БИБЛИОТЕКА УЧЕБНОЙ И НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920
Поиск




Рекомендуем прочитать
Аверьянов Л.Я.
Контент-анализ
Работа посвящена особенностям и принципы создания и анализа текста. Большое внимание уделено логической структуры текста и логике предложения. В работе рассматривается процесс образования искусственного понятийного пространства, которое образуют совокупность предложений с заданным словом.

Полезный совет

Если у Вас есть хорошие книги и учебники  в электронном виде, которыми Вы хотите поделиться со всеми - присылайте их в Библиотеку Научной Литературы info@sbiblio.com.

загрузка...
Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 
А/ Б/ В/ Г/ Д/ Е/ Ж/ З/ И/ Й/ К/ Л/ М/ Н/ О/ П/ Р/ С/ Т/ У/ Ф/ Х/ Ц/ Ч/ Ш/ Щ/ Э/ Ю/ Я/

АвторСимонов К.В.
НазваниеПолитический анализ
Год издания2002
РазделКниги
Рейтинг0.56 из 10.00
Zip архивскачать (178 Кб)
Обсудить книгу на форумеhttp://www.sbiblio.com/forum/
  Поиск по произведению

Введение

В современной политической науке можно выделить два основных уровня — теоретический и прикладной. Если в рамках первого изучаются общие закономерности функционирования мира политического и производятся попытки определить способы и направления его изменения, то представители второго занимаются разработкой методов и способов решения актуальных задач текущей политической практики. Несмотря на относительную молодость отечественной политологической школы, в ней все же четко обозначился приоритет первого уровня, в то время как изысканиям в прикладной сфере было уделено гораздо меньше внимания. Признавая значимость фундаментальных политологических исследований, следует отметить, что прикладные исследования также имеют существенную ценность, поскольку их связь с повседневной политической жизнью прослеживается более четко.

Слабое развитие прикладных политологических исследований в российской науке уже привело к формированию у лиц, чей профессиональный интерес непосредственно связан с политикой, стойкого убеждения в том, что такие операции, как анализ политической ситуации, составление политических прогнозов и, что наиболее важно, принятие политических решений, не требуют научного подхода и что политическая наука не способна предложить механизмы их оптимизации. Непосредственными результатами представления о недееспособности политологии с точки зрения улучшения качества аналитических процедур стали ошибки субъектов политического процесса при решении встающих перед ними задач, неоптимальность выбора линии поведения в различных проблемных ситуациях, неспособность своевременно предсказать возникновение последних и как итог неэффективное функционирование политических акторов и уменьшение жизнеспособности целого ряда политических институтов.

В этой связи неслучайным представляется тот факт, что политический кризис в российском государстве приобрел затяжной характер, и начавшийся в 2000 г. процесс обновления политической элиты пока не способен изменить эту печальную тенденцию. Необдуманные и неподготовленные решения, к сожалению, продолжают оставаться «визитной карточкой» многих российских политиков. А ведь прямым следствием этого являются значительные деформации в функционировании и развитии российской политической системы, высокий уровень политической и экономической нестабильности, ослабление системы государственной власти и невысокий уровень доверия к ней со стороны населения.

В результате крайне актуальным становится вопрос о способах реформирования и улучшения системы принятия политических решений. В качестве одного из основных путей решения данной проблемы можно назвать более широкое использование на практике политического анализа — совокупности различных научных методик, с помощью которых возможно исследование конкретных политических событий и политической ситуации, создание предположений по поводу ее возможного развития и принятие компетентных политических решений. Именно профессиональное применение политического анализа способно совершить качественный переворот в процессе принятия политических решений, что и является одной из основных целей прикладной политологии.

Особо подчеркнем, что использование политического анализа необходимо для всех субъектов политического процесса, но особенно важным является его применение властными структурами, поскольку их решения оказывают наибольшее влияние на политический процесс. Между тем в настоящее время в большинстве случаев применяются далеко не научные методики — анализ политической ситуации, составление политических прогнозов и принятие политических решений в лучшем случае строятся на сугубо интуитивном подходе, а зачастую применяются астрологические и другие мистические или около мистические процедуры. В качестве примера можно привести функционирование в 1992 ? 1996 гг. в составе Службы безопасности президента подразделения, изучавшего возможность использования в политической практике парапсихологии, телекинеза и оккультизма. В начале 1998 г. ему на смену пришел Центр темпоральных проблем, занимавшийся подготовкой прогнозов для президентского окружения на основе обработки астрологических данных.

Подобные методы используются не только в российской политической жизни. Например, бывший президент Франции Франсуа Миттеран также регулярно обращался к помощи ясновидящих и астрологов, принимая на основании их суждений важнейшие политические решения. Но все же, если в зарубежных странах такие случаи являются скорее исключениями из правил, то для российской политической действительности, к сожалению, они характерны в гораздо большей степени.

На современном этапе развития научного знания подобный стиль политического анализа представляется рудиментарным. Со всей очевидностью встает задача формирования вполне альтернативных возможностей для анализа политической ситуации, составления политических прогнозов и принятия политических решений. Отечественная политическая наука в настоящий момент должна предпринять попытку вытеснения околонаучных способов политического анализа, для чего, в свою очередь, необходимо сломать уже существующие стереотипы относительно прикладных исследований.

Возможность решения данной задачи видится в двух основных аспектах. С одной стороны, следует окончательно утвердить в правах прикладную политологию как одно из значимых направлений политической науки, четко сформировать границы прикладных исследований, их предметное и проблемное поле. С другой стороны, необходимо разработать собственно методики политического анализа, которые могут быть применены при решении задач из реальной политической практики. Именно на этих проблемах и делает акцент предлагаемое вниманию читателя пособие.

Глава 1. Предмет политического анализа

1.1. Доминирующие подходы к пониманию термина «политический анализ»

Первый подход к пониманию политического анализа

Для профессионального политолога овладение методами политического анализа - важная сторона профессиональной квалификации. Интересно, что под словом «анализ» обычно подразумевается анализ логический — один из основных научных методов, используемый в самых различных отраслях знания. Происходя от греческого слова « analysis », что означает «разложение», анализ представляет собой процесс мысленного расчленения исследуемого объекта на составные части и исследование каждой из них в отдельности. С помощью логического анализа выявляется строение исследуемого объекта (в качестве которого может выступать как отдельный предмет, так и процесс или явление), его структура, отделяется существенное от несущественного. Логический анализ и синтез (объединение всех данных, полученных в результате анализа), позволяющие создать полное и целостное представление об изучаемом объекте, достаточно часто используются практически во всех отраслях гуманитарного знания.

Политология не является в этом плане исключением. Однако в понимании того, что представляет собой политический анализ, существует неопределенность.

В политической науке можно выделить два доминирующих подхода к пониманию термина «политический анализ». Первый из них предполагает, что данный термин является исключительно простым синонимом использования анализа логического для изучения фундаментальных политических проблем. Приверженцем такого понимания политического анализа является, в частности, известный политолог Р. Даль. Так, в его книге под названием «Современный политический анализ» изучаются исключительно проблемы теоретической политологии, такие как функционирование политических институтов, типы политических систем, деятельность различных политических режимов, природа политической власти и политических ценностей. В результате пособие по политическому анализу представляет собой фактически учебник по теоретической политологии, проблематика которой изучается с помощью логического анализа. При этом прикладная политология рассматривается автором исключительно как вторичная дисциплина по отношению к политологии теоретической, о чем свидетельствует ее понимание Далем как «применение при принятии решений общих принципов, разработанных на более абстрактном уровне политической философии»[1]. Таким образом, основную задачу прикладной политологии Р. Даль видит в реализации постулатов академических политических теорий в политической практике, при этом функция анализа политических процессов полностью ложится на плечи теоретической политологии.

Достаточно схожим с Р. Далем было понимание политического анализа и у другого известного американского политолога — Д. Истона. Это подтверждается тем фактом, что Д. Истон, будучи редактором серии «Классика политической мысли и политического анализа», выходившей в издательстве «Инглевуд Клиффс», включал в серию исключительно работы по теоретическим проблемам политической науки.

В данном случае мы имеем дело с определенной дискриминацией: ряд политологов-теоретиков относятся к прикладной политологии как к «нелюбимому дитя» политологического знания, которое не может претендовать на собственный аналитический аппарат. Однако последний период развития политической науки со всей очевидностью показал ограниченность такого подхода — интерес к прикладным политологическим исследованиям все больше возрастает, поэтому было бы неоправданно принижать их значение.

Второй подход к пониманию политического анализа

Второй доминирующий подход к пониманию термина «политический анализ» признает факт «дуализма» политологического знания, однако предполагает, что наряду с делением политических исследований на теоретическое и прикладное направления необходимо разделить на два типа и политический анализ. Сторонники данного подхода настаивают на существовании теоретического политического анализа, используемого в фундаментальных исследованиях, и прикладного политического анализа, применяемого соответственно в исследованиях прикладных.

Данный подход характерен для отечественной политологической школы — например, он активно отстаивается А. Дегтяревым, выделяющим по аналогии с двумя уровнями политической науки и два типа политического анализа [2]. Подобное разграничение можно найти и у западных политологов — в частности, у В. Дана, определяющего политический анализ как «процесс продуцирования знания о и в политическом процессе» [3]. Под продуцированием знания о политическом процессе В. Дан понимает фундаментальные исследования, существенной частью которых является изучение политического процесса как ряда способов функционирования политических институтов. Предлог «о» достаточно точно указывает на роль политолога-теоретика, который является наблюдателем, накапливающим эмпирический материал о политических системах, а затем продуцирующим знание о механизмах их функционирования. Производство же знания в политическом процессе предполагает активное участие в нем, что характерно для прикладного политолога.

Этим определением В. Дан пытается показать существование двух типов политического анализа — прикладного и теоретического и, кроме того, дает нам отправную точку для разграничения теоретических и прикладных исследований: уровень вовлеченности в политический процесс можно признать в качестве одного из его критериев. Вопрос о демаркации прикладных и теоретических исследований представляется крайне важным в контексте проблемы определения термина «политический анализ», поскольку только после разведения прикладной и теоретической политологии можно будет понять, что вкладывают сторонники второго подхода в понятия «прикладной политический анализ» и «теоретический политический анализ», и соответственно оценить степень состоятельности их суждений.

1.2. Разграничение прикладных и теоретических политических исследований

Различие по цели и объекту

В качестве ключевого критерия разграничения прикладных и теоретических политических исследований следует признать их цель и объект, т.е. то, на что они направлены, и те основные вопросы, которые они призваны решать. На взгляд американских политологов Дж. Мангейма и Р. Ричи, прикладная политология изучает проблемы, отвечающие определенной социальной потребности. При этом их решение «может помочь справиться с тем или иным вопросом, встающим перед обществом». Фундаментальные же политические исследования рассматривают проблемы, которые отвечают «некоторой конкретной потребности, т.е. решение послужит лучшему теоретическому познанию явления» [4]. Подобная попытка развести объект прикладных и теоретических исследований представляется весьма общей, но даже из нее видно, что первые из них гораздо теснее связаны с текущим политическим процессом, в то время как вторые в меньшей степени носят конъюнктурный характер. Прикладные исследования, на наш взгляд, направлены на разрешение остроактуальных проблем, встающих перед политическими акторами — наиболее существенными субъектами политического процесса. Именно это и является их основной целью. Проблемные ситуации, с которыми сталкивается прикладная политология, имеют обычно жестко заданные временные и пространственные характеристики, что логически вытекает из такой существенной характеристики прикладной политологии, как ее актуальность. Объект прикладной политологии, таким образом, можно определить как проблемные ситуации из текущей политической практики, решение которых должно быть найдено в предельно сжатые сроки.

Теоретические же исследования имеют своей задачей объяснение более фундаментальных проблем, основной из которых следу ет признать раскрытие подлинных механизмов функционирования мира политического. Очевидно, что подобная задача решаема лишь при широком рассмотрении политических процессов: политолог-теоретик не ограничен в своих исследованиях жесткими пространственно-временными характеристиками и поэтому может сравнивать современные политические системы с системами прошлого, а также системы, существующие в один период времени, но в разных географических точках. Следовательно, объектом теоретической политологии можно назвать совокупность всех совершенных в прошлом и совершаемых в настоящем политических акций, их реализаторов, обуславливающих данные акции причин, а также их результатов. Политические акции понимаются нами не в юридическом и журналистском смысле, а в гораздо более широком контексте — как действия по созданию политических институтов и систем, а также как непосредственные результаты функционирования последних.

Кроме того, к объекту теоретической политологии можно отнести и теоретические конструкции, уже созданные политологами. Данный объект относится к отдельному блоку теоретических исследований — изучению политической мысли и политологических парадигм, господствовавших в тот или иной период. Однако эти исследования можно назвать вторичными — не с точки зрения их; значимости для политической науки, а по причине того, что они представляют собой рефлексию на попытки объяснения политическими мыслителями прошлого механизмов функционирования мира политического.

В этой связи, если учесть уже отмеченное различие между двумя видами политологии по степени участия в политическом процессе, необходимо обратить внимание на основную линию соприкосновения прикладных и теоретических политических исследований. Поскольку прикладная политология имеет в качестве объекта остроактуальные проблемные ситуации и, кроме того, участвует в политическом процессе активно, т.е. в качестве преобразующего начала, она во многом является поставщиком материала для фундаментальных исследований. Ведь прикладная политология серьезно влияет на изменение политической жизни социума, а значит, частично формирует и объект теоретической политологии.

Следует отметить, что в политологии существуют и альтернативные нашей попытки определить объект и цель прикладных и теоретических политологических исследований. Например, канадский политолог Л. Пал, также придерживающийся концепции существования двух типов политического анализа — теоретического и прикладного, — считает, что прикладные и теоретические исследования направлены на изучение разных элементов политического процесса, среди которых ученый выделяет детерминанты тех или иных политических действий (они отвечают за выработку политики), их содержание и результаты. Среди первых Л. Пал называет экономику, культуру, политические партии, общественное мнение, группы интересов, ко вторым относит постановку задач субъектами политического процесса, преследуемые ими цели и намерения и способы их достижения, а к третьим — прямые и косвенные последствия реализации той или иной политической линии для политической и социальной систем, а также экономики страны. По мнению Л. Пала, теоретическая политология почти всегда сосредоточивается на отношениях между детерминантами и содержанием политики, в то время как прикладная политология изучает отношение между содержанием и результатами политики [5].

Однако данную схему нельзя назвать адекватно отражающей объект политических исследований. Действительно, ведь теоретическая политология не может оставить вне рамок своих исследований последствия той или иной реализованной на практике политики для экономической, социальной и политической подсистем общества, в то время как прикладная политология не обойдется без изучения детерминантов политики. Таким образом, было бы неверно видеть в качестве объектов прикладной и теоретической политологии разные фазы политического процесса — ведь и теоретические, и прикладные исследования рассматривают все этапы политического процесса, однако, во-первых, с разными целями, а во-вторых, в разных пространственно-временных континуумах.

Очевидно, что после рассмотрения объекта прикладной и теоретической политологии следующим критерием демаркации должен стать субъект прикладных и теоретических исследовании, или их исполнитель. Субъектами теоретической политологии являются в первую очередь крупные университеты и институты, представляющие собой своеобразные корпорации ученых-политологов. Прикладной же политический анализ обычно осуществляется аналитическими центрами, функционирующими либо как независимые фирмы, либо как включенные в госструктуры подразделения (подробная классификация субъектов прикладной политологии будет дана ниже).

Нельзя не отметить и существование косвенных субъектов исследований, под которыми мы будем понимать их заказчиков, не участвующих в научных изысканиях непосредственно, но задающих их рамки. В случае с прикладной политологией заказчика можно определить как лицо, принимающее политическое решение и заинтересованное в получении качественных советов по остроактуальным политическим проблемам. Здесь отношения клиент — исполнитель выстроены достаточно четко и носят прямой характер, чего нельзя сказать о фундаментальных исследованиях, где заказчик выглядит несколько абстрактно.

В этой связи ряд исследователей сталкиваются с некоторыми затруднениями при определении клиента — например, Д. Веймер и А. Вайнинг считают заказчиком ученых-теоретиков само «научное сообщество, желающее знать правду о социуме» [6]. Однако вряд ли можно признать данную дефиницию верной — ведь согласно логике американских политологов получается, что ученые заказывают проведение различных исследований сами у себя. Скорее, в качестве клиента выступает само общество, стремящееся познать истинные механизмы функционирования мира политического. Данный тезис подтверждается и тем фактом, что университеты и институты, осуществляющие фундаментальные политологические исследования, финансируются государством, т.е. налогоплательщиками, которые одновременно являются и основными потребителями продукции ученых-политологов, приобретая их научные монографии и специализированные журналы.

Теперь, проведя демаркацию прикладной и теоретической политологии, можно свести полученные результаты в таблицу.

Таблица 1. Принципы разграничения теоретической и прикладной политологии

Критерий сравнения

Теоретическая политология

Прикладная политология

Цель

Раскрытие механизмов функционирования мира политического

Решение остроактуальных проблем, стоящих перед политическими акторами

Объект

Политические процессы, не лимитированные точки зрения пространственно-временных характеристик

Проблемные ситуации из текущей политической практики с жестко заданными пространственно-временными параметрами

Участие в политическом процессе

В большей степени созерцательное

В большей степени преобразовательное

Субъект

 

Ученые, объединенные в специальные научные корпорации (университеты и институты)

Аналитики, работающие в специализированных центрах или госструктурах

 

Косвенный субъект (заказчик)

Социум

Политические акторы

1.3. Аналитические процедуры, используемые в теоретических и прикладных политических исследованиях, и проблема их методологической уникальности

Правомерность разделения политического анализа

Теперь, проведя демаркацию прикладной и теоретической политологии, можно непосредственно перейти к оценке правомерности второго подхода, предполагающего наличие двух типов политического анализа по аналогии с двумя типами политических исследований. Очевидно, что если мы считаем допустимым употребление терминов «прикладной политический анализ» и «теоретический политический анализ», то тем самым признаем их в качестве уникальных методологических феноменов. В этом случае мы должны доказать, что аналитические процедуры, используемые в теоретических и прикладных политологических исследованиях, не применяются в других отраслях знания.

Рассмотрим в первую очередь фундаментальные исследования. В большинстве своем их основным методологическим приемом является логический анализ, используемый для раскрытия подлинной природы политических явлений. В результате мы имеем дело с переносом общенаучного аналитического инструментария на политическую плоскость. Очевидно, что в данном случае было бы целесообразнее говорить не о теоретическом политическом анализе, а об использовании логического анализа в теоретических политологических исследованиях.

Характерным примером в этой связи является описание механизма создания политических теорий Дж. Мангеймом и Р. Ричем. Они, в частности, называют в качестве основных методов построения политических теорий индукцию и дедукцию, однако данные методы являются общенаучными и используются практически во всех отраслях знания, а потому к специфическому политологическому инструментарию отнесены быть не могут.

Не случайно, что объяснение Дж. Мангеймом и Р. Ричем сущности использования дедукции и индукции в политологическом исследовании является фактически взятым из учебника логики и просто переложенным на политический материал. Так, американские политологи иллюстрируют основу индукции — перехода от частного к общему — с помощью логической цепочки: «Все республиканцы в Мидлтауне консервативны, следовательно, все республиканцы консервативны» [7]. В то же время в данной цепочке могли оказаться и более политически нейтральные категории, например: «Все афроамериканцы в Мидлтауне умеют играть в баскетбол, следовательно, все афроамериканцы умеют играть в баскетбол». В этом случае пример потерял политическую окраску, однако смысл индуктивного метода был передан не менее четко и ясно. В результате мы видим, что говорить о применении приемов логического анализа (в том числе индукции и дедукции) в фундаментальных политических исследованиях как о теоретическом политологическом анализе было бы необоснованным.

В то же время сторонники правомерности использования термина «теоретический политический анализ» могут предложить несколько иное его понимание — как специфику анализа политических явлений, связанную с наличием различных политологических парадигм и научных школ. Действительно, анализ идентичных политических явлений со стороны последователей, например, марксисткой и бихевиоралистской научных школ будет неизбежно различен. Однако теоретический политический анализ, рассматриваемый с подобной точки зрения, будет являться уникальным научным феноменом только в том случае, если парадигмы, существующие в политологии, не будут дублироваться в других отраслях знания (и в первую очередь знания гуманитарного) и будут принципиально отличаться от общегуманитарных научных школ.

Между тем это необходимое условие не соблюдается, поскольку политология развивается именно в русле всего гуманитарного знания. Достаточно рассмотреть эволюцию политической науки в XX в., чтобы понять справедливость данной оценки. Так, в довоенный период в политической науке наблюдалось доминирование позитивистского подхода, предполагавшего анализ политических процессов с целью создания жестких рациональных объяснительных схем, в том числе и строго соблюдаемых в мире политического законов, что, по сути, приравнивало политологию к естественным наукам. Но преобладание данной парадигмы было характерно для всего гуманитарного знания, испытавшего сильнейшее влияние теории О. Конта, которого нельзя назвать исключительно политическим мыслителем. В довоенный и в начале послевоенного периода количественные и статистические методы, взятые на вооружение позитивизмом, были основными для всех гуманитарных наук [8].

Кризис позитивизма в послевоенный период также был характерен для всей гуманитарной науки, и политология вновь не стала исключением — неспособность позитивизма полностью раскрыть природу политических процессов и акций привела к развитию альтернативных парадигм, и одной из основных среди них стал поведенческий, или бихевиоралистский подход, анализировавший политическую деятельность с точки зрения понимания психологических мотивов политических акторов. Однако и бихевиоралистский анализ не являлся сугубо политологическим феноменом: он зародился еще в 1913 г. в качестве одного из направлений психологии [9] и политология лишь позаимствовала его аналитические приемы.

Если рассмотреть наиболее распространенные в современной теоретической политологии методологические парадигмы, можно также прийти к выводу, что они используются не только в политических исследованиях, а, следовательно, не являются уникальными в контексте всего многообразия гуманитарных наук. Так, активно применяемый сравнительный подход используется и в других обществоведческих дисциплинах, причем компаративный метод начал применяться в социологии и лишь затем был позаимствован политологами. Примечательно, что одно из наиболее популярных учебных пособий по сравнительному анализу написано социологом и философом — М. Доганом и Д. Пеласси [10]. Аналогичным образом обстоят дела и с системным анализом — использоваться в политологических исследованиях он стал после активного применения в социологии и экономике. При этом данные научные дисциплины переняли его основные принципы у естественных наук.

Еще одно достаточно популярное в настоящий момент направление исследований — культурологический подход — также представляет собой использование методологических наработок других гуманитарных наук на политическом материале. Основанный на попытке понимания специфики политической культуры той или иной страны или нации, данный подход, с одной стороны, фактически является распространением на политическую сферу исторического метода исследования культуры, который в этом случае концентрируется на объектах, имеющих политическую окраску. В этом плане очевидно заимствование аналитических приемов культурологии и истории. С другой стороны, он во многом продолжает традиции бихевиоралистского направления, пытаясь выделить специфику политического поведения индивида, связанную с его национальными и социальными особенностями. Следовательно, культурологический подход использует и методы психологии, а значит, применяет аналитические процедуры, присущие сразу нескольким гуманитарным дисциплинам.

Необходимо также обратить внимание на тот факт, что большинство политологов-теоретиков работают не только с непосредственным объектом политологии, но и с объектами других «сопредельных» гуманитарных дисциплин, например философии, антропологии и в особенности социологии. Не случайно многие классики политологической мысли, такие, как К. Маркс, М. Вебер, Э. Дюркгейм, Ю. Хабермас, считаются «своими» как у политологов, так и у социологов. Это не только говорит о наличии большого числа междисциплинарных проблем, но и указывает на значительную универсальность гуманитарной методологии: ведь, овладев техникой, например, компаративистского анализа, его можно использовать как в политологических, так и в социологических исследованиях. В результате можно говорить о существовании гуманитарного анализа, или, если брать более узкий аспект, о существовании позитивистского, поведенческого, системного, марксистского, структурно-функционального, культурологического, компаративистского и других видов анализа, используемых в самых различных отраслях гуманитарного знания. Однако считать теоретический политический анализ особым научным феноменом вряд ли представляется возможным. Таким образом, можно сделать вывод о том, что и при рассмотрении политического анализа с точки зрения парадигмального аспекта не получается выявить уникальность аналитических приемов, используемых в фундаментальных политологических исследованиях.

Мнение о трех группах методов, используемых в политологии

В этой связи следует отметить, что в отечественной теоретической политологии достаточно распространенным является мнение о трех больших группах методов, которые, используются политической наукой. Причем последняя обычно не подразделяется на теоретическую и прикладную.

В первую из них предлагается включить общие методы, характерные для всех наук — как гуманитарных, так и технических. Это, например, тот же логический анализ и синтез, дедукция и индукция, мысленный эксперимент и т.д. В. Пугачев и А. Соловьев предлагают назвать их общелогическими [11], а А. Дегтярев — логико-эвристическими и философско-аксиологическими [12].

Вторую группу составляют методы, связанные с особой ориентацией исследователя на изучаемый объект, с его оценочными критериями. Такие методы мы разбирали выше и пришли к выводу, что они не являются исключительно достоянием политической науки. В результате мы нашли возможным назвать их общегуманитарными методами. С этим согласен и А. Дегтярев, отмечающий, что они используются не только в политологии, но и большинстве социально-гуманитарных дисциплин [13].

По поводу третьей группы единства среди политологов нет. Одна часть настаивает на том, что в нее должны войти эмпирические методы, т.е. методы получения и сбора информации о первичных политических фактах. Такого мнения, например, придерживаются Г. Полунина, В. Пугачев, А. Соловьев [14]. Но очевидно, что методы сбора информации опять же не являются прерогативой собственно политологии — скорее они относятся к компетенции социологической науки. В. Пугачев и А. Соловьев признают, что они заимствованы из других наук, но при этом указывают, что в большей степени они используются в прикладной политологии [15]. Однако это не совсем верно, так как прикладная политология, как мы выяснили, занимается далеко не только сбором эмпирического материала.

Другая часть исследователей считает, что к третьей группе следует отнести те методы, которые были наработаны собственно политологией. Но при перечислении этих методов возникают очевидные трудности — чаще всего среди методов третьей группы указываются приемы, явно относящиеся к ведению прикладной политологии. Например, А. Дегтярев зачисляет в эту группу моделирование политических ситуаций, элементы теории игр, рейтинговые экспертные оценки [16].

Тем самым они также опровергают суждение о том, что теоретическая политология имеет в своем арсенале собственные аналитические процедуры, оставляя это право за политологией прикладной. Любопытно в этом плане мнение западных исследователей Р. Пэнто и М. Гравитца, открыто заявлявших, что теоретическая политология «не имеет своих методов и техники и использует методы и технику других общественных наук, выбирая то, что в данном случае больше подходит к объекту исследования» [17].

Методологическая уникальность прикладного политического анализа

Таким образом, получается, что деление политического анализа на теоретический и прикладной может оказаться не совсем состоятельным, и что под политическим анализом следует понимать собственно прикладной политический анализ. Но чтобы окончательно убедиться в этом, следует и прикладной политический анализ протестировать на методологическую уникальность.

С одной стороны, большинство методик, используемых в прикладном политическом анализе, также базируются на разработках других наук — в первую очередь психологии и теории управления. По этой причине, казалось бы, можно говорить о том, что и прикладная политология не продуцировала особых аналитических приемов. Но, с другой стороны, методы прикладного анализа прошли существенную трансформацию и были адаптированы исключительно для анализа политических объектов, что позволило получить новое аналитическое качество. Во многом это связано со спецификой объекта прикладной политологии, который жестко и четко ограничен рамками остроактуальных ситуаций из текущей политической практики. Эта заданность строгих рамок и приводит к тому, что несмотря на наличие «исторических корней» в других отраслях науки прикладная политология сформировала свои аналитические приемы и методы исследований, которые, во-первых, существенно отличаются от своих «прообразов», а, во-вторых, слишком специфичны, чтобы быть востребованными другими научными дисциплинами.

В данном случае мы коснулись и специфики всех прикладных гуманитарных исследований — они имеют слишком четко очерченный объект исследований, что делает невозможным формирование общей методологии на данном уровне исследований. У методов анализа в прикладной политологии и, например, в прикладной, социологии или прикладной психологии могут быть общие корни, но сами они все же будут существенно различаться, что и делает их научными феноменами. Прикладные исследования — «нижние этажи» гуманитарной науки — имеют слишком специфические объекты, которые дополняют друг друга, но не позволяют создать общие аналитические процедуры. В отличие от них «верхние этажи» гуманитарного знания — исследования теоретические — имеют менее тонкие «стены», поскольку их объекты достаточно обширны и часто накладываются друг на друга. Именно это и позволяет продуцировать общегуманитарные способы анализа для фундаментальных исследований.

Деление на «нижние» и «верхние» этажи гуманитарного знания обусловлено, с одной стороны, масштабностью целей исследований, которая все же несравнимо выше в фундаментальных науках, а, с другой — тем, что прикладные исследования либо участвуют в формировании объекта теоретических исследований (как это происходит в политологии), либо позволяют наработать существенный эмпирический материал для фундаментальных исследований (так, например, обстоит дело в социологии). Тем самым прикладные исследования служат своеобразной базой для исследований теоретических, т.е. являются теми самыми «нижними этажами» многих гуманитарных наук.

1.4. Определение политического анализа

Третий подход к пониманию политического анализа

В результате мы пришли к выводу, что прикладной политический анализ все же обладает научной уникальностью, а, следовательно, под термином «политический анализ» мы должны понимать именно анализ прикладной. Дробление же политического анализа на два типа является не совсем верным. Данный подход представляет собой третье направление в понимании термина «политический анализ», которое, на наш взгляд, наиболее точно отражает его специфику.

Специально подчеркнем, что этим мы ни в коем случае не пытаемся принизить роль теоретических политических исследований. Выше уже отмечались причины, по которым теоретическая политология может не сосредоточивать, свое внимание на проблемах инструментария: наличие общегуманитарных парадигм позволяет решить данную задачу и вооружить политологов-теоретиков методиками, при помощи которых они могут перейти непосредственно к реализации основной цели фундаментальных политологических исследований — раскрытию подлинных механизмов функционирования мира политического. Для прикладной же политологии, не имеющей столь масштабных целей, но обладающей гораздо более строгим объектом исследований, проблема разработки собственных аналитических процедур приобретает особое, если не сказать, первостепенное значение.

Структура политического анализа и его дефиниция

Понимание политического анализа как анализа прикладного уже встречалось в политологии и прежде всего у ряда западных исследователей. Так, автор активно цитируемой и выдержавшей уже несколько изданий книги «Говоря правду власти: искусство и мастерство политического анализа» А. Вилдавски считает политический анализ инструментом решения актуальных политических проблем, стоящих перед участниками текущего политического процесса [18]. При этом он четко указывает, что политический анализ является сугубо прикладной дисциплиной [19].

Д. Веймер и А. Вайнинг дают более строгое определение политического анализа — по их мнению, это «ориентированный на клиента совет, относящийся к сфере публичных решений и определяемый социальными ценностями» [20]. Мы видим, что данное определение фактически указывает на выделенные нами характерные черты прикладной политологии — строгую ориентацию на конкретного клиента и непосредственное участие в процессе принятия политических решений. Таким образом, Д. Веймер и А. Вайнинг непосредственно связывают политический анализ с исследованиями прикладными.

Аналогичным образом понимает политический анализ и В. Вильямс, считающий его «совокупностью средств синтезирования информации (включая и результаты исследований), которые используются для определения формата политических решений и составления прогнозов относительно будущих потребностей в подобной информации» [21]. В. Вильямс также считает решение политических проблем основной качественной характеристикой политического анализа, отмечая тем самым его сугубо прикладной характер.

Западные политологи справедливо указывают на организацию процесса принятия решений относительно остроактуальных проблем из текущей политической практики как на ключевой момент политического анализа. Однако следует признать, что принятие компетентных политических решений невозможно без двух других существенных компонентов — анализа политической ситуации и создания предположений по поводу ее развития. В. Вильямс в своем определении пытается указать на прогностическую составляющую политического анализа, однако делает это несколько односторонне, поскольку политический анализ занимается не только прогнозированием потребностей в новой информации, значимой для принятия решений — в его задачу входит прогнозирование развития самих событий, как с точки зрения возможной корректировки уже принятых решений, так и для предвидения возникновения новых проблемных ситуаций и заблаговременной подготовки к их разрешению, включающей разработку нескольких стратегий поведения на прогнозный период.

Таким образом, политический анализ, на наш взгляд, включает в себя три основополагающих компонента: анализ сложившейся политической ситуации, прогноз относительно ее развития и принятие компетентных политических решений. Исходя из этого мы можем представить следующее определение политического анализа, понимая его как совокупность различных методик, с помощью которых возможно исследование конкретных политических событий и политической ситуации, создание предположений по поводу ее возможного развития и принятие компетентных политических решений.

1.5. Особенности перевода на русский язык терминов «public policy analysis» и «political analysis»

В завершение обоснования видения политического анализа необходимо обратить внимание на одну лингвистическую особенность английского языка, разъяснение которой станет еще одним доказательством справедливости предлагаемого нами понимания политического анализа. Это также поможет более точно разграничить наше определение указанного термина с дефинициями, данными другими учеными. Дело в том, что термин «политический анализ» может быть переведен на английский язык двумя способами: как « public policy analysis » и как « political analysis ». Это является прямым следствием односложного перевода на русский язык английских слов « public policy » и « politics ». Оба понятия на русском языке звучат как «политика», однако в английском языке имеют разные значения. При этом тот факт, что американские политологи — сторонники первой трактовки термина «политический анализ» — чаще всего употребляют словосочетание « political analysis », тогда как сторонники третьей трактовки — словосочетание « public policy analysis », может ввести в заблуждение, суть которого сводится к следующему положению: реально все западные политологи признают двойственный характер политического анализа, называя теоретический политический анализ « political analysis », а прикладной политический анализ — « public policy analysis ».

Если признать данную точку зрения верной, то окажется, что предложенное нами понимание западной политологической литературы по данному вопросу является не совсем корректным. В то же время подобная трактовка английской терминологии была бы справедлива лишь в том случае, если бы термин « public policy » означал политику исключительно как объект прикладной политологии, a « politics » — исключительно как объект политологии теоретической. Однако, если детально разобраться в понимании слов « public policy » и « politics » в западной политологии, окажется, что неверным является не наш анализ западной литературы, а как раз изложенный выше тезис.

Политика как « public policy » и как « politics »

В первую очередь рассмотрим, что западные политологи подразумевают под термином « public policy ». Несмотря на достаточно большое количество определений данного понятия, их все же можно привести к одному знаменателю — под этим термином в большинстве случаев понимаются конкретные мероприятия, осуществляемые властными структурами. Например, Л. Пал определяет « public policy » как «курс действий или бездействий, выбранный органами власти и направленный на решение определенной проблемы или группы проблем» [22], Дж. Мангейм и Р. Ричи — как «регулярные действия или бездействия сотрудников правительства, осуществляемые по определенным схемам» [23], а политический словарь издательства Брунсвик — как «совокупность действий, предпринимаемых выборными или назначенными госслужащими и базирующихся на существующих законодательных актах» [24]. Мы видим, что « public policy » в обязательном порядке связывается с действиями структур государственной власти — не случайно Ч. Линдблом в качестве субъектов « policy » называет лишь три ветви власти [25].

Конкретный политический курс, безусловно, входит в сферу рассмотрения прикладной политологии, однако не является ее единственным объектом. Ведь, осуществляя прикладной анализ, мы зачастую должны рассмотреть также действия акторов, не включенных в систему властных структур, например политических партий, не представленных в парламенте, групп давления, лоббистов, электората. Но их деятельность не входит в понятие « public policy ». В то же время очевидно, что политический курс конкретного правительства не может не представлять интереса и для фундаментальной политологии — ведь анализ действий властных структур может быть не мгновенным, а отложенным. Например, политика-Людовика XIV или Франклина Делано Рузвельта также подпадает под определение « public policy » и, не представляя интереса для прикладных исследований, вполне может стать источником материала для теоретических изысков.

Термин « politics », как и « public policy », также имеет достаточно большое количество определений. Однако в большинстве своем они сводятся к пониманию « politics » как отношения между индивидами и их группами по поводу распределения власти в обществе. При этом данные отношения обычно носят конфликтный характер, поскольку связаны с борьбой за обладание теми или иными властными ресурсами. Так, Винтерc и Беллоуз считали « politics » «борьбой между политическими акторами, преследующими различные цели, достижение которых может привести к авторитарному распределению ценностей». А американский политолог К. Райт называл « politics » «искусством влияния, манипулирования и контроля над основными политическими группами с целью способствования деятельности союзнических сил и воспрепятствования действиям противников, имеющих противоположные цели» [26].

Данные определения, безусловно, позволяют сделать вывод о том, что политика как « politics », так же как и политика как « public policy », не является предметом исследования исключительно одного из видов политологии. Ведь если теоретическая политология исследует сам механизм концентрации и распределения власти и ресурсов в тех или иных политических системах, то прикладная политология не может обойти вниманием данные процессы в актуальной политической практике. Она прежде всего занимается поиском центров сосредоточения властных ресурсов в существующей в текущий период в изучаемой стране политической системе. Поэтому термин « politics » отражает специфику политологии, как теоретической, так и прикладной.

Данный вывод подтверждается и при анализе более общих и абстрактных, чем вышеприведенные, пониманий « politics ». Например, Ф. Гудноу определял « politics » как «формулирование воли общества» [27], что действительно является теоретической проблемой. Однако основными механизмами данного процесса он считал «деятельность политических партий, весь электоральный процесс и процесс законотворчества» [28], что является предметом изучения прикладной политологии.

Политический анализ как «political analysis» и как «public policy analysis»

Таким образом, возможное представление о « political analysis » как анализе теоретическом, а о « public policy analysis » как анализе прикладном, является не совсем верным. При этом подобную точку зрения опровергает не только предложенная попытка разобраться в понимании терминов « politics » и « public policy », но и тот факт, что далеко не все ученые употребляют термин « political analysis » в значении «теоретический анализ». Так, А. Мельстер, с которым полностью соглашаются К. Паттон и Д. Савики, понимает « political analysis » как учет сугубо политических факторов при принятии органами государственной власти решений по самому широкому кругу вопросов [29]. Таким образом, рассматриваемые авторы понимают термин « political analysis » в сугубо прикладном смысле, рассматривая его как часть процедуры « policy analysis », которая, в свою очередь, представляется им как принятие любых решений властными структурами.

В результате можно сделать не только вывод о справедливости предложенной трактовки понимания термина «политический анализ» в западной литературе, но и о том, что нашей интерпретации данного понятия соответствует, скорее, термин « public policy and political analysis », поскольку ни « public policy analysis », ни « political analysis » не отражают в полной мере объект и функции политического анализа. Западные ученые, использующие термин « public policy analysis », на наш взгляд, трактуют политический анализ, с одной стороны, слишком узко, поскольку не включают в сферу его рассмотрения деятельность негосударственных субъектов политики, а с другой — слишком широко. Ведь если понимать « public policy » как любое решение, принятое любыми органом власти (а именно в таком качестве используют его подавляющее большинство западных ученых), то тогда, например, решение муниципалитета о местах выгула домашних животных также станет объектом политического анализа. Между тем подобное решение является административным, но никак не политическим.

Очевидно, было бы неправильным рассматривать все действия властных структур как сугубо политические, и поэтому необходимо акцентировать внимание на тех решениях, которые затрагивают проблему распределения власти в обществе, что и позволяет сделать использование термина « political analysis ». В то же время сам по себе он, как уже отмечалось, имеет слишком широкое толкование и его нельзя применять исключительно в контексте прикладных исследований. Но термины « political analysis » и « public policy analysis » могут органично дополнить друг друга: « public policy analysis » будет указывать на конкретные действия органов власти, a « political analysis » — на такой существенный признак последних, как непосредственное влияние на распределение властных полномочий и ресурсов в обществе, а, кроме того, на необходимость анализа соответствующих акций не только государства, но и других политических акторов.

Но термин « public policy and political analysis » в западной политологии не встречается, что означает несколько отличное от нашего понимание политического анализа. В то же время, пусть и крайне редко, но можно обнаружить словосочетание « public policy and politics ». В этой связи следует обратить внимание на книгу « Public Policy and Politics in America » [30], в которой авторы также приходят к выводу о том, что термины « public policy » и « politics » являются не взаимоисключающими, а взаимодополняющими. Не случайно в случае, когда речь идет о действиях американских органов власти, Дж. Андерсон, Дж. Бредди, С. Баллок и Д. Стюарт употребляют термин « policy », но когда пишут о действиях не только государственных структур, то применят термин « politics ». Например, когда речь идет о действиях американского правительства в сфере энергетики, то употребляется термин « energy policy » [31], а когда речь идет о действиях в этой отрасли как государственных, так и общественных и коммерческих организаций, то употребляется термин « energy politics » [32].

[1] Dahl R. Modem Political Analysis. Englewood Cliffs, NJ., 1963. P . 94.

[2] Дегтярев А. Методы политических исследований // Вестник Московского университета. Сер. 12. Политические науки. 1996. № 4.

[3] Dunn W. Public Policy Analysis: An Intoduction. Englewood Gliffs, NJ., 1981. P . 31.

[4] Мангейм Дж., Рич Р. Политология. Методы исследования. М., 1997. С . 24 - 25.

[5] Pal L. Public Policy Analisys: An Introduction. Scarborough, 1992. P. 20 - 22.

[6] Weimer D., Fining A. Policy Analysis: Concepts and Practice. Englewood Cliffs, 1992. P. 4.

[7] Мангейм Дж., Рич Р. Политология. Методы исследования. М., 1997. С. 48.

[8] Гаджиев К.С. Политическая наука. М., 1995. С. 36.

[9] Психологический словарь. М., 1996. С. 38.

[10] Доган М., Пеласси Д. Сравнительная политическая социология. М., 1994. Интересно, что на английском языке названием книги является « How to Compare Nations » — «Как сравнивать нации». Однако в русском переводе появилось словосочетание «политическая социология», что подчеркивает социологическую направленность сравнительного метода, а значит, его универсальность для гуманитарных наук.

[11] Пугачев В., Соловьев А. Введение в политологию. М., 1999. С. 40.

[12] Дегтярев А. Методы изучения политики // Политология / Под ред. М.Н. Марченко. М., 1996. С. 50.

[13] Там же.

[14] Полунина Г. Категориальный аппарат, приемы и методы исследования, используемые в политологии // Курс политологии. М., 1998. С. 61-63; Пугачев В., Соловьев А. Введение в политологию. М., 1999. С. 40.

[15] Там же.

[16] Дегтярев А. Методы изучения политики // Политология / Под ред. М.Н. Марченко. М., 1996. С. 51.

[17] Пэнто Р., Гравити, М. Методы социальных наук. М ., 1972. С . 190.

[18] Wildavsky A. Speaking Truth to Power. The Art and Craft of Policy Analysis. New Brunswick. NJ., 1987. P. 1 - 3.

[19] Ibid. P. 9.

[20] Weimer D., Vining A. Policy Analysis: Concepts and Practice. Englewood Cliffs, 1992. P. 1.

[21] Williams W. Social Policy Research and Analysis. N.Y., 1971. P. XI.

[22] Pal L. Public Policy Analisys: An Introduction. Scarborough, 1992. P. 2.

[23] Manheim J., Rich R. Empirical Political Analysis: Research Methods in Political in Political Science. N.Y., 1991. P. 349.

[24] Dictionary of Politics. Brunswick, 1992. P. 138.

[25] Lindblom Ch. The Policy-Making Process. Englewood Cliffs, 1968. P. 70 - 80.

[26] Dictionary of Politics. New Brunswick, 1992. P. 395.

[27] Ibid.

[28] Dictionary of Politics. New Brunswick, 1992. P. 395.

[29] Patton C., Sawicki D. Basic Methods of Policy Analysis and Planning. Englewood Cliffs, 1986. P. 123.

[30] Public Policy and Politics in America. California, 1984 / J. Anderson., D. Braddy., C. Bullock III, J. Stewart.

[31] Public Policy and Politics in America. California, 1984 / J. Anderson., D. Braddy., C. Bullock III, J. Stewart. P. 69.

[32] Ibid . P . 84.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования







Web Researching Center © Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2013