Литературная энциклопедия




Литературная энциклопедия
Народная литература -
Народная литература
Народная литература

       
НАРОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА (немецк. — Volksliteratur, франц. — litterature populaire), также народная книга (немецк. — Volksbuch, франц. — le livre populaire) — термины, употреблявшиеся в конце XVIII в. и в XIX в. в буржуазной науке и в буржуазном обиходе для обозначения литературы и книги «народа». Под этим собирательным понятием разумелись подчиненные классы и вообще культурно-отсталая масса населения (в деревне — крестьянство, в городе — пролетариат на ранних стадиях развития капитализма, мелкое мещанство, ремесленники, мелкие торговцы, низшее чиновничество, дворня и т. п.). Термин «народная литература» употреблялся в прежнее время в двух значениях: как литература самого «народа», т. е. широких масс, и как литература, предназначенная для народа господствующими классами в целях его идеологической обработки.
       В настоящее время должно быть решительно отброшено выдвинутое буржуазными романтиками конца XVIII и начала XIX вв. мнение, будто в народных книгах мы имеем дело с продуктом всегда вполне самостоятельного, самобытного творчества широких масс. Огромное большинство так наз. «народных» книг является литературным творчеством господствовавших классов, с течением времени как бы «спустившимся» в более широкую читательскую среду, или «народным» творчеством, нарочито культивировавшимся в этой среде господствовавшими классами с целью пропаганды определенного круга идей (ср. едкие замечания Ф. Энгельса по этому поводу в его ст. «Немецкие народные книги»). Наряду с этим особый раздел литературы для народа образуют произведения, создававшиеся представителями авангардных групп поднимающихся классов, пронизанные революционной (антифеодальной или антибуржуазной) идеологией (об этом разделе Н. л., имеющем ряд существенных особенностей, тесно переплетающемся с агитлитературой и литературой пропагандистской, подробнее см. Агитационная литература и Пропагандистская литература).
       Н. л. называлась также «лубочной» по внешнему признаку своего распространения при помощи книгонош, разносивших дешевые книги в лубяных коробках, хотя понятие «Н. л.» шире, чем понятие «лубочной литературы» (см. Лубочная литература). Аналогичное название у французов — la litterature du colportage. У немцев лубочная литература носила также пренебрежительные со стороны господствовавших классов названия — «литературы углов» (Winkelliteratur), «литературы черных лестниц» (Hintertreppenliteratur) и пр.
       Н. л. зап.-европейских стран чрезвычайно близки друг другу не только по общему своему характеру, что вполне понятно в силу сходства классовой структуры этих стран, но и по совпадению значительной части литературного материала в силу их исторических связей. Очень многие произведения французской Н. л. или скорее их аристократические источники послужили оригиналами для «народной» немецкой литературы, к-рая была в значительной степени переводной; немецкие книги послужили образцом для многих произведений польских, последние — для русских романов и т. д. Перенос произведений из одной национальной литературы в другую совершался закономерно (однако с известным опозданием), в зависимости от изменений в социальной жизни каждой из стран, классовой борьбы в них. Огромное большинство немецких «народных» произведений восходит к лит-ой продукции конца XV—XVI вв. Частью это — поздние рыцарские прозаические романы, основанные на феодальных образцах, частью произведения средневекового бюргерства и становящейся торгово-промышленной буржуазии. Как справедливо указывает Энгельс, их классовая направленность весьма различна: наряду с «дерзким юношески-свежим настроением, которое может служить образцом для любого странствующего подмастерья», «с неукротимым духом оппозиции, который с юношеской силой противостоит абсолютизму», в этих книгах проводится и классово чуждая буржуазии «мысль, что дворянская кровь лучше бюргерской», внушается «народу» идея смирения и пассивного страдания, пропагандируются грубейшие суеверия (ср. Энгельс, цит. соч.).
       Ряд французских «народных книг» восходит к рыцарским романам феодальной поры. Таков напр. «Гюон Бордосский» (Huon de Bordeaux), восходящий к роману XIII в., распространявшемуся первоначально жонглерами, а в XVI в. напечатанному в прозаической переработке; таковы «Роберт Дьявол» (Robert le Diable), восходящий к концу XIII в., «Мелюзина» (Melusine), восходящая к началу XIV в., «Жан Парижский» (Jean de Paris), написанный между 1490 и 1500, знаменитый «Амадис Галльский» (Amadis), 8 книг к-рого были переведены на французский в 1540—1548 с испанского оригинала XV в., и наконец «Женевьева Брабантская» (Genevieve de Brabant).
       У немцев основной репертуар романов и повестей в Н. л. образовали переводы французских романов, либо уже имевших хождение в качестве «народных» и во Франции либо приобретших значение «народных» лишь на немецкой почве. К средине XV в. относится деятельность двух придворных писательниц — графини Елизаветы фон Нассау-Заарбрюкен и герцогини Передней Австрии Элеоноры, переведшей с французского роман о «Понте и Сидонии» (Pontus und Sidonius). В 1456 швейцарец Тюринг Рингольтингенский (Thuring von Ringoltingen) обработал по французскому оригиналу роман о «Прекрасной Мелюзине», а Вильгельм Зальцман (W. Salzmann) — «Императора Октавиана» (Oktavian). В 1571 уже с датского был переведен «Ожье Датский» и в 1604 с нидерландского — «Гаймоновы дети» (Vier Haimonskinder). На основе немецкой стихотворной эпики в 1472 были созданы прозаические романы «Вигалойз» (Wigalois) и в 1484 «Тристрант» (по Эйльгарту). В 1471 вышел немецкий перевод с латинского произведения Петрарки «Гризельда», а в 1499 — роман «Флорио и Бьанчефора» (Florio und Bianceffora), представляющий переработку итальянского романа Бокаччо «Филикопо». Первое собрание Н. л. — «Книга любви» (Buch der Liebe, Франкфурт, 1578 и 1587) — объединило с большинством из названных рыцарских романов произведения кольмарского писателя Иорга Викрама (Jorg Wickram), основанный также на французском источнике роман «Гальми» (Galmy) и более самостоятельный роман «Габриотто и Рейнгард» (Gabriotto und Reinhart). Все эти и подобные им романы, ставшие в последующее время любимым чтением широких масс и в этом смысле превратившиеся в «народные» книги, в XV и XVI вв. выражали идеологию и художественные вкусы образованной части торговой буржуазии. Самосознание возросшего в своем значении класса находило себе выражение или в прямом подражании феодально-аристократической литературе или позднее в стремлении изобразить удачливого, предприимчивого и галантного буржуа, добивающегося в результате всяческих приключений благоволения королей и любви принцесс и герцогинь. Соблазн заглянуть в жизнь аристократии, войти в ее круг «своим» человеком, поравняться с нею и во внешнем своем виде, образе жизни и поведении, даже породниться с нею и был характерной чертой стремлений, выраженных буржуазной литературой того времени. Эта черта сохранилась и в последующее время, когда данная литература обрела более широкий круг читателей в мелкобуржуазной мещанской среде в качестве так наз. «народных книг».
       Народных немецких книг, восходящих не к переводным источникам, а к произведениям немецкой же литературы, очень немного. В числе их нужно указать «Рогового Зейфрида» (Hyrnen Seyfried, ок. 1600), переработанного из одноименной стихотворной поэмы. К немецким истокам могут быть отнесены «Фортунатус» (Fortunatus), правда, находящийся в какой-то связи с одной из новелл Бокаччо, «Барбаросса» и «Агасфер» (одна из версий международной легенды о «Вечном жиде») и наконец «Фауст» — все произведения, ярко выражающие буржуазные тенденции эпохи Возрождения и Реформации.
       Вообще не переводными, а выросшими на собственно немецкой почве являются «народные книги» чисто буржуазного происхождения. Главное место среди них занимают сборники шванков (см.) и анекдотов. С ростом буржуазии и обострением классовой борьбы спрос на анекдотическую, нравоописательную и сатирическую литературу как орудие прямого нападения и защиты класса быстро увеличивался. Эта сатирическая литература, с одной стороны, была направлена против аристократии, обнищавшего рыцарства, духовенства, верхушек торговой и промышленной буржуазии, а, с другой стороны, зло высмеивала различные слои крестьянства с точки зрения бюргерства. Такие сатирические произведения создавались разумеется в среде весьма различной, большею частью в ремесленнической и торговой среде мелкой и средней городской буржуазии, но часто и в среде мелкого духовенства, мелкого рыцарства, а также в пауперизированных городских слоях, весьма многочисленных в ту эпоху. В XV в. появляется длинный ряд обработок шванков в целые циклы, которые постепенно переходят в общий состав «народной книги». Укажем главнейшие из этих циклов. «Нейдгардт Фукс» (Neidhardt Fuchs), который, восходя к рыцарскому антикрестьянскому «деревенскому миннезангу» (см. Миннезанг), выражает грубую сатиру бюргеров на крестьянство. Стихотворная обработка (конец XV в.) шуток «попа Каленберга» высмеивает и герцога и епископа, но опять-таки гл. обр. мужиков, как в книге шваба Георга Видмана «Петер Леу» (Peter Leu, 50-е гг. XVI в.). Но наибольшую популярность из всех сборников анекдотов приобретает знаменитый «Тиль Эйленшпигель» (Till Eulenspiegel, первое издание вышло в Страсбурге в 1515), в котором развернута острая сатира на представителей господствующих классов (см. Эйленшпигель). Наряду со шванками в русло «народной книги» вливается и другая, родственная шванку группа произведений — т. н. «фацеции» (см.). Фацеции первоначально создавались на латинском яз. в виде коротеньких остроумных легких рассказов и впервые были введены в художественную литературу флорентийцем Поджо в середине XV в. Среди многочисленных немецких сборников фацеций нельзя не указать на «Смех и дельное» (Schimpf und Ernst) Паули (1522), «Дорожную книжку» (Rollwagenbuchlein) Викрама (1555). В самом конце XVI в. появляется большой сборник шванков, фацеций и анекдотов «Лаленбух» (Lalenbuch, Страсбург, 1597), переработанный в следующем году в знаменитую книгу анекдотов о глупцах «Шильдбюргеры» (Die Schildburger, Франкфурт, 1598). Вся перечисленная немецкая буржуазная литература XV—XVI вв., ставшая «народной книгой», так как в большей своей части оставалась популярнейшим чтением широких масс в течение последующих веков (укажем хотя бы на «Эйленшпигеля» или «Шильдбюргеров»), во многих отношениях связана с практикой восходящего революционного класса (ср. отзыв Энгельса об этой части немецкой Н. л. в цит. ст.).
       К сожалению классовый анализ сатирической и анекдотической литературы XV—XVI вв. еще не проделан. Так, остается недостаточно выясненной причина постепенного роста к концу XVI в. антибюргерских анекдотов в противоположность антидворянской и антикрестьянской сатире конца XV и начала XVI веков.
       Перечисленные и охарактеризованные выше книги становятся «народным» чтением, и общий круг этой Н. л. удерживается на очень долгое время весьма прочно. Гёте, вспоминая в «Dichtung und Warheit» свое детство во Франкфурте, пишет: «Издательство или скорее фабрика тех самых книг, к-рые в последующем времени стали известны или даже знамениты под названием „народной письменности или „народных книг , находилось в самом Франкфурте. Отпечатывались они вследствие большой ходкости своей очень слепо длинными буквами на пропускной бумаге. Мы, дети, таким образом имели большое счастье ежедневно видеть эти драгоценные остатки средневековья на столе перед дверью торговца книжным старьем и приобретать их для себя за пару крейцеров. „Эйленшпигель , „Гаймоновы дети , „Прекрасная Мелузина , „Царь Октавиан , „Прекрасная Магелона , „Фортунатус со всей своей родней вплоть до „Вечного жида , все это было к нашим услугам, когда только нам хотелось». Чтобы создать себе полное представление о «народных книгах», к романам, рассказам, анекдотам и легендам необходимо прибавить также литературу «народных календарей», сонников, гадательных книг, старинные описания путешествий (напр. английского рыцаря Мандевилля (ум. 1372) в переводах конца XV в.) или средневековые книги по мироведению вроде знаменитого «Луцидария» и «Книги мира» Конрада Мегенбергского.
       «Народные книги» Зап. Европы конца XVIII в., сохраняя в своем составе всю только что перечисленную продукцию предшествующих веков, пополнились родственной во многом литературой буржуазных романтических рассказов, страшных легенд, уголовных и воровских приключенческих новелл Разросшаяся вслед за «романами ужаса», а также вслед за «Гётцем фон Берлихингеном» Гёте, «Разбойниками» Шиллера литература рыцарских, разбойничьих, духовидческих и уголовных романов, удовлетворявшая сначала спрос образованных слоев буржуазии, с XIX в. вплоть до настоящего времени стала достоянием широких масс мелкобуржуазных читателей. Многие из распространенных в конце XIX, в начале XX вв. приключенческих, авантюрных, детективных романов, входящих в состав Н. л., своими литературными источниками имеют романтическую литературу конца XVIII и начала XIX вв. В эпоху романтизма наблюдается в Германии не только интерес к «народной книге» (сб. Герреса, 1807, переделки Марбаха и Зимрока), не только переработка сюжетов «народных книг» в литературно-художественных целях (ср. «Фауст» и «Вечный жид» Гёте, трагедия «Жизнь и смерть св. Геновевы», комедия «Император Октавиан» и драма «Фортунат» Тика), но и использование этой Н. л. в политической борьбе эпохи (ср. Энгельс, цит. ст.).
       В России Н. л. в основном отличалась теми же особенностями, что и на Западе. Сначала она распространялась преимущественно в рукописном виде, а затем в дешевых печатных (лубочных) изданиях. По классовой природе своей она также сначала, т. е. на рубеже XVII и XVIII вв., была литературой господствующих классов, дворянства, передовых слоев буржуазии, а к середине XVIII в. стала достоянием «подлой», как выражались дворянские писатели того времени, среды.
       На первом месте по числу изданий и названий стоит легендарно-религиозная, житийная литература (жития святых, сказания о монастырях и местах паломничества и т. п.). Что касается литературных произведений светских, то это большей частью те же переводные романы и повести, к-рые вошли в разряд «народной книги» и на Западе. В Россию они проникали преимущественно через польское и белорусское посредничество. Спрос на них был обусловлен сильным ростом светской культуры, создававшейся буржуазно-дворянскими группами в эпоху сильного развития торгового капитала (конец XVII и начало XVIII вв.). Особенно большим распространением пользовалась повесть «О Петре Золотых ключах», являющаяся переводной переделкой романа о прекрасной Магелоне. Повесть об Октавиане, переведенная в 1677 с польского под заглавием «Повесть о прекрасном римском кесаре Оттоне», стала популярной народной книгой в XIX в. под заглавием «История о львице, воспитавшей царского сына». Огромной популярностью сначала в рукописи, затем в печатных изданиях и лубочных картинках пользовалась сказка о Бове-королевиче (XVI в.), являющаяся переводом с сербского (через белорусское посредство) итало-французского рыцарского романа. Популярность свою сказка о Бове-королевиче разделяла с другой героической сказкой, но уже восточной по своему происхождению — об Еруслане Лазаревиче. В «народную книгу» вошла и другая восточная по происхождению повесть — «О суде Шемяки», а также многочисленные литературные переработки устно-поэтических сказаний и былин о русских богатырях — Илье Муромце и Соловье-разбойнике, об Алеше Поповиче и Добрыне Никитиче (см. «Былины»). Подобно немецким шванкам (см.) в русскую Н. л. вошли переведенные с польского (первоначально латинского происхождения) фацеции, или «смехотворные повести», частично давшие материал для «народных книжек» XVIII в. («Старичок-весельчак», «Похождения Ивана Гостинного сына», сост. Ив. Новиковым).
       Со второй половины XVIII в. появляются произведения, написанные для широкой мещанской среды самими ее представителями. Первое место в этой продукции занимают романы Матвея Комарова (см.), сначала бывшего крепостным, а затем домоуправителем в дворянских домах. Ему принадлежит обработка нескольких популярнейших «народных книг»: «Описание жизни славного мошенника и вора Ваньки-Каина и французского мошенника Картуша» (1779), «Повести о приключениях английского милорда Георга и о Бранденбургской маркграфине Фредерике Луизе» (1782), а также роман «Невидимка». Наряду с Комаровым над созданием «народных» произведений работал другой писатель, также дворовый человек, Андрей Филиппов, автор обработки «Известий о храбром рыцаре Франциле Венциане и о прекрасной королеве Ренцивене» (1787), чрезвычайно в ту пору популярной. Дворянские писатели XVIII в. относились к Н. л. с великим пренебрежением. Так напр., Кантемир с удовольствием заявлял, что его произведение «гнусно не будет лежать в одном свертке с Бовою или Ершом», а Сумароков в эпистоле о русском стихотворстве, высмеивая малограмотных авторов, дает им такой иронический совет: «Лишь только ты склады немножко поучи: изволь писать Бову, Петра Златы ключи».
       В 30-х гг. XIX в. огромной продуктивностью отличался мещанский писатель А. А. Орлов (см.), написавший огромное количество романов, повестей и сказок. Писатели и критики из рядов дворянской и крупнобуржуазной литературы подвергали Орлова постоянным насмешкам, как свидетельствовал уже Пушкин, а впоследствии и Белинский. Это не мешало сочинениям Орлова пользоваться исключительной популярностью в широкой массе читателей с Толкучего рынка. Рядом с Орловым нужно указать также имена других писателей для мещанской среды: Ивана Гурьянова, Федота Кузмичева, А. Крылова, А. Протопопова и др. В 40-х гг. должна быть отмечена деятельность Зрахова, автора повести «Битва русских с кабардинцами» (1840), перепечатывавшейся и переделывавшейся бесчисленное количество раз.
       Из писателей второй половины XIX в., писавших для той же публики, к-рая предъявляла спрос на «народную книгу», и в духе той лит-ой традиции, к-рая была установлена характеризованными выше народными книгами еще в XVIII в., наибольшей популярностью пользовались: Михаил Евстигнеев, писавший в стихах и прозе сказки, поэмы, романы, Н. Пастухов, автор рассказа «Разбойник Чуркин», породившего колоссальное количество подражаний, продолжений и переработок, А. Пастухов, И. Кассиров, из крепостных крестьян Московской губ., начавший свою литературную деятельность с «рассказа в стихах» в 1877, во время русско-турецкой войны, «Приключения русского рядового солдата, возвращающегося с войны», написавший затем чрезвычайно популярную «Сказку о храбром воине прапорщике Портупее» и т. д. Произведения перечисленных и других «народных» — по существу мещанских — авторов издавались и распространялись при помощи лубочных издательств (Манухина, Преснова, Леухина, особенно Сытина и др.) и разветвленного аппарата лубочных торговцев, книгонош-офеней (ст.Лубочная литература).
       Беллетристические произведения Н. л. XVIII и XIX вв., как видим, довольно многочисленны. К сожалению до сих пор совершенно отсутствует научная история этой беллетристики, могущая дать характеристику и анализ идеологических и художественных особенностей ее в их развитии и классовой сущности. В основном Н. л. — это литература, как и в Зап. Европе, городского мещанства (мелкой буржуазии и примыкающих слоев из других классов), крестьянства, пролетариата. При всех различиях в идеологии и стиле беллетристических произведений Н. л. огромному большинству их свойственны: нарочитая резкость в обрисовке характеров, подчеркнутое противоположение светлых и темных, злых и добрых, положительных и отрицательных персонажей, пользование сплошными, яркими красками без смягчающих полутонов, гиперболическое нагромождение либо добрых либо злых качеств, красивых либо безобразных черт, в зависимости от положительной или отрицательной категории изображаемого лица, торжественный, высокопарный тон при описании парадной стороны жизни, особенно при описании житейского обихода в среде высших классов, не знающая никакой меры и поэтому невольно доходящая до гротескности «галантность», а порою сентиментальность речи и поведения персонажей-аристократов (к изображению к-рых в Н. л. наблюдается особенно сильное тяготение: принцы, графы, князья, маркизы — излюбленные герои «народной» беллетристики). Эти произведения удовлетворяли потребности подчиненных классов в приукрашивании, хотя бы средствами художественной фантазии, своей жизни, а также с трудом преодолимому любопытству к жизни господствовавших классов и стремлению к бытовой подражательности. Несколько отличную — хотя количественно и значительную — группу представляют произведения, написанные под прямым давлением господствовавших классов и правительства в урапатриотическом, шовинистическом духе, воспитывавшие в массах идеалы храбрости, верноподданничества («Битва русских с кабардинцами», «Сказка о прапорщике Портупее» и т. п.). Близки к этим произведениям были также «разбойничьи» повести и романы (вроде «Чуркина»), в к-рых на первый план выступала также обрисовка удальства, храбрости и смелости, но ноты социального протеста, столь характерные например для многих разбойничьих песен и сказок крестьянства, сильно заглушены.
       В противовес развлекательному чтиву, стремящемуся «потрафить» невзыскательным вкусам мещанства, литература для народа, создаваемая буржуазно-либеральной интеллигенцией, ставила себе задачи общественного воспитания или пропаганды. Но опыты эти нередко терпели неудачу: большинство буржуазных журналов и книг «для народа» не встречали отклика широких масс читателя, т. к. писались в приторно-сентиментальном или в нарочито наставительном духе (такова напр. «Народная газета» 60-х гг. или журн. «Грамотей» того же времени). В истории этой просветительной литературы было впрочем и несколько относительно успешных опытов, как например журнал князя В. Ф. Одоевского и А. П. Заблодского — «Сельское чтение» (с 1843 по 1848), переиздававшийся до 60-х гг., в к-ром принимали участие М. Н. Загоскин, А. Ф. Вельтман, В. И. Даль. С конца 50-х и в 60-х гг. имели успех издания и журналы А. Ф. Погосского («Солдатская беседа», «Народная беседа», «Досуг и дело»). В 70-х годах возникли просветительные организации, ставившие своей задачей и распространение книг для народа: петербургская и московская «комиссия народных чтений», «комитеты грамотности» и пр. В 1872 П. Н. Маракуев учредил фирму «Народная библиотека» и предпринял издание наряду с русскими иностранных писателей в русских переводах. Книги эти, хотя и предназначались по замыслу автора «для народа», расходились однако большей частью среди разночинческой интеллигенции и в более широкую «народную», особенно в деревенскую массу не проникали.
       Крупным явлением в области «литературы для народа» было возникновение в 1884 книгоиздательской фирмы «Посредник», поставившей себе целью пустить в народ «хорошую» книгу по дешевой цене в доступной для народного понимания форме и сразу получившей колоссальную популярность. В организации изд-ва ближайшее участие принимал Л. Н. Толстой, идеи к-рого и оказали значительное влияние на издательскую практику «Посредника» (издание литературы, намечающей критику буржуазного строя, но также пропагандирующей религиозное ханжество, непротивление и пр.). Именно «Посреднику» передал Л. Н. Толстой право печатания своих «народных рассказов», к-рые в два-три года разошлись в огромном по тому времени миллионном тираже. Драма «Власть тьмы» в течение двух месяцев выдержала пять изданий и разошлась в количестве 93 000 экз. Примеру Льва Толстого последовал ряд известных беллетристов (Эртель, Лесков, Засодимский и другие), тоже писавших рассказы специально «для народа». Вслед за «Посредником» стала издавать книжки этого типа и редакция народнического журнала «Русское богатство». «Посредник» вскоре принужден был сократить свою издательскую деятельность как по издательским (отмена Толстым авторских прав на свои произведения), так в особенности по другим причинам (цензурные и административные препятствия власти, с одной стороны, и религиозно-морализирующее ханжество многих его изданий, оттолкнувшее от него читателей, — с другой).
       В связи с успехом изданий «Посредника» и «Русского богатства», а также с развитием деятельности «Комиссий по народному чтению» и «Комитета грамотности» в мелкобуржуазной журналистике 80-х гг. стал весьма оживленно обсуждаться вопрос о том, «что читать народу». Под таким названием вышла в 1884 книга, составленная кружком учительниц Харьковской воскресной школы, руководимым Х. Д. Алчевской, содержащая обзор тысячи народных изданий с характеристикой отношения к ним крестьянского читателя. К этому времени народники остро осознали необходимость изучать вкусы и запросы этого читателя; поэтому друг за другом издаются программы по собиранию сведений о народной литературе и о народном читателе: Д. И. Шаховского (1885), А. С. Пругавина (1887), А. Н. Рубакина (1889). Последний вообще очень много сделал для выяснения вопроса, что и как читает крестьянская масса.
       В 90-х и 900-х годах с увеличением числа читателей Н. л. сильно разрослась количественно. Что касается ее качества как со стороны содержания, так и формы, то она по-прежнему страдала многими дефектами. «Народные» и особенно деревенские газеты, книги и журналы страдали трудностью содержания и малой доступностью яз. Н. л. городских масс находилась в более благоприятных условиях, из-за большей близости к культурно-просветительным организациям. В революции 1905 Н. л., созданная под воздействием господствующего класса, была в значительной степени оттеснена революционными брошюрами и периодическими изданиями политического характера. В эпоху последовавшей затем политической реакции антиреволюционная Н. л. была широко представлена бульварными произведениями. Большое распространение получили такие переводные авантюрные серии рассказов, как «Шерлок Холмс», «Нат Пинкертон», «Ник Картер» и их бесчисленные переработки и подражания, составлявшиеся по быстро выработавшемуся литературному трафарету (см. Пинкертоновщина).
       Февральская революция 1917 опять оттеснила Н. л. лубочного типа политической брошюрой. Однако наряду с тем приобрела значительную популярность «беллетристика» типа «обличительных» рассказов из придворной жизни недавнего времени, в особенности сенсационные романические «истории Григория Распутина», рассчитанные на невзыскательного в культурном отношении читателя и представлявшие собою пикантное мещанское чтиво.
       После Октябрьской революции, по мере укрепления советской власти, расширения деятельности государственного издательского аппарата, Н. л. лубочного типа постепенно стала исчезать. С расширением сети политпросветучреждений, с развитием ликвидации неграмотности книжный рынок стал насыщаться колоссальным (совершенно не сравнимым с тиражом дореволюционных лет) количеством агитационных, политико-просветительных, а за последнее время и художественных изданий.
       Н. л. в старом смысле слова в наше время невозможна в СССР.
       С социалистической революцией отпадало противопоставление литературы народной и ненародной. Это противопоставление потеряло свой классовый смысл уже в период военного коммунизма. С колоссальным ростом читательских (преимущественно пролетарских и крестьянских) масс, с гигантским увеличением тиража литературных произведений (показательнейшими примерами колоссального распространения в массах являются политические сочинения Ленина и Сталина; из писателей-художников Демьян Бедный не имеет себе равных по тиражу своих произведений за все время существования русской литературы) литература становится постепенно литературой действительно всего народа. Этот процесс все ускоряется и будет ускоряться по мере перехода к установлению в СССР бесклассового общества. Выделение издательствами специально «массовой литературы» обычно предполагает достаточную доступность языка для понимания широкими кругами читателей, но не снижение идеологического и художественного уровня произведений, что было характерно для Н. л. Литературой для «народа» в настоящее время является не только массовая и политпросветительная литература: по мере развертывания культурной революции и усвоения трудовыми массами культурного, в том числе и литературного наследия прошлого, — вся советская художественная литература и в первую очередь литература пролетарско-колхозная и пролетарская. Она создается самими трудящимися и для трудящихся не как суррогат «настоящей» литературы и не как средство духовного порабощения, а как мощное орудие изменения мира в интересах широчайших масс трудящихся и социалистической переделки человека.

Библиография:
Энгельс Ф., Немецкие народные книги, Сочин. Маркса и Энгельса, т. II, М. — Л., 1931; Ан-ский С. А., Очерки народной литературы, СПБ, 1884; Маракуев В., Что читал и читает русский народ, М., 1886; Пругавин А. С., Запросы народа и обязанности интеллигенции в области просвещения и воспитания, изд. 1-е, СПБ, 1890 (изд. 2-е, СПБ, 1895); Рубакин Н. А., К характеристике читателя и писателя из народа, «Северный вестник», 1891; Его же, Чистая публика и интеллигенция из народа, СПБ, 1906; Некрасова, Народные книги для чтения в 25-летней борьбе с лубочными изданиями, «Северный вестник», 1889, №№ 5—7; Ее же, Журнал для народа, «Русская мысль», 1891, № 3; Сакулин П. Н., Русская литература, ч. 2, М., 1929; Шкловский В., Матвей Комаров, Л., 1929; Nisard, Histoire des livres populaires ou de la litterature du colportage depuis le XV siecle, P., 1854; Gorres, Die deutschen Volksbucher, Heidelberg, 1807; Siemrock, Deutsche Volksbucher, Frankfurt, 1845—1867; Mackensen L., Die deutschen Volksbucher, 1927; Liepe W., Volksbuch, «Reallexikon der deutschen Literaturgeschichte», Berlin, 1929; Naumann H., Grundzuge der deutschen Volkskunde, Lpz., 1922.

Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература. 1929—1939.

Народная литература
НАРОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА — термин, употребляющийся в двух смыслах: 1) как литература народа и 2) как литература для народа. Понимаемая в первом смысле, народная литература заключает в себе и то, что создано самим народом, и то, что, не будучи народным созданием, вошло в народное употребление. Понимаемая во втором смысле, народная литература охватывает и то, что вошло в народный обиход, и то, что было для народа предназначено, но, по тем или другим причинам, в народе не привилось. Наконец, в народной литературе следует различать: а) произведения литературы культурных классов, лишь при помощи внешних способов попадающие в народную массу, и б) произведения, специально создаваемые для народной среды.
Термин «народный», однако, отличается большой неопределенностью, расплывчатостью. Под народной литературой условно понимают литературу низших в культурном отношении классов — крестьянства и примыкающих к нему слоев пролетариата, мещанства, мелкого купечества, барской дворни, домашней прислуги и т. д. Понятно, что соответственно классовой и культурной дифференциации, произведения народной литературы имели различную степень распространения: иные пользовались широкой популярностью, другие, напротив, распространялись только в городских слоях, не находя сбыта в деревне.
В до-петровскую эпоху, при слабой культурной дифференциации, при малом числе грамотных людей, литература была общенародной. Она удовлетворяла потребностям всей читательской массы. С постепенным расширением круга читателей, по мере усложнения духовной жизни, особенно с сильнейшим вторжением западно-европейских влияний, и резким расслоением населения в культурном отношении, произошло разделение литературы на литературу так называемых «высших» и «низших» классов. В то время, как высшие круги, подчинившись западно европейской культуре, стали вырабатывать новые вкусы и формы в области литературного искусства, низшие и промежуточные — «средние» слои продолжали хранить и часто развивать традиции до петровской литературы. При этом долгое время соблюдались даже старинные способы распространения и бытования литературных произведений. По разным причинам (главным образом — вследствие дороговизны печатной книги) в течение многих десятилетий литература распространялась среди народа в письменном, а не в печатном виде. Язык таких произведений сохранил многие особенности древне-русской литературной речи, в причудливом соединении с народными, не редко диалектическими чертами.
Традиционная народная письменность не могла остаться без всякого воздействия со стороны литературы образованных классов, как в свою очередь, не могла не влиять на последнюю. Наконец, народная литература в значительной мере питалась неисчерпаемыми источниками устной народной поэзии (см. статью «Народная словесность»). Постоянное взаимодействие всех трех начал (народной литературы, народной словесности, и литературы образованных классов) обусловливает собою многие фазисы литературного развития, например, в России, в XVIII веке. (См. по этому поводу труды Н. С. Тихонравова, Л. Н. Майкова, — по повести, В. В. Сиповского — по роману, А. А. Веселовского — по лирике, В. Н. Перетца — по драме и лирике. Ср. также отчетливо проведенный взгляд на сосуществование и взаимное влияние указанных литературных родов в курсе русской литературы XVIII века професс. П. Н. Сакулина).
Народная литература, сохранявшая традиции до-петровской Руси, заключалась преимущественно в церковной письменности (жития святых, легенды, поучения). Этот разряд произведений нашел, по вполне понятным причинам, особенный спрос в среде старообрядческой. К тому же разряду примыкают имевшие широкое распространение в народной среде рукописные сборники песнопений, сначала только церковного характера, затем — вообще религиозного, наконец и сборники, впитавшие в себя чисто-светские стихотворения — романсы. Сборники эти носили название псальм и кант.
Из светских произведений старой традиции первое место занимают повести, преимущественно иноземного, частью только русского происхождения, затем идут самого разнообразного типа рассказы, драматические произведения, в роде виршевых интермедий, затем гадательные книги, толкователи сновидений, календари и т. д.
Близко к традиционной письменности, вращавшейся в народе, примыкает так называемыя лубочная литература, т.-е., литература дешевых, предназначенных для народа печатных изданий. Происхождение термина «лубочный» объясняют различно: или ведут его от названия лубочных (липовых) досок, на которых гравировался текст и иллюстрации к нему, или от лубочных коробок, в которых офени разносили дешевые книжки, или от прилагательного «лубочный», в смысле «дешевый», как сделанный из лубка — дешевого и грубого материала. По содержанию своему лубочные издания были крайне разнообразны: они повторяли многие памятники до петровской литературы, а также давали вульгаризированную переработку произведений новой литературы, русской и переводной. Многие из лубочных изданий воспроизводят тексты народной словесности: сказки, былины, песни. Громадный спрос имеют так называемые «песенники», т.-е., лубочные сборники народных песен, а также ставших популярными романсов и стихотворений. Последние очень часто печатаются в песенниках не в подлинных правильных текстах, а в переработке, применительно к народной традиционной поэтике.
Причин популярности лубочной литературы можно указать несколько. Издатели, сами социально близко стоявшие к народной среде, очень хорошо приспособлялись благодаря этому, к условиям и особенностям народной жизни. Прежде всего, они добивались крайней дешевизны изданий. Во-вторых, хорошо зная, что крестьянин не может одолеть большую книгу, в силу своей малограмотности и занятости, издатели ограничивали книгу очень малыми размерами, принося нередко в жертву целостность произведения, зачастую кромсая его. В-третьих, учитывая, что деревенский читатель книгу сам искать не будет, издатели очень умело съорганизовали разноску книг при посредстве целой армии офеней книгонош, скупавших сразу большие партии лубочных книг и распространявших их по всей России, даже за ее пределами: в Галиции, на Балканах. В-четвертых, издатели сообразовались с психологией малограмотного читателя, заинтересовывали его при помощи выразительного или замысловатого заглавия и заманчивой картинки на обложке. В-пятых, лубочные книжки писались, хотя часто и малограмотным, но всегда доступным для народного понимания языком. Наконец — и это самое главное — они были доступны по содержанию и соответствовали народным вкусам. Лубочные сочинения били часто на внешний эффект (авантюрностью, чудесностью в фабуле, подчеркнутыми ужасами), но психологически крайне элементарны, нередко грубы. Нарочитым цинизмом и даже порнографичностью отличались те лубочные издания, которые расчитаны были на испорченные вкусы полумещанской городской среды: лавочников, лакеев, мелких чиновников (так называемая литература Никольской улицы). Другие книги, предназначенные для той же полуобразованной среды, отвечали на запросы этой публики, искавшей способов быстро, безо всяких усилий, усвоить внешность культуры и видимость знания. Отсюда рекламные заглавия, вроде следующих: «Записки для молодых людей, желающих в свете сделаться ловкими и образованными», «Учитель молодых людей изысканным манерам, грациозным движениям, элегантному обращению, светской вежливости и изящному вкусу, придворному этикету и наружному блеску, составляющим главную принадлежность каждого образованного человека в среде аристократического общества», или: «30000 новейших открытий и рецептов, общеполезных практических сведений и современных изысканий, по части всех знаний, выработанных современными науками и искусствами» (и далее в заглавии перечисляются целые десятки различных наук и искусств).
Лубочные книги заключали в себе иногда и произведения новой изящной литературы, но отношение к тексту было самое варварское. С одной стороны, бесцеремонное обращение с текстом вызывалось стремлением издателя приноровить произведение к народным вкусам, путем устранения непонятного, сложного, с другой — чисто внешним, коммерческим расчетом: издание в выдержках, а не полностью избавляло от продъявления авторских претензий. Наконец, конкурренция между лубочными издателями заставляла их всячески разнообразить содержание книг, или, по крайней мере, заглавия. Отсюда, например, такие названия гоголевскому «Тарасу Бульбе»: «Разбойник Тарас Черномор», «Тарас Черноморский», «Приключения казацкого атамана Урвана»...
Как бы то ни было, лубочниками в 19 в. были распространены сочинения: Крылова, Хемницера, Дмитриева, Измайлова — басни, Жуковского — сказки, Карамзина — повесть «Бедная Лиза», «Марфа-Посадница», «Наталья Боярская дочь», Загоскина — «Юрий Милославский», Лажечникова — «Ледяной Дом», Ершова — «Конек-Горбунок», Пушкина — полное собрание сочинений и отдельные произведения, Гоголя — «Тарас Бульба», «Вий», «Ночь перед Рождеством», «Страшная месть» и др., Лермонтова — «Песня про Купца Калашникова», Тургенева рассказы из «Записок Охотника», Л. Толстого — «Севастопольские рассказы», А. Толстого — «Князь Серебряный», Островского — «Бедность не порок», «Не так живи как хочется», Гл. Успенского — «Нужда пляшет», Щедрина — «Пропала совесть», Печерского — отрывки из романа «В лесах», Вс. Соловьева — «Княжна Острожская», Салова — «Чортово Гнездо», Кота-Мурлыки — некоторые сказки. Из иностранных авторов: Шекспира — «Отелло», «Гамлет», «Король Лир», Мильтона — «Потерянный Рай», Данте — «Ад», Шатобриана — «Мученики», Е. Сю — «Вечный Жид», Беранже — песни, Андерсена — сказки, Дюма — «Монте-Кристо», «Три мушкетера», Поль де Кока — рассказы и пр. Наибольшая популярность из перечисленных произведений выпала на долю исторических романов: «Князя Серебряного», «Юрия Милославского». «Тараса Бульбы».
Взяв, что возможно, из древнерусской письменности, из литературы образованных классов, из народной устной словесности, издатели лубочных книг пускали в народное обращение и произведения специально-лубочных писателей, набивших руку в составлении народных книг и умевших прекрасно приспособиться ко вкусам народной среды. Вот несколько таких писателей: М. Евстигнеев, В. Волгин, И. Кассиров, Н. и А. Пазухины, В. Потапов, П. Кувшинов, Н. Миронов, И. Зряхов, Ф. Кузьмичев, Суворов и др. Особенным успехом пользовались произведения Евстигнеева, Пазухиных, Кассирова, а во второй половине XVIII в. — писателя Матвея Комарова (убитого в 1812 году в Москве), составившего жизнеописание «Ваньки Каина», «Французского мошенника Картуша» и знаменитую «Повесть о приключениях английского милорда Борга».
Наиболее известными издателями лубочниками были в начале 19 века Логинов, Шарапов, Ерофеев, позднее — Абрамов, Жуликов, Морозов, Лузина, Губанов и особенно — И. Д. Сытин.
Выпускались книги обычно в десятках, а иногда и сотнях тысяч; экземпляров, с повторением нередко числа изданий по несколько раз в один год. По подсчетам исследователей, например, в 80-х годах 19 в., ежегодно расходилось до 25 миллионов народных изданий.
Лубочная литература в значительной своей части может рассматриваться как литература самого народа, потому что в печатном виде дает произведения, исстари бытовавшие в народной среде. Но другая часть лубочных книг может рассматриваться как переходная ступень к литературе для народа, поскольку она популяризует в подлинном виде или в переработках произведения, взятые из литературы образованных классов. Характерные черты, отличающие ее от литературы для народа, это стремление удовлетворить прежде всего существующий спрос народной среды. Лубочные писатели и издатели, близко стоявшие к ней, легко угадывали народные вкусы и, не разбираясь в качестве их, им потакали. Наоборот, литература для народа ставила себе задачи воспитания или пропаганды. Но опыты этой, так сказать, интеллигентской литературы для народа нередко терпели неудачу.
Так, например, в России большинство журналов для народа не встречали отклика у народных читателей, так как нередко говорили с народом или в приторно сентиментальном, или в излишне наставительном духе (такова, например, «Народная газета» 60-х годов или журнал «Грамотей» тех же годов). Еще чаще неуспех подобных «народных» изданий обусловливался неумением писать доступным для народа языком. Однако, история интеллигентской литературы для народа насчитывает и ряд удачных опытов. Хронологически на одном из первых мест следует назвать журнал кн. В. Ф. Одоевского и А. П. Заблоцкого «Сельское Чтение» (с 1843 г. до 60-х годов), в котором принимали участие М. Н. Загоскин, А. Ф. Вельтман, В. И. Даль. С конца 50-х и в 60-х годах относительный успех имели журналы и издания А. Ф. Погосского. В 70-х годах возникли просветительные организации, ставившие своей задачей и распространение книг для народа. Это были — 1) комиссии народных чтений, Потербургская, в Соляном городке, при аудитории Педагогического Музея военных учебных заведений, с 1871 г. другая, возникшая в следующем году, под названием «Постоянная Комиссия» и пользовавшаяся правительственной поддержкой; Московская, с 1874 г. при «Обществе распространения полезных книг». 2) Фирма «Народные Издания» Ив. Фед. Фан-дер-Флита, выпускавшая сочинения русских классиков, 3) Комитеты Грамотности — Московский, с 1874 г., предпринявший также издания произведений художественной литературы, и Петербургский, состоявший при Вольном Экономическом Обществе, с 1871 г. по 1879 г. и выпустивший много изданий русских авторов. В 1882 году П. Н. Маракуев учредил фирму «Народная Библиотека» и, исходя из убеждения, что все искренно-прекрасное доступно будет для понимания народного, предпринял издание иностранных писателей в русских переводах. Книги эти расходились, однако, большею частью среди интеллигенции и в народную, особенно деревенскую, массу не проникли. Опыт не оправдал убеждений издателя. Литература культурных классов, в большинстве случаев, в народной среде не прививалась, так как была непонятна и по содержанию своему, и по языку.
Крупным явлением в области литературы для народа было возникновение в 1884 году ставшей вскоре знаменитой народно-издательской фирмы «Посредник» Горбунова Посадова. Новое издательство ставило себе целью пустить в народ хорошую книгу по дешевой цене, в доступной для народного понимания форме, удовлетворяющую народной потребности. Вместе с тем, организатору пришла удачная мысль воспользоваться главным и уж испытанным аппаратом лубочных издательств. «Посредник» всю техническую и хозяйственную сторону дела передал крупнейшей лубочной фирме И. Д. Сытина. Книги «Посредника» сразу получили огромную популярность. Этой популярности много содействовало то обстоятельство, что фирме передал свои «Народные рассказы» Л. Н. Толстой и в течение нескольких лет продолжал эту серию для «Посредника». «Народные рассказы» Толстого в 2—3 года разошлись в миллионном количестве экземпляров, число, для того времени, громадное. Драма «Власть тьмы» в течение первых двух месяцев выдержала пять изданий и разошлась в количестве 93-х тысяч экземпляров. Примеру Л. Толстого последовал ряд известных беллетристов (Эртель, Лесков, Оболенский, Засодимский, Немирович Данченко и др.), написавших рассказы специально для народа и предложивших их также «Посреднику». Вслед за «Посредником», опят привлекши И. Д. Сытина для распространения, стала издавать народные книжки и редакция «Русского Богатства». Однако, «Посредник», через несколько лет после небывалого успеха, принужден был сократить свою деятельность, так как спрос народа на его книги уменьшился. Причин этому было несколько: прежде всего, Толстой в 1887 году прекратил писание народных рассказов, во-вторых, отказавшись от авторского права на подобного рода произведения, он дал возможность всем лубочникам перепечатывать их и тем уменьшил значение «Посредника». Вследствие цензурных и административных препятствий, которые правительство стало чинить «Посреднику», офени (главные распространители народной книги) стали остерегаться покупать издания фирмы. Может быть, спрос на книги «Посредника» сократился и потому, что стала приедаться несколько односторонняя религиозно-морализующая тенденция. Как бы то ни было, работа «Посредника» сильно посодействовала оздоровлению так называемой народной книги и резче подчеркнула необходимость создания специальной народной литературы, основанной на хорошем знании народных вкусов, запросов и быта.
В связи с успехом изданий «Посредника» и «Русского Богатства», а также с развитием деятельности комиссий по народному чтению и комитетов грамотности, в журналистике 80-х годов стал очень оживленно обсуждаться вопрос о том, «что читать народу». Под таким названием вышла в 1884 г. книга, составленная кружком учительниц Харьковской воскресной школы, руководимой Х. Д. Алчевской. Книга давала обзор тысячи народных изданий с характеристикой отношений ко многим из них народного читателя. К тому времени остро осозналась необходимость изучать природу народного читателя, особенности его вкусов и запросов, для того, чтобы можно было предлагать ему подходящую литературу. Поэтому друг за другом издаются Программы для собирания сведений о народной литературе: в 1885 г. — Шаховского, в 1887 г. — Пругавина, в 1889 г. в «Русском Богатстве» — Рубакина.
А. Н. Рубакин вообще очень много потрудился для изучения народного читателя, для разработки проблем, связанных с народной литературой. Эти проблемы не перестали интересовать интеллигенцию до последнего времени. С увеличением числа читателей, народная литература сильно разросталась количественно. Что касается качества, как со стороны содержания, так и формы, то она оставляла желать много лучшего. До последнего времени появилось очень мало произведений, которые могли бы блеснуть какими нибудь особенными достоинствами. «Народные», особенно деревенские газеты, журналы и книги грешат трудностью содержания, а главным образом, малой доступностью языка. Народная литература городского слоя находилась в более благоприятных условиях, из-за близости к культурно-просветительным организациям. Революция 1905 года значительно обогатила народную литературу брошюрами и периодическими изданиями политического характера. Но в промежутке между двумя революциями она запружена была бульварными произведениями. Большую популярность получили авантюрные рассказы типа «Шерлок Холмс», «Нат Пинкертон», «Ник Картер», частью переводные, а большею частью создаваемые вновь по выработавшемуся литературному трафарету. Революция 1917 года опять наводнила народную литературу политической брошюрой; из «беллетристики» популярность, приобрели обличительные рассказы из придворной жизни недавнего времени, в особенности романические истории Григория Распутина. С укреплением советской власти, в громадных размерах была брошена в народ агитационная литература. С волною чисто-политических произведений проникли в народную среду и книги публицистической беллетристики. В колоссальном количестве экземпляров разошлись сатирико-юмористические сочинения (басни, сказки, поэмы) коммунистического поэта Демьяна Бедного. Большую роль сыграл также политический плакат, нередко соединявший картину и литературный текст. В настоящее время Госиздат озабочен организацией широкой деятельности по созданию новых образцов народной литературы. При быстром, стихийном распространении элементарной грамотности, но и вместе с тем — ростом числа полуграмотных читателей, нужда в народной литературе будет все более обостряться. Многие писатели принуждены будут требованиями самой жизни обратить свои силы на создание литературы, отвечающей новым запросам проснувшихся деревенских и городских народных масс.
БИБЛИОГРАФИЯ. С. А. Ан-ский. Очерки народной литературы, Петерб., 1894. В. Маракуев. Что читал и читает русский народ. Москва, 1886. А. Пругавин. Запросы народа. М. 1890 г. А. Пругавин. Народно-лубочная литература. «Русские Ведомости», 1887 г. № 141. Н. А. Рубакин. К характеристике читателя и писателя из народа. «Северный Вестник», 1891 г., № 4. Некрасова. Народные книги для чтения в 25-и летней борьбе с лубочными изданиями. «Северный Вестник», 1880 г., № 5. Некрасова. Журналы для народа. «Русская Мысль», 1891 г., № 3. О народной литературе у других народов см.:
Nisaid. Histoire des livres populaires ou de la littérature de colportage, depuis le XV siècle. P. 1854.
Streissler. Der Kolportagehandel. Leipzig. 1887. Сборники нем. народной литературы: Simrok. Deutsche Volksbücher. Frankf. 1845., новое изд. 1887. Сб. франц. нар. книг — Nodier. Nouvelle bibliothèque bleue. P. 1842.

Литературная энциклопедия: Словарь литературных терминов: В 2-х т. / Под редакцией Н. Бродского, А. Лаврецкого, Э. Лунина, В. Львова-Рогачевского, М. Розанова, В. Чешихина-Ветринского. — М.; Л.: Изд-во Л. Д. Френкель, 1925


.

ЛИТЕРАТУРА И МИФЫ
Народная словесность Народная словесность Народная словесность НАРОДНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ. — совокупность произведений словесного творчества широких народных масс, в России преимущественно крестьянства и примыкающих к нему социальных слоев: части пролетариата, мещанства, мелк
,
Народная литература

       
НАРОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА (немецк. — Volksliteratur, франц. — litterature populaire), также народная книга (немецк. — Volksbuch, франц. — le livre populaire) — термины, употреблявшиеся в конце XVIII в. и в XIX в. в буржуазной науке и в буржуазном обиходе для обозначения литературы и книги «народа». Под этим собирательным понятием разумелись подчиненные классы и вообще культурно-отсталая масса населения (в деревне — крестьянство, в городе — пролетариат на ранних стадиях развития капитализма, мелкое мещанство, ремесленники, мелкие торговцы, низшее чиновничество, дворня и т. п.). Термин «народная литература» употреблялся в прежнее время в двух значениях: как литература самого «народа», т. е. широких масс, и как литература, предназначенная для народа господствующими классами в целях его идеологической обработки.
       В настоящее время должно быть решительно отброшено выдвинутое буржуазными романтиками конца XVIII и начала XIX вв. мнение, будто в народных книгах мы имеем дело с продуктом всегда вполне самостоятельного, самобытного творчества широких масс. Огромное большинство так наз. «народных» книг является литературным творчеством господствовавших классов, с течением времени как бы «спустившимся» в более широкую читательскую среду, или «народным» творчеством, нарочито культивировавшимся в этой среде господствовавшими классами с целью пропаганды определенного круга идей (ср. едкие замечания Ф. Энгельса по этому поводу в его ст. «Немецкие народные книги»). Наряду с этим особый раздел литературы для народа образуют произведения, создававшиеся представителями авангардных групп поднимающихся классов, пронизанные революционной (антифеодальной или антибуржуазной) идеологией (об этом разделе Н. л., имеющем ряд существенных особенностей, тесно переплетающемся с агитлитературой и литературой пропагандистской, подробнее см. Агитационная литература и Пропагандистская литература).
       Н. л. называлась также «лубочной» по внешнему признаку своего распространения при помощи книгонош, разносивших дешевые книги в лубяных коробках, хотя понятие «Н. л.» шире, чем понятие «лубочной литературы» (см. Лубочная литература). Аналогичное название у французов — la litterature du colportage. У немцев лубочная литература носила также пренебрежительные со стороны господствовавших классов названия — «литературы углов» (Winkelliteratur), «литературы черных лестниц» (Hintertreppenliteratur) и пр.
       Н. л. зап.-европейских стран чрезвычайно близки друг другу не только по общему своему характеру, что вполне понятно в силу сходства классовой структуры этих стран, но и по совпадению значительной части литературного материала в силу их исторических связей. Очень многие произведения французской Н. л. или скорее их аристократические источники послужили оригиналами для «народной» немецкой литературы, к-рая была в значительной степени переводной; немецкие книги послужили образцом для многих произведений польских, последние — для русских романов и т. д. Перенос произведений из одной национальной литературы в другую совершался закономерно (однако с известным опозданием), в зависимости от изменений в социальной жизни каждой из стран, классовой борьбы в них. Огромное большинство немецких «народных» произведений восходит к лит-ой продукции конца XV—XVI вв. Частью это — поздние рыцарские прозаические романы, основанные на феодальных образцах, частью произведения средневекового бюргерства и становящейся торгово-промышленной буржуазии. Как справедливо указывает Энгельс, их классовая направленность весьма различна: наряду с «дерзким юношески-свежим настроением, которое может служить образцом для любого странствующего подмастерья», «с неукротимым духом оппозиции, который с юношеской силой противостоит абсолютизму», в этих книгах проводится и классово чуждая буржуазии «мысль, что дворянская кровь лучше бюргерской», внушается «народу» идея смирения и пассивного страдания, пропагандируются грубейшие суеверия (ср. Энгельс, цит. соч.).
       Ряд французских «народных книг» восходит к рыцарским романам феодальной поры. Таков напр. «Гюон Бордосский» (Huon de Bordeaux), восходящий к роману XIII в., распространявшемуся первоначально жонглерами, а в XVI в. напечатанному в прозаической переработке; таковы «Роберт Дьявол» (Robert le Diable), восходящий к концу XIII в., «Мелюзина» (Melusine), восходящая к началу XIV в., «Жан Парижский» (Jean de Paris), написанный между 1490 и 1500, знаменитый «Амадис Галльский» (Amadis), 8 книг к-рого были переведены на французский в 1540—1548 с испанского оригинала XV в., и наконец «Женевьева Брабантская» (Genevieve de Brabant).
       У немцев основной репертуар романов и повестей в Н. л. образовали переводы французских романов, либо уже имевших хождение в качестве «народных» и во Франции либо приобретших значение «народных» лишь на немецкой почве. К средине XV в. относится деятельность двух придворных писательниц — графини Елизаветы фон Нассау-Заарбрюкен и герцогини Передней Австрии Элеоноры, переведшей с французского роман о «Понте и Сидонии» (Pontus und Sidonius). В 1456 швейцарец Тюринг Рингольтингенский (Thuring von Ringoltingen) обработал по французскому оригиналу роман о «Прекрасной Мелюзине», а Вильгельм Зальцман (W. Salzmann) — «Императора Октавиана» (Oktavian). В 1571 уже с датского был переведен «Ожье Датский» и в 1604 с нидерландского — «Гаймоновы дети» (Vier Haimonskinder). На основе немецкой стихотворной эпики в 1472 были созданы прозаические романы «Вигалойз» (Wigalois) и в 1484 «Тристрант» (по Эйльгарту). В 1471 вышел немецкий перевод с латинского произведения Петрарки «Гризельда», а в 1499 — роман «Флорио и Бьанчефора» (Florio und Bianceffora), представляющий переработку итальянского романа Бокаччо «Филикопо». Первое собрание Н. л. — «Книга любви» (Buch der Liebe, Франкфурт, 1578 и 1587) — объединило с большинством из названных рыцарских романов произведения кольмарского писателя Иорга Викрама (Jorg Wickram), основанный также на французском источнике роман «Гальми» (Galmy) и более самостоятельный роман «Габриотто и Рейнгард» (Gabriotto und Reinhart). Все эти и подобные им романы, ставшие в последующее время любимым чтением широких масс и в этом смысле превратившиеся в «народные» книги, в XV и XVI вв. выражали идеологию и художественные вкусы образованной части торговой буржуазии. Самосознание возросшего в своем значении класса находило себе выражение или в прямом подражании феодально-аристократической литературе или позднее в стремлении изобразить удачливого, предприимчивого и галантного буржуа, добивающегося в результате всяческих приключений благоволения королей и любви принцесс и герцогинь. Соблазн заглянуть в жизнь аристократии, войти в ее круг «своим» человеком, поравняться с нею и во внешнем своем виде, образе жизни и поведении, даже породниться с нею и был характерной чертой стремлений, выраженных буржуазной литературой того времени. Эта черта сохранилась и в последующее время, когда данная литература обрела более широкий круг читателей в мелкобуржуазной мещанской среде в качестве так наз. «народных книг».
       Народных немецких книг, восходящих не к переводным источникам, а к произведениям немецкой же литературы, очень немного. В числе их нужно указать «Рогового Зейфрида» (Hyrnen Seyfried, ок. 1600), переработанного из одноименной стихотворной поэмы. К немецким истокам могут быть отнесены «Фортунатус» (Fortunatus), правда, находящийся в какой-то связи с одной из новелл Бокаччо, «Барбаросса» и «Агасфер» (одна из версий международной легенды о «Вечном жиде») и наконец «Фауст» — все произведения, ярко выражающие буржуазные тенденции эпохи Возрождения и Реформации.
       Вообще не переводными, а выросшими на собственно немецкой почве являются «народные книги» чисто буржуазного происхождения. Главное место среди них занимают сборники шванков (см.) и анекдотов. С ростом буржуазии и обострением классовой борьбы спрос на анекдотическую, нравоописательную и сатирическую литературу как орудие прямого нападения и защиты класса быстро увеличивался. Эта сатирическая литература, с одной стороны, была направлена против аристократии, обнищавшего рыцарства, духовенства, верхушек торговой и промышленной буржуазии, а, с другой стороны, зло высмеивала различные слои крестьянства с точки зрения бюргерства. Такие сатирические произведения создавались разумеется в среде весьма различной, большею частью в ремесленнической и торговой среде мелкой и средней городской буржуазии, но часто и в среде мелкого духовенства, мелкого рыцарства, а также в пауперизированных городских слоях, весьма многочисленных в ту эпоху. В XV в. появляется длинный ряд обработок шванков в целые циклы, которые постепенно переходят в общий состав «народной книги». Укажем главнейшие из этих циклов. «Нейдгардт Фукс» (Neidhardt Fuchs), который, восходя к рыцарскому антикрестьянскому «деревенскому миннезангу» (см. Миннезанг), выражает грубую сатиру бюргеров на крестьянство. Стихотворная обработка (конец XV в.) шуток «попа Каленберга» высмеивает и герцога и епископа, но опять-таки гл. обр. мужиков, как в книге шваба Георга Видмана «Петер Леу» (Peter Leu, 50-е гг. XVI в.). Но наибольшую популярность из всех сборников анекдотов приобретает знаменитый «Тиль Эйленшпигель» (Till Eulenspiegel, первое издание вышло в Страсбурге в 1515), в котором развернута острая сатира на представителей господствующих классов (см. Эйленшпигель). Наряду со шванками в русло «народной книги» вливается и другая, родственная шванку группа произведений — т. н. «фацеции» (см.). Фацеции первоначально создавались на латинском яз. в виде коротеньких остроумных легких рассказов и впервые были введены в художественную литературу флорентийцем Поджо в середине XV в. Среди многочисленных немецких сборников фацеций нельзя не указать на «Смех и дельное» (Schimpf und Ernst) Паули (1522), «Дорожную книжку» (Rollwagenbuchlein) Викрама (1555). В самом конце XVI в. появляется большой сборник шванков, фацеций и анекдотов «Лаленбух» (Lalenbuch, Страсбург, 1597), переработанный в следующем году в знаменитую книгу анекдотов о глупцах «Шильдбюргеры» (Die Schildburger, Франкфурт, 1598). Вся перечисленная немецкая буржуазная литература XV—XVI вв., ставшая «народной книгой», так как в большей своей части оставалась популярнейшим чтением широких масс в течение последующих веков (укажем хотя бы на «Эйленшпигеля» или «Шильдбюргеров»), во многих отношениях связана с практикой восходящего революционного класса (ср. отзыв Энгельса об этой части немецкой Н. л. в цит. ст.).
       К сожалению классовый анализ сатирической и анекдотической литературы XV—XVI вв. еще не проделан. Так, остается недостаточно выясненной причина постепенного роста к концу XVI в. антибюргерских анекдотов в противоположность антидворянской и антикрестьянской сатире конца XV и начала XVI веков.
       Перечисленные и охарактеризованные выше книги становятся «народным» чтением, и общий круг этой Н. л. удерживается на очень долгое время весьма прочно. Гёте, вспоминая в «Dichtung und Warheit» свое детство во Франкфурте, пишет: «Издательство или скорее фабрика тех самых книг, к-рые в последующем времени стали известны или даже знамениты под названием „народной письменности или „народных книг , находилось в самом Франкфурте. Отпечатывались они вследствие большой ходкости своей очень слепо длинными буквами на пропускной бумаге. Мы, дети, таким образом имели большое счастье ежедневно видеть эти драгоценные остатки средневековья на столе перед дверью торговца книжным старьем и приобретать их для себя за пару крейцеров. „Эйленшпигель , „Гаймоновы дети , „Прекрасная Мелузина , „Царь Октавиан , „Прекрасная Магелона , „Фортунатус со всей своей родней вплоть до „Вечного жида , все это было к нашим услугам, когда только нам хотелось». Чтобы создать себе полное представление о «народных книгах», к романам, рассказам, анекдотам и легендам необходимо прибавить также литературу «народных календарей», сонников, гадательных книг, старинные описания путешествий (напр. английского рыцаря Мандевилля (ум. 1372) в переводах конца XV в.) или средневековые книги по мироведению вроде знаменитого «Луцидария» и «Книги мира» Конрада Мегенбергского.
       «Народные книги» Зап. Европы конца XVIII в., сохраняя в своем составе всю только что перечисленную продукцию предшествующих веков, пополнились родственной во многом литературой буржуазных романтических рассказов, страшных легенд, уголовных и воровских приключенческих новелл Разросшаяся вслед за «романами ужаса», а также вслед за «Гётцем фон Берлихингеном» Гёте, «Разбойниками» Шиллера литература рыцарских, разбойничьих, духовидческих и уголовных романов, удовлетворявшая сначала спрос образованных слоев буржуазии, с XIX в. вплоть до настоящего времени стала достоянием широких масс мелкобуржуазных читателей. Многие из распространенных в конце XIX, в начале XX вв. приключенческих, авантюрных, детективных романов, входящих в состав Н. л., своими литературными источниками имеют романтическую литературу конца XVIII и начала XIX вв. В эпоху романтизма наблюдается в Германии не только интерес к «народной книге» (сб. Герреса, 1807, переделки Марбаха и Зимрока), не только переработка сюжетов «народных книг» в литературно-художественных целях (ср. «Фауст» и «Вечный жид» Гёте, трагедия «Жизнь и смерть св. Геновевы», комедия «Император Октавиан» и драма «Фортунат» Тика), но и использование этой Н. л. в политической борьбе эпохи (ср. Энгельс, цит. ст.).
       В России Н. л. в основном отличалась теми же особенностями, что и на Западе. Сначала она распространялась преимущественно в рукописном виде, а затем в дешевых печатных (лубочных) изданиях. По классовой природе своей она также сначала, т. е. на рубеже XVII и XVIII вв., была литературой господствующих классов, дворянства, передовых слоев буржуазии, а к середине XVIII в. стала достоянием «подлой», как выражались дворянские писатели того времени, среды.
       На первом месте по числу изданий и названий стоит легендарно-религиозная, житийная литература (жития святых, сказания о монастырях и местах паломничества и т. п.). Что касается литературных произведений светских, то это большей частью те же переводные романы и повести, к-рые вошли в разряд «народной книги» и на Западе. В Россию они проникали преимущественно через польское и белорусское посредничество. Спрос на них был обусловлен сильным ростом светской культуры, создававшейся буржуазно-дворянскими группами в эпоху сильного развития торгового капитала (конец XVII и начало XVIII вв.). Особенно большим распространением пользовалась повесть «О Петре Золотых ключах», являющаяся переводной переделкой романа о прекрасной Магелоне. Повесть об Октавиане, переведенная в 1677 с польского под заглавием «Повесть о прекрасном римском кесаре Оттоне», стала популярной народной книгой в XIX в. под заглавием «История о львице, воспитавшей царского сына». Огромной популярностью сначала в рукописи, затем в печатных изданиях и лубочных картинках пользовалась сказка о Бове-королевиче (XVI в.), являющаяся переводом с сербского (через белорусское посредство) итало-французского рыцарского романа. Популярность свою сказка о Бове-королевиче разделяла с другой героической сказкой, но уже восточной по своему происхождению — об Еруслане Лазаревиче. В «народную книгу» вошла и другая восточная по происхождению повесть — «О суде Шемяки», а также многочисленные литературные переработки устно-поэтических сказаний и былин о русских богатырях — Илье Муромце и Соловье-разбойнике, об Алеше Поповиче и Добрыне Никитиче (см. «Былины»). Подобно немецким шванкам (см.) в русскую Н. л. вошли переведенные с польского (первоначально латинского происхождения) фацеции, или «смехотворные повести», частично давшие материал для «народных книжек» XVIII в. («Старичок-весельчак», «Похождения Ивана Гостинного сына», сост. Ив. Новиковым).
       Со второй половины XVIII в. появляются произведения, написанные для широкой мещанской среды самими ее представителями. Первое место в этой продукции занимают романы Матвея Комарова (см.), сначала бывшего крепостным, а затем домоуправителем в дворянских домах. Ему принадлежит обработка нескольких популярнейших «народных книг»: «Описание жизни славного мошенника и вора Ваньки-Каина и французского мошенника Картуша» (1779), «Повести о приключениях английского милорда Георга и о Бранденбургской маркграфине Фредерике Луизе» (1782), а также роман «Невидимка». Наряду с Комаровым над созданием «народных» произведений работал другой писатель, также дворовый человек, Андрей Филиппов, автор обработки «Известий о храбром рыцаре Франциле Венциане и о прекрасной королеве Ренцивене» (1787), чрезвычайно в ту пору популярной. Дворянские писатели XVIII в. относились к Н. л. с великим пренебрежением. Так напр., Кантемир с удовольствием заявлял, что его произведение «гнусно не будет лежать в одном свертке с Бовою или Ершом», а Сумароков в эпистоле о русском стихотворстве, высмеивая малограмотных авторов, дает им такой иронический совет: «Лишь только ты склады немножко поучи: изволь писать Бову, Петра Златы ключи».
       В 30-х гг. XIX в. огромной продуктивностью отличался мещанский писатель А. А. Орлов (см.), написавший огромное количество романов, повестей и сказок. Писатели и критики из рядов дворянской и крупнобуржуазной литературы подвергали Орлова постоянным насмешкам, как свидетельствовал уже Пушкин, а впоследствии и Белинский. Это не мешало сочинениям Орлова пользоваться исключительной популярностью в широкой массе читателей с Толкучего рынка. Рядом с Орловым нужно указать также имена других писателей для мещанской среды: Ивана Гурьянова, Федота Кузмичева, А. Крылова, А. Протопопова и др. В 40-х гг. должна быть отмечена деятельность Зрахова, автора повести «Битва русских с кабардинцами» (1840), перепечатывавшейся и переделывавшейся бесчисленное количество раз.
       Из писателей второй половины XIX в., писавших для той же публики, к-рая предъявляла спрос на «народную книгу», и в духе той лит-ой традиции, к-рая была установлена характеризованными выше народными книгами еще в XVIII в., наибольшей популярностью пользовались: Михаил Евстигнеев, писавший в стихах и прозе сказки, поэмы, романы, Н. Пастухов, автор рассказа «Разбойник Чуркин», породившего колоссальное количество подражаний, продолжений и переработок, А. Пастухов, И. Кассиров, из крепостных крестьян Московской губ., начавший свою литературную деятельность с «рассказа в стихах» в 1877, во время русско-турецкой войны, «Приключения русского рядового солдата, возвращающегося с войны», написавший затем чрезвычайно популярную «Сказку о храбром воине прапорщике Портупее» и т. д. Произведения перечисленных и других «народных» — по существу мещанских — авторов издавались и распространялись при помощи лубочных издательств (Манухина, Преснова, Леухина, особенно Сытина и др.) и разветвленного аппарата лубочных торговцев, книгонош-офеней (ст.Лубочная литература).
       Беллетристические произведения Н. л. XVIII и XIX вв., как видим, довольно многочисленны. К сожалению до сих пор совершенно отсутствует научная история этой беллетристики, могущая дать характеристику и анализ идеологических и художественных особенностей ее в их развитии и классовой сущности. В основном Н. л. — это литература, как и в Зап. Европе, городского мещанства (мелкой буржуазии и примыкающих слоев из других классов), крестьянства, пролетариата. При всех различиях в идеологии и стиле беллетристических произведений Н. л. огромному большинству их свойственны: нарочитая резкость в обрисовке характеров, подчеркнутое противоположение светлых и темных, злых и добрых, положительных и отрицательных персонажей, пользование сплошными, яркими красками без смягчающих полутонов, гиперболическое нагромождение либо добрых либо злых качеств, красивых либо безобразных черт, в зависимости от положительной или отрицательной категории изображаемого лица, торжественный, высокопарный тон при описании парадной стороны жизни, особенно при описании житейского обихода в среде высших классов, не знающая никакой меры и поэтому невольно доходящая до гротескности «галантность», а порою сентиментальность речи и поведения персонажей-аристократов (к изображению к-рых в Н. л. наблюдается особенно сильное тяготение: принцы, графы, князья, маркизы — излюбленные герои «народной» беллетристики). Эти произведения удовлетворяли потребности подчиненных классов в приукрашивании, хотя бы средствами художественной фантазии, своей жизни, а также с трудом преодолимому любопытству к жизни господствовавших классов и стремлению к бытовой подражательности. Несколько отличную — хотя количественно и значительную — группу представляют произведения, написанные под прямым давлением господствовавших классов и правительства в урапатриотическом, шовинистическом духе, воспитывавшие в массах идеалы храбрости, верноподданничества («Битва русских с кабардинцами», «Сказка о прапорщике Портупее» и т. п.). Близки к этим произведениям были также «разбойничьи» повести и романы (вроде «Чуркина»), в к-рых на первый план выступала также обрисовка удальства, храбрости и смелости, но ноты социального протеста, столь характерные например для многих разбойничьих песен и сказок крестьянства, сильно заглушены.
       В противовес развлекательному чтиву, стремящемуся «потрафить» невзыскательным вкусам мещанства, литература для народа, создаваемая буржуазно-либеральной интеллигенцией, ставила себе задачи общественного воспитания или пропаганды. Но опыты эти нередко терпели неудачу: большинство буржуазных журналов и книг «для народа» не встречали отклика широких масс читателя, т. к. писались в приторно-сентиментальном или в нарочито наставительном духе (такова напр. «Народная газета» 60-х гг. или журн. «Грамотей» того же времени). В истории этой просветительной литературы было впрочем и несколько относительно успешных опытов, как например журнал князя В. Ф. Одоевского и А. П. Заблодского — «Сельское чтение» (с 1843 по 1848), переиздававшийся до 60-х гг., в к-ром принимали участие М. Н. Загоскин, А. Ф. Вельтман, В. И. Даль. С конца 50-х и в 60-х гг. имели успех издания и журналы А. Ф. Погосского («Солдатская беседа», «Народная беседа», «Досуг и дело»). В 70-х годах возникли просветительные организации, ставившие своей задачей и распространение книг для народа: петербургская и московская «комиссия народных чтений», «комитеты грамотности» и пр. В 1872 П. Н. Маракуев учредил фирму «Народная библиотека» и предпринял издание наряду с русскими иностранных писателей в русских переводах. Книги эти, хотя и предназначались по замыслу автора «для народа», расходились однако большей частью среди разночинческой интеллигенции и в более широкую «народную», особенно в деревенскую массу не проникали.
       Крупным явлением в области «литературы для народа» было возникновение в 1884 книгоиздательской фирмы «Посредник», поставившей себе целью пустить в народ «хорошую» книгу по дешевой цене в доступной для народного понимания форме и сразу получившей колоссальную популярность. В организации изд-ва ближайшее участие принимал Л. Н. Толстой, идеи к-рого и оказали значительное влияние на издательскую практику «Посредника» (издание литературы, намечающей критику буржуазного строя, но также пропагандирующей религиозное ханжество, непротивление и пр.). Именно «Посреднику» передал Л. Н. Толстой право печатания своих «народных рассказов», к-рые в два-три года разошлись в огромном по тому времени миллионном тираже. Драма «Власть тьмы» в течение двух месяцев выдержала пять изданий и разошлась в количестве 93 000 экз. Примеру Льва Толстого последовал ряд известных беллетристов (Эртель, Лесков, Засодимский и другие), тоже писавших рассказы специально «для народа». Вслед за «Посредником» стала издавать книжки этого типа и редакция народнического журнала «Русское богатство». «Посредник» вскоре принужден был сократить свою издательскую деятельность как по издательским (отмена Толстым авторских прав на свои произведения), так в особенности по другим причинам (цензурные и административные препятствия власти, с одной стороны, и религиозно-морализирующее ханжество многих его изданий, оттолкнувшее от него читателей, — с другой).
       В связи с успехом изданий «Посредника» и «Русского богатства», а также с развитием деятельности «Комиссий по народному чтению» и «Комитета грамотности» в мелкобуржуазной журналистике 80-х гг. стал весьма оживленно обсуждаться вопрос о том, «что читать народу». Под таким названием вышла в 1884 книга, составленная кружком учительниц Харьковской воскресной школы, руководимым Х. Д. Алчевской, содержащая обзор тысячи народных изданий с характеристикой отношения к ним крестьянского читателя. К этому времени народники остро осознали необходимость изучать вкусы и запросы этого читателя; поэтому друг за другом издаются программы по собиранию сведений о народной литературе и о народном читателе: Д. И. Шаховского (1885), А. С. Пругавина (1887), А. Н. Рубакина (1889). Последний вообще очень много сделал для выяснения вопроса, что и как читает крестьянская масса.
       В 90-х и 900-х годах с увеличением числа читателей Н. л. сильно разрослась количественно. Что касается ее качества как со стороны содержания, так и формы, то она по-прежнему страдала многими дефектами. «Народные» и особенно деревенские газеты, книги и журналы страдали трудностью содержания и малой доступностью яз. Н. л. городских масс находилась в более благоприятных условиях, из-за большей близости к культурно-просветительным организациям. В революции 1905 Н. л., созданная под воздействием господствующего класса, была в значительной степени оттеснена революционными брошюрами и периодическими изданиями политического характера. В эпоху последовавшей затем политической реакции антиреволюционная Н. л. была широко представлена бульварными произведениями. Большое распространение получили такие переводные авантюрные серии рассказов, как «Шерлок Холмс», «Нат Пинкертон», «Ник Картер» и их бесчисленные переработки и подражания, составлявшиеся по быстро выработавшемуся литературному трафарету (см. Пинкертоновщина).
       Февральская революция 1917 опять оттеснила Н. л. лубочного типа политической брошюрой. Однако наряду с тем приобрела значительную популярность «беллетристика» типа «обличительных» рассказов из придворной жизни недавнего времени, в особенности сенсационные романические «истории Григория Распутина», рассчитанные на невзыскательного в культурном отношении читателя и представлявшие собою пикантное мещанское чтиво.
       После Октябрьской революции, по мере укрепления советской власти, расширения деятельности государственного издательского аппарата, Н. л. лубочного типа постепенно стала исчезать. С расширением сети политпросветучреждений, с развитием ликвидации неграмотности книжный рынок стал насыщаться колоссальным (совершенно не сравнимым с тиражом дореволюционных лет) количеством агитационных, политико-просветительных, а за последнее время и художественных изданий.
       Н. л. в старом смысле слова в наше время невозможна в СССР.
       С социалистической революцией отпадало противопоставление литературы народной и ненародной. Это противопоставление потеряло свой классовый смысл уже в период военного коммунизма. С колоссальным ростом читательских (преимущественно пролетарских и крестьянских) масс, с гигантским увеличением тиража литературных произведений (показательнейшими примерами колоссального распространения в массах являются политические сочинения Ленина и Сталина; из писателей-художников Демьян Бедный не имеет себе равных по тиражу своих произведений за все время существования русской литературы) литература становится постепенно литературой действительно всего народа. Этот процесс все ускоряется и будет ускоряться по мере перехода к установлению в СССР бесклассового общества. Выделение издательствами специально «массовой литературы» обычно предполагает достаточную доступность языка для понимания широкими кругами читателей, но не снижение идеологического и художественного уровня произведений, что было характерно для Н. л. Литературой для «народа» в настоящее время является не только массовая и политпросветительная литература: по мере развертывания культурной революции и усвоения трудовыми массами культурного, в том числе и литературного наследия прошлого, — вся советская художественная литература и в первую очередь литература пролетарско-колхозная и пролетарская. Она создается самими трудящимися и для трудящихся не как суррогат «настоящей» литературы и не как средство духовного порабощения, а как мощное орудие изменения мира в интересах широчайших масс трудящихся и социалистической переделки человека.

Библиография:
Энгельс Ф., Немецкие народные книги, Сочин. Маркса и Энгельса, т. II, М. — Л., 1931; Ан-ский С. А., Очерки народной литературы, СПБ, 1884; Маракуев В., Что читал и читает русский народ, М., 1886; Пругавин А. С., Запросы народа и обязанности интеллигенции в области просвещения и воспитания, изд. 1-е, СПБ, 1890 (изд. 2-е, СПБ, 1895); Рубакин Н. А., К характеристике читателя и писателя из народа, «Северный вестник», 1891; Его же, Чистая публика и интеллигенция из народа, СПБ, 1906; Некрасова, Народные книги для чтения в 25-летней борьбе с лубочными изданиями, «Северный вестник», 1889, №№ 5—7; Ее же, Журнал для народа, «Русская мысль», 1891, № 3; Сакулин П. Н., Русская литература, ч. 2, М., 1929; Шкловский В., Матвей Комаров, Л., 1929; Nisard, Histoire des livres populaires ou de la litterature du colportage depuis le XV siecle, P., 1854; Gorres, Die deutschen Volksbucher, Heidelberg, 1807; Siemrock, Deutsche Volksbucher, Frankfurt, 1845—1867; Mackensen L., Die deutschen Volksbucher, 1927; Liepe W., Volksbuch, «Reallexikon der deutschen Literaturgeschichte», Berlin, 1929; Naumann H., Grundzuge der deutschen Volkskunde, Lpz., 1922.

Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература. 1929—1939.

ЛИТЕРАТУРА И МИФЫ
Народная словесность Народная словесность Народная словесность НАРОДНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ. — совокупность произведений словесного творчества широких народных масс, в России преимущественно крестьянства и примыкающих к нему социальных слоев: части пролетариата, мещанства, мелк
,
Народная литература
НАРОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА — термин, употребляющийся в двух смыслах: 1) как литература народа и 2) как литература для народа. Понимаемая в первом смысле, народная литература заключает в себе и то, что создано самим народом, и то, что, не будучи народным созданием, вошло в народное употребление. Понимаемая во втором смысле, народная литература охватывает и то, что вошло в народный обиход, и то, что было для народа предназначено, но, по тем или другим причинам, в народе не привилось. Наконец, в народной литературе следует различать: а) произведения литературы культурных классов, лишь при помощи внешних способов попадающие в народную массу, и б) произведения, специально создаваемые для народной среды.
Термин «народный», однако, отличается большой неопределенностью, расплывчатостью. Под народной литературой условно понимают литературу низших в культурном отношении классов — крестьянства и примыкающих к нему слоев пролетариата, мещанства, мелкого купечества, барской дворни, домашней прислуги и т. д. Понятно, что соответственно классовой и культурной дифференциации, произведения народной литературы имели различную степень распространения: иные пользовались широкой популярностью, другие, напротив, распространялись только в городских слоях, не находя сбыта в деревне.
В до-петровскую эпоху, при слабой культурной дифференциации, при малом числе грамотных людей, литература была общенародной. Она удовлетворяла потребностям всей читательской массы. С постепенным расширением круга читателей, по мере усложнения духовной жизни, особенно с сильнейшим вторжением западно-европейских влияний, и резким расслоением населения в культурном отношении, произошло разделение литературы на литературу так называемых «высших» и «низших» классов. В то время, как высшие круги, подчинившись западно европейской культуре, стали вырабатывать новые вкусы и формы в области литературного искусства, низшие и промежуточные — «средние» слои продолжали хранить и часто развивать традиции до петровской литературы. При этом долгое время соблюдались даже старинные способы распространения и бытования литературных произведений. По разным причинам (главным образом — вследствие дороговизны печатной книги) в течение многих десятилетий литература распространялась среди народа в письменном, а не в печатном виде. Язык таких произведений сохранил многие особенности древне-русской литературной речи, в причудливом соединении с народными, не редко диалектическими чертами.
Традиционная народная письменность не могла остаться без всякого воздействия со стороны литературы образованных классов, как в свою очередь, не могла не влиять на последнюю. Наконец, народная литература в значительной мере питалась неисчерпаемыми источниками устной народной поэзии (см. статью «Народная словесность»). Постоянное взаимодействие всех трех начал (народной литературы, народной словесности, и литературы образованных классов) обусловливает собою многие фазисы литературного развития, например, в России, в XVIII веке. (См. по этому поводу труды Н. С. Тихонравова, Л. Н. Майкова, — по повести, В. В. Сиповского — по роману, А. А. Веселовского — по лирике, В. Н. Перетца — по драме и лирике. Ср. также отчетливо проведенный взгляд на сосуществование и взаимное влияние указанных литературных родов в курсе русской литературы XVIII века професс. П. Н. Сакулина).
Народная литература, сохранявшая традиции до-петровской Руси, заключалась преимущественно в церковной письменности (жития святых, легенды, поучения). Этот разряд произведений нашел, по вполне понятным причинам, особенный спрос в среде старообрядческой. К тому же разряду примыкают имевшие широкое распространение в народной среде рукописные сборники песнопений, сначала только церковного характера, затем — вообще религиозного, наконец и сборники, впитавшие в себя чисто-светские стихотворения — романсы. Сборники эти носили название псальм и кант.
Из светских произведений старой традиции первое место занимают повести, преимущественно иноземного, частью только русского происхождения, затем идут самого разнообразного типа рассказы, драматические произведения, в роде виршевых интермедий, затем гадательные книги, толкователи сновидений, календари и т. д.
Близко к традиционной письменности, вращавшейся в народе, примыкает так называемыя лубочная литература, т.-е., литература дешевых, предназначенных для народа печатных изданий. Происхождение термина «лубочный» объясняют различно: или ведут его от названия лубочных (липовых) досок, на которых гравировался текст и иллюстрации к нему, или от лубочных коробок, в которых офени разносили дешевые книжки, или от прилагательного «лубочный», в смысле «дешевый», как сделанный из лубка — дешевого и грубого материала. По содержанию своему лубочные издания были крайне разнообразны: они повторяли многие памятники до петровской литературы, а также давали вульгаризированную переработку произведений новой литературы, русской и переводной. Многие из лубочных изданий воспроизводят тексты народной словесности: сказки, былины, песни. Громадный спрос имеют так называемые «песенники», т.-е., лубочные сборники народных песен, а также ставших популярными романсов и стихотворений. Последние очень часто печатаются в песенниках не в подлинных правильных текстах, а в переработке, применительно к народной традиционной поэтике.
Причин популярности лубочной литературы можно указать несколько. Издатели, сами социально близко стоявшие к народной среде, очень хорошо приспособлялись благодаря этому, к условиям и особенностям народной жизни. Прежде всего, они добивались крайней дешевизны изданий. Во-вторых, хорошо зная, что крестьянин не может одолеть большую книгу, в силу своей малограмотности и занятости, издатели ограничивали книгу очень малыми размерами, принося нередко в жертву целостность произведения, зачастую кромсая его. В-третьих, учитывая, что деревенский читатель книгу сам искать не будет, издатели очень умело съорганизовали разноску книг при посредстве целой армии офеней книгонош, скупавших сразу большие партии лубочных книг и распространявших их по всей России, даже за ее пределами: в Галиции, на Балканах. В-четвертых, издатели сообразовались с психологией малограмотного читателя, заинтересовывали его при помощи выразительного или замысловатого заглавия и заманчивой картинки на обложке. В-пятых, лубочные книжки писались, хотя часто и малограмотным, но всегда доступным для народного понимания языком. Наконец — и это самое главное — они были доступны по содержанию и соответствовали народным вкусам. Лубочные сочинения били часто на внешний эффект (авантюрностью, чудесностью в фабуле, подчеркнутыми ужасами), но психологически крайне элементарны, нередко грубы. Нарочитым цинизмом и даже порнографичностью отличались те лубочные издания, которые расчитаны были на испорченные вкусы полумещанской городской среды: лавочников, лакеев, мелких чиновников (так называемая литература Никольской улицы). Другие книги, предназначенные для той же полуобразованной среды, отвечали на запросы этой публики, искавшей способов быстро, безо всяких усилий, усвоить внешность культуры и видимость знания. Отсюда рекламные заглавия, вроде следующих: «Записки для молодых людей, желающих в свете сделаться ловкими и образованными», «Учитель молодых людей изысканным манерам, грациозным движениям, элегантному обращению, светской вежливости и изящному вкусу, придворному этикету и наружному блеску, составляющим главную принадлежность каждого образованного человека в среде аристократического общества», или: «30000 новейших открытий и рецептов, общеполезных практических сведений и современных изысканий, по части всех знаний, выработанных современными науками и искусствами» (и далее в заглавии перечисляются целые десятки различных наук и искусств).
Лубочные книги заключали в себе иногда и произведения новой изящной литературы, но отношение к тексту было самое варварское. С одной стороны, бесцеремонное обращение с текстом вызывалось стремлением издателя приноровить произведение к народным вкусам, путем устранения непонятного, сложного, с другой — чисто внешним, коммерческим расчетом: издание в выдержках, а не полностью избавляло от продъявления авторских претензий. Наконец, конкурренция между лубочными издателями заставляла их всячески разнообразить содержание книг, или, по крайней мере, заглавия. Отсюда, например, такие названия гоголевскому «Тарасу Бульбе»: «Разбойник Тарас Черномор», «Тарас Черноморский», «Приключения казацкого атамана Урвана»...
Как бы то ни было, лубочниками в 19 в. были распространены сочинения: Крылова, Хемницера, Дмитриева, Измайлова — басни, Жуковского — сказки, Карамзина — повесть «Бедная Лиза», «Марфа-Посадница», «Наталья Боярская дочь», Загоскина — «Юрий Милославский», Лажечникова — «Ледяной Дом», Ершова — «Конек-Горбунок», Пушкина — полное собрание сочинений и отдельные произведения, Гоголя — «Тарас Бульба», «Вий», «Ночь перед Рождеством», «Страшная месть» и др., Лермонтова — «Песня про Купца Калашникова», Тургенева рассказы из «Записок Охотника», Л. Толстого — «Севастопольские рассказы», А. Толстого — «Князь Серебряный», Островского — «Бедность не порок», «Не так живи как хочется», Гл. Успенского — «Нужда пляшет», Щедрина — «Пропала совесть», Печерского — отрывки из романа «В лесах», Вс. Соловьева — «Княжна Острожская», Салова — «Чортово Гнездо», Кота-Мурлыки — некоторые сказки. Из иностранных авторов: Шекспира — «Отелло», «Гамлет», «Король Лир», Мильтона — «Потерянный Рай», Данте — «Ад», Шатобриана — «Мученики», Е. Сю — «Вечный Жид», Беранже — песни, Андерсена — сказки, Дюма — «Монте-Кристо», «Три мушкетера», Поль де Кока — рассказы и пр. Наибольшая популярность из перечисленных произведений выпала на долю исторических романов: «Князя Серебряного», «Юрия Милославского». «Тараса Бульбы».
Взяв, что возможно, из древнерусской письменности, из литературы образованных классов, из народной устной словесности, издатели лубочных книг пускали в народное обращение и произведения специально-лубочных писателей, набивших руку в составлении народных книг и умевших прекрасно приспособиться ко вкусам народной среды. Вот несколько таких писателей: М. Евстигнеев, В. Волгин, И. Кассиров, Н. и А. Пазухины, В. Потапов, П. Кувшинов, Н. Миронов, И. Зряхов, Ф. Кузьмичев, Суворов и др. Особенным успехом пользовались произведения Евстигнеева, Пазухиных, Кассирова, а во второй половине XVIII в. — писателя Матвея Комарова (убитого в 1812 году в Москве), составившего жизнеописание «Ваньки Каина», «Французского мошенника Картуша» и знаменитую «Повесть о приключениях английского милорда Борга».
Наиболее известными издателями лубочниками были в начале 19 века Логинов, Шарапов, Ерофеев, позднее — Абрамов, Жуликов, Морозов, Лузина, Губанов и особенно — И. Д. Сытин.
Выпускались книги обычно в десятках, а иногда и сотнях тысяч; экземпляров, с повторением нередко числа изданий по несколько раз в один год. По подсчетам исследователей, например, в 80-х годах 19 в., ежегодно расходилось до 25 миллионов народных изданий.
Лубочная литература в значительной своей части может рассматриваться как литература самого народа, потому что в печатном виде дает произведения, исстари бытовавшие в народной среде. Но другая часть лубочных книг может рассматриваться как переходная ступень к литературе для народа, поскольку она популяризует в подлинном виде или в переработках произведения, взятые из литературы образованных классов. Характерные черты, отличающие ее от литературы для народа, это стремление удовлетворить прежде всего существующий спрос народной среды. Лубочные писатели и издатели, близко стоявшие к ней, легко угадывали народные вкусы и, не разбираясь в качестве их, им потакали. Наоборот, литература для народа ставила себе задачи воспитания или пропаганды. Но опыты этой, так сказать, интеллигентской литературы для народа нередко терпели неудачу.
Так, например, в России большинство журналов для народа не встречали отклика у народных читателей, так как нередко говорили с народом или в приторно сентиментальном, или в излишне наставительном духе (такова, например, «Народная газета» 60-х годов или журнал «Грамотей» тех же годов). Еще чаще неуспех подобных «народных» изданий обусловливался неумением писать доступным для народа языком. Однако, история интеллигентской литературы для народа насчитывает и ряд удачных опытов. Хронологически на одном из первых мест следует назвать журнал кн. В. Ф. Одоевского и А. П. Заблоцкого «Сельское Чтение» (с 1843 г. до 60-х годов), в котором принимали участие М. Н. Загоскин, А. Ф. Вельтман, В. И. Даль. С конца 50-х и в 60-х годах относительный успех имели журналы и издания А. Ф. Погосского. В 70-х годах возникли просветительные организации, ставившие своей задачей и распространение книг для народа. Это были — 1) комиссии народных чтений, Потербургская, в Соляном городке, при аудитории Педагогического Музея военных учебных заведений, с 1871 г. другая, возникшая в следующем году, под названием «Постоянная Комиссия» и пользовавшаяся правительственной поддержкой; Московская, с 1874 г. при «Обществе распространения полезных книг». 2) Фирма «Народные Издания» Ив. Фед. Фан-дер-Флита, выпускавшая сочинения русских классиков, 3) Комитеты Грамотности — Московский, с 1874 г., предпринявший также издания произведений художественной литературы, и Петербургский, состоявший при Вольном Экономическом Обществе, с 1871 г. по 1879 г. и выпустивший много изданий русских авторов. В 1882 году П. Н. Маракуев учредил фирму «Народная Библиотека» и, исходя из убеждения, что все искренно-прекрасное доступно будет для понимания народного, предпринял издание иностранных писателей в русских переводах. Книги эти расходились, однако, большею частью среди интеллигенции и в народную, особенно деревенскую, массу не проникли. Опыт не оправдал убеждений издателя. Литература культурных классов, в большинстве случаев, в народной среде не прививалась, так как была непонятна и по содержанию своему, и по языку.
Крупным явлением в области литературы для народа было возникновение в 1884 году ставшей вскоре знаменитой народно-издательской фирмы «Посредник» Горбунова Посадова. Новое издательство ставило себе целью пустить в народ хорошую книгу по дешевой цене, в доступной для народного понимания форме, удовлетворяющую народной потребности. Вместе с тем, организатору пришла удачная мысль воспользоваться главным и уж испытанным аппаратом лубочных издательств. «Посредник» всю техническую и хозяйственную сторону дела передал крупнейшей лубочной фирме И. Д. Сытина. Книги «Посредника» сразу получили огромную популярность. Этой популярности много содействовало то обстоятельство, что фирме передал свои «Народные рассказы» Л. Н. Толстой и в течение нескольких лет продолжал эту серию для «Посредника». «Народные рассказы» Толстого в 2—3 года разошлись в миллионном количестве экземпляров, число, для того времени, громадное. Драма «Власть тьмы» в течение первых двух месяцев выдержала пять изданий и разошлась в количестве 93-х тысяч экземпляров. Примеру Л. Толстого последовал ряд известных беллетристов (Эртель, Лесков, Оболенский, Засодимский, Немирович Данченко и др.), написавших рассказы специально для народа и предложивших их также «Посреднику». Вслед за «Посредником», опят привлекши И. Д. Сытина для распространения, стала издавать народные книжки и редакция «Русского Богатства». Однако, «Посредник», через несколько лет после небывалого успеха, принужден был сократить свою деятельность, так как спрос народа на его книги уменьшился. Причин этому было несколько: прежде всего, Толстой в 1887 году прекратил писание народных рассказов, во-вторых, отказавшись от авторского права на подобного рода произведения, он дал возможность всем лубочникам перепечатывать их и тем уменьшил значение «Посредника». Вследствие цензурных и административных препятствий, которые правительство стало чинить «Посреднику», офени (главные распространители народной книги) стали остерегаться покупать издания фирмы. Может быть, спрос на книги «Посредника» сократился и потому, что стала приедаться несколько односторонняя религиозно-морализующая тенденция. Как бы то ни было, работа «Посредника» сильно посодействовала оздоровлению так называемой народной книги и резче подчеркнула необходимость создания специальной народной литературы, основанной на хорошем знании народных вкусов, запросов и быта.
В связи с успехом изданий «Посредника» и «Русского Богатства», а также с развитием деятельности комиссий по народному чтению и комитетов грамотности, в журналистике 80-х годов стал очень оживленно обсуждаться вопрос о том, «что читать народу». Под таким названием вышла в 1884 г. книга, составленная кружком учительниц Харьковской воскресной школы, руководимой Х. Д. Алчевской. Книга давала обзор тысячи народных изданий с характеристикой отношений ко многим из них народного читателя. К тому времени остро осозналась необходимость изучать природу народного читателя, особенности его вкусов и запросов, для того, чтобы можно было предлагать ему подходящую литературу. Поэтому друг за другом издаются Программы для собирания сведений о народной литературе: в 1885 г. — Шаховского, в 1887 г. — Пругавина, в 1889 г. в «Русском Богатстве» — Рубакина.
А. Н. Рубакин вообще очень много потрудился для изучения народного читателя, для разработки проблем, связанных с народной литературой. Эти проблемы не перестали интересовать интеллигенцию до последнего времени. С увеличением числа читателей, народная литература сильно разросталась количественно. Что касается качества, как со стороны содержания, так и формы, то она оставляла желать много лучшего. До последнего времени появилось очень мало произведений, которые могли бы блеснуть какими нибудь особенными достоинствами. «Народные», особенно деревенские газеты, журналы и книги грешат трудностью содержания, а главным образом, малой доступностью языка. Народная литература городского слоя находилась в более благоприятных условиях, из-за близости к культурно-просветительным организациям. Революция 1905 года значительно обогатила народную литературу брошюрами и периодическими изданиями политического характера. Но в промежутке между двумя революциями она запружена была бульварными произведениями. Большую популярность получили авантюрные рассказы типа «Шерлок Холмс», «Нат Пинкертон», «Ник Картер», частью переводные, а большею частью создаваемые вновь по выработавшемуся литературному трафарету. Революция 1917 года опять наводнила народную литературу политической брошюрой; из «беллетристики» популярность, приобрели обличительные рассказы из придворной жизни недавнего времени, в особенности романические истории Григория Распутина. С укреплением советской власти, в громадных размерах была брошена в народ агитационная литература. С волною чисто-политических произведений проникли в народную среду и книги публицистической беллетристики. В колоссальном количестве экземпляров разошлись сатирико-юмористические сочинения (басни, сказки, поэмы) коммунистического поэта Демьяна Бедного. Большую роль сыграл также политический плакат, нередко соединявший картину и литературный текст. В настоящее время Госиздат озабочен организацией широкой деятельности по созданию новых образцов народной литературы. При быстром, стихийном распространении элементарной грамотности, но и вместе с тем — ростом числа полуграмотных читателей, нужда в народной литературе будет все более обостряться. Многие писатели принуждены будут требованиями самой жизни обратить свои силы на создание литературы, отвечающей новым запросам проснувшихся деревенских и городских народных масс.
БИБЛИОГРАФИЯ. С. А. Ан-ский. Очерки народной литературы, Петерб., 1894. В. Маракуев. Что читал и читает русский народ. Москва, 1886. А. Пругавин. Запросы народа. М. 1890 г. А. Пругавин. Народно-лубочная литература. «Русские Ведомости», 1887 г. № 141. Н. А. Рубакин. К характеристике читателя и писателя из народа. «Северный Вестник», 1891 г., № 4. Некрасова. Народные книги для чтения в 25-и летней борьбе с лубочными изданиями. «Северный Вестник», 1880 г., № 5. Некрасова. Журналы для народа. «Русская Мысль», 1891 г., № 3. О народной литературе у других народов см.:
Nisaid. Histoire des livres populaires ou de la littérature de colportage, depuis le XV siècle. P. 1854.
Streissler. Der Kolportagehandel. Leipzig. 1887. Сборники нем. народной литературы: Simrok. Deutsche Volksbücher. Frankf. 1845., новое изд. 1887. Сб. франц. нар. книг — Nodier. Nouvelle bibliothèque bleue. P. 1842.

Литературная энциклопедия: Словарь литературных терминов: В 2-х т. / Под редакцией Н. Бродского, А. Лаврецкого, Э. Лунина, В. Львова-Рогачевского, М. Розанова, В. Чешихина-Ветринского. — М.; Л.: Изд-во Л. Д. Френкель, 1925

ЛИТЕРАТУРА И МИФЫ
Народная словесность Народная словесность Народная словесность НАРОДНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ. — совокупность произведений словесного творчества широких народных масс, в России преимущественно крестьянства и примыкающих к нему социальных слоев: части пролетариата, мещанства, мелк

Заказать работу



наверх страницынаверх страницы на верх страницы





© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования