В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Соловьев В.Философские начала цельного знания
Владимир Сергеевич СОЛОВЬЕВ (1853 - 1900) - выдающийся русский религиозный философ, поэт, публицист и критик. Свое философское мировоззрение Соловьев изложил в трактате "Философские начала цельного знания", который может считаться по нынешним определениям наилучшим образцом философской классики, как учение о сущем, бытии и идее.

Полезный совет

На странице "Библиография" Вы можете сформировать библиографический список. Очень удобная вещь!

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторПирс Ч.
НазваниеНачала прагматизма
Год издания2000
РазделКниги
Рейтинг0.14 из 10.00
Zip архивскачать (949 Кб)
  Поиск по произведению

Глава третья
Икона, Индекс и Символ

§1. Иконы и Гипоиконы 1

56. Знак, или Репрезентамен, есть Первое, которое находится в таком подлинно триадическом отношении ко Второму, называемому его Объектом, что это определяет наличие у Третьего, называемого его Интерпретан-том, такого же отношения к его Объекту, в каком он сам находится к тому же Объекту. Триадическое отношение исходно, то есть три его члена связаны вместе таким образом, что оно не сводится ни к какой совокупности диадических отношений. По этой причине Интер-претант, или Третье, не может находиться в диадичес-ком отношении к Объекту, но должен состоять с ним в таком же отношении, в каком находится сам Репрезентамен. Вместе с тем триадическое отношение для Третьего не может быть просто подобным таковому для Первого, так как это сделает отношение Третьего к Первому не чем иным, как только вырожденной Двоичностью. Отношение Третьего к Первому действительно должно быть собственным для Третьего так, чтобы это последнее было способно обусловить свое собственное Третье, но, кроме того, оно должно еще иметь второе триадическое отношение, в котором Репрезентаменом, или, скорее, его отношением к Объекту будет его собственный (Третьего) Объект, а также должно быть способно обусловить Третье этого отношения. То же должно быть равным образом истинно для Третьих Третьего и так далее до бесконечности. Все только что сказанное относительно Интер-претанта, и возможное продолжение, включено в идею что категорические и гипотетические пропозиции суть одно, с некоторыми дополнениями касательно данного вопроса» ( That Categorical and Hypothetical Propositions are one in essence , with some connected matters , 1895). Ill , 63, 67, 79-84 из главы 2 «Искусства Рассуждения» ( The Art of Reasoning , 1895). 64, 68-73 и 77-8 из «Краткой логики» ( The Short Logic , 1893).]

  • 1 [56-9, 65-6 и 74-6 из Syllabus , 1902. 60-62 из статьи «О том,

Знака. Постольку же, поскольку здесь использовано понятие Репрезентамена, вышесказанным исчерпывается также все, что в определении данной идеи может быть л сказано и о нем. Знак есть Репрезентамен с производимым в уме Интерпретантом. Не исключено и существование Репрезентаменов, не являющихся Знаками. Так, если подсолнух, всегда обращающий свой цветок к солнцу, посредством самого этого действия становится способным без каких-либо дополнительных условий воспроизводить подсолнух, в точности соответствующим образом также поворачивающий свой цветок к солнцу, и делать это, сохраняя воспроизводящую способность неизменной, то подсолнух может стать Репрезентаменом у солнца. Однако мысль есть главный, если не единственный, способ репрезентации.

57. [...] Наиболее фундаментальным <представляется разделение знаков> на Иконы, Индексы и Символы. Никакой Репрезентамен не действует как таковой, пока им действительным образом не определяется некоторый Ин-терпретант, но при этом он является Репрезентаменом постольку, поскольку вполне к этому способен. Так что его Репрезентативное Качество не зависит необходимым образом ни от того, определяет ли он в действительности какой-либо Интерпретант, ни от того, имеет ли он Объект.

58. Икона это Репрезентамен, Репрезентативное Качество которого есть его Первичность ( Firstness ) как Первого. Иными словами, качество, которым он обладает в качестве ( qua ) вещи, наделяет его способностью быть Репрезентаменом. Благодаря этому все что угодно может «'служить Заменой всему что угодно на основании подобия. (Понятие «замены» предполагает таковое причины, а следовательно, и подлинной Троичности.) Вопрос о том, имеются ли еще другие виды замен, требует дальнейшего рассмотрения. Благодаря одной Первичности Репрезентамен только и может что иметь Объект как подобие. Знак, образующий Противопоставление, денотирует Объект уже в силу противопоставления двух качеств, или Двоичности. Благодаря Первичности знак есть образ своего объекта и, выражаясь более строго, может быть не чем иным, как только идеей — он должен произвести идею Интерпретанта, а внешний объект - вызвать идею, воздействуя на мозг. Но в самом строгом смысле даже идея, кроме случаев, когда она понимается как возможность (или Первичность), не может быть Иконой. Только возможность есть Икона исключительно в силу свое- 1 го качества; объектом же ее может быть только Первич- " ность. Знак, однако, может быть иконичным ( iconic ), т. е. " может репрезентировать свой объект главным образом через подобие, вне зависимости от способа его существования. Если для иконичного репрезентамена потребуется особый субстантивированный термин, пусть им будет гипоикоиа ( hypoicon ).

59. Гипоиконы могут быть приблизительно классифицированы по форме их причастности к Первичности. Те, что причастны к простым качествам, или к Первому Первичности, суть образы; те, что репрезентируют в ос-^ новном диадические, или признаваемые таковыми отношения между частями объекта через аналогичные отношения между их собственными частями, суть схемы; те, что репрезентируют репрезентативный характер репрезентамена через репрезентацию параллелизма в чем-то ином, суть метафоры.

60. Единственный способ прямой передачи идеи -при помощи иконы; любой метод косвенной передачи идеи зависит от основания, определяющего способ ис- ~ пользования иконы. Отсюда, любое утверждение должно содержать в себе икону, или набор либо икон, либо знаков, чье значение эксплицируемо только посредством икон. Идея, которую означивает некоторый набор содержащихся в утверждении икон (или его эквивалент), называется предикатом утверждения.

61. Итак, существует такой тип репрезентации, как · икона, в пользу чего могут быть приведены примеры. Любое изображение (как бы оно ни было условно) по « сути представляет собой указанного рода репрезентацию. Такова всякая схема, так как даже при полном отсутствии внешнего сходства между ней и ее объектом существует аналогия в отношениях между частями того и другого. Особого внимания заслуживают иконы, в которых подобие установлено конвенциональными правилами. Так, алгебраическая формула является иконой, определяемой как таковая через замещение, ассоциацию и распределение символов. Причисление алгебраической формулы к разряду иконических знаков, на первый взгляд, может показаться спорным. Кажется, что она также, и даже с большей степенью вероятности, может быть рассмотрена как сложный конвенциональный знак. Но это не так. Ведь главной отличительной чертой иконы является то, что ее прямое наблюдение открывает J HHbie истины относительно ее объекта помимо собствен-"но тех, что определяют саму ее конструкцию. Так, к примеру, при помощи двух фотографий может быть изготовлена карта и т. п. Чтобы дедуцировать иную истину об объекте данного конвенционального или другого общего типа знака, чем та, что им эксплицитно высказывается, во всех случаях необходимо заменить этот знак иконой. В проявлении такой способности обнаруживать некоторую неожиданную истину как раз и состоит назначение алгебраической формулы, что и доказывает ее иконический характер.

62. То, что иконы алгебраического типа - как правило, предельно простые — существуют во всех обычных грамматических пропозициях, есть одна из философских истин, которые раскрывает перед нами логика Буля. Во всех примитивных типах письменности — какова, к примеру, египетская иероглифика — существуют 4 иконы нелогического характера, а именно — идеограммы. На ранних стадиях развития языка, в речи, возможно, значительную роль играл элемент мимикрии. Но во всех ныне известных языках такого рода репрезентации заменены конвенциональными речевыми знаками. Последние тем не менее таковы, что могут быть объяснены только посредством икон. В синтаксисе же любого языка неизменно существуют логические иконические знаки, в которых подобие установлено конвенциональными правилами. [...]

63. Фотографии, в особенности моментальные - пример очень показательный, так как мы знаем, что в некоторых отношениях они в точности похожи на те объекты, которые репрезентируют. Этим сходством они, однако, обязаны тому, что их изготовление обусловлено физическим процессом, благодаря которому достигается детальное соответствие между изображением и природой. Следовательно, в этом своем аспекте они принадлежат ко второму классу знаков — тех, что суть знаки благодаря физическому взаимодействию. По-другому дело обстоит, если я, к примеру, высказываю предположение, что зебры суть упрямые и неприветливые животные, так как они внешне чем-то похожи на ослов, а своеволие последних хорошо известно. В данном случае осел выступает в качестве возможного подобия зебры. Мы предполагаем, что сходство имеет свою физическую причину — общую обоим наследственность. Но тогда это родство по наследственности само по себе будет только выводом, сделанным на основании внешнего сходства между двумя животными, и у нас нет (как в случае с фотографиями) никакого независимого знания обстоятельств происхождения обоих видов. Другой пример подобия - проект художника, задумавшего статую, живописное полотно, архитектурный ансамбль или фрагмент декорации, размышляя над которым он решает, будет ли его воплощение достойным во всех отношениях произведением искусства. Поставленный вопрос неизбежно получает почти точный ответ, так как он зависит от вовлеченности самого художника. Математические доказательства также в основном зависят от использования подобия, олицетворяющего собой самые петли, на которых держатся ворота этой науки. Подобие для математиков есть сама возможность открытия новых аспектов предполагаемых гипотез. [...]

64. Многие схемы обнаруживают подобие своим объектам вовсе не благодаря внешнему сходству; это подобие >• устанавливается только во взаимоотношениях между^ составляющими их частями. Так, мы можем продемонстрировать отношение между разными типами знаков при помощи фигурной скобки: Иконы, Знаки: ч Индексы, Символы.

Это пример иконического знака. Но единственное отношение, в котором он служит подобием своему объекту, состоит в том, что скобка показывает, каковы реальные оопдпе отношения икон, индексов и символов - m vi . к другу и к общему классу знаков. Когда мы пишем алгебраические уравнения одно под другим в определенном правилами порядке, особенно если при этом мы пользуемся одинаковыми буквами для обозначения соотносимых коэффициентов, порядок написанного нами представляет из себя икону.

Это иконический знак, поскольку в данном случае установлено отношение подобия между величинами, аналогичным друг другу образом связанными с самой задачей. Каждое алгебраическое уравнение есть икона постольку, поскольку оно посредством алгебраических знаков (которые сами по себе не являются иконическимц ^знаками) показывает отношения между данными Bv -,_ личинами.

Можно задаться вопросом, истинно ли, что все иконы суть подобия. Например, если подвыпивший человек изображается как противопоставление умеренности с целью показать ее предпочтительность, то это, очевидно, есть икона, но невозможно со всей уверенностью утверждать, имеем ли мы в данном примере дело именно с подобием. Сама постановка вопроса кажется во многом ограниченной.

§ 2. Подлинные и вырожденные Индексы

65. Индексом, или Семой 1 (тра), называется Репре-зентамен, Репрезентативный характер которого состоит в его бытии индивидуальным вторым. Если Двоичность представлена отношением существования, Индекс является подлинным. Если Двоичность представлена ссылкой ( reference ), Индекс является вырожденным. Подлип -ный Индекс и его Объект должны быть существующими индивидуальными объектами (предметами или фактами), такой же характер должен иметь и его непосредственный Интерпретант ( imm e diate Intorprctant ). Но поскольку всякий индивидуальный объект должен обладать некоторыми свойствами, подлинный Индекс может содержать в себе Первичность, а следовательно, и Икону как свою составную часть. Всякий индивидуальный объект есть вырожденный Индекс своих собственных характеров.

  • 1 [Термин «Сема» обычно применяется < Пирсом > к индексалыго-му дицисигнуму, который является только подклассом индексов.]

66. Подиндексы, или Гипосемы, суть знаки, являющиеся таковыми благодаря действительной связи со своими объектами. Так, имя собственное, личное указательное или относительное местоимения, буквы, применяемые в схемах, денотируют нечто за счет реальной связи со своими объектами, но ничто из перечисленного не есть Индекс постольку, поскольку не является индивидуальным объектом.

67. Рассмотрим некоторые примеры индексов. Я вижу идущего человека, походка у которого несколько вразвалку. Это — возможное указание ( indication ) на то, что он моряк. Я вижу кривоногого человека в вельветовых бриджах, гольфах и жакетке. Его одежда - возможное указание на то, что он жокей или что-то в этом роде. Солнечные часы указывают на время суток. Геометры отмечают различные части своих чертежей буквами и затем используют эти буквы как знаки частей. Различными буквенными обозначениями пользуются в своих целях юристы и другие. Так, мы можем сказать: если А и В состоят в браке, С - их ребенок, a D - брат А, тогда D является дядей С. Здесь А, В, С и D выполняют функцию относительных местоимений, но более удобны в условном обозначении, так как служат заменой определенным словам. Стук в дверь является индексом. Все, что фокусируй ет внимание на чем-либо, представляет собой индекс. Все, что пугает нас, есть индекс, поскольку он отмечает собой границу между двумя моментами опыта. v

68. [...] Низкий столбик барометра и влажный возДУХ — индексальный знак дождя; то есть мы предполагаем, что силы природы устанавливают возможную зависимость между величиной ртутного столбика барометРа, влажным воздухом и близящимся дождем. Флюгер является индексальным знаком направления ветра. Во- первых, он поворачивается в том же направлении, в котором дует ветер, так что между ними устанавливается связь. А во-вторых, мы так устроены, что когда флюгер показывает то или иное направление, он привлекает наше внимание, и когда мы видим, как он вращается, изменяя свое положение под действием порывов ветра, правило, установленное нашим разумом, заставляет нас полагать, что положение флюгера связано с направлением 1 (Ветра. Полярная звезда есть индексальный знак, так как -юна показывает нам, в каком направлении по отношении ю к нам находится север. Ватерпас, или линия отвеса - индексальный знак вертикали. Измерительная метровая рулетка, как может показаться, служит иконой длины в один метр; так оно и было бы, если бы она была предназначена всего лишь показывать этот отрезок длины настолько, насколько он может быть явлен глазу. Но цель использования рулетки состоит в том, чтобы отмерять данный отрезок в соответствии с эталоном метра, изготовленным с помощью точных механических измерений и хранящимся в Лондоне. Таким образом, в этом случае существует реальная связь между двумя предметами, которая дает рулетке возможность выступать в качестве репрезентамена; поэтому она является индек-салъным, a не иконическим знаком.

69. Когда водитель, чтобы привлечь внимание зазевавшегося на дороге пешехода, выкрикивает «эй!», это, как станет ясно из дальнейшего рассмотрения, нечто большее, чем просто индекс; но, поскольку цель выкрика — воздействовать на нервную систему того, кому он адресован, чтобы он успел отбежать в сторону и не попал под колеса, он является индексом, так как предназначен установить реальную связь пешехода со своим объектом, который в данной ситуации соотносится им с приближающейся запряженной лошадью повозкой. Предположим, два человека встретились на проселочной дороге, и один говорит другому: «В том доме неподалеку затоплена печь». Тот, оглядевшись, замечает дом с зелеными шторами на окнах и верандой, из трубы которого идет дым. Пройдя после этого еще несколько миль, он встречает еще одного прохожего. Словно Саймон-простак вторя первому встречному, он сообщает ему: «В том доме неподалеку затоплена печь». «В каком доме?» — спрашивает его прохожий. «В том, что с зелеными шторами на окнах и верандой», — отвечает он и снова слышит вопрос: «Где находится этот дом?» Его собеседнику нужен указатель, » который бы соединил его способность представления с < домом, о котором идет речь. Только при помощи слов сделать это невозможно. Указательные местоимения «этот» и «тот» суть индексы тогда, когда они призывают слушающего сосредоточить свою наблюдательную способность таким образом, чтобы он мог установить реальную связь между своим разумом и объектом; если указательное местоимение выполняет это условие (без которого его значение никак не может быть понято), связь устанавливается, и оно становится индексом. Относительные местоимения кто и который равным образом требуют активизации внимания — они делают необходимым сосредоточение этого внимания на предшествующих словах. Юристы используют алфавит как эффективную замену относительных местоимений. Чтобы показать, насколько он эффективен, мы можем сослаться на господ Аллена и Грино, которые в своей замечательной (хотя в издании 1877 [?] года, чересчур краткой) «Латинской грамматике» пишут, что никакой синтаксис не в силах полностью справиться с двусмысленностью предложения: «А заметил В, что, по его мнению, С (его брат) более несправедлив к нему, нежели к его собственному другу». Любой юрист при помощи алфавита записал бы это следующим образом: А заметил В, что, по его {А, В} мнению, С (его {А, В} брат) более несправедлив к нему {А, В}, нежели к его {А, В, С} собственному другу. 1

  • 1 В современных грамматиках местоимение определяется как часть речи, используемая вместо имени. В этом все они следуют древней традиции, которая, прекратив свое существование в начале XIII века, не упоминалась в языкознании в течение нескольких столетий. Концепция, пришедшая на смену первой, не выглядела очень ясной и без следа исчезла во времена варварского нашествия на средневековую мысль. Некоторые грамматики последнего времени, такие как грамматика Аллена и Грино. исправили положение дел. Нет никаких причин утверждать, что я, ты, то, это — заменители имен существи тельных, так как они указывают на вещи самым прямым образом, который только возможен. То, к чему отсылает утверждение, невозможно выразить, не прибегая к помощи индексальных знаков.

Окончания, которые во флективных языках присоединяются к словам, «управляемым» другими словами, и которые предназначены показывать, при помощи повторяющихся указующих форм, какое именно слово является управляющим, суть индексы того же характера, что и относительные местоимения. Любой образчик латинской поэзии (как, например, известные двенадцать строк в одно предложение, что начинаются с « Jam satis terris » )'может служить тому иллюстрацией. Как в окончаниях, так и в примере с использованием алфавита повторяющееся воспроизведение подобия формы или буквы предназначено для направления внимания на соответствующий объект. Это, однако, не делает их иконическими знаками, так как здесь неважно, как выглядят буквы А, В и С или что собой представляют окончания. Дело вовсе не в том, что в одном случае использования данная А подобна другой А в предыдущем случае, но в том, что имеет место понимание того, что подобные друг другу буквы должны замещать собой один и тот же объект, и оно действует как сила, принуждающая внимание переключаться с одного случая применения А на другой. Притяжательное ( possessive ) местоимение есть индекс двояким образом: во-первых, оно указывает на обладателя ( possessor ), а во- вторых, оно может иметь перегласовки, через синтаксические изменения обращающие внимание на слово, де-нотирующее предмет обладания.

Местоимение представляет собой индексальный знак. Имя, в свою очередь, не указывает ( indicate ) на объект, денотацию которого оно осуществляет. И когда имя используется для того, чтобы показать то, о чем идет речь, решение относительно его указывающей способности целиком зависит от имеющегося у слушателя опыта, вынужденного браться за работу, которую индексальный знак выполняет в один момент. Таким образом, имя служит несовершенным заменителем местоимения, а также как смысловое дополнение для глаголов. Местоимение следует определить как слово, способное осуществлять указание на нечто, к чему соответствующим обра зом. привязаны первое и второе лицо, привлекая к этому не что внимание второго лица. Аллен и Грино пишут: «Местоимения указывают на некое лицо или вещь, не прибегая при этом к именованию или описанию» [Р. 128, ed . of 1884]. Это совершенно корректное, даже обновляюще корректное опре деление. Разве что лучше было бы определить, что именно они делают, а не просто то, к чему они не прибегают. 1 <Гораций. Оды, 1.2.>

70. Некоторые индексы суть более или менее конкретные указания на то, что должен делать воспринимающий, чтобы через прямой опыт или каким-либо иным путем связать себя с подразумеваемой вещью. Так, Береговая служба выпускает «Заметки для моряков», сообщая в них данные о широте и долготе, четыре или пять пеленгов различных объектов и т. д. и предупреждая о том, что тат находится подводная скала, мель, буек или плавучий маяк. Подобные указания содержат в себе и другие элементы, но главным образом они представляют из себя индексы.

71. К той же категории, что и индексирующие указания на то, что необходимо сделать, чтобы отыскать тот или иной объект, следует отнести те, которые можно назвать селективными местоимениями [или квантификаторами]. Последние информируют воспринимающего о том, каким образом ему следует выбирать один из подразумеваемых предметов. Грамматисты ввиду неопределенности выполняемого селективными местоимениями обозначения ( designation ) называют их неопределенными местоимениями. Две группы таких местоимений, в частности, играют очень важную роль в логике; в одну входят универсальные селективные местоимения, такие
как quivis , quilibet , quisquam , ullus , nullus , nemo , quisque , uterque : или любой, каждый, всякий, никакой, какой бы ни, кто бы ни, никто, ничто. Все они означают тот факт, что воспринимающий свободен выбирать нечто по своему желанию в границах принятого к рассмотрению и что выбранное будет соответствовать условиям выбора. Другую важную с точки зрения группу составляют обособляющие селективные местоимения quis , quispiam . nescio quis , aliquis , quidam , 2 или некоторый, нечто, некто, тот или иной.

<Какой угодно, который угодно, кто-нибудь, какой-либо, никакой, никто, каждый, и тот и другой. - лат.>

<Который, кто-нибудь, неизвестно кто, кто-либо, некоторый. — лат.>

Перечисленным выше местоимениям родственны такие выражения, как единственный из всех, один или два, немного, почти все, всякий другой и т. д. Наряду с местоимениями могут быть классифицированы наречия места и времени и т. д.

Не так уж не к месту для данного случая словосочетания первый, последний, седьмой, две третьих от, тысячи из и т. д.

72. Другой вид слов, выполняющих функцию указания, — это предлоги и предложные словосочетания, такие как «с правой (с левой) стороны от». Правое и левое не могут быть определены никаким общим описанием. Другие предлоги, напротив, означивают отношения, которые вполне могут быть описаны. Но когда они отсылают — что происходит чаще, чем можно предположить — к ситуации, сходной с наблюдаемой, или той, которую принято считать известной на основании опыта, к месту и позиции говорящего в их отношении к таковым слушающего, тогда элементы указывающего ( indexical ) характера в них являются преобладающими. 1

73. Иконы и индексы ничего не утверждают. Если бы а икона могла быть интерпретирована предложением, это было бы предложение «возможного залога», то есть оно бы просто сообщало: «Предположим, фигура имеет три стороны» и т. п. Будь таким же образом интерпретирован индекс, предложение было бы императивом или" восклицанием типа «Смотри, вон там!», или «Берегись!». Знаки же, к рассмотрению которых мы теперь подошли, имеют изъявительное, или, более правильно, повествователь^ ное наклонение.' Конечно, они могут быть выражены любым другим залогом, поскольку мы можем объявить суждение сомнительным, а также придать ему вопросительную форму или форму императивного требования.

§ 3. Природа Символов

74, Символом называется Репрезентамен, чей Репрезентативный характер состоит в том, что он является правилом, которое обусловит его Интерпретант. Все слоры что используют отдельные, отличающиеся друг от друга местоимения для указания местоположения и движения относительно моря, земли и сторон света. При этом, специально изучая падежные конструкции и предлоги любого из ныне существующих языков, мы встречаем относительное многообразие лишь от случая к случаю.

  • 1 Если бы перед логиком стояла задача сконструировать язык de y ] ovo — что, вообще говоря, он почти в точности всегда и вынужден делать, — он сразу должен был бы подумать: «Мне необходимы предлоги для выражения временных отношений до, после и одновременно с, а также предлоги для выражения пространственных отношений прилегания, вмещения, соприкосновения, рядоположенности, близости, удаленности; отношений слева, справа, над, под, перед, за. Мне потребуются предлоги для выражения перехода в указанные состояния и положения и выхода из них. С остальным я могу справиться при помощи метафор. И только в том случае, если мой язык предназначен для использования народом, жизнь которого самым непосредственным образом связана с какой-либо имеющей всеобщую значимость географической достопримечательностью вроде горной гряды, моря, широкой реки, было бы желательно, чтобы этот язык имел предлоги, обозначающие ситуации, связанные с этой достопримечательностью — например, через ил и по направлению к морю ( seaward ) и т. д.». Но когда мы предпринимаем исследование языков уже существующих, оказывается, что они дополняют или вовсе замещают указанные дистинкции жестами. К примеру, египтяне не пользовались ни предлогами, ни особыми указательными местоимениями, очевидным образом отсылающими к Нилу. Эскимосы же настолько глубоко укутаны в свои медвежьи шкуры.

1 Терминология грамматики в той же степени, что и терминология логики, черпает свои ресурсы из поздней латыни, перенимая слова и пользуясь префиксами и основами, перешедшими в латынь из греческого. Но если логики выбирали тер мины с величайшей осторожностью, то грамматисты всегда проявляли в этом смысле крайнюю неразборчивость, и более всех Присциан. Термин индикатив - одно из его творений. Совершенно очевидно, что это слово представляет собой попытку перевода аристотелевского anoepavTiKij . Но последнее есть точный эквивалент термина повествовательный ( declarative ) Как по обозначению, так и в соответствии с правилами перехода, где de как того требует установленный порядок, занимает Место ало, (как в случае demonstration - сЫодефди т. д.), а ciarare репрезентирует cpaiveiv в значении «прояснять». Воз можно, причиной, по которой Присциан не воспользовался сло вом declaratiuus , послужило то, что Апулей [см. Geschichte der Logic Прантла, I , 581], большой авторитет по части терми нологии, использовал его в каком-либо другом смысле.

Мы пишем или произносим слово «человек», но это всего-лишь реплика, т. е. актуализация слова, которое произнесено или записано. Слово само по себе не имеет наличного существования, хотя имеет реальное бытие, заключающееся в том факте, что наличное существование будет с ним сообразовано. Данный общий вид последовательности из семи звуков или репрезентаменов звуков станет знаком только ввиду того факта, что привычка или известный закон, приведет к тому, что его реплика будет интерпретирована как означающая конкретного человека или человека вообще. Как слово, так и его значение суть общие правила; но только слово предписывает определенные качества своим репликам самим по себе. Иначе «слово» и его «значение» н? отличаются друг от друга, если только понятию значения не придается какой-то совершенно особый смысл.

75. Символ представляет собой закон или регулярность, действие которой распространяется на неопределенное будущее. То же относится к его Интерпретанту, а равно и к полному непосредственному Объекту ( complete immediate Object ) или значению.' Но закон необходимым образом управляет, или «актуализируется» в индивиду альных объектах, предписывая им некоторые из их качеств. Отсюда, составляющими Символа может быть как Индекс, так и Икона. Некто, прогуливаясь со своим сыном, поднимает руку в указательном »сеете и говорит ему: «Воздушный шар». Вытянутая рука - основная часть символа, без которой последний не передавал бы никакой информации. Но если ребенок реагирует на это вопросом: «А что такое воздушный шар?», а отец отвечает: «Это нечто вроде большого мыльного пузыря», он делает частью символа некоторый образ. Следовательно, поскольку полный объект символа, то есть его значение, имеет природу закона, он должен денотировать индивидуальный объект и означивать характер. Подлинный символ - это символ- обладающий общим значением. Существует два вида вырожденных символов: Сингулярный Символ, Объектом которого является существующий индивидуальный объект и который означивает только такие характеры, которые этот индивидуальный объект может реализовать; и Абстрактный Символ, чьим единственным Объектом является характер.

  • 1 Символ может иметь в качестве Объекта реально Существую щую вещь при соблюдении следующих условий. Во-первых, если вещь сообразуется с ним по случайному стечению обстоя тельств или благодаря тому, что Символ обретает силу привычки, и во-вторых, если Символ содержит Индексальный знак в качестве одной из своих собственных составляющих. При этом непосредственный объект ( immediate object ) символа сам может быть только символом, и если последний заключает в себе еще какой-либо объект другого рода, то имеет место бес конечный ряд подобных включений.

76. Хотя непосредственный Интерпретант Индекса сам должен быть Индексом, поскольку его Объектом может быть Объект Индивидуального [Сингулярного] Символа, Индекс может иметь такой Символ в качестве своего косвенного Интерпретанта. Его несовершенным Интер- претантом может быть даже подлинный Символ. Также и икона может в качестве своего косвенного Интерпретанта иметь вырожденный Индекс или Абстрактный Символ, а в качестве несовершенного Интерпретанта - подлинный Индекс или Символ.

77. Символ это знак, естественным образом декларирующий, что определенный набор объектов, денотируемых каким угодно набором индексов, которые так или иначе могут быть с ним связаны, репрезентируется ассоциирующейся с ним иконой. Чтобы пояснить значение- этой сложной для понимания дефиниции, рассмотрим в качестве примера символа слово «любит». С этим слвом ассоциируется идея, представляющая из себя созданную в уме икону какого-то человека, влюбленного в другого человека. Слово «любит» должно быть включено в то или иное предложение, ибо то, что оно значит, если вообще что-то значит, само по себе нас не интересует. Пусть предложением будет «Иезекииль любит Хильду». «Иезекииль» и «Хильда» должны быть индексами или содержать таковые — ведь без этого невозможно будет определить, о ком идет речь. Никакое описание не в силах точно выяснить, не являются ли они просто героями баллад; но так это или нет, индексы могут служить их Десигнатами. В результате использования слова «любит» два объекта, денотируемые двумя индексами Иезекииль и Хильда, репрезентируются иконой, или образом влюбленного и его любимой, имеющимся в нашем сознании.

78. То же одинаково истинно для любого глагола изъявительного наклонения и вообще для любого глагола, так как остальные наклонения суть изъявления факта, лишь чем-то отличающегося от того, который выражен в изъявительном наклонении. Что касается имени существительного — относительно той роли, которую оно имеет в предложении, а не как нечто само по себе, — оно с наибольшим правом может быть признано частью символа. Так, предложение «Каждый мужчина любит женщину» эквивалентно высказыванию «Из всего, что любит мужчина, нечто определенно является женщиной». Здесь «из всего» - универсальный селективный индекс, «мужчина» — символ, «любит» — символ, «нечто, что» — обособляющий селективный индекс, и «является женщиной»— символ. [...]

79. Слово Символ имеет столько значений, что было бы несправедливым по отношению к языку добавлять к ним еще одно. Я думаю, значение, которое я придаю ему, называя его конвенциональным знаком или знаком, зависящим от привычки (приобретенной или врожденной), есть не столько нововведение, сколько возврат к оригиналу. Этимологически это слово означает собранную, сведенную воедино вещь, подобно тому как г/и/Зо/ lov ( embolum ) означает вещь, вставленную во что-то, засов, задвижку; жа/?а/^оЯок(рагаЬо1ит) означает вещь, временно отложенную, дополнительное обеспечение; ап6ро?м\' ( hypobolum ) — вещь, подложенную подо что-то, свадебный подарок. Считается, что в слове символ «свести воедино» следует понимать как «восстановить» ( to conjecture ); но если и посчитать это за правду, мы должны найти хотя бы несколько случаев, которые могли бы это подтвердить, в надежде на каковой результат можно перерыть горы литературы, и все будет напрасно. Греки же часто использовали выражение «свести воедино» (от/^/ЗаЯЛгп) для означивания сделки или соглашения. Действительно, можно найти массу примеров использования слова «символ» ( avjufloAov ), начиная с древнейших времен, в значении сделки или соглашения. Еще Аристотель называл имя существительное «символом», т. е. конвенциональным знаком. 1 У греков «символом» или средством оповещения, применявшимся по определенному соглашению, назывался сигнальный костер; штандарт или инсигния также были «символами», «символом 1 » являлся пароль, знак отличия называли «символом»; вера в богов именовалась «символом», так как обозначала определенный образ мыслей и манеру поведения; «символом» называли театральный билет, и вообще всякий билет или ярлык, дающий право на получение чего-либо считался символом. «Символом», более того, называли любое выражение чувств. Таковы были основные значения слова в родном этому слову языке. Читатель пусть сам рассудит, не искажает ли их и соответствует ли им то значение, которым его наделяю я сам.

80. Любое обычное слово, например — «дарить», «птица», «свадьба», — пример символа. Он применим к чему угодно, что может служить основанием понимания связи некоторой идеи и соответствующего слова. Сам по себе он не идентифицирует эту вещь, он не показывает нам птицу, не воспроизводит перед нашим взором акт дарения или свадьбу, но предполагает своим условием, что мы способны вообразить себе эти вещи, уже владея ассоциирующимися с ними словами.

81. Тремя знаковыми порядками - Иконой, Индексом и Символом — может быть отмечена простая последовательность чисел один, два и три. Икона не имеет! динамической связи с объектом, который она репрезентирует, просто случается так, что ее качества имеют сходство с таковыми ее объекта и возбуждают аналогичные ощущения в уме, для которого она — подобие объекта. J Она, однако, остается при этом с ними никак не соеди-^ нена. Индекс физически связан со своим объектом, они образуют органически согласованную пару, но интерпретирующий ум не имеет с этим соединением ничего обще- V го — он лишь отмечает его после того, как оно установлено. Символ соединен со своим объектом посредством идеи оперирующего символами ума, без которого таковой связи никогда не могло бы существовать.

  • [De Interpretation, II, 16а, 12.]

82. Всякая физическая сила проявляет себя во взаимоотношениях пары частиц, каждая из которых может служить индексом другой. Однако мы обнаруживаем, что всякая интеллектуальная операция подразумевает триаду символов.

83. Символ, как мы уже убедились, не может указать на какую-либо конкретную вещь — он денотирует некоторый тип вещей. При этом он сам является не единичной вещью, но общим типом. Вы можете написать слово «звезда», но это не сделает вас его создателем, и если вы сотрете написанное, вы не разрушите само слово. Слово живет в умах тех, кто его использует. Даже если все пользователи спят, оно продолжает существовать в их памяти. Итак, мы можем, если только проблема вообще стоит внимания, заметить, что общности суть просто слова, не утверждая при этом, что, как полагал Оккам, слова суть реальные индивидуальные объекты.

84. Символы увеличиваются числом. Они развиваются из других знаков, в особенности иконических, или смешанных знаков, разделяющих природу икон и символов. Мы думаем только при помощи знаков. Эти создаваемые в уме знаки имеют смешанную природу, их символические составляющие называются понятиями. Если человек производит новый символ, это происходит посредством мыслей, включающих в себя понятия. Таким образом, новые символы могут вырастать только из символов. Отпе symbolum de symbolo . 1 Символ, однажды появившись, распространяется между людьми. За счет нового опыта его использования объем его значения возрастает. Такие слова, как сила, закон, богатство, свадъ ба имеют для нас иное значение, нежели они имели для наших предков-варваров. Символ, вместе с эмерсоновским Сфинксом как бы говорит человеку:

Я — ока твоего мгновенный свет.

Всякий знак от (иного) знака. — лат.>

§ 4. Знак 1

85. [Знаком может быть] что угодно, что определяет · нечто другое (свой интерпретант) как отсылающее к " объекту, к которому подобным же образом отсылает оно ^ само. При этом Интерпретант также в свою ечередь становится знаком и так далее ad infinitum .

Всякое наделенное разумом сознание несомненно должно следовать этому пути. Если последовательность успешно действующих интерпретантов завершается, знак, в конечном итоге остается незавершенным. Если идея ин-терпретанта, получив определение в том или ином индивидуальном сознании, более не определяет для знака никакого другого внешнего ему знака, т. е. сознание исчезло, потеряло способность помнить или какую-либо другую способность, существенную с точки зрения знаковой активности, становится совершенно невозможным определить, имела ли данная идея когда-либо место в данном сознании. Мы не можем придать этому факту форму высказывания, а значит, произвести интерпретант этой идеи, так как в этом случае становится трудно понять, каким образом идея могла иметь какое-либо значение.

86. Знак может быть либо иконой, либо индексом, либо символом. Икона есть знак, который обладал бы качеством, наделяющим его значимостью даже при том условии, что его объект не существует. Такова проведенная грифелем черта, репрезентирующая геометрическую линию. Индекс есть знак, который немедленно потерял бы качество, делающее его знаком, с исчезновением своего объекта, но не потерял бы это качество при отсутствии интерпретанта. Такова, к примеру, мульда с отверстием, проделанным пулей, как знак выстрела; ибо без выстрела не было бы отверстия, но оно есть, приписывает ли кто-либо его появление выстрелу или нет. Символ есть знак, который потерял бы качество, делающее его знаком, при условии отсутствия интерпретанта. Таково любое речевое высказывание, которое означает то, что означает, исключительно благодаря тому, что понимается как имеющее данное обозначение ( signification ).

  • '· [Dictionary of Philosophy and Psychology. Vol . 2. P . 527.]

§ 5. Индекс'

87. [Индексальный знак это] знак или репрезентация, отсылающая к своему объекту не столько в силу установленного между ними отношения подобия или "-аналогии, и не по причине наличия ассоциативной свя--зи с общей природы качествами, которыми данному -объекту случается обладать, сколько в силу существования динамической (включая пространственную) связи с индивидуальным объектом, с одной стороны, и с чувственностью или памятью того, кому он служит знаком, — с ^другой.

Ни одна проблема не может быть поставлена без лри . ^влечения некоторого знака, выполняющего функцию указания. Если А скажет В: «Пожар!», В спросит: «Где?», щосле чего а вынужден будет прибегнуть к индексу, даже если он всего лишь имеет в виду событие, которое вообще может иметь место где-либо в реальном универсуме прошлого или будущего. Иначе бы он только упомянул о существовании такой идеи, как идея пожара, что само по себе не несло бы никакой информации, ибо если бы идея не была уже некоторым образом известна, слово «пожар» ровным счетом ничего бы не значило. Если А указывает рукой на место пожара, его рука обретает динамическую связь с пожаром с тем же эффектом, как если бы направление было указано автоматической пожарной сиреной, и в то же время привлекает в том же направлении взгляд В, приковывая к пожару его внимание и вызывая в нем осознание того, что ответ на его вопрос получен. Если бы ответом А было: «В пределах тысячи ярдов отсюда», слово «отсюда» служило бы индексом, так как обладало бы в точности той же силой, что и выразительный жест, указывающий на пространство между А и В. Более того, слово «ярд», несмотря на то что оно замещает объект общего класса, также представляет собой косвенный индекс. Ведь измерительные линейки в один ярд сами по себе являются знаками Парламентского стандарта, но вовсе не потому, что все они имеют подобные качества, а свойства короткой металлической полосы, насколько мы способны их воспринять, подобны свойствам полосы длинной. Причина в том, что каждая из них, выполняя ряд динамических операций, в действительности или виртуально соотносится с одним и тем же установленным прототипом.

  • 1 [ Ibid . Vol . I . P . 531-2.]

Сознание же, когда мы видим одну из них, благодаря довлеющей "ему ассоциативной связи получает различного рода опыт, объединяя который, мы склонны рассматривать их как связанные с чем-то, что обладает строго фиксированной длиной, хотя, возможно, мы и не отдаем при этом себе отчет в том, что указанный стандарт представляет собой материальную вещь. Ввиду вышеизложенного читатель может прийти к предположению, что индексы отсылают исключительно к объектам опыта и не представляют собой никакой ценности для математики, которая имеет дело с идеальными предметами, безотносительно к тому, реализуются они в чем-либо или нет. Однако как воображаемые построения математика, так и сновидения приближены к реальности достаточно для того, чтобы обладать определенной степенью устойчивости, вследствие которой они могут быть распознаны и идентифицированы в качестве индивидуальных объектов. Говоря вкратце — если слово «наблюдение» использовать в его полном значении как подразумевающее некоторую степень устойчивости и квазиреальности в объекте, которому соответствует его направленность, — существует вырожденная форма наблюдения, направленного на предметы, созданные нашим умом. Соответственно этому, мы обнаруживаем, что индексы абсолютно неизбежно присутствуют в математике. До тех пор, пока это обстоятельство не учитывается, все попытки свести логику как триади-ческих, так и более сложных отношений к некоторому правилу оканчиваются неудачей. Но как только оно берется в расчет, проблема оказывается решена. Обычные буквенные обозначения, используемые в алгебре, суть индексы. Индексами также являются буквы, которыми обозначаются геометрические фигуры. Юристы и вообще всякий, кому необходимо дать точное решение сложной проблемы, прибегают к буквенным обозначениям для различения индивидуальных объектов. Буквы, используемые подобным образом, суть не что иное, как усовершенствованные относительные местоимения. Так, если личные и указательные местоимения в их обычном употреблении представляют из себя «подлинные индексы», то относительные местоимения суть «вырожденные индексы >; ибо, хотя они и могут в силу случая и опосредованно ссылаться на некоторую наличную вещь, они все же непосредственно ссылаются на образы, созданные в уме предшествующими им словами.

88. Индексы имеют три характерные особенности, которые отличают их от других знаков или репрезентаций: во-первых, они не имеют сколько-нибудь значимого сходства со своими объектами; во-вторых, они ссылаются на индивидуальные объекты, единичные предметы, единичные совокупности предметов или единичные длительности; в-третьих, они привлекают внимание к
своим объектам слепым принуждением. Однако было бы чрезвычайно трудно, если вообще не невозможно, привести пример чистого индекса или, напротив, знака, абсолютно лишенного индексальности. С точки зрения психологии, действие индексальных знаков зависит от ассоциации по смежности, а не от ассоциации по сходству или операций с понятиями. [...]

§ 6. Символ 1

89. <Символ это> Знак, который конституирован как знак просто, или главным образом благодаря тому факту, что он используется и понимается как таковой — имеет ли привычка его использования и понимания естественный или конвенциональный характер — безотносительно к мотивации, обусловившей его выбор.

Несколько раз avpfioXov используется в этом значении Аристотелем в Peri hermeneias , в SophisticiElenciu и кое-где еще.

90. Тема (Шета) 2 :термин впервые использован в 1635г. Бургерсдайком ( Burgersdyk ) в его Логике ( I ., п., § 1). для того, « quod intellectui cognoscendum proponi potest ».

  • 1 [Ibid. Vol. 2. P. 640.]
  • - [Ibid. Vol. 2. P . 691-2.]
  • 3 <Что может быть представлено интеллекту для познания. — лат.~

Кажется, он имел в виду как раз то, что Аристотель иногда без особых разъяснений обозначает как Абуод, непосредственный ( immediate ) объект мысли, значение.

Тема обладает природой знака, причем такого, значимый характер которого обусловлен свойством, которое придает ему тот факт, что он будет интерпретирован как знак. Безусловно, что вообще ничто не может быть названо знаком, если не интерпретируется в качестве такового. Однако свойство, которое является причиной интерпретации нечто как отсылающего к своему объекту, может быть таково, что это нечто обладает им безотносительно к своему объекту и несмотря на то, что такой объект вообще никогда не имел места. Или же нечто может состоять в таком отношении к своему объекту, которое бы осталось неизменным независимо от того, было ли бы оно интерпретировано в качестве знака или нет. Тема Бургерсдайка на первый взгляд представляется знаком, который связан со своим объектом либо, как и всякое слово, благодаря конвенции, предписывающей ему быть понятым так, а не иначе, либо вследствие естественного инстинкта или акта сознания, делающего из него репрезентант своего объекта. Причем в последнем случае не имеет места никакое действие, необходимое для установления между знаком и объектом фактической связи. Если этим значение термина Бургерсдайка исчерпывается, его тема представляет собой то же самое, что и описываемый автором в настоящей работе «символ» (см. гл. «Знак»).

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования