В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Дешан Л.М.Истина, или Истинная система
Настоящее издание произведений малоизвестного французского философа Леже - Мари Дешана является наиболее полным. Оно включает произведения, характеризующие философские и социально - политические взгляды мыслителя, воссоздающие его концепцию утопического коммунизма.

Полезный совет

Если Вы заметили ошибку в тексте книги или статьи, пожалуйста, сообщите нам: [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторВерещагин А.Н.
НазваниеЗемский вопрос в России
Год издания2002
РазделКниги
Рейтинг0.34 из 10.00
Zip архивскачать (219 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 2. Проблема теорий самоуправления

Еще в дореволюционной историографии сложилось мнение, будто в западной науке, прежде всего немецкой, существовали две теории самоуправления — общественная и государственная, впоследствии воспринятые и русской мыслью. К примеру, П.П. Тройский писал, что в России, как и в Германии, государственная теория, «победив общественную теорию, является господствующей в данный момент» (1914 г.) 1 . Это мнение разделялось многими авторитетными историками права, а из их работ перешло и в советскую историографию 2 .

Между тем в русской литературе о самоуправлении мысль о существовании подобных теорий возникает только в начале 1890-х годов. По-видимому, впервые она прозвучала в курсе лекций петербургского профессора Н.М. Коркунова (1890 г.) 3 . Спустя два года его коллега М.И. Свешников попытался разделить авторов всех имевшихся к тому времени обобщающих работ о земстве на сторонников разных теорий, сделав это достаточно произвольно 4 . Коркунов и Свешников впервые сформулировали и признаки обеих теорий 5 . Вкратце они сводили их суть к следующему:

«Общественная теория, — писал Коркунов, — видит сущность самоуправления в предоставлении местному обществу самому ведать свои общественные интересы и в сохранении за правительственными органами заведыва-ния одними только государственными делами. Общественная теория исходит, следовательно, из противоположения местного общества государству, общественных интересов — политическим, требуя, чтобы общество и государство — каждое ведало только свои собственные интересы. Государственная теория, напротив, в самоуправлении видит возложение на местное общество осуществления задач государственного управления, службу местного общества государственным интересам и целям. С этой точки зрения самоуправление предполагает не противоположение и обособление местного общества и государства, а призыв местного общества на службу государству. Согласно общественной теории, самоуправление есть самостоятельное осуществление местным обществом своих собственных, общественных интересов, согласно государственной теории — осуществление государственных интересов» 6 .

Считалось, что общественная теория безраздельно господствовала до возникновения государственной. Титул же основоположников последней был закреплен за двумя германскими учеными — Л. Штейном и Р. Гнейстом. Их влияние на политическую мысль и в Германии, и в России настолько значительно, что следует коротко охарактеризовать их взгляды.

Лоренц фон Штейн ( Lorenz von Stein , 1815-1890 гг.), профессор университетов в Киле и Вене, приобрел большую известность своей семитомной «Теорией управления» (1865-1868 гг.), а также книгами о социальном движении во Франции, написанными еще в 1840-е годы. В молодости он был идейно близок К. Марксу и оказал некоторое влияние на развитие его взглядов. Лично знавший обоих М.М. Ковалевский сообщал, со слов Маркса, что Л. Штейн печатался в то время в руководимом Марксом периодическом издании. «Такой же гегельянец, как и автор «Капитала», Штейн в это время увлекался социализмом, или, точнее, тем освещением истории как борьбы классов, которое нашло себе выражение в сочинениях Сен-Симона и еще больше его учеников». По мнению Ковалевского, предпосланное к «Истории социального движения во Франции» рассуждение под заглавием «Понятие общества» есть «одно из ранних выражений той доктрины, которая слывет под названием «исторического материализма» 7 . «К сожалению, — добавляет Ковалевский, — во всех не чисто исторических главах Л. Штейн напускает метафизический туман» 8 .

Под «метафизическим туманом» русский социолог-позитивист разумел влияние философии Гегеля, чье учение о праве послужило для Штейна отправной точкой в его научных изысканиях. Разграничивая вслед за Гегелем государство и гражданское общество, Штейн считал, что развитие общества неизбежно ведет к его распадению на две противоположности (собственников и несобственников), между которыми разгорается борьба. Примирение враждебных друг другу интересов и стремлений внутри гражданского общества возможно лишь путем их синтеза в рамках высшего союза — государства. Оно, по своей идее, есть защитник общих интересов, охранитель мира и правового порядка.

Однако Штейн подчеркивал, что такова сущность государства, но не его действительность. На практике государство подчиняется частным интересам собственников, которые посредством политической власти осуществляют господство над несобственниками. Те в ответ обнаруживают стремление сплотиться и бороться за власть путем революций и переворотов. Поэтому, чтобы избежать потрясений, государство должно из орудия эгоистических интересов превратиться, в соответствии со своей идеей, в инструмент «общего блага». И в этом решающее значение имеет форма государства. Оптимальной формой правления Штейн считал не абсолютизм (т.е. государство, которое подавляет свободу общества) и не демократическую республику (государство, подчиненное обществу с его борьбой эгоистических интересов), а конституционную монархию, которая есть «самостоятельное государство в свободном обществе» и основана на разделении властей. Только такое государство способно мирно решить «социальный» и «рабочий» вопросы при сохранении системы частной собственности 9 .

Критикуя феодально-абсолютистские порядки, отстраняющие общество от участия в государственных делах, Штейн возлагал большие надежды на местное самоуправление. В нем он видел «первую форму, в которой достигает осуществления идея свободного управления, как организованного и полномочного участия граждан в функциях управления вообще и исполнения в особенности» 10 . Реально это значило, что дела государства должны стать делами всего общества, всех граждан. Опору для независимости самоуправления от бюрократии Штейн находил в присвоении его органам статуса юридических лиц публичного права, разрешающих свои споры с государством в судебном порядке".

Как политический мыслитель Штейн весьма рано добился общеевропейской известности и признания; мощным было и воздействие его на русскую политическую мысль. Учение Штейна повлияло на Б.Н. Чичерина, А.Д. Градовского, Н.М. Коркунова и других русских ученых.

Если Штейн теоретически обосновывал конституционную монархию как наилучшую форму правления, то берлинский профессор Рудольф Гнейст ( Rudolf Gneist , 1816-1895 гг.) решал ту же задачу с помощью конкретных историко-право-вых исследований 12 . И вполне естественно, что он обратился к государственному устройству Англии, этому классическому образцу устойчивого конституционного государства. М.М. Ковалевский, еще молодым человеком слушавший лекции Гнейста, а впоследствии написавший книгу с разбором его трудов 13 , утверждал: «Л. Штейн, по собственному признанию Гнейста, со своим «Понятием общества» явился его учителем. Он заимствовал у него теорию борьбы классов, отразившейся в ходе законодательства, и приложил ее к толкованию исторических судеб английского государственного права, местного и центрального управления, а впоследствии и парламента» 14 .

По Гнейсту, содержание политической жизни при конституционном строе составляет соперничество политических партий, выражающих интересы различных общественных классов. Каждая партия стремится взять в свои руки власть и господствовать над другими. Однако в континентальной Европе общество (в лице этих партий) хотя и стремится к политической власти, но не желает взять на себя личного отправления ее функций, прибегая вместо этого к услугам профессиональной бюрократии. Бюрократия же, полностью зависимая от государственной службы, по природе своей стремится к абсолютизму; ей претит парламентский строй с его частой переменой правительств. Поэтому она, в союзе с профессиональной армией и теми элементами общества, которым не нашлось места в представительных собраниях, производит один из тех переворотов, которыми изобилует история континентальной Европы, и в особенности Франции 15 .

Но если на континенте парламентарный строй не в силах обеспечить политическую свободу, то почему же она прочно укоренилась в Англии? Ответ на этот вопрос Гнейст, в отличие от Монтескье, находил не в разделении властей (которое как раз весьма слабо выражено в английском праве), а в местном самоуправлении. По Гнейсту, английский государственный строй представлял собой не что иное, как самоуправление, осуществленное на всех этажах власти. Его особенное восхищение вызывал институт мировых судей, назначаемых королем из числа местных землевладельцев ( gentry ), обладавших определенным имущественным цензом. Должности свои они отправляли безвозмездно, как почетную обязанность. Это, по Гнейсту, гарантировало их независимость от центральной бюрократии, поэтому и не развившейся в Англии до размеров континентальной, а также от частых смен правящих кабинетов — следовательно, обеспечивало устойчивость всего государственного здания 16 .

Будучи яростным критиком демократических тенденций, представительницей которых он считал Францию, Гнейст видел признак самоуправления в единоличном отправлении почетных должностей, а не в принципах выборности и коллегиальности, на которых зиждилось французское самоуправление. Несмотря на явную идеализацию британских порядков и в особенности английского поместного дворянства, учение Гнейста пользовалось немалым кредитом не только в научных кругах, но и в мире политическом. Поэтому здесь необходимо выделить те общие черты теорий Штейна и Гнейста, которые повлияли на либеральную мысль в России.

Во-первых, бросается в глаза тесная связь между конституционным строем и местным самоуправлением, которое служит ему естественной опорой и необходимым элементом правового государства.

Во-вторых, налицо явное стремление исследовать правовые институты в связи с интересами различных общественных классов. Труды Штейна и Гнейста пролагали путь социологической теории права и государства. Несмотря на приверженность Штейна гегельянству, в его творчестве со временем все сильнее проявляется влияние позитивистских идей 17 .

В-третьих, характерна их озабоченность «рабочим вопросом» и поддержкой неимущих классов. Если Штейн был одним из пионеров в исследовании этой темы, то Гнейст стоит у истоков движения, известного под названием «катедер-социализма» (или «профессорского» социализма). По свидетельству М.М. Ковалевского, именно Гнейст был приглашен председательствовать на собрании молодых немецких экономистов в октябре 1872 года в Эйзенахе, где был создан получивший в будущем громкую известность «Союз социальной политики». В него вошли ведущие экономисты кате-дер-социалистического толка — Л. Брентано, Г. Шмоллер, Г.Ф. Кнапп и др. 18 В основу идеологии катедер-социализма была положена развитая Л.Штейном концепция надклассовой «социальной монархии». Эта монархическая власть должна активно вмешиваться в экономические отношения и быть посредницей между «трудом» и «капиталом», умеряя аппетиты последнего 19 . «Союз» оказывал немалое влияние на социальное законодательство Германской империи, которая в конце XIX века опережала по этой части все прочие страны Европы. Как заметил сочувствовавший катедер-социалистам М.М. Ковалевский, «под руководством Гнейста, Нассе и Шмоллера созданный в Эйзенахе Союз социальной политики повел немецкое рабочее законодательство по совершенно новому пути» 20 .

Перечисленные выше особенности теорий Л. Штейна и Р. Гнейста были усвоены не только катедер-социалистами Германии, но и представителями так называемого «нового», или «социального», либерализма в России, которые резко отмежевывались от «старого» (или, вернее, классического) либерализма с его принципом невмешательства государства в отношения между рабочими и предпринимателями. Но пока рассмотрим более специальный вопрос: в каком отношении стоят Штейн и Гнейст к так называемым теориям самоуправления?

Как известно, именно этим немецким ученым приписывали изобретение «государственной теории» и связанный с этим переворот в науке о самоуправлении. Однако на поверку эта стройная схема оказывается довольно уязвимой.

Первым, и чуть ли не единственным, кто всерьез усомнился в существовании этих теорий, был авторитетный петербургский правовед профессор Б.Э. Нольде. По его мнению, государственный характер деятельности самоуправления был ясен ученым еще до Штейна и Гнейста, а всю «контроверзу между школой общественной и школой государственной выдумали гораздо позднее и задним числом приписали какие-то весьма наивные мысли старым писателям, в которых они не повинны, дабы блестяще их опровергнуть» 21 . Нольде указал на одно странное обстоятельство: «Ни Гнейст, ни Штейн совершенно не заняты доказательством теоретического тезиса о государственной природе самоуправления» — словом, ведут себя не так, как положено первооткрывателям. Более того, писавший ранее их и не менее знаменитый Алексис де Токвиль в своем сочинении «Демократия в Америке», описывая самоуправление в Новой Англии, рассматривал общину как часть государственного механизма 22 .

Мнение Нольде, несмотря на всю его серьезность (а может быть, именно благодаря ей), было оставлено без внимания, не встретив ни поддержки, ни веских возражений. Отрицая существование общественной теории, Нольде тем самым поставил под сомнение и государственную, которая имела смысл лишь как антитеза своей «предшественнице»: без нее она из теории превращалась как бы в общий факт науки. Какова же доля истины в утверждениях Б.Э. Нольде?

В самом деле, А. Токвиль писал, что «в Массачусетсе община — это основа основ управления обществом», а «исполнительная власть почти полностью сосредоточена в самой общине» 23 . Число подобных цитат нетрудно умножить, и они подкрепляют тезис Нольде.

Пожалуй, он справедлив и относительно Р. Гнейста, который тоже описывал англосаксонский тип самоуправления, но только в другом его варианте — британском. Этот тип, возникший в условиях слабости или даже полного отсутствия на местах бюрократической иерархии, отличался тем, что при нем всеми делами заведывали представители местного населения — выборные (в США) или формально назначаемые (в Англии). Сам Р. Гнейст определял обязанности самоуправления английского типа как «функции местно действующей государственной власти, которые поддаются исполнению посредством персонала и денежных средств местных союзов» 24 . Но если Токвиль отмечал недостатки подобного устройства 25 , то Гнейст с редкой настойчивостью выставлял его образцом для остальных стран, чем, вероятно, и дал повод утверждать, что он изобрел новую теорию самоуправления.

Вообще нужно заметить, что Гнейст был преимущественно исследователем позитивного права, а потому довольно скуп на обобщения. Так что его дефиниции относятся скорее к особому случаю самоуправления в Англии, а применительно к прочим странам являются как бы рекомендацией, образцом для подражания, а не общим определением самоуправления. Что же касается Л. Штейна, то он, будучи ярким теоретиком, выяснявшим вопросы принципиально, оказывается, разделял такое «заблуждение», якобы свойственное общественной теории, как мысль о наличии у органов самоуправления собственной (по Штейну — «естественной») компетенции, отличной от делегированной государством (правительством) 26 . Очевидно, Б.Э. Нольде прав в том, что полного переворота в науке о самоуправлении оба немецких мыслителя не произвели, и приписывать им создание новой теории, отграниченной от предшествующей традиции резкой чертой, нет достаточных оснований. Вероятно, процесс развития идей шел более сложным путем 27 . Подтверждением крайней условности этих теорий служит и тот факт, что наряду с ними зачастую выделялись и другие: например, теория «свободной общины», «политическая» и «юридическая» теории самоуправления и т.п. 28

Трудно да и бесполезно пытаться окончательно решить вопрос: насколько правомерна эта классификация, каков вклад Штейна и Гнейста в науку о самоуправлении, и т.д. Относительно же русской политико-правовой мысли можно с уверенностью сказать следующее: 1) понятие о «теориях самоуправления» появилось в ней лишь в конце 1880-х годов; 2) невзирая на то, что позднее немало ученых считали себя приверженцами так называемой государственной теории, всерьез говорить о существовании этой теории как таковой все же не приходится.

Дело в том, что среди ее сторонников обнаруживается поразительно мало единства. В сущности, общим для них было только признание государственного значения любой деятельности органов самоуправления, а в остальном различий было более чем достаточно: к примеру, Коркунов считал земства органами общественными, но призванными к заведованию лишь государственными делами; Н.И. Лазаревский — органами государства, с государственными полномочиями и компетенцией; В.П. Безобразов — «государственно-общественными организмами» 29 и т.д. Как видим, не было единства даже в главном, а расхождений по второстепенным вопросам можно найти еще больше.

По этой причине нельзя говорить о теориях в собственном смысле этого слова. Голой идеи государственного значения самоуправления еще недостаточно, чтобы составить настоящую теорию. Равным образом и общественная теория была сконструирована задним числом. Реально в русской политико-правовой мысли существовали только идеи государственного или, напротив, общественного характера деятельности самоуправления. Но каждая из них имела различные интерпретации, подчас противоположные по своему политическому смыслу.

Вообще обращает на себя внимание абсолютно формальный характер этого деления. Примененное к общественной мысли в целом, оно собирает под вывеской некой «теории» (или, правильнее, идеи) как самых горячих приверженцев земства, так и его явных недоброжелателей, и лишь на том основании, что они одинаково отстаивали ту или иную природу этого института. Но зачастую все сходство этим и ограничивалось. Что же касается собственно либеральной мысли, то для всех ее направлений характерно одобрительное отношение к земству как воплощению (хотя бы и весьма несовершенному) принципа самоуправления. И все-таки, как мы увидим впоследствии, различные взгляды на сущность этого института возникли в ней не случайно.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования