В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Огден Т.Мечтание и интерпретация
Томас Огден, известный психоаналитик и блестящий автор, в своей книге исследует ткань аналитического переживания, сотканую из нитей жизни и смерти, мечтаний и интерпретаций, приватности и общения, индивидуального и межличностного, поверхностно обыденного и глубоко личного, свободы эксперимента и укорененности в существующих формах и, наконец, любви и красоты образного языка самого по себе и необходимости использования языка как терапевтического средства. Чтобы передать словами переживание жизни, нужно, чтобы сами слова были живыми.

Полезный совет

Вы можете самостоятельно сформировать предметный каталог, используя поисковую систему библиотеки.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторВейс Г.
НазваниеИстория культуры народов мира. Загадка великой культуры. Россия. X—XX вв.
Год издания2005
РазделКниги
Рейтинг0.29 из 10.00
Zip архивскачать (3 587 Кб)
  Поиск по произведению

Костюм

оссия тяжко страдала под игом монголов. Около 1346 г. появилась чума, или «черная смерть», которая до 1352 г. беспрерывно, а затем с небольшими про­межутками истребляла население страны вплоть до 1365 г.

В довершение, все чаще стали повторяться опус­тошительные набеги немецких рыцарей, которые на время удалось прекратить ценой невыгодного 'мира, заключенного около 1371 г. П р и таком бедст­венном положении одним из главных центров госу­дарства после старого Новгорода, сохранившего дольше всех свою самостоятельность, и Москвы, куда переведена была столица из Ки­ева, стало кочевое становище ханов — Орда.

Сначала местопребывание Орды часто менялось, но позже закре­пилось на месте современного города Астрахани. В этих трех центрах и сосредоточилась вся когда-то обширная торговля, единственная от­расль, не пострадавшая от насилия монголов. Новгород остался ос­новным местом складирования как западных, так и левантских това­ров. Распространение монгольского владычества на восток открыло путь в Индию и Китай, вследствие чего Новгород достиг особо вы­сокого уровня благосостояния.

В Астрахани собирались самые богатые купцы, но их привлекал туда главным образом ханский двор, которому они и продавали привезенные дорогие товары. В Москве таким же средоточием пышности был великокняжеский двор, но торговля в целом от это­го тоже мало выигрывала. Еще в первой половине XIV в. Москва получала из Дербентской гавани драгоценнейшие индийские, пер­сидские и арабские товары, которые затем водным или сухопутным путем отправлялись в Новгород и Висби.

Но уже со второй половины столетия начал иссякать и этот поч­ти единственный для тогдашней России источник благосостояния — торговля. Первой и главной причиной ее упадка были торговые от­ношения с Востоком, установленные генуэзцами и венецианцами, которые стали сами вывозить оттуда товары и доставлять их в город Брюгге. Даже богатый Новгород почувствовал удар, хотя и продол­жал еще долгое время оставаться любимым сборным пунктом для персидских, татарских и армянских купцов.

Притеснения со стороны Ганзейского союза усугубили ситуацию, еще более ухудшившуюся из-за упадка г. Висби (в 1361 г.). Оконча­тельное покорение Астрахани и опустошение берегов Каспийского моря Тимуром (ок. 1395 г.) привели к перемещению торговых путей и почти совершенно уничтожили восточную торговлю.

С покорением османами Константинополя и открытием порту­гальцами морского пути в Ост-Индию провоз товаров через Россию совсем прекратился, так что ей приходилось довольствоваться соб­ственными ресурсами.

Между тем среди монголов стали возникать частые распри, что постепенно ослабило их силу. В 1480 г. русским удалось сокрушить владычество Орды. Сделавшись в 1473 г. полным властителем Рус­ского государства, великий князь Иоанн III Васильевич поставил задачу восстановить национальный дух и оживить подавленную игом культурную жизнь.

Чтобы оживить торговлю, он заключил в 1495 г. торговый дого­вор с султаном Баязетом II. Однако все усилия его в этом направле­нии и даже привлечение в Русское государство иностранных худож­ников, чтобы обогатить его в культурном отношении, не могли оказать ощутимого влияния на страну, едва освободившуюся от тя­готевшего над ней в течение почти двух с половиной веков татарского ига. Ему удалось только поло­жить начало возрождению и обнов­лению государства.

Влияние монголов было слишком продолжительно и всесторонне; по­рабощенный и ослабленный народ был не в состоянии быстро освобо­диться от него.

Основываясь на уцелевших памят­никах, мы можем заметить некоторые моменты перехода от византийского костюма к монгольскому. Сравнивая с сохранившимися изображениями (рис. 1) национальную одежду, кото­рую названные сословия носили до недавнего времени, а в южных облас­тях кое-где носят еще и теперь, мы на­ходим, что фасон одежды практически не изменился (рис. 2).

Национальный мужской костюм состоял из широких шелковых, су­конных или полотняных шаровар, высоких сапог из цветной кожи, длинного шелкового или суконного кафтана, подпоясанного кушаком, и из такой же длинной распа­хивающейся верхней одежды с длинными широкими рукава­ми, обычно подбитой и опушен­ной мехом. Костюм дополнялся стеганой шапкой с наушниками, а иногда круглой или четырех­угольной шапочкой из цветно­го сукна с меховым околышем (рис. 3).

Рис.2

Азям — мужская верхняя одежда с узкими рукавами, про­стиравшаяся до колен или не­сколько выше, со сборами наза­ди, с пуговицами и петлями впереди для застегиванья. По­лагают, что русские переняли эту одежду от татар; название ее показывает, что первоначально пришла она с Востока: слово «азям» образовалось из араб. «аджям» — «иноземщина». В записке купчины московского гостя Котова «О ходу в Персицкое царство» читаем: «Персы и Кизыл-ба-ши носят кафтаны озямные киндячные и дорогильные и кутня-ные». В описи пожитков Бориса Феодоровича значится «кафтан озямской отлас зелен, кружки золоты с шелки с розными; подло­жен дороги багровы». В описи имущества князей Голицыных зна­чится «азям камка Китайская, цвет таусинной, по ней травы золот-ные розных шелков; подложен камкою луданною зеленою; пугвиц нет; цена 4 руб.».

Рис. 4

Армяк, армянок, ормяк, ормячок — комнатная одежда халатного по­кроя из тонкой или толстой шерстяной материи (армячины), с за­вязками (от 8 до 12) на вороту и на боковых прорехах у подола. Ар-мячки подпушались шелковой материей; украшались кружевом и образцами.

Чюга — узкий кафтан, с рукавами по локоть, приспособленный к путешествию и верховой езде, для чего он подпоясывался куша­ком, поясом или тесьмою: «На государе было платье ездовое: зи­пун...; чюга бархат червчат, нашивка канителная с жемчугом; кушак золотной по лазоревой земле с ножиком; ферези ездовые...; шапка». Впрочем делались чюги и с долгими рукавами: у царицы Евдокии Лукьяновны была «чюга Турская, с долгими рукавами, отлас золотной по лазоревой земле, обвода около золота серебряна». Они шились из бархата, атласа, объяри, байберека, камки и сукна; холодные — на подкладке из тафты, кутни, мелей и дорог; с подпушкою из атласа, объяри, камки, кутни и тафты; теплые — на соболях, куницах, чере­вах песцовых; украшались нашивкою, кружевом, образцами, плаща­ми; для застегивания чюг нашивалось от 12 до 18 кляпышев, или от 10 до 22 пуговиц с петлями; у одной чюги Бориса Феодоровича бы­ло «на вороту 24 петли золоты».

Кафтан — верхняя одежда, с длинными рукавами, с пуговицами или кляпышами и петлицами для застежки спереди (рис. 5). Кафтаны ши­лись атласные, бархатные, байберековые, зарбафные, камчатные, объя-ринные, тафтяные, зуфные, суконные, мухояровые, крашенинные.

Распашной кафтан на меху надевался обычно зимой. Летом и до­ма носили такие же кафтаны, но без подкладки. Такой же кафтан (рис. 4), только с богатой отделкой, служил еще до начала XVII в. па­радной одеждой для придворных (рис. 5). В этом случае он делался, как правило, из шелковой материи, вытканной разноцветными фи­гурами, и с чрезмерно длинными рукавами (рис. 5, б, в). Даже при­чески и бороды остались такими же.

Рис. 5

Покрой и украшения кафтанов были чрезвычайно разнообразны. К нарядным кафтанам пришивали или пристегивали высокий стоя­чий воротник, закрывавший весь затылок, сзади воротника отложное ожерелье, к краям рукавов запястье, а к полам кружево, для украше­ния коих употребляли жемчуг и каменье; петлицы были по большей части длинные, с кисточками. Зад кафтана иногда делался несколько короче переда для того, чтобы видны были задки нарядных сапог.

Рис.6

Кафтаны надевались на ферезь или прямо на зипун. По разли­чию покроя кафтаны называ­лись турскими и становыми; а по употреблению - столовыми, ез­довыми, дождевыми, смирными и проч.; были кафтаны верхние и исподние; теплые, то есть с меховым исподом, с горностае­вым, собольим или песцовым подбоем, с опушкою горностае­вого или из собольих пластин и хвостов, стеганые и холодные; последние иногда без подкладки. Турский кафтан (рис. 7; рис. 8) был без воротника и застеги­вался только у шеи и на левом боку. «Кафтан Ту рекой бархат Венедицкой на золотой земле шелк червчат с петлею золотою; подложен отласом зеленым.— Кафтан Турской зуфь бела Анбур-ская; подпушен отласом черче-тым.- Кафтан Турской камка червчета кармазин; подложен шамохейкою червчетою, подпу­шен тафтою желтою.- Кафтан Турской отласной, по серебря­ной земле травы золоты с шелки розных цветов; подложен бязью без подпушки; у него ж ожерельецо узкое того ж отласу; цена 24 руб.».

Становой кафтан (рис. 9) был с перехватом и отличался от Турско-го не столь длинными рукавами; для застегивания пришивалось к нему от 8 до 12 пуговиц, кои все помещались на груди; сверх того к боковым прорехам, или разрезам на подоле, пришивались еще 2 пуговицы. У одного из становых кафтанов царя Феодора Алексее­вича были «на вороту да на поясу 2 пугвицы золоты с искры яхон­товыми червчатыми». Вместо пуговиц иногда пришивались кляпы-ши: у кафтана Бориса Феодоровича было «на вороту и на прорехах 19 кляпышев серебряных».

Столовые кафтаны употреблялись государями, когда они явля­лись в столовую; ездовые — при выезде за город; дождевые — при ненастной погоде; смирные — при похоронах, панихидах и вообще во время траура. Верхние кафтаны надевались на исподние. В 1680 году июня 29, во время литургии в селе Троицком, «на великом го­сударе было платья: кафтан ездовой верхней, с широкими рукавы, объярь по червчатой земле травы золоты и серебряны, испод горно­стаевой; кафтан ездовой исподней, объярь ала, струя серебрена; зи­пун тафта бела».

Причастные кафтаны царя Феодора Алексеевича: «Камчатный китайский, с золотым кружевом, с исподом из пупков и опушкою из пластин собольих; атласный Амстрадамский цветной, с белой тафтя­ной подкладкой и опушкой из песочной камки; камчатный китай­ский белый, с белою же тафтяной подкладкой и с кружевом.— У дождевых кафтанов его, вместо кружева, был золотной голун».

Кафтаны носили цари, царицы, царевичи и царевны, князья, кня­гини и княжны, бояре, духовные лица, житые люди, посадские, кре­стьяне.

Рис. 7

У царицы Евдокии Лукьяновны были кафтаны из персидского бар­хата, золотного атласа и золотной объяри; с подкладкою и подпушкою из тафты, кутни и бязи; у одного на вороту 18 кляпышов; два из них турецкое дело. «Клементьевскому попу Ивану Наседке (1621 г.) скро­ен кафтан в киндяке светло-зеленом: длина 2 арш. без 3 вершков, в плечах аршин без полутора вершка, рукава от стану 5 вершков, в подоле пол-4 аршина. Киндяку пошло 9 арш., цена 23 алт. 2 денги; да на подпушку дано 2 арш. зендени темно-синей, по 10 ден. ар­шин; на подкладку дано 9 арш. холста белого по 8 ден. аршин; на­шивка шелк багров с золотом, цена 20 алт. И всему кафтану цена рубль 25 алт. 2 денги».

В 1649 г. «на казенном дворе сделан кафтан поповской в камке куфтере зеленой, подложен испод черевей лисей красно-бурой, на­шивка нашита шелковая, пуговицы серебряные золоченые; и тот кафтан царица Марья Ильична пожаловала духовнику Стефану». У монастырского стряпчего (1659 г.) «кафтан камчатой, а у него козырь золотной шитой; кафтан зеленой, испод лапчатой соболий». У крестьян (1579 г.): «Кафтан теплой заячий хреб­товой под сукном под тмозеленым под Аглинским, а на нем 15 пугвиц серебря­ных гладких.— Пять кафтанов барань­их под сукны под сермяжными: два под белыми, а три под серыми.— Кафтан Есской червлен, пушен крашениною сверху». Суженный и закороченный кафтан назывался полукафтаньем: «По­лукафтанье невелико, дорогильное, зе­лено; подпушка киндячная ценинна; подкладка крашенинна, лазорева».

Рис. 8

Рис. 9

Кожух — кафтан, подбитый ме­хом; украшался нашивками, кру­жевом и аламами с жемчугом; на­девался на зипун. Кожухи упоми­наются в «Слове о полку Игоре-вом»: «Орьтмами и япончицами и кожухы начашя (Русичи) мосты мостити по болотом». В летописи говорится о князе Данииле Ралиц-ком, что при свидании в 1252 г. с немецкими послами у Пожга был на нем «кожюх оловира Грецького и круживы златыми плоеными ошит».

Великий князь Иоанн Дани­лович Калита в своей духовной грамоте писал, между прочим: «А ис порт из моих сыну моему Семену кожух черленый жен-чужный, шапка золотая; а Ива­ну сыну моему кожух желтая обирь с женчугом, коць великий з бармами... А что есмь нынеча нарядил 2 кожуха с аламы с жен-чугом, а то есмь дал меншим де­тей своим...».— «Кожух камка Бурская... на соболях, нашивка жемчужная, пуговицы обнизаны жемчугом».— У малороссиян ко­жухом называется нагольная шу­ба. В этом значении слово «ко­жух» сохранилось почти во всех славянских наречиях.

Кожухом называется также корпус у часов: «часы боевые зепьные (карманные), кожух медной прорезной, золочен». Кожушком называлась и метал­лическая ямочка, или гнездыш­ко, для вставки жемчужного зерна или камня: «булавка с ка­мешком червчатым в кожушке».

Однорядка — верхняя широ­кая, долгополая одежда, без во­ротника, с длинными рукава­ми, под которыми делались прорехи для рук; зад у нее де­лался несколько выше переда.

Однорядки шились обыкновенно из зуфы, сукна и других шерстя­ных тканей; украшались кружевом, плетешком, нашивками, образца­ми и золотными строками; застегивались пуговицами или завязками; надевались на зипун и на кафтан; носились осенью и в ненастную по­году, в рукава и в накидку (рис. 10).

«Однорядка лундыш Сизова; на ней кружево золото Немецкое зубчатое; на вороту и на прорехах 12 завязок плоских с лопатками, шелк червчат с золотом; кисти Ирейские, ворворки серебряны, на Литовское дело». В описи платья царя Михаила Феодоровича по­казаны однорядки чистые и нарядные; у тех и других по 15 пуговиц. У царя Алексея Михайловича «две однорядки обинныя белыя»: на одной «круживцо золотное кованое да 5 гнезд образцов»; на дру­гой «плетешок 14 гнезд и нашивки».

В 1469 г. великий князь Иоанн III Васильевич послал в награду ус­тюжанам, между прочим, однорядки чипские, лунские, новоголские и трекумские. В описи имущества посадского человека 1672 г. значатся: «Однорятка женская, сукно кармазин малиновой цвет, у ней две-натцать путвиц серебряные болшие сканное дело, плетень золотной; да однорятка женская ж вишневая, пугвицы оловянные».

Рис. 11

Опашень — верхняя одежда, покроем похожая на платно, от кото­рого отличалась тем, что имела рукава несколько длиннее и к запя­стью уже, также и зад длиннее переда вершка на два.

«Платно, а опашень тож, отлас золотной земля серебрена. Опа­шень панихидной зуфь вишнева, в длину по передам 2 аршина, поза­ди 2 аршина 2 вершка, в плечах ширина 1 арш. 1 V g вершка, рукавам длина от стану полтора аршина, в корени 7 вершков, в запястье три вершка, в подолах ширина 4 аршина без 2 вершков. Зуфи в кроенье пошло 12 У 2 арш.; подпушка фарауз тафтяной, в кроенье вышло пол-третья аршина, да на ожерелье и в рукава, на подпушку фараузу ат-ласнаго 13 верш.; да под ожерельем на подкладку тафты зеленой четь аршина; нашивка торочковая тафтяная, мерою 15 арш.; пугви-цы серебряны, золочены».

Опашни шились из атласа, бархата, объяри, камки, зуфи, скорла-та; подкладывались тафтою или бязью; подпушались атласом, кам­кою и тафтою; украшались ожерельем, кружевом, нашивками; схва­тывались пуговицами и петлями с кистями; надевались на зипун и на кафтан; носились наопешь, т. е. без пояса, иногда внакидку, т. е. с невздетыми, висячими рукавами (рис. 11).

Великий князь Иоанн Иоаннович (1356 г.) завещал сыну своему Димитрию «опашень скорлатен сажен», т. е. унизан жемчугом. В ду­ховной князя Ивана Борисовича Волоцкого (около 1504 г.) «опашен объяринен голуб; опашен камчат дик Венедицкой». Из Выходных книг видно, что опашни составляли летнюю одежду, которая весною и осенью заменялась однорядкою.

Рис. 12

Опашни составляли и женскую одежду: «Княгиня Иулиана (око­ло 1503 г.) завещала дочери своей «женьскаго платья... опошен скор-лат червчет, без пугвиць». У царевны Софьи Алексеевны был «опашень сукно скорлат ало; кружево и нашивка золота веревчата; под­пушка тафта ценинна».

Охабень, или охобень, охабенек — верхняя, длинная и широкая одежда, подобная однорядке, только с отложным воротником, спус­кавшимся от самой шеи до половины спины (рис. 12). Длинные ру­кава охабня закидывались за плечи, и под ними делались прорехи для рук. Обыкновенные охабни, как и однорядки, делали из сукна, мухояра и других шерстяных тканей, а нарядные из объяри, барха­та, камки, парчи. В феврале 1613 г. делали «портные мастеры охабе-нек мухояр чорной государыне великой старице иноке Марфе Ива­новне, а скорняки цки куньи».

На царских панихидах (1671 и 1677 гг.), при царе Алексее Михай­ловиче «бояре, и околничие, и думные люди, и спалники» были в охобнях. По свидетельству летописи, еще в XIV в. русские князья и воеводы носили охабни (рис. 13).

У знатных и богатых российских сословий восточная роскошь, особенно в одежде (например, в торжественных случаях при дворе), сохранилась до начала XVII в. (рис.11).

Духовенство в основном носило облачение, перешедшее к нему от греческой церкви. Низшие сословия (за исключением племен на севере, востоке и юге, отличавшихся между собой своеобразны­ми костюмами) сохранили свою традиционную простую одежду без всяких изменений (рис. 14, патриарх в выходном и домашнем платье).

Были распространены украшения одежды:

Бахрома, бахрама (араб, макрама), шнур или тесьма с обращенными в одну сторону мохрами из нитей или прядей — золотых, серебря­ных, шелковых, гарусных. Пришивалась, для украшения, к краям одежд и уборов — иногда с кружевом, а иногда без кружева. У пере­вязи «по краем бахрома золотая с переперы». У запястий рукавиц «бахрома золотная; бахр. золото с серебром; бахрома золотная с зве-стками; бахр. лопусти канитель золотная».

У кафтанов «кружево ткано шелк червчат с золотом, бахр. шелк зелен с серебром; круже­во ткано золото с зеленым шел­ком, бахр. шелк червчат с сере­бром; кружево шелк червчат золото с серебром, бахр. шелк зелен с серебром; кружево зо-лотное с серебром, бахр. шелк червчат с серебром».

У завес и завесных подзоров «бахрама вязеная с кистми; бахр. золотная; бахр. уская шелк ал да зелен. Завес тафта двоелишняя, кругом бахрама шелк ал да желт; к тому ж завесу подзор, а у него бахрама вязеная с кистми, шел-ки желт да алой. Два подзора завесных тафта двоелишная, у одного бахрама длинная шелк ал да желт, а у другого подзора кругом бахрама уская шелк ал да желт; вокруг завеса у дву по­лотнищ бахрама уская шелк ал да зелен».

В северных описях бахрамы называются тряпками: «Ширинка по белой тафте шита золотом и серебром и шелками, тряпки червчатой шелк с серебром.— Ширинка на полотне шита золотом и серебром и шелки, с науголнаки, тряпки шелк червчат. Две ширинки на по­лотнах шелки шиты, тряпочки червчатые».

Вошва — лоскут или вырезок дорогой ткани, пришиваемый, для украшения, к другой ткани. Как материею, так и цветом вошвы всегда были отличны от тех тканей, к которым пришивались.

В духовной грамоте князя Михаила Андреевича Верейского (ок. I 486 г.) значатся: «Кортель соболей, а вошва аксамит синь, да кор-тель соболей, а вошва аксамит черн; ...летник объяри полосат, а во-шва аксамит черн; летник червчат, а вошва аксамит синь; летник ци-ни (ценинный?) голубы, вошва аксамит черн; летник камка зелена, вошва аксамит багрян; летник отласен, вошва камка зелена с золо­том». Вошвы большею частию вышивались золотом, серебром и шел­ками, иногда с канителью, трунцалом и перепелами; унизывались жемчугом с драгоценными камнями (рис. 15).

У летников царицы Евдокии Л у к ь я н о в н ы были «вошвы по барха­ту по червчатому низаны жемчугом орлы и инроги с канителью и с трунцалы и с нацветы. — Вошвы по бархату по черному низаны жемчугом травы, меж трав в золотых гнездех 18 яхонтов лазоревых да 41 яхонтов червчатых, дробницы и репьи золоты, в травах кани­тель цветная с зерны жемчужными, промеж трав звездки золоты.— Вошвы по бархату по черному шиты птицы и травы золотом с сере­бром и с шелки. Вошвы старого дела, делано золото волоченое, по них столбцы низаны жемчугом.— Вошвы бархат золотной пе­тельчатой».— У роспашницы «вошвы по бархату по черному шиты золотом да серебром травы, меж трав орлы и инроги и птицы и листье, аксамичено». У кортлей «вошвы шиты по атласу червчатому травы золотом да серебром». У седла Бориса Федоровича «крылца и вошвы шиты золотом и серебром по бархату по черному». У тулум-база «вошва по бархату по червчатому да по лазоревому месты ши­ты шелки, промеж шелков писано ЗОЛОТОМ».


Рис. 16

Галун, голун — тесьма или лента золотная. серебряная, мишурная, толковая или гарусная, узорчато сотканная. Употреблялся для об­шивки и украшения одежд и других предметов; заменяет кружево.

«Кафтан дождевой с голуном золотным.— Рукавки перщатые... кругом голун золотной. Кафтан возничей... по нем галун серебре­ной.— 7 каптуров... розшиты галунами гарусными.— Плат бархат­ной таусинной, круг его галун шелковой.— Завес двойной на две по­лы... на полах во шти местех пришивай галуном золотным».

Кружево — узорочная нашивка на одеждах — кованая, плетеная, тканая или низаная, иногда с драгоценными камнями. Кружевом ук­рашались платна, кафтаны, опашни, чюги. ферези, ормячки, одно­рядки, роспашницы, телогреи, кожухи, шубы, шапки, рукава, рука­вицы, башмаки, чеботы (рис. 15; рис. 16).

Кружево делалось с прямыми краями и зубчатое; боровчатое, ве-ревчатое, колесчагое, коленчатое, кружковое, в проем, в цепки или чепми; притом широкое и узкое; последнее называлось кружевцом.

По описям значится кружево кован ое золото е, ковано е сер ебря-ное, кованое золото с серебром; пА^[^нре*^мотное и серебряное, с городы и с пелепелы; тканое в цепки золото с серебром и шелком; низаное жемчугом с канителью и картулином, низаное в шахматы и репьями, саженое рясою; деланное золотою или серебряною ка­нителью, например, «...травы, меж трав звездки золоты. Кружево кованое золото с серебром веревчато, посредь проволока серебря­ная плащоная».

Упоминается кружево немецкое, молдацкое. На опашне: «круже­во золотное, Немецкое тканое».— На шубах: «кружево кованое се­ребреное; кружево золото пряденое».— На ферязи: «кружево Не­мецкое плетеное золото с серебром с городы».— На роспашнице: «кружево низано жемчугом по бархату по червчатому, а в нем 24 ко­сы золоты, а в них в золотых гнездех 24 яхонтиков червчатых да 46 изумрудцов».— На чеботах: «кружево золотное кованое; — золото с серебром кованое; — серебряно, кованое, з золотом».— На башма­ках: «кружево кованое серебро с пелепелы; кружево ткано шелк ал з золотом».

Образцы — круглые или продолговатые и разного вида фигуры — кованые, литые, низанные или саженые жемчугом, аксамиченные зо­лотом, кружевные, иногда с драгоценными камнями. Образцы слу­жили украшением на ферезях, кафтанах, ормячках, однорядках и шапках; прикреплялись они на вороту, на груди, на плечах, наза­ди и на боковых прорехах.

«Образцы низаны большим жемчугом с канютелью: 6 воротных да 2 прорешных. — 29 образцов Литовское дело, низаны жемчугом». У Бориса Феодоровича: а) на ферезях были «в 3-х местех образцы сажены по синему отласу, а в них 16 яхонтов лазоревых да яхонт червчат да 7 лалов и всех 24 камени, в образце по 4 яхонты с лалы.— Образцы оксамичены золотом, пронизаны в шахматы жемчугом.— Образцы кружево немецкое золото, продолговаты, обнизаны жемчу­гом.— На прорехах по образцу»; б) на ормячке «на вороту и на про­рехах 14 образцов, оксамичены золотом, продолговаты, вдоль в две-рядь низаны жемчугом»; в) на шапке «образцы низаны жемчугом в рясную, во образцех по бирюзе в гнездех в золотых».

На одной из однорядок царя Алексея Михайловича было «5 гнезд образцов, шиты по червчатому бархату волоченым золотом». У царя Феодора Алексеевича на ездовом кафтане «вместо нашивки были нашиты образцы жемчужные с алмазы», «18 образцов серебряных литых золочены, резаны травы» (рис. 17).

Русские сохранили свой старинный костюм почти без всяких из­менений до самого начала XVIII в. Подтверждение этому находим в описании путешествия барона Зигмунда Герберштейна, предпри­нятого им в середине XVI в.

Сведения о первой четверти XVII в. имеются в подробных замет­ках, собранных Адамом Олеарием во время его путешествий в Мос­ковию и Персию.

Рис. 18

«Одежда русских мужчин похожа на греческую: они носят рубаш­ки широкие, но короткие, едва достигающие середины бедер, без от­ложного ворота около шеи (рис. 18). На спине, книзу от плеч, под­шивается подкладка в виде треугольника, вышитого красным шелком. У некоторых под мышками и снизу, по обеим сторонам, кра­сиво вышиты ластовицы из красной тафты. У богатых ворот рубаш­ки шириной в дюйм и разрез впереди.

Если рукава были вышиты разноцветным шелком, иногда золо­том и жемчугом, то в таком случае они выпускались из-под рукавов кафтана. В том месте, где воротник рубашки сходится, пришивают­ся две жемчужные, серебряные или золотые застежки. Штаны они носят широкие вверху, собранные на тесьме, распуская их шире или стягивая на ней уже, в зависимости от обстоятельств» (рис. 19).

Штаны — нижнее платье, надевавшееся поверх исподницы; ши­лись из зарбафа, объяри, камки, атласа и тафты, иногда с ушками, а иногда с плящами вместо ушков. Были холодные, стеганые и теп­лые, т. е. с меховым исподом, который делался из черевин собольих, бельих, песцовых. «Штаны с опушкою камки жаркой, камка сереб­ряная, вызолочена; цена 2 р. с полтиною».

«Поверх рубашки они носят узкие кафтаны, похожие на наши фу­файки, только длиной до коленей и с длинными рукавами, стянуты­ми у кисти и собранными в несколько складок. Сзади, у шеи, на каф­тане делаются воротники длиной и шириной в четверть локтя, снизу подбитые бархатом, а у знатных — парчой.

Воротники эти выпускаются из-под верхних кафтанов и твердо стоят под затылком. Эту одежду они называют кафтаном. Сверху не­го некоторые надевают другой, длиной до икр, называемый у них фе­рязью. Оба эти кафтана шьются из полуситца, киндяка, тафты, камки или атласа, в зависимости от достатка. Ферязи подбиваются ватой».

Ферези, ферезъ и ферязи, ферязь — верхняя одежда длиною почти до лодыжек, без перехвата и воротника, с длинными, суживающимися к запястью рукавами; напереди застегивалась пуговицами (от 3 до 10) с длинными петлицами или схватывалась завязками. Ферези де­лались летние, холодные — на подкладке, а зимние, теплые — на ме­ху. Были ферези и без рукавов; они зимою поддевались под кафтан: «под тот же становой кафтан поддевал государь ферези тафта черв-чета испод черева бельи, без рукав».

«Ферези безрукавные, отлас червчат, испод пупки собольи». В ма­лых выходах государей ферези заменяли кафтан, на них прямо нада­вали опашень или однорядку. Ферези ездовые, или ферезеи, надева­лись на обыкновенные ферези или на чюгу. У Бориса Феодоровича ферези были «из бархата, объяри, атласа, тафты, камки, зендени, до­рог и сукна; на подкладке из тафты Виницейской и Шамской, с под­пушкою из атласа или камки Бурской и одомашки, с кружевом и об­разцами, с пуговицами и с плоскими завязками; а одни ферези без наряду».

У царя Алексея Михайловича ферезь из золотного бархата, с ка­нительным серебряным кружевом по золотной объяри. У царя Фео-дора Алексеевича ферези были: холодные — золотные из бархата, атласа, объяри и из сукна, с кружевом; на объяринной, зарбафной, камчатной и дорогильной подкладке; теплые — из бархата и объяри, с кружевом, с собольими исподами, ожерельями и выпушками; некоторые без ожерельев.


Рис. 20

Женские ферези носились под летником, на них надевалась шуба или другое длинное и широкое платье с застежками или пуговица­ми. У турок есть мужская и женская одежда, называемая «ферадже», обыкновеннее «фередже». У женщин это — верхнее длинное платье с широкими рукавами и висячим сзади воротником; а у мужчин — длинное же платье в роде подрясника.

У верхних кафтанов сзади на плечах делается широкий ворот­ник, а спереди и по бокам разрезы, обшитые золотом, а иногда и жемчужным шнурком, на котором висят длинные кисти. Рукава у этих кафтанов почти такой же длины, как и сами кафтаны, но чрез­вычайно узкие (рис. 21 — 23).

Надевая их, рукава эти собирают на руки во множество складок, так что едва возможно высунуть из них руки наружу. Иногда во вре­мя ходьбы эти рукава распускаются с руки во всю длину так, что ви­сят гораздо длиннее рук (ср. рис. 21, а). Холопы и мошенники в та­ких рукавах нередко скрывают камни или дубинки, с которыми нападают на прохожих.

Сверху ферязи надевается еще более длинный кафтан, до самых пят. Его надевают сверху первых двух только тогда, когда выходят со двора. Такие верхние кафтаны шьются из фиолетово-голубого, темно-коричневого или темно-зеленого сукна, а также из пестрого атласа или парчи (рис. 20). Парчовые кафтаны обычно хранятся в великокняжеских кладовых и распределяются только между са­новниками и почетными боярами, которые надевают их в торжест­венных случаях (ср. рис. 21).

Мужская одежда сельского населения России состояла из тунико-образного, спереди совершенно или наполовину открытого кафтана с длинными рукавами, подпоясанного кушаком, широких шаровар, головного убора и обуви.

Кушаки делались из разноцветных шелков и шерсти, часто с при­месью золота и серебра; при опоясывании они складывались, как и ныне, в несколько раз. У Бориса Феодоровича кушаки были из золотной и шелковой разноцветной камки и из объяри: «Кушак обьяринной полосат, шелк зелен да червчат да ценинен да рудо-желт да бел.

Кушак камкосинной полосат шелк желт, лазорев да черчет да бел». П р и кушаке носили нож; например, царь Алексей Михайлович надевал «кушак золотной по лазоревой земле с ножиком.— Кушак с ножом большой». Эти ножи оправлялись золотом и камнями: «Ку­шак серебрен с шелками (с алым, с зелевым, с лазоревым), полоски мелкия золотные с шелком черным; у него нож булатной, оправлен золотом с каменьи с лалы и с бирюзы.


Кушак отлас золотной, полосы золоты и серебрены с шелки; у не­го нож булатной, черен серебрен, позолочен; на конце у черена и ножны оправлено серебром, позолочено, с каменьи лалики и би­рюзы».— Носили кушак и без ножа: «Кушак новой, золотной с роз­ными шелки, полосы серебрены и золочены; рукавиц и ножа и шта­нов не отпущено.— Кушак серебрен без ножа».

Татаур — ременной пояс с металлическими наконечниками, вро­де употребляемых монахами и послушниками, иногда вышитый зо­лотом и серебром. Великий князь Димитрий Иоаннович Донской завещал (1389 г.) сыну своему « КНЯЗУ Ивану пояс золот татаур». У монголов «татуур» означает вообще затяжку, пояс. Как лат. с о т - pedes означало не только путы, но и украшение, которое женщины носили на ногах.

Тесмяк, тесма (тур. тасма) — опояска вроде ленты с пряжкою и крюком на концах. Тесмяки делались золотные, серебреные, тол­ковые, гарусные, полотняные, бумажные; дорогие украшались золо­том и серебром; отличались от поясов тем, что были большею час­ти ю уже их.

В выходах государей тесмяки и тесмы упоминаются очень часто — иногда кратко: «кафтан становой; тесмяк», или: «кафтан становой от-лас червчат, тесма»; а иногда с некоторыми подробностями, например, «тесмяк тесма меншая», «тесма болшая», ...«лутчея», ...«алмазная», ...тесма с крюки золотыми», «кафтан ездовой, ...тесма с крюки алмаз­ными», «кафтан ездовой холодной, ...тесма золотная с крюки алмаз­ными», «кафтан отласной алой», «тесма серебрена, крюки и наконеч­ник золоты с алмазы».


Рис. 23

Тузлук — украшение или принадлежность пояса. В духовной вели­кого князя Димитрия Иоанновича Донского: «сыну моему князю Петру.... пояс золот с калитою да с тузлуки». Не происходит ли сло­во «тузлук» от татарск. «туз» — «соль»? Не было ли и в старину обыкновения, какое встречаем ныне в некоторых местах у просто­народья, во время путешествия носить при поясе соль в привешен­ных к нему сосудцах или солоницах?

Емурлук {тот. ягмурлук), верхняя одежда от дождя, как показыва­ет и самое название, происходящее от тат. ягмур — «дождь». «На до­роге изволил великий государь надеть емурлук сукно малиново, для того, что был дождь.— Емурлук сукно вишневое, подкладка таф­та струйчетая, вишневая, круг снур золотной, по вороту 6 гнезд на­шивки горощатой длинной да 6 гнезд нашивки горощатой же ко­роткой; у длинной нашивки гапли белые, а у короткой нашивки гапли с финифтью; цена 15 руб.».

Рукавицы, или рукавки, исстари носились людьми всех сословий. Они делались кожаные, сафьянные, суконные, камчатные, атласные, зуфные, бархатные; с серебряными и золотыми узорами; простые и перщатые (перчатки).

Рукавицы холодные бывали оленьи, ролдужные, лосинные и вяза­ные из шелка или из шерсти; теплые — с меховыми исподами и опушками. Как простые, так и перщатые рукавицы украшались зо-лотным галуном, кружевцом, бахромою; запястья рукавиц, особенно женских, унизывались жемчугом с драгоценными камнями, вышива­лись волоченым золотом и шелками; а у вязаных вязались из пряде­ного золота (рис. 24).

«Рукавицы ролдужные, запястья по отласу по червчатому, орел и звери низаны жемчугом, промеж трав зерна жемчужные, около ор­ла и зверей шито канителью и трунцалом золотым и серебряным; у рукавиц кисти золото с серебром да с пелепелы; куплены во 131 го­ду у Фабина Ульянова, даны 40 рублев.— Рукавки теплые перстча-тые, ролдужные; исподы черева бельи; у запястья бахрома шелк червчат с золотом».

«Рукавки бархат червчат, на пупках собольих, запястье по червча-тому бархату шито канителью золоченою да серебряною, с картули-ном да с трунцалом; в нацвете шелк зелен, лазорев; запястье подло­жено камкою желтою куфтерем.— Рукавки везеные шелк червчат, Немецкое дело; запястья шиты по атласу по червчатому канителью да трунцалом золоченым, травы и звери и птицы и в травах низано жемчугом мелким, промеж трав звездки золоченые пришиваны с жемчугом; около запястей обделывано золотом; подложены запя­стья тафтою червчатою».

«Рукавки замшаные подложены горностаи, по запястьям шито золотом с шелки по червчатому отласу по узору низано жемчу­гом.— Рукавицы бархатные черевчетые, по них шито шелки раз­ных цветов, опушены огонками; цена 5 р . — Рукавицы ж перчатые холодные оленьи, в трубах нашито кружевом кованым золотным с бахрамою золотною, подложены тафтою желтою; цена 2 р.— Ру­кавицы ж лосиные, в трубах подложено отласом соломенным; цена рубль», возничьи рукавицы «сукно багрец червчат, под ними пупки собольи».

Рукав — род муфты для защиты рук от холода. От нынешних муфт рукава отличались тем, что делались большею частью длиннее и уже их и шились мехом внутрь. Верхи рукавов делались из бархата, ат­ласа, объяри, байберека, камки, китайки и других дорогих и недорогих тканей, судя по состоянию; на испод и опушку рукавов употреб­лялись пластины и меха собольи, душки и черева лисьи, горностаи, бобры, овчины и другие (рис. 25).

Рис.24

У царя Алексея Михайловича были: «рукав отлас золотной, акса-мичен золотом, испод лисей, опушен соболем.— Рукав царской акса­митной». Из рукавов царя Феодора Алексеевича один «отлас Вини-цейской серебрен, по нем травы золоты, в травах репьи серебрены; испод и опушка пластинчатые собольи»; другой рукав «байберек по лимонной земле, по нем травы золоты с серебром; испод черевей, опушка пластинчатая соболья»; прочие в том же роде.

Один из рукавов царицы Агафий Симеоновны был «низан жемчу­гом по алому бархату с запаны алмазными и с яхонты червчатыми и с изумруды; испод и опушка пластины собольи». Вообще женские рукава делали наряднее мужских.

В имуществе кн. Голицыных оказался «рукавок, испод соболей и опушен соболем же; а на нем на одной стороне 9 запон алмазных, а на другой стороне 8 запон с алмазы ж, а в них в средине 3 изумру­да, а девятой запоны нет; а круг тех запон обнизано крупным жем­чугом, в средине, 6 камней алмазов в гнездах, да запайка алмазная ж, а круг ей искры алмазные да 3 камня изумруда; кругом алмазов и изумрудов обнизано мелким жемчугом репьи, и в репьях изумру­ды и лалы и яхонтовые искры; цена 260 рублев». Инока Марфа Ива­новна пожаловала старице Феофиле «рукав белей хребтовой, цена 2 гривны».

Сорочки, или рубашки, шились, по общему русскому покрою, длиной до колен и ниже, с разрезанным напереди воротом; при надевании выпускались поверх портов и подпоясывались поясом. Нарядные со­рочки делались из шелковых материй, украшались ожерельем, иногда пристежным; царские сорочки были разных нарядов. «Четыре сорочки тафтяные, червчатые и белые, а на сорочках на вороту и на мыш­ках и на прорехах 373 зерна жемчужные на спинех на серебряных».

Рис. 26

«Сорочка с ожерельем старого дела, что он государь (Алексей Ми­хайлович) преж сего нашивал.— Сорочка тафтяная с пристежным ожерельем, первого наряду.— Сорочка тафтяная с ожерельем треть­его наряду, с порты тафтяными червчатыми; пояс шелк червчат с зо­лотом».

После нашествия татар русские начали делать сорочки выше колен и ворот разрезать не по средине, а на левой стороне груди. На груди и на спине мужских сорочек подшивалась подоплека или подкладка, а у рукавов под мышками и внизу на боковых разрезах вшивались ла-стовки или ластовицы; для застегивания ворота пришивалась пугов­ка — шелковая или металлическая, нередко со вставленным в нее жемчужным зерном или драгоценным камнем (рис. 26).

Ворот женских сорочек делался с вздержкою, т. е. тесьмою или шнуром для стягивания. Ожерелье или воротник, ворот и зарукавье или края рукавов, смотря по состоянию, узорочно вышивались крас­ными нитками, разноцветным шелком, серебром и золотом, а у людей знатных и богатых унизывались жемчугом с каменьями и дробница­ми. В описях значатся сорочки тафтяные, кисейные, полотняные, ка-мортковые, широнбатные, рубковые, холстинные.

Все русские носили на головах шапки; князья, бояре или государ­ственные советники (царские думные), когда выходят на торжест­венные собрания, надевают шапки из черной лисицы или соболя, высотой в локоть (три четверти аршина), в другое же время — бар­хатные, наподобие наших, подбитые черной лисицей или соболем, с небольшой опушкой из того же меха, и по обеим сторонам обши­тые золотом или жемчужным шнурком.

Шапки были разных видов и имели разные названия. В старину русские носили высокие остроконечные шапки; потом стали носить шапки с мягкою, придавленною к голове тульею, от чего они каза­лись низкими и плоскими. У простонародья шапки делались из вой­лока, поярка, сукманины, зимою — с меховым исподом и такою же опушкою; у людей богатых и знатных — из тонкого сукна и бархата; у государей — из алтабаса, зарбафа, бархата, атласа и других золотных и шелковых тканей, с вышитыми или нашитыми украшениями из золота, жемчуга и драгоценных камней.

Рис. 27

У большей части шапок делались меховые околы или опушки, у других — меховые же заломы или отвороты, с одною и с двумя прорехами или петлями, к которым присаживались запоны, образ­цы, пуговицы и проч. (рис. 27).

У Бориса Феодоровича были две шапки из червчатого скорлата с петлями и кружевом, низанными в рясную: у одной на прорехе 6 жемчужных пуговиц, а над прорехою «запона кораблем с ракови­ною»; у другой образцы с бирюзою в золотых гнездах.

Запона состояла иногда из одного драгоценного камня или Бур-мицкого зерна, обведенных камнями же меньшей величины или об­низанных жемчугом. К запоне прикреплялось дорогое перо; напри­мер, золотые перья с драгоценными камнями были нашиты на шапки царей Иоанна и Петра Алексеевичей; стальное перо с алмазами бы­ло вставлено в запану для царя Иоанна Алексеевича. На рис. 28 — Василий III Иванович, великий князь Московский.


Рис. 28

Названия шапок были следующие: каптур, клобук, кучма, мурмолка, науруз, столбунец, треух (см. эти слова), шапка горлатная и шапка чере- въя. Шапки горлатные делались вышиною с локоть, кверху шире, а к голове уже; они обшивались лисьим, куньим или собольим мехом от горл (душек), отчего получили и название горлатных; вершок их делался бархатный, парчевой или суконный, с одною или двумя ки­стями из шелка, серебра, золота или жемчуга (рис. 29).

У шапки Бориса Феодоровича был «вершок шапошной оксамичен золотом да серебром, по оксамиченью сажен жемчугом; у него 2 ки­сти: кисть золота да другая серебряна», с жемчужным зерном вместо ворворки. У него же 6 шапок горлатных черных.

Шапки черевьи отличались от горлатных только тем, что вместо меховых горл употреблялись на них черевины, от которых дано им и название черевьих. 15 августа 1642 г. «кушал государь (царь Миха­ил Феодорович) у патриарха Иосифа, а на государе... шапка столо­вая черевья».

Рис. 30

Эти шапки составляли принадлежность обыкновенных царских нарядов и, по употреблению, назывались комнатными или ходиль­ными, столовыми, панихидными, спальными, ездовыми; по богат­ству и особенностям украшений они приспособлялись к прочей одежде: были шапки первого, второго и третьего наряда, или пер­вая, вторая, третья, большая, меньшая; шапка обнизная первого наряда с пером алмазным; шапка бархатная двоеморхая червчатая с большим орлом; шапка бархат черн с тафтяными петли; шапка сукно вишнево с жемчужными петли; шапка горлатная первого на­ряда с колпаком; шапка черевья лисья с колпаком; шапка нового дела; шапка дела окольничего Василья Ивановича Стрешнева и мн. др.

Во время царских походов, кроме надетой царем, отпускалось еще несколько шапок «в запас»; например, 2 марта 1633 года «ходил государь в монастырь к Спасу на Новое; на государе было платья: шуба санная.., зипун.., у него ожерелье ездовое.., шапка горлатная третьея. Да в запас было отпущено: шуба санная.., кебеняк.., шап­ка бархатная другого наряду, шапка бархатная третьего наряду, шапки суконные — шапка с трунцалом, шапка с частыми петли, шапка с двемя петли». Со всей этой стряпней отправлялись за царем стряпчие.

П р и торжественных выходах, когда государи облачались в боль­шой царский наряд, они надевали золотые венцы, украшенные дра­гоценными камнями и Гурмыцкими зернами: эти венцы назывались также шапками, но в отличие от носильных — царскими; таковы бы­ли у царя Феодора Алексеевича: кроме золотой шапки Мономахо­вой (рис. 30) шапка царская золотая; шапка царская золотая перво­го наряда, дело дьяка Ефима Телепнева; шапка золотая сканная с чернью, Казанского царя Симеона; шапка царская низана жемчу­гом по золотой деке, с золотыми пелепелы.

Рис.31

Шапки носили также царицы, царевичи, царевны, князья, княги­ни, княжны, бояре, боярыни, боярышни и простолюдины. Ш а п к и ца­рицы Евдокии Лукиановны отличались богатством украшений; у ца­рицы Агафьи Симеоновны были шапки — треухи и столбунцы алтабасные, атласные, зарбафные, с исподами и опушками из пластин собольих, некоторые украшены кружевом и запонами; у царевны Со­фии Алексеевны — шапка лисья горлатная.— «Шапка женская: пух бобровой, вершек золотной, на вершка кружево и опутины (оборка, обвязка) жемчужные».

Рис. 32

Клобук (тур. калабак) — шапка, имеющая вид колпака с меховым око­ лышем. Это древнейший вид шапок у русских. Как наголовье княжеское клобук упоминается в летописи под 6580 (1072) г. Здесь говорится, что по перенесении мощей Бориса и Глеба в новую церковь, построенную Изя-славом, во время литургии «рече Святослав к Бернови: «Нечто мя на главе бодет»; и сня клобук».

Историограф замечает при этом, что «князья, вместо короны, носили клобуки и не снимали их в церкви». В 6661 (1153) г. князь Ярослав Га-личский, по смерти отца своего Яро­слава, принял воеводу Петра, сидя «на отни месте в черне мятли и в кло- буце».

Клобуком также называется шер­стяное или шелковое покрывало мо­нашеской камилавки, с воскрилиями или разрезами по краям (рис. 31).

Столбунец и столбун — стоячий колпак или высокая, кверху несколько суживающаяся шапка, с меховым околышем или с полицами (полками) и разными украшениями. В духовной грамоте князя Дмитрия Иоанновича значится «колпак столбун, по- лицы сажоны жемчугом Гурмыским». У царицы Агафий Симеоновны были столбунцы из объяри, зарбафа и атласа, с атласною и тафтяною подкладкою, с опушкою из собольих пластин и без опушки.

Колпак (тат. калпак) — высокая, кверху суживающаяся шапка, с узким меховым отворотом и с одною или двумя прорехами, к ко­торым прикреплялись пуговицы и запоны (рис. 32).

В духовной грамоте князя Ивана Борисовича Волоцкого читаем: «А что меня благословила мати моя двои серги яхонты, а третьи ла-лы, а то каменье и жемчуги на калпаце на моем». — У князя Димит­ рия Иоанновича «колпак столбун, полицы сажоны жемчугом Гурмы- ским».

У Бориса Феодоровича был «колпак саженой; на нем 8 запон;... да на прорехе 5 пугвиц».— У царя Феодора Алексеевича «колпак бархат­ной червчатой; на нем над прорехою запана золотая с финифты, в нем человек с острогою ... да по сторонам две запаны золотых с финифты ж; ...на полах в отвороте 9 запан золотых; да на колпаке ж и на отворотах 7 лалов Китайских да 33 яхонта лазоревых да 2 желтых; да на обеих прорехах 5 яхонтов лазоревых на золотых спнях с зерны Гурмыцкими; подложен камкою желтою чешуйчатою». Этот дорогой колпак хранился в особенном влагалище. Спаль­ные и комнатные калпаки вязались или ткались из бели, бумаги, шерсти, как и ныне.

Колпаком называлось также воинское наголовье, состоявшее из венца, или околыша и навершья, или высокой остроконечной тульи, сделанной из прямых пластин или щитков и украшенной на конце металлическим репьем или яблочком. Иногда, для защиты щек, за­тылка и плеч, к этому наголовью прикреплялась кольчужная сетка, которая у шеи или на груди застегивалась запонами (рис. 33).

Шляпы, известное наголовье, дела­лись с большими полями, которые подшивались шелковою тканью; близ полей они украшались обручиком с пряжкою и наконечником, а жен­ские шляпы украшались шнуром, де­ланным «картунелью и трунцалы с жемчуги» и т. п.

У Бориса Феодоровича была «шляпа Немецкая дымчата, подложена барха­том червчатым, нутрь тафтою; обручик бархат червчат, пряшка и наконешник и засов серебряны золочены».

У ц а р и ц ы Евдокии Л у к и а н о в н ы шля­пы: «валеная бела, у ней полки (поля) по атласу по червчатому низаны жемчу­гом с канителью, а в ней подложено ат­ласом же червчатым; белая, полки под­ложены отлас серебром, а в ней подложено отласом червчатым; белая ж, полки подложены отласом золотным, а в ней подложено отласом червчатым; подложена отласом червчатым, полки у шляпы по отласу по червчатому дела­ны трунцалом травы». Каптур — теплая шапка, меховая или стеганая, с круглым верхом, с меховым очельем и опушкою, покрывавшая не только голову, но и уши, и даже шею. В духовной грамоте княгини Иулианы Во-лоцкой значится «каптур соболей».

У царицы Евдокии Лукиановны были «три каптура собольих с пу­хом.— Каптур соболей с пухом, покрыт миткалями арабскими». Ей же 22 декабря 1648 г. был «скроен каптур соболий, пошло полтретьи пары — на пух 2 бобра без трети, в оголовье 7 пупков собольих, на чехол 6 вершков миткалей широких, на пух чолошной полбобра, поверх пуху нашито звено пуху накладного».

В сентябре 1649 г. «для учения каптурного дела ученику скроен каптур, пошло полтретьи пары соболей, на пух пошел бобр, на оче-лошной пух пошло полбобра черненого да звено пуху накладного; на чехол пошло 6 вершков миткалей». Под каптур строен кружочек в отласе червчатом, пошло полпята вертка; да в настилку пошло 6 золоти, бумаги хлопчатой; на шитье шелку 1/2 золоти.

Делались каптуры и для лошадей: в конюшенной палате князей Голицыных нашлись «3 каптура, сукно красное, розшиваны сукном зеленым, круг их бахрама гарусная, подложены холстом; цена рубль 16 алт. 4 д.— 7 каптуров черных суконных, розшиты галунами гарус­ными; цена рубль».

Кучма — шапка с меховым верхом и исподом. Употребляется и ны­не у малороссиян. У Бориса Феодоровича была «Кучма соболия, на ней запона золота с травами, а в ней изумруд зелен да 2 яхонта червчаты да яхонт лазорев да 2 алмаза да 2 жемчуга вислые, кругом ее и круг запоны кружево низано жемчугом в шахматы».

Мурмолка — высокая шапка с плоскою, к голове расширявшеюся ту-льею, из алтабаса, бархата или парчи, с маховою лопастью в виде отворотов, которые спереди пристегивались к тулье, в двух местах, пуговицами с петля­ми (рис. 36). Мурмолки украшались иногда запоною с жемчужным или с бе­лым дорогим пером. Между царскими наголовьями они не встречаются. У князя В. В. Голицына были: «мурмолка соболина, испод золотной алтабас, пугвицы каменье бирюза, петли сажены зерном Бурмицким. Мурмолка бархат червчат».

Ныне в некоторых местах Новго­родской, Псковской и Петербургской губернии мурмолками называют круг­лые шапки вышиною четверти полто­ры, у которых весь верх меховой (большею частью из курчавых белых барашков), со стеганою подкладкою, без отворотов.

Науруз — мужское наголовье в роде колпака с полками (полями), науголь­никами, прорехами, пуговицами и ки­стями. В имуществе царя Ивана Васи­льевича значатся наурузы: «пуховой с плащи и с запонами и с золотыми, а в запонах и в плащех 31 яхонт черв-чатых и лалов, 4 яхонты лазоревых, 29 алмазов да тумпаз (топаз), 4 изумрудцы, 8 берюз, 6 зерен вислых жемчужных, на прорехах 4 пуговицы золоты, а яхонты в них лазоревы. — Науруз сде-лати.... камка Бурская на зелени репьи золоты с червчатым шелком, за-паны на нем золоты, а в них в середке по образине литой белы; да на него ж две пуговицы жемчуги уродоваты, веревки серебряны дела-ти, подпушка прибрать бела с золотом».

У Бориса Феодоровича были наурузы: один из червчатого скорла-та, саженый жемчугом с полками, шитыми по червчатому атласу зо­лотом и обнизанными жемчугом; другой скорлятн червчат с пояска­ми и с чешуйчатыми полками, шитыми по алой тафте серебром; два строченые шелком с поясками же.

Рис. 37

Тад5ья, скуфья — шапочка, закрывающая плотно макушку головы (рис. 35). Слово «такия» употребляется и теперь у татар, которые ина­че называют ее «тюботай» от «тюбе» — «верх, маковка». Тафьи дела­лись из сафьяна, сукна, атласа, тафты, бархата, парчи; украшались сере­бром, золотом, жемчугом и драгоценными камнями. У Бориса Феодоровича «тафья шиты орлы двоеглавые конителью по отласу по червчатому, низана жемчугом с бирюзами. Тафья Крымская отласна си­ня, шита золотом».

У царя Михаила Феодоровича: «тафья скорлат червчат; на ней запо-на золота, в запоне 10 алмазов гранены, клинчаты, на верху в репейке на спне яхонтик червчат; около запоны и тафьи в обнизи 90 зерен Гур-мышских.— Тафья скорлат червчат; на ней запона золота с финифты; в запоне 5 алмазцов четвероугольны, гранены, в гнездах, да 4 зерна жемчужных на спнях; круг запоны и тафьи обнизано жемчугом боль­шим, а в обнизке жемчугу 111 зерен».

В выходах царя Алексея Михайловича упоминаются тафьи: боль­шая, первая, вторая, третья и четвертая. У царя Феодора Алексее­вича тафьи «бархат черн; сафьян черн».

Треух — шапка с тремя лопастями. Такие шапки носились мужчи­нами и женщинами, но несколько различались по виду. Из-под жен­ских треухов обыкновенно виднелись подзатыльники, унизанные жемчугом (рис. 57), как видно на портрете царевны Маргариты Алек­сеевны, хранящемся в Московской Оружейной Палате.

Верхи этих треухов делались из дорогих тканей: алтабаса, атласа, зарбафа; испод и опушки из пластин собольих; поверх опушки украшения из кружев, золотых запон, жемчужных зерен и драгоценных камней. Таковы треухи царицы Агафий Симеоновны.

«Треух алтабас по золотной земле травы, кубы серебряны; испод и опушка пластины собольи; вместо кружева запаны золоты с каме-ньи с алмазы и с яхонты червчатыми, с городы; кругом запан обни­зано жемчугом скатным.— Tpevx отлас Виницейской по золотной земле травы и розвод шелк червчат; испод и опушка пластины собо­льи; кругом опушки поверх низано жемчугом Кафимским. Треух от-лас ал; испод и опушка пластины собольи, кругом опушки поверх низано жемчугом».

С треухом имеет сходство и ныне употребляемый в некоторых ме­стностях деревенскими жителями малахай. Это — меховая шапка на меху же с четырьмя лопастями, из коих две большие и длинные за­крывают уши и щеки и даже обматываются вокруг шеи и завязыва­ются на затылке, а две небольшие закрывают затылок и лоб. В дру­гих местах малахаем называют род кафтана, носимого без пояса, нараспашку.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования