В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Щепаньский ЯнЭлементарные понятия социологии
Книга "Элементарные понятия социологии" подготовлена на основе цикла лекций, прочитанных студентам-социологам. Автор считает, что его книга вводит в язык и понятийный аппарат социологии. В книге рассматривается широкий круг социологических проблем.

Поисковая система

Поисковая система библиотеки может давать сбои если в строке поиска указать часто употребляемое слово.
Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторЩепаньский Ян
НазваниеЭлементарные понятия социологии
Год издания1969
РазделКниги
Рейтинг1.24 из 10.00
Zip архивскачать (778 Кб)
  Поиск по произведению

VII. Социальные общности

Определения

Социальная связь соединяет индивидов в определенные устойчивые объединения, которые могут выступать в разных формах и разных видах. Остановимся на том, какие формы таких устойчивых объединений мы можем наблюдать в повседневной жизни и в каких из них мы сами принимаем участие. Ведь каждый из нас принадлежит к семье, соседству как группе, локальной общности; детьми мы принадлежали к игровым группам, а сейчас мы постоянно имеем свой круг коллег и круг приятелей. Мы принадлежали к школьному классу и к целому школьному коллективу. Мы можем принадлежать или принадлежали к студенческим кружкам, к целевым организациям, например спортивным, идеологическим, политическим, культурным, религиозным. Мы можем быть членами Польского Красного креста, Лиги Обороны Страны, Общества Всеобщего Знания или другой массовой организации этого типа. Работая на заводе, мы принадлежим к коллективу предприятия или к более узкому — цеха, профессиональному союзу, клубу. Проживая в каком-либо районе, мы принадлежим к домовому или районному комитету, жилищному, потребительскому кооперативам. Проходя по улицам, мы иногда участвуем в сборищах, иногда в демонстрациях, стоим в очередях перед кассами и в магазинах. Бывая в кино, в театре, слушая радио или смотря телепередачи, мы становимся частью публики, посещающей кино, театры, проводящей время у радиоприемника или телевизора. Мы принимаем участие в кратковременных собраниях и массовках. Как читатели « Dziettnika Lodzkiqo » мы составляем часть читающей его публики. Выполняя работу преподавателя, мы принадлежим к этой профессиональной категории, являемся членами определенных социальных слоев и классов. Мы также являемся жителями города и принадлежим к территориальной общности, очерченной его границами, мы являемся гражданами государства и принадлежим к нации. Когда нас призывают на военную службу, мы входим в различные армейские части. Как следует из этого хаотического перечисления, каждый человек за время своей жизни участвует в самых различных формах общественной жизни, а это перечисление заведомо далеко от полноты, поскольку оно не упоминает о различных формах, существующих в первобытных обществах, например клане, племени, или о формах, существующих в других, докапиталистических, общественных формациях. Задачей социологии является проведение классификации этих форм совместной жизни, описание их составных элементов, их строения и процессов, в них происходящих.

Введем сначала несколько различений. Будем называть социальным множеством ( zbiorem ) совокупность людей, обладающих каким-то общим признаком, выделенным внешним наблюдателем, независимо от того, осознают ли эти люди, что они обладают данным признаком [1]. Например, мы можем выделить множество блондинок, множество высоких людей, множество людей с черной кожей и т. п. Это будут множества, выделенные на основе соматических признаков; физическая антропология занимается исследованием именно таких множеств, различающихся соматическими признаками. Множество образуют также все люди, занимающиеся одной и той же профессией. Такие множества людей, занимающихся идентичной профессией, мы будем называть профессиональными категориями. Множество людей, относящихся к одной и той же возрастной группе, например имеющих 10—14 лет, мы будем называть возрастной категорией. Люди одного пола составляют множество; которое можно назвать категорией пола. Каждое множество, выделенное на основе обладания определенным признаком, составляет социальную категорию. Социальные категории не объединены никакой внутренней связью. Люди, принадлежащие к одной категории, например профессиональной, возрастной, пола, имущественной, по доходу и т. п., всегда обладают каким-то или какими-то общими признаками. На этой основе социальные категории могут создавать внутреннюю связь, могут подвергаться институционализации, то есть создавать собственные общие институты. Когда социальная категория создает какого-либо рода внутреннюю связь, мы говорим, что она превратилась в социальную общность.

Мы вводим понятие «социальная общность» как термин с широким объемом, охватывающим вое объединения людей, в которых создана и сохраняется, хотя бы в течение очень короткого периода, определенная социальная связь. В ходе нашего изложения этим термином мы будем обозначать все устойчивые формы совместной жизни. Это будет, следовательно, наш наиболее общий термин. Пока мы не вводим определения термина «общество». Сделаем это позже.

Большинство упомянутых выше форм совместной жизни, в которых мы участвуем, составляют, таким образом, общности. Уже с первого взгляда видно, что они весьма разнообразны, что этот термин охватывает весьма различные формы совместной жизни, отличающиеся существенными признаками. Необходимо, следовательно, ввести дальнейшие различения.

Среди общностей выделим прежде всего социальные группы. Этот термин употребляют весьма произвольно и применяют к достаточно различным формам совместной жизни, а поэтому мы должны определить его точнее [2]. Мы будем называть группой определенное число лиц (не меньше трех), связанных системой отношений, регулируемых институтами, обладающих определенными общими ценностями и отделенных от других общностей определенным принципом обособления. Почему же не меньше трех лиц? Можно встретить социологов, считающих, что уже пара составляет социальную группу. Я полагаю, однако, что пара, то есть два лица, образуют особый вид, в котором возникают отношения, не имеющие характерных признаков отношений, возникающих в больших общностях и прежде всего в группах. Я полагаю, что группа начинается только там, где в рамках одной социальной организация индивид А находится в отношении не только к Б, но и к В, и в отношении к тому, что происходит между Б и В. Различие между общностями из двух и трех лиц можно представить графически следующим образом:

Далее, мы считаем, что для появления группы суще­ственна внутренняя организация, то есть институты, формы контроля, образцы деятельности. Поэтому мы не называем группами свободные образования, основанные только на контактах, не имеющие собственной организации. Могут существовать неформализованные группы, не имеющие ни формальных институтов, ни установленной формальной организации, но действующие на основе неформальной организации. И мы знаем, что такая организация может быть необычайно эффективной в деле руководства поведением своих членов и может придать группе большую устойчивость. Итак, образования, не имеющие внутренней организации, мы не будем называть группами.

Мы полагаем, далее, что группа должна иметь собственные ценности, то есть какой-то центр объединения, символы, лозунги, идеи, материальные предметы и т. д. Они необходимы для развития в группе чувства общности и принадлежности к группе.

Среди этих ценностей или на их основе развивается специфическое чувство общности, выражаемое словом «мы». Это сознание «мы» является выражением психической связи, объединяющей членов, основой общности действий и солидарности группы.

Наконец, группа должна обладать собственным принципом обособления, то есть тем, что отличает ее от других общностей и что ее члены определяют как то, что отличает их от других групп, и на основе чего другие люди, не принадлежащие к группе, определяются как «они», как «чужие». Это может быть идеология, обладание определенными предметами, проживание на определенной территории, выполнение определенных ритуальных действий и т. п.

Нетрудно заметить, что этим четырем условиям удовлетворяют очень многие общности, и поэтому мы будем вынуждены также провести тщательный анализ и классификацию групп. Ибо имеются группы высоко формализованные, обладающие высоко развитой формальной организацией, группы с весьма большим числом членов и существующие очень долго; имеются также группы малые, неформализованные, существующие относительно недолго.

От групп мы отличаем социальные круги. Круг — это совокупность лиц (.состав может быть меняющимся), постоянно встречающихся и поддерживающих постоянные яичные контакты, не обладающих ни четким принципом обособления, ни выкристаллизованной внутренней организацией. Вследствие этого происходящие в кругах явления и процессы значительно отличаются от процессов и явлений, происходящих в группах. Круг оказывает меньшее влияние на поведение своих членов, не контролирует их поведение столь эффективно, как группа. Существенным отличием является отсутствие устойчивых отношений, а потому и отсутствие устойчивых обязанностей членов по отношению друг к другу. В круге существует определенная солидарность и взаимная ответственность членов Друг за друга, определенное давление на поведение, но отсутствует четкая система контроля. Круг может преобразоваться в группу, и это происходит довольно часто.

Как в социологии, так и в обыденной жизни очень часто употребляется термин «сообщество» ( spotecznosc ) или «община» ( spolnota , англ. community , нем. Gemeinschaft ). Этот термин обычно означает территориальную общность, в рамках которой члены могут удовлетворять основные потребности, например село, которое в известном смысле образует замкнутую общность, небольшое местечко, какая-то часть пригорода и т. п. Не все территориальные общности составляют сообщество. Например, большой город, будучи также территориальной общностью, не является сообществом. Сообщество, следовательно, невелико, поэтому в нем создается чувство общности и соседская связь, вызванная близостью проживания и сходством повседневных дел, постоянными личными кон­тактами, сходным стилем жизни, множеством общих местных дел, общей системой ценностей. Сообщество, следовательно, — это специфического рода группа.

Наконец, в нашем перечислении имеются такие многочисленные формы объединений, как толпа, публика, собравшаяся аудитория. В каждой из них существует опре­деленная свободная внутренняя связь, хотя и далекая от вполне развитой связи, какую мы описали в предыдущей главе. Они являются очень важными формами совместной жизни, определяют весьма важные виды совместно­го поведения, и их необходимо будет рассмотреть особо.

Часто мы встречаемся также с термином «социальная среда». Этот термин, заимствованный из биологии, сыграл важную роль в споре о влиянии наследственности на общественную жизнь. Он употребляется в двух основных значениях: а) в первом значении под средой мы понимаем определенное отношение организма с его генетически обусловленными свойствами к воздействиям, исходящим от предметов, находящихся вне этого организма; б) в другом значении средой называется система предметов и процессов, окружающих живой организм и находящихся с ним во взаимодействии [3]. Определяя социальную среду, мы будем придерживаться этого второго определения и будем обозначать этим термином совокупность индивидов, кругов, групп и других общностей, с которыми личность сталкивается на протяжении своей жизни и которые оказывают влияние на ее поведение [4]. Необходимо, однако, подчеркнуть, что в понятии среды всегда содержится определенный элемент относительности — какая-то система предметов становится средой по отношению к организму или же группе, для которой она яв­ляется средой, и поэтому нет двух идентичных сред, по­скольку идентичные окружающие системы могут быть разными средами для двух различных организмов.

Однако иногда в социологии термин «среда» употребляется иначе, а именно ряд кругов и групп, находящихся между собой в постоянном контакте и вырабатывающих вследствие этого определенные общие черты, установки или взгляды, также называют средой. Это, однако, неточное употребление термина, и его следует избегать. Когда говорят, например, о врачебной среде, о профессорской среде, о среде адвокатов и т. п., имеют в виду определенные круги и группы, принадлежащие к одной и той же профессиональной категории, находящиеся в более или менее свободных контактах и вырабатывающие определенные общие черты [5]. В социологическом анализе такую среду необходимо, очевидно, разложить на составные элементы и описать их отдельно, учитывая возникающие между ними связи, а термин «среда» применен здесь для краткости.

Общая характеристика общности

После этих вступительных замечаний и после введения основных терминов перейдем к более подробной характеристике отдельных типов общности.

Пара или, двойка. Это форма совместной жизни с наименьшим числом составляющих это объединение, включающее двух лиц разного или одного пола. Эта форма совместной жизни многими исследователями выдавалась за основную во многих отношениях, так как они считали, что отношения и контакты между двумя лицами являются наиболее элементарным компонентом общественной жизни, поскольку они наиболее часты, наиболее непосредственны. Очевидно, что всю общественную жизнь нельзя разложить только на отношения и взаимодействия между двумя индивидами, да и анализ того, что происходит между ними, не может стать клю­чом к объяснению всех явлений, происходящих в обществе; тем не менее исследования взаимодействий и свя­зи, какая может возникать между двумя лицами, важны для изучения многих процессов [6].

Пары можно разделить на несколько типов: 1) Пары, связанные сексуальными или гетеросексуальными отношениями: добрачными, брачными и внебрачными, либо гомосексуальными. 2) Пары, связанные родственными отношениями: отец — сын, отец —дочь, мать — сын, мать — дочь, брат — сестра, брат — брат, сестра — сестра, или иная пара, связанная любыми близкими отношениями (взрослый—ребенок). 3) Пары друзей. 4) Пары, связанные отношением руководства. 5) Пары, связанные отношением помощи: помогающий и тот, кому по­могают. 6) Пары, связанные отношением воспитания. 7) Пары, возникающие на основе преходящих обстоя­тельств, например проводник и турист и т. п.

Пары как устойчивые связи возникают, следовательно, либо на почве личных контактов, либо на почве вещественных контактов. Однако черты личности играют в них всегда решающую роль, так как контакты всегда являются непосредственными, взаимодействия определяются непосредственными реакциями на личные особенности, в любой паре с течением времени возникает в большем или меньшем объеме чувство интимности, Это чувство может стать основой сети отношений (друзья наших друзей — также наши друзья), связывающих более широкие круги, состоящие из нескольких лиц, или образующих основу неформальных групп в формализованных группах. Некоторые отношения, связывающие пары, например супружеские, опираются на церковные санкции или формальные санкции более широких групп, подлежащие институционализации. Как мы увидим да­лее, при рассмотрении семьи, несмотря на эти институ­циональные санкции, интимная связь между супругами становится, однако, решающей внутренней силой, укрепляющей супружество. В парах проявляется, таким образом, наиболее глубоко выраженная идентификация двух личностей, и на этом основывается их значение для укрепления более широких форм общности.

Социальный круг. Как мы уже говорили выше, социальными кругами мы называем свободные союзы, основанные на контактах с очень слабой институциональной связью, лишенные устойчивых отношений между чле­нами. Несмотря на это, они важный элемент общественной жизни. Круги могут быть контактными, когда определенное количество лиц постоянно встречается, например, в поезде или автобусе, вместе добираясь на работу, и на почве этого чисто пространственного контак­та завязываются знакомства, происходит обмен взглядами, сведениями и комментариями о спортивных, культурных и политических событиях. Далее, они могут быть кругами коллег, например круг коллег, работаю­щих на одном предприятии, обучающихся на одном кур­се или в одном учебном заведении, принадлежащих к одному спортивному клубу и т. п. Здесь контакты могут быть более частными, более личными, приводящими к более частным и близким взаимодействиям. Такие круги могут возникать в рамках групп, между членами од­ной группы, когда в рамках формализованных групп создаются свободные круги, связанные интересами или возможностью удовлетворения каких-либо потребностей или стремлений. Структура кругов коллег уже более компактна, круг уже осуществляет в определенном объеме контроль над взглядами и поведением участников, требует известного конформизма. Это результат близких личных контактов и интереса к личным свойствам, какие редко возникают в контактных кругах. Принадлежность к кругу, так же как и выход из него, — дело неформализованное. Круг может дать почувствовать кому-либо, что он является нежелательным, но круг не имеет устойчивой организации, и состав его участников текуч. Еще более компактны дружеские круги, объединяющие пары друзей. Правда, между этими парами друзей возникают устойчивые социальные отношения, но круг как целое связан только систематическими контактами, не имеет устойчивой связи, состав его изменчив, у него нет ни четко выраженного принципа обособления, ни установленной системы собственных ценностей. Такой круг может легко превратиться в группу друзей и выработать элементы, необходимые для возникновения группы, однако эти две различные стадии развития необходимо четко разграничивать.

Круги коллег и друзей, а в некоторой степени и контактные круги имеют определенный центр объединения и определенную доминирующую индивидуаль­ность, которая в этом кругу является самой выдающейся личностью, формирующей установки и взгляды. Ос­новная функция кругов заключается всегда в обмене взглядами, сведениями, комментариями и аргументами. Можно сказать метафорически, что круги — это общности дискутирующих людей. Круги не действуют, не принимают решений, не располагают исполнительным аппаратом. Их значение в обществе основывается на том, что они формируют мнение или же создают и доставляют индивидам материал для выработки взглядов на обсуждаемые в круге вопросы. Поэтому круги всегда играли важную роль в интеллектуальной, художественной, а отчасти также и в политической жизни. Каждый круг всегда имеет в центре выдающуюся личность, выполняющую роль лидера, который каким-либо более или менее четко выраженным образом подводит итоги дис­куссии, формулирует высказанные мысли, дает матери­ал для установления устного мнения. Американские социологи назвают их opinion , leaders [7].

Круги легко и часто превращаются в неформальные группы, первичные группы, о которых мы будем говорить ниже. Это происходит часто тогда, когда круги ставят перед собой определенную цель: организацию игр и развлечений. Игровой круг по необходимости должен быстро создавать определенные институты и формы организации, превращающие его в группу.

Группа

Начнем с рассмотрения формализованных групп, полностью развившихся и сформировавшихся, чтобы лучше показать их составные части, структуру и функции, а затем перейдем к характеристике групп различных типов.

Приходится начать с трюизма, что основным составным элементом группы являются ее члены. Это положение утратит свой комический характер, когда мы уясним себе, что группа построена также и из многих дру­гих элементов, не являющихся ни людьми, ни членами. Индивид входит в группу не всей своей личностью, а лишь с точки зрения социальной роли, выполняемой в этой группе [8]. Некоторые группы, как, например, монашеские ордена, некоторые политические группы, военные и т. п., почти целиком поглощают личность членов, оставляя им весьма малую личную сферу либо подчиняя себе также роли, выполняемые в других группах. В общем, однако, принадлежность к группе захватывает только некоторые черты личности, и лишь определенная часть всей жизненной активности человека появляется в рамках одной группы. Каждая группа в большей или меньшей степени определяет физический образец члена, то есть его внешний вид. В армии и некоторых других группах физический эталон определен весьма точно, в других группах ограничиваются только негативным определением: как член группы не должен одеваться или как он должен заботиться о своем внешнем виде. Далее, группа определяет моральный образец члена, или комплекс моральных черт, каковые он должен проявлять в своем поведении. Например, студент должен вести себя так, как это «достойно студента Народной Польши». И наконец, группа определяет также и функции члена, или объем функций, которые он должен выполнять для группы в рамках реализации ее задач. В группах с сильной внутренней сплоченностью и с сильной дисциплиной, физической и моральной, образцы и функции члена строго определены и требуют безусловной реализации. Обычно это группы, осуществляющие важные задачи. Сила группы как целого пропорциональна требованиям, предъявляемым ее членам.

Группы могут ограничивать число членов, и на этой основе их можно разделить на замкнутые ( ekskluzywne ), то есть применяющие очень четкие критерии приема новых членов; ограниченные группы, в которых критерии приема менее строги, и группы открытые ( inkluzywne ), свободные для всех, кто только захочет в них вступить, и не предъявляющие членам никаких особых требований. Группы обычно также устанавливают способ приема новых членов и способы выхода из группы, обеспечивая таким образом идентичность группы и сферу своего влияния. Идентификация членов обеспечивается физическим образцом, который может предусматривать, например, ношение значка.

Мы должны посвятить еще несколько слов принципу обособления. Как уже говорилось выше, принцип обособления — это основа возникновения чувства солидарности, чувства «мы», а вместе с тем и основа идентичности группы. Состав групп всегда текучий. Члены покидают группу, умирают, вступают новые, но, несмотря на эти изменения в составе членов, группа сохраняет свою идентичность и продолжает существовать как одно и то же целое, нередко в течение столетий. Группы могут обособляться на основе своей цели, которую они реализуют, на основе принадлежности к одной и той же территории, признаваемой идеологии, религии, языка и т. п. Принцип обособления определяет также критерии приема новых членов, а следовательно, и внутреннюю однородность групп. Эта однородность может быть определена возрастными границами (например, молодежные группы), однородностью классовой принадлежности членов (рабочие союзы, Организации ремесленников), расы, религии, национальности и т. д. Однородность относительно принятых критериев — важная черта групп, влияющая па отношения между членами и внутреннюю стратификацию.

Следующим составным элементом группы являются центры ее объединения. Мы называем так все те ценности, предметы и символы, которые идентифицируют группу, составляют материальную и идейную основу ее существования и развития. Сюда мы относим помещение или местопребывание властей, если группа формализована, или место постоянных встреч неформализованных групп, знаки, печати, знамена, названия групп, имущество, которым они располагают, библиотеки и т. п. Центром объединения являются также органы управления, личности лидеров, нередко приобретающие символическое значение. К центрам объединения или, как иногда говорят, централизации относятся все те составные элементы группы, которые не являются людьми, а образуют как бы материальный и идейный скелет группы. Идентичность центров объединения — территории, символов, лозунгов, имущества и т. д. — мощный фактор устойчивости групп во времени. Многие социологи, увлеченные поисками факторов устойчивости группы во взаимодействиях и в организации деятельности членов, в психосоциальных установках и факторах, не обращают внимания на те «внечеловеческие» факторы, материальные и символические, которые оказывают необычайно сильное влияние на социальную жизнь групп, особенно больших целевых групп, объединений, культурных и территориальных групп [9].

Указанные центры обеспечивают прежде всего ме­ханизмы укрепления группы и средства для реализации ее задач. Следовательно, взносы, имущество груп­пы и способы его умножения, возможность поставок в пользу, членов, возможность воздействовать на другие группы, защита интересов членов и группы, защита интересов как целого от любого вида агрессии извне, предотвращение различного рода внутренних кризисов, проведение внутренних реорганизаций и исследование положения группы — вот комплекс функций и мер, осуществляемых на основе материального оснащения группы.

Задачи группы как целого — это следующий состав­ной элемент в каждой вполне развитой группе. Мы говорили выше, что круг друзей может превратиться в группу, если поставит перед собой общую задачу или цель, хотя бы этой целью и была лишь организация совместных развлечений. Появление общей задачи с необходимостью влечет за собою появление средств для ее реализации, институционализированного способа распоряжения средствами, формы контроля и расчетов в распоряжении средствами, общей оценки выполнения задачи, новой системы отношений между членами и необходимость их институционального регулирования. Таким образом, задача группы становится фактором раз­вития системы контроля и внутренней организации. Далее, задача группы влияет на принцип обособления, на критерии приема членов и прежде всего на функции членов, выполняемые в группе и от ее имени. На приведенном выше примере появления задачи организации развлечений мы показали, как в такой группе происхо­дит разделение труда, разделение ответственности, опре­деляются урегулированным образом функции членов группы и надзор за ними, в результате чего задача группы как целого оказывается достигнутой.

Здесь необходимо подчеркнуть, что задача группы как целого не разлагается только на сумму функций отдельных членов. Задача группы — это скорее синтез, ко­торый может возникнуть в результате выполнения функ­ций отдельных членов. Но задачи групп обычно опреде­лены так, что никогда не могут реализоваться полно­стью, что их реализация обнаруживает в свою очередь новые задачи. Даже группы, созданные на определенный срок, какие-либо комитеты или комиссии, призванные выполнить четко очерченные задачи, имеют тенденцию существовать дольше, чем это требует выполнение зада­чи, и часто существуют и дальше как неформальные группы либо стараются продлить свое формальное суще­ствование, находя новые аспекты задачи. Это явление, называемое стремлением групп к устойчивости, имеет сво­им источником как механизмы личности, так и механиз­мы отношений, возникших между членами группы в ходе реализации задач. Очевидно, это не относится к груп­пам, возникшим вследствие внешнего давления, не отве­чающего никаким стремлениям членов.

Задачи группы составляют смысл ее существования в глазах других групп и общностей. Поэтому рефлексия над выполнением задач в прошлом становится сущест­венным элементом традиции групп. Причем в каждой группе развивается естественная склонность к идеали­зации своего прошлого и способа выполнения своих за­дач в прошлом. С одной стороны, эта тенденция возни­кает из необходимости воспитания новых членов, кото­рым в качестве эталона приводят идеализированную деятельность членов группы в прошлом. С другой сторо­ны, идеализированная традиция является также факто­ром повышения внутреннего сплочения группы, укреп­ления морали членов, то есть готовности к интенсивно­му выполнению своих групповых функций. История групп, писанная по случаю различных годовщин, и прежде всего история любого государства или нации, писанная для молодого поколения,— это всегда история идеализированная, возвеличивающая заслуги и превос­ходство, показывающая «величие» данной нации, ее сла­ву и могущество в прошлом. Писанная таким образом история — это не совокупность описаний, а совокупность представлений о том, что следует написать, чтобы пред­ставить историю группы в возможно более выгодном свете.

Некогда задачи группы понимались как особая мис­сия группы, возложенная провидением, историей, воз­никающая из особых черт группы (например, миссия немецкой нации, вытекающая из ее расовых черт) и т. д. Понимание задач группы как миссии всегда предпо­лагает определение группы и ее членов как достигших определенного совершенства и поэтому призванных пе­редать это совершенство и другим общностям. Реализа­ция миссии всегда сопровождалась стремлением к до­стижению личного совершенства в чертах, необходимых для членов, чтобы они могли совершенство своей груп­пы передать другим. Приверженцы же религии, проводя миссионерскою деятельность, должны были отличаться особым рвением в Практике и фанатизмом в вере. По­добные явления рвения и фанатизма можно наблюдать также в политических и социальных движениях, орга­низованных для реализации какой-либо миссии.

Но не только группы, реализующие какую-либо мис­сию, имеют чувство превосходства над другими общностями. Чувством собственного совершенства, по крайней мере в определенной области, чувством превосходства над другими общностями должна обладать каждая груп­па. Так же как индивид в своем субъективном «я» об­ладает комплексом выгодных представлений о себе и своей ценности, что помогает ему устранять противоре­чия и компенсировать унижения, не теряя равновесия личности, так и каждая группа тоже обладает каким-то комплексом представлений о собственном превосходстве, хотя бы только в какой-либо ограниченной области. Без этого чувства группа быстро дезорганизуется. Принад­лежность к группам служит поводом для гордости и для отличия. Принадлежность к группам, ничем не отли­чающимся, не обладающим ни красивыми традициями, ни высоко оцениваемыми чертами и достижениями, не является привлекательной. Поэтому каждая группа стремится отличиться, приобрести некоторый блеск, дающий превосходство над другими. Отсюда, между прочим, проистекает большая привлекательность, пабли­сити ( publicity ) спортивных побед и международных ус­пехов в различных конкурсах: таким образом все граж­дане государства могут разделять это чувство превосход­ства и черпать отсюда ощущение гордости, что они при­надлежат к нации, которая имеет такие выдающиеся до­стижения и так превосходит других.

Реализация задач вызывает явление, кратко называемое коллективной волей группы. Это, конечно, мета­фора, поскольку не существует никакой психики группы и никакой коллективной воли, которая была бы надиндивидуальным психическим фактором, присущим груп­пе. Коллективная воля — это просто сумма стремлений членов группы к реализации коллективной задачи. Воля эта может проявляться в институционализированных действиях, порученных отдельным институтам, или в частных действиях членов, реализующих свои функции. В коллективной воле проявляется также солидарность группы иди готовность к совместному осуществлению трудов, усилий и ответственности в реализации задач группы.

Мы не рассматриваем здесь механизм возникновения коллективной воли, то есть явления, складывающиеся в последовательное стремление к реализации задач груп­пы. Она зависит от внутренней организации, от самой задачи, от степени внутренней сплоченности группы, от черт членов, личности лидеров, осознания миссии и важности самой задачи, от средств, которыми группа располагает.

Все эти составные элементы группы можно класси­фицировать следующим образом: члены, их черты и принципы, определяющие идентичность и непрерыв­ность существования группы; задачи группы, средства, служащие реализации задач, психосоциальпые механиз­мы, созданные для реализации задач; факторы, поддер­живающие внутреннюю сплоченность группы, институты и система социального контроля, образцы взаимодейст­вий, образцы доведения и нормы, регулирующие отно­шения между членами группы; институты и средства ре­гулирования контактов и отношений с другими груп­пами [10].

Структура группы

Все эти составные элементы группы расположены определенным образом, обеспечивающим функциониро­вание группы. Систему составных элементов группы и принцип их взаимного упорядочения мы называем структурой группы. Термин «структура» означает то же, что и термин «строение». Он, следовательно, обозначает такой способ сочетания составных элементов, при кото­ром они могут выполнять свои функции, дополняя Друг друга и гармонизуясь в определенных пределах так, чтобы группа в целом могла сохраняться и развивать­ся [11].

Термин «социальная структура» употребляется в не­скольких значениях. Говоря о структуре полностью раз­витых групп, следует различать микроструктуры и ма­кроструктуры. Социальная структура чаще всего озна­чает систему и принцип взаимного упорядочения чле­нов, институтов и подгрупп, составляющих группу. В этом определении принимаются во внимание лишь «социальные» элементы, то есть члены и отношения между ними; в социальную структуру не включаются все те элементы, которые входят в состав группы, та­кие, как центры объединения, имущество и т. п., кото­рые не принимаются во внимание в этом определении. Такое определение не кажется мне правильным. Все эти элементы играют важную роль в жизни группы, и при описании строения группы следует указать их ме­сто.

Составные элементы групп объединяются в опреде­ленные меньшие или большие комплексы. Члены могут объединяться в круги, малые неформальные группы, они создают профессиональные категории, коллективы, работающие на различных предприятиях, группируют­ся вокруг институтов и т. д. Далее, члены различаются между собой личными чертами, социальными ролями, функциями, выполняемыми от имени группы, матери­альным положением и т. д. Следовательно, если мы об­ратим внимание на какую-либо большую социальную группу, например нацию, то убедимся, что ее строение очень сложно. Но даже и меньшие группы, такие, на­пример, как большие объединения или относительно малые целевые группы (например, спортивный клуб), имеют сложное внутреннее строение. Иначе говоря, со­ставные элементы в группах могут быть размещены и взаимно упорядочены по-разному. Микроструктура — это расположение индивидов, отношений — словом, наи­меньших составных элементов. Макроструктура — это расположение и взаимное упорядочение больших состав­ных элементов, таких, как общественные классы, слои, категории, большие объединения, большие институты. Задача социологии — описание возможных образцов микро- и макроструктур, проявляющихся в различных типах групп.

Приглядимся теперь поближе к микроструктуре вполне развитой группы. Как мы уже говорили в главе о личности, каждый индивид выполняет в группах, к которым он принадлежит, различные социальные роли, основанные на выполнении ожидаемых действий и со­блюдении установленных образцов поведения. С роля­ми связаны определенные права и обязанности. Сово­купность этих прав и обязанностей определяет позицию индивида, или положение индивида в группе относи­тельно других членов. Эти положения всегда каким-ли­бо образом дифференцированы. Некоторые позиции, с которыми связаны более широкие полномочия, более широкий объем деятельности, более высокая оценка, признаются высшими, другие, не удовлетворяющие этим условиям, — низшими. Таким образом, мы можем рас­сматривать строение группы как систему позиций ее членов. Некоторые сходные позиции находятся на одном «уровне» и образуют группировки или разряды людей со сходными позициями. Словом, си­стема позиций членов образует микроструктуру группы.

Социальная позиция, или социальный статус, харак­теризуется определенным престижем или степенью при­знания, которым пользуется выполнение данной роли в группе. (Анализ взаимного расположения людей, зани­мающих различные позиции,— задача раздела социоло­гии, занимающегося изучением социальной стратифика­ции, и при случае мы рассмотрим проблему позиции и престижа детальнее.) Итак, можно рассматривать ми­кроструктуру групп как систему позиций и их взаимно­го упорядочения, особенно в малых группах. При ис­следовании больших групп под микроструктурой мы по­нимаем не только систему позиций индивидов, но так­же систему малых групп, кругов, которые образуются в ее рамках. Малые группы, очевидно, не имеют макро­структуры. Современная социология, ищущая элемен­тарные психосоциальные механизмы жизни общности, уделяет больше внимания исследованию микроструктур малых групп, видя в них ключ к пониманию явлений, возникающих в макроструктурах. Она опирается на предположение, что принадлежность к малым группам является решающей для участия в общественной жизни, что в большие группы мы входим через малые, создаю­щиеся в их рамках, а поэтому явления и процессы, происходящие в микроструктурах, являются также решающими для познания массовых процессов, происхо­дящих в макроструктурах.

Но макроструктуры имеют свои особые законы, и не все, что в них делается, можно объяснить процессами, происходящими в микроструктурах. Классовая структу­ра какой-либо нации определяется не только психосоциальными процессами, происходящими в малых груп­пах, но также и прежде всего объективной системой производственных отношений. Таким образом, макро­структуры не являются лишь суммой пли синтезом микроструктур.

Макроструктуры групп могут складываться в соот­ветствии с разными образцами. Если мы примем во внимание сочетание категорий пола и категорий возра­ста, то получим демографическую структуру группы. Говоря о демографических основах общественной жиз­ни, мы подчеркивали ее важность: возрастная струк­тура имеет особенно большое значение для обществен­ной жизни. Достаточно просмотреть литературу, посвя­щенную, например, проблемам старения населения или процессам изменений в структуре возрастных катего­рий, связанных с быстрым ростом численности людей пожилого возраста [12]. Если мы примем во внимание си­стему профессиональных категорий, а именно пропор­ции численности профессиональных категорий и изме­нения этих пропорций, получим схему профессиональ­ной структуры группы. Не нужно доказывать ее важ­ность. Ведь громадные усилия государства направлены на расширение профессионального образования, а следо­вательно, формирования желательной профессиональ­ной структуры, ибо от нее в значительной мере зависит темп экономического роста [13].

Наиболее важна, однако, структура слоев и классов больших групп. Это система классов и слоев и их вза­имного расположения, отношений, возникающих между ними. Процессы, происходящие в общественных клас­сах, конфликты и борьба между ними, их интересы и способы их удовлетворения — основные общественные процессы, влияющие на ход общественной жизни боль­ших групп. Их описанием мы займемся в разделе о стратификации.

Виды групп

В социологической литературе можно встретить мно­го различных классификаций групп. Американский со­циолог Юбэнк (Е. Е. Eubank ), который собрал и проанализировал способы классификации групп, встре­чающиеся в американской литературе, приводит семь принципов, на которые эти классификации опирались:

1) классификации на основе этнической или расовой принадлежности; 2) на основе уровня культурного раз­вития; 3) на основе типов структуры, существующих в группах; 4) на основе задач и функций, выполняемых группой в более широких общностях; 5) на основе пре­обладающих типов контактов между членами; 6) на ос­нове различных видов связи, существующих в группах; 7) различные классификации, основанные на других принципах [14].

Все эти классификации каким-либо образом обосно­ваны. Ведь классификация — процедура произвольная, и о ее правильности свидетельствуют познавательная ценность, ясность и полнота. Система классификации должна давать четкие и исчерпывающие подразделения. Мы здесь не намерены решать, в какой степени системы классификации, рассмотренные Юбэнком, удовлетворя­ют этим условиям правильности. Мы не будем здесь также предлагать собственную систему классификации. Это задача специального исследования по теории групп. Мы производим здесь обзор видов групп, не слишком заботясь о правильности классификации.

До сих пор в ходе рассмотрения проблем групп мы часто подразделяли группы на малые и большие. Малые группы — это группы немногочисленные, насчитываю­щие самое большее несколько десятков членов. Они обычно связаны дружескими отношениями, в них преобладают непосредственные яичные контакты, отношения между членами регулируются неформальными институ­тами. Но могут также существовать и высоко формали­зованные малые целевые группы, призванные выполнять специальные задачи, группы, в которых отношения между членами регулируются строгими служебными предписаниями, например небольшая войсковая группа (« commandos »), действующая на территории врага, ячейка политической партии, действующая в подполье, и т. д. Об этом необходимо помнить, ибо очень часто малые группы отождествляются с первичными группами, что не всегда правильно, и не всякая малая группа — это первичная группа. Но даже в таких формализованных малых группах преобладают непосредственные контакты, и даже вещественные контакты между членами в принципе могут быть непосредственными контактами. Вследствие этого в них создается образец взаимодействий, основанный на непосредственном знакомстве членов. Иначе говоря, во всех отношениях между членами выступает элемент личного знакомства, близости, приводящий к тому, что взаимодействия, даже институционализированные, никогда не являются полностью обезличенными, что имеет место в больших группах, где воздействия людей друг на друга совершенно анонимны. Поэтому в малых группах независимо от того, являются они первичными группами или нет, создается особый вид связи, близости между членами, создающий больше возможностей полной идентификации члена с группой, чем в больших группах [15].

Мы не располагаем точным определением большой группы. В принципе мы называем большой такую группу, которая слишком многочисленна, чтобы все члены могли знать друг друга лично, чтобы все контакты между ними могли осуществляться непосредственно. Описывая большие группы, мы обычно представляем себе массовые объединения, охватывающие десятки тысяч членов, большие классовые, этнические, религиозные и т. п. группы, включающие большие массы членов, разбросанных на обширных пространствах. Между малыми группами и группами больших размеров существуют группы, заслуживающие названия средних. Однако многие, социологи, занимающиеся группами, считают, что эти средние группы, их структура и связь, проис­ходящие в них явления и процессы по своей сущности сходны с крупными группами и поэтому не следует специально заниматься средними группами. Различие между малыми и большими группами можно обнаружить лучше всего, если мы попытаемся представить себе, что изменяется в процессе разрастания малой группы и превращения ее в большую группу. Например, политическая партия, основанная несколькими членами, объединившимися вокруг одного или более выдающихся руководителей, — это малая группа, которая, правда, создает уже определенную формальную связь, институционализированное разделение функций и т. д., но личное знакомство всех членов придает ей все черты малой группы. Увеличение числа членов вызывает наплыв но­вых людей, личные черты которых известны лишь поверхностно. Партия разрастается также территориально. Новые контакты являются прежде всего опосредованными. Становится невозможным решать все вопросы путем непосредственных контактов и контролировать поведение членов в непосредственных личных отношениях. Возникает необходимость создания институционализированных форм деятельности, точной регламентации деятельности, введения системы институциональной зависимости, иерархии положений и служебной иерархии, системы социального контроля, устанавливающего внутреннюю дисциплину. Вследствие увеличения числа чле­нов взаимопонимание между ними достигается с помощью прессы, циркуляров, директив, массовых собраний, радио; руководители не имеют возможности непосредственного контакта со всеми членами, и создается система ступеней и барьеров между ними и массами членов и т. д. Словом, в большой группе должна существовать развитая формальная связь, система формализованного контроля, система средств массовой коммуникации, поддерживающая ее внутреннюю сплоченность, система массового воздействия, формирующая установки и стремления членов.

Группы разделяются также на первичные и вторич­ные. Первичные группы — это особая разновидность ма­лых групп. Связь в этих труппах также опирается на непосредственные личные контакты, на высоко эмоцио­нальное вовлечение членов в дела группы, обеспечи­вающее высокую ступень идентификации членов с груп­пой. Первичная группа — это прежде всего семья, со­стоящая из родителей и детей, а также дедушек и бабу­шек. Группу связывают прежде всего личные интересы ее членов. Кули подчеркивал однородный характер взаимодействий, происходящих в семьях во всех циви­лизациях и вытекающих из союза, основанного на чув­ствах и личной ответственности за судьбы других членов [16]. Сходным характером обладают также группы сверстников, особенно возникающие в детстве и в ран­ней молодости [17]. Соседские круги также могут превра­титься в первичные группы. Значение первичных групп социологи усматривают в том, что в них создаются еди­нообразные черты личности человека, особенно в период его формирования в раннем детстве, и сходство этих черт, проявляющееся в различные исторические перио­ды и в разных культурах, является результатом сходст­ва организации и структуры этих первичных групп и сходства систем отношений, которые в них существуют. Первичные группы чаще всего не обладают формальной связью, а если эта связь, например в семье, начинает играть важную роль, то это значит, что семья распалась как первичная группа и превратилась в формализован­ную малую группу.

Вторичные группы — это всякого рода группы, орга­низованные для реализации определенной цели, в кото­рых преобладают или, скажем, иначе, в которых осо­бое значение имеют вещественные контакты, чаще всего опосредованные. Они опираются на институционализированную и схематизированную систему отношений, их деятельность регулируется правилами. Вторичные группы — это, как правило, большие группы, но малые группы тоже могут быть вторичными группами.

Мы также часто употребляли термины «неформальная группа» и «формальная группа». Некоторые социологи считают, что это деление покрывается делением на группы малые и большие или же на группы первич­ные и вторичные. Это не совсем точно. Часто можно встретить точку зрения, согласно которой к неформаль­ным группам причисляют то, что мы выше назвали Кру­гами, то есть все свободные социальные образования, связанные хотя бы пространственными контактами. Мы резервируем здесь термин «группа» для обозначения только таких объединений, которые обладают уже сфор­мировавшейся связью и принципом обособления, опре­деляющим границы группы. Поэтому неформальными группами мы будем называть те группы, внутренняя связь которых основана лишь на неформальных институ­тах, организации и контроле. Это могут быть малые группы, могут быть и первичные. Можно, однако, пред­ставить себе более широкие неформальные общности — они встречаются также и на практике, — формирующие­ся на основе принадлежности к определенной террито­рии, объединенные только неформальной соседской свя­зью, например жители какого-либо района города или местечка, которые еще не организовались, а лишь созда­ли тесную сеть соседских отношений. Соответственно формальными группами мы называем все те группы, в которых уже развились формальные институты, фор­мальная система контроля и организации.

Продолжая обзор типов групп, мы выделяем: целе­вые группы,' созданные для реализации каких-либо це­лей, которые иногда называют также объединениями ( associations ); территориальные группы, например се­ло, город, основанные на принадлежности к определен­ной местности; классовые группы, созданные на основе стратификационного деления в более широких, общностях. Рассмотрим их по порядку, но сначала рассмот­рим группу, имеющую особое значение, а именно семью.

Семья

Особое значение семьи вытекает из двух ее основных функций, которые она выполняет в рамках более ши­рокого общества: семья — единственная группа, увеличивающаяся, разрастающаяся не благодаря приему но­вых членов извне, а благодаря рождению детей (оче­видно, могут существовать семьи, разрастающиеся бла­годаря усыновлению или приему чужих детей, но это скорее исключение), а следовательно, это группа, под­держивающая биологическую непрерывность общества (благодаря рождению новых членов и передаче им био­логических черт); другая ее основная функция заклю­чается в передаче культурного наследия более широких общностей в его главных чертах. Очевидно, существует ряд других групп и институтов, осуществляющих воспи­тание, но роль воспитания в семье для сформирования основных элементов личности, особенно в первый пери­од до пятого года жизни, особенно важна.

Попутно одно небольшое замечание. Мы говорим не о задачах, а о функциях семьи. Ибо под задачами чаще всего понимаются определенные действия, которые дол­жны вызвать желаемые следствия, действия, заданные группе более широкими общностями или же сознатель­но предпринятые самой группой. Говоря о функциях, мы имеем в виду следствия, вызываемые действиями или поведением членов группы в более широкой общности независимо от того, были ли они преднамеренными или желательными. Поэтому мы говорим о функциях семьи, поскольку многие существенные следствия жизни семьи вытекают просто из стремления к удовлетворению сугу­бо личных влечений и потребностей, а не из ощущения выполнения задач, навязанных более широкими общно­стями.

После этих вводных замечаний перейдем к общей характеристике семьи. Семья — это группа, состоящая из лиц, связанных отношениями супружества и отноше­ниями между родителями и детьми. Это два основных отношения, существующих в семье,— супружество, а также родство или усыновление. Члены семьи обычно живут под одной кровлей и ведут одно домашнее хозяй­ство, которое может охватывать два, но часто охваты­вает и три поколения. Объем домашнего хозяйства оп­ределяет экономические функции семьи в более широ­ких общностях. Семья опирается на устойчивые образцы поведения и образцы взаимодействий. Роль членов семьи определена не только взаимным чувственным влечени­ем, но также и более широкими общностями: государством, церковью, локальным сообществом и различными другими специальными институтами опеки над детьми пли над матерями, заботящимися о выполнении роли мужа, жены, отца, матери, детей и т. д. Таким обра­зом, взаимные отношения между членами семьи опреде­ляются чувством и положением членов (любовь, ува­жение), традицией, переданной воспитанием, правом, заповедями религии. Все эти формы внешнего контроля являются силами и факторами, поддерживающими спло­ченность семьи извне. Но семья развивает и могучие внутренние силы, возникающие из личных потребно­стей, склонностей, стремлений, чувств, которые, оче­видно, не всегда и не при всех условиях могут успеш­но противостоять давлению извне. Семья создает так­же собственную культурную среду в рамках общей культуры более широкой общности (нации, церкви, го­сударства), и эта среда формирует личность ребенка. Она может создавать также определенные индивидуаль­ные способы поведения, придавать повсеместно приня­тым образцам известное своеобразие. Семья выступает во всех известных исторических типах общества и ци­вилизаций. Перечисленные выше общие ее черты при­водят к серьезным последствиям в политике, экономике, культуре, религии, а следовательно, во всех важных об­ластях общественной жизни, поэтому семья постоянно окружена вниманием всех основных институтов.

Функции, выполняемые семьей в этих более широ­ких общностях, могут быть охвачены в следующих пунктах: а) поддержание биологической непрерывно­сти общества. Семья разрастается «изнутри» путем удовлетворения сексуальных потребностей и родитель­ских стремлений; поэтому многие общества считают внебрачные сексуальные отношения преступлением, на­рушением моральных норм или табу; семья обеспечи­вает биологическое существование (пищу, одежду, жи­лье) своим членам, и во многих цивилизациях изгна­ние из семьи равнозначно смертной казни; б) семья поддерживает культурную непрерывность общества пу­тем передачи культурного наследства следующим по­колениям; она осуществляет социализацию молодого поколения, то есть вводит его в нормы совместной жизни и в механизм конформизма общественной жиз­ни; в) семья дает социальное положение своим детям.

В некоторых обществах, например кастовых, феодаль­ных, факт рождения предопределял на всю жизнь поло­жение индивида. В любой обществе социальное положе­ние, занимаемое родителями, их образование, матери­альное положение и т. д. нередко являются фактором, определяющим жизненную карьеру ребенка; г) семья обеспечивает индивидам удовлетворение эмоциональных потребностей, потребностей интимной совместной жиз­ни, дает ощущение безопасности, обеспечивает эмоцио­нальное равновесие, а поэтому предотвращает дезинте­грацию личности; д) семья — это также институт соци­ального контроля, особенно для молодого поколения. Кроме того, она — мощный фактор контроля сексуаль­ного поведения. Сплоченная, уравновешенная семья ус­пешно противодействует отклонениям от норм поведе­ния почти во всех областях общественной жизни, ибо эти отклонения могут иметь последствия для всех чле­нов семьи. Итак, как мы видим, эти функции очень важны для многих более широких групп, и это объяс­няет, почему семья окружена таким всеобщим внимани­ем и почему столько различных более широких общностей вмешиваются в ход ее внутренней жизни.

Структура семьи и ее внутренняя организация за­висят от многих факторов. Выделим различные виды структур и внутренней организации семьи. Структура может зависеть от типа супружества. Известны супру­жества моногамные и полигамные. Моногамия — это союз между одним мужчиной и одной женщиной. Она имеет место также в семьях животных. Полигиния мо­жет выступать в виде полигамии, то есть брака одного мужчины с несколькими женщинами, или в виде поли­андрии, то есть брака одной женщины с несколькими мужчинами. Полигиния в человеческих обществах проявляется значительно чаще, чем моногамия. Мердок доказывает проявление моногамии в 43 известных обще­ствах, полигамии — в 193 и полиандрии — в 2 [18]. С точ­ки зрения сферы выбора супруга браки подразделяются на эндогамные, то есть заключаемые в рамках собст­венной, но более широкой общности, например в рам­ках социального класса или касты, и на экзогамные, то есть такие, которые в силу необходимости должны заключаться между партнерами, принадлежащими к раз­ным группам. С точки зрения иерархии престижа и вла­сти в семье мы выделяем патриархальные семьи, где отец осуществляет власть и пользуется наивысшим ав­торитетом, и матриархальные семьи, где власть в семье принадлежит матери. Существуют также семьи эгалитарные, преобладающие в современных обществах. Кроме того, семьи делятся на патрилинеальные, в кото­рых наследование фамилии, имущества, престижа и со­циального положения происходит по линии отца, и на матрилинеальные, в которых наследование происходит по линии матери. Наконец, мы различаем браки патрилокальные, характеризующиеся тем, что молодые супру­ги после заключения союза переходят в дом отца му­жа, и матрилокальные, когда молодые супруги должны осесть в доме родителей жены.

Типы структур семьи изменяются со временем. Они зависят от исторической эпохи, от принятого вероис­поведания, от законодательства, от уровня развития цивилизации. Известно и хорошо описано влияние про­мышленной революции на превращение прежней пат­риархальной европейской семьи в современную эгали­тарную семью с очень ограниченными экономическими, религиозными, политическими функциями и даже с ог­раниченными воспитательными функциями [19].

Теперь несколько слов о факторах и фазах разви­тия семьи. Она имеет свои четкие биологические осно­вы, как это ясно видно в семьях животных, и прежде всего в моногамных семьях, сохраняющихся исключи­тельно на основе удовлетворения биологических влече­ний. Таким образом, биологические основы семьи со­ставляют удовлетворение сексуального влечения, стремление самца к господству, а также биологическая зави­симость ребенка от матери, проявляющаяся прежде всего у млекопитающих, хотя и не только у них. Одно удовлетворение сексуального влечения не составляет еще биологической основы семьи, ибо оно может быть удовлетворено различными способами и вне семьи (от­ношения коллег, проституция, онанизм). Постоянство сексуального влечения у человека, различные формы его сублимации, эмоциональное обрамление, возникающее вокруг его удовлетворения,— вот биопсихические факто­ры, стабилизующе действующие на супружество.

Однако во многих обществах существуют допусти­мые и даже институционализованные формы добрач­ных отношений. Цитированный выше Мердок, исследуя 250 различных обществ, обнаружил, что добрачные от­ношения (за исключением кровосмесительных) вполне дозволены в 65 обществах, допустимы в определенных условиях в 43, осуждаются в 6, запрещены в 44, а о 92 обществах нет точных данных, позволяющих высказать точное суждение [20]. Зато запрещение кровосмешения имеет всеобщий характер, и лишь в двух обществах та­кие отношения признавались допустимыми при очень специфических условиях [21]. Любой культуре известен широкий комплекс средств, возбуждающих действие сексуального влечения, наряду с целым комплексом средств, ограничивающих его действие. Это специальная область исследования, в которую мы здесь не будем входить.

Биологические силы, действующие в семье, охваче­ны, однако, строгими рамками обычая, предписаний пра­ва, религии, давления мнения местного общества и т. д. Результатом их действия являются определенные фазы развития семьи, которыми мы сейчас займемся. Первым явлением, ведущим к браку, становится выбор партнера и обручение. Обручение выступает в различных видах: ухаживание друг за другом, формальная помолвка, фор­мальное оглашение, выкуп, похищение, зависимость брака от приданого и т. д. Ухаживание — это более или менее установленный комплекс поведения, направлен­ного на получение согласия партнера на брак (или от­ношения). Ухаживание определяется традицией, обычаями, религиозными предписаниями, влиянием литера­туры и кино и т. д. Ухаживание может быть периодом возникновения любви или комплекса чувств, который может складываться из физического влечения, сексуаль­ного желания, чувственной привязанности и ощущения исключительности этой привязанности, взаимной эмо­циональной зависимости, симпатии, идеализации парт­нера, интимности, стимуляции активности и т. п. (Анализ любви — это задача психологов.) Типы любви, например любовь, в которой доминирует вожделение, идеализация партнера (романтическая любовь), лю­бовь платоническая, или интеллектуализированная, то­варищеская, или любовь, ищущая общих радостей жиз­ни, и т. д., являются важными факторами, определяю­щими позже ход супружеской жизни. Но любовь все же не единственный фактор выбора партнера, и нам извест­но много обществ, где молодые супруги впервые видят друг друга в день свадьбы. Факторы выбора партнера, наблюдаемые в различных типах обществ, можно рас­положить следующим образом: 1) Фактором выбора партнера может быть пространственная близость, даже дальнее родство, соседство, принадлежность к одному и тому же местному обществу. В обществах больших и малых городов мы часто встречаем такого рода брако­сочетания только между знакомыми и дальними родст­венниками. 2) Далее назовем представления об идеаль­ном партнере, которые проявляются у молодых людей в период приближения возраста, позволяющего вступить в брак; это может быть представление об идеальном муже, о чертах, которыми он должен обладать, чтобы супружеская жизнь сложилась в соответствии с мечта­ми. 3) Психологи во многих исследованиях отмечали, что на выбор очень часто оказывает влияние пример собственных родителей и желание найти партнера, отве­чающего тому образцу, который был бы похож на отца или мать. 4) Черты личности и стремление к самоут­верждению, означающее стремление к созданию собственной самостоятельной жизни, формирует также представление о партнере, который позволил бы их реализовать. Это не мечты о сказочном принце, но трез­вая оценка жизненных возможностей партнера. 5) Стремление к гомогамии, то есть к поискам партне­ра, подобного себе, со сходными психическими или соци­альными чертами, либо стремление к гетерогамии, то есть к поискам партнера с совершенно отличными психически­ми или социальными чертами [22].

Супружество — это общественно нормированное со­циальное отношение, в котором происходит превраще­ние чисто личного чувственного влечения в устойчивое взаимное приспособление и совместную деятельность по выполнению задач супружества. Очевидно, что в тех обществах, где супруги не знакомы друг с другом до свадьбы, система прав, обязанностей, привилегий, свя­занных с браком, выдвигается на первый план. Пере­ход от обручения к супружеству во всех культурах связан с обрядовой санкцией: религиозной или государ­ственной, магической или социальной. Акт заключения брачного союза — это акт признания общественной зре­лости, признание способности к выполнению обязанно­стей супруга, способности содержать семью, воспиты­вать детей.

Период взаимного приспособления личностей супру­гов — это в то же время период получения новых со­циальных ролей, выполняемых под контролем более широких общностей. Приспособление может происходить успешно, и супружество, особенно после рождения де­тей, превратится в гармоническую и спаянную группу; оно может перейти и в состояние постоянного антаго­низма и вынужденного сотрудничества в выполнении родительских обязанностей, в заботе о детях и о до­машнем хозяйстве; оно может превратиться в состоя­ние постоянного напряжения, прерываемое вспышками конфликтов; оно может, наконец, закончиться разрывом и разводом супругов. Каждая супружеская пара, кото­рая не распалась и имеет детей, проходит через три фазы развития: период до рождения первого ребенка, период воспитания детей, период после отделения став­ших самостоятельными детей.

Достичь успеха в браке, избежать распада семьи и устойчивого антагонизма в отношениях между супру­гами — это важная социальная проблема. Внутренняя сплоченность супружества и семьи поддерживается воз­действием как внутренних, так и внешних сил. К внут­ренним силам относятся: 1) взаимная любовь там, где она является решающей в выборе супруга; 2) чувство долга по отношению к супругу и детям; 3) взаимное стремление к продвижению, карьере, благоустроенности; 4) забота о совместном жилище, доме, домашнем хозяй­стве, забота о детях, разделение труда в этой сфере; 5) осознанное или неосознанное стремление оправдать ожидания среды, родственников и более широких групп; 6) стремление к осуществлению собственных мечтаний и представлений периода обручения; 7) воз­можность гармонического развития личности и исполь­зование брака как средства реализации экспансивных стремлений личности. Внешние силы — это: 1) магиче­ские санкции, делающие иногда невозможным развод; 2) давление общественного мнения или системы санк­ций, когда отказывают в признанном положении в об­ществе людям из распавшихся семей; 3) давление эко­номических условий; 4) предъявляемые средой требо­вания заботы о детях.

Следовательно, успех в супружестве — это результат действия сил, обусловленных личностями партнеров, их умением приспособиться, давлением возникающих в хо­де совместной жизни внутренних сил, а также сил внешних. Под успехом в супружестве в различных об­ществах понимаются разные вещи: 1) достижение лич­ного счастья, то есть полного приспособления супругов друг к другу, сексуальное удовлетворение, гармониза­ция личности, эмоциональное равновесие и чувственное удовлетворение, удовлетворение от успешной совмест­ной реализации целей; 2) иногда же подразумеваются иные мерила успеха супружества, а именно: выполне­ние супружеских задач, то есть наличие детей и воспи­тание их полноценными гражданами; достижение эко­номического успеха, то есть накопление имущества; вы­полнение ожиданий религиозных институтов, полное участие супругов в общественной жизни, общественная и культурная деятельность в местной среде и достиже­ние успеха в этой деятельности. Разумеется, можно также измерять успех супружества мерами, объеди­няющими те и другие элементы. Проблема критериев успешности супружества — вопрос сложный. Можно считать критерием успеха: 1) прочность брака; 2) субъ­ективное ощущение счастья у обоих супругов; 3) ис­полнение ожиданий более широких групп; 4) полное развитие личности супругов, развитие их способностей и активности, воспитание способных и активных детей; 5) достижение полного приспособления, внутренней интеграции супругов, отсутствие конфликтов и кризи­сов, вызванных антагонизмами между членами семьи.

Полный успех супружества независимо от того, какими критериями он измерен, имеет место довольно редко. Но отсутствие полного успеха не должно с необ­ходимостью означать дезорганизацию и распад семьи. Сейчас мы остановимся на проблеме конфликтов, на­пряженности, дезорганизации и распада семьи. Кон­фликт — это столкновение, вызванное противоречиями установок, целей и способов действия по отношению к конкретному предмету или ситуации. Конфликты неиз­бежны, но они могут быть бесследно ликвидированы и разрешены. Напряженность же — это конфликт устойчи­вый и неразрешенный. Она может выражаться открыто, на нее можно воздействовать определенными репрессия­ми, и тогда она накапливается и набирает эмоциональ­ную силу. Открытые конфликты — явление частное, но не угрожающее взаимному приспособлению. Накопив­шаяся напряженность ведет к постоянному раздраже­нию, к агрессивности и может привести к дезорганиза­ции семьи, то есть к пренебрежению своими обязанно­стями со стороны одного или обоих супругов, супруже­ской неверности, пьянству и т. д., либо к распаду семьи. Напряженность в супружестве может быть психогенной, возникающей из несходства характеров, психических черт, несоответствия стремлений и запросов и т. п. Она может возникать из противоположности культурных об­разцов, привнесенных в семью супругами из различных классов или различной среды. Напряженность возникает также тогда, когда изменяется установленная социаль­ная роль, например, когда муж теряет работу и жена становится единственным кормильцем или когда муж заканчивает учебу и занимает высокое положение, к ко­торому жена не может приспособиться. Она может воз­никать из невозможности чувственного и сексуального приспособления. Наконец, напряженность может возни­кать на экономической почве и на почве ведения до­машнего хозяйства.

До сих пор мы говорили о напряженности между супругами. Но конфликты и напряженность могут воз­никать также между родителями и детьми. Они возни­кают из разницы возрастов и различия характеров, обус­ловленного возрастом, когда разница в возрасте между родителями и детьми велика и затрудняет взаимопони­мание. Но чаще они возникают из разницы культурных образцов, ибо дети уже воспитываются в иной цивили­зации, то есть значительно изменившейся по сравнению с той, в которой воспитаны родители. На этой почве возникает конфликт ценностей, конфликт между образ­цами поведения. Эти конфликты более трудны для раз­решения, чем конфликты между супругами, и часто ве­дут к устойчивой напряженности, если родители и дети не примиряются на основе снисходительной терпимости. Родители склонны трактовать свое отношение к детям так, как будто существует какой-то договор между ними и родившимся ребенком, который накладывает на них ряд обязанностей, забывая, что дети появились на свет в результате односторонних действий родителей, по во­ле родителей и их желанию иметь детей, а потому их обязанности также односторонни. Конфликт может воз­никать также на почве установки родителей, рассмат­ривающих детей как игрушки. Родители также склонны считать, что та система ценностей, в которой они воспи­таны, лучше той, которую вместе с современной куль­турой принимают дети. Конфликт возникает также вследствие того, что под влиянием иллюстрированных изданий, кино, телевидения в молодом поколении за­рождаются стремления и запросы, которых семья не мо­жет удовлетворить и которые вследствие этого подвер­гаются репрессии.

Какие созданы образцы и способы аккомодации при конфликтах и напряженности в семье? Фактором акко­модации может быть воля к достижению счастья и успе­ха семьи; аккомодация может происходить под влия­нием романтической любви, которая, будучи сохранена, облегчает приспособление; под влиянием установки на терпимость, снисходительность, вникания в положение и стремления партнера; под влиянием страха перед рас­падом семьи и утратой ценностей, добытых совместно; под влиянием давления социального контроля. Аккомо­дация значительно облегчена в тех семьях, которые рассматривают совместную жизнь как продолжение пе­риода ухаживания, как завоевание партнера заново. Устранение же конфликтов между поколениями воз­можно лишь при терпимости и терпеливом управлении биопсихическими импульсами детей, устранении грубой репрессии и раннем налаживании товарищеских отно­шений с детьми.

Если устранение напряженности и конфликтов не удается, то мы имеем дело с явлением кризиса семьи. Под кризисом мы понимаем возникновение какой-то но­вой ситуации, в которой неприемлемы известные и при­менявшиеся до тех пор образцы деятельности, которая не может быть разрешена при помощи этих способов деятельности, и существенные потребности индивидов или всей группы остаются неудовлетворенными. Какие виды кризисов могут возникать в семье? 1) Супруже­ский треугольник, вступление одного из супругов в отно­шения с третьим лицом, когда другой супруг знает об этом, 2) Отказ от надежд периода обручения или же крушение надежд в отношении детей. 3) Клеймо позора на одном из супругов, которое влечет за собой для него и для семьи социальную деградацию: например, пьянст­во, совершенное преступление, внебрачный ребенок или другой факт, признанный неприемлемым. 4) Экономиче­ский кризис, подрывающий экономические основы семьи. 5) Житейские катастрофы и несчастья, такие, как пожар, эпидемия и т. п. 6) Война, долгая разлука сопутст­вующая войне деморализация. Эти кризисы могут при­вести к дезорганизации семьи, то есть к невыполнению обязанностей супругов по отношению друг к другу и по отношению к детям.

Дезорганизация может привести к распаду семьи. Распад семьи принимает форму ухода одного из супругов, отделения и развода. Наконец, каждое супружество, даже самое счастливое, распадается из-за смерти.

Жизнь семьи, фазы ее развития, ее структура и изменения во внутренней жизни зависят от изменений в развитии цивилизации, более широких общностей и глобального общества. Промышленная революция повлекла за собою ряд процессов, которые путем эмансипации женщин, доступа женщин к образованию и к профессиональному труду изменили их роль в семье, привели к ограничению многих функций, прежде всего экономических, и т. д. Развитие индустриального общества, изменения в демографической структуре, преобразования, происходящие в общественных классах, социальные и политические революции всегда вызывают определенные изменения в жизни семьи. Однако настойчиво повторяющиеся на протяжении 150 лет теории о повсеместном и принципиальном кризисе семьи, утверждающие, что в современной промышленной цивилизации семья переста­ет выполнять свои социальные функции, что она становится разлагающемся институтом, институтом в упадке, — словом, различные катастрофические теории разло­жения семьи фактами не подтверждаются. Семья изменяет структуру и функции, приспосабливается к изменившемуся глобальному обществу. Эти изменения вызывают различные явления, неизвестные прежде. Однако число заключенных браков не падает ни в одной стране. Внутренние силы семьи достаточно могучи, чтобы какое-либо внешнее давление могло «уничтожить» ее как институт [23].

Целевые группы

Семья — это особый тип социальной жизни, удовлет­воряющий чисто личные потребности, которые, однако, исключительно важны для устойчивости группы, поэто­му их удовлетворение вызывает интерес и находится под контролем более широких групп. Семья вместе с тем — это первичная группа, и ее внутренние силы образуют импульсивно-эмоциональную связь, и в представлении среды, которую семья частично принимает, она также це­левая группа, предназначенная для реализации задач, «заданных» более широкими группами. Однако основные функции семьи — поддержание биологической и культур­ной непрерывности — вытекают из ее природы как первичной группы, и социологи, как правило, обращают главное внимание на эти ее черты.

Целевые группы в точном значении этого слова — это группы, созданные с сознательным предположением, что они будут стремиться к достижению целей, либо опреде­ленных замыслами организаторов, либо выраженных в формализованном статуте. Но могут существовать также целевые неформальные группы. В их основе, как и в ос­нове всех областей общественной жизни, лежат опреде­ленные человеческие потребности, которые в ходе сов­местной жизни принимают форму различных интересов. Под «интересом» мы будем 'здесь понимать какой-либо предмет, комплекс предметов или положение вещей, до­стижение которого индивид или группа считают жела­тельным или необходимым для своей жизни, которые мобилизуют и ней эмоции, стремления и установки на действие для его достижения. В обиходном языке инте­ресом обычно называется устойчивое стремление к дости­жению какой-либо цели, считающейся важной. Психоло­ги, определяя интерес, делают ударение на чувство вле­чения и акт воли, направленной на достижение чего-либо; экономисты более склонны подчеркивать объектив­ное положение вещей, которое должно быть достигнуто. В любом случае человеческие потребности в обществен­ных условиях превращаются в интересы. Стремление к удовлетворению материальных потребностей в опреде­ленных классовых обществах приобретает форму безудержного стремления к прибыли, а следовательно, фор­му экономических интересов. Итак, в каждом интересе следует различать биопсихические потребности и им­пульсы, общественно-определенное положение вещей или предметы, которые могут их удовлетворить, и обществен­но установленный способ и механизмы стремления к их достижению.

Человек может стремиться к достижению своих целей трояким способом: самостоятельно, не оглядываясь на то, что делают другие; в борьбе с другими, когда он стре­мится к получению предметов или достижению какого-то положения вещей, к которому стремятся также и дру­гие, и ему нужно им противостоять; в сотрудничестве с другими, причем это сотрудничество регулируется и оп­ределяется организационными предписаниями, соединяю­щими сотрудничающих людей в целевую группу. Очевид­но, целевые группы создаются также для борьбы с дру­гими группами. Целевые группы называются также иногда объединениями. Иногда термин «объединение» со­храняется для целевых групп, возникших добровольно, на основе добровольного соглашения членов, желающих совместно достигнуть реализации цели, для которой объе­динение и было создано. Следовательно, даже наемная армия не является объединением, хотя она — целевая группа, ибо она не есть результат добровольного вступ­ления членов и не может быть распущена по желанию всех солдат.

Целевые группы 'могут быть разного рода, в зависи­мости от характера интересов объединяющих их членов. Они могут быть группами, реализующими экономичес­кие, политические, культурные, научные, спортивные, развлекательные, благотворительные, товарищеские цели, могут служить каким-либо местным интересам, напри­мер Общество друзей Лодзи, могут иметь целью охрану своих членов, например профсоюзы, защиту прав жен­щин, опеку над детьми, борьбу за какие-либо социальные реформы, пропаганду каких-либо общественных идей, охрану здоровья и т. д. Содержательные цели групп мо­гут быть разными, и это различие в целях вызывает, ко­нечно, различие в составе членов, объеме и способах де­ятельности и т. д. Отдельные разделы конкретной социо­логии, например социология политики, социология тру­да и промышленности, социология науки и другие раз­делы, занимаются конкретным анализом целевых групп, выступающих в этих сферах общественной жизни. Мы здесь займемся лишь некоторыми общими чертами орга­низации этих групп, схемой, которая в определенных пределах позволяет приступить к ее анализу независимо от содержательных целей групп.

Целевые объединения охватывают людей, стремящих­ся к сходным целям, которые могут стать целями общи­ми. Кстати, подчеркнем различие между «сходным» и «общим», играющее важную роль в общественной жиз­ни [24]. Общие цели — это цели людей, связанных очень близкими личностными отношениями. Когда эти личност­ные отношения отсутствуют, когда все вместе стремятся к достижению определенной цели, но думают о себе, а не о группе, тогда цели только сходны. Далее, целевые группы часто объединяют очень много членов, которых, кроме сходства целей, ничто не связывает. Отсюда возникают некоторые общие черты объединений. 1) Они должны создавать систему организаций, обеспечивающих опосредованное сотрудничество членов, которые не встре­чаются непосредственно, не интересуются личными чер­тами других членов, а интересуются другими членами лишь как реализаторами общих или сходных целей. 2) Отсюда вытекает далее, что в целевых объединениях преобладают отношения, носящие характер «контракта», характер соглашения между членами. Это вовсе не исключает того, что в рамках объединений могут возникать и возникают первичные группы и сильные личные интересы, отношения дружбы и близкого товарищества. Но формальная система опо­средованного сотрудничества должна с необходимостью приводить к созданию формализованных видов отноше­ний, доминирующих в деятельности объединения, регулирующих разделение труда и направление деятельно­сти целого. 3) Наконец, в целевых объединениях долж­на создаваться «атмосфера безличности», то есть способ решения вопросов и осуществления деятельности объеди­нения становится независимым от влияния личных черт его членов. Конечно, всякое решение вопроса любым че­ловеком несет на себе какую-то печать его личных черт, но здесь речь идет о том, что способ решения вопросов регулируется и каждый член объединения должен при­держиваться установленного образа действия в грани­цах допустимого отклонения.

Эти общие черты влекут за собою дальнейшие след­ствия. Целевые объединения должны развивать систему стимулов, побуждающих вступать в их ряды и активно участвовать в их деятельности. Затем они должны раз­вивать способы и каналы взаимопонимания между чле­нами. Эта система внутренней коммуникации в больших целевых объединениях является существенным условием внутренней сплоченности. Отсюда необходимость во внутренних бюллетенях, собственной прессе, собраниях и других формах контактов и взаимопонимания между членами. Далее, каждое объединение должно обладать развитой системой формализованного контроля над дея­тельностью членов, функционированием институтов объ­единения. Поэтому даже небольшой научный студенчес­кий кружок выбирает собственную «ревизионную комис­сию», контролирующую деятельность руководства, сбор взносов, организацию собраний. Каждое объединение со­здает также свои институты, учреждения и методы под­держания контактов с другими группами и общностями и обеспечения безопасности группы от агрессии или уг­розы извне.

Итак, как видим, основную роль в деятельности и развитии целевых объединений играет их формальная организация. В некоторых целевых группах, таких, как различного рода предприятия, армия, некоторые типы политических объединений, выработался особый вид фор­мальной организации, характеризующейся четырьмя чертами: 1) разделение труда и специализация функций, направленные на повышение эффективности деятельно­сти; 2) разделение труда, а часто также его пространст­венное размещение требует делегирования власти, то есть передачи части полномочий по принятию решений ниже­стоящим руководящим и контролирующим звеньям. Та­ким образом создается иерархия должностей, и лица, за­нимающие эти должности, имеют определенный, четко очерченный объем прав и возможность давать поруче­ния другим; 3) делегирование власти требует установле­ния постоянных линий коммуникации и схематических способов передачи информации. Система коммуникации определяет, кто, каким образом, когда и кому должен передавать информацию, отчеты, мнения и т. д.; 4) нако­нец, формальная организация целевых объединений тре­бует установления системы координации действий, то есть определения того, каким образом разделенный труд может складываться в целое, реализующее цели объеди­нения.

Подчеркивая важность формальной организации в целом, мы не хотим при этом забывать и о важности не­формальной организации, системы неформальных групп, спонтанно созданных способов деятельности, которые мо­дифицируют формальную организацию, упрощают ее, персонализируют, то есть делают зависимой от черт лич­ности членов, и таким образом создают наряду с систе­мой предписаний, существующей «на бумаге», действи­тельно функционирующую систему организаций данного объединения. Иногда внутри объединения создаются бо­лее мелкие группы, которые формализуются на основе использования возможностей, созданных объединением; для скорейшего достижения собственных целей, или же создаются неформальные группы, использующие объединение для личной выгоды. Иногда эти группы, созданные внутри объединения, противодействуют системе формаль­ной организации, особенно когда она окостеневает, и выступают под лозунгом реформ.

Центром этих малых групп бывают лидеры, которые в силу институциональных полномочий имеют больший объем инициативы, и ответственности за объединение. Как движение за реформы, так и патологические явления использования целевых групп для личной выгоды возможны, если они находят поддержку на более высоких ступенях иерархии должностей, осуществляющих власть. Поэтому каждое объединение создает аппарат контроля за своими властями в виде контроля снизу, собраний, обязательной отчетности, организации институтов контроля и т. д.

В целевых группах особенно важную роль играют ли­деры. В период образования объединения они содействуют осознанию его членами своих интересов и таким об­разом поощряют их к присоединению. Кроме того, они организаторы, то есть создатели формальной организации. Они руководители подчиненного им персонала, а также членов объединения, которым они указывают пути к реализации целей объединения. Их задача — создание и поддержка позитивных установок членов относительно объединения в целом, его целей, институтов и ценностей. Они должны возбуждать веру в собственные силы и в возможности объединения. Особые черты лидера зависят от характера интересов и содержательных задач объеди­нения. Можно, однако, выделить лидеров — организато­ров, руководителей, лидеров типа «пророка», наставника и председателя, энтузиаста. Во всех целевых объедине­ниях возникают явления конфликтов между лидерами и явления отбора лидеров, осуществляемого либо всеми членами (в малых объединениях), либо группами, осу­ществляющими власть (в больших группах). Роль лиде­ра таит в себе опасность, что он превратится в ограни­ченного фанатика цели объединения, бескомпромиссно требующего от себя и от членов реализации принципов и целей, изложенных в статуте, неспособного к гибкой дея­тельности; что он будет использовать свое положение для личной выгоды; что он придаст всей деятельности направление, изменяющее принципиальные цели объединения. Поэтому борьба между лидерами и различными концепциями и интерпретациями целей — повсеместное явление в целевых объединениях.

Но конфликты могут возникать не только между ли­дерами, но и между членами или подгруппами. Они мо­гут возникать между отдельными подразделениями, вы­полняющими различные функции в процессе разделения труда. Поэтому проблема внутренней интеграции, спло­чения членов, подчеркивания общности интересов, мобилизации позитивных установок и побуждения членов к интенсивному участию возникает в каждом целевом объединении. Они создают целую систему стимулов, повы­шающих интенсивность участия членов. Мы лишь перечислим их, не касаясь механизма их функционирова­ния. Это — лозунги, фразы ( slogany ), призывы, шествия с флагами и символами группы, ношение знаков, орга­низация парадов, торжественный ритуал приема новых членов, торжественное присвоение звания, торжествен­ное вручение наград, знаков отличий, почетных титулов, орденов, ношение красочных мундиров и т. д. Каждый из нас может легко себе представить на основе собствен­ного опыта, какие системы, поднимающие степень актив­ности, применяют, например, харцерские союзы, проф­союзы, политические партии, религиозные организации или другие массовые организации.

Кроме того, каждое объединение создает определен­ные механизмы разрешения конфликтов между лидера­ми, членами и устранения ситуаций, которые из этих конфликтов возникают. Существует четыре типа таких общественных механизмов, разрешающих подобные си­туации и обеспечивающих внутреннюю сплоченность объединений. 1) Создание власти и придание ей полномочий требовать от членов выполнения их обязанностей, а так­же создание системы формальных санкций — негативных и позитивных, — которыми власть располагает. Власть может создать в объединении формальное единство дей­ствий членов путем репрессии действий, признанных не­желательными, а также путем создания мифа о собствен­ной исключительности, непогрешимости, завоевывая при­знание высокими достижениями. Однако добровольные объединения неохотно подчиняются слишком сильной власти, опасаясь ее вырождения и превращения в дик­таторскую клику. 2) Поэтому и создаются социальные механизмы для достижения компромисса между антаго­нистическими индивидами или подгруппами. Компромисс основывается на взаимных уступках и признании взаим­ных частичных выгод. В результате создается формаль­ное единство: различия в установках остаются, но в дей­ствиях не проявляются. 3) Обращение к голосованию и к решению большинства. Этот демократический ход при­меняется очень часто в тех объединениях, в которых окончательное решение принадлежит общим собраниям, съездам, референдумам или другим способам обращения к решению всех членов группы. Это означает, что дис­куссия не привела к выяснению и взаимопониманию, что решает большинство, что различие в установках остает­ся и остаются также чаще всего различия в действиях. 4) Интеграция достигается на основе дискуссии, приво­дящей к общему согласию, к единству установок и дей­ствий бывших антагонистов.

Бюрократия

Рассматривая целевые группы, мы должны также рассмотреть явление, которое возникло в них и приобре­ло большое значение в современных обществах, а имен­но бюрократию. В социологическом значении этого слова бюрократия — это определенная рационализированная и деперсонализированная система управления и руководст­ва, обеспечивающая максимальную четкость и эффектив­ность деятельности институтов, администрации, предпри­ятий или других целевых групп. Говоря упрощенно, бю­рократия — это метод четкого решения вопросов. В своем современном виде она развилась вместо с развитием современных промышленных предприятий и государствен­ной администрации как применение метода рационализации к умственному труду и прежде всего к руководству большими социальными группами. Это метод работы администрации (управления и руководства), основанный на поручении функций лицам, специализировавшимся в их выполнении; на создании системы служебной зависимости, в которой работник подчинен только одному начальнику и от него получает директивы, касающиеся выполнения его работы; работник выполняет свои задания в рамках рационализированного разделения труда, его труд Целиком отделен от его личных дел; работник трудится и решает вопросы только в пределах своей компетенции и квалификации; работа протекает в рамках установленной служебной иерархии и постоянно контролируется; работа не зависима от частных и внеслужебных связей между работниками, начальниками и подчиненными; продвижение и карьера работника зависят от качества выполняемой работы и уровня квалификации.

Бюрократия — это система организации труда, имеющая целью обеспечить особенно четкое и эффективное функционирование институтов и целевых групп в целом. Если перечисленные условия выполнены, то работа происходит исключительно для реализации целей объединения, направляется его интересами, постоянно контролируется — словом, администрация или институт действует как безличная, исправная машина. Но если эти условия не выполнены, то возникает явление вырождения бюрократического аппарата. Оно проявляется тогда, когда бюрократический аппарат начинает превращаться в машину, функционирующую не только для решения содержательных вопросов, для которого она и была создана, но для себя самой. Иначе говоря, любой бюрократический аппарат требует определенных вспомогательных функций, делающих возможным его функционирование, а также предписаний, определяющих то, как следует решать вопросы. Если эти вспомогательные функции и предписания, регулирующие работу, начинают затруднять решение существенных вопросов, тогда начинается процесс эмансипации аппарата от существенных целей и процесс его вырождения. Так возникает явление «бюрократии» как машины, работающей вхолостую, только для себя [25].

Теоретики «организационного» общества подчеркива­ют, что появление целевых групп с необходимостью ве­дет к развитию бюрократии и к возникновению «больших организаций». Некоторые социологи подчеркивают, что в каждой целевой группе действует «организационный императив», основанный на том, что каждая организация должна сначала удовлетворить собственные потребности, прежде чем она начнет действовать и удовлетворять су­щественные потребности, для которых она создана. На­пример, прежде чем бюро составления прошении начнет удовлетворять потребности клиентов, оно должно «орга­низоваться», то есть создать собственную систему руко­водства, разделения труда, материального снабжения и т. д. [26]. Некоторые социологи утверждают также, что в каждой организации и целевой группе или в малых це­левых группах действуют четыре основные тенденции: 1) тенденция к единству и консолидации; 2) тенденция к координации и централизации; 3) тенденция привлече­ния специалистов к руководству отдельными делами; 4) в конце концов создается специализированное цент­ральное руководство. Организационный императив способ­ствует созданию бюрократии во всех целевых группах, а эти четыре тенденции приводят к образованию больших организаций. Действие этих четырех тенденций в рели­гиозных организациях Соединенных Штатов наглядно показал Роберт Ли [27].

Территориальные общности

Территориальными общностями мы называем те общ­ности, члены которых связаны узами общих отношений к территории, на которой они проживают, и узами отно­шений, вытекающих из факта проживания на общей территории. Территориальными общностями являются: город, поселок, село, хутор, отдельный район города, а в некоторых аспектах также и государство. В этих общностях. Протекают экологические процессы, то есть процессы, происходящие между индивидами и группами, возникающие из их связи с географической средой. Внутренняя организация этих общностей определенным образом приспосабливается к условиям среды. В них про­исходят процессы пространственной концентрации, текучести населения, миграции, соперничества из-за пространства, необходимого для удовлетворения потребностей, и другие. Исследованием отношения человека к его географической среде и процессов, которые отсюда возникают в общественной жизни, занимается экология людей (названная так в отличие от экологии животных и растений). В изучение территориальных общностей эколо­гическая школа внесла ряд интересных теорий и методов исследования [28]. Отношение индивидов и групп к географической среде и территории можно лучше всего наблю­дать на примере развития, которое проходит оседлое население от охотничьих стойбищ через сельские поселения до малых и больших промышленных городов, расположенных на той же самой территории. Изменение спо­соба производства, методов добывания средств удовлет­ворения потребностей, численности населения и его плот­ности меняет также отношение к земле и географическо­му пространству, внутреннюю организацию общности, ее расположение в пространстве. Под влиянием этого вза­имодействия сил природы, действующих в географичес­кой среде, техники производства, применяемой для добы­вания на этой территории средств удовлетворения по­требностей, типа культуры, которую развили люди, на­селяющие эту местность, создаются разные типы орга­низации территориальных общностей. Не входя в спе­циальные проблемы и не предпринимая попыток полно­го описания и классификации этих общностей, укажем общие черты некоторых из них.

Постоянные стойбища и поселения первобытных лю­дей, занимавшихся собирательством, рыболовством, при­митивным пастушеством и примитивным земледелием, образуют один тип, впрочем очень дифференцированный. Мы не будем здесь им заниматься, ибо его исследовани­ем занимаются этнография и этнология. Во всяком слу­чае переход от кочевничества к оседлости происходил медленно и так же постепенно формировались типы первобытных поселений. Они известны в настоящее время по первобытным общинам, существовавшим во второй половине XIX века, или по современным поселениям, вы­полняющим экономические, оборонные и социальные функции. Они имеют устойчивый образец пространствен­ной организации: площадь для собраний, местопребыва­ние основных институтов, помещения для скота или ло­шадей, место обмена и т. д. Другим, уже сформировав­шимся типом поселения является земледельческое село, разные типы пространственной организации которого уже подробно исследованы и описаны [29]. Более сложную про­странственную систему имеет уже сельскохозяйственно-торговый или сельскохозяйственно-промышленный горо­док. Малые города этого рода, еще часто встречающиеся в Польше, имеют уже определенные специализирован­ные районы, в которых сосредоточиваются торговые ин­ституты, институты обслуживания, ремесленное произ­водство, промышленное производство, уже обладают ад­министративным центром, внутренней коммуникативной сетью. Далее, мы можем выделить специализированные поселки и города; перед войной, например, у нас были такие поселения, как Гарволин — поселок кузнецов. Но это могут быть и торговые поселения, являющиеся торгово-обменными пунктами для больших земледельческие областей, городки и промышленные поселки, сосредото­ченные вокруг нескольких больших или средних про­мышленных предприятий [30]. Наконец, города, а особенно большие города, являющиеся характерной чертой техни­ческой цивилизации. Развитие больших городов — один из наиболее характерных процессов современных обществ. В 1800 г. на земном шаре существовал 21 город, насчи­тывающий более 100000 жителей. В 1940 г. таких горо­дов было уже 720. В 1802 г. Лондон был единственным городом, где число жителей достигло миллиона. В 1940г. таких городов было 40. Урбанизация, или процесс сосре­доточения людей в больших городах, и создание специ­фической культуры больших городов, характерного образа общественной жизни — это в настоящее время повсе­местный процесс. Городская культура и стиль жизни благодаря таким средствам массового культурного воз­действия, как радио, телевидение, пресса, иллюстриро­ванные журналы, кино, достигают сел, поселков, малых городов, изменяя традиционные и специфические для этой среды образцы поведения и деятельности. Ниже мы еще будем говорить об этих явлениях. Поэтому социаль­ной жизни больших городов мы должны уделить больше внимания.

Большие города располагаются в пространстве в со­ответствии с несколькими схемами, выступающими более или менее отчетливо. Исследователи городов обычно вы­деляют три такие основные схемы пространственной структуры города: 1) концентрическая структура, 2) структура секторов, 3) полицентрическая структура.

Концентрическая структура, описанная чикагской экологической школой в межвоенный период [31], выделя­ет в городах пять основных поясов ( stref ): а) централь­ный административно-тортовый пояс ( business district ), в котором сосредоточиваются железнодорожные станции, отели, большие магазины, конторы, банки, местопребы­вание городских властей, редакции газет, центры тран­спорта и услуг, театры. Днем этот район необычайно переуплотнен, но в нем мало жилых домов; б) второй пояс в американских городах — это промежуточный ( interstitial ), населенный беднотой; он заполнен дешевы­ми жилыми домами, дешевыми увеселительными заведениями; дешевые магазины и лавки, концентрация преступности и проституции, азартных игр, низкопробных зрелищ, кабаре и т. д. — вот важнейшие, характерные учреждения этого пояса, населенного чаще всего иммигрантами, людьми неустроенными, имеющими малый доход. Это пояс текучего населения, с большой пространственной и социальной мобильностью; в) третий пояс заселен постоянным рабочим населением и низшими слоями среднего класса; г) четвертый пояс — это район или ряд районов, заселенных высшими слоями средних классов и высшими, богатыми классами. Это пояс роскошных апартаментов и резиденций; д) наконец, пояс, выходящий уже за границы собственно города, пригородный пояс, заселенный людьми, ездящими в город на работу и ищущими в рамках города возможности удовлетворить различные потребности. Эта схема, очевидно, не может применяться слишком строго. Она является результатом не целенаправленной планировки города, а результатом действия сил, спонтанно развивающихся в капиталистическом обществе, результатом действия конкуренции, земельной ренты, классового деления и межклассовых барьеров, которые в этом обществе возникают. Разрастание промышленных городов создало, однако, и другие схемы, ибо локализация промышленности, трудности ее перемещения, а затем и законодательство, регулирующее застройку городов, привели к созданию других структур.

Поэтому некоторые исследователи развили концепцию секторной структуры, утверждая, что города застраиваются скорее районами, а не концентрическими поясами. Они выделяют следующие сектора: центральный сектор, имеющий те же самые черты, что и описанный выше, сектор легкой промышленности и предприятий обслуживания, жилищный сектор бедных классов, жилищный сектор средних классов, жилищный сектор богатых классов [32].

Наконец, схема полицентрической структуры добавляет к этим секторам и районам еще следующие: сектор тяжелой промышленности, внешний торгово-обслуживающий сектор, предместья с резиденциями, предместья промышленные и внешние, заселенные приезжающими людьми.

Эти схемы являются определенными конструкциями, обобщающими экологические закономерности пространственного развития городов. Факторы, изменяющие пространственную структуру больших городов, — это прежде всего развитие промышленности и изменения в технике производства, в использовании видов энергии и сырья, средств транспорта и коммуникаций, изменения цен на землю. Современная тенденция к разрастанию предместий, которую мы наблюдаем в больших промышленных городах всего мира, — это прежде всего результат массового распространения автомобилей, легкости доставки людей от места работы до места жительства, развлече­ний и покупок, а также результат трудностей нахожде­ния достаточной площади под гараж для автомобилей.

Как мы уже упоминали, развитие больших городов повлекло за собой культурные и социальные явления, обозначаемые термином «урбанизм». Большой город, сосре­доточивающий па относительно небольшой территории несколько сотен тысяч или несколько миллионов человек либо создающий вокруг себя большие «территории мет­рополии», находящиеся в тесной зависимости от инсти­тутов города и стиля его жизни, порождает ряд харак­терных социальных явлений. К ним относится большое число вещественных контактов и преобладание вещест­венных контактов над личностными. Далее, разделение труда и специализация приводят к сужению интересов, и прежде всего к ограничению интереса к делам других людей, соседей по дому и местожительству. Отсюда возникает явление все большей изоляции, уменьшение дав­ления социального неформального контроля, ослабление уз личных отношений. Последствие этого — увеличение признаков социальной дезорганизации, рост преступно­сти, отклоняющегося от принятых норм поведения, уве­личение числа дезорганизованных личностей. Но, с дру­гой стороны, большие города — это центры более напря­женного умственного труда, здесь легче образуется ин­теллектуальная и художественная среда, они сильнее стимулируют интенсивный труд и являются могучим фактором прогресса в области техники, науки и искус­ства [33].

Традиционное сельское общество, такое, каким оно было до периода интенсивной урбанизации и внедрения техники в земледельческий труд, обладало иными харак­терными чертами. Ритм производственной деятельности в сельском хозяйстве был связан с ритмом природы, ре­зультаты труда больше зависели от факторов, над кото­рыми сельские жители были не властны. Поэтому их образ мышления и выработка мировоззрения находились под сильным влиянием иррациональных факторов. В де­ревне была меньшая социальная дифференциация, мень­шая плотность населения, а результатом этого была боль­шая внутренняя сплоченность локального общества, выте­кающая из преобладания личных контактов и исправного действия механизмов неформального социального конт­роля. К тому же подвижность населения в деревне мень­шая как по вертикали, так и по горизонтали. Структура сельского 'общества охватывала прежде всего семью, со­седство как группу семей, .связанных отношениями взаи­мопомощи, товарищескими отношениями и др., а также сельское общество как комплекс семейно-соседских групп. Сельская семья была. как правило, семьей трех поколе­ний; ее материальной основой было земледельческое хо­зяйство; ее внутренняя организация определялась циклом работ в хозяйстве и разделением труда в этом хозяйстве. Связь с землей отражалась не только на экономической стороне жизни сельской семьи, но также и на ее психо­логии, культуре, системах ценностей и отношении к дру­гим группам [34].

Под влиянием вторжения в замкнутое и в значитель­ной мере самообеспечивающееся традиционное сельское сообщество новых институтов, созданных в более широ­ких группах, таких, как школа, целевые объединения, под влиянием применения машин и новых рациональных способов ведения хозяйства, под влиянием развития средств транспорта и коммуникации, прессы, радио, кино и телевидения, при одновременном воздействии перемен в классовой структуре общества, индустриализации и политических перемен, традиционное сельское сообщест­во подвергается урбанизации; различие между деревней и городом .значительно уменьшается, и городской .стиль жизни проникает также и в деревню. Специальное ис­следование этих процессов — задача социологии деревни, подобно тому как исследование городов и происходящих в них процессов — предмет социологии города [35].

Оба эти раздела социологии занимаются также исследованиями более широких областей, образующих определенные географически-экономико-социальные целостности, в которых объединяются села, малые и большие города, области, находящиеся под влиянием либо больших городов, либо особой концентрации промышленных, куль­турных институтов или институтов обслуживания.

Социальные слои и классы

Говоря о структуре групп и общностей, мы упомина­ли о дифференциации социальных позиций, занимаемых индивидами в рамках группы, о том, что эти позиции могут быть расположены в определенной иерархии, то есть одни признаются высшими, другие — низшими, что эти позиции создаются определенными совокупностями людей, обладающих идентичными или сходными позициями. Мы говорили также о дифференциации слоев и классов, образующих макроструктуру больших групп. Теперь займемся темп формами социальных общностей, которые образуют слои и классы.

Понятие класса в общественных науках употребляется в статистическом значении для обозначения совокупности людей, обладающих определенными чертами. Мы здесь для обозначения таких совокупностей вводим термин «категория». Понятие класса мы сохраняем и употребляем только в его социологическом значении, и под общественными классами мы понимаем «большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают» [36]. В процессе возникновения и развития общественных классов существует такая фаза, когда люди, находящиеся в положении, определенном выше приведенной дефиницией, еще не связаны внутренней связью сознательных отношений, а лишь связью объективных отношений и объективных за­висимостей, существующих в рамках производственных отношений. Тогда мы говорим, что они образуют «класс в себе», который, правда, не является простой совокуп­ностью, поскольку связан системой объективных отноше­ний, но и не представляет еще «класса для себя», то есть не обладает еще вполне развитым сознанием своих клас­совых экономических и политических интересов.

Возникновение, развитие, общественные черты клас­сов зависят от более широких, исторически сложившихся типов «общественно-экономических формаций», или ти­пов глобального общества, детерминированного системой производственных отношений, в рамках которых они су­ществуют и функционируют. Существуют, однако, неко­торые черты, общие классам и социальным слоям, воз­никающим в «классовых формациях» (рабовладельческая, феодальная и капиталистическая), и ими прежде всего мы будем здесь заниматься. Сами классы — сложные об­разования, и в их рамках можем выделить социальные слои. Некоторые слои находятся на границе между клас­сами, и поэтому, говоря о классовой структуре какого-либо глобального общества, правильнее говорить о струк­туре слоев и классов.

Как я уже упоминал в разделе, посвященном соци­альной структуре, деление общества на слои и классы — это основное деление, определяющее в широком объеме содержание социальной жизни семьи и других групп и общностей, которые возникают в рамках классов, а также влияющее на явления и процессы, происходящие в груп­пах и общностях, объединяющих членов, принадлежащих к различным социальным слоям и классам. Отсюда выте­кает важность их анализа для социологических исследо­ваний и теорий.

Систематический анализ классов мы начнем с введе­ния понятия социальной дифференциации. Члены общ­ности могут быть дифференцированы на основе различ­ных особенностей: основой дифференциации могут быть биологические особенности (пол, возраст, раса); интел­лектуальные особенности, такие, как умственное разви­тие, способности, темперамент, характер н др., также де­лят людей на разные совокупности или категории; далее, люди могут быть дифференцированы по социальным осо­бенностям, таким, как образование, материальное поло­жение, стиль жизни, степень участия в создании ценно­стей группы и др.; наконец, люди могут быть дифферен­цированы на основании исполняемых социальных ролей, то есть функций, осуществляемых в рамках обществен­ного разделения труда в процессе производства, функцио­нирования институтов и т. д.

Имеющиеся особенности дифференцируются в каждом обществе по-разному. Существуют, очевидно, разные спо­собы и критерии оценки биологических особенностей (на­пример, старые люди во многих обществах окружены ува­жением, люди различных рас в некоторых обществах оце­ниваются по-разному), интеллектуальных особенностей (люди, блестяще одаренные, обычно оцениваются высо­ко). Но системы оценок социальных характеристик и со­циальных ролей обычно отличаются от оценки биологиче­ских и интеллектуальных особенностей. Роли и характе­ристики имеют особую значимость в общественной жизни, определяемую либо причастностью к удовлетворению ин­дивидуальных или групповых потребностей, важных для сохранения и развития общности, либо возможностью дея­тельности, какую дает выполнение данной роли в объек­тивной социальной структуре.

Некоторые социальные характеристики, такие, как об­ладание средствами производства в капиталистическом об­ществе, политической властью, некоторые роли, как, на­пример, роль духовника в средневековом обществе, соз­дают возможность действия на других членов общности, либо не имеющих этих характеристик, либо не выполняю­щих этих ролей, и определяют отношения между ними независимо от других социальных или индивидуальных характеристик. Эта возможность действия является осно­вой их объективной значимости, связанной со значимо­стью, признаваемой в данном обществе.

Система оценок, значимости и возможности действия создают в каждом обществе иерархию ценностей и нера­венство ролен, социальных позиций и должностей. Систе­му регулируемого неравенства, при которой члены общества располагаются выше или ниже, в соответствии с при­нятыми степенями значимости, мы называем стратификационной системой общества. Социальная дифференциация может быть иерархизированной или неиерархизированной. Люди могут отличаться друг от друга ростом или цветом волос, но нет установленной и урегулированной системы неравенства, определяющей, что блондины луч­ше брюнетов и что только блондины могут пользоваться определенными привилегиями. (Даже в гитлеровской Германии, где был провозглашен принцип расового пре­восходства блондинов, по ироническому стечению обстоя­тельств политическая элита была составлена из брюне­тов.) Итак, будем различать социальную дифференциа­цию, создающую иерархизированные системы, и диффе­ренциацию, создающую неиерархизированные системы.

Социальные общности могут быть стратифицированы, то есть разделены на совокупности или группы людей, располагающийся друг относительно друга выше или ни­же в принятой и признанной иерархии в соответствии с разными критериями. Перечислим некоторые из возмож­ных стратификационных систем, имеющих различное значение в жизни общности, какие встречаются в совре­менных индустриальных обществах. Это следующие си­стемы иерархизированной дифференциации: а) диффе­ренциация внутри отдельных профессий в соответствии с уровнем квалификации — она находит свое выражение, в частности, в квалификационных разрядах в промышлен­ности; б) дифференциация профессиональных званий и иерархия профессий — эта система престижа профессий в последнее время часто исследовалась во многих странах в связи с ее важностью для профессиональной струк­туры и политики ее формирования [37]; в) иерархия слу­жебных должностей в рамках институтов может также стать основой образования определенных категорий лю­дей, занимающих некоторые важные посты, и их выделе­ния — например, профессиональная категория директоров или управляющих (менеджеров), которая в силу своей широкой компетенции в хозяйстве является важной ка­тегорией, влияющей на многие явления общественной жизни; г) иерархия институтов в рамках общности — например, бизнес в Соединенных Штатах, политические институты в социалистических странах, хотя основы их значения и влияния совершенно различны, являются при­мером высокого положения, занимаемого институтами, доминирующими в данной общности; д) иерархия соци­альных позиций индивидов на основе значимости, припи­сываемой их ролям, — например, высокий престиж выдаю­щихся индивидов в мире науки, техники, искусства и т. д. может привести к образованию элит, состоящих из та­ких людей; е) иерархии социальных слоев, выделяемых на основе привилегий, стиля жизни, существующих между ними барьеров, состоящих из обычаев, образцов деятель­ности и т. д., — например, интеллигенция, отличающаяся от необразованных слоев культурной активностью, стилем жизни и т. д. [38]; ж) иерархия общественных классов, опре­деленных выше, выделенных на основе объективных кри­териев — места в разделении труда и отношения к сред­ствам производства в капиталистических обществах; з) системы иерархии на основе комбинированных кри­териев, образующих так называемые «синтетические гра­дации» [39], например попытка установить степень неравен­ства отдельных слоев или категории в социалистическом обществе, в котором прежние классы капиталистического общества ликвидированы и критерий отношения к средст­вам производства утратил былое значение. В этом случае мы можем применять комбинированные критерии, напри­мер уровень образования, величину заработка, обществен­ную активность, участие в управлении, и на этой основе устанавливать иерархию уровней определенных профессиональных категорий [40].

Уже с первого взгляда видно, что такие системы иерархизированной дифференциации имеют неодинаковою значение в общественной жизни, что некоторые из них более важны , другие — менее. Следует подчеркнуть, что в капиталистическом обществе иерархия системы объек­тивных классов имеет основное значение, другие же стратификационные системы — более ограниченное. Зато в социалистических обществах, где прежнее классовое де­ление утратило свое значение, продолжает существовать определенная иерархия слоев, иерархия институтов и опре­деленные иерархии, основанные на сложных критериях.

Теория общественных классов в марксистском значе­нии этого слова подчеркивает, что различие между клас­сами определяется местом, занимаемым членами классов в системе общественного производства, отношением к средствам производства, ролью, выполняемой в общест­венной организации труда. Следовательно, разделение капиталистического общества на класс капиталистов, то есть владельцев средств производства, которые по этой причине могли выполнять руководящую роль в органи­зации производства и присваивать огромную часть на­ционального дохода, и прежде всего прибыль, приноси­мую производительным трудом в промышленности, на пролетариев, или наемных рабочих, занятых физическим трудом, организованных по воле капиталистов, подвер­гающихся эксплуатации, то есть не получающих стои­мости, эквивалентной стоимости произведенного ими про­дукта, на интеллигенцию, или слой работников умствен­ного труда, большей частью выполняющих работу по най­му, на средние классы, владеющие собственными сред­ствами существования, но не использующие наемных рабочих либо использующие их в незначительном количе­стве,— было разделением, основанным на экономической действительности этого общества. Объективное разделение, будучи осознанным, повлекло за собою дальнейшие след­ствия: стремление к сохранению привилегированного по­ложения со стороны высших классов, стремление к из­менению существующего положения вещей со стороны низших классов привело к конфликту, который, имея свои корни в экономике, распространялся на все осталь­ные области общественной и культурной активности:. Та­ким образом, борьба классов явилась могучим фактором, формирующим всю общественную жизнь [41].

Общественный класс, особенно когда, он становится классом для себя,— это социальная группа, объединенная многообразными внутренними связями. Главная основа и принцип обособления класса — это его место в процес­се производства и его экономическое положение. Но от­сюда вытекают политические и культурные следствия: для ведения классовой борьбы, для обоснования классо­вого господства или для организации борьбы за его свер­жение классы создают собственные институты, свою собственную внутреннюю организацию, вырабатывают соб­ственную идеологию, существенным компонентом которой является представление о социальном порядке, так или иначе отвечающем классовым интересам [42]. Таким обра­зом, классы сами являются социальными группами, но, кроме того, в их рамках может возникать много других подчиненных им целевых групп, предназначенных для реализации некоторых частичных классовых интересов.

Но классы — это также стратифицированные общно­сти. В рабочем классе в капиталистическом обществе вы­деляется слой рабочей аристократии, состоящей обычно из высококвалифицированных рабочих некоторых приви­легированных отраслей промышленности (например, во­енной промышленности); основное ядро рабочего класса, обладающее высокоразвитым осознанием своих классо­вых интересов, в противоположность аристократии не пользующееся никакими привилегиями; слой новых ра­бочих, приходящих в промышленность либо из нижних слоев мелкой буржуазии, либо из села, не отдающих себе отчета в своих классовых интересах и не интегри­рованных со всем классом. Все другие средние и высшие классы также разделены на различные социальные слои.

Термин «слой» употребляется в рваных значениях. Его используют не только для обозначения социальных слоев. Иногда говорят также об экономических слоях, называя так всех, кто имеет одинаковый доход или одинаковое со­стояние, например, могут быть определены как слои крестьяне, имеющие от 5 до 10 га, рабочие, зарабатывающий ежемесячно от 2 до 3 тысяч злотых. Но мне кажется, что в этих случаях лучше говорить об экономических кате­гориях, чем об экономических слоях. Говорят также иног­да о культурных слоях и о культурном расслоении обще­ства. В этом случае имеется в виду деление общества по уровню образования и по уровню культурной активности или творчества. Так, например, Т. Гейгер вводит следую­щее деление: на слой интеллигенции, выделяя в ней уче­ных, литераторов, поэтов, композиторов, художников, скульпторов, а следовательно, всех тех, кто создает новые культурные ценности; на слой образованных людей, ко­торые получили знания, позволяющие им иметь причаст­ность к ценностям, созданным творцами, независимо от того, каким образом они приобрели эти знания; и на слой «академиков», или людей, формально имеющих высшее образование, подтвержденное дипломом [43].

Однако термин «социальный слой» имеет другое оп­ределенное значение. Он обозначает некоторую группу людей, более или менее четко отграниченную критерия­ми высокого или низкого общественного положения от других групп, причем основа этого отграничения — не­которая дистанция, опирающаяся на критерии имущест­венного состояния, культурного уровня, стиля жизни, представления о «высоком рождении» или другие дейст­вительные либо мнимые критерии. Таким критерием могла быть, например, «способность к сатисфакции че­сти», которую соответствующие «кодексы чести» припи­сывали членам дворянского слоя или людям, имеющим определенный уровень образования. Таким образом, со­циальные слои — это образования, объединенные опреде­ленной внутренней связью, чувством принадлежности, имеющие приблизительно очерченный принцип обособле­ния, который находит свое выражение в том, что во взаи­модействии между членами слоев в основу кладется вы­сота общественного положения [44].

Подводя итог нашим рассуждениям, остановимся еще раз на вопросе, на чем же основана реальность систем со­циальной стратификации, то есть деления на «высшие» и «низшие» труппы в каждой общности? Ответ на этот вопрос можно выразить в четырех пунктах: 1) на объ­ективных отношениях, которые создаются в процессе про­изводства, разделения труда и его общественной органи­зации; 2) на объективных возможностях деятельности, которые имеют люди, занимающие то или иное положение в этой объективной системе отношений; 3) на возникаю­щих в результате этого субъективных представлениях о собственном или чьем-то высшем или низшем положении; 4) на создании идеологии, обосновывающей или рациона­лизирующей разделение на высших и низших, лучших или худших или придающей субъективным представле­ниям о высоком и низком положении объективированный характер.

Касты

Если общественные классы становятся замкнутыми, то есть ограничиваются только членами, родившимися в семьях, принадлежащих к данному классу, и не прини­мают в свои ряды членов, происходящих из других клас­сов, если, далее, отношения между членами данного клас­са и членами других классов строго регулируются и огра­ничиваются, вплоть до исключения межклассовых браков, тогда общественный класс превращается в касту. Следо­вательно, каста — это замкнутый класс, членом которого становятся в силу рождения, который не допускает за­ключения браков с партнерами, происходящими из дру­гих каст, и который регулирует, иногда даже в ритуаль­ной форме, отношения с другими кастами. Касты могут иметь расовое, религиозное или сословное обоснование. В чистом виде касты выступали в индийском обществе. С образованиями типа расовых каст мы встречаемся на юге Соединенных Штатов Америки. В феодальных евро­пейских или внеевропейских обществах касты создавались на основе представлений о кровных различиях между от­дельными сословиями (слоями феодального общества). В капиталистических обществах некоторые институционализированные профессиональные категории, например прусский офицерский корпус, приобретали определенные кастовые черты. Иногда некоторые целевые группы, пре­следуя цели, носящие характер миссии, могут приобре­тать черты каст.

Общности, выделяемые на основе особей культуры

Эти общности иногда также называют этническими [45]. Мы относим к ним племена, народности, нации. Эволю­ционисты создали теорию развития этнических общностей, согласно которой началом их была семья; более об­ширным союзом был род, насчитывающий несколько или много семей; роды объединялись в тотемические кланы, связанные уже не кровным родством, а верой в происхож­дение от общего предка; несколько кланов, объединив­шись, составляли племя. Племена в ходе дальнейшего культурного развития образовывали народности, а те на высших стадиях развития 'превращались в нации. Эта тео­рия подверглась многим обсуждениям и преобразованиям. Нас здесь интересуют лишь определенные типы общностей, поэтому мы не будем вдаваться в проблемы их раз­вития и генетических связей.

Кланы — это группы, выступающие в разных формах во многих обществах. В Европе лучше всего известны шотландские кланы, представлявшие собою родовые сою­зы, политически институционализированные и игравшие политическую роль вплоть до середины XVIII века. Привлечение внимания к кланам было заслугой Л. Г. Морга­на, который описал кланы в римском обществе, подчерк­нул и документально обосновал их существование так­же в других обществах, обстоятельно исследовал кланы индейских племен Северной Америки. С некоторым уп­рощением мы можем выделить кланы как родовые сою­зы, являющиеся зачатком политических институтов, я кланы тотемические, имеющие характер семейных сою­зов на религиозной почве. Тотемизм — это религия, ос­нованная на культе животных или растений, считающих­ся первыми предками клана, на вере в кровное родство между членами клана и данным животным или растением [46]. Члена клана признают себя кровными родственни­ками. С кланами также связаны явления экзо- или эндо­гамии, то есть запреты заключения браков внутри или вне клана. Кланы — это группы, характерные для пер­вобытных обществ, но в некоторых формах они могут играть важную роль и в современных обществах, как, например, в Японии или в Китае.

Племя — это более высокая форма социальной органи­зации, охватывающая большое число родов и кланов. Уже тотемический клан можно назвать общностью, выделен­ной на основе культурных особенностей, ибо в основе его выделения лежат религиозные верования. Племена обосабливаются прежде всего на основе обладания соб­ственным языком пли диалектом, собственными обычая­ми, характерными именами, выражающими их чувство обособленности [47]. Племя имеет уже определенный контур внутренней формальной организации, вождя или совет вождей, племенные советы, решающие важные для всего племени вопросы, организующие некоторые совместные действия, например охоту, военные походы, религиозные обряды и т. п. Племена также больше или меньше свя­заны с определенной территорией; даже если они ведут кочевую жизнь, то область их кочевок ограничена тер­риторией, которую они защищают от вторжения других кочевников. Некоторые племена, состоящие из родов и кланов или других видов, известную часть года живут разобщенно, но один раз в год или чаще собираются для общих церемоний (например, танец солнца у индейцев прерий или большая совместная охота на бизонов). Очень трудно установить численность перво­бытных племен [48], однако некоторые известные племена могли состоять из нескольких десятков тысяч членов. В племенах также формируются уже контуры хозяйственного уклада, особенно с переходом к пастушеству и земледелию.

Народ. Термин «народ» многозначен. В обиходном языке народом называются обычно жители деревни (от­сюда, например, народная партия—« Stronnictwo Ludowe », объединяющая крестьян). На языке политических доктрин народом называют также трудящиеся слои и классы города и деревни (отсюда—народная демокра­тия, обозначающая такой строй, в котором власть при­надлежит трудящимся). На языке социальных наук, и прежде всего этнографии, под народом подразумеваются те общности, которые на лестнице общественного разви­тия занимают место между племенем и нацией. Они уже устойчивым образом связаны с определенной террито­рией, имеют собственный язык и отчетливо сформиро­вавшуюся и развившуюся культуру, политический строй и сложившуюся систему власти. Однако главным обра­зом народы различаются на основе их культур. Для обоз­начения этих культур Уильям Томе создал в 1846 году термин «фольклор», охватывающий мифы, легенды, по­словицы, песни, танцы, магические формулы, суеверия, обычаи и т. д.,— народные, то есть характерные для от­дельных народов [49]. Но народ отличается не только фольклором, он имеет также собственную характерную материальную культуру — орудия труда, жилища, одеж­ду,— а на ее основе построены формы общественных от­ношений. Исследованием этих элементов материальной культуры, их связей с фольклором и формами социаль­ной жизни занимается этнография [50]. Как видно из вы­шеизложенного, термин «народ» относится к очень раз­личным типам общностей, и в учебниках социологии ча­ще говорится о различных более четко очерченных груп­пах, находящихся в их рамках.

Нация. В научной и политической литературе тер­мин «нация» употребляется в двух основных значениях:

1) в литературе стран Западной Европы, особенно англосакской, преобладает взгляд, что нация — это совокупность граждан государства, а следовательно — это народ, достигший высокого уровня культуры и высокой степе­ни политической организации, составляющий общность с общим языком и культурой, но объединенный основной связью государственной организации; 2) в литературе стран Центральной и Восточной Европы преобладает взгляд, что нация — это общность, сформированная общей культурой, уже превзошедшей уровень народной культуры (фольклора), создавшая собственную литературу, искус­ство символическую культуру) и, кроме того, объе­диненная традицией истории и общего происхождения. Чаще всего в качестве основы выделения нации прини­мается язык, проживание на общей территории, эконо­мический уклад (народное хозяйство), национальный ха­рактер (психический склад), собственная культура. Не­которые авторы добавляют еще общие политические ин­ституты, а иногда и религию. «Нация — это исторически сложившаяся, устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности куль­туры» [51].

Указывается, однако, что нации могут существовать даже тогда, когда они лишены собственной государствен­ной организации, как, например, Польша в период раз­делов. Но следует подчеркнуть, что политические функ­ции выполняли тогда институты государств-завоевателей, а поляки сохраняли некоторые суррогаты собственных политических институтов или их замену в виде объеди­нений и добровольных организаций, выполнявших су­щественные политические задачи. Указывается также, что существуют многонациональные государства, обра­зующие, однако, характерный национальный тип, напри­мер Соединенные Штаты, в которых нация идентифици­руется с государством, и термин « nation » относится здесь как к государству, так и к совокупности его граждан. Выражение «советский народ» также относится ко всем гражданам СССР независимо от того, русские они, укра­инцы, латыши или литовцы.

Термин «национальность» употребляется также в двух значениях: 1) как обозначение принадлежности к нации (рубрика в паспорте обозначает, собственно, принадлеж­ность к нации); 2) как обозначение определенного этапа в развитии народа, который поднялся уже над положе­нием, характерным для народов, но еще не достиг сту­пени вполне сформировавшейся нации. Национальность в этом втором значении — это общность людей, которые создали уже собственную, особую культуру, но не име­ют еще за собой традиций независимого политического бытия. Во всяком случае, способность к образованию соб­ственного государства, его укреплению и развитию, так же как и способность внести вклад в общечеловеческую культуру, признана основным признаком обособления на­ции, пли же создания основ для ее обособления. Процесс превращения племен в современные нации мы наблюда­ем в настоящее время в Африке, после завоевания поли­тической независимости колониями, которые на основе прежних племенных связей и традиций создают в рамках государства новые нации [52].

Значение нации основано на том, что: а) нации—это очень устойчивая форма общности, нередко существую­щая тысячелетия; б) они создают устойчивое культурное наследие; в) формируют сильное чувство идентификации индивидов с общностями; принадлежность к нации, ко­торая дает индивиду язык, связь с родной землей, место в истории и место в цепи поколений,— это основа само­определения индивидов; г) создают очень сильное чув­ство солидарности между членами общности и антаго­низм по отношению к чужим. Эти черты приводят к то­му, что нации становятся источником сильных общест­венных движений и крайних идеологий. Среди них осо­бого внимания социологов заслуживает национализм.

Под национализмом мы понимаем: а) определенный комплекс установок, б) систему политических идей, в) общественное движение. Национализм может высту­пать в различных формах, начиная от беззаветного пат­риотизма, или готовности на жертвы во имя собственной нации в целом, до крайней, экстремистской формы, тес­но связанной с милитаризмом и империализмом. Основ­ные идеи национализма — это признание индивидуально­сти и особенности собственной нации в качестве наивыс­шей ценности, преувеличенное подчеркивание ценности собственной нации и приписывание ей особой историче­ской миссии (избранная нация), иррациональность ар­гументации, обосновывающей превосходство своей нации, и склонность к мистицизму, нетерпимость к другим на­циям и стремление к их подчинению себе, эксклюзивизм, или стремление не смешиваться с другими нациями. Час­то национализм смыкается с расизмом, считая, что изб­ранная нация в силу расового превосходства предназна­чена для выполнения особой миссии. Примером национализма, обоснованного расистской доктриной, был гит­леризм. Но национализм может быть обоснован также с помощью религии, когда какая-либо нация утверждает, что она избрана богом для выполнения особой миссии [53]. Националистические движения сыграли очень важную роль в XIX и XX веках, они в значительной мере со­действовали освобождению колоний.

Общности, основанные на сходстве поведения

Таким сложным названием мы определяем ряд отно­сительно свободных социальных образований, могущих, однако, иногда развивать удивительную способность к де­ятельности, не обладающих институционализированной внутренней связью, но отличающихся сходством поведе­ния их членов. Я имею в виду такие скопления, как толпы, выступающие в различных формах, публика ки­но и театра, радиослушатели и телезрители, читающая публика, затем аудитория различных собраний или лек­ций и сборища. Некоторые социологи и социальные пси­хологи называют эти формы просто « collective behaviour », или формы коллективного поведения, отказывая им в термине «общность». Немного расширяя определение общности, принятое в начале этой главы, мы назовем их также общностями, учитывая их способность к дейст­вию и результаты, вызываемые имя в более широких общностях.

Эти формы общественной жизни мы разделим на две основные категории: толпа и публика. Публику, собран­ную в одном месте, назовем аудиторией, а публику не­собранную, установки и стремления которой, однако, по­ляризованы в одном направлении, назовем поляризован­ной массой,

Толпа — это временное скопление большого числа лю­дей на территории, допускающей непосредственный кон­такт, спонтанно реагирующих на одни и те же стимулы сходным или идентичным образом. Людей в толпе объе­диняет психическая связь, образовавшаяся из сходных или идентичных эмоций и импульсов, вызванных одним и тем же стимулом. Толпа не обладает установленными организационными нормами и никаким комплексом мо­ральных норм. Ее влияние на членов вытекает из при­роды эмоционально-импульсивной связи. В толпе прояв­ляются примитивные, но сильные импульсы и эмоции, не сдерживаемые никакими этическими или организа­ционными нормами. Существуют разного рода толпы, из которых наиболее известна и наиболее часто описы­вается толпа, действующая агрессивно, как мы знаем по актам линчевания, по актам террора и разрушений. Мы классифицируем толпу, разделяя ее на четыре рода: аг­рессивная толпа, убегающая толпа, алчущая толпа и толпа экспрессивная или демонстрирующая. Агрессивная толпа выступает в трех различных видах: толпа линчующая, то есть толпа, охотящаяся на одного человека, толпа терроризирующая — известная по погромам и другим актам террора, направленного против определен­ной категории лиц или групп; толпа борющаяся, которая выступает во время волнений, забастовок, когда атако­ванная демонстрация или собрание начинает спонтанно обороняться неорганизованным образом. Убегающая тол­па также выступает в двух видах: при панике, охва­тывающей собрание или неорганизованную публику, на­пример при панике в театре, в котором вспыхнул пожар, или панике во время землетрясения, большое число лиц слепо бросается бежать, руководствуясь лишь страхом и чувством самосохранения; другим видом убегающей тол­пы является паническое бегство организованного отряда солдат или другой формализованной и высокоорганизо­ванной группы, охваченной паническим страхом. Алчу­щая толпа — это та, которая штурмует магазины, штур­мует банки во время кризиса, стремясь вернуть вклады, грабит магазины в периоды голода или смуты. Наконец, экспрессивная толпа — это такая, которая выражает свои взгляды, собирается для того, чтобы криками выразить восторг или протест, одобрить или осудить какие-либо начинания власти, события и т. д.

Во всех этих видах толпы выступает много общих и сходных явлений. Это прежде всего психические явле­ния, обнаруживающиеся более или менее отчетливо. Прежде всего мы встречаемся здесь с явлением деиндивидуализации, то есть частичного исчезновения ин­дивидуальных черт личности. Вследствие этого силь­но возрастает склонность к подражанию. Реакция на внешние стимулы направляется не рефлексией, а первым эмоциональным импульсом или подражанием поведению других людей. Исчезновение рефлексивности, деиндивидуализация усиливает чувство солидарности со всей толпой, это влечет за собой ослабление ощущения важности этических и правовых норм. Толпа создает сильное ощущение правильности предпринимаемых дей­ствий. Навязанные эмоциями способы действий не оце­ниваются критически посредством рефлексии. Кроме то­го, господствующая в толпе эмоциональная напряжен­ность увеличивает ощущение собственной силы и умень­шает чувство ответственности за совершаемые поступки.

Вследствие возникновения этих явлений члены толпы действуют как люди, находящиеся под влиянием гипно­за. Часто говорится о гипнозе или о психозе толпы, а прежняя социальная психология создала даже теорию особой коллективной психики толпы, в которой как бы растворяется психика индивидов. Разумеется, этих теорий уже никто не придерживается, а термин «гипноз тол­пы» — это лишь некий краткий оборот, обозначающий степень интенсивности действия сходных импульсов и эмоций у всех членов толпы. Этот «гипноз» действует сильнее или слабее в 'зависимости от характера стиму­лов, вызывающих реакцию толпы, от конкретной общест­венно-исторической ситуации, в которой собралась толпа, и от индивидуальных черт ее членов. Условия, благо­приятствующие действию этого гипноза, следующие; предварительно существующие устойчивые установки и убеждения (легко вызвать возникновение терроризирую­щей толпы, направленной против ненавистных ей групп или институтов); убеждения и склонности, соответству­ющие лозунгам, побуждающим толпу к действиям; моло­дой возраст и отсутствие социального опыта (поэтому так часто демонстрирующая толпа состоит из молодежи);

низкий уровень умственного развития и отсутствие эле­мента интеллектуализма в психике, отсутствие привычки анализировать свое поведение, отсутствие сильной воли и твердых взглядов.

Влияние толпы на индивида преходяще, хотя возник­шее у него настроение может сохраняться долго. Связь, объединяющая толпу, разрушается, если новые стимулы создают другие эмоции. Если демонстрирующую толпу облить водой или если терроризирующую толпу обстре­лять, то под влиянием инстинкта самосохранения или страха, который повелевает индивидам убежать с места столкновения, толпа рассеивается. Толпа может также разойтись под влиянием других чувств и устремлений, таких, как голод, чувство юмора, возбуждение, направ­ленное к иным целям, чем первоначальные устремления толпы. На использование таких психических механизмов опираются методы преодоления или психологического обезоруживания толп, подобно тому как на знание меха­низмов, объединяющих толпы, опираются технические приемы их возбуждения и манипулирования ими.

Публика — это форма коллективной жизни совершен­но иного рода. Рассмотрим сначала собранную публику, или аудиторию. Собранная публика может выступать в нескольких видах. Прежде всего выделим публику, соб­равшуюся случайно, или сборище, а также публику, со­бравшуюся преднамеренно, которая тоже может высту­пать в двух различных формах: как публика отдыхаю­щая, ищущая развлечений, например в кино, театре, цир­ке, концертном зале, а также как публика, ищущая ин­формации, собирающаяся на лекциях, информационных собраниях, выставках, а также митингах и политических собраниях, хотя здесь она имеет уже иной характер [54].

Собранная публика — это скопление некоторого количества людей, испытывающих сходное ожидание определенных переживаний или интересующихся одним и тем же предметом. Эта общая заинтересованность и поляризация установок вокруг одного и того же предмета или события — основа ее обособления. Следующей чертой является готовность к реагированию некоторым сходным образом. Это сходство установок, ориентации и готовности к действию — основа объединения публики. После объединения, под влиянием воздействия на всех одних и тех же стимулов (фильм, театральная постановка, лекция или обсуждение) в среде публики образуются определенные сходные или общие реакции, переживания или устойчивые ориентации. Публика в кино, на концерте или в театре осознает рождающиеся у нее настроения, и это осознание может усиливать впечатление, вызванное действием общего стимула. Таким образом, в публике мо­гут возникнуть такие же явления, как в толпе, а именно общее эмоциональное напряжение, утрачивание рефлексивности, ощущение единства солидарности. Поэтому не­которые виды публики, как, например, сборища, собра­ния или митинги, могут легко превратиться в экспрессивную или агрессивную толпу. Это часто происходит во время спортивных зрелищ, боя быков, когда аморфная, то есть ничем не связанная публика во время зрелища под влиянием «эмоционального заражения» превращает­ся в демонстрирующую или терроризирующую толпу.

Значение толп и публики проявляется в периоды со­циальных волнений, революционных настроений, войны, забастовок, когда любое собрание или сборище может превратиться в агрессивную толпу, а она в свою оче­редь — в борющуюся группу, если толпою овладеют орга­низованные группы, которые сумеют ее направить.

Несобранной публикой являются, например, читатели. одних и тех же газет, слушатели одних и тех же радио­передач, зрители одних и тех же телевизионных про­грамм, читатели одних и тех же журналов. Не без при­чины в Польше укоренился термин «культура „Пшекруя”» (« Kultura ,, Przekroju ”»), имеющий в виду способы выражения, поведения, мышления и деятельности, соз­данные этим популярным еженедельником. Несобранная публика — это лишь «поляризованная масса», то есть боль­шое число людей, мышление и интересы которых ориенти­рованы идентичными стимулами в одном направлении, людей, проживающих не «друг с другом», а «друг около друга», но, несмотря на это, ведущих себя сходным об­разом. Очевидно, это сходное поведение касается не только некоторых вопросов: моды, оценки фильмов, пре­клонения перед некоторыми актерами или музыкантами, повторения определенного рода анекдотов, но может так­же касаться взглядов на вопросы, социально более важ­ные, такие, как идеология и политика, религия, наука. В несобранной публике вообще не выступают явления, характерные для толпы или собранной публики, не про­является в таком объеме «эмоциональное заражение», не исчезает рефлексивность и не возникает процесс деиндивидуализации. Но если, например, радиопередача яв­ляется слишком возбуждающей, как, например, знамени­тая передача, комментировавшая нападение марсиан на Соединенные Штаты в тридцатых годах (1938), то она может вызвать панику и бегство миллионов людей. Вся­кие виды поляризованных масс, несобранной публики, представляют из себя базу для выработки сходных взгля­дов, готовности к некритическому принятию определен­ной информации, базу для создания мнения по некото­рым вопросам, готовности к реагированию сходным об­разом на идентичные стимулы. Они, следовательно, представляют из себя готовую базу для создания всякого ро­да моды, восприятия и распространения слухов, восприя­тия идеологии и образования социальных движений.

Глобальное общество

В ходе предшествующего изложения мы очень часто употребляли термины «общество» или «глобальное об­щество», не определяя их точнее. Кроме того, термин «общество» употребляется в обиходном языке и науке в очень различных значениях. Социология появилась как наука об обществе, то есть развилась тогда, когда в про­цессе длительного развития общественной мысли было осознано, что наряду с организованными формами об­щественной жизни, такими, как государство и церковь, и созданными ими институтами и целевыми группами, про­исходят также спонтанные процессы. Они создают и преобразуют формы коллективной жизни, управляются собственными естественными законами независимо от вмешательства воли людей. Именно эти спонтанно про­исходящие процессы и возникающие благодаря им фор­мы создают некоторую целостность, обусловливающую все явления общественной жизни человека, как целесооб­разно организованные, так и возникающие спонтанно. Когда в XVIII веке появилось понятие общества, оно имело такое широкое значение, допускающее различные интерпретации. И эти интерпретации действительно по­явились. Вследствие этого в литературе появились так­же различные способы использования термина «общест­во». Мы можем выделить следующие значения, придава­емые этому термину: 1) Определения, понимающие об­щество как вид широкой или самой широкой общности. Некоторые отождествляют объем этого понятия с объе­мом понятия «человечество», полагая, что общество ох­ватывает всех людей, живущих на нашей земле. Другие сужают его объем, ограничивая его большими террито­риальными общностями, например польское общество охватывает всех людей и все формы социальной жизни, какие можно обнаружить в пределах границ польского государства. Ф. Знанецкий определял общество как ряд групп, существующих совместно и перекрещивающихся, подчиненных одной доминирующей группе, такой, как государство, нация, церковь, и в этом значении можно говорить об обществе национальном, католическом и т. п. [55]. 2) Определения, понимающие общество как общ­ности, связанные особой системой отношений. Сюда от­носится прежде всего марксистское определение, отож­дествляющее общество с общественно-экономической фор­мацией, или определенным историческим типом общно­сти, основанным на доминирующей системе производст­венных отношений, например капиталистическое общест­во или социалистическое общество [56]. Некоторые социо­логи определяют общество просто как сеть или систему отношений, существующих между людьми. Не сами чело­веческие личности, объединяясь, становятся обществом, а то, что их связывает и что происходит между ними, 3) Определения, понимающие общество как совокупность институтов и учреждений, обеспечивающих людям орга­низованное удовлетворение потребностей, урегулирование конфликтов, сохранение культуры и развитие. Словом, эти определения мы могли бы назвать «организацион­ными» определениями, ибо они усматривают сущность общества в факте существования общественной организа­ции. 4) Некоторые определения называли обществом определенное состояние существования человека, а имен­но состояние существования в сообществе с другими людьми, состояние, противостоящее состоянию индиви­дуального существования либо дополняющее его. Соглас­но этой теории, каждый человек существует как бы в двух измерениях: как «я», или индивидуальное «я», и как «мы», или общество. 5) Определения, называющие обществом совокупность групп и общностей, не подчи­ненных государственной организации. В этом значении государство противопоставляется обществу; существуют институты государственные и институты общественные, общественные организации, общественная инициатива. Таким образом, общество — это все те формы коллектив­ной жизни, которые возникают наряду с государственными институтами или вне их.

Это обилие взглядов и теорий в какой-то мере вызвало тенденцию к устранению термина «общество» из со­циологии. Но через некоторое время он вновь вернулся в виде термина «глобальное общество». Мы воспользовались здесь этим термином, так как считаем, что невозможно рассматривать формы общественной жизни человека как неинтегрированное множество общностей, групп, кругов, не связанных друг с другом, противостоящих друг другу. Из принятой нами теории культуры и из изложенной здесь теории личности следует, что при таком положении вещей не могли бы существовать ни культура, ни нормально функционирующие человеческие личности. Кроме того, даже повседневный опыт показывает, что все те известные нам формы совместной жизни, в которых мы участвуем, охвачены некоей «скрепляющей рамкой», что, несмотря на существующие между ними различия, особенности, антагонизмы, они охвачены рядом общих связей, имеют некоторые общие нормы. Общими у большинства общностей и групп могут быть определенные системы культурных ценностей, такие, как язык, религия, обычаи, идеология, мировоззрение, наука, право, моральные нормы. Эти системы ценностей, общие ряду различных целевых групп, общественных классов и других общностей, должны иметь какую-то свою основу, какую-то более широкую общественную форму, в которой они возникают, которая «следит» за их соблюдением и поддерживает их. Именно такую широкую форму общ­ности, которая создает культурные ценности, неформаль­ные институты, эталоны поведения и нормы деятельно­сти, которая обеспечивает культурную интеграцию ряда общностей, интеграцию личности, участвующей во мно­гих группах с различными, а нередко и противополож­ными системами ценностей, мы называем глобальным обществом. Глобальное общество — это своего рода син­тез форм общественной жизни, созданных на базе не­которых основных элементов и комплексов культуры. Оно может возникнуть на основе экономической систе­мы производственных отношений, создающей культур­ную надстройку, может возникнуть на основе определен­ного типа цивилизации, например технической цивилиза­ции, которая образует очень широкий и достаточно сво­бодный тип глобального общества, и может возникнуть на основе религии и ее институтов, например средневековое католическое общество. Его структура обычно достаточно свободна, ибо в нем в рамках единой национальной куль­туры, единого языка и общих обычаев или общих этических норм могут сосуществовать антагонистические классы. Оно представляет собой комплекс сил, интегри­рующих и объединяющих противоположные или эгоисти­ческие стремления групп, кругов, индивидов, семей, свя­зывая их воедино, нормируя взаимодействия между ни­ми, образуя форму наиболее общей социальной связи. Задача теории общества — исследование его структуры, организации, происходящих в нем процессов интеграции, выяснение зависимости между большинством общностей и групп, существующих в его рамках.

Онтологические проблемы социальной реальности

В ходе рассмотрения общностей, групп у нас неодно­кратно возникал вопрос: что именно представляет из се­бя социальная группа? Является ли она суммой состав­ляющих ее индивидов или же благодаря факту взаимодействий, возникновению отношений и связей между членами, образованию институтов появляется какой-то новый род реальности, существующий «между» индиви­дами или «над» ними? Этот философский вопрос: суще­ствует ли особый род социальной реальности, которая не является ни реистичной ( reistyczn a) реальностью, те есть сводящейся к системам материальных вещей, ни психической реальностью, сводящейся к актам и процес­сам, происходящим в сознании людей, — очень широко дискутировался, и ответы на него можно сгруппировать следующим образом:

1) Номиналистическая точка зрения гласит, что со­циальная группа — это лишь сумма свойств ее членов, что не существует какой-то особой социальной реальности, которая складывалась бы из чего-то большего, чем свой­ства ее членов. Если мы хотим выяснить какое-либо яв­ление, происходящее в группе, мы должны совершить ин­дивидуализирующую редукцию, то есть свести ее к свойст­вам ее членов [57].

2) Реалистическая точка зрения утверждает, что груп­па — это самостоятельный род реальности, принципиаль­но отличный от суммы черт членов; вместе с тем она утверждает также, что группа не является ни матери­альной, ни психической реальностью. Социальная реаль­ность — это реальность особого рода. Дюркгейм, который упорно отстаивал эту точку зрения, усматривал сущность этой специфической реальности в «коллективных пред­ставлениях», которые образуют специфические катего­рии социальных фактов, таких, как мода, язык, религия, а следовательно, фактов «внешних» по отношению к пси­хике индивида и оказывающих на нее объективное дав­ление. Эти социальные факты можно исследовать как ве­щи, хотя они и не являются материальными вещами. Су­ществовали также и другие концепции реальности груп­пы [58].

3) Психологистическая точка зрения, рассматривающая группу как целое, состоящее из психических актов и представлений ее членов. Социальная реальность — это не более чем совокупность волевых актов, мыслей, эмоций, стремлений, импульсов, их взаимодействий и связей, об­разующих очень сложные механизмы. Именно эти психи­ческие механизмы обеспечивают функционирование груп­пы, деятельность ее членов, согласованность и антаго­низм — словом, все процессы, которые могут происходить между людьми. Общество существует, поскольку люди — это сознательные индивиды, испытывающие потребности, наделенные воображением и интуицией, умеющие предви­деть и действовать последовательно. А поэтому сущность социальной жизни, сущность общностей, в которых эта жизнь протекает, составляют психические явления и про­цессы [59].

4) Фикционистская точка зрения, представленная не­многими философами, рассматривает социальную группу как некоторую фикцию, существующую исключительно в представлениях людей. Бытие социальной группы осно­вывается только на том, что люди верят в ее существова­ние и ведут себя так, как будто она существует. Как только люди перестают верить в бытие группы и пере­стают вести себя так, как если бы она существовала, группа развеивается как туман [60].

Наше изложение опирается на материалистическую точку зрения, то есть на предположение, что группа — это определенного рода реальность, существующая неза­висимо от стремления и воли индивидов. Даже если бы все поляки однажды договорились, что станут вести себя так, как будто польской нации не существует, от этого она не перестанет существовать. Социальные группы и другие общности существуют объективно, доступны объ­ективному и опытному познанию, оказывают влияние на своих членов, вступают в отношения друг с другом и т. д. Очевидно, что особенности личностей членов отражаются на их организации и на жизненных процессах, что пси­хические явления и процессы, происходящие в сознании их членов, отражаются на их общественной жизни,— но мы утверждаем, что не они определяют существование общности. Члены общности и их психические черты —это один из элементов общности, Охваченный рамками объективных экономических отношений и систем куль­турных ценностей. Их взаимодействия образуют реаль­ность социальной связи.

Библиографический указатель

  1. Wilson L о gan , The Sociography of Groups , в: Twentieth Centu ­ ry Sociology , 1945, p . 139-171. F. Znanie с ki, Social Groups in the Moderns World, в : M. В ergeri in. eds., Freedom and Control in Modern Society, Prince-ton, 1954.
  2. P. М . В 1 a u, The Dynamics of Bureaucracy, Chicago , 1955.
  3. P. М . В 1 a u. Bureaucracy in Modern Society, New York , 1956.
  4. C.Levi-Strauss, Les structures elementaires de la parente, Paris , 1949
  5. G. К . К i r k p a t r i с k. The Family as Process and Institution, New York , 1955.
  6. В . Barber, Social Stratification, New York, 1957;
  7. К . В . М а у e г , Class and Society, 1955'.
  8. W. В u с k 1 e y, Social Stratification and the Functional Theory of So­cial Differentiation, в : Lipset and S m e 1 s e r, Sociology, p. 478—484.
  9. R. H. Lee, The City, Lippincott, 1955. R. E. D i с k i n s о n, The West European City, London , 1951. ,I.Zi61kowski, Sosnowiec , Katowice , 1960. A . L . Bertrand ed ., Rural Sociology , New York , 1958.

Результаты исследований, проведенных в Польше, об измене­ниях, происходящих в рабочем классе и интеллигенции, опублико­ваны в серии « Z badan klasy robotniczej i inteligencji », издаваемой Отделом социологических исследований Института философии и со­циологии Польской Академии наук, под редакцией Я. Щепаньского. До настоящего времени изданы: 1) « Z badan klasy robotniczej i in ­ teligencji », 1958; 2) « Wyksztakenie i pozycja spoleczna inteligencji », cz . I i II, 1959 i i960; 3) Z. G r z e 1 a k, Pozycja inte-'iigencji w spo-lecznosci wiejskiej, 1960; 4) «Studia nad rozwojem klasy robotniczej», cz. I i II, 1961 i 1962; 5) J. M a 1 a n о w s k i, Robotnicy Warszaw-skiej Fabryki Motocykli, 1962; 6) S. D z i e с i e 1 s k a, Sytuacja spoteczna dziennikarzy polskich, 1962; 7) S. К о w a 1 e w s k a, Psychospo-leczne warunki pracy w przedsiebiorstwie przemystowym, 1962; 8) Z. К о w a 1 e w s k i, Chemicy w Polskiej Rzeczypospolitej Ludowej, 1962; 9) Z. W o j с i k, Rozwoj pojecia inteligencji, 1962; 10) «Ze studiow nad kursami przygotowawczymi», 1962; 11) W. С a b a n, Ab-sencja w przemysle wtokienniczym, 1963; 12) AleksanderWal-1 i s, Artysci plastycy. Zawod i srodowisko, Warszawa, 1964; 13) Krzysztof Przeclawski, Spoleczna funkcja urbanistow a ich przygotowanie do zawodu, 1964; 14) Jan Woskowski, 0 spoleczn&j pozycji nauczycieli, 1964; 15) Maria Jarosinska, Adaptacja rnlodziezy wiejskiej do klasy jobotnicz^j, 1964.

[1] Термин «множество» мы употребляем в том значении, какое ему придал Ч. Знамеровский в работах: С z . Znaini е rowski , Prolegomena do nauki о paristwie , op . cit .; « Wiadomosci elementarne о paristwie », Poznan , 1946; « Oceny i normy », op . cit . Предложенное же Знамеровским определение общности не привилось, и здесь при-родится другое определение.

[2] Определение группы приводят: S . Ossowski, О osobliwosci-ach nauk spolecznych, op. cit., rozdz. I; С z. Znamiеrоwski, Elementarne wiadomosci о paristwie, op. cit., s. 12—21; «Grupa spoleczna i jej struktura», «Przeglad Socjologiczny», 1963, t. XVII, z. 1; F. Znaniесki, Socjologia wychowania, op. cit., t. I; «Wstep do socjologii», s. 383—403, а также: «Social group as produkt of participating individuals», «The American Journal of Sociology», 1939, vol. XLIV № 6, p. 799—811. Q. С . Но mans, The Human Group.

[3]См .: J. Szсzераnski, О pojeciu srodowiska, «Przeglad So» cjologiozny », 1946, t, VIII.

[4]Об определении социальной среды писали : Т . Szczurkiewiсz, Rasa, rodzina, srodowisko, op. cit; Helena Rad1inska, Stosunek wychowawcy do srodowiska spolecznego, Warszawa, 1935; Stanistaw Rychlinski, Badanie srodowiska spolecznego, Warszawa, 1932. См. статью «Environment» в: «Encyclopaedia of the Social Science».

[5]В этом значении говорит о среде А . Валлис в ранее упоми ­ навшейся работе (A. W а 11 i s, Artysci-plastycy. Zawod i srodo-wisko).

[6]Ранее в социологии систематический анализ пары проводили : L. v. Wiese and Н . Вес ker, Systematic Sociology, New York, 1932, p. 506—520.

[7]Р . Р . Lazaisfе1d, В. Веrе1sоn, H. Gaudet. The Process of Opinion and Attitude Formation, в: «The Language of Social Research», 1955, p 231—242; Andrzej Sicinski, Kontakty oso-biste a proces masowego komunikowania, «Studia Socjologiczne » . 1962, № 2, s . 71—100.

[8] Ч. Знамеровский называет это явление «селективностью груп­пы». См. также цитированную выше статью Ф . Знанецкого (F. Znаniecki , Social Group as Product of Participating Indivi­duals).

[9] Эту точку зрения систематизированно излагает Хоуменс ( G . С. Но mans , The Human Group ). Она лежит также в основе концепции малых групп. См.: Antonina Ktoskowska, Zagadnienie malych grup spotecznych w socjologii, «Przeglad Sociologiczny», 1958, s. 9—31; Aleksander Matejko, Mata grupa, «Studia Socjologiczne », 1962, № 2, s . 5—34.

[10]Примеры другой схемы описания группы дают : D. Sander-son, Group description, «Social Forces», 1938, vol. 16, № 3, p. 309— 319; Raymond В . Cattell, Types of Group Characteristics, в : «The Language of Social Research», op. cit., p. 297—301.

[11]Другое определение структуры дают : S. Оssоwski, Struktura klasowa w iswiadomosci spolecznej , op. cit., s. 13—16; Cz. Z n a -mierowski, Ooeny i normy, op. cit., rozdz. 2, s. 24 —-37.

[12]См .: Е. Rosset, Rozwoj stosunkow demograficznych w Pol-see, «Kultura i Spoleczenstwo », 1962, z. 2, s. 95-118.

[13]См ., например : Antoni Rajkewicz, Kierunki przeksztacen struktury zatrudnienia w Polsce ( в печати ).

[14] Исчерпывающую попытку классификации групп предприняли Макайвер и Пейдж ( R . М. Мас Iver and С. Н. Page , Society , London , 1961, p . 214—216. См. также: F . Znaniecki, O szczeblach rozwoju spotecznego, «Ruch Prawniczy, Ekonomiczny, Socjclogiczny », 1930, I ).

[15] См. цитированную выше, в сноске 9, статью А. Клосковской, а также ее же работу (А. Кtоskоwska, Male grupy i spotec-zenstwo masowe, «Kultura i SpoLeczenstwo », 1959, № 3). См . также : Е . Faris . The Primary Group, «American Journal of Sociology», 1932, t. 38, p. 41—50; Ph. Seiznick and L. Broom, Socjology , 1963, p. 141.

[16]С . Н . Со 11 еу , Social Organization, New York, 1909.

[17]Значение групп сверстников анализировал Ф . Знанецкий (F. Znaniecki, Socjologia wychowania, op. cit., t. I. См . также : J. Chalasinski, Spoleczenstwo i wychowanie, op. cit., rozdz. U).

[18] G. P. Murdосk, Social Structure, 1949, p. 28.

[19]Общее представление об этом процессе дают Макайвер и Пейдж (R. M. Maelver, and С . Н . Page, op. cit., p. 250—274). Глубоко рассматривают эту проблему Берджес и Локк ( Е . W. В urges s and Н . J. Locke, The Family, New York, 1945).

[20] G. P. Murd ос k, op. cit., p. 265.

[21]Проблему кровосмешения подробно рассмотрел Лесли А . Уайт : Leslie A. White, The Science o.f Culture, New York, 1949 ( раздел XI).

[22] См. Берджес и Локк, цит. работа.

[23]Jerzу Piotrowski, Praca zawodowa kobiety a rodzina, 1963; Magdalena Sokotowska, Kobieta pracujaca, Warszawa, 1963; Jan Lutynski, Badania nad mtodymi malzenstwami, «Przeglad Socjologiczny», 1960, z. I; Antonina Kloskowska, Badania modelu rodziny w lodzkim srodowisku robotniczym , там же: Franciszek Jakubczak, Badanie postaw wobec pracy kobiet w srodowisku warszawskich metalowcow, там же; Ewa Kaltenberg, Rodzina i dom warszawskiego metalowca, «Biuletyn IQS», 1961; Adam Kurzynowski, Aktywizacja zawodowa kobiet zameznych w Plocku w latach 1931—1960, 1963; Hanna E. Ma1ewska, Z badan nad zyciem seksualnym, «Kultura i Spoleczenstwo », 1961, №2.

[24] Важность этого различения подчеркивают Макайвер и Пейдж, цит. соч., стр. 32.

[25] Наиболее обширным источником информации о социологии бюрократии является хрестоматия Мертона и других. См .: R. К . Merton, ed. Reader in Bureaucracy, Free Press, 1953; Amitai Etziоni, Complex Organizations, New York , 1961. См. также: A. Sarapata i K. Doktor, Elementy socjologii przemyslu, op. cit., s. 91 и далее; Ryszard Panasiuk, Problem biurokracji we wczesnej tworczosci Marksa, «Studia Filozoficzne», 1964, № 1. Полез­но также напомнить великолепный реферат Гейгера: Т. Geiger, Biurokratyzm a wychowanie, «Kultura Pedagogiczna», 1934, t. I, z. 4, s. 305—357. См. также: Т. Вreza, Spizowa brama, I wyd. 1960, s. 62—78.

[26]См .: Ph. S е 1zni с k, An Approach to a Theory of Bureau­cracy, «American Sociological Review», 1943, VIII, p. 48.

[27] Robert Lee, The Organizational Dilemna in American Pro­testantism, в : «The Dilemna of Organizational Society», ed. H. M. Ruitenb eck , New York , ii963.

[28]См .: J. Szcераnski, Socjologia , op. cit., s. 215—221.

[29]См ., например : Jozef Burszta, Od osady stowianskiej do wsi wspokzesnej, Wroclaw , 1958.

[30] Библиографию исторических работ приводит Стефан Краков­ский. См .: Stefan Krakowski, Problematyka miejska w histo-riografii polskiej, Lodz, 1950, Prace Instytutu Historycznego VL.

[31] Впервые эта система была описана в книге Парка и Берджеса См.: R . Е. Park and E . W . Burgess , The City , Chicago , 1925.

[32] Эту концепцию представил Хойт. См.: Н. Ноу t . The Structu­re and Growth of Residential Neighborhoods in American Cities , Washington , 1939.

[33]См .: Р . К . На tt and A. J. Reiss, eds.. Cities in Society. Revised Reader in Urban Sociology, Giencoe 111, 1957; T. L. Smith and С . А . Мс Mahan, eds., The Sociology of Urban Life, New York, .1951; L. Mimford, The Culture of Cities, 1938; Paw el Rybicki, Problematyka srodowiska miejskiego, «Przeglad Socjologiczny », 1960, t. XIV.

[34] Из богатой польской литературы, посвященной деревне, назо­вем: J. Chalasinski, Miode pokolenie chlopow, op. ей. t. 4; К. Zawistowicz-Adamska, Spotecznosc wiejska, 1958;

В. Gateski, Spoteczna struktura wsi, Warszawa, 1962; D. Gala], Aktywnosc spoteczna-gospodarcza chlopow, arszawa, 1961; Stefan Nоwakоwski, Przeobrazenia spoleczne wsi opolskiej, Poznan, 1960; Zbigniew Wierzbicki, Zmiaca w pol wieku pozniej, Warszawa, 1963; см. также: «Roczniki Socjologii Wsi»

[35]См .: В Gateski, Chlopi i zawod rolnika. Studia z socjolo-gii wsi, Warszawa, 1963.

[36] В. И. Ленин, Великий почин, Соч., т. 29, стр. 288; Исторический материализм, под общей редакцией чл.-корр. АН СССР Ф. В. Константинова, изд. 2-е, М., Госполитиздат, 1954, гл. V «Классы и классовая борьба».

[37] См.: W . Wesolowski, Uwarstwienie spoleczenstwa wedlug kryterium prestizu, «Studia Filozoficzne», 1958, № 5; A. Sarapatai W. Wesolowski, Hierarchie zawodow i stanowisk, «Studia Socjologiczne », 1961, № 2, s . 91—124.

[38]См .: S.Rychliuski, Warstwy spoleczne, «Przeglad Socjologiczny», t. VIII, s. 171—184.

[39] См.: S. Ossowski, Struktura klasowa w spolecznej swiadomosci, op. cit., rozdz. III. Ср. того же автора: «Pojecie klasy spotecznej», «Studia Filozoficzne», 1957, № 1. Piеrrе Navi11е, Classes sociales et classes logiques, «Annee Sociologique», 1961, p. 2—77.

[40]Например : A. Borucki, Z badau nad sytuacja spoleczno-zawodowa inteligencji dwudziestolecia w Polsce Ludowej, «Przeglad Socjologiczny», 1960, t. XIV, z. 2.

[41]См .: W. Wesоtоwski, Studia z socjologii klas i warstw spolecznych, 1962; W. Wesоtоwski, Marksistowska teoria panowa nia klasowego a teoria wtadzy grup interesow, «Kultura i Spoleczen-stwo», 1961, № 1; Jerzy J. Wiatr, Szkice о materializmie histo-rycznym i socjologii, op. cit., s. 95—101; J. Hochfeld, Studia о marksowskiej teorii spoteczenstwa, op. cit.; Bronistaw Mine, O rozwarstwieniu spoieczenstwa socjalistycznego, «Kultura i Spole-czenstwo», 1963, № 3.

[42]L. Krzуwiсki, Ideaazycie, op. cit.

[43]См .: The odor Geiger, Die Stellung der Intelligenz in der Qesellschaft, Stuttgart, 1949.

[44]См .: E. G о b1 о t, La barriere et Ie niveau; Pawe1 R у bicki, Ze studiow nad uwarstwieniem spolecznym, «Przeglad Socjologiczny», t. X, s. 81—96.

[45]См .: Jozef Obrebski, Problem grup etnicznych w etnologii i jego socjologiczne ujecie, «Przeglad Socjologiczny», 1936, 't. IV, z. I.

[46]См .: Ch. Hainchelin, Pochodzenie religii, Warszawa, 1954, s. 103 и далее . Разделение на кланы у меланезийцев островов Тробриан и мифы, рассказывающие о происхождении кланов, описал Малиновский; В. Malinowski , 2 ycie seksualne dzikich , Warsza ­ wa , 1938, s . 411 и далее (II изд. 1957).

[47] Роль имен в межплеменных отношениях показал Кшивицкий: L . Krzywicki , Nazwy plemienne , « Przeglad Socjologiczny », 1935, t . Ill , z . 2.

[48] См.: L . Krzywicki , Ustroje spoleczno - gospodarcze w okre - sie dzikosci i barbarzynstwa , Warszawa , 1914, и того же автора: « Spoteczenstwo pierwotne . Jego rozmiary i wzrost », Warszawa , 1937.

[49] См.: М. О. Косвен/Очерки истории первобытной культуры, М., 1957; Jan St . Bystron , Wstep do ludoznawstwa , Warszawa , 1939.

[50]См .: Anna Kutrzeba-Pojnarowa, red., Kurpie. Pusz - cza Zielona , IHKM , 1962, где находим всестороннее описание района, представлявшего некогда территорию, заселенную народом, имевшим собственную культуру.

[51] См. «Краткий философский словарь», М., Госполитиздат, 1954, стр. 393—395.

[52] См.: A . Zajaczkowski , Plemie Aszanti w procesie prze - mian , « Przeglad Socjologiczny », 1961, t . XV . z . 1; его же: « Mtoda elita afrykanska », « Przeglad Socjologiczny », 1963, t . XVII , z . 2; S . С h о d a k , Procesy urbanizacyjne w « czarnep Afryce a przemiany struktury spoiecznej , « Studia Socjologiczne », 1963, z . I .

[53]См .: К . S. Pins о n, A Bibliographical Introduction to Natio­nalism, New York , 1935; H. К о h n, The Idea of Nationalism, New York , 1948; F. Znaniecki, Modern Nationalities, Urbana , 1952.

[54]J, К adzie1ski, Publicznosc prasowa Katowic, Krakow , 1963.

 

[55]См .: F. Znaniecki, О szczeblach rozwoju spotecznego, ор . cit.

[56]См .: J. Hochfeld, Studia о marksowskiej teorii spoiltczenstwa, Warszawa, 1963.

[57]См .: С z. Zn ami crowski, Prolegomena do nauki о panstwie, op. cit., rozdz. II.

[58]См .: Т . Sz с zurkiewi с z, Rasa, rodzma, srodowisko. op. cit., rozdz. «Zasadnicze stanowiska socjologow w iijmowaniu grupy spolecznej».

[59]Эту точку зрения более или менее сознательно выражает Хоуманс .

[60]См .: L. v. Wiese, System der allgemeinen Soziologie, Munchen und Leipzig , 1933.

 

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования