В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Аверьянов Л.Я.Контент-анализ
Работа посвящена особенностям и принципы создания и анализа текста. Большое внимание уделено логической структуры текста и логике предложения. В работе рассматривается процесс образования искусственного понятийного пространства, которое образуют совокупность предложений с заданным словом.

Полезный совет

Если у Вас есть хорошие книги и учебники  в электронном виде, которыми Вы хотите поделиться со всеми - присылайте их в Библиотеку Научной Литературы [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторДыхне А.М.
НазваниеОн между нами жил...
Год издания1996
РазделКниги
Рейтинг0.27 из 10.00
Zip архивскачать (1 284 Кб)
  Поиск по произведению

Фрагменты тpех статей

С разрешения проф. Дж. Стоуна редакционной коллегией отобраны выдержки из трех его статей : 1. FAS Newsletters, v.28, №10, декабрь 1975 г ., 2. "Лос-Анджелес Таймс" от 27-29 мая 1984 г., 3. Journal of FAS, v.40, №3, март 1987.

Часть 1

Рано утром 8 ноября 1975 г. мы поехали на дачу к Андрею Дмитpиевичу Сахарову. Мы приехали туда в 11 часов утра и пробыли до 5 часов вечера. Его дача расположена в том же месте, что и дачи высших официальных лиц Советского Союза. По дороге мы проезжали мимо дачи министра обороны Гречко; на большинстве перекрестков стояли милицейские посты. У Сахарова три Звезды Героя Социалистического Труда - столько же, сколько у Брежнева и у Хрущева. Это дает ему исключительный статус...

...Мы начали с того, что обсудили действия FAS, направленные на то, чтобы Елена Боннэр получила визу в Италию, куда ее пригласили для операции на глазах (в это время она уже была в Италии, и ей как раз сделали операцию и поставили контактные линзы). Сахарову хотелось узнать историю с визой подробнее: за год до нашего протеста Вилли Брандт обратился непосредственно к Брежневу, а позже это сделал и король Бельгии. За день до того, как виза была выдана, госпоже Сахаровой сообщили, что ей отказано в выезде. В ответ она сказала чиновнику: "Я ослепну, и ответственность за это падет на вашу голову". А на следующий день ее вызвали в ОВИР и выдали визу. Это случилось в последний день работы конференции Международной федерации научных работников. Советские официальные лица заявили, что выдача визы была данью уважения конференции (мы ее бойкотировали; см. FAS Public Interest Report, October 1975.). Было похоже, что наш бойкот и усилия Международной федерации имели решающее значение.

Мы заговорили о радиостанции "Голос Америки". Все были согласны в том, что передачи "Голоса" стали уделять арестам диссидентов меньше внимания. Все чувствовали, что "Голос" слишком осторожничает, редко передает отрывки из самиздата, и что люди теряют к нему интерес. "Передачи ухудшились и сегодня неинтересны", - так сказал Сахаров, и все с ним согласились. (Замечу для членов FАS: Сахаров слышал по "Голосу Америки" о нашей полемике с Национальной академией наук по поводу ее доклада о ядерной войне.)

Антисемитизм вновь заявил о себе статьей в "Труде" от 9 октября 1975 г., в которой намекалось на еврейское происхождение госпожи Сахаровой - фразой о том, что газета не знает, сколько pаз по тpидцать сpебpеников составляет Нобелевская пpемия, но что "...возможно, госпожа Сахарова знает это лучше". Во избежание обвинений в антисемитизме статья была подписана еврейским псевдонимом.

Обсуждалась и проблема Юрия Гольфанда. Официальные лица утверждали, что он "представляет собой слишком большую ценность для того, чтобы позволить ему эмигрировать", однако его уволили с работы за "низкую научную продуктивность". Сахаров рассказал о теориях Гольфанда и назвал их очень интересными.

Я спросил, что означает "слишком ценный". Сахаров ответил, что, поскольку работать в СССР Гольфанду не позволили, то, вероятно, это означает "слишком ценный, чтобы отдать Западу". Гольфанд в то время расклеивал афиши, к тому же прикрываясь именем жены, поскольку людям с высшим образованием, тем более профессорам, такой работой в СССР заниматься запрещено.

Сахаров пожаловался на жестокое обpащение с заключенными. Советским заключенным позволяли получать не более трех посылок в год по 5 кг каждая; людей поэтому ставят перед выбором "душа или тело": книги или продукты - все на 15 кг. Список запрещенных к посылке вещей постоянно увеличивается и включает уже и витамины! Объяснение у властей одно - "тюрьма - не санаторий".

Речь зашла о пресловутой фразе "не положено". Издательство не печатает рукопись, если автор ее попал в тюрьму, но и не возвращает рукопись жене: "не положено". Любарский объявил голодовку, добиваясь, чтобы ему разрешили иметь больше пяти книг, хотя это и "не положено".

Обсуждалось и лишение ученых степеней "за поведение, недостойное советского гражданина". Так, Александр Болонкин был лишен степени доктора наук. В подобных случаях институт, в котором работает ученый, выступает с ходатайством о лишении степени. Сахаров назвал это "типичным самоистязанием".

Академик Сахаров напомнил о протестах в СССР в связи с тем, что Анджеле Дэвис было запрещено общение со студентами, и сравнил это с теми оскорблениями личного достоинства, от которых страдают советские ученые. Он сказал, что очень важно, чтобы Орлов и Турчин вернулись к работе. Лишать людей работы за законный протест считается естественным - такое наказание рассматривается как достаточно легкое по сравнению с арестом.

Сахаров сказал, граждане Советского Союза хотят иметь работу, но придают мало (или совсем никакого) значения свободе, их легко запугать.

В качестве примера Сахаpов рассказал пpо одного академикакоторый занимает высокий пост. Его не было в числе 72 академиков и членов-корреспондентов, которые недавно выступили против Сахарова. Он позвонил Сахаpову сказал: "Академик Сахаров, я давно не одобрял и сейчас не одобряю ваших действий. То, что я не подписал письмо, ничего не значит. Я пошлю вам личное письмо, объясняющее мою позицию", - все это было предназначено для подслушивающих. И действительно, академик прислал письмо, начинавшееся словами: "Уже давно я не одобряю Ваших действий, но теперь, после присуждения Вам Нобелевской премии, кажется своевременным..."

Я попросил Сахарова выступить с обращением к нашим ученым. После минутного размышления он продиктовал следующее обpащение к FAS [1].

К тому времени Турчин уже торопился на поезд: он договорился о встрече в Москве. Нас с Подъяпольским пригласили поужинать. Мы сидели в крохотной кухне и говоpили об общих знакомых, о научных конференциях и событиях в мире.

В 5 часов вечера Сахаров проводил нас через темный лес к ближайшей железнодорожной станции. Выходя с Подъяпольскими на окраине Москвы, я заметил наблюдающего за нами человека, который заскочил затем в телефонную будку. Б. Дж. (моя жена) и я взяли такси и направились на запланированный обед к Пятецким-Шапиро. Вскоре стало ясно, что за нами есть "хвост". Неподалеку от дома Пятецких-Шапиро мы попросили водителя остановиться. Наши преследователи встали за нами, и мы к ним подошли. Два человека в штатском делали вид, что нас не замечают(что служило лишним подтверждением тому, чем они на самом деле заняты). Б. Дж. обратилась к ним по-русски и строго сказала: "Мы не делаем ничего дурного, просим перестать следить за нами". Они ответили, что "ждут гостей".

Дальше мы пошли пешком; один из наших "спутников" шел за нами, стараясь оставаться незамеченным и в то же время не терять нас в густеющих сумерках из вида.

Приложение к части I

Обращение Сахарова к FAS

FAS может сыграть очень большую роль. FAS может скорректировать отношения между американскими и советскими учеными. Власть в СССР хочет заключить эти отношения в жесткие идеологические рамки. Пример тому - участие советских представителей в Пагуошском движении.

Насколько я знаю, американские власти преследуют одновременно несколько целей и для ускорения разрядки склонны к соглашениям по частным вопросам. Ради этого правительство США готово идти на слишком большие уступки. Поэтому очень важно существование такой организованной силы, как FAS, которая свободна от политических ограничений и конформизма и может основывать свою деятельность на принципиальных соображениях.

Федерация могла бы вносить поправки в деятельность правительственных структур. Она могла бы, например, работать над тем, чтобы огpаничения деятельности некоторых советских ученых были ослаблены. Она могла бы добиться того, чтобы на конференции ездили те ученые, которых туда приглашают, а не те, чьи политические взгляды устраивают руководство страны.

В этой связи очень существенны контакты молодых ученых. Молодые ученые нуждаются в научных контактах. Но опять-таки выбор ученых должен основываться не на идеологической основе.

Защита отдельных ученых очень важна. Условия таковы, что защита прав ученых может касаться только отдельных людей: лишенных работы или посаженных в тюрьму. В некоторых случаях нужно прибегать к ультиматумам. Но самое главное - не терять к этим людям интереса.

И наконец, существуют общие проблемы - разоружение, защита окружающей среды.

Я, быть может, ошибаюсь, но мне кажется, что правительство США в этих вопросах не вполне последовательно. Оно хочет достигнуть немедленного соглашения - чтобы использовать его во внутренней политике. Это приводит к тому, что договоренности по частным вопросам не продвигают решения проблемы в целом.

Здесь не надо занимать чью-то одну сторону; заявления федерации должны быть лишены политической предубежденности. Мне представляются возможными два пути следования такому правилу.

Консультации с правительством США, как вы это делаете - это один путь. Другой путь ( публичные заявления, которые должны оказывать давление на наше правительство. Используя международные связи, американские ученые могли бы выработать общую линию для всех ученых.

Крайне важно, чтобы у Запада было определенное единство позиции, особенно в вопросах разоружения. Ученым, даже на Западе, легче выработать такое единство, чем политикам. Я верю в ученых - это, по-моему, наименее эгоистическая часть общества.

Москва, 8 ноября 1975 г.

Часть 2

...Речь президента Рейгана о "звездных войнах" в марте 1983 г. настолько пpотивоpечила целям и задачам Федерации, всегда выступавшей в поддержку Договора по ПРО, что мы не могли больше продолжать наш трехлетний бойкот советского посольства. (Бойкот был объявлен, когда советское правительство отказало одному из членов Федерации, который выступал против ссылки Сахарова, в советской визе.) Мы также ответили на открытое письмо советских ученых в поддержку договора по ПРО и со своей стороны предложили приехать осенью в Москву для обсуждения проблем разоружения в советской Академии наук.

В последний день того ноябрьского визита в Москву мы, согласно предварительной договоренности, встретились в американском посольстве с Еленой Боннэр. В ходе двухчасовой беседы мы узнали, что ей нужен хороший кардиолог, и что "официальным врачам доверять нельзя". Она показала нам письмо, которое Андрей Сахаров послал советскому генсеку Ю.В.Андропову. В этом письме Сахаров просил дать ей визу для поездки на Запад. Она показала нам некоторые антисемитские публикации; советские граждане были настолько обработаны, что оскорбляли ее на улице.

Она пpизвала тех, кто поддерживает Сахарова, обдумать следующие задачи: 1)улучшить его медицинское обслуживание, обеспечить лечение в Москве; 2)вернуть Сахарова на его подмосковную дачу, где он мог бы встречаться с советскими учеными...

...Было ясно, что вскоре Сахаров начнет новую голодовку. Федерация начала работать над тем, чтобы Сахарова и Боннэр выслали из Советского Союза.

Одно время казалось, что наша цель скоро будет достигнута. Андроповбыл человеком неглупым, и мог бы решиться на то, чтобы отпустить Сахарова на Запад. Смерть Андропова положила конец этим надеждам. В январе 1994 г. Сахаров направил советскому руководству письмо, которое Боннэр передала нам через друзей.

В еще одном адpесованном мне письме говорилось [2]:

Дорогой д-р Стоун,

Просим принять наши с Еленой наилучшие пожелания Вам и Вашей жене по случаю Рождества и Нового года!

Большое спасибо за подарки, которые Елена привезла от вас. Теперь вечерами я знакомлюсь с компьютером, пишу все более сложные программы и получаю от этого большое удовольствие.

Вы уже знаете о борьбе, которую мы начали, чтобы Елена смогла поехать за гpаницу для лечения и свидания с родными. Это гораздо более трудная и трагичная проблема, чем та, в решении которой ваша помощь, равно как и поддержка всех наших друзей во всем мире, сыграла два года назад столь важную роль. Я снова обращаюсь к Вам за помощью.

КГБ выбрал Елену в качестве главной жертвы, и не собирается отказываться от своих планов. Состояние ее здоровья угрожающее. В течение всего времени после инфаркта ей отказывают в медицинской помощи, в которой она так нуждается. По моему мнению, лечиться в академической больнице бессмысленно и опасно - с ней там могут сделать все, что угодно. Спасти Елену может только поездка за границу. Кроме того, ей необходимо повидать свою мать, детей и внуков.

В письме Андропову я писал, что ее поездка стала для нас вопросом жизни и смерти, и это действительно так. У меня все меньше надежд на то, что можно справиться "обычными" способами. Я планирую начать голодовку - как бы ужасно это ни звучало. Но есть ли дpугой выход?

С глубоким уважением,

искренне Ваш,

Андрей Сахаров.

...Как полагают, Сахаров начал голодовку 2 мая [3]...

...Когда инспирированные КГБ статьи обвиняют во всем "сионистского агента" Боннэр, то в этом, кроме антисемитизма, есть и зерно истины: Сахаров необыкновенно ей пpедан, под влиянием жены он стал более pадикальным. Не случайно, что две из трех голодовок Сахарова были в защиту ее интересов, а еще одна - в защиту третьего лица. Ни разу Сахаров не объявлял голодовку в собственных интеpесах, чтобы, например, ему позволили эмигрировать.

...По последним известиям из Горького, на пятый день голодовки Сахаров был помещен в больницу. Голодовка продолжается уже более трех с половиной недель.

В то время как Сахаров продолжает голодовку, его друзьям на Западе остается искать способ ему помочь. У нас была надежда, что Политбюро пойдет на сделку с Западом по принципу quid pro quo [4], и Сахарова выпустят в обмен на какое-нибудь осязаемое соглашение. Так, говорят, например, что если французский президент Франсуа Миттеран призовет к остановке pазмещения pакет в стpанах НАТО, то после своего июньского визита он может увезти Сахарова с собой...

...Подобно тому, как фантазии президента Рейгана о "Звездных войнах" подталкивают ученых обеих сторон к интенсивному диалогу, обращение советского руководства с Андреем Сахаровым отталкивает их друг от друга. Ничто так не деморализовало бы американское научное сообщество, как смерть Андрея Сахарова. Вот уже десять лет мы все преданы этому человеку, которого Нобелевский комитет провозгласил "совестью человечества". Его поддерживают не только ученые, но и более широкие слои общества.

Сахаров - ученый на все времена. Блестящий физик, создавший водородную бомбу и сделавший много других открытий, он сыграл ведущую роль в осознании советскими учеными своей ответственности, увидел связь между правами человека и национальной безопасностью. Его поведение превосходит человеческие стандарты и граничит со святостью.

Треть столетия идет гонка вооружений и холодная война, и сейчас почти ни у кого в Америке не осталось иллюзий в отношении Советского Союза. Однако мнения о целесообразности диалога с СССР есть разные. Научное сообщество по-прежнему верит, что такой диалог полезен. В восьмидесятые годы, как и в шестидесятые, оно ищет пути к разоружению, а в случае кризиса готово стать "горячей линией". Во многом оно делает за правительство США его работу - речь идет прежде всего о поддержании контактов с советской стороной.

Но и для нас существует предел возможного. Если мы лишимся Андрея Сахарова, то Советское правительство поставит себя в положение, когда сама возможность диалога между сверхдержавами станет весьма призрачной.

Часть 3

Мы с женой не видели Сахарова с тех пор, как побывали на его даче в 1975 г., но внешне он выглядит почти как прежде.

В то время как мы представляли его председателю FAS Фрэнку фон Хиппелю, котоpый сыгpал ключевую роль в организации Форума [5], и встречу с которым Сахаров просил нас организовать, телефон звонил каждые десять минут. Как всегда, на звонки отвечала Елена Боннэр. А ведь еще ей ежедневно приходится отвечать на пятнадцать или двадцать писем с мольбами о помощи. Андрей заметил, что "после операции с шестью шунтами так жить нельзя", на что Елена весело ответила: "В Бостоне меня называли „чемпионом мира" по шунтам..."

...Сахаров явно волновался по поводу трех своих выступлений на Форуме [6]. Мы обсуждали главный вопpос - о связи между "Звездными войнами" и разоружением. Он с удовлетворением отметил, что моя двухстраничная статья на эту тему похожа на его собственную - тем, что призывает к "разоружению сейчас". Сахаров прочел шесть пунктов статьи и сказал: "Очень разумно". На следующее утро на Форуме он был напряжен; на него смотрело множество телекамер...

...Сахаров и Елена очень неважно говорят по-английски. Лучший способ общения с Сахаровым - это приготовить короткие тезисы, которые он мог бы прочесть.

Андрей прагматичен. Он пожаловался, что один американский посетитель призывал его поддержать такую нереалистическую идею, как замена всех многозарядных боеголовок однозарядными (Сахаров думает, что лучшее решение - это сокpатить число стационаpных pакет наземного базиpования, а затем пеpейти к вопpосу о пеpедвижных установках)... "При нападении со стороны СССР, - говорит Сахаров, - СОИ лишится своей „нервной системы". Однако если разоружение пойдет успешно, то необходимость в таких системах отпадет сама по себе. Для того, чтобы Советский Союз отказался от принципа „пакета", необходимо организовать международную кампанию".

Мы начали договариваться о терминах. Советский принцип"пакета" - это "увязка на переговорах": никаких соглашений по разоружениям без договоренности по СОИ. Наша позиция - "увязка действием": начать разоружение сейчас и прекратить его, только если будет развернута СОИ (позиция Сахарова) или будет нарушена узкая интерпретация договора по ПРО (моя позиция). Мы оба согласились в том, что мы за "условное" разоружение и что этот термин лучше, чем "взаимоувязанное".

Телефон продолжал звонить. Елена показала нам списокпосетителей на следующую неделю: перечень такой, как у посла большой страны. Ясно, что программа на следующую неделю будет заполнена скоро.

Андрей просит нас поддержать его в том, чтобы Форум был открыт для прессы не только в перерывах, но и во время заседаний; он еще не знал, что на закрытом характере заседаний настаивали именно западные члены оргкомитета.

В понедельник вечером после речи Горбачева и обеда в Кремле на 1500 персон мы приехали к Сахарову с Джеромом Визнером. Андрей был огорчен, когда узнал от нас, что на обеде был Горбачев, а он его не увидел. Сахаров сказал, что передал бы список оставшихся в заключении шести диссидентов; этот список был у него с собой. На приеме высшие советские официальные лица pасхаживали, как конгрессмены на обеде в Конгрессе. Ведущий американский эксперт по СССР Северин Бялер шепнул, что такого не могло быть даже два месяца тому назад. Мы разговаривали с госпожой Горбачевой, Председателем Президиума Верховного Совета Громыко, президентом Академии наук Марчуком, видели Председателя Совета Министров Рыжкова, министра иностранных дел Шеварднадзе и секретаря Центрального Комитета КПСС Добрынина. Вокруг Сахарова было много народу, и Горбачев, окруженный кольцом собеседников и охраной, не был заметен на расстоянии. То, что Андрея не посадили на приеме рядом с Горбачевым, подтверждает, по его словам, что они "не просто забыли вернуть мне награды". Он исправно получал свою академическую заpплату, но был лишен правительственных наград - таких, как три Звезды Героя Социалистического Труда. Награды ему не вернули.

Интересно, что никто из высших советских официальных лиц не подошел к Сахарову, хотя присутствие его было всем заметно. Фотографы окружили его до речи в кpемлевском зале. Из разговоров с разными людьми, мы догадались, что схожесть программ Горбачева и Сахарова - права человека, демократизация, противостояние программе "звездных войн", вывод войск из Афганистана - могла ослабить эффект выступления Генерального секретаря, и что, кроме того, Сахарова не любят некоторые функционеры, которых Горбачеву приходится "перевоспитывать".

На приеме Андрей разговаривал с Армандом Хаммером. Он пытался убедить Хаммера (по его мнению, безуспешно)в том, что его, Андрея, освобождение может стать отправной точкой для новой встречи в верхах, на которую Хаммер надеялся.

Андрей сказал, что в речи Горбачева он почувствовал неявную угрозу в случае нарушения Договора по ПРО распространить советский суверенитет над воздушным пространством также и на космос.

Елена выразила сожаление по поводу высказанного мной в одной из статей предположения, что о мрачных стоpонах советской жизни Андрей узнал только от Боннэр, семья которой пережила сталинские лагеря. Андрей сказал, что еще на секретных "объектах" он видел колонны заключенных, охраняемых собаками, видел и женщин, котоpые были pазлучены со своими детьми и получали возможность к ним вернуться, только от кого-нибудь забеременев. Он сообщил, что его правозащитная деятельность началась еще за три года до того, как он встретил Елену.

Примечания

  1. См. Приложение к части I этой статьи.(Прим. ред.)
  2. Обратный перевод с английского.
  3. 2 мая 1984 г. Е.Г.Боннэр была задержана в аэропорту г. Горького, и против нее было возбуждено уголовное дело. (Прим. ред.)
  4. Одно за дpугое (лат.).
  5. Международный форум ученых "За безъядерный мир, за выживание человечества", Москва, 14-16 февраля 1987 г. (Прим. ред.)
  6. Эти выступления опубликованы в книге "А. Д. Сахаров. Тревога и надежда". М., Интер-Версо, 1991. (Прим. ред.)
СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования