В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Ирхин В.Ю., Кацнельсон М.И.Критерии истинности в научном исследовании
На чем основаны претензии науки на истинность ее утверждений? Удобно начать рассмотрение этого вопроса с расхожего мнения, что "наука основана на эксперименте". Это мнение действительно отражает одну из сторон науки (но только одну!), однако нуждается в расшифровке и подробных комментариях.

Полезный совет

Если Вы заметили ошибку в тексте книги или статьи, пожалуйста, сообщите нам: [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторСедов В.В.
НазваниеСлавяне
Год издания2002
РазделКниги
Рейтинг1.57 из 10.00
Zip архивскачать (13 549 Кб)
  Поиск по произведению

Первые страницы истории славян

Становление славянского этноса

Около 550 г. до н. э. начинается миграция племен поморской культу- ры на территорию лужицкой культуры. В течение полутора столетий пе- реселенцы из Польского Поморья расселились на значительной части бассейна средней и верхней Вислы и в смежных районах бассейна Одера. Миграция населения поморской культуры на юг была обусловлена втор- жением в их земли носителей культуры лицевых урн. Последние пред- ставляют собой специально изготовленные для погребений грушевидные глиняные сосуды с натуралистическими или схематическими изображе- ниями человеческого лица. Туловища их украшались геометрическими узорами или различными изображениями (коня, всадника, повозки, сцен охоты и др.). Поверхность урн черная, прочерченные орнаменты запол- нялись белой пастой. Крышки имели вид шапки с небольшими полями.

Такие лицевые урны получили распространение наряду с Польским Поморьем в Ютландии, южных регионах Скандинавии и бассейне Эль- бы. Более ранние находки подобных урн широко представлены в Этру- рии (Италия). В Северную Европу лицевые урны были явно привнесены переселенцами, этнос которых определить не представляется возможным. Материалы поморской культуры свидетельствуют о том, что пришлое на- селение растворилось в среде более многочисленного аборигенного.

Расселение носителей поморской культуры в Висленском и Одерском бассейнах не сопровождалось какими-либо ощутимыми перемещениями местного лужицкого населения. Оно не покидало мест своего прожива- ния. На первом этапе поселения и синхронные им могильники носите- лей лужицких и поморских древностей сосуществовали на одной терри- тории параллельно. Но очень скоро начался процесс метисации пришло- го населения с аборигенами: образуются общие поселения и могильники. Этому способствовали одинаковые хозяйственные уклады, быт и уровни общественного развития лужицких и поморских племен, их этническая близость.

В той части ареала лужицкой культуры, где расселились переселенцы из Польского Поморья, наблюдается процесс смешения культурных эле- ментов, их нивелировка. Так, в могильниках постепенно уменьшается число коллективных захоронений, что было свойственно обрядности по- морской культуры. Доминирующими становятся характерные для лу- жицкого населения индивидуальные погребения. Постепенно исчезает обычай сооружать для погребений каменные ящики, что было типично для поморской культуры, зато широко распространяется типично лужиц- кая особенность — захоронения в грунтовых ямах в глиняных урнах или без них. Подобная ситуация смешения выявляется и в развитии керами- ки, и в металлических изделиях. В погребальной обрядности все боль- шее и большее распространение получает обычай накрывать остатки за- хоронений крупным колоколовидным сосудом — клёшем (от польского klosz ). Результатом внутрирегионального взаимодействия лужицкого и поморского населения стало становление нового образования — культу- ры подклёшевых погребений 1 .

Эта культура датируется 400—100 гг. до н. э. Первоначальная терри- тория ее — бассейны среднего и верхнего течения Вислы и притока Оде- ра Варты — ограничена зоной смешения лужицкого и поморского насе- ления. В среднелатенский период ареал культуры подклёшевых погребе- ний расширяется до среднего течения Одера на западе и до западных, окраинных регионов Волыни и Припятского Полесья на востоке. Наибо- лее восточными памятниками ее являются могильники Млынище близ Владимира Волынского и Дрогичин недалеко от Пинска (рис. 10).

  • 1 Godzikiewicz М . Wybrane zagadnienia z badan nad kultur^ grob6w kloszowych // Wiadomosa archeologiczne. Т . XX. Warszawa, 1954. S. 134—173; Jadczyk I. Kultura wschodniopomorska i kultura grob6w kloszowych w Polsce srodkowej // Prace i materialy Muzeum Archeologicznego i Etnograficznego w Lodzi. Seria archeologiczna. №22. 1975. S. 167—194; Hensel W. Polska starozytna. Wroclaw ; Warszawa; Krak6w; Gdansk , 1980. S . 352—362.

Поселения культуры подклёшевых погребений были неукрепленны- ми. По топографическим особенностям и величине они близки к лужиц- ким. На основе анализа антропологических материалов из могильников польские археологи утверждают, что большинство поселений насчитыва- ли 20—40 жителей. Жилищами были наземные прямоугольные построй- ки столбовой конструкции, продолжавшие традиции лужицкой культуры. Очаги выкладывались из камней и располагались обычно около одной из длинных сторон жилища. Пол был земляным, пе- рекрытие двускатное. На поселении Бжесц-Куявский исследованы и по- луземляночные дома подквадратной или прямоугольной формы со сторо- нами 3—4 м и глубиной котлованов 0,6— 1 м. домостроительства

Могильники культуры подклёшевых погребений бескурганные. Кур- ганы, свойственные поморской культуре, исчезают при формировании новой культуры. Только в северных, окраинных регионах ее ареала из- редка население еще продолжало сооружать курганы. Захоронения в грунтовых могильниках совершались по обряду трупосожжения. Собран- ные с погребального костра остатки кремации умерших помещались в глиняных урнах и прикрывались (далеко не во всех случаях) сосудом больших размеров, опрокинутым вверх дном. Такой ритуал появился еще в лужицкой культуре в периоде IV эпохи бронзы. Тогда это была редкая обрядность, но зафиксирована на широкой территории. В услови- ях внутрирегионального смешения лужицкого населения с пришлым из земель Польского Поморья этот тип обрядности в силу каких-то причин теперь получил доминирующее распространение, став маркером нового культурно-исторического образования. В коренных землях поморской культуры этого не наблюдается.

Целый ряд могильников лужицкой культуры продолжал функциони- ровать и во время культуры подклёшевых погребений, свидетельствуя о том, что последняя культура была прямым продолжением лужицкой. Од- ним из таких является некрополь Варшава-Грохув, в котором раскопано 370 могил лужицкой культуры и свыше 20 подклёшевых захоронений .

Среди захоронений культуры подклёшевых погребений есть урновые и безурновые. В обоих случаях зафиксирован обычай засыпать кальцини- рованные кости остатками погребального костра. Иногда погребения об- ставлялись камнями. При раскопках могильника в Трансбуре близ Мин- ска Мазовецкого, где исследовано 126 погребений, выявлены следы коль- ев, вбитых вокруг могильной ямы. Исследователи памятника полагают, что над погребениями устраивались домообразные сооружения из тон- ких стояков и плетневых стен 3 . В этой связи высказывается предположе- ние, что в древности каждое захоронение на поверхности обозначалось легким деревянным сооружением или небольшой земляной насыпью.

Кроме урн, в погребениях нередки сосуды-приставки. Это, безусловно, лужицкая традиция. Количество приставок обычно — два—три сосуда. Ос- новная часть захоронений культуры подклёшевых погребений безынвен-

  • Podkowinska Z . Groby podkloszowe w Grochowie , w pow . warszawskim // Ksiejga pamia & owa ku wczesniu siedemdziesiatej rocznicy urodzin prof . dr . Wlodzimierza Dem ^- trykiewicza . Poznan , 1930. S . 241—264.
  • Kietlinska A ., Miklaszewska R . Cmentarzysko grob 6 w kloszowych we wsi Transb 6 r , pow . Minsk Mazowiecki // Materiafy starozytne . T . 9. Warszawa , 1963. S . 255—330.

тарна, в другой вещи, как правило, немногочисленны. Это — металличе- ские булавки, фибулы, кольца и др.

Глиняная посуда культуры подклёшевых погребений отражает синтез лужицкой и поморской культур. Часть керамики является прямым продолжением лужицкой. Таковы высокие горшки яйцевидной формы, к числу которых принадлежат и сосуды-«клёши», округлобокие сосуды с двумя ушками, амфоровидные сосуды, миски с загнутым наружу краем, ситовидные сосуды, кубки, плоские круглые крышки. Другая часть кера- мики эволюционировала из поморской посуды — выпуклобокие сосуды с гладким верхом и специально ошершавленным («хроповатым») туловом, которые также употреблялись как «клёши», амфоровидные сосуды с ошершавленной поверхностью, миски с ребристым краем и ушком, кув- шины. Бытовали и сосуды, ранее распространенные как в лужицких, так и в поморских древностях, в частности горшки с высокой цилиндриче- ской шейкой. Вся глиняная посуда делалась ручным способом, без при- менения гончарного круга (рис. 11).

Наследием лужицкой культуры были булавки со спиральными головка- ми и с завершениями, свитыми в ушко. Из поморской в культуру подклё- шевых погребений перешли булавки с дисковидными головками, фибулы чертозского типа и единичные находки ковачевичских фибул. Изделия из бронзы представлены преимущественно украшениями (рис. 12).

Металлические предметы в рассматриваемое время изготавливались в основном уже из железа. Среди них к распространенным принадлежат булавки с лебедевидными головками, гвоздевидные и с головками в виде трубчатого ушка. Бытовали также фибулы ранне- и среднелатенских ти- пов, ожерелья из стеклянных бус, бронзовые шейные гривны в виде ко- рон, биспиральные подвески, ранее распространенные в лужицких древ- ностях. В памятниках культуры подклёшевых погребений встречаются также предметы из кости и рога — иглы, проколки, орнаментированные накладки и другое.

Основой экономики населения рассматриваемой культуры были зем- леделие и скотоводство. Археологами зафиксированы следы плужной об- работки почвы, но железных пахотных орудий пока не встречено, оче- видно, они были целиком деревянными. Возделывались просо, пшеница, ячмень, горох, бобы, лен. Раскопками выявлены также следы занятий рыболовством, охотой и собирания лесных плодов.

Имеются все основания относить население культуры подклёшевых по- гребений к славянскому этносу. Начиная с этой культуры прослеживает- ся преемственность в эволюционном развитии древностей вплоть до дос- товерно славянских раннего средневековья. Таким образом, период фор- мирования и развития рассматриваемой культуры был этапом становле- ния славянского этноса. Древнеевропейское население Висло-Одерского бассейна в это время в условиях внутрирегионального взаимодействия с

племенами поморской культуры становилось славянским. А. Мейе, отме- чая, что причины, вызывавшие в древности языковые новообразования в среде индоевропейцев, еще слишком мало изучены, относил к числу та- ковых смешение индоевропейских племен с племенами, говорившими на иных языках. В качестве примера ученый приводил греческий язык 4 .

  • 4 Мейе А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. М.; Л., 1938. С. 416-419, 441—442.

Концепция А. Мейе о лингвистической дифференциации как резуль- тате внешнего импульса со стороны субстрата подверглась критике и действительно не может быть всеобъемлющей. Вместе с тем из критики не следует, что мысль этого лингвиста должна быть полностью отвергнута, а при учете археологических данных в исследуемом случае оказывается вполне приемлемой.

А. Мейе подчеркивал, что славянский язык — это индоевропейский язык архаического типа, словарь и грамматика которого не испытали по- трясений 5 . Основанное на современных археологических материалах за- ключение о становлении славян в условиях внутрирегионального взаи- модействия северо-восточных групп древнеевропейского населения, представленного лужицкой культурой, с расселившимися на той же тер- ритории племенами поморской культуры, атрибутируемыми как перифе- рийные балты или как носители промежуточных окраиннобалто-древне- европейских диалектов, нисколько не противоречит каким-либо лин- гвистическим данным.

Культура подклёшевых погребений соответствует этапу становления и начального развития праславянского языка. В это время язык славян только что начал самостоятельную жизнь, постепенно вырабатывались собственная языковая структура, отличная от других индоевропейских структур, и своя лексика. Время культуры подклёшевых погребений, по периодизации Ф. П. Филина,— первый этап эволюции праславянского языка. Характеризуя его, исследователь отмечал, что в это время новооб- разования коснулись и области гласных (ослабление роли лабиализации), и характера количественных и качественных чередований, и изменения древних ларингальных звуков, и некоторых перемен в системе согласных и грамматики. Не исключено, заключал Ф. П. Филин, что «истоки многих новообразований были заложены еще до окончательного выделения об- щеславянского языка из древних индоевропейских диалектных групп и- ровок» . Выделение праславянского языка из древнеевропейского было, очевидно, продолжительным процессом. Его начало, по всей вероятно- сти, относится к диалектам племен лужицкой культуры, а завершающий этап — к периоду культуры подклёшевых погребений.

  • МейеА. Общеславянский язык. М., 1951. С. 14, 38, 395.
  • Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М.; Л., 1962. С. 101—103

Область распространения этой культуры соответствует тем географи- ческим особенностям, которые характеризуют лексические данные пра- славянского языка — наличие многочисленных слов, относящихся к обо- значению лесной растительности и обитателей лесов, озер и болот при отсутствии терминов, обозначающих специфику морей, горных и стеиных местностей. Славянская прародина, или регион становления прасла- вянского языка и этноса, согласно лексическим материалам, находился в лесной, равнинной местности с наличием озер и болот, в стороне от мо- ря, горных хребтов и степных пространств .

Данные сравнительно-исторического языкознания также соответствуют локализации ранних славян в ареале культуры подклёшевых погребений.

Как свидетельствует лингвистика, ранние славяне находились в тесных соседских контактах прежде всего с носителями западнобалтских диалек- тов 8 . Материалы археологии отчетливо свидетельствуют, что, действи- тельно, ближайшими соседями славян — носителей культуры подклёше- вых погребений были западные балты и отношения с ними были весьма тесными. Об этом говорят нередко встречаемые в памятниках культуры западнобалтских курганов глиняные сосуды, напоминающие лужицко- подклёшевые, а также орудия труда и украшения, весьма близкие двум культурам. Некоторые металлические изделия (втульчатые топоры, мас- сивные шейные гривны, браслеты и др.) были одинаково характерны как для культуры подклёшевых погребений, так и для западнобалтских кур- ганов. Еще более тесная связь выявляется между культурой подклёше- вых погребений и древностями Польского Поморья. Территории их раз- деляла переходная полоса, в которой сочетались элементы той и другой культур. Отдельные подклёшевые погребения, обнаруживаемые в Ниж- нем Повисленье, как и поморские захоронения в ареале культуры под- клёшевых погребений говорят о некотором взаимопроникновении сла- вянского и периферийно-балтского населения. В бассейне Припяти бли- жайшими соседями славян были племена милоградской культуры (тер- ритории их не соприкасались, а разделены были незаселенным про- странством), определение этнической принадлежности которых вызыва- ет непреодолимые трудности. Скорее всего, это была также одна из груп- пировок периферийных балтов.

  • Будилович А. Первобытные славяне в их языке, быте и понятиях по данным лексикальным. Исследования в области лингвистической палеонтологии славян. Ч. I —II. Киев, 1878—1882; Филин Ф. П. Образование языка восточных славян... С. 110—123.
  • Топоров В. Н. К реконструкции древнейшего состояния праславянского // Сла- вянское языкознание. X Международный съезд славистов . Докл . сов . делегации . М ., 1988. С . 264—292; Zeps V. Is Slavic a West Baltic Language // General Linguistics. Vol . 24. N .4. P . 213—222.

На втором месте по значимости были ранние славяно-германские язы- ковые контакты. Германские племена, представленные ясторфской культурой, были непосредственными северо-западными соседями славян — но- сителями культуры подклёшевых погребений. Контакты между этими эт- носами осуществлялись как непосредственно, так и через посредничество племен поморской культуры. Об этом ярко свидетельствует множество предметов (булавки с лебедеобразными головками, с головками, свитыми в ушко, чертозские и ковачевичские фибулы, двуухие сосуды и др.), полу- чивших более или менее равномерное распространение в ареалах трех названных культур. В окраинных регионах ясторфской культуры встре- чаются сосуды с шероховатой поверхностью, широко бытовавшие в куль- туре подклёшевых погребений. Наоборот, из ясторфской в земли культу- ры подклёшевых погребений в результате контактов проникли кувшины с широким ухом и покрышки специфического облика.

Ко времени соседского взаимодействия населения культуры подклё- шевых погребений и ясторфской относится исследованное В. Кипарским и В. В. Мартыновым славяно-германское лексическое взаимопроникно- вение древнейшей поры.

Территория культуры подклёшевых погребений на юго-востоке под- ступала к скифскому археологическому ареалу. Единичные памятники этой культуры выявлены на его западной окраине. Однако археологиче- ские материалы не дают никаких оснований говорить о тесных взаимо- действиях славян с ираноязычным миром в рассматриваемое время. Ни- каких элементов скифского происхождения в памятниках культуры под- клёшевых погребений не обнаруживается, как не ощущается и обратного культурного влияния. Это не противоречит и данным языкознания.

На юге и юго-западе соседями славян — носителей культуры подклё- шевых погребений — в первое время были племена лужицкой культуры Малопольши, Силезии и Любусской области, не затронутые миграцией поморского населения. Нужно полагать, что это были племена, говорив- шие еще на древнеевропейских диалектах. Южнее, за Карпатскими гора- ми находился обширный ареал фракийских племен. Языковые и архео- логические материалы свидетельствуют, что ранние славяне не контакти- ровали с фракийцами.

Этноним славяне появился не сразу с момента выделения этого этноса. Формирование этноса и рождение этнонима — часто явления не одно- актные. О. Н. Трубачев в этой связи замечает, что появлению этнонима обычно «предшествовал длительный период относительно узкого этниче- ского кругозора, когда народ, племя в сущности себя никак не называют, прибегая к нарицательной самоидентификации мы', 'свои', 'наши', лю- ди' (вообще)». И далее исследователь пишет: «... 'своих' объединяла в первую очередь взаимопонятность речи, откуда правильная и едва ли не самая старая этимология имени славян — от слыть, слову/слыву в значе- нии 'слышаться, быть понятным'» 9 .

Германцы — носители ясторфской культуры были непосредственны- ми соседями племен — носителей лужицкой культуры, сохранившейся в начале железного века в Силезии и Любусской земле, то есть еще древне- европейцев, которые, весьма вероятно, именовали себя древнеевропей- ским этнонимом венеты/венеды. Этот этноним и был перенесен герман- цами на формирующийся славянский этнос.

Славяне и кельты

Около 400 г. до н. э. начинается мощная экспансия кельтов. Из рейн- ских и верхнедунайских земель они несколькими потоками устремились на восток (рис. 13). К середине IV в. до н. э. кельты освоили Среднее По- дунавье, а в начале следующего столетия вторгаются на Балканский по- луостров в земли, заселенные иллирийскими и фракийскими племенами. Кельтская миграция продолжалась и в первой половине III в. до н. э., кельты осели в Нижнем Подунавье, а отдельные группы их достигли верхнего Днестра. В процессе расселения кельты легко смешивались с

местным населением, но всюду распространялась латенская культура ю

кельтов .

  • 9 Трубачев О. Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические ис- следования. М., 1991. С 90.
  • 10 Filip J. Keltove ve Stfedni Evrope. Prag, 1956; Idem. Die kekische Zivilisation und ihr Erbe. Prag, 1961; TodorovicJ. Kelti u Jugoistocnoj Evropi. Beograd , 1965; Szabo M. Auf den Spuren der Kelten. Budapest , 1971; Schlette F. Kelten zwischen Alesia und Pergamon. Leipzig ; Jena ; Berlin , 1980.
  • 11 Wozniak Z. Osadnictwo celtyckie w Polsce. Wroclaw ; Warszawa; Krakow , 1970; Czerska B. Sur problematique de l'habitat celtique en Haute Silesie // Archaeologia Polona. T . 12. Wroclaw ; Warszawa ; Krak 6 w ; Gdansk , 1970. S . 297—320.

В начале III в. до н. э. часть кельтов пересекла Судеты и, оторвавшись от основного их массива, поселилась на плодородных землях Силезии. Во II в. до н. э. другая группа кельтов преодолела Карпаты и раздели- лась на две части. Часть кельтов продвинулась в Силезию и осела среди ранее пришедшего сюда кельтского населения, другая группа их рассе- лилась в верхнем течении Вислы, среди проживавшего здесь славянского населения, представленного культурой подклёшевых погребений 11 . Так

начался период активного кельто-славянского взаимодействия, оставив- шего заметный след в истории, культуре и языке славян.

Кельтами была создана яркая культура латена (от названия поселения Ла Тен у Невшательского озера в Швейцарии). Общая датировка ее V—I вв. до н. э. Этот период исследователями подразделен на несколько фаз: ранний латен (фаза 1а — 450—400гг. до н.э.; lb — 400—300гг.; 1с —300—250 гг.), средний латен (фаза 2а — 250—150 гг.; 26— 150— 75 гг.), поздний латен (фаза 3 — 75 г. до н. э.— начало нашей эры).

Исключительный вклад был внесен кельтами в европейскую метал- лургию и металлообработку. Эти отрасли латенской культуры, по сущест- ву, стали основой развития всей последующей металлургии Центральной Европы. Раскопками открыты крупные производственные комплексы кельтов, в которых было сосредоточено множество сыродутных железо- делательных горнов. Высок был уровень и кузнечного ремесла кельтов. В их оппидумах кузнечный инструментарий насчитывает более 70 видов.

Это различные наковальни, предназначенные для кузнечного дела, слесар- ных работ и обработки ювелирных изделий; молоты-кувалды и молоты- ручники; клещи разных размеров и щипцы; зубила, пробойники, напиль- ники и др. Кельтские ремесленники владели технологией науглеродива- ния, закаливания, сварки железа и стали. Кельтский мир знал множество разнообразных железных орудий — плужные лемехи, бороны, косы, то- поры, тесла, скобели, пилы, молотки, напильники и рашпили, сверла со спиралеобразной нарезкой, ножницы, кочергу и др. Кельтам Европа обя- зана также дверными замками и ключами. Развитой отраслью кельтского ремесла было и производство железного оружия (рис. 14, 15).

Кельтские мастера добились больших успехов в технике бронзолитей- ного и ювелирного производств (рис. 16). На поселениях кельтов име- лись крупные мастерские, в которых работали высококвалифицированные ремесленники. Они умели готовить различные виды сплавов цвет- ных металлов, знали совершенные приемы литья и ковки их. Широко применялись различные методы инкрустации, позолоты и серебрения. Развито было и изготовление изделий из золота — диадем, налобных венчиков, браслетов и других предметов. Кельты создали большое разно- образие фибул, широко применявшихся для застегивания одежды и служивших украшениями. Во II в. до н. э. в латенской среде наступил рас- цвет эмальерного дела. Красная эмаль становится излюбленным элемен- том кельтских изделий.

Кельтские ремесленники достигли успехов и в деревообработке. В сред- нем латене был изобретен токарный станок. Из дерева изготавливались транспортные средства (телеги, корабли), мебель, различные бытовые предметы, в том числе весьма распространенные сосуды для хранения жидкостей, и даже обувь (сандалии). Славились кельтские ремесленники также обработкой кожи и изготовлением из нее различных изделий для бытовых нужд, снаряжения коня и воинов.

Высокоразвитым было и кельтское гончарное производство. Гончар- ный круг появился и распространился у кельтов в V—IV вв. до н. э., и вскоре в изготовлении глиняной посуды они достигли технического со- вершенства (рис. 17). Высокому качеству глиняной посуды способствова- ли совершенные гончарные горны с обширной топкой, тепловыми кана- лами и колосниками с круглыми отверстиями. На территории кельтов образовались крупные специализированные поселки гончаров, изделия которых распространялись по обширным регионам.

Ведущими формами латенской керамики были горшки, миски и мис- кообразные сосуды, выделяющиеся красивыми формами. Они имели светло-серую лощеную поверхность и нередко украшались геометриче- скими узорами. Со II в. до н. э. заметное место в керамике кельтов заняла посуда с примесью графита в тесте, а также ведеркообразные сосуды с расчесами в виде неглубоких вертикальных желобов по всему тулову. На кельтских оппидумах встречаются также тонкостенные сосуды с роспи- сью белой и красной краской и с геометрическими узорами.

Развито было у кельтов и стеклоделие. В период раннего латена широ- кое распространение получили желтые стеклянные бусы с круглыми бе- лыми и синими глазками. Позднее их сменили синие бусы с белыми глаз- ками, а в концу латенской эпохи широко бытовали крупные молочно -бе- лые кольцевидные бусы. Большим количеством в кельтских коллекциях представлены стеклянные браслеты различных расцветок. При стеклова- рении мастера использовали примесь различных металлов или костной муки, что придавало стеклу разнообразную окраску.

Начиная с V в. до н. э. в кельтском мире развивается художественное ремесло, продукцией которого стали замечательные произведения искус- ства. Художественные изделия, вырабатываемые кельтскими мастерами, первоначально основывались на иноземных образцах, но переосмыслива- лись в соответствии с местными традициями и мифологическими представ- лениями. Среди высокохудожественных произведений кельтов можно на- звать лицевые человеческие маски, увенчанные двулистными коронами; золотые торквесы (шейные гривны) с пластинчатыми изображениями че- ловеческих голов, львиных масок, сфинксов, щедро орнаментированные гравировкой или инкрустацией; бронзовые кувшины с ручками, оформ- ленными в виде голов человека или зверей; золотые браслеты и другое.

Любовь кельтов к украшениям и ярким краскам проявилась и в роскош- ной орнаментации оружия, столовой посуды и повозок.

Известна и кельтская каменная скульптура, связанная в основном с их культовыми местами. При исследованиях последних были обнаружены четырехугольные столбы с вытесанными изображениями богов в виде мужских и женских голов, голов птиц, двухголовых людей и др. Много- численные изображения голов, согласно религии кельтов, символизирова- ли умерших воинов и героев. Большую роль в культовом ритуале кельтов играли маски. Обычно они изготавливались из бронзы, в позднем лате- не — из железа, и повторяли несколько стилизованное человеческое ли- цо. Иногда маски насаживались на деревянные столбы, а в глазные впа- дины помещали вставки из стекла, эмали или полудрагоценных камней.

Основным занятием кельтов были земледелие и животноводство. Для обработки пашен применялся плуг с железными лемехами. В позднем латене появился колесный плуг с череслом и отвалом для переворачива- ния пахотной земли. Таким плугом можно было обрабатывать тяжелые почвы. Тянули такой плуг несколько волов. Кельтам были известны про- грессивные методы земледелия, применялись удобрения и известкова- ние почв, что давало значительные урожаи. Орудиями уборки урожая были серпы и косы. Возделывались пшеница, ячмень, овес, рожь, культи- вировались также репа, свекла, лук, конопля и др. Зерно мололи ручны- ми мельницами, которые в Европе появились только в латенское время. На смену зернотеркам пришли каменные жернова. Для хранения припа- сов вблизи домов устраивались зерновые ямы, которые часто облицовы- вались во избежание сырости плетенкой. Разводили главным образом свиней, крупный рогатый скот, овец и лошадей. Распространена была и охота на диких зверей.

Экономическое развитие кельтского общества потребовало чеканки собственных монет. Ранние монеты подражали македонско-греческим, затем изображения на монетах стилизуются и превращаются в геометри- зированные рисунки. Со II в. до н. э. монеты чеканились из золота и се- ребра, реже из меди и бронзы во многих пунктах обширного кельтского ареала. На них изображались лошади с человеческой головой, или реали- стические, или фантастические животные. В разных областях они были своеобразными, отражая племенные особенности кельтов.

Поселения кельтов, осевших в Силезии и Малопольше, как показали раскопочные изыскания, делятся на две группы. Более крупные из них насчитывали 15—20 домов и имели около сотни жителей. Большинство же селений были небольшими — из 4—10 жилых построек. Это были на- земные или полуземляночные срубные строения площадью от 12 до 24 кв. м, стены которых обмазывали глиной и нередко раскрашивали бе- лыми и красными полосами. На нескольких селищах изучены остатки гончарных печей и железоплавильных горнов.

Кельтские могильники Силезии — бескурганные, преимущественно с захоронениями по обряду трупоположения. Умерших клали в могиль- ные ямы в вытянутом положении головами к северу. В погребениях встречается много вещей: глиняные сосуды, украшения, орудия труда и предметы вооружения.

В Силезии на горе Шленжа находился один из крупных культовых центров кельтов. До настоящего времени здесь сохранились круги, выло- женные из камней, каменные изваяния и различные камни со знаками.

Согласно демографическим подсчетам польских археологов, на рубе- же III и II вв. до н. э. в Силезии в регионе Вроцлава проживало около 5000 кельтов. В Малопольше в среднем латене насчитывалось не менее 3000 кельтов, а в позднем латене число их достигло 5500.

Славяно-кельтские контакты не ограничились регионом верхней Вис- лы. Очень скоро между кельтским миром и славянами налаживаются до- вольно тесные взаимоотношения. На территорию культуры подклёше- вых погребений поступают многочисленные кельтские изделия. Это бронзовые фибулы, в том числе весьма характерные для кельтов духцов- ского и мюнсингенского типов; браслеты с полушаровидными утолщени- ями; браслеты, украшенные тройными шишечками; различные поясные принадлежности; наконечники копий латенского облика; железные топо- ры с четырехгранной втулкой. Они встречены как на поселениях, так и в погребениях культуры подклёшевых погребений III —II вв. до н. э. В од- ном из захоронений могильника Варшава-Жеранка найден кельтский меч. На славянской территории обнаружено и немало золотых и сереб- ряных кельтских монет.

Наиболее мощное кельтское воздействие на развитие культуры под- клёшевых погребений приходится на II в. до н. э. Постепенно оно акти- визируется, и к концу этого столетия культура транформируется в новую, получившую наименование пшеворской (по большому могильнику близ г. Пшеворска на юго-востоке Польши, раскопанному еще в начале XX в.). Становление новой культуры обусловлено прежде всего инфильтрацией кельтского населения в земли, заселенные славянами (рис. 18). Пшевор- ская культура, как подметил К. Голдовский, появляется прежде всего в регионах, подвергшихся наибольшему влиянию со стороны латенской культуры, тогда как в местностях, не затронутых этим воздействием, не- которое время еще продолжали функционировать поселения и могиль- ники культур подклёшевых погребений и поморской 12 . Постепенно ише- ворская культура распространилась по всему ареалу культуры подклёше- вых погребений, а затем и вышла за его пределы. На западе в террито- рию этой культуры вошли области по течению Одера, где прежде прожи- вали кельты, а в последнем столетии до н. э. и верхнее течение Вислы. К концу II в. до н. э. перестают функционировать собственно кельтские по- селения и могильники в Силезии, в конце I в. до н. э. и на остальной час- ти Польши. Таким образом, кельты, расселившиеся в землях севернее Карпат, были полностью ассимилированы славянами. В Малопольше из- вестен целый ряд кельтско-пшеворских памятников, отражающих этап ассимиляции кельтского населения.

  • ** Godlowski К . Okres latenski w Europie // Archeologia pierwotna i wczesnosrednio- wieczna. Т. IV . Krak 6 w , 1977. S . 163.

Поселения пшеворской культуры во всех отношениях тождественны предшествующим, одинаковы и топографические условия их расположе- ния. Польские археологи отмечают, что скопления поселений подклёше- вой и пшеворской культур образуют единые микрорегионы, и видят в этом один из показателей непрерывности населения и развития древпостей. Захоронения пшеворской культуры нередко расположены на мо- гильниках культуры подклёшевых погребений, свидетельствуя о том, что смены населения при становлении новой культуры не было.

Все могильники пшеворской культуры бескурганные и включают мно- гие десятки, а нередко и сотни захоронений по обряду кремации умер- ших. Остатки трупосожжений, совершаемых на специальных погребаль- ных кострах, или ссыпались непосредственно в могильные ямы, или по- мещались в ямы в глиняных урнах. Распространенность в пшеворской культуре безурновых захоронений с остатками погребального костра и фрагментами обожженной керамики является безусловным наследием культуры подклёшевых погребений.

Количество урновых захоронений позднелатенского периода в пше- ворских могильниках невелико, что также принадлежит к традиции куль- туры подклёшевых погребений. Однако теперь остатки трупосожжений не накрывались, как прежде, опрокинутыми вверх дном сосудами. Рас- копками открыты могильники переходного периода, содержащие и захо- ронения культуры подклёшевых погребений, и пшеворские могилы. Та- ковым, в частности, является некрополь Бодзаново в окрестностях А\ек- сандрува Куявского, в котором выявлены и подклёшевые, и раннепше- ворские захоронения, сопровождавшиеся однотипными сосудами-круж- ками 13 . Подобные могильники исследовались и в других местах 14 .

Кельты в процессе ассимиляции и метисации сменили обряд трупопо- ложения, свойственный им, на славянский. В могильниках пшеворской культуры Силезии и междуречья Варты и Вислы лишь изредка встреча- ются захоронения по обряду ингумации, сопоставимые по всем деталям с собственно кельтскими 15 .

  • Zielonka В . Cmentarzysko z okresu rzymskiego w Lachmirowicach w pow. Inowroclawskim // Przegl^d archeologiczny. Т . IX. Poznan , 1951. S. 353—386.
  • 14 Musianowicz K. Halsztacko-latenskie cmentarzysko w Kacicach, pow. Pultusk // Wiadomosci archeologiczne. Т . XVII. Z. 1. Warszawa, 1950. S. 25—45.
  • 15 PotockiJ., Wozniak Z. Niekt6re zagadnienia zwi^zane z pobytem Celtow w Polsce // Sprawozdania archeologiczne. Т. VIII . Warszawa , 1969. S . 81—98.

Значительная часть глиняной посуды пшеворской культуры наследует местные традиции культуры подклёшевых погребений. Вместе с тем свое- образный облик пшеворской культуре придает иная группа керамики, откровенно подражающая кельтской посуде. Ее составляют: а) горшки стройных форм с сильно выступающими округлыми плечиками с лоще- ной поверхностью; б) горшкообразные сосуды, верхние части которых имеют рельефные горизонтальные валики; в) сосуды с раздутым туловом, аналогичные кельтской расписной керамике; г) сосуды с угловатыми пле- чиками, подражавшие кельтской графитированной посуде; д) слабопро- филированные сосуды с граненым («фацитированным») венчиком. Эта керамика в пшеворской культуре изготавливалась ручным способом, но явно в традициях кельтского гончарства. Все формы ее повторяют облик кельтской посуды Силезии, Малопольши и Чехии.

Если глиняные сосуды, продолжавшие местные керамические тради- ции, характерны в основном для безынвентарных или малоинвентарных захоронений, содержавших единичные вещи (обычно железный нож, глиняное пряслице или фибулу), то погребения, сопровождающиеся кельтоидной керамикой, содержат, как правило, многочисленные вещи, в том числе пряжки и поясные крючки, серповидные ножи, ножницы, иглы, молотки, долота, клещи, пинцеты, напильники, наконечники ко- пий, умбоны щитов, мечи, шпоры — предметы, принадлежащие к типам, весьма характерным для кельтского мира Средней Европы и неизвестные в предшествующее время в Висло-Одерском регионе. Такие погребения могут принадлежать как славянизированным кельтам, так и аборигенам, воспринявшим кельтские особенности. Заметим, что безынвентарность и малоинвентарность были характерны для собственно славянского похо- ронного ритуала, что подмечено было еще Л. Нидерле.

В последних веках I тыс. до н. э. у кельтов Среднего Подунавья наряду с обрядом ингумации появляются и захоронения по обряду трупосожже- ния. Остатки кремации при этом нередко ссыпались в длинные овальные ямы, такие же, какие выкапывались для трупоположений. Эта особен- ность обрядности кельтов зафиксирована на пшеворских могильниках Добжанково, Кацице, Куявске, Пиотркув и других. Некоторые из таких захоронений сопровождались описанной выше кельтоидной керамикой.

О проникновении кельтов в славянскую среду говорят и многочислен- ные вещевые находки. Среди них можно отметить культовую кельтскую палочку, обнаруженную в одном из захоронений могильника Весулки, кельтские бусы с личиной из Домановиц, фибулу со звериной головкой из Кацице. В могильниках Спицымеж и Вымыслово найдены глиняные изображения голов быка — священного животного у кельтов.

В могильниках пшеворской культуры в большом количестве найдены латенские фибулы. Проникнув из кельтского мира в славянскую среду, фибулы очень скоро стали обязательной частью пшеворского костюма. Широко употреблявшиеся здесь ранее одежные булавки были целиком вытеснены фибулами. В ареале пшеворской культуры было налажено производство фибул, которые изготавливались местными мастерами по кельтским образцам.

Под кельтским влиянием в пшеворской среде получило распростране- ние и оружие новых типов. Это двулезвийные мечи, наконечники копий с волнистыми краями, полусферические умбоны щитов. С кельтским ри- туалом связывается наблюдаемый в пшеворской культуре обычай сгиба- ния загробных даров, и прежде всего мечей и других предметов вооружения .

Из кельтского мира к племенам пшеворской культуры поступили мо- лотки, клещи, напильники, скобели, ключи и замки, пружинные ножни- цы, шпоры. Общими для кельтов и носителей пшеворской культуры ста- новятся однотипные ножи, топоры, бритвы и др. 17

Славянское кузнечное ремесло I тыс. н. э., как показали металлогра- фические изыскания, по своим особенностям и технологической структуре ближе всего к металлообрабатывающему ремеслу кельтов и провинций Римской империи, где продолжались и развивались традиции железообработки кельтов . Это касается не только Висло-Одерского региона, но и славянского населения, распространившегося на Восточно-Европейской равнине. Казалось бы, носители Черняховской культуры, среди которых были и славяне, должны являться преемниками высокого мастерства скиф- ских ремесленников по обработке черных металлов. Но оказывается, что техника обработки железа у Черняховского населения не базировалась на опыте кузнецов Скифии, а развивалась на кельтских традициях 19 .

  • KostrzewskiJ. Celtyckie elementy w kulturze slowianskiej // Slownik starozytnosci slowianskiej. Т . I. Wroclaw ; Warszawa; Krakow , 1972. S. 228.
  • Kostrzewski J. Zagadnienie cia^gtosci zaludnienia ziem polskich od polowi II tys. przed n. e. do wczesnego sYedniowiecza. Poznan , 1961; Idem. Zur Frage der Siedlungsstetigkeit in der Urgeschichte Polens von der Mitte des II. Jahrtausends v. u. Z. bis zum fruhen Mittelalters. Wroclaw ; Warszawa; Krakow , 1965.
  • 18 Pleiner R. Zdklady slovanskeho zelezafskeho hutnietvi v Ceskych zemich. Praha, 1958; Idem. Stare evropske" kovarstvi. Praha, 1962; Piaskowski Y. Technologia zelaza na ziemiach Polskich w okresie od I do V wieku naszej ery // Wiadomosci hutnicze. T . 12. Warszawa , 1963.
  • 19 Барцева Т. Б., Вознесенская Г. А., Черных Е. Н. Металл Черняховской культуры. М., 1972. С. 27—32.

Гончарное производство пшеворской культуры также было наследием кельтского ремесла. В Малопольше на ряде пшеворских памятников (Иголомья, Зофиполь, Тропишув) раскопками исследовано несколько де- сятков горнов для обжига глиняной посуды, по своей конструкции сход- ных с кельтскими гончарными печами. Активно функционировали они уже в римское время, когда в пшеворском ареале широкое распространение получила гончарная керамика. Очевидно, что основой развития гон- чарной техники в Висло-Одерском регионе стали местные кельтские традиции .

Кельтское влияние, как показала польская исследовательница Я. Ро- зен-Пшеворска, проявляется не только в материальной культуре, но и в духовной жизни славян 21 . Оно было настолько мощным, что следы этого воздействия обнаруживаются даже в языческих культовых сооружениях раннего средневековья. Так, исследованные на с\авянском поселении в Гросс Радене в округе Шверина языческая культовая постройка IX—X вв. и храмовое здание VII—VIII вв. в Фельдберге в округе Нейбрандебург 22 находят аналогии в кельтском культовом строительстве. Деревянные сти- лизованные фигуры, обнаруженные в Гросс Радене, находят параллели в кельтском искусстве. С храмами кельтов сопоставимо также славянское святилище в Арконе на острове Рюген, известное по описаниям Саксона Грамматика. Вполне очевидно, что культовые языческие постройки севе- ро-западных славян раннего средневековья восходят к храмовому строи- тельству кельтов Средней Европы 23 . Более того, Я. Розен-Пшеворска ви- дит кельтские традиции в скульптуре ряда ранних христианских постро- ек Польши.

Результатом неодинаковости вклада кельтов в генезис славянского эт- носа, по всей вероятности, стало первое членение славянства (вероятно, диалектно-племенного характера) на две крупные группы — северную и южную (рис. 19).

  • 20 Svoboda В . Cechy v dobe stehovani narodu. Praha, 1965. S. 84—98.
  • Rosen-Przeworska J. Tradycje celtyckie w obrz^dowosci protoslowian. Wroclaw ; Warszawa; Krakow ; Gdansk , 1964. S. 54—254; Idem. Spadek po Celtach. Wroclaw ; War- szawa; Krakow ; Gdansk , 1979. S. 50—137.
  • Schuldt E. Der altslawische Tempel von Gross Raden. Schwerin , 1976; Idem. Der eintausendjahrige Tempelort Gross Raden. Schwerin , 1989; Herrmann J. Feldberg, Rethra und das Problem der wilzischen Hohenburgen // Slawia Antiqua. Т . XVI. Poznan , 1970. S. 33—69; Idem. Ralswiek auf Rugen . Die slawisch-wikingischen Siedlungen und deren Hinterland. Teil II: Kulturplatz, Boot 4, Hof , Propstei, Muhlenberg, Schlossberg und Rugard. Lubdtorf, 1998.
  • 23Herrmann J. Zu den kulturgeschichtlichen Wurzeln und zur historischen Rolle nordwestslawischer Tempel des fruhen Mittelalters // Slovenska archeologia. Bratislava , 1978. № l . S . 19—27.

Польский археолог Е. Веловейски еще в 60 -х гг. XX в., характеризуя древности позднего латена и римского периода Силезии и Малопольши, отметил их некоторое своеобразие, что выделяет южнопольский регион

  • 24 Wielowiejski J . Przemiany gospodarczo - spoleczne u ludnosci poludniowej Polski w okresie poznolatenskim i rzymskim // Materiafy starozytne . Т. VI . Warszawa , 1960. Общая карта распространения серой гончарной керамики без учета количественного факто- ра опубликована X. Добжаньской { Dobrzanska Н. Ceramika toczona jako wyraz zmian zachodz ^ cych w kulturze przeworskiej w wczesnej fazie poznego okresu rzymskiego // Znaczenie wojen markomanskich dla panstwa rzymskiego i p 61 nocnego Barbaricum (« Scripta Archaeological . II ). Warszawa , 1982. S . 90—98.

от более северных областей ареала пшеворской культуры. Это прежде всего широкое распространение серой гончарной керамики 24 . Подобная глиняная посуда серого цвета является одной из характернейших черт керамики Черняховской культуры, образуя единый культурный ареал. На пшеворской территории серая круговая керамика встречается и в се- верной зоне, но ее широкое распространение в заметно большей степени соответствует той ее части, где славянское население впитало в себя кельтский субстрат. В северной зоне пшеворского ареала такого субстрата не было; имели место лишь инфильтрация малочисленных групп кель- тов в славянскую среду и распространение отдельных кельтских культур- ных элементов в результате соседских контактов.

В археологических материалах римского времени членение террито- рии пшеворской культуры на северную и южную зоны неотчетливо. Од- нако в начале средневековья на базе древностей этих зон развиваются две археологические культуры (суковско-дзедзицкая и пражско-корчак- ская) с различным домостроительством, погребальной обрядностью и ке- рамическим материалом.

Субстратное и соседское взаимодействие славян с кельтами должно ос- тавить заметные следы в языковых материалах. Кельтско-славянские языковые отношения во многом дискуссионны, однако от кельтских язы- ков Средней Европы почти ничего не осталось, а сохранившиеся запад- нокельтские диалекты, отличные от восточных, среднеевропейских, не дают достаточных данных для изучения языковых контактов славян с кельтами.

  • 25Schachmatov A. A. Zu altesten slavisch-keltischen Beziehungen // Archiv fur slavische Philologie. Bd. XXXIII. Berlin , 1912. S. 51—99.
  • 26 Pokorny J. Zur Urgeschichte der Kelten und Illyrier. Halle , 1938.
  • 27 TreimerK. Ethnogenese der Slawen. Wien, 1954. S. 32—34.
  • 28 Lehr-Spiawinski T. Kilka uwag о stosunkach j^zykowych celtycko-praslowianskich // Rocznik slawistyczny. Т. XVIII . Cz . 1. Poznan , 1956. S . 1—10; Machek V . Zur Frage der slawisch-keltischen sprachlichen Beziehungen // Studia linguistica in honorem Thaddai Lehr-Splawinski. Krakow , 1963. S . 109—120.

А. А. Шахматов в своих исторических построениях, которые, правда, были встречены весьма критически, исходил того, что кельты были непо- средственными соседями славян, и приводил немалый перечень кельт- ских лексем, проникших в славянский язык. Среди них названы термины, относящиеся к хозяйственной деятельности, общественным и военным отношениям 25 . Целый ряд кельтско-славянских лексических схождений и некоторые грамматические параллели между древнеирладским и славян- ским были отмечены X. Педерсеном. Ю. Покорный, приводя эти схожде- ния, объяснял их не непосредственными контактами славян с кельтами, а через посредство иллирийцев 26 . Последнее не получило признания в нау- ке, но значительный перечень праславянских лексем, хорошо этимологи- зируемых на основе кельтских языков, остается несомненным. К. Треймер насчитывал не менее четырех десятков слов, заимствованных славянами из кельтских языков, которые касаются социальной, сельскохозяйственной и ботанической терминологии, а также затрагивают область материальной культуры 27 . Вопрос о прямых языковых контактах между славянами и кель- тами рассматривался также в работах Т. Лер-Сплавиньского и В. Махека 28 .

По-видимому, следует согласиться с С. Б. Бернштейном, заметившим, что кельтское влияние на праславянский, судя по лексическим изыскани- ям, было более глубоким, чем это казалось до недавнего времени" . Ре- зультатом кельтско-славянских контактов в Средней Европе стало и то, что праславянский язык обогатился рядом кентумных элементов своего словаря .

  • 29 Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков. М ., 1961. С . 94.
  • 30 Goiqb Z. «Kentum» elements in Slavic // Lingua Posnaniensis. Т . XVI. 1972. S. 53—57; Idem. Stratyfikacia slownictwa praslowianskiego a zagadnienie etnogenezy Slowian // Rocznik slawistyczny. Т. XXXVIII . Z . 1. 1977. S . 16; Трубачев О. H . Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М., 1991. С. 25, 45.
  • 31 Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы — свидетели миграции славян // Вопросы языкознания. 1974. № 6. С. 58.

На основе анализа этнонимии древних европейских этносов О. Н. Тру- бачев утверждает, что славянская этнонимия в плане словообразователь- ной типологии весьма далека от типа германских и балтских имен, но близка к кельтской, иллирийской и фракийской. «У кельтов, как и с\а- вян, бросается в глаза наличие „речных" этнонимов... У кельтов этнони- мия заметно более словообразовательная по своему характеру, что сбли- жает ее скорее со славянской этнонимией. При этом намечаются любо- пытные сходства префиксальных... и суффиксальных моделей... У кель- тов, как у славян, есть общий этноним для всей совокупности кельтских племен» 31 . Так как анализируемые О. Н. Трубачевым этнонимы являют- ся порождением уже обособившихся индоевропейских этносов, то кельт- ско-славянские схождения в области этнонимии счедует объяснять кон- тактами этих этносов, в том числе внутрирегиональными.


наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования