В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Огден Т.Мечтание и интерпретация
Томас Огден, известный психоаналитик и блестящий автор, в своей книге исследует ткань аналитического переживания, сотканую из нитей жизни и смерти, мечтаний и интерпретаций, приватности и общения, индивидуального и межличностного, поверхностно обыденного и глубоко личного, свободы эксперимента и укорененности в существующих формах и, наконец, любви и красоты образного языка самого по себе и необходимости использования языка как терапевтического средства. Чтобы передать словами переживание жизни, нужно, чтобы сами слова были живыми.

Полезный совет

Вы можете самостоятельно сформировать предметный каталог, используя поисковую систему библиотеки.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторСедов В.В.
НазваниеСлавяне
Год издания2002
РазделКниги
Рейтинг1.57 из 10.00
Zip архивскачать (13 549 Кб)
  Поиск по произведению

Становление антов

Население черняховской культуры, сформировавшееся в условиях тер- риториального смешения нескольких этносов, долго оставалось пестрым в этническом отношении. Описанные выше сарматские, пшеворские, вельбарские и гето-дакийские культурные элементы свидетельствуют о сложной, многоплеменной структуре Черняховского общества. Это было время многочисленных передвижений населения, сложных этнообразую- щих процессов и метисации разных этносов. Этнографические признаки в такой ситуации в той или иной степени перемешивались, нивелирова- лись, теряли свое прежнее значение. Поэтому определять по отдельным этнографическим элементам этническую принадлежность индивидуумов, погребенных в черняховских некрополях, или жителей того или иного дома поселений представляется некорректным.

Неравномерная концентрация различных этнографических маркеров, унаследованных от скифо-сарматов, носителей пшеворских, вельбарских и позднезарубинецких древностей, свидетельствует о том, что в разных регионах черняховской территории этноязыковые и ассимиляционные процессы протекали неодинаково. Целостное рассмотрение таких регио- нов— дело большого монографического исследования черняховской проблематики. К тематике настоящей работы, то есть к этногенезу сла- вян, имеют отношение два региона черняховской культуры — Верхне- днестровский и Подольско-Днепровский (рис. 40).

Первый регион охватывает бассейн верхнего течения Днестра со смежными землями верховьев Западного и Южного Буга, Стыри и Горы- ни. Это область становления черняховской культуры на основе волыно- подольской группы пшеворской культуры. Естественно, что в черняхов- ских памятниках ее наблюдается наибольшая концентрация пшеворских культурных элементов. Спецификой этого региона является и крайняя малочисленность скифо-сарматских особенностей. Немного здесь и вель- барских элементов. В этом регионе немало могильников, в которых до- минировал обряд трупосожжения. Он характеризуется также широким распространением полуземляночных жилищ и преобладанием в ряде поселений лепной керамики, сопоставимой с достоверно славянскими мате- риалами раннего средневековья 151 . Здесь намечаются и иные черты эво- люционной связи черняховских древностей с раннесредневековыми сла- вянскими. Все это склоняет к выводу о заселении Верхнеднестровского региона в позднем римском периоде преимущественно славянами.

  • 151 Баран В. Д. Чернях1вська культура... С. 130—177.

Подольско-Днепровский регион простирается от среднего течения Южного Буга до левобережья среднего Днепра. Здесь немало черняхов- ских могильников с большим числом захоронений по обряду кремации умерших, среди них немало с пшеворскими, пшеворско-зарубинецкими и пшеворско-вельбарскими особенностями. Весьма существенно и то, что очень многие трупосожжения здесь безынвентарны — черта, как уже от- мечалось, весьма характерная для славянского погребального ритуача. Лепная керамика часто имеет отмеченные выше пшеворские особенно- сти. На поселениях обычны полуземляночные жилища. Все это дает ос- нование полагать, что значительный процент населения этого региона составляли славяне.

Вместе с тем Подольско-Днепровский регион в отличие от Верхнедне- стровского характеризуется множеством погребений с особенностями, свойственными сарматам. Это явный показатель двухкомпонентной струк- туры Черняховского населения этой территории. Можно с достаточной уверенностью утверждать, что здесь основу Черняховского населения со- ставили как местные ираноязычные обитатели, так и расселившиеся сла- вяне — потомки носителей пшеворских древностей.

Ряд обстоятельств дает возможность полагать, что более активную роль в рассматриваемом регионе играли славяне, в связи с чем здесь про- текал постепенный процесс славянизации ираноязычного компонента. В пользу этого свидетельствует постепенное увеличение доли захоронений по обряду трупосожжения — численность таких погребений в IV в. зна- чительно выше, чем в предшествующее время, и она увеличивается к концу эволюции черняховской культуры.

В могильниках Подольско-Днепровского региона в заметно большем количестве, чем в других частях черняховской территории, встречаются трупоположения с западной ориентировкой. Планиграфия ряда некро- полей показывает, что меридиональные захоронения локализуются на их более ранних участках, и только позднее появляются трупоположения с западной ориентацией. Погребения, обращенные головами на север, как правило, сопровождались многочисленным инвентарем, в том числе гли- няными сосудами, число которых иногда достигает семи—десяти и более, могильные ямы сравнительно неглубокие, иногда эти трупоположения подвергались преднамеренному ритуальному разрушению. Захоронения с западной ориентировкой обычно лишены вещевого инвентаря или со- провождались единичными предметами. Элементы сарматского насле- дия в таких могилах являются редкими исключениями.

Судя по материалам Гавриловского могильника, каких-либо различий в антропологическом строении между меридиональными и широтными трупоположениями не выявляется . Очевидно, что те и другие захоро- нения принадлежат одному населению — потомкам местных скифо-сар- матских племен. Изменение ориентировки погребенных, что сопровожа- лось и стиранием сарматских особенностей в ритуале, появлением безын- вентарности и малоинвентарности, нужно полагать, было обусловлено воздействием другого этноса — славян, проживавших на той же террито- рии.

Как известно, для славянской языческой обрядности было характерно положение умерших в могилы головами на запад, лицом навстречу лучам восходящего солнца. Это надежно документировано раннесредневековы- ми материалами и восходит к глубокой древности, когда славяне-язычни- ки именно так клали умерших на погребальный костер .

Таким образом, на основании археологических материалов устанавли- вается, что в Подольско-Днепровском регионе черняховской культуры имел место славяно-иранский симбиоз. Трудно сказать, завершился ли здесь процесс славянизации ираноязычного населения, но можно с опре- деленностью утверждать, что славянами черняховской культуры в рас- сматриваемом регионе были не только потомки пшеворских племен, но и ассимилированные местные скифо-сарматы.

  • Кондукторова Т. С. Палеоантропологический материал из могильника полей по- гребальных урн Херсонской обл. // Советская антропология. 1958. № 2. С. 76.
  • 153Нидерле Л. Славянские древности. М., 1956. С. 220; Седов В. В. Следы восточно- балтийского погребального обряда в курганах Древней Руси // СА 1961. № 2. С. 103—105; Он же. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970. С. 163.
  • 154 Абаев В. И. О происхождении фонемы y ( h ) в славянском языке // Проблемы ин- доевропейского языкознания. М., 1964. С. 115—121. Исследователь допускал, что ре- зультатом скифо-сарматского взаимодействия было и появление в восточнославянском языке генетива-аккузатива и близость восточнославянского с осетинским в пер- фектирующей функции превербов (Абаев В. И. Превербы и перфективность. Об од- ной скифо-сарматской изоглоссе// Там же. С. 90—99). В. Н. Топоров беспредложный локатив в славянском языке объясняет воздействием иранцев (Топоров В. Н. Об одной ирано-славянской параллели из области синтаксиса // Краткие сообщения Института славяноведения. Вып. 28. М., 1960. С. 3—11). Существенно то, что эти языковые яв- ления в славянском языке региональны; они охватывают только юго-восточную часть древнего славянского мира и не могут быть отнесены слишком глубоко в историю праславянского этноса.

Ко времени славяно-иранского симбиоза, имевшего место в Подоль- ско-Днепровском регионе черняховской культуры, нужно отнести выяв- ляемое в языковых и культурных материалах активное воздействие иранского мира на одну из крупных частей славянства. Языковое влия- ние при этом проявляется в материалах лексики, элементах фонетики и грамматики, о чем речь уже шла выше. Существенно то, что эти фонети- ческие и грамматические изменения в славянском языке региональны. Они охватили лишь юго-восточную часть древнего славянского мира. Поскольку фонетика, как правило, не заимствуется у соседей, нужно до- пустить, утверждал В. И. Абаев в этой связи, что в этногенезе южной час- ти восточного славянства (будущие украинские и южновеликорусские го- воры) участвовал скифо-сарматский этнический субстрат 154 . Иранское начало имеют также известные в восточнославянском язычестве божества Хоре и Симаргл, и достаточно очевидно, что заимствованы они были сла- вянами от скифо-сарматского населения Северного Причерноморья 155 . В языческом пантеоне западных славян божества иранского происхожде- ния неизвестны. Иранское начало имеют и некоторые другие черты восточнославянской духовной культуры . Той же частью славян были ус- воены и переработаны элементы иранской солярной мифологии, что на- шло отражение в митраистских элементах христианской религии. Об участии ираноязычного населения в генезисе восточного славянства говорит и антропонимика .

Количество скифо-сарматских параллелей в языке, культуре и рели- гии крупной части славян настолько значительно, что объенить их мож- но только славяно-иранским симбиозом, имевшим место в ранней исто- рии славянского этноса. Достаточно очевидно, что это явление затронуло только часть праславянского мира. Славяно-иранский симбиоз может быть локализован только в Севернопричерноморских землях, где дли- тельное время проживали скифо-сарматы и где сохранилось немалое чис-ло гидронимов иранского происхождения . Немало таких названий и в Подольско-Днепровском регионе черняховской культуры. Иранская гид- ронимия Северного Причерноморья формировалась на протяжении многих столетий. Последним крупным массивом ираноязычного населе- ния здесь были сарматы (в посгчерняховский период на этой территории уже доминировали тюрки), которые и передали славянам названия вод иранского происхождения.

  • 155 Абаев В. И. Скифо-европейские изоглоссы. На стыке Востока и Запада. М., 1965. С. 115—117; Васильев М. А. Язычество восточных славян накануне крещения Руси: Регионально-мифологическое взаимодействие с иранским миром. Языческая реформа Владимира. М., 1999. С. 9—200.
  • 156 Топоров В. Н. Об иранском элементе в русской духовной культуре // Славянский и балканский фольклор. Реконструкция древней славянской духовной культуры. Ис- точники и методы. М., 1989. С. 23—43; Мартынов В. В. Сакральный мир «Слова о полку Игореве» // Там же. С . 61—78; Он же . Этногенез славян . Мова i м 1 ф . Мшск , 1993.
  • 157 Kalmykow A. Iranians and Slavs in South Russia // Journal of American Oriental Society. Vol. 45. 1945. P. 68—71.
  • 158 Vasmer M. Untersuchungen uber die altesten Wohnsitze der Slawen: 1. Die Iranier in Sudrussland. Leipzig, 1923; Топоров В . H., Трубачев О . Н . Лингвистический анализ гид - ронимов Верхнего Поднепровья . М., 1962; Трубачев О. Н. Названия рек Правобережной Украины. М., 1968; Орел В. Э. К вопросу о реликтах иранской гидронимии в бассей- нах Днепра, Днестра и Южного Буга// Вопросы языкознания. 1986. № 5. С. 107—113. 159 Иордан. О происхождении и деяниях гетов... С. 72. Hachmann R . Die Goten und Skandinavien . Berlim , 1970.

Существенно то, что рассматриваемый процесс протекал, несомненно, раньше, чем началось заселение славянами Дунайских земель и Балкан- ского полуострова. Славянское население, осваивавшее эти территории, как свидетельствуют данные языкознания, уже испытало иранское воз- действие. Первые славяне на Балканах и в Среднем Подунавье появи- лись только в конце IV — V столетии, следовательно, славяно-иранский симбиоз должен быть отнесен к первым векам I тыс. н. э., что полностью соответствует выводам, полученным на археологических материалах.

Племенную (и, по-видимому, диалектную) группировку славян По- дольско-Днепровского региона черняховской культуры, сформировав- шуюся в условиях славяно-иранского симбиоза, можно отождествлять с антами, известными по историческим сочинениям VI—VII вв. Согласно Иордану, анты заселяли области между Днестром и Днепром 159 . Естест- венно, что жили они не в степях, а в лесостепной полосе междуречья, что полностью соответствует локализации рассматриваемой славянской груп- пировки. Эта информация Иордана, как показали изыскания Р. Хахман- на, принадлежит Кассиодору , писавшему в конце V — начале VI в., и, следовательно, отражает историческую ситуацию еще V столетия. Но в сочинении Иордана имеются сведения об антах IV в. Сообщается (на ос- нове также текста Кассиодора), что в конце IV в. имела место вражда ме- жду антами и готами. Первоначально анты отразили нападение готского войска, но через некоторое время король готов Винитарий все же разгромил антов и казнил их князя Божа с 70 старейшинами . Судя по косвен- ным данным, событие это имело место где-то в районе реки Эрак, ото- ждествляемой не без оснований многими учеными с Днепром.

  • Иордан. О происхождении и деяниях гетов... С. 115

Имя Винитарий производно от этнонима венетов/винитов. А. Зоцин считал, что антропонимы этого типа образованы непосредственно от этнонимов . Ф. А. Браун и другие исследователи полагали, что Винита- рий не имя, а прозвище готского предводителя, трактуя его на герман- ской языковой почве как «победитель венетов» 163 . Согласно О. Н. Труба- чеву, готское arjan означало 'пахать, потрошить 4 и, следовательно, в ан- тропониме Vinith - arius правильнее видеть «потрошитель венедов» 164 . Та- ким образом, Винитарий получил имя-прозвище как покоритель вене- дов. Готы же воевали с той частью венедов, которые именовались антами. Следовательно, готы звали своих славянских соседей антов общим для германского мира названием — венедами.

Нельзя не согласиться с теми исследователями, которые рассматрива- ют этноним анты как иранизм. Мысль об иранском происхождении его была высказана учеными в конце XIX столетия, ее разделяли и исследо- ватели XX в., в частности М. Фасмер. «Из всех существующих гипотез, как кажется, более вероятной,— писал в этой связи Ф. П. Филин,— явля- ется гипотеза об иранском происхождении слова „анты": древ, индий- ское antas 'конец, край', antyas 'находящийся на краю', осетин, att ' iya 'задний, позади'» . Если это действительно так, то появление этнонима ан- ты следует относить к периоду славяно-иранского симбиоза, имевшего место в черняховской культуре. Первоначально этот этноним, видимо, относился к какой-то племенной группе скифо-сарматского населения, а затем в условиях территориального смешения со славянами и славяниза- ции местных иранцев был перенесен на славян, переживших славяно- иранский симбиоз, то есть жителей Подольско-Днепровского региона черняховской культуры.

  • SocinA. Mittelhochdeutsches Namenbuch nach oberreinischen Quellen des XII. und XIII. Jh. Basel , 1903. S . 215—216.
  • Браун Ф. А. Разыскания в области гото-славянских отношений. 1. Готы и их со- седи до V в. Первый период: готы на Висле. СПб., 1889. С. 253, 333.
  • Трубачев О. Я. Germanica и Pseudogermanica в древней ономастике Северного Причерноморья. Этимологический комментарий // Этимология. 1986—1987. М., 1989. С. 51.
  • Филин Ф. Я. Образование языка восточных славян. М.; Л., 1962. С. 60.
  • Иванов В. В., Топоров В. Я. О древних славянских этнонимах. Основные пробле- мы и перспективы // Славянские древности. Этногенез, материальная культура Древ- ней Руси. Киев, 1980. С. 32.

К Черняховскому времени, нужно полагать, восходят и другие бес- спорные иранизмы в этнонимии юго-восточной части славянского мира. Таковы хорваты, сербы, русь и др. Племенное имя хорваты связывается с иранской лексемой хъгуагъ со значением 'страж скота', 'стеречь'

О. Н. Трубачев пишет о тождестве этнонимов «хорваты» и «сарматы», возводя их к иранскому * sar - ma ( n ) t -/* har - va ( n ) t - в значении 'женский,

изобилующий женщинами' . Славянский этноним сербы получен, как считают многие исследователи, от сарматов, которые под названием « servi Sarmatorum » упоминаются в письменных источниках IV—V вв. Со- гласно О. Н. Трубачеву, этот индоиранский компонент, вероятно, вошел в праславянский мир со стороны Южного Побужья 168 . Эти этнонимы, нужно полагать, были восприняты славянами в процессе ассимиляции ими ираноязычного населения Юго-Восточной Европы и в раннем сред- невековье в результате великой славянской миграции разнесены в раз- личные местности Европы. Весьма вероятно и индоиранское начало эт- нонима русь. Многие исследователи возводят его к иранской лексеме со значением светлый, блестящий (осетин, свет, светлый, персид. сияние). О. Н. Трубачев связывает этот этноним с индоарийскими терминами светлый, белый. На основе историко-ономастического материала он по- лагает, что этноним рос первоначально тяготел к побережью Черного и Азовского морей и Тавриде. Здесь должен существовать особый этнос ро- сы. Взаимодействие славян с этим народом привело к перенесению индоарииского этнонима на часть юго-восточного славянства .

Основные процессы ассимиляции ираноязычного населения и остат- ков индоарийцев в Северном Причерноморье могут быть отнесены толь- ко к периоду функционирования черняховской культуры. Позднее, в раннем средневековье, хотя аланский этнический элемент и играл опре- деленную роль в истории славянского населения Юго-Восточной Евро- пы, доминирующими стали славяно-тюркские взаимоотношения.

  • Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд / Под ред. О. Н. Трубачева. Вып. 8. М., 1981. С. 151. 1
  • Трубачев О. Н. Некоторые данные об индоарийском языковом субстрате Север- ного Кавказа в античное время // Вестник древней истории. 1978. № 4. С. 41—42; Он же. Indoarica ... С. 73—75.
  • 169 Обзор различных точек зрения о происхождении этнонима русь см.: Труба- чев О. Н. К истокам Руси (наблюдения лингвиста). М., 1993.

Ядро готов, которым, согласно Иордану, в эпоху Германариха подчи- нились многие народы, по всей вероятности, находилось в Нижнем По- днепровье, соседствуя с Меотидой. Данные археологии фиксируют здесь на черняховских могильниках погребения с костями птиц и с вымостка- ми из камня или иными конструкциями из камней, сопоставимыми с ха- рактерными вельбарскими. Здесь же вельбарские элементы отчетливо выявляются и среди керамических материалов. На этом основании еще нельзя утверждать, что носители черняховских древностей Нижнего По- днепровья были исключительно готы. Население и здесь было полиэт- ничным, но германский этнический компонент, очевидно, более заметен, чем в других регионах черняховской территории. По всей вероятности, это был своеобразный центр остроготов, откуда они распространяли свое военно-политическое господство на население соседних земель.

Трудно сказать, какова была общественно-политическая ситуация ант- ского общества в составе державы Германариха. Исторические источни- ки не предоставляют возможности для ее реконструкции. Иордан сооб- щает, что «Германарих также двинул войско на венетов, которые, хотя и достойные презрения из-за (плохого) вооружения, но могучие численно- стью, сперва пробовали сопротивляться. Но ничего не значит множество негодных для войны, особенно когда с попущения господня наступает многочисленное (хорошо) вооруженное войско» . Ьсли это отражает ре- альность, то речь может идти не о всех венедах/венетах, а об их части, проживавшей в Скифии (германцы-готы — так называли в то время всех славян), то есть об антах. Последние, как видно из сообщения Иордана, имели многочисленное войско, оказавшее сопротивление готам, и, следо- вательно, какую-то собственную политическую организацию.

Политическое образование антов, по-видимому, не было разрушено, оно лишь стало подвластным Германариху. Так же, как позднее главы остроготов, подчиненных господству гуннов, удерживали «знаки отличия свой верховной власти», так и в составе державы Германариха вожди ан- тов могли сохранять власть над антским обществом.

После гуннского нашествия анты вышли из подчинения готов и, как можно думать по свидетельствам Иордана, имели собственное раннегосу- дарственное (или полугосударственное) образование со своим предводи- телем и знатью. В самом конце IV в. (может быть, даже в начале V в.) гла- ва остроготов Винитарий, как уже говорилось, предпринимая попытки освободиться от господства гуннов, «двинул войско в пределы антов», но в первом сражении потерпел поражение. Однако через некоторое время Винитарий разгромил войско антов и казнил их короля Божа с 70 знатными старейшинами . Все это позволяет предполагать, что анты в IV в. имели собственное военно-политическое образование, сопоставимое с другими союзами племен того времени.

  • Иордан. О происхождении и деяниях гетов... § 119. 171 Там же. С. 115

Недавно Л. В. Милов обратил внимание на наличие в праславянской лексике комплекса терминов (князь, дружина, господин «представитель племенной знати», худоба «бедность», голота «нищета», дань «подать, по- винность», беда «нужда, скудость», купец, купля, цена, цята «денежная единица» от латинского centum и др.), ассоциирующихся с ранней госу- дарственностью и зарождающимся классовым обществом. Интересно то, что часть таких лексем свойственна не всему славянскому миру, а извест- на только болгарскому, македонскому, сербохорватскому, словенскому и древнерусскому языкам. Таковы, в частности, социальный термин jbmovitb в значении «состоятельный, зажиточный», gospoda в собиратель- ном значении «господа», glota «толпа, чернь, сброд». Таким образом, за- ключает Л. В. Милов, можно говорить о значительном социальном рас- слоении славянского общества накануне расселения славян на Балканах. Только в старославянском, македонском, сербохорватском и древнерус- ском языках лексема держава сохранилась в значениях «власть, господ- ство, государство». Лишь болгарскому, сербохорватскому и древнерусско- му языкам свойственен термин данник в значении «дающий дань, вассал» .

Как показано далее, славянские передвижения, приведшие к форми- рованию раннесредневековых болгар, сербов, хорватов и македонцев, ис- ходили из антского ареала, что дает основание говорить о становлении характеризуемой лексики в среде антов римского времени. В период ве- ликой славянской миграции эта терминология из междуречья Днепра и Днестра была разнесена по местностям, где поселились анты и их потом- ки. Таким образом, следует полагать, что в IV в. антское общество было социально расслоенным и соответствовало зрелым формам военной демо- кратии. Антами было создано раннегосударственное образование, во гла- ве которого стоял вождь, власть которого приобрела наследственный характер

  • МиловЛ. В. RUZZI «Баварского географа» и так называемые «русичи» // Отече- ственная история. 2000. № 1.С. 97—99.
  • 173 Г. Г. Литаврин отнес это антское образование к типу славиний — политиче- ских союзов славянских племен VII—IX вв., известных по византийским источникам (Славиний VII—IX вв.— социально-политические организации славян //Литаврин Г. Г. Византия и славяне: (Сборник статей). СПб., 1999. С. 518—520).

Археологические материалы черняховской культуры подкрепляют эти выводы. Исследователи давно обратили внимание на изобилие монет римского времени на всей территории черняховской культуры. Общее число пунктов, в которых были найдены монеты (на поселениях и в со- ставе кладов) превышает 1200. Особая концентрация римских денариев свойственна лесостепной полосе, то есть территории, где в составе полиэтнического населения доминировал славянский этнический компонент. Большое число монет, найденных на поселениях или попавших в клады, характеризуются сильной потертостью, свидетельствуя о том, что они прошли через множество рук. Это важное указание на то, что в среде Черняховского общества имело место внутреннее денежное обращение. В пользу этого говорят и находки «варварских подражаний» римским мо- нетам. Изготовление фальшивых монет было нужно только при исполь- зовании их при внутреннем обращении 174 . Результатом внешней торгов- ли являются распространенные в черняховских древностях амфоры, краснолаковая и красноглиняная столовая посуда, изделия из стекла, со- суды из цветных металлов и др. В обмен от Черняховского населения по- ступали хлебное зерно, рабы, скот, кожи, меха и др.

Исследователи социального развития Черняховского населения при- шли к выводу, что общество стояло на грани появления классов и при- надлежало к этапу военной демократии. На материалах могильников вы- являются захоронения вождей и жрецов, вооруженных дружинников и безынвентарные погребения беднейшего населения

  • Брайчевський М. Ю. Римська монета на территорп Украши. Кшв, 1959; Кропот- кин В. В. Клады римских монет на территории СССР // САИ. Вып. Г4—4. М., 1961; Он же. Экономические связи Восточной Европы в I тысячелетии нашей эры. М., 1967; Рикман Э. А. Этническая история...; Он же. Денежное обращение у племен Днестров- ско-Пругского междуречья в первых веках нашей эры // Нумизматика и эпиграфика. Т. 9. М., 1971. В отличие от М. Ю. Брайчевского иЭ.А. Рикмана, В. В. Кропоткин от- рицает внутреннее денежное обращение в черняховской среде, полагая, что монеты выполняли функцию сокровища. Согласиться с этим никак нельзя.
  • 1 75 Брайчевський М. Ю. Ыля джерел слов 'янсько1 державносп: Сощально -економ1ч- ний розвиток чернях1вських племен. Кшв, 1964; Godlowski К. Studia nad stosunkami spolecznymi w okresie p 6 znoiatenskim i rzymskim w dorzeczu Odry i Wisty . Warszawa ; Wroclaw , 1960; Wielowiejski J . Przemiany gospodarczo - spoleczne ludnosci poludniowej Polski w okresie poznolatenskim i rzymskim // Materialy starozytne . T . 6. Warszawa , 1960.

Очень пестрым в этническом отношении было черняховское населе- ние междуречья Днестра и нижнего Дуная. Фиксируемое здесь значи- тельное число погребений, совершенных по обряду кремации, скорее всего, обусловлено заметным вкладом в генезис Черняховского населения гето-дакийских племен. Проникновение пшеворского населения выявля- ется по особенностям, свойственным ему. Отчетливо проявляются и эле- менты сарматского наследия. Властвовали же здесь готы. Это Готия, из- вестная по письменным памятникам IV—V вв. Готы исторических тру- дов того времени — собирательное обозначение этнически различных племен, подвластных этому германскому племени. Согласно Аммиану Марцеллину (последняя четверть IV в.), готы, устремляясь в битву, «из- давали шум на разных языках» . Анализ погребальных древностей это- го региона показывает, что в разных местностях здесь имели место неод- нозначные явления, но все Днестровско-Дунайское междуречье охватил процесс постепенного вытеснения ритуала кремации обрядом трупопо- ложения. Это достаточно хорошо документируется такими полно исс\е- дованными могильниками, как Будешты, Тыргшор и Индепенденца ". Показательно, что в наиболее поздних черняховских могильниках Ниж- него Подунавья открыты исключительно погребения по обряду ингума- ции.

Материалы Будештского могильника показывают постепенное увеличе- ние доли трупоположений, ориентированных по направлению запад—вос- ток. На поздней фазе ингумации с западной ориентировкой окончатель- но вытесняют все иные виды захоронений, в том числе и трупосожже- ния. В могильнике Индепенденца также наблюдается постепенное воз- растание погребений с широтной ориентацией, но обряд захоронения умерших головой на север сохранялся до самого конца функционирова- ния кладбища. Неоднократно высказывалась догадка о распространении трупоположений с западной ориентировкой под воздействием христиан- ской религии. Для Готии это предположение вполне допустимо, но обос- новать его фактическими данными пока не удается.

Славянский этнический компонент в составе Черняховского населе- ния междуречья нижнего Дуная и Днестра остается неуловимым. О про- живании в этом регионе славян в позднеримское время свидетельствуют письменные документы. Римский император Волузиан в результате побе- ды, одержанной в 50-х гг. III в. в Нижнем Подунавье над конгломератом «скифских племен», получил титул «Венедский» . Скифами историки то- го времени называли всех насельников Скифии — Северного Причерно- морья. Очевидно, среди них были и венеды-славяне, составлявшие немалую часть населения Днестровско-Дунайского междуречья. Как отмеча- лось выше, на Певтингеровой карте III в. венеды локализованы рядом с гетами и даками между Дунаем и Днестром. Славяне названы в числе варварского населения левобережья нижнего Дуная (Истра) в связи с на- падениями на земли Римской империи в эпоху Геркулия Максимиана (286—305 гг.) в житийном повествовании «Мученичество Орентия и его братьев»

  • Diaconu Gh . Despre sarmati la Dunarea de jos in lumina descoperirilor de la Tirg§or // Studii §i cercetari de istorie veche. Т. XIV . № 2. Bucuresti , 1963. P . 341; Рикман Э. A . Этническая история... С. 326.
  • Diaconu Gh. Tirg§or. Necropola din secolele III—IV e. n. Bucure§ti, 1965; lonita I. Das Graberfeld von Independent. (Walachei). Zur relativen Chronologie und zu den Bestattungs-, Beigaben- und Trachtsitten eines Graberfeldes der Cernjachov — Sintana- de-Mure§-Kultur. Bonn , 1971; Рикман Э. А. Этническая история... С. 295—299.
  • Мишулин А. В. Древние славяне и судьбы Восточноримской империи // Вестник древней истории. 1939. № 1. С. 298.

По всей вероятности, славяне проживали в междуречье Днестра и нижнего Дуная чересполосно с готами, гепидами, сарматами и гето-даками. Этнографические особенности каждого из этих этносов здесь в значительной степени снивелировались .

Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. II. М., 1995. С. 515. Жи- тие создано в XI в. на основе первоначального, позднее утраченного. Время написа- ния первоначального труда неизвестно, очевидно только, что до VIII в.

В Буджакской степи между нижними течениями Дуная и Днестра открыта не- большая группа памятников, синхронных черняховской культуре, именуемых древ- ностями типа Этулии. Это небольшие поселения и грунтовые могильники с захоро- нениями по обряду трупосожжения. По мнению А. В. Гудковой, жилища, погребаль- ная обрядность и лепная керамика указывают на происхождение этулийских древно- стей в результате перемещения населения из областей, заселенных позднезарубинец- ко-раннекиевскими и волыно-подольскими племенами (Гудкова А. В. Группа венедов в низовьях Дуная // Славянская археология. 1990. Этногенез, расселение и духовная культура: (Материалы по археологии России. Вып. 1). М., 1993. С. 89—97). Исследо- вательница полагает, что носителями этих древностей были славяне-венеды, что ве- роятно. Поселения и могильники типа Этулии прекращают функционировать в пе- риод готских войн, судьба этого населения остается неизвестной.

Великая славянская миграция

Нашествие гуннов

Первые упоминания о гуннах у европейских авторов относятся к сере- дине II в. н. э., когда отдельные группы их проникли в Прикаспийские и Нижневолжские степи и осели там. Во второй половине IV в. огромные полчища гуннов, объединенные в большой племенной союз, начали про- двигаться к Юго-Восточной Европе. По пути из Средней Азии к азиат- ским воинственным племенам в Приуралье и Прикаспии присоедини- лись ранее поселившиеся здесь гунны, а также аланы и угры.

Форсировав около 370 г. Волгу, гунны стремительно продвигаются в Подонье и Предкавказье. Сопротивление донских алано-сарматов было сломлено огромным численным превосходством гуннов. Ираноязычные племена были частично истреблены, частично рассеяны, а некоторые группы их влились в состав гуннских полчищ. Одновременно другая группа гуннов направилась к Западное Причерноморье и, перейдя по льду Керченский пролив, вторглась в Крым. Цветущие города Боспора подверглись опустошительным погромам, их население — массовой рез- не. Пантикапей из крупного античного города превратился в небольшой поселок, а многие другие города полностью погибли в огне пожарищ.

В 375 г. гунны «внезапным натиском» вторглись в пределы владений готского короля Германариха. Остроготское государственное образова- ние было разгромлено, Германарих покончил жизнь самоубийством. Часть остроготов покорилась гуннам, остальные во главе с Витимиром отошли на запад. Преследуя их, гунны вышли к Днестру, пересекли его и вынудили отступающих отойти к отрогам Карпат. В 376 г. в связи с на- тиском гуннов значительная часть везеготов с разрешения императора Валента переселилась в Мезию, в пределы Римской империи.

Гуннское нашествие затронуло весь ареал черняховской культуры (рис.41). Большая часть черняховских поселений прекратила существо- вание. Крупные ремесленные центры, снабжавшие своей продукцией черняховское население, оказались полностью разрушенными, прекрати- лось поступление импортных изделий. Разрушение гуннскими ордами экономики и культуры населения Северного Причерноморья стало кон- цом развития черняховской культуры. Современник нашествия гуннов Евнапий писал: «Побежденные скифы были истреблены гуннами, и боль- шинство их погибло: одних ловили и избивали вместе с женами и детьми, причем не было предела жестокости при их избиении; другие, со- бравшись вместе и обратившись в бегство, числом не менее 200 000 са- мых способных к войне...» 1 Условия жизни населения, оставшегося в ле- состепной части Днестровско-Днепровского междуречья, коренным об- разом изменились — значительный регресс в экономике и культуре был неизбежным.

В степях Приазовья обосновалось крупное гуннское племя — акаци- ры. Остальные же многочисленные орды гуннов продолжили движение на запад и, разгромив несколько приграничных крепостей, вторглись в пределы Римской империи. Пройдя «огнем и мечом» по Фракии, гунны осели в степных просторах Нижнего Подунавья. В 406 г., после того как аланы, составлявшие авангардную часть гуннского воинства, вместе с вандалами переместились в Галлию, гунны освоили и степные местности Среднего Подунавья (рис.41). Могущество гуннов постепенно возраста- ло, и они расширяют подвластные территории, покоряя соседние племе- на. В 434 г. гунны осаждали даже Константинополь. Результатом деятель- ности знаменитого вождя Аттилы (445—454 гг.) стало создание мощной Гуннской державы. Проведя несколько походов в Центральную Европу, он значительно расширил подвластную территорию. Аттила свергал ко- ролей и включал в свои владения побежденные народы — франков, бур- гундов, тюрингов. Подвластными Аттиле стали и земли славян, прожи- вавших в верхних течениях Вислы и Одера. Пшеворская культура с ак- тивно функционировавшими крупными ремесленными центрами пере- стала развиваться и постепенно прекратила существование.

Обосновавшиеся в Средней Европе гунны удерживали в своей власти и севернопричерноморские племена. Последние имели своих предводи- телей, но они подчинялись гуннским наместникам. В таком положении, по всей вероятности, оказалось и военно-политическое образование ан- тов. Попытки части готов (к ним присоединились и некоторые аланские племена) освободиться от гуннской зависимости оказались безуспешны- ми — в сражении на реке Эрак (предположительно, Днепр) готы были разбиты гуннами под руководством Баламбера, готский король Витимир погиб в бою. Аттила поставил своего старшего сына Эллака повелителем акациров и других причерноморских народов.

  • Латышев В. В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Т. 1: Греческие писатели. СПб., 1893. С. 726.

Иордан отмечает, что гунны держали во власти весь варварский мир. Их завоевания были приостановлены в 451 г., когда в Каталанских полях в Галлии (150 км восточнее Парижа) в семидневном сражении гунны по- терпели поражение. Через год Аттила, собрав мощное войско, вновь вторгся в Галлию, но завоевать ее не смог. После смерти Аттилы Гуннская держава распалась 2 .

  • 2 О гуннах в Европе см.: Altheim Fr . Geschichte der Hunnen . Bd. 4: Die europaischen Hunnen. Berlin, 1962; Werner J. Beitrage zur Archaologie des Attila-Reiches. Munchen , 1956.

Нашествие гуннов и ряд других исторических обстоятельств, о кото- рых будет сказано ниже, разрушили провинциальноримские культуры, в составе населения которых были славяне, и привели в движение многие народы. Началась великая славянская миграция. В течение сравнитель- но короткого времени славяне расселились на широких просторах Европы и активно взаимодействовали с другими этносами. В результате в раз- ных регионах славянского расселения началось формирование новых ар- хеологических культур (рис. 42).

Антская группа

Пенъковская культура

Гуннское нашествие разорило большую часть Черняховских поселе- ний Северного Причерноморья, но не уничтожило основных масс этого весьма многочисленного населения. Только какая-то часть его, вероятно немалая, погибла в военных сражениях, в огне пожарищ, во время грабе- жей кочевых орд и т. п.

Значительные группы Черняховского населения вынуждены были, спасаясь от гуннского погрома, бежать на новые места жительства, но в лесостепных землях междуречья Днестра и Днепра основные массы зем- ледельцев-антов не покинули мест своего обитания. Более того, анты со- хранили свою военно-политическую организацию. Источники, как уже отмечалось, называют короля Божа, который предводительствовал над антами вместе с сыновьями и старейшинами.

Отдельные Черняховские поселения продолжали функционировать и в последние десятилетия IV, и в начале V в. (рис. 43). Одним из таковых было селище у с. Хлопков на р. Трубеж в Киевском Поднепровье. Рас- копками исследованы восемь прямоугольных в плане жилищ-полуземля- нок, сходных с теми, которые в раннем средневековье становятся одним из этнографических маркеров славянской культуры. Керамическая кол- лекция поселения состоит из гончарной сероглиняной посуды (71%), со- поставимой с позднечерняховской, и лепных сосудов (29%). Меньшую часть последней составляют сосуды, идентичные Черняховским более раннего времени, а основную — биконические горшки и корчаги с на- лепным валиком, которые в течение V столетия становятся характерны- ми для пеньковской культуры. Время поселения (конец IV — начало V в.) определяется овальной пряжкой с массивной дужкой и изогнутым на конце язычком, а также стеклянным кубком со шлифованными овалами .

  • Некрасова Г. М. Поселения чернях1всько1 культури Хлопмв I на Кшвщиш // Ар- хеолопя. Вип. 62. Кшв, 1988. С. 70—82.

 

Подобных поселений в лесостепной полосе Черняховского ареала, очевидно, было немало. Однако отсутствие для переходного периода от римского времени к средневековью датирующих находок затрудняет их выделение.

Продолжали функционировать и некоторые могильники. Сравнитель- но немногочисленные погребения фазы 5 (по Е. Л. Гороховскому), опре- деляемой 375/380—420/430 гг., имеются в могильниках лесостепой части междуречья Днестра и Днепра (Журавка, Данилова Балка, Маслово, Косаново, Вилы Яругские, Островец) и левобережья Среднего Поднепро- вья (Кантемировка, Компанийцы, Лохвица, Успенка). Захоронения, син- хронные этой фазе, имеются на северо-западном побережье Черного мо- ря (Ранжевое, Холмское), а также в Трансильвании (Сынтана де Муреш).

Анализ позднечерняховских поселений и погребений показывает, что в конце IV в. на рассматриваемой территории прежние культурные и экономические достижения были полностью утеряны. Уничтожение гун- нами ремесленных центров привело к тому, что из обихода постепенно исчезает высококачественная гончарная глиняная посуда, приходят в упадок кузнечное и ювелирное ремесла, замирает торговля. Это время совпадает с крушением Римской империи. Естественно, что в римских провинциях утрачиваются многие традиции, установившиеся под куль- турными влияниями Империи.

В сложившейся исторической ситуации население лесостепной облас- ти междуречья Днестра и Днепра (включая часть его левобережья), где оно сохранилось после гуннского нашествия в большей степени, форми- рует новую культуру — пеньковскую. Экономический и культурный уро- вень ее был несравненно ниже черняховской. Достижения провинциаль- норимских культур были утрачены, орудия труда и быта изготавлива- лись теперь не ремесленниками-профессионалами, а домашним спосо- бом. Создателями пеньковской культуры были в основном потомки мест- ного Черняховского населения — анты, в среду которых инфильтрирова- ли переселенцы из более северных земель Поднепровья — носители ки- евских древностей.

  • 4 Хавлюк П. И. Раннеславянские поселения в бассейне Южного Буга // Раннесред- невековые восточнославянские древности. Л., 1974. С. 212—214.
  • 5 Там же. С. 184—188.

Памятники начального этапа пеньковской культуры выявлены и ис- следовались и в Среднем Поднепровье, и на Южном Буге, и на среднем Днестре. В Южном Побужье таковы селища Голики, Кочубеевка, Куня, Пархомовка. На селище у с. Куня в Винницкой обл. раскопками открыто полуземляночное жилище с печью-каменкой. В постройке обнаружены лепная керамика и железная двучленная фибула (с длинной дужкой и сплошным плоским приемником), датируемая концом IV — V в. 4 Син- хронное поселение исследовалось у с. Пархомовка. Здесь открыто четыре полуземляночных жилища, два из которых имели очаги, два других — пе- чи-каменки. В одной из построек найдена бронзовая фибула с лукообраз- ной дужкой, определяемая временем не позже V в. На поселении у с. Голики исследованы четыре полуземляночных жилища, из которых три отапливались очагами, в одной была исследована печь-каменка . На селище около с. Кочубеевка, исследованном О. М. Приходнюком, в полу- землянках с очагами вместе с пеньковской лепной посудой встречены фрагменты гончарной керамики Черняховского типа.

В Среднем Поднепровье наиболее изученным памятником, характе- ризующим начальный этап пеньковской культуры, является поселение Хитцы. Напластования V в. определяются находкой костяного гребня и керамическим материалом. Основную массу последнего составляет пень- ковская посуда. Некоторые сосуды по форме сочетают в себе черты пень- ковской и киевской керамики, свидетельствуя об участии в генезисе рас- сматриваемой культуры потомков племен киевской культуры. Кроме то- го, на селище найдены фрагменты гончарной черняховской керамики 7 .

К ранним пеньковским принадлежит также поселение у с. Жовнин не- далеко от впадения р. Сулы в Днепр. Здесь вместе с пеньковской лепной керамикой найдена костяная ложечка, определяемая по северокавказским аналогиям второй половиной IV — V в.

К начальному этапу пеньковской культуры относится один из грунто- вых могильников у с. Великая Андрусовка на р. Тясмин, раскопками ко- торого исследованы в небольших ямках четыре захоронения по обряду кремации 9 . В одном из этих погребений найдена бронзовая литая пряж- ка, датируемая V в.

  • 6 Там же. С. 213.
  • Горюнов Е. А. Ранние этапы истории славян Днепровского Левобережья. Л., 1981. С. 184—188.
  • РутковсъкаЛ. М. Досллдження поблизу с. Жовнин Черкасько1 обласп // Археоло- пчт дослЦження на Украли в 1969 р. Кшв, 1972. С. 224.
  • БерезовецьД. Т. Могильники улич1в у долиш р. Тясмину // Слов'яно - pycbKi старо- житносп. Кшв, 1969. С. 67—68.
  • 10 Приходнюк О. М. О генезисе древностей позднеримского и раннесредневекового времени Днепровского лесостепного Левобережья // КСИА Вып. 194. 1988. С. 68—75; Он же. О территории формирования и основных направлениях распространения пеньковской культуры // Древности юго-запада СССР. Кишинев, 1991. С. 106—124.

Некоторые исследователи склонны полагать, что пеньковские древно- сти формировались на основе киевских 10 , с чем никак нельзя согласиться. Наличие на некоторых пеньковских поселениях полуземлянок с цен- тральным опорным столбом следует рассматривать как показатель рассе- ления отдельных групп потомков киевской культуры на бывшей черня- ховской территории. Распространение же на пеньковских памятниках полуземляночных жилищ, продолжающих традиции Черняховского до- мостроения, невозможно объяснить при принятии гипотезы об эволю- ции пеньковской культуры из киевской. К тому же керамика пеньков- ской культуры в целом заметно отличается от глиняной посуды киевских древностей. Сравнительно быстрое возрождение кузнечного и бронзоли- тейного ремесла в пеньковской культуре можно объяснить только сохра- нением некоторых римских традиций местным населением лесостепного междуречья Днестра и Днепра. Прямыми потомками носителей киев- ских древностей стали племена колочинской культуры, заметно от- личающейся от пеньковской.

Исследования пеньковской культуры начались в 50-х гг. XX в. раскоп- ками Д. Т. Березовца и В. П. Петрова поселений в окрестностях с. Пеньковска на р. Тясмине 11 . Полевыми изысканиями последующих десятиле- тий однотипные памятники были выявлены и исследованы на широкой территории лесостепи от Прута на западе до Северского Донца на восто- ке 12 . В настоящее время известно не менее 350 памятников этой культу- ры (рис. 44).

Поселения располагались преимущественно на первых надпоймен- ных террасах крупных рек, их притоков и мелких речек, иногда на ос- танцах. Выбирались места, которые не требовали сооружения искусст- венных укреплений. Реки, леса и болота служили естественной защитой. Рядом с поселениями обычно находились легкие для пашенной обработ- ки земли и пойменные луга для выпаса скота.

Площади большинства поселений не превышают 2—3 га, значитель- ная часть их занимала 0,5—1,5 га. На большинстве поселений одновре- менно существовало от 7 до 16 домохозяйств. Так, на селище Семенки в Побужье открыто 11 жилищ, на поселениях Селище и Ханска-П в Мол- давии соответственно 12 и 16. Но было и немало селений с меньшим чис- лом хозяйств. На поселениях Кочубеевка, Скибинцы и Сушки их выяв- лено от четырех до семи. Хозяйственные строения находились или ря- дом с жилищами, или образовывали отдельную часть поселения.

  • 11 БерезовецД. Т. Поселения уличей на р. Тясмине// МИА № 108. 1963. С. 145—208; Петров В. П. Стецовка, поселение третьей четверти I тысячелетия н. э. (по материа- лам раскопок 1956—1958 гг. в Потясминье) //Там же. С. 209—233.
  • 12 Хавлюк П. И. Раннеславянские поселения в средней части Южного Буга // СА. 1963. № 3. С. 187—201; Он же. Раннеславянские поселения Семенки и Самчинцы в среднем течении Южного Буга // МИА № 108. 1963. С. 320—350; Он же. Раннесла- вянские поселения в бассейне Южного Буга... С. 181—215; Рафалович И. А. Славяне VI—IX вв. в Молдавии. Кишинев, 1972; Приходнюк О. М. Слов'яни на Под1лл1 (VI— VII ст. н. е.). Кшв, 1975; Он же. Археолопчш пам'ятки Середнього Придншров'я VI—IX ст. н. е. Кшв, 1980; Он же. Пеньковская культура. Культурно-хронологиче- ский аспект исследования. Воронеж, 1998; Горюнов Е. А. Ранние этапы истории сла- вян...; Берестенев С. И., Аюбичев М. В. Новые данные о памятниках пеньковской куль- туры Северского Донца и Ворсклы // Археология Славянского Юго-Востока. Воро- неж, 1991. С. 33—36.

Всего на поселениях пеньковской культуры раскопками исследовано не менее 150 полуземляночных жилищ площадью от 12 до 20 кв. м при глубине котлована от 0,4 до 1 м. Стены построек были срубными или столбовыми. Преобладали срубные жилища (75—80%). Наземные части их предположительно имели высоту 1—2 м. Крыши жилищ имели дере- вянные каркасы, которые покрывались соломой или камышом. На поселении Перебыковцы исследована жилая постройка с двускатной кры- шей, сооруженной из жердей и покрытой слоем глины. Отапливались жилища печами и очагами. По подсчетам О. М. Приходнюка, в ранней фазе развития пеньковской культуры доминировали постройки с очагами (21 при девяти жилищах с печами-каменками). В домах второй фазы гос- подствовали печи (51 при 10 с очагами). Можно отметить, что в Днепров- ско-Днестровском междуречье все без исключения срубные полуземлян- ки имели печи-каменки. Полуземляночные постройки с очагами, а ино- гда и вообще без отопительных устройств тяготеют преимущественно к периферийным областям пеньковской территории. Печи складывались из камней, на селище Ханска в Молдавии открыты глиняные печи. Для очагов делалось углубление в полу, некоторые из них имели глиняное ос- нование.

Интерьер пеньковского жилища неприхотлив. Один из углов их зани- мала печь. Обычны также пристенные лавки из дерева. Пол в подавляю- щем большинстве построек был утрамбованным, материковым. Не ис- ключено, что в ряде случаев он выстилался плахами. В некоторых котло- ванах построек напротив печей имелись прямоугольные или овальные выемки шириной 0,5—0,8 м, выступающие на 0 ,3 —0 ,4 м. В них для спус- ка в жилища находились деревянные лестницы, иногда ступени лестни- цы вырезались прямо в грунте.

Сравнительно немногочисленные полуземлянки ряда пеньковских по- селений имели центральный опорный столб, который, по всей вероятно- сти, усиливал коньковый прогон. Все эти постройки принадлежат к ран- нему этапу пеньковской культуры. Достаточно очевидно, что этот тип до- мостроительства был привнесен на пеньковскую территорию переселен- цами из верхнеднепровских земель, где такие строения бытовали в киев- ской и эволюционировавшей на ее основе колочинской культуре (третья четверть I тыс.). Верхнеднепровские переселенцы скоро растворились в пеньковской среде, и жилища с центральным столбом выходят из оби- хода 13 .

  • 13 Об инфильтрации верхнеднепровского населения в ареал пеньковской культу- ры говорит и керамический материал: на памятниках Днепровского лесостепного Левобережья, в меньшей степени на Правобережье вплоть до Южного Буга встреча- ются горшки тюльпановидных форм, характерные для колочинских древностей.

На южных окраинах ареала пеньковской культуры, там, где она со- прикасалась с землями, занятыми тюркоязычными кочевниками, в ряде поселений (Осиповка, Чернещина, Будище, Луг) раскопками выявлены углубленные жилища, округлой или овальной в плане формы, напоми- нающие кочевнические юрты. Эти жилища, очевидно, принадлежали степнякам, осевшим на землю и подселившимся к носителям пеньков- ских древностей. Неславянскими были и жилища с глиняными стенами и полами, выложенными из черепков битой посуды, гальки и глины, рас- копанные на поселении Жовнин, а также постройка с каменным цоколем на селище у балки Звонецкой 14 . Эти строения сопоставимы с салтово-ма- яцкими и, нужно полагать, свидетельствуют о контактах славян-антов с алано-болгарским населением.

В ареале пеньковской культуры известны и единичные укрепленные поселения (Будище в Поднепровье, Селиште в Молдавии, Пастырское в бассейне Тясмина). Городище Селиште размером 130 х 60 м было устрое- но на возвышенном мысе с крутыми склонами и с напольной стороны за- щищено двумя параллельными деревянными стенами, пространство между которыми было заполнено суглинком. Раскопками исследованы 16 полу- земляночных жилищ и 81 хозяйственная яма. В четырех полуземлянках зафиксированы следы ремесленной деятельности, связанной с ювелирным делом и гончарством. Здесь же из местного сланца вырезались литейные формочки. Исследователи памятника полагают, что это был административно-хозяйственный центр одной из групп пеньковского населения .

Одним из интереснейших памятников пеньковской культуры являет- ся городище Пастырское, занимавшее площадь около 3,5 га. Его валы и рвы были сооружены еще в скифскую эпоху и позднее не возобновлялись. Раскопками поселения открыты остатки мастерских по обработке железа, найдены крицы, шлаки, остатки горна, исследована кузница.

  • 14 БерезовецД. Т. Поселения уличей... С. 150, 166; Петров В. П. Стецовка, поселе- ние третьей четверти... С. 216; Телегин Д. Я. Из работ Днепродзержинской экспеди- ции 1960 г. // КСИАУ. Вип. 12. 1962. С. 16; РутковськаЛ. М. ДоЫдження поблизу с. Жовнин... С. 226; Бодянский А. В. Археологические находки в Днепровском Надпо- рожье// СА. 1960. № 1. С. 274.
  • 15 Рафалович И. А., Лапушнян В. Л. Могильник и раннеславянекое городище у с. Се- лиште // Археологические исследования в Молдавии в 1973 г. Кишинев, 1974. С. 104—140.
  • 16 Брайчевский М. Ю. Работы на Пастырском городище в 1949 г. // КСИИМК. Вып. XXXVI. 1951. С. 155—164; Он же. Новые находки VII—VIII вв. на Пастырском горо- дище // КСИАУ. Вип. 10. 1960. С. 106—108; Брайчевський М. Ю. Пастирський скраб 1949 р. //Археолопя. Т. VII. Кшв, 1952. С. 163—173; Он же. Hoei розкопки на Пас- тирському городинц // Археолопчш памятки УРСР. Т. V. Кшв, 1955. С 67—76; Брай- чевскаяА. Т. Кузница на Пастырском городище// КСИАУ. Вип. 9. 1960. С. 99—103.

Среди вещевых находок имеются орудия ремесленников: кувалда, куз- нечные молоты, клещи, зубило, ножницы для резания железа, пробой- ник, долото, тесла, глиняная льячка. Найдены также железные нараль- ники, косы, серпы, лопаты, различные бытовые предметы, а также мно- гочисленные украшения из сплавов цветных металлов.

Могильники пеньковской культуры выявлены и изучались в Большой Андрусовке (три некрополя), Алексеевке, Волосовке, Васильевке, на ост- рове Сурском в Поднепровье, в Селиште и Ханске в Молдавии и др. Большинство захоронений совершено по обряду кремации умерших на стороне с последующим помещением остатков трупосожжений в неболь- ших ямках глубиной 0,3—0,5 м. Погребения, как правило, безынвентар- ные и безурновые, что весьма характерно для славянского похоронного ритуала. Лишь единичные захоронения содержат немногочисленные ве- щи. Погребения по обряду трупоположения исследовались на пеньков- ских могильниках в Селиште и Ханске, у с. Алексеевка в Надпорожье и в Мохначе на Северском Донце. К пеньковским ингумациям относятся и захоронения по обряду трупоположения с пальчатыми и зооморфными фибулами при с. Балаклея в Чигиринском р-не, с. Поставмуки на Полтав- щине и у с. Буда в Сумской обл. Пеньковское трупоположение открыто еще на Черняховском могильнике Данчены.

Биритуализм, свойственный пеньковской культуре, нужно полагать, является наследием Черняховского погребального ритуала.

Основная масса керамики рассматриваемой культуры изготовлялась в домашней среде без использования гончарного круга. Ведущей формой лепной посуды были горшки со слабо профилированным верхним краем и овально-округлым туловом (рис. 45). Наибольшее расширение прихо- дится на среднюю часть их высоты; горло и дно сужены и примерно рав- ны по диаметру. Другой распространенный тип сосудов — биконические горшки с резким или несколько сглаженным ребром. Кроме горшков, на пеньковских поселениях обычны глиняные диски и сковороды, бикони- ческие, цилиндроконические и округлобокие миски. Большинство сосу- дов лишено орнаментации, лишь некоторые горшки имеют насечки по венчику или налепной валик на плечиках.

На ранних пеньковских поселениях встречаются также фрагменты черняховской гончарной посуды, а позднее получает распространение гончарная керамика пастырского типа. Это выпуклобокие, часто почти шаровидные серолощеные горшки. Они изготавливались из хорошо от- мученной глины, иногда с примесью песка. По своему облику эта посуда близка к черняховской и, по всей вероятности, имеет Черняховскую подоснову. Признавая, что пастырская керамика действительно могла вести свое начало от Черняховского гончарства, М. И. Артамонов указывал на хронологический разрыв между временем функционирования пастырской и черняховской гончарной посуды . Однако существенного разрыва, по- видимому, не было, тем более что на Пастырском городище встречена и собственно черняховская керамика. После гуннского погрома какое -то время могли работать бродячие гончары-ремесленники, которые сохра- нили Черняховские традиции и привнесли в пастырское гончарство. Впрочем, следует отметить, что гончарная посуда пастырского типа на поселениях пеньковской культуры встречается в небольшом количестве.

  • 17 Артамонов М. И. Этническата принадлежност и историческато значение на пас- тырската культура//Археология. София. 1969. № 3. С. 8.

На Пастырском городище, около с. Алексеевка в Днепропетровской обл. и близ с. Федоровка в Запорожской обл. открыты гончарные горны по обжигу посуды пастырского типа. В последнем пункте, у балки Кан- церка исследованы три небольших поселения, в которых жили и работали гончары. Здесь открыты остатки 18 горнов, в которых обжигались глиняные сосуды.

Раскопки памятников пеньковской культуры дали богатый материал для характеристики экономики ее носителей. Среди железных изделий немало орудий сельскохозяйственного труда: наральники, мотыжки, сер- пы, косы. Очевидно, что основой экономики пеньковского населения бы- ли земледелие и скотоводство. Об этом говорят и плодородные земли, и орудия земледелия, и многочисленные зерновые ямы на поселениях, и почти повсеместное использование ручных мельниц. К сожалению, со- став культивируемых растений пока не выяснен. Стада домашних живот- ных (крупный рогатый скот, свиньи, овцы, козы и лошади) паслись пре- имущественно на пойменных лугах, животноводство было приселищ- ным.

В ареале пеньковской культуры открыты железоделательные центры (Гайворон, Семенки, Самчинцы). Они, в частности гайворонский, свиде- тельствуют о становлении территориальной специализации в черной ме- таллургии. Для выплавки железа использовались стационарные назем- ные горны со шлаковыпуском. Металлографическое изучение кузнечной продукции показало, что ремесленники в совершенстве владели техни- кой ковки железа и сырцовой стали в горячем состоянии, широко упот- реблялась тепловая обработка, но цементация изделий применялась сравнительно редко, немногочисленны и случаи изготовления орудий с наварными стальными лезвиями. Все говорит о том, что пеньковское на- селение постепенно восстанавливало унаследованные им производствен- ные достижения провинциальноримского времени 18 .

  • Вознесенская Г. А. Кузнечное производство у восточных славян в третьей четвер- ти I тыс. н. э. // Древняя Русь и славяне. М., 1978. С. 61—65.
  • 19 Спицын А. А. Древности антов // Сборник Отделения русского языка и словесно- сти Академии наук. Т. 103. Вып. 3. СПб., 1928. С. 492—495; Рыбаков Б. А. Древние ру- сы // СА. Т. XVII. 1953. С. 23—104; Гавритухин И. О., Обломский А. М. Гапоновский клад и его культурно-исторический контекст. М., 1996.

Особенно активно развивалось в пеньковской культуре бронзолитей- ное и ювелирное ремесло. Многочисленные изделия из цветных метал- лов обнаружены на многих поселениях, и наиболее полно они представ- лены в кладах, обнаруженных в ряде местностей левобережной части Среднего Поднепровья, а также в Нижнем Поднепровье и смежных с ними территориях. Среднеднепровским кладам посвящена обширная литература 19 . В целом они датируются VI—VIII вв. и подразделяются на две хронологические группы. Такие клады, как Мартыновский, Хацков- ский, Молоржавский и некоторые другие, относятся к VI—VII вв., дру- гую группу составляют Пастырский, Харивский и им подобные клады, датируемые второй половиной VII — началом VIII в.

 

Среди кладов первой группы наиболее интересным является Марты- новский, найденный еще в 1909 г. у с. Мартыновка в бассейне р. Рось и содержащий до сотни различных серебряных изделий: предметы голов- ного убора (налобные венчики, серьги, височные кольца), шейная гривна, браслеты, фибула, разнообразные поясные бляшки, накладки и наконеч- ники, две серебряные чаши с византийскими клеймами, фрагмент блюда, ложка и девять стилизованных фигурок людей и животных (рис. 46) .

Последние представляют большой интерес для характеристики искус- ства той эпохи. Они рельефны. Четыре фигурки изображают «пляшу- щих» мужчин. Каждый из них стоит подбоченившись, словно готовясь пойти вприсядку, ноги согнуты в коленях, руки — в локтях и упираются в колени. Головы мужчин увеличены несоразмерно с остальными частя- ми тела, геометричны и обрамлены «златыми власами». На груди выгра- вированы узоры, по-видимому передающие вышивку на рубахах.

Фигурки животных изображают коней, они фантастичны и напомина- ют хищных зверей. Они бегут с оскаленными пастями, из которых высу- нуты языки. Широкие гривы украшены геометрическим узором и позо- лочены.

Головные венчики состояли из серебяных пластин с загнутыми конца- ми. Серьги, получившие наименование пастырских, имеют проволочные кольцевые дужки, к которым прикреплялись привески разных типов, главным образом дисковидные с пятью-семью лопастями или ажурные с дополнениями из зерни. Шейные гривны делались из массивного дрота, иногда перекрученного, с петлеобразно загнутыми концами. Ожерелья состояли из стеклянных и пастовых бус разнообразной формы. Браслеты были массивными или полыми, концы их обычно утолщены.

  • Рыбаков Б. А. Древние русы... С. 76—89. 21 Амброз А. К. Проблемы ранневековой хронологии Восточной Европы // С А 1971. №3. С. 118.

Поясные наборы включали различные накладки (круглые, прямо- угольные, зооморфные, крестовидные), орнаментированные накладки, обоймы, украшенные стилизованными растительными узорами, наконеч- ники и фигурки разных типов. Подобные поясные наборы не были спе- цифическими для пеньковской культуры. Они распространены довольно широко, в чем проявлялась общая евразийская мода. А. К. Амброз связы- вал появление таких поясных наборов с полуварварской средой визан- тийских городов и крепостей Нижнего Подунавья, откуда они быстро и широко распространились на значительных пространствах Евразии .

Пояса носили дружинники, принадлежавшие к самым различным этно- племенным группам. Бытование подобных поясов среди носителей пень- ковской культуры — свидетельство зарождения дружинного сословия в их среде.

Наиболее интересной категорией находок, встречаемой как в кладах, так и на поселениях и в могильниках пеньковской культуры являются фибулы. Среди них есть щитковые, состоящие из двух щитков, соединен- ных полукруглой дужкой; зооморфные и антропоморфные с прорезными щитками; шарнирные с прогнутой пластинчатой спинкой и ромбической ножкой. Характерными же для антского населения, к которому, несомнен- но, принадлежали и племена рассматриваемой культуры, были пальча- тые фибулы, имеющие полукруглые щитки с пятью—семью выступами.

Фибулы, встречаемые на пеньковских памятниках, сложились в Се- верном Причерноморье под культурным влиянием Византии и Дунай- ского региона. Широкое бытование их в пеньковской среде, очевидно, восходит к традициям черняховской культуры.

Выше отмечалось, что одним из центров бронзолитейного и ювелир- ного дела было Пастырское городище. На территории пеньковской куль- туры функционировали и другие центры производства изделий из цвет- ных металлов. Об этом свидетельствуют находки глиняных тиглей, лья- чек, литейных формочек и шлаков, связанных с бронзолитейным ремес- лом, на поселениях Хитцы, Будище, Семенки, Скибинцы, Домантово, Гу- та Михайловская и др. На селище Бернашевка в Винницкой обл. раскоп- ками исследован производственный комплекс, в котором обнаружена ли- тейная форма для изготовления пальчатых фибул 22 .

  • Винокур I. С. Слов'янсью ювел1ри Подшстров'я: За матер1алами дооиджень Бер- наплвського комплексу середини I тис. н. е. Кам'янець-Под1льський, 1997. С. 53—56; Винокур И. С. Бернашевский ювелирный комплекс антско-склавинского порубежья // Общество, экономика, культура и искусство славян (Труды VI Международного Кон- гресса славянской археологии. Т. 4). М., 1998. С. 223—232.

Пальчатые фибулы с маскообразной головкой и их дериваты являют- ся, как уже было отмечено, характерным этнографическим украшением антов (рис. 47). Помимо пеньковского ареала, они широко распростране- ны в Нижнем Подунавье, где проживание антов документировано исто- рическими свидетельствами. Из основного региона антов эти фибулы распространились в Среднее Подунавье и на Балканский полуостров и далее на Пелопоннесский полуостров (рис. 48). Все это — надежные сле- ды расселения антов и их потомков. Из Дунайских земель сравнительно небольшая группа этого населения вместе с германцами и аварами про- двинулась далеко на север в области Мазурского Поозерья и Юго-Восточ- ной Прибалтики, где известно около двух десятков пальчатых фибул рас- сматриваемых типов.

Мысль о принадлежности пальчатых фибул днепровских типов славянам- антам была высказана еще в 20-х гг. XX в. А. А. Спицыным 23 . О славян- ской атрибуции этих вещей в Восточной Европе писал и А. М. Тальгрен, утверждавший, что их распространение отражает славянское расселение начала средневековья 24 . Научную разработку тезис о с\авянской принад- лежности пальчатых фибул Днепровского региона получил в работах Б. А. Рыбакова 25 . Позднее немецкий археолог Й. Вернер, рассмотрев все комплексы находок пальчатых фибул в Европе, убедительно показал, что такие изделия с маскообразными головками и их дериваты были состав- ной частью славянской женской одежды. Они типологически заметно отличаются от пальчатых фибул, свойственных германскому миру. Кро- ме того, в отличие от германцев, которым свойственно было парное ношение фибул, славянские женщины носили их по одной . Последую- щие археологические изыскания многократно подтвердили это заключе- ние и детализировали его, показав, что пальчатые фибулы с маскообраз- ными головками и их дериваты были свойственны не всему раннесредне- вековому славянскому миру, а только одному из крупных племенных образований — антам, вышедшим из среды населения черняховской культуры 27 .

  • СпицынЛ. А. Древности антов... С. 492—495.
  • Ранее в литературе бытовало мнение о принадлежности днепровских и север- нопричерноморских комплексов украшений с пальчатыми фибулами готам. Однако уже А Ригль заметил, что это противоречит историческим фактам, поскольку эти фи- булы появились в Северном Причерноморье не ранее VI в., когда готы покинули эти местности ( Riegl A . Die spatromische Kunstindustrie nach den Funden in Osterreich . Bd. II. Wien, 1923. S. 23).
  • 24 Tallgren A. M. Enamelled Ornaments in the Valley of the Desna // Eurasia Septentrio- nalis Antiqua. T . XL Helsinki , 1937. P . 154.
  • 25Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М., 1948. С. 57—71; Он же. Древние русы... С . 23—104.
  • 26Werner J. Slawische Bugelfibeln des 7. Jahrhunderts // Reinicke Festschrift. Mainz, 1950. S. 150—170; Idem. Neues zur Frage der slawischen Bugelfibeln aus sudosteuropa- ischen Landern // Germania. Bd . 38. Heft 1—2. 1960. S . 114—120.
  • 27 Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян. М., 1979. С. 128—131.

Единичные находки рассматриваемых антских фибул разрозненно встречаются в лесной зоне Восточно-Европейской равнины. Они найде- ны в ареале колочинской культуры, связываемой с днепровскими балта- ми: в пограничной полосе с ареалом пеньковской культуры — на нижней Десне (Мена и Новоселье) и в верховьях Сейма (Курск, Гапоново, Казачья Локня), а также в Гомеле и у с. Мужиново в Клетнянском районе Брянской обл.; на двух поселениях тушемлинской культуры — Никоди- мово и Микольцы и в рязанско-окских и муромском могильниках (Кузь- минском, Шокшинском и Подболотненском). Эти материалы, как и не- которые другие, менее яркие, свидетельствуют о некоторой инфильтра- ции антского населения из пеньковского ареала в балтские и финские области .

Пальчатые фибулы антских типов обнаружены еще в Крыму, в мо- гильниках Артек, Лучистое, Суук-Су, Эски-Кермен 29 и приписываются обычно готам, поскольку их пребывание в этом регионе документирова- но историческими памятниками. Проникновение носителей черняхов- ской культуры в Юго-Западный Крым археологически прослеживается в течение второй половины III — начала V в. Памятниками этих пересе- ленцев являются могильники с захоронениями по обряду трупосожже- ния, содержащие различные Черняховские компоненты. Так, в Инкер- манском, Ай-Тодорском, Озерном-Ш, Севастопольском и Черноречен- ском некрополях встречена глиняная посуда Черняховского облика. Та- кая же керамика найдена также в Херсонесе и Керчи. В Инкерманском, Заморском и Скалистинском могильниках, в Херсонесе и Пантикапее об- наружены двупластинчатые фибулы черняховской культуры. Двучлен- ные прогнутые подвязанные фибулы, сопоставимые с Черняховскими, встречены в Инкерманском, Ай-Тодорском, Чернореченском, Севасто- польском и Скалистинском некрополях, а также в Пантикапее. Из Ай-То- дорского и Севастопольского могильников происходят железные ведер- кообразные подвески. В ряде крымских памятников найдены костяные пирамидальные подвески с кружковым орнаментом, типичные для чер- няховской культуры. Пряжки и некоторые другие предметы убора из мо- гильников Юго-Западного Крыма имеют также черняховское происхождение .

  • Седов В. В. Антськи пальчасти фибули лисовой смуги Руськой равнин и // Етнокультурш процеси в Швденно-Сх1дной Еврот в I тисячолгт н. е. Кшв; Льв1в, 1999. С. 253—259.
  • 29 Репников Н. И. Некоторые могильники области Крымских готов // ИАК. Вып. 19. 1906. С. 1—80; Айбабин А. И. Хронология пальчатых и зооморфных фибул днепровского типа из Крыма // Труды V Международного Конгресса археологов-сла- вистов. Т. 4. Киев, 1988. С. 5—9.
  • Кропоткин В. В. Черняховская культура в Северном Причерноморье // Пробле- мы советской археологии. М., 1978. С. 157—158; Пиоро И. С Крымская Готия. Киев, 1990. С. 99—103.

а — места находки фибул; б — ареал пеньковской культуры; в — ипотешти-кын- дештской культуры; г — аварской (славяно-аварской) культуры Среднего Поду- навья.

Все это является бесспорным показателем проникновения в Крым но- сителей черняховской культуры, которое имело место в период от конца III до первой половины V в. включительно. Высказано предположение, что этот процесс отражает стремление Херсонеса организовать оборону своих земель с помощью варварских племен 31 .

Готы, которым приписываются рассматриваемые могильники Юго-За- падного Крыма,— общее название разноплеменного населения. Об этом ярко говорит разнохарактерность погребальной обрядности. Среди пе- реселенцев в Крым по ряду признаков выявляются немногочисленные захоронения германцев, но иные этнические компоненты в крымских некрополях не поддаются надежному определению. Но поскольку в сре- де носителей черняховской культуры Северного Причерноморья были и славяне-анты, и сарматы, следует допустить их проживание и в Крыму. Пальчатые фибулы днепровских типов — определенный показатель на- личия здесь антского населения. О том, что они принадлежали здесь сла- вянам, можно судить по способу их ношения. Крымское население носи- ло, как и анты Днепровско-Дунайского региона, по одной фибуле, в то время как готам свойственны парные. Согласно изысканиям А. И. Айбаби- на, эти фибулы, как и другие украшения, известные по антским кладам, привозились в Крым из Днепровских земель . Очевидно, они поступали в Крым к своим соплеменникам. Находка бракованных фибул в одном из захоронений могильника в Лучистом отражает попытку производства их на полуострове. Необходимость в этом, нужно полагать, была.

Среди лепной керамики нижнего горизонта культурных напластова- ний Судакской крепости обнаружено большое число фрагментов сосудов пеньковского облика, причем представлены практически все типы этой посуды. В сравнительно небольшом количестве пеньковская керамика встречена в крымских погребальных памятниках VII в.— Айвазовском, Богачевке, Наташине, Суук-Су, Христофоровке 33 . Это достоверный показа- тель присутствия антского населения в Крыму в начале средневековой поры. Какая-то часть его могла сохраниться с позднеримского времени и дожила до раннего средневековья. В VI—VII вв., возможно, к остаткам антов подселялись новые группы соплеменников.

  • Пиоро И. С. Крымская Готия... С. 105—106.
  • Айбабин А. И. Хронология пальчатых и зооморфных фибул... С. 8. Ранее это же утверждали Б. А. Рыбаков и А К. Амброз.
  • Баранов И. А., Майко В. В. Среднеднепровские элементы в культуре населения Раннесредневековой Таврики // Старожитносп Pyci -Украши. Кшв, 1994. С. 96—103. Исследователи считают, что носителями пеньковских древностей были неславяне, и находки керамики пеньковской культуры приписывают болгарам-оногурам, с чем со- гласиться никак нельзя.

Вопрос о судьбе антского населения в Крыму пока не поддается разре- шению. Не исключено, что славяне растворились здесь в иноэтничной среде, но допустимо и предположение о сохранении отдельных групп их вплоть до начала древнерусской государственности.


наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования