В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Турен А.Возвращение человека действующего. Очерк социологии
В книгу вошли теоретические исследования А. Турена - известного французского социолога, критика классической социологии.

Полезный совет

Расскажите о нашей библиотеке своим друзьям и знакомым, и Вы сделаете хорошее дело.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторПирс Ч.
НазваниеНачала прагматизма
Год издания2000
РазделКниги
Рейтинг0.14 из 10.00
Zip архивскачать (949 Кб)
  Поиск по произведению

Grammatica speculativ e

Глава первая
Этика
терминологии 2

1. Чтобы сделать более понятной используемую мной терминологию, систему условных обозначений ( notations ) и т. д., я объясню правила, которые диктует мне в этом использовании сам ход моей мысли. Причем так, что если бы, с одной стороны, я имел хоть малейшее намерение навязать в указанном смысле свою точку зрения другим, я неминуемо вошел бы в противоречие с первым из означенных правил. Но если, с другой, мной руководило бы лишь желание раскрыть основания, сила которых для меня самого очевидна, то, я полагаю, они имели бы вес и для остальных.

2. Эти основания в первую голову включают в себя то соображение, что подоснова и сама текстура всякой мысли и всякого исследования суть символы и что жизнь мысли и самой науки неотделима от символов. Было бы неверным поэтому утверждать, что хороший язык просто важен для хорошей мысли, ибо таковой есть само ее су щество. Следующим значимым моментом будет положение о возрастающей ценности, которую в продвижении мысли обретает ее точность. В-третьих, прогресс науки не может иметь достаточный успех без сотрудничества, или, говоря более точно, никакое отдельно взятое сознание не может ничего достичь без помощи других сознаний. В-четвертых, здоровье научного сообщества требует абсолютной свободы ума. К несчастью, научный и философский миры буквально наводнены доктринерами и педантами, которые пытаются опутать мышление сетью прописных истин.

  • 1 <- Перевод по изданию : Collected Papers of Charles Sanders Peirce, Cambridge , Mass. : HarvardUnivercityPress, 1931-1935, 2. 219-445.>
  • 2 [Syllabus of Certain Topics of Logic (1903), P. 10-14, Alfred Mudge & Son, Boston . См. также: СР. 5.413, 5.502 и t . V , Appendix § 4.]

Поэтому одной из первейших обязанностей того, кто отдает себе отчет в таком положении дел, становится оказание неустанного сопротивления произвольному диктату в науке, и прежде всего в том, что касается использования терминов и условных обозна чений. В то же время совершенно необходимо и некоторое общее ( general ) соглашение — не слишком жесткое, но при этом имеющее достаточно широкое влияние — принятое среди большинства сотрудничающих относительно правил использования основных символов, так, чтобы последние были организованы в небольшое количество различных систем выражения, которых следовало бы в дальнейшем придерживаться. Соответственно, поскольку таковое соглашение не может быть установлено по чьему-либо произвольному предписанию, оно должно быть принято властью рациональных принципов, управляющих человеческим поведением.

3. Каковы же те рациональные принципы, которые способны в точности определить, в каком случае и какие термины и условные обозначения следует использовать, а также какие из них обладают властью, достаточной для того, чтобы оказывать влияние на человека, обладающего достаточной способностью к размышлению?

Чтобы найти ответ на этот вопрос, необходимо для начала поразмыслить над тем, каков должен быть характер идеальной философской терминологии и системы логических символов; а во-вторых, исследовать опыт тех отраслей науки, в которых было найдено решение всех проблем, связанных с терминологией и т. д., на пред- Мет принципов, доказавших свою действенность в указанном смысле, а также методов достижения номенклатурного единообразия, оказавшихся неудачными.

4. Что касается идеала, к которому должно стремиться, то он состоит, во-первых, в том, что для всякой науки желательно иметь словарь, в который были бы включены семьи <однокоренных или> близких друг другу слов для каждого научного понятия. При этом каждое отдельное слово должно обладать единственным точным значением, за исключением тех случаев, когда различные его значения соотносятся с объектами различных категорий, которые никогда не могут быть перепутаны друг с другом. Понятно, что данное требование может быть понято и таким образом, что это сделает его совершенно невыполнимым. Ибо всякий символ есть нечто живое в самом прямом смысле, т. е. нечто, являющееся чем-то большим, нежели просто фигура речи. Тело символа изменяется медленно, значение же его неизбежно развивается, растет, принимает в себя новые элементы и отбрасывает старые. Следует, однако, совместным усилием удерживать в его неизменности и точности само существо всякого научного термина, и если не в абсолютной точности, то хотя бы в возможно более близкой к таковой. Всякий символ в своем истоке есть либо образ некоторой идеи, либо смутное воспоминание о индивидуальном событии, человеке или вещи, связанное с их значением, либо метафора. Мы видим, что термины, использованные в первом и третьем случаях, применимы к самым различным понятиям. Однако если указанные понятия в основных моментах своих значений объединены отношением строгой аналогии, то это не вредит, но, наоборот, только помогает делу, при том условии, конечно. что эти значения достаточно далеки одно от другого как сами по себе, так и в различных частных случаях своего проявления. Наука постоянно вырабатывает новые понятия, и всякое новое научное понятие должно получить для себя новое слово, или, еще лучше, семью <близ-ких или> однокоренных слов. Обязанность подбора таких слов естественным образом возлагается на того, кто вводит новое понятие. Но обязанность эту не следует слишком торопиться брать на себя, не обладая достаточным знанием принципов и широкой осведомленностью в деталях и истории специальной терминологии в той области, к которой имеет отношение вводимое понятие, а также принципов словообразования данного естественного языка. Кроме того, необходимо досконально изучить общие законы символов. В зависимости от обстоятельств наличие двух различных терминов одинаковой научной значимости может быть, а может и не быть неприемлемым. В принципе же сосуществование различных систем выражения часто оборачивается огромным преимуществом.

5. Идеальная терминология для разных наук будет до некоторой степени различаться. Особое место в этом отношении занимает философия, так как ей положительно необходимы обычные слова в их общеупотребительных смыслах, но не для включения их в ее собственный язык (ибо она и без того пользуется этими словами слишком часто), а лишь в качестве объектов изучения. В связи с этим она испытывает особую необходимость в языке возможно более строгом и далеком от обыденной речи, таком, который развивали Аристотель, схоластики и Кант и который в свою очередь пытался разрушить Гегель. Для философии всегда крайне полезно обеспечить себя словарем настолько необычным, чтобы те, кто не привык мыслить строго, не имели соблазна заимствовать из него какие-либо слова. Кантовские термины «объективный» и «субъективный» оказались в этом смысле лишь
отчасти, но вовсе недостаточно отстраненными, сохраняя за собой прежние значения даже в тех случаях, когда в этом не было особой необходимости. Первое правило хорошего стиля — использовать слова, значения которых не будут неверно истолкованы. И если читатель не знаком со значениями используемых слов, лучше сделать так, чтобы он был точно уверен в том, что он их не знает. В особенности это справедливо в отношении логики, которая, можно сказать, фактически единственной своей заботой имеет именно точность мысли.

6. С наибольшими трудностями в выборе терминологии безусловно пришлось столкнуться классифицирующим наукам: физике, химии и биологии. Номенклатура химии в целом вполне хороша. В случаях крайней необходимости химики всегда созывали конгресс, на котором принимали некоторые правила образования имен для различных субстанций. Однако, несмотря на то, что имена Эт и хорошо известны, они крайне редко используются. Почему так? Потому что химики никогда не были психологами и не знали, что конгресс — одно из самых бесполезных предприятии, и организация его является делом бесполезным даже в гораздо большей степени, нежели обращение к словарю. Проблемы, возникающие перед систематизаторами в биологии, куда более трудны, но они всегда находили для них (за некоторыми незначительными исключениями) блестящее решение. Как им это удавалось? Не через апелляцию к власти конгрес са, но через обращение к идеям должного ( right ) и не правомерного ( wrong ). Ибо только откройте для человека возможность реально видеть, что определенная линия поведения неправомерна, и он немедленно предпримет энергичную попытку поступить должным образом, неважно, был ли он до этого вором, карточным шулером или философом, изучающим логику или этику. Биологи просто вели друг с другом живой диалог, который открывал им возможность видеть, что когда ученый вводит в науку новое понятие, определение соответствующего этому понятию научного выражения становится как его привилегией, так и его первейшей обязанностью. Вместе с тем это помогало им понять, что когда имя присвоено некоторому понятию тем ученым, которому наука этим самым понятием собственно обязана, принять его имя, если только оно не таково, что его принятие окажется для науки бесполезным - есть всеобщая обязанность перед этим исследователем и перед наукой в целом. Если же исследователь оказался неспособен выполнить свою обязанность, либо не определив для нового понятия никакого имени, либо дав совершенно неподходящее, то, по прошествии некоторого времени, любой, у кого будет возможность назначить для такового подходящее имя, должен так и поступить. Другие же должны за ним в этом последовать. При этом тот, кто умышленно использует слово или другой символ в любом значении, отличающемся от того, которое было присвоено ему его единственным действительным создателем, тем самым наносит последнему и науке в целом тягчайшее оскорбление, и обязанностью остальных становится отнестись к данному действию с презрением и негодованием.

7. Так скоро, как только философы, изучающие различные науки, сумеют воспитать в себе подлинную любовь к научной истине в той же степени, в какой познали ее доктора схоластики, высказанные выше предписания укажут сами на себя, что впоследствии должно привести к формированию технической терминологии. Что касается логики, то именно от схоластиков она унаследовала терминологию, которую можно считать более чем сносной. Схоластическая терминология в гораздо большей степени, нежели другими языками, была воспринята английским, что сделало его наиболее логически точным из всех. Однако это сопровождалось тем обстоятельством, что значительное число слов и оборотов научной логики стало использоваться с неточностью поистине поразительной. Кто, к примеру, среди дилеров из Куинси Холл, говорящих о «предметах первой необходимости», смог бы сказать, каково точное значение фразы «первая необходимость»? Никто из них наверняка не смог бы подыскать термин более подходящий для области своих занятий, и существуют еще многие десятки других неточных выражений похожего характера.

Дав, таким образом, некоторое представление о природе оснований, которые имеют для меня вес, я теперь изложу правила, которые нахожу необходимыми в области терминологии.

8. Первое. Всеми средствами стараться избегать возможности следовать случайным советам в том, что касается использования философской терминологии.

Второе. Избегать использования просторечных слов и оборотов в качестве терминов философии.

Третье. Использовать для философских понятий термины схоластики в их англизированных формах, но лишь постольку, поскольку они не искажают точных значений этих понятий.

Четвертое. В том, что касается философских понятий античности, воспринятых схоластикой, передавать настолько точно, насколько это возможно, их изначальный смысл.

Пятое. Для точных философских понятий, используемых в философии начиная со средних веков, использовать их максимально близкие англизированные формы, если только таковые очевидно пригодны, в их точных Изначальных значениях.

Шестое. Для философских понятий, хоть на волос отличающихся от тех, которым уже присвоены принятые термины, вводить новые термины, уделяя должное внимание существующим правилам использования философской терминологии и правилам использования слов в английском языке, но при этом подходить к вопросу строго технически. Перед тем как предложить новый термин, условное обозначение или какой-либо другой символ, со всем тщанием рассмотреть, подходит ли он в точности данному понятию и будет ли удовлетворять каждому конкретному случаю. Следует выяснить, не всту пает ли он в противоречие с каким-либо из уже существующих терминов, а также не существует ли вероятность того, что его использование повлечет за собой какое-либо затруднение, связанное с тем, что он пересекается с выражением некоторого понятия, которое может быть введено в философии в дальнейшем.

Седьмое. Рассматривать как необходимость введение новых систем выражения, в которых образовываются новые связи между понятиями и которые могут тем или иным образом служить целям философии.

Глава вторая
Типы знаков

§ 1. Основание, объект и интерпретант 1

9. Логика — думаю, мне удалось показать это достаточно ясным образом — в своем общем понятии есть не что иное, как другое название семиотики (ащеияпкт]) — квазинеобходимой или формальной науки о знаках. Говоря о ней как о квазинеобходимой или формальной, я имею в виду тот факт, что мы наблюдаем характеры таковых знаков как они нам известны и, исходя из этих наблюдений, посредством процесса, который полагаю вполне правильным назвать Абстрагированием, приходим к утверждениям, совершенным образом погреши-мым, и поэтому, с одной стороны — во всем, что имеет отношение к тому, каковы должны быть свойства всех знаков, используемых неким «научным» интеллектом, то есть интеллектом, способным извлекать знания из опыта — ни в коем случае не необходимым*.

  • <Из недатированного отрывка. 1897.>

Что же ка сается собственно процесса абстрагирования, то он сам по себе есть некоторый род наблюдения. Способность, называемая мной абстрагирующим наблюдением, есть способность, которая хорошо известна обычным людям, но для рассмотрения которой философы зачастую почти совсем не оставляют места. Каждому вполне свойственно желать чего-то, что находится далеко за гранью достижимого теми средствами, которыми он на данный момент располагает, сопровождая при этом свое желание вопросом: «Оставалось ли бы мое желание тем же са мым, если бы я имел все необходимое для его осуществ ления?». В поисках ответа вопрошающий обращается к собственному сердцу и тем самым производит то, что я именую абстрагирующим наблюдением. В своем вообра жении он представляет себе нечто вроде контурного, схематического наброска себя самого. Он рассматривает, внесения каких изменений потребует гипотетическое положение вещей на этом наброске, и затем исследует полученную картину, то есть наблюдает то, что нарисо вало ему его воображение, с тем, чтобы определить, раз личимо ли там его прежнее желание. Посредством такого наблюдения, по сути очень напоминающего математическое доказательство, мы можем прийти к заключениям о том, что являлось бы истинным для знаков во всех случаях при том условии, что метод их использова ния был бы научным. Образ мысли Бога, обладающего способностью интуитивного всеведения, недоступного человеческому разуму, остается в нашем случае вне рас смотрения. Итак, процесс развития подобных формули ровок в целом в рамках сообщества ученых путем абст рактного наблюдения и обоснования истинных положе ний, которые должны оставаться справедливыми в отно шении всех знаков, используемых научным методом, представляет собой науку, основанную, как и всякая Другая позитивная наука, на наблюдении, несмотря на ее разительное отличие от всех остальных специальных наук, которое заключается в ее стремлении выяснить, каков должен быть, a не просто каковым является реальный мир.

10. Знак, или репрезентамен, есть нечто, что замещает ( stands for ) собой нечто для кого-то в некотором отношении или качестве. Он адресуется кому-то, то есть создает в уме этого человека эквивалентный знак, или, возможно, более развитый знак. Знак, который он создает, я называю интерпретантом первого знака. Знак замещает собой нечто — свой объект. Он замещает этот объект не во всех отношениях, но лишь отсылая ( in reference ) к некоторой идее, которую я иногда называю основанием ( ground ) репрезентамена. «Идею» в данном случае следует понимать в платоновском смысле, близком к тому, что вкладывает в это слово повседневная речь. Я имею в виду тот случай, когда мы говорим, что один человек схватывает идею, высказанную другим; или если мы говорим, что когда некто вспоминает о том, что он думал в тот или иной момент в прошлом, он воскрешает в памяти ту же идею; или тот случай, когда некто продолжает размышлять о чем-то, даже самое короткое время, поскольку длящаяся мысль в течение всего этого времени находится в согласии с самой собой, то есть имеет подобное содержание, он имеет в виду ту же идею, а не новую всякий момент указанного временного отрезка.

11. В силу того, что каждый репрезентамен таким образом связан с тремя вещами — основанием, объектом и интерпретантом, — наука семиотика имеет собой три раздела. Первому еще Дуне Скот дал название grammatica speculativa . Мы можем поименовать ее чистой грамма-тикой. Ее задачей является определение того, что должно быть истинно для репрезентаменов, используемых научным методом, чтобы они могли актуализировать некоторое значение. Второй раздел есть логика в собственном смысле слова. Это наука о том, что квази-необходимым образом истинно для репрезентаменов, используемых научным методом, чтобы они могли удерживать свои объекты, т. е. быть истинными. Иными словами, собственно логика есть формальная наука об условиях истинности репрезентации. Третий раздел, вслед за Кантом стремясь в поиске номенклатуры для новых понятий сохранить ассоциации прежней терминологии, я называю чистой риторикой. Ее задачей является установление законов, в соответствие с которыми в каждом научном интеллекте один знак порождает другой и одна мысль влечет за собой следующую.

§ 2. Знаки и их объекты'

12. Слово «Знак» будет использоваться мной для де-нотации Объектов воспринимаемых, воображаемых, или даже тех, которые в каком-то смысле нельзя вообразить. К примеру, являющееся Знаком слово fast невозможно сделать объектом воображения, потому что записано на бумаге или произнесено может быть не само это слово, но частный случай его, при этом, будучи записано или произнесено, оно тем не менее остается тем же самым словом. Кроме того, в значении «быстрый» это одно слово, в значении «устойчивый» — другое, и третье, когда отсылает к <посту или> воздержанию. Для того, чтобы нечто действовало как Знак, это нечто должно «репрезентировать» нечто другое, называемое его Объектом. Хотя условие, в соответствии с которым Знак должен быть чем-то другим, нежели его Объект, возможно, и не носит обязательного характера, поскольку, если мы все же сочтем нужным его придерживаться, мы по крайней мере должны сделать исключение для Знака, который является частью Знака. Так, ничто не мешает актеру, исполняющему роль в исторической драме, использовать исторически подлинную реликвию вместо предмета театрального реквизита, предназначенного таковую только репрезентировать. К примеру, распятие, которое в знак вызова поднимает булверовский Ришелье. На карте некоторого острова, если ее разложить где-либо на земле самого этого острова, должно существовать некоторое место, некоторая точка, отмечена она или нет, которая, являясь в качестве ( qua ) места на карте, репрезентирует это же место в качестве места на острове. Знак может иметь больше одного Объекта. Так, выполняющее функцию Знака предложение «Каин убил Авеля» отсылает к Авелю в той же степени, что и к Каину, даже если не принимать (хотя это и необходимо) к рассмотрению убий ство в качестве третьего Объекта.

  • 1 [Из эссе «Значение» ( Meaning ). 1910.]
При этом ничто не препятствует нам рассматривать совокупность объектов в качестве одного сложного Объекта. В нижеследующем, а также в других работах, дабы избежать излишних затруднений, Знаки будут трактоваться как имеющие только один объект каждый. Если Знак есть нечто другое, нежели его Объект, то некоторая мысль или выражение должны содержать пояснение, довод или контекст, показывающие, как, т. е. в соответствии с какой системой или на каком основании Знак репрезентирует Объект или совокупность Объектов. Знак и Пояснение вместе составляют другой Знак, и поскольку пояснение должно действовать как Знак, то оно потребует себе дополнительного пояснения, которое, объединившись со Знаком, уже расширившимся за счет первого пояснения, создаст еще более расширенный Знак.

Продолжая в том же духе, в конечном итоге мы получим или должны будем получить Знак, Объектом которого будет являться он сам ( Sign of itself ) и который будет иметь в себе собственное пояснение, а также пояснения всех своих значимых частей. Всякая его часть, сообразуясь со своим пояснением, должна иметь другую часть в качестве своего Объекта. Отсюда, всякий Знак, в действительности или виртуально, обладает тем, что мы можем назвать Предписанием -( Precept ) к пояснению, в соответствии с которым Знак ^следует понимать как своего рода эманацию его Объекта. (Если речь идет об Иконе, схоласт мог бы сказать, что «вид» Объекта, исходящий ( emanating ) от него, осу хществил себя в Иконическом знаке. Если это Индекс, -мы можем рассматривать его в качестве фрагмента, ото- v рванного от Объекта, причем означенная пара в своем Существовании есть одно целое или часть некоторого целого. Если мы имеем дело с Символом, то о последнем можно сказать, что он воплощает « ratio » или основание Объекта, от него исходящего. Все это, конечно, не более чем фигуры речи, что, однако, не делает их вовсе бесполезными.)

13. Знак может только репрезентировать Объект и ^ сообщать о нем. Он не может организовать знакомство ( furnish acquaintance ) с Объектом и составить о нем первое представление. В данном случае имеется в виду, что Объект Знака представляет собой нечто, с чем Знак уже предполагает предварительное знакомство для передачи о нем дальнейшей информации. Несомненно, среди читателей найдутся такие, которые скажут, что это противоречит здравому смыслу. По их мнению, Знаку нет необходимости быть связанным с тем, что известно каким-либо иным образом. И утверждение, что каждый знак должен быть связан с таким Объектом, они находят несостоятельным. Но если бы даже и существовало нечто, сообщающее информацию, но при этом не имеющее абсолютно никакого отношения и никак не ссылающееся ни на что из того, с чем тот, кому сообщается информация, хотя бы поверхностно, в тот момент, когда он постигает смысл этой информации, прямо или косвенно не был бы знаком — да и что за странного качества была бы эта информация? - носитель такого рода информации в рамках данной работы никак не мог бы быть назван Знаком.

14. Два человека стоят на морском берегу, наблюдая за горизонтом. Один из них говорит другому: «Вон на том судне совсем нет никаких грузов, а только пассажиры». Для другого же, кто сам не замечает вдалеке никакого судна, первое, что извлекается из сообщения, имеет своим Объектом ту часть моря, которую он не видит, и сообщает ему, что человек, обладающий более острым зрением, или же зрением, более тренированным для таких наблюдений, видит вдалеке судно; получив, таким образом, предварительное представление о судне, он готов воспринять информацию о том, что оно перевозит Исключительно пассажиров. Однако предложение как Целое имеет для этого человека никакой иной Объект, как только тот, с которым оно находит его уже имеющим представление. Объекты — а Знак может иметь их сколь угодно большое количество - могут каждый быть: Известной существующей единичной вещью, или вещью, в существовании которой в прошлом вполне убеждены, или, по крайней мере, предполагается, что вещь существовала, или коллекция таких вещей, или известное качество, или отношение, или факт чего-то, что само по себе может быть разбито на части, причем содержанием этого факта будет только целое этих частей; или же он (Объект) имеет иной способ существования, как, например, возможный акт, чей статус определяется нами как такой, что мы допускаем существование акта, ему противоположного; или же это нечто общего характера желаемое, требуемое, или неизменно обнаруживаемое при некоторых общих условиях.

§ 3. Типы триадических отношений 1

15. Благодаря феноменологическим принципам и аналогиям мы можем в некотором приближении описать, каковы должны быть типы триадических отношений. Однако, пока мы не познакомились с теми или иными типами a posteriori и не классифицировали их по степени важности, априорные описания будут иметь лишь некоторую, но не слишком большую значимость. Даже после того, как мы идентифицируем те или иные множества знаков, определенные a priori с теми, в определении важности которых мы руководствовались опытом рефлексии, потребуется еще затратить немало труда, чтобы обрести окончательную уверенность в том, что классификация, проведенная нами a posteriori , в точности соответствует той, что была предсказана априорно. В большинстве случаев мы обнаруживаем, что совпадение не абсолютно, причиной чему является ограниченность нашего рефлексивного опыта. Только дальнейший кропотливый анализ позволит нам систематизировать понятия, к которым мы пришли опытным путем. В случае с триадическими отношениями ни одна из означенных ступеней работы не была до сих пор выполнена сколько-нибудь удовлетворительным образом, за исключением разве что наиболее важной категории триадических отношений, т. е. отношений знаков (или репре-зентаменов) к своим объектам и интерпретантам.

  • 1 [§ 3-10 из статьи «Терминология и типы триадических отношений, насколько они определены» ( Nomenclature and Divisions of Triadic Relations , as far as they are determined ) - рукописи, продолжающейву/гаЬивДЭОЗ.]

16. Мы можем предпринять предварительное и весьма грубое разделение триадических отношений, которое, однако, несомненно имеет, несмотря на приблизительность, ряд важных достоинств, на:

Триадические отношения сравнения,

Триадические отношения представления ( performance ) и

Триадические отношения мысли.

Триадические отношения Сравнения суть отношения, обладающие природой логически понимаемых возможностей.

Триадические отношения Представления суть отношения, обладающие природой действительных фактов.

Триадические отношения Мысли суть отношения,

обладающие природой законов.

17. Мы должны четко различать Первое, Второе и Третье Соотносящее ( Correlate ) каждого триадического отношения.

Первое Соотносящее есть то из трех, которое, если таковое только одно, следует рассматривать как обладающее наименее сложной природой, представляя собой простую возможность, но никак не закон. При этом последнее при том условии, что указанной природой не обладают все три Соотносящих. 1

18. Третье Соотносящее есть то из трех, которое, если таковое только одно, следует рассматривать как обладающее наиболее сложной природой, представляя собой закон, но никак не простую возможность. При этом последнее при том условии, что указанной природой не обладают все три Соотносящих.

1 [Если следовать принципу Пирса, по которому возможности могут определять только возможности, а законы, в свою очередь, определяются только законами, термины «Первое Соотносящее» и «Третье Соотносящее», упоминающиеся в п. 17-20 (2.235-38), следует заменить один на другой. Избежав, таким образом, разногласий с другими работами, мы можем сохранить от противоречий список из десяти категорий, упомянутый в п. 20 (2.238). Категории расположены в следующем порядке:

  • Логические основания теории знаков
  • Grammatica Speculativa

19. Второе Соотносящее есть то из трех, природа которого обладает средней степенью сложности, так что если любые два суть одной и той же природы и оба являются либо простыми возможностями, либо действительными существованиями, либо законами, то Второе соотносящее обладает той же природой, что и эти два. Если же природа всех трех различна, Второе Соотносящее будет действительным Существованием.

20. Триадические отношения классифицируются трояко. 1 Основаниями для классификации могут быть Первое, Второе и Третье Соотносящие как простая возможность, действительное существование и закон соответственно. Полученные три трихотомии, взятые в совокупности, служат основанием разделения всех триадических отношений на десять категорий [см. прим. к п. 17]. Эти десять категорий, в свою очередь, также могут быть разбиты на подразделы в зависимости от типа существующих соотносящих ( existent correlates ) или типа соотносящих, выступающих в качестве законов. Первые могут быть индивидуальными субъектами или индивидуальными фактами, вторые — общими субъектами/ общими модусами факта или общими модусами закона.

21. Должно иметь место также еще одно разделение триадических отношений на десять категорий, подобное первому, по основанию диадических отношений, которые они конституируют либо между Первым и Вторым, либо между Первым и Третьим, либо между Вторым и Третьим Соотносящими. Такие диадические отношения могут обладать природой возможностей, фактов или законов. Из указанных десяти категорий также могут быть выведены подразделы по самым различным основаниям.

Если Третье Соотносящее есть возможность, тогда:

 

 

Первое

(I)

1.

Возможность

(II)

2.

Существование

(III)

3.

Существование

(V)

4.

Закон

(VI)

5.

Закон

(VIII)

6.

Закон

Второе Третье

Возможность Возможность

Возможность Возможность

Существование Возможность

Взможность Возможность

Существование Возможность

Закон Возможность

Если Второй есть существование, тогда также:

Существование

( IV ) 7. Существование Существование Существование
( VI ) 8. Закон Существование

Если Первое есть Закон, тогда:

Существование Закон

•  9. Закон Закон

•  10. Закон Закон В п. 24 и 56 <2.242 и 2.274> Репрезентамен, Объект и Интер-претант суть первое, второе и третье соотносящие соответственно, в то время как в § 4 репрезентамен в себе, в отношении к своему объекту и в качестве интерпретируемого есть соответственно первое, второе и третье соотносящее. Первая классификация составляет 10 трихотомий и 66 категорий знаков, последняя — три трихотомии и десять категорий знаков. Римские цифры в скобках в приведенной выше таблице обозначают порядок описания в § 7 и обозначения в таблице в п. 46 <2.264>. См. также прим. к п. 25 <2.243п>.]

  • 1 [Три указанных способа подразделения даны в сн. к п. 25 <2.243п>.]

х [Хотя Пирс и определил в качестве условия, что для того, чтобы диадическое отношение было существованием, оба его соотносящих также должны быть существованиями (ср. п. 65 <2.283>), он, кажется, нигде не оговаривает условий определения диадических отношений в качестве законов. Его обычная точка зрения состоит в том, что таких диадических отношений не существует. Как бы то ни было в данном случае, возможно, имеется в виду, что диадическое отношение обладает природой закона при том условии, что оба его соотносящих также являются законами. Если, в дополнение к этому, мы еще примем два нигде не высказываемые Пирсом в явной форме положения, что диадическое отношение представляет собой возможность, если одно его соотносящее также является возможностью, и существованием, если одно из его соотносящих является существованием, а другое законом, мы получим следующую таблицу: Если по крайней мере одно диадическое отношение обладает природой возможности.

11. Для удобства можно объединить десять категорий в любом из вариантов в три группы в соответствии с тем, обладают ли, как это может случиться, все три Соотносящих или все три диадических отношения различной, или одной и той же природой, или же одно обладает природой, отличной от той, которой обладают два других. 1

12. В любом подлинном Триадическом Отношении Первое Соотносящее в некотором аспекте определяет Третье. Так что триадические отношения могут быть классифицированы в зависимости от того, отмечает ли данное определение у Третьего Соотносящего некоторое качество, вводит ли его в отношение существования ко Второму Соотносящему или же определяет его в мыслимом отношении ко Второму для чего-то еще. 2

13. Репрезентамен есть Первое Соотносящее Т риа-дического отношения, Вторым Соотносящим которого является его Объект, а возможным Третьим — его ц п терпрвтант. Такое триадическое отношение определяет интерпретант в качестве Первого Соотносящего того же триадического отношения к тому же Объекту для некоторого другого возможного Интерпретанта. Знак есть репрезентамен, один из интерпретантов которого есть познавательная способность ума. Знаки суть единственный достаточно изученный вид репрезентаменов.

Если имеются по крайней мере два существующих диадических отношения:

Существование

7. Существование — -Существование-

Существование - Существование

•  Закон ----------- Существование

•  Закрн ................... 3- Закон

Если все диадические отношения суть законы:

10. Закон --------------- Закон ------------- Существование

Непрерывные линии между соотносящими отмечают наличие точно установленного отношения. « ... .2. ...» и «... .3. ... » замещают отношения существования и рациональные диадические отношения соответственно.]

  • 1 [Т. е. все соотносящие V категории обладают различной при родой; таковые I , VII и X обладают одной и той же природой: в остальных два и только два Соотносящих обладают одной природой. При этом диадические отношения I , II , IV , VII , X обладают одной и той же природой, а в категориях III , V , VI , VIII , IX таковы лишь два диадических отношения.] z [В категориях I - VI третье соотносящее определяется первым как имеющее некоторое качество, в категориях VII - IX оно опре деляется как состоящее в отношении существования ко второму, и в X — как имеющее мыслимое отношение ко второму для другого соотносящего.]

§ 4. Первая трихотомия знаков

Знаки подразделяемы на три трихотомии. 1 Первая характеризует знак сам по себе соответственно: как простое качество, как действительное существование или как общее правило. Вторая рассматривает отношение знака к своему объекту: как состоящее в том, что знак обладает некоторым качеством самим по себе; как некоторое наличное ( existential ) отношение к этому объекту; как отношение знака к интерпретанту. Третья рассматривает знак в зависимости от того, как его Интерпретант репрезентирует его: как знак возможности, знак факта или знак умозаключения. 2

В соответствии с первым подразделением, Знак может быть назван Квалисигнумом ( Qualisign ), Синсиг-нумом ( Sinsign ) или Легисигнумом ( Legisign ).

  • 1 [Позднее <...> Пирс описал 10 трихотомий и 66 категорий знаков. Анализ этой дополнительной классификации никогда не был им удовлетворительным образом завершен. Наиболее Удачное описание этих категорий можно найти в его переписке с леди Уэлби (СР, vol . 9) - <см. т. 2>. Настоящая работа, по всеобщему признанию, включает в себя большинство из наи более законченных и авторитетных работ Пирса о знаках. Десять категорий знаков, полученные из представленных здесь трех трихотомий, представлены Пирсом в виде диаграммы в п. 46 <2.264>. Если «Репрезентамен», «Репрезентамен как относящийся к объекту» и «Интерпретированный Репрезентамен» заменить на первое, второе и третье соотносящее соответственно, таблицы в прим к п. 17 -^2.235п> и 21 <2.239п> могут быть полезным пояснением к § 4-7. Настоящий раздел име ет предметом первичность, двоичность и троичность Репрсзен- тамена.]

[Т. е. три группы из прим. к п. 23 -^2.241п>: 1-6, 7-9 и 10 ( I , И, III , V , VI , VIII ; IV , VII , IX ; X ).]

Квалисигиум есть качество, которое является Знаком. Он не может вести себя как знак, пока не будет актуализирован ( embodied ), но его актуализация не имеет никакого отношения к тому факту, что он все же является знаком.

Синсигнум (где силлабл sin используется в значении «случившийся только однажды», как в словах единичный ( single ), простой ( simple ), латинском semel и т. д.) есть реально существующая вещь или событие, которое является Знаком. Он может быть таковым только благодаря собственным качествам, так что заключает в себе особого рода квалисигнум, или даже несколько квали-сигнумов, отличающихся тем, что через их актуализацию знак только получает форму.

Легисигнум есть закон, являющийся Знаком. Этот закон обычно устанавливается человеком. Всякий конвенциональный знак есть легисигнум (но не наоборот). Это не единичный объект, но общий тип, о котором договорились, что он обладает некоторой значимостью. Каждый легисигнум означивает ( signifies ) нечто благодаря конкретному случаю его применения, который называется его Репликой. Так, артикль the встречается от пятнадцати до двадцати пяти раз на страницу. Всякий раз это одно и то же слово, один и тот же легисигнум. Каждый новый случай его применения есть Реплика. Реплика является Синсигнумом. Таким образом, каждый Легисигнум требует Синсигнумов. Однако это не обычные Синсигнумы, каковыми являются особые случаи, признанные значимыми. Равно и Реплика не будет ничего значить, если за ней не будет стоять закон, ее санкционирующий.

§ 5. Вторая трихотомия знаков

29. В соответствии со второй трихотомией знак может быть назван Иконой ( Icon ), Индексом ( Index ) или Символом.

Икона есть Знак, отсылающий к Объекту, который он денотирует просто посредством присущих ему характеров, которыми он обладает вне зависимости от того. существует таковой Объект в действительности или нет.

Истинно, что пока не существует такого Объекта, Икона не может действовать как знак, но это не имеет никакого отношения к тому факту, что она все же является знаком. Что бы то ни было, будь то качество, индивидуальное существование или закон, является Иконой чего угодно при том условии, что он подобен этой "вещи и используется как ее знак.

Индекс есть знак, отсылающий к Объекту, который он денотирует, находясь под реальным влиянием v ( being really affected by ) этого Объекта. Он не может поэтому быть Квалисигнумом, ибо качества суть то, что они суть, независимо от чего бы то ни было еще. Поскольку Индекс находится под влиянием Объекта, он с необходимостью имеет некоторое общее ( common ) с этим Объектом Качество, и именно в последнем причина того, что <-он отсылает к Объекту. В силу этого он включает в себя J особого рода Икону. Индекс не характеризуется простым v подобием со своим Объектом даже в тех отношениях, которые делают подобие знаком. Он представляет из себя -действительное изменение этого подобия, производимое -Объектом.

Символ есть знак, отсылающий к Объекту, который он денотирует посредством закона, обычно — соединения некоторых общих идей, которое действует таким образом, что становится причиной интерпретации Символа, как отсылающего к указанному Объекту. Можно заключить, что он сам по себе есть некий общий тип, или закон, то есть Легисигнум. Как таковой он действует через Реплику. Не только он сам представляет собой общее правило, но и Объект, к которому он отсылает, по природе своей также есть нечто общее. Общее же обретает свое бытие в тех случаях, которые им будут определяться. Таким образом, должны существовать некоторые случаи того, что денотирует Символ. При этом под «существованием» мы должны здесь понимать существование в возможном воображаемом универсуме, к которому отсылает Символ. Символ непрямо, через ассоциацию Или другой закон, испытывает влияние этих случаев, а следовательно, включает в себя особого рода Индекс. Как бы то ни было, ни в коем случае нельзя признать истинным положение, что даже незначительный эффект, оказываемый на Символ упомянутыми случаями, имеет какое-либо отношение к значимому характеру Символа.

§ 6. Третья трихотомия знаков

32. В соответствии с третьей трихотомией Знак может быть назван Ремой ( Rheme ), Дицисигнумом ( Dicisign ), т. е. пропозицией или квазипропозицией и Аргументом ( Argument ).

Рема <Слово> это Знак, который для своего Интер-претанта есть Знак качественной Возможности, то есть понимается как репрезентирующий такого-то и такого-то рода возможный Объект. Всякая Рема, вероятно, может предоставить некоторую информацию, но в таковой своей возможности не интерпретируется.

33. Цицисигнум это Знак, который для своего Интер-претанта есть Знак действительного существования. Он не может поэтому быть Иконой, так как та не имеет основания для интерпретации его как ссылающегося на действительное существование. Дицисигнум с необходимостью в качестве своей части включает в себя особого рода Рему, чтобы тем самым описать факт, в качестве указывающего ( indicating ) на который Дицисигнум интерпретируется. Поскольку такая Рема представляет собой существенную составляющую Дицисигнума, он никоим образом не определяет ее как таковую.

34. Аргумент это Знак, который для своего Интер-претанта есть Знак закона. Можно сказать, что Рема это знак, понимаемый как репрезентация своего Объекта исключительно в собственных характерах; что Дицисигнум это знак, понимаемый как репрезентация своего объекта с точки зрения его действительного существования; и что Аргумент это Знак, понимаемый как репрезентация своего Объекта в качестве Знака. Поскольку данные определения в настоящее время касаются проблем, вызывающих споры, ситуация требует внесения некоторой ясности. Вопрос, которым в связи с этим часто задаются, таков: «В чем состоит сущность Суждения?» Суждение есть умственная операция, при помощи которой выносящий суждение хочет запечатлеть в сознании истину пропозиции. Это почти то же, что акт отстаивания собственной точки зрения на пропозицию, или визит к нотариусу с целью официально закрепить за собой ответственность за ее истинность, за исключением, правда, того факта, что в последних двух случаях действие направляемо желанием оказать влияние на других, в то время как суждение в своем действии направлено на себя. Так или иначе, логику не интересно, какова может быть психологическая природа акта суждения. Для него вопрос в следующем: «Какова природа такого знака, основным составляющим элементом которого является пропозиция, т. е. предмет, к которому обращен акт вынесения суждения?» Пропозиция сама не нуждается в том, чтобы ее утверждали или выносили по ее поводу суждение. Она лишь может быть рассмотрена в качестве знака, способного к тому, чтобы быть утверждаемым или отрицаемым. Сам по себе этот знак удерживает всю полноту своего значения независимо от того, будет он утвержден в суждении или нет. 1 Поэтому специфическая особенность его состоит в том способе, которым он интерпретируется, иными словами, в характере его отношения к своему интерпретанту. Пропозиция предъявляет себя реальному влиянию действительного существования или реального закона, на который она ссылается. К тому же стремится и аргумент, но это стремление для аргумента не носит принципиального характера. Относительно Ремы это правило не действует вовсе.

35. Интерпретант Аргумента репрезентирует его как некоторый случай общей категории Аргументов, каковая категория в целом всегда определяет верный путь к истине. Именно к соблюдению этого закона, в некоторой его форме, понуждается аргумент, и такое «понуждение» ( urging ) есть модус репрезентации, свойственный вообще Аргументам. Поэтому Аргумент должен быть Символом или Знаком, чей Объект представляет собой Общее Правило или Тип. Он должен вовлекать Дици-Символ ( Dicent Symbol ) или Пропозицию, которая является его Посылкой ( Premiss ). Ведь Аргумент может понуждаться к закону, только привлекая частный случай этого закона. Такого рода Посылка, во-первых, существенно отличается по силе (т. е. по способу отношения к своему ин-терпретанту) от обычной, голословно утверждаемой ( merely asserted ) пропозиции, а во-вторых — никогда не может быть целым Аргументом. Что касается другой часто встречаемой пропозиции, называемой Заключением, которая может потребоваться для завершения Аргумента, то она ясным образом репрезентирует Интерпре-тант, а также обладает особой, присущей только ей силой (т. е. присущим только ей отношением к Интерпре-танту).

  • 'См. п. 97 <2.315>.

Среди логиков имеются разногласия относительно того, входит ли такая пропозиция в Аргумент в качестве его части. И хотя оба мнения вовсе не опираются на результаты точного анализа существа Аргумента, оба они имеют определенный вес. Автор данной работы, не будучи, впрочем, абсолютно в этом уверен, склонен считать Заключение - хотя оно и репрезентирует Интерпре-тант — существенным моментом полного выражения Аргумента. Обычно логики предпочитают говорить не о Посылке, а о Посылках Аргумента. Но если Аргумент имеет более чем одну Посылку, в качестве первого шага аргументации должно связать их в одну Соединительную ( Copulative ) Пропозицию так, чтобы единственный простой Аргумент двух Посылок стал Связующим Аргументом ( the Argument of Colligation ). Но даже в этом случае посылок, по сути, не две. Ибо в любой момент, когда сознание готово предъявить пропозицию Р, оно также готово предъявить пропозицию О, для которой новая пропозиция P служит лишь в качестве дальнейшего определения. Поэтому пропозиция, которую сознание готово предъявить, есть не просто Р, но ОР. В указанном смысле такой вещи, как Связующий Аргумент, не существует. Отрицать это — значит полагать, что всякое суждение является заключением аргумента. И далее если так — что, в общем, допустимо, — то такое заключение будет заключением совершенно другого рода суждения, нежели Связующий Аргумент. Таким образом, Связующий Аргумент есть форма Аргумента, вводимая в логику только во избежание необходимости рассмотрения истинной природы Аргумента, дериватом которого является Соединительная Пропозиция. Поэтому более правильным представляется в общем говорить о «Посылке», а не о «Посылках» Аргумента. Что касается слова Посылка (в латыни XIII века praemissa ), то, используя его во множественном числе, его часто путают с совершенно другим словом, имеющим хождение в юриспруденции — premisses , т. е. параграфы или пункты описи и т. п., например, дома, перечисляемые в договоре об аренде. Произносить premiss как premise , — совершенно противоречит нормальному английскому. Это произношение, распространенностью которого мы, по крайней мере отчасти, обязаны настоянию лорда Бругхэма ( Brougham ), разоблачает незнание истории логики, которое обнаруживают даже такие известные авторы, как Уэйтли ( Whately ), Уотте ( Watts ) и др.

§ 7. Десять категории знаков

36. На основании трех трихотомий Знаки подразделяются на десять категорий, из которых могут быть образованы различные подразделы. Список категорий имеет следующий вид:

Первая: Квалисигнум [например, переживание «красного цвета»], т. е. всякое качество постольку, поскольку оно является знаком. Качество есть то, что оно есть определенное в самом себе, поэтому оно может только дено-тировать объект посредством некоторого общего с ним элемента или подобия. Поэтому Квалисигнум с необходимостью является Иконой. Далее, поскольку качество представляет собой простую логическую возможность, оно может быть интерпретировано только как знак сущности, т. е. Рема.

Вторая: ИконическиЙ Синсигнум [например, некоторая индивидуальная схема], т. е. любой объект опытного знания при том условии, что какое-либо его качество делает его способным к определению идеи объекта. Являясь Иконой, а следовательно, знаком благодаря чистому подобию с чем угодно, что может быть подобно, он может интерпретироваться также только как знак сущности, т. е. Рема, и ведет к актуализации Квалисигнума.

Третья: Индексальный Рема-Синсигнум [например непроизвольный вскрик], т. е. объект прямого опытного знания при том условии, что он направляет внимание на Объект, которым вызвано его наличие. Он с необходимостью содержит в себе особого рода Иконический Синсигнум. Его особенностью является то, что он принуждает интерпретатора сосредоточить внимание на самом Объекте денотации.

Четвертая: Дици-Синсигнум [например, флюгер], т. е. объект прямого опытного знания при том условии, что он является знаком и в качестве такового доставляет информацию о своем Объекте. Последнее возможно только в силу того, что он подвергается реальному воздействию своего Объекта, поэтому он также представляет собой Индекс. Единственного рода информация, им доставляемая, есть таковая о действительных фактах. Такой Знак для актуализации информации должен содержать в себе Иконический Синсигнум, а также Индек-сальный Рема-Синсигнум, указывающий на Объект, на который ссылается информация. При этом способ сочетания или Синтаксис двух последних также должен иметь значимый характер.

Пятая: Иконический Легисигнум [например, Схема ( diagram ) вообще], т. е. общее правило или вид при том условии, что он требует конкретного примера для актуализации того или иного определенного качества, с помощью которого он вызывает в уме идею подобия. Являясь Иконой, он обладает свойствами Ремы. Вместе с тем он представляет собой также Легисигнум, управляющий единичными Репликами, каждая из которых проявляет себя в виде особого рода Иконического Синсигнума.

Шестая: Индексальный Рема-Легисигнум [например, указательное местоимение], т. е. любой общий тип или закон, тем или иным образом учрежденный, каждый конкретный пример которого должен иметь свой Объект, влияющий на этот пример путем привлечения внимания к его Объекту. Каждая его Реплика будет особого рода Индексальным Рема-Синсигнумом. Йнтерпретант Индек-сального Рема-Легисигнума репрезентирует его в качестве Иконического Легисигнума и в некотором, весьма ограниченном смысле, сам является таковым.

Седьмая: Индексальный Дици-Легисигнум [напри мер, выклики уличных торговцев], т. е. любой общий тип или закон, тем или иным образом учрежденный, каждый конкретный пример которого должен иметь свой Объект, влияющий на этот пример таким образом, чтобы передать об этом Объекте конкретную информацию. Чтобы означить ( to signify ) эту информацию, он должен включать в себя Иконический Легисигнум, а также Индексальный Рема-Легисигнум для денотации субъекта информации. Каждая его Реплика будет особого рода Дици-Синсигнумом.

43. Восьмая: Ремп-СимвоЛ, или Символическая Рема [например, имя собственное], т. е. знак, связанный со своим Объектом через ассоциацию общих идей таким образом, что его Реплика вызывает в уме образ, который, благодаря определенным привычкам и склонностям этого ума, способствует образованию общего понятия. При этом Реплика интерпретируется как Знак Объекта, являющегося примером данного понятия. Таким образом, Рема-Символ представляет собой то, что логики называют Общим Термином. Подобно любому другому Символу, Рема-Символ сам по себе с необходимостью есть нечто общее, т. е. он также является Легисигнумом. Его Реплика представляет собой особого рода Индексальный Рема-Синсигнум. Образ, сообщаемый посредством него сознанию и действующий при этом от имени уже имеющегося в сознании Символа, способствует образованию общего ииннтия. В этом состоит его отличие от других Индексальных Рема-Синсигнумов, включая те, которые являются Репликами Индексальных Рема-Легисигнумов. Так, указательное местоимение «тот» есть Легисигнум, представляющий собой общее правило. Однако он не является Символом, поскольку не означивает общее понятие. Его Реплика способствует привлечению внимания к некоторому единичному Объекту и представляет собой Индексальный Рема-Синсигнум. Например, Реплика слова «верблюд» есть такой Индексальный Рема-Синсигнум. Благодаря тому, что говорящий и слушающий обладают знанием о верблюдах вообще, он подвергается воздействию Объекта (реального верблюда), который им депонируется. Даже если слушающий никогда не сталкивался с данным конкретным верблюдом, это приводит к образованию реальной связи, благодаря которой слово «верблюд» вызывает идею верблюда. То же истинно и относительно слова «феникс». Ибо несмотря на то, что феникс реально не существует, говорящему и слушающему хорошо известны его реальные описания. Таким образом слово вступает в реальную связь с дено- тируемым Объектом. При этом наряду с Репликами Рема- Символов существенными отличиями от Индексальных Рема-Синсигнумов обладают также Реплики Индексальных Рема-Легисигнумов. Объект, денотируемый местоимением «тот», не оказывает столь прямого и непосредственного влияния на реплику самого слова «тот», как, к примеру, человек, набравший номер - на раздающийся с другого конца провода телефонный звонок. Интер-претант Рема-Символа часто репрезентирует его как Иконический Легисигнум, но чаще в качестве Индек-сального Рема-Легисигнума и имеет нечто от природы и того и другого.

44. Девятая: Дици-Символ, или обычная Пропозиция. Знак, связанный со своим Объектом через ассоциа цию общих идей. Действует подобно Рема-Символу. Его отличие от последнего состоит в том, что подразумеваемый ( intended ) им интерпретант, в отношении того, что означивается Дици-Символом, репрезентирует его как находящийся под реальным влиянием своего Объекта, так что существование или закон, который он делает значимым для сознания, вступает в реальную связь с Объек том, на который делается указание. Подразумеваемый Дици-Символом Интерпретант интерпретирует его как Индексальный Дици-Легисигнум и, если последнее верно, обладает частью его природы, хотя этим не исчерпывает своей собственной. Подобно Рема-Символу, он также представляет собой Легисигнум и, как и Дици-Син-сигнум, имеет составную природу постольку, поскольку с необходимостью вовлекает Рема-Символ (в результате чего его Интерпретант интерпретирует его как Иконический Легисигнум), чтобы передать информацию, н Индексальный Рема-Легисигнум. чтобы осуществить указание на субъект этой информации. Причем Синтаксис того и другого имеет значимый характер. Реплика Дици-Символа представляет собой особого рода Дици-Синсигнум. Что последнее справедливо, становится особенно очевидным, когда информация, передаваемая Дици-Символом, сообщает некий действительный факт.

В том случае, когда информация передает реально действующий закон, данное положение в равной степени ложно, ибо Дици-Синсигнум не способен к передаче информации, содержащей общее правило. Таким образом, истинность суждения по поводу Реплики Дици-Символа зависит от того, имеет ли указанный закон конкретные примеры своего применения.

Десятая: Аргумент, т. е. знак, чей интерпретант репрезентирует его объект в качестве будущего ( ulterior ) знака благодаря закону, в соответствии с которым такие-то и такие-то умозаключения, следуя за такими-то и такими-то предпосылками, оказываются истинными. Поэтому его объект очевидно должен представлять со бой нечто общее, т. е. Аргумент должен являться Симво лом и, следовательно, Легисигнумом, а его Реплика — Дици-Синсигнумом.

Структурное сходство десяти перечисленных категорий наиболее ясно можно представить, расположив их названия в виде треугольной таблицы, приведенной ниже. Смежные друг другу квадраты, границы между которыми выделены жирной линией, содержат имена ка тегорий, подобных только в каком-либо одном отношении. Все остальные смежные квадраты содержат имена категорий, подобных друг другу двояким образом. Несмежные квадраты содержат имена категорий, подобных только в каком-либо одном отношении, за исключением тех трех, что расположены в каждой из вершин треуголь ника. Эти квадраты занимают имена категорий, не совпадающих с теми, которые вписаны в четыре квадрата противоположной данной вершине стороны, ни в одном из трех указанных отношений. Имена, не выделенные жирным, имеют дополнительный характер.

§ 8. Вырожденные знаки

47. Данные выше описания категорий содержат прямые и косвенные ссылки на подразделы некоторых из Них. А именно, помимо обычного типа Синсигнумов, Индексов и Дицисигнумов существуют другие, представ ляющие собой Реплики соответственно Легисигнумов, Символов и Аргументов. Равным образом помимо обычного типа Квалисигнумов, Иконических знаков и Рем имеют место две серии других знаков: тех, что непосредственно включены в Синсигнумы, Индексы и Дицисигнумы; и тех, что опосредованно включены в Легисигнумы, Символы и Аргументы. Так, в качестве примера обычного Дици-Синсигнума ( Dicent Sinsign ) можно привести флю- I гер, указывающий направление ветра, или фотографию. , Тот факт, что последняя известна как результат определенного излучения со стороны некоторого объекта так--же сообщает ей свойства Индекса, обладающего высокой -степеньюинформативности. Другая разновидность Дици-Синсигнума представлена Репликой Индексального Дици-Легисигнума ( Dicent Indexical Legisign ). Так, выклик уличного торговца, поскольку его тональность и тема идентифицируют товар и владельца, является не символом, а ИндексальнымЛегисигнумом ( Indexical Legisign ). И каждый частный пример ее есть Реплика, т. е. Дици-Синсигнум. Его третьей разновидностью является Реплика Пропозиции, четвертой - Реплика Аргумента. Кроме обычного типа Индексального Дици-Легисигнума, примером которого служит выклик уличного торговца, существует также другой. Это пропозиция, которая в качестве своего предиката содержит имя какой-либо хорошо известной личности. Как если бы кто-то спросил: «Кому посвящен этот памятник?», и получил ответ: «Это памятник Фаррагуту». Значением ответа в данном случае и является Индексальный Дици-Легисигнум. Примером еще одной разновидности Индексального Дици-Легисигнума может служить посылка аргумента. Обычная пропозиция в качестве посылки Аргумента приобретает новую силу и становится второй разновидностью Дици-Символа. Перечисление всех возможных вариантов было бы утомительно, так что ограничимся рассмотрением еще только одной категории. Возьмем Индексальный Рема-Легисигнум. Примером обычного типа Индексального Рема-Легисигнума может служить возглас «Алло!» - не какой-либо конкретный, но подобный возглас вообще. Его второй разновидностью будет элемент, являющийся составной частью Индексального Дици-Легисигнума. Например, слово «это» во фразе «это памятник Фаррагуту». Третья разновидность - частный случай Рема-Символа. Например, восклицание «Эй!». Четвертая и пятая разновидность — главный термин, играющий особо значимую роль в пропозиции или аргументе. Возможно, некоторые разновидности здесь упущены. Зачастую довольно затруднительно четко определить, к какой категории принадлежит тот или иной знак, так как для этого необходимо учесть все обстоятельства, сопутствующие конкретному случаю. К тому же в абсолютной точности в большинстве из них просто нет необходимости. Ибо если иногда и нельзя добиться пол- v ного описания знака, то всегда можно с легкостью опи- , сать его с точностью вполне достаточной для обычных целей науки логики.

§ 9. Трихотомия Аргументов

Существуют и другие подразделы по крайней мере некоторых из десяти категорий, которые обладают чрезвычайно большой значимостью для логики. Аргумент всегда понимается через его Интерпретант, принадлежащий к общей категории аналогичных ему аргументов, каковая категория в целом всегда определяет верный путь к истине. Это определение может происходить трояко, что позволяет нам составить трихотомию всех простых аргументов, элементами которой будут Дедукция, Индукция и Абдукция.

Дедукция есть Аргумент, Интерпретант которого репрезентирует его принадлежность к общей категории возможных аргументов, между которыми установлено отношение точной аналогии. Аргументы данной категории таковы, что накопленный в конечном счете опыт позволит большей части тех из них, которые имеют истинные посылки, повлечь истинные заключения. Дедукции подразделяются на Необходимые ( Necessary ) и Вероятные ( Probable ). Первые суть те, что сами (или через свои Интерпретанты) претендуют на то, чтобы из истинных посылок неизменно вести к истинным заключениям, хотя указанный результат не определен для них никаким конкретным частотным коэффициентом. Необходимая Дедукция есть схематический метод производства Дици-Символов. Она может быть Сводящей ( Corollarial ) или Теорематической ( Theorematic ). Сводящая Дедукция схематически репрезентирует условия заключения и, исходя из наблюдения данной схемы как таковой, определяет истинность заключения. Теорематическая Дедукция, осуществив схематическую репрезентацию условий заключения, производит оригинальный эксперимент, вносящий в схему определенные изменения, и затем, исходя из наблюдения полученной схемы, удостоверяет истинность заключения.

Вероятные Дедукции, или, более точно, Дедукции Вероятности, суть те, Интерпретанты которых репрезен тируют их связь с частотными коэффициентами. Дедукции Вероятности бывают либо Статистическими, либо Вероятными Дедукциями в собственном смысле. Статистическая Дедукция есть такая, Интерпретант которой репрезентирует ее для точного определения коэффици ента вероятности. Вероятная Дедукция в собственном смыс ле такова, что ее Интерпретант репрезентирует не несомненность заключения, но тот факт, что в точности анало гичные рассуждения из истинных посылок должны бы в большинстве случаев привести в конечном итоге к истинным заключениям.

51. Индукция есть метод формирования Дици-Символов с целью решения того или иного определенного вопроса. Интерпретант любого из таких Дици-Символов не репрезентирует тот факт, что в большинстве случаев опыт применения указанного метода в конечном итоге позволит нам из истинных посылок получить в некотором приближении истинный результат. Он репрезенти рует, что если мы будем достаточно настойчивы в при менении этого метода, он в конечном счете приведет нас к истине или к результату, бесконечно близкому к истине в решении любого вопроса. Индукция может быть Отрицающим Аргументом, Экспериментальной Верификацией общего Предсказания или Аргументом, основанным на Случайном Событии. Отрицающий Аргумент представляет собой метод, который состоит в отрицании того факта, что хотя бы одно из событий определенного характера может когда-либо произойти при тех условиях, при которых оно до этого никогда не происходило. Обоснование ( justification ) этого правила заключается в том, что если его стойко придерживаться в каждом конкретном случае, оно будет в конечном счете скорректировано обстоятельствами, которые вступят с ним в противоречие, и таким образом позволит в конце концов прийти к истинному заключению. Верификация общего предсказания есть метод, который состоит в отыскании УСЛОВИЙ данного предсказания или подведении его под некоторое основание и в выведении заключения, что оно будет верифицировано приблизительно с такой частотой, которую обнаруживает предшествующий опыт его верификации. Обоснование этого метода заключается в том, что если, с одной стороны, Предсказание не имеет тен денцию быть верифицированным в конечном счете в некотором, приблизительно определенном пропорционально ко всем, количестве случаев, то эксперимент должен в конечном счете это подтвердить. И с другой стороны, если Предсказание в конечном счете будет верифицировано в некотором количестве случаев, хотя бы приблизительно определимом в его пропорции к общему числу, эксперимент должен в конечном счете приблизительно определить пропорцию. Аргумент, основанный на случайном событии, представляет собой метод (1) удостоверения пропорционального количества членов определенного конечного класса, которые обладают некоторым предуказанным качеством, путем отбора частных случаев этого класса таким образом, чтобы в конечном счете каждый случай оказался результатом выбора такое же количество раз, как и любой другой; и (2) выведения заключения о том, что найденное для указанного события ratio в конечном счете останется неизменным. Его обоснование очевидно.

52. Абдукция есть метод формирования общего предсказания без какого-либо положительного свидетельства в пользу того, что оно сбудется при некоторых обычных или даже совершенно особых обстоятельствах. Обоснование метода Абдукции состоит в том, что применение его дает нам единственно возможную надежду рационально управлять нашим будущим поведением и что Индуктивное обобщение уже имеющегося у нас опыта дает нам силы рассчитывать на успех в будущем.

§ 10. Виды пропозиций

53. Дици-Символ, или общая пропозиция, может быть либо Частным, либо Общим ( Universal ). Интерпретант Частного Дици-Символа репрезентирует его в качестве указания на факт существования. Например, «Некий лебедь черен», т. е. существует черный лебедь. Интерпретант Общего Дици-Символа репрезентирует его в качестве указания на реальный закон. Например, «Ни один лебедь не черен», т. е. никакое сколь угодно долгое исследование никогда не приведет к открытию факта существования среди лебедей хотя бы одного черного. Дици- Символы также делятся на Безотносительные и Соотносительные. Безотносительный Дици-Символ вовлекает идентификацию не более чем одного индивидуального объекта. Однако это следует понимать особым образом, а именно, что пропозиция сперва имеет вид некоего примера. Так, пропозиция «Ни один лебедь не черен» вовлекает идентификацию всех лебедей и всех черных объектов, но при этом рассматривается в следующей форме: любой из объектов универсума либо не является лебедем, либо не есть нечто черное. Соотносительный Дици-Символ вовлекает идентификацию более, чем одного, или того, что может быть более чем одним индивидуальным объектом, и выражается в соответствующем примере типа: «Возьмем любой индивидуальный объект А, для которого может быть найден индивидуальный объект В, такой, что если А - город с более чем стотысячным населением, то В будет соответствующим ему местом на данной карте». Рассматривается ли пропозиция как соотносительная или как безотносительная, зависит от того, каким образом она используется в аргументе. Отсюда, однако, вовсе не следует, что данная дистинкция^ имеет всего лишь внешний характер, так как в зависи-*-мости от того, каким образом и где используется пропозиция, она имеет различную силу. В целях соблюдения терминологической строгости (в соответствии с правилами, изложенными во второй [опубликованной] части данного конспекта 1 ) здесь следует отметить, что Гипотетической Пропозицией называется любая пропозиция, в свою очередь состоящая из пропозиций. Прежнее учение разделяет гипотетические пропозиции на условные, соединительные и дизъюнктивные. Однако условная пропозиция есть в точности пропозиция дизъюнктивная. Некоторые пропозиции могут быть рассмотрены и как соединительные, и как дизъюнктивные. Так, одновременно либо Туллий, либо не Цицерон, и либо Цицерон, либо не Туллий есть то же, что и либо одновременно Туллий и Цицерон, либо не Туллий и не Цицерон. В качестве такого рода пропозиции может быть рассмотрена любая из дефиниций, поэтому подобные пропозиции следовало бы называть Различающими ( Definitory ), или Цефини-формными ( Definiform ). Соединительная пропозиция естественным образом связана с частной пропозицией, а дизъюнктивная — с общей.

54. Уберем некоторые части пропозиции, оставив на 'их месте пробелы. Если эти пробелы таковы, что, будь каждый из них заполнен именем собственным, в результате мы получили бы некую пропозицию, тогда пустая срор-ма пропозиции, изначально составленная указанными пробелами, является тем, что мы называем ремой. В соответствии с количеством пробелов в реме — О, 1, 2, 3 и т. д. - она представляет собой медаду (от pnSev , ничто), монаду, диаду, триаду и т. д.

§ 11. Репрезентировать 1

55. Замещать ( to stand for ) означает состоять в таком отношении к другому, что сознание, преследуя в этом некоторую цель, обращается с этим другим так, как если бы оно было тем, что замещается.

Так, чей-либо представитель, депутат, поверенный, посредник, наместник, схема, симптом, счетная единица, описание, концепт, посылка, показания свидетеля — тем или иным способом репрезентируют нечто другое сознанию, которое рассматривает их сообразно указанным способам репрезентации. Смотри раздел «Знак». Если возникает необходимость различить то, что репрезентирует и акт или отношение репрезентирования, первое может быть названо «репрезентаменом», а последнее — «репрезентацией».

  • 1 [Dictionary of Philosophy and Psycology. Vol.2. P. 464.]
СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования