В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Хоффер Э.Истинноверующий
Имя американского мыслителя Эрика Хоффера (1902-1983) все еще остается недостаточно известным нашему читателю. Его первая и, по-видимому, самая значительная из опубликованных им девяти книг - Истинноверующий, - представляет собой размышления о природе массовых движений.

Полезный совет

Если Вам трудно читать текст, вы можете увеличить размер шрифта: Вид - размер шрифта...

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторПигулевская И.В., Якубовский А.Ю., Петрушевский И.П., Строева Л.В., Беленицкий А.М.
НазваниеИстория Ирана с древнейших времен до конца XVIII века
Год издания1958
РазделКниги
Рейтинг0.52 из 10.00
Zip архивскачать (2 403 Кб)
  Поиск по произведению

Глава VIII Иран в XVII в.

§ 1. Общая характеристика периода

В экономике Ирана с начала XVII в. до 90-х 'годов заметен опреде­ ленный подъем как в земледелии, так и в городской жизни: значитель­ но выросло товарное производство, товарно-денежные отношения, тор­ говля, в частности внешняя торговля, усилилась .роль города, как центра торговли и ремесленного производства, расширился внутренний рынок. Оборотной стороной развития товарного производства и роста денежных отношений в условиях господства феодализма был рост размеров фео­ дальной ренты и налогов, развитие ростовщичества, обнищание крестьян­ ства. Этому процессу способствовали те черты отставания, которые наметились в сельском хозяйстве Ирана еще с XIII в. Все это вме­ сте привело к концу XVII в. к победе реакционной тенденции развития, и феодальное общество Ирана с конца XVII в. вступило в полосу загни­ вания и упадка.

С XVII в. история стран Востока определялась не только внутренни­ми факторами, но и в некоторой мере влиянием европейских стран, осо­ бенно тех, в которых уже произошли буржуазные революции (Англия и Голландия), или тех, в которых в феодальном обществе сложился ка­ питалистический уклад (Франция и др.). Начиная с XVII в., страны Востока становятся источником первоначального накопления для евро­ пейских стран. И хотя ни в XVII в., ни в XVIII в. Иран еще не превра­ тился в зависимую страну или полуколонию, однако отставание Ирана от европейских стран в социально-экономическом отношении становилось все 'более и более- заметным.

§ 2. Основные источники по истории периода

Исторических сочинений на персидском языке по истории Ирана XVII в. имеется много (свыше 25, не считая трудов по истории отдель­ ных областей и сочинений типа «всеобщей истории», в которых истории Ирана уделялось лишь одно из мест, наряду с историей других мусуль­ манских стран). Большая часть этих трудов не издана, не переведена и мало исследована. В данной главе отмечены лишь наиболее важные источники.

Самым замечательным из историков данного времени был Искен- дер-бек Туркеман, по прозванию Мунши (секретарь), родом из азербайд­ жанского кочевого племени туркеман. Он родился в 1560 г., умер после 1633 г., служил сперва в гвардии, потом в центральном аппарате пра­ вительства шаха Аббаса I . Пользуясь доступом к государственным архизам и являясь очевидцем и участником .ряда политических событий, Искендер Мунши в 1629 г. составил историю правления шаха Аббаса, под заглавием «Тарих-и алем арай-и Аббаси» («Мироукрашающая исто­ рия Аббасова»). Этот огромный труд состоит из: а) введения (мукад- дамэ), в котором компилятивно, на основании первоисточников XVI в. (Хасана Румлу и др.) изложена история Ирана при первых Сефевидах до 1571 г. н. э.; б) отдела (сахифэ) первого, где подробно изложена история Ирана от 1571 до 1587 г., т. е. от рождения Аббаса I до вступ­ ления его на тгрестол; в) отдела второго, состоящего из двух частей (максад), первая из которых описывает события первых тридцати лет правления шаха Аббаса I (1587—1616 гг.), а вторая — события .периода с 1616 до начала 1629 гг., т. е. до смерти шаха Аббаса I . Кроме введе­ ния, весь труд является источником первоклассной ценности для истории Ирана последней трети XVI в. и первой трети XVII в. Труд сохранился в большом количестве рукописей. 1 Имеется тегеранское литографирован­ ное издание. 2 Научно-критическое издание текста вышло в Тегеране в 1956 г. Переводов персидского текста нет. Литература об этом труде не велика, и он все еще мало использован исследователями.

По традиции, в труде Искендера Мунши первое место занимает военная история. Но много места уделено внутреннему управлению, финансам и налоговым мероприятиям. В разных местах труда содер­ жится много сведений о категориях земельной собственности, о кочевых племенах и их эмирах, о феодальной раздробленности и о местных фео­ дальных владетелях и т. д. В труде отведено много места местной исто­ рии отдельных областей и народным движениям, к которым автор про­ являет классово враждебное отношение.

Труд Искендера Мунши получил общее признание еще при жизни автора, и он получил официальное предложение написать продолжение «Тарих-и алем арай». Начав этот труд, Искендер Мунши довел изложе­ ние до 1633/4 г. н. э.; дальнейшая работа была прервана его смертью. Этот неоконченный труд —«Зейл-и тарих-и алем арай-и Аббаси» имеет­ ся в критическом издании персидского ученого Сухейли Хансари. 3

Из других трудов по истории Ирана времени правления шаха Аббаса I имеют большое значение: труд мунаджжима (астролога) Дже-лал-ад-дина Мухаммеда Йезди «Тарих-и Аббаси» («Аббасова история»), охватывающий время с 1571 до 1611 г. н. э., 4 и труд Мирза-бека Джуна- бади «Раузат ас-Сефевийэ» («Сад Сефевидов»)—история Ирана от на­ чала правления Сефевидов до смерти шаха Аббаса I . 5 Оба труда не изданы.

Мухаммед Ма'сум ибн Ходжаги Исфахани составил историю правле­ ния шаха Сефи (1629—1642 гг.). Известны всего две рукописи этого труда. 6 Они не изданы.

Мухаммед Тахир Вахид, 'придворный историограф шаха Аббаса II , составил хронику его царствования, доведенную до 1656 г. под заглавием «Тарих-и шах Аббас-и Сани» («История шаха Аббаса Второго»). 1 Труд написан цветистым языком; изложение очень подробное. Главное внимание автора направлено на описание придворной жизни, сраженииг и т. д., но в разных местах труда разбросано много интересного мате­ риала относительно земельных пожалований, налоговой политики и т. д., а также по локальной истории отдельных областей. Труд этот приобрел известность в Иране, сохранился в значительном числе рукописей, 2 не издан.

  • 1 Перечень рукописей см. у Storey , ч. II , вып. 2, стр. 310—312. Есть ряд рукописей в хранилищах Ленинграда и Ташкента. Между рукописями значительные расхождения в отдельных частях.
  • 2 1314 г. х. = 1896/7 г. н. э. — Между литографированным изданием и рукописями значительные расхождения в отдельных местах текста.
  • •  Тегеран, 1317 г. х. солн. (1938 г. н. э.).
  • •  Труд сохранился в немногих списках, все за границей; в СССР рукопи­сей нет.
  • •  Известно всего несколько рукописей этого труда. Одна из них имеется в СССР —в Ташкенте (ИВ АН УзССР).
  • •  В Лейдене и Ленинграде (в Ленинградской Публичной библиотеке, коллекция Дорна).— В Ленинградской рукописи труд Мухаммеда Ма'сума объединен под об­ щим заглавием «Хуласат ас-сийяр» («Экстракт жизнеописаний») с упомянутым выше продолжением «Тарих-и алем арай-и Аббаси» Искендера Мунши.

Мухаммед Юсуф Казвини Валих, брат предыдущего, составитель шахской корреспонденции, был автором громадного труда по «всеобщей истории» — «Хульд-и барин» («Рай»). Труд состоит из восьми томов («-роузэ» — «сад»), из которых последний содержит историю Ирана при Сефевидах. Труд доведен до 1667/8 г. н. э. Рукописей этого труда в СССР нет. Нет и полного издания текста, лишь в 1938 <г. персидский историк Сухейли Хансари опубликовал часть шестую тома VIII труда Мухаммеда Юсуфа, 3 содержащую окончание истории правления шаха Сефи (с 1634 до 1642 г. н. э.).

Шейх Хусейн ибн шейх Абдал Захиди, потомок суфийско-дервише- ского шейха Захида Гиляни (умер в 1300 г.), учителя шейха Сефи-ад- дина, предка династии Сефевидов, составил уже к старости, в правле­ ние шаха Сулеймана (1666—1694 пг.), биографию шейха Сефи-ад-ди:на и генеалогию Сефевидов, под арабским заглавием «Сильсилат аи-насаб-и Сефевийэ» («Родословная фамилии Сефевидов»). Биографические дан­ ные о шейхе Сефи-ад-дине взяты из жития этого шейха «Сафват ас- сефа» («Чистота чистоты»), составленного дервишем Ибн Баззазом 4 во второй половине XIV в., и из прочих источников. Главная 'ценность «Сильсилат ан-насаб» заключается в приведенных там копиях жалован­ ных грамот 1488—1600 тт. н. э., относящихся к земельной собственности и налоговой системе, а также к хозяйственной деятельности отца автора, шейха Абдала Захиди, бывшего в начале XVII в. мутаваллием (попечи­телем) вакфных имений ардебильской мечети Сефевидов. Труд этот из­ вестен в немногих рукописях. 5 Есть критическое издание персидского текста. 6

Для второй половины XVII в. — начала XVIII в. важен большой труд Мухаммеда Мухсина «Зубдат-ат-таварих» («Сливки летописей»), доныне не изданный. В хранилищах СССР рукописей этого труда не имеется. Труд этот служил главным источником для известной «Исте­ рии Персии» английского историка начала XIX в. Малькольма.

Все перечисленные авторы придерживались просефевидской полити­ ческой ориентации и, в большей или меньшей мере, официальной шиит­ ской идеологии.

Из сочинений XVII в. по истории отдельных областей наибольшую ценность представляет труд Абд-ал-Фаттаха Фумени, состоявшего на шахской службе в Гиляне и составившего «Тарих-и Гил ян»—труд по истории Гиляна с 1517 до 1629 г. Труд этот содержит много подробно­ стей по местной истории Гиляна, в частности по феодальным отноше­ниям. Очень интересны сообщения Фумени о положении крестьян на землях шахской фамилии и о народных движениях. Особенно важен подробный экскурс о народном восстании.в Гиляяе .в 1629 г. Автор — сторонник Сефевидов о .народных движениях говорит в крайне враж­ дебном тоне, но приводит много интересного фактического материала о них. Персидский текст труда Фумени издан акад. Б. Дорном. 1

  • •  Известна также под заглавиями «Аббас-намэ» и «Тарих-и Тахир-и Вахид».
  • •  Перечень рукописей см. у Storey , ч. II , вып. 2, стр. 315—316. Прекрасный список, возможно автограф, хранится в Ленинградской Публичной библиотеке (кол­лекция Дорна).
  • •  В одной книге с упомянутым выше продолжением «Тарих-и алем арай-и Аббаси».
  • •  См. о нем в § 2 главы VII .
  • 5 Перечень рукописей см. у Storey , ч. II , вып. 2, стр. 318. Одна рукопись хранится в Ленинградской Публичной библиотеке (коллекция Ханыкова).
  • 6 Публикация в серии «Ираншехр», Берлин, 1343 г. х. (1924 г. н. э.).

В недавние годы в круг научного исследования вошел недоступный ранее персидский источник с арабским заглавием «Тазкират ал-мулук» («Памятная записка для царей»). Это — общий обзор сефевидской администрации, составленный неизвестным автором из высших граж­ данских сановников Ирана. Хотя этот труд написан в 1725 г., он яв- .ляется источником по внутренней истории Ирана главным образом XVII в. Единственная рукопись этого труда, хранившаяся в султанской библиотеке в Стамбуле, была после первой мировой войны иеъята английскими оккупационными властями, как трофей и передана в Бри­ танский Музей. 2

«Тазкират-ал-мулук» состоит из пяти глав: 1) о духовных санов­ никах, 2) об эмирах (о военной знати), 3) о мукаррабах (придворных сановниках); 4) о финансовых чиновниках, с экскурсами о придворных ведомствах и дворцовых ремесленных мастерских и о штате ведомства великого везира, 5) об администрации столичного (города Исфахана. Кроме того, в Заключении приведены сведения о жаловании и доходах с земель сановников центральной администрации, о доходах и контин-гентах феодальных ополчений наместников (•беглербегов) областей и местных феодальных владетелей, о приходном и расходном бюджете Се- февидского государства. Ценность этого источника в том, что он дает достаточно цельное представление о государственном аппарате и отдель­ ных его ввеньях, а также о финансах державы Сефевидов. Приведен обильный цифровой материал. Труд составлен на основании официаль­ ных документов и архивов и по личным воспоминаниям автора.

Помимо нарративных (повествовательных) источников, по истории Ирана XVII ; а также XVIII вв., сохранилось немало и документальных источников (архивные материалы, шахские фирманы и другие офи­ циальные документы).

Из отдельных сборников официальных документов XVII в. отметим сборник «Маджма'-ал-инша» («Собрание писем»), 3 составленный при шахе Аббасе II Хейдер-беком Ивоглы, церемониймейстером (эшык- агасы) двора шаха Аббаса I . Сборник состоит из двух томов (джуз): первый содержит письма, жалованные грамоты и прочие документы го­ сударей XI — XVI вв. н. э., второй — такие же документы времени пер­ вых семи Сефевидов. Сборник не издан, сохранился в немногих рукопи­ сях. В хранилищах СССР 'рукописей этого сборника нет.

Богатые коллекции персоязычных сефевидских официальных докумен­ тов (шахских ферманов, жалованных грамот, купчих, прошений на имя шаха и т. д.) находятся в Государственном хранилище Армянской ССР «Матенадаран» в г. Ереване и в Государственном музее Грузинской ССР в г. Тбилиси. 4 Отдельные персоязычные официальные документы находятся в архивохранилищах Ташкента, Баку, Тбилиси и других горо­ дов СССР.

  • 1 В серии «Muhammedanische Quellen zur Geschichte der sudlichen Kustlander des Kaspischen Meeres», ч . Ill, СПб ., 1858.
  • 2 Tadhkirat al - muluk (в двух томах: ч. I — персидский текст в фотокопии рукописи, ч. 2— английский перевод, с введением, обширным комментарием и приложениями В. Ф. Минорского) в «Серии памяти Гибба ( Gibb memorial series ), новая
    серия, т. XVI , Кембридж, 1943.
  • •  См. у Storey , ч. II , вып. 2, стр. 317.
  • •  Часть сефевидских документов Музея Грузинской ССР издана М. Н. Хубуа {Тбилиси, 1953).

Для истории Сефевидского государства и Ирана XVII в. .имеют зна­ чение также армянские 'нарративные (повествовательные) источники. Из них особенно ценен обширный труд эчмиадзииского ученого монаха Аракела Тебризского (Даврэжаци) «Гирк патмутянц» («Книги исто­ рий»), законченный в 1662 г. В основном труд посвящен истории армян­ ского народа под владычеством Сефевидов с 1601 до 1662 г., с обшир­ ными экскурсами по истории сопредельных стран, в частности Азербайд­ жана и Ирака Персидского. Автор сообщает много фактов социально- экономического порядка, а также данных о налоговой системе как сефевидской, так и османо-турецкой. В этом, а также в независимости изложения от официальной сефевидской точки зрения на события и за­ ключается ценность данного источника. Следует отметить точность све­ дений Аракела Тебризского; в ряде случаев известия Аракела вполне совпадают с известиями Искендера Мунши, хотя оба автора не знали друг друга. О многом Аракел пишет как очевидец, а к известиям, слы­ шанным от других лиц, он относится осторожно и критически.

Благодаря широким связям армянского Эчмиадзинского монастыря с европейскими армянскими колониями, труд Аракела Тебризского уже в 1669 г. был напечатан по-армянски в Амстердаме. Есть также фран­ цузский перевод акад. М. Броссе. 1

В связи с расширением дипломатических и торговых связей Ирана с европейскими странами от XVII в. сохранилось очень много записок европейских путешественников, купцов, дипломатов и христианских (католических) миссионеров, побывавших в Иране и сопредельных стра­ нах. Эти записки дают в общем обширный материал, касающийся со­ стояния земледелия, аграрных отношений, феодальных повинностей кре­ стьян, особенно описания городов, товарного производства и торговли, а также сефевидской администрации, наконец религии, быта и обычаев населения Ирана. Наиболее содержательные записки составили: италья­ нец Пьетро делла Балле (1617—1627 гг.), 2 англичанин сэр Томас Хер- берт (1627—1629), немцы Адам Олеарий (1636—1638 гг.) 3 и Энгель- берт Кемпфер (1684 и след. гг.), 4 французы — купец Тавернье ( J . В. Та- vernier , 40-е—60-е гг. XVII в.), купец Жан Шарден ( J . Chardin , 1664— 1670 и 1671—1677 гг.), 5 католические монахи — миссионеры Рафаэль дю Ман ( Raphael du Mans , пробыл в Иране свыше 50 лет, 1645—1696 гг.) и П. Сансон ( P . Sanson , 1683—1691 гг.). Из русских путешественников наибольшее значение имеет записка купца А. Ф. Котова «О ходу в Пер­ сидское царство» (1623 г.), а также донесения русских дипломатов XVII в. Все эти записки изданы.

Ценность сообщений европейских путешественников не одинакова — различие культурного уровня и интересов путешественников отражалось на их описаниях. Образованные европейцы-путешественники нередко применяли мерки и трафареты европейских общественных отношений и европейской культуры к Ирану. Записки миссионеров, да и не одних только миссионеров, не свободны от тенденциозно-пренебрежительного отношения к учреждениям, культуре и быту Ирана. Одни из путешест­ венников довольно хорошо владели персидским языком (например, Кемпфер, Рафаэль дю Ман), другие даже пользовались персидскими письменными источниками (Шарлей). Их записки приводят подробные данные об экономике .и общественном строе Ирана XVII в. и наиболее ценны для нас. Важные сведения дает Олеарий.

  • ' В сборнике переводов армянских историков М. В г о s s e t , Collections dliistoriens Armeniens , т. I , СПб., 1874.
  • 2 Даты здесь и ниже означают годы пребывания в Иране.
  • 3 «Путешествие в Московию и Персию». Имеется полный русский перевод
    И. Барсова, М., 1870.
  • * На латинском языке: Amoenitates exoticae , изд. 1712 г.
  • 5 Лучшее издание L . Langles , Париж, 1811 (в 10 томах с альбомом рисунков in folio ).

Некоторые описания Ирана XVII в. представляют компиляции из записок разных авторов и путешественников. Такое описание «Персид­ ского царства» составил -голландец де Лет ( de Laet ). 1 Особое место за­нимает описание Ирана, составленное по-испански дон Хуаном Персид­ ским. Так прозвали азербайджанца У;рудж-бека, ив кызылбашского пле­ мени байят, прибывшего в Испанию в 1599 г. в качестве секретаря иран­ ского (сефевидского) посольства. Он принял христианство и пожелал навсегда остаться в Испании. Составив свое описание Ирана для евро­ пейских читателей, дон Хуан Персидский использовал не только свои собственные знания и записи, но и европейские источники (записки ди­ пломатов и путешественников). 2

§ 3. Состояние Ирана в начале правления шаха Аббаса I

В начале правления шаха Аббаса I (правил в 1587—1629 гг.) внутреннее положение Ирана, как и внешнеполитическая обстановка» были исключительно тяжелыми. Войска узбекского государства Маве- раннахра овладели всем Хорасаном, с городами Мервом, Хер атом, Меш­ хедом и Нишапуром (1587—1588 гг.). Восточная Армения, Азербайджан и западная окраина Ирана были заняты турецкими (османскими) вой­ сками. Население было разорено войнами и массами угонялось осма­ нами в рабство. Религиозный фанатизм давал оправдание грабительским приемам войск турецкого султана: хотя шариатом обращение мусульман в рабство, даже и во время войны, строго запрещалось, турецкое сун­ нитское духовенство объявило дозволенным обращать в рабство и про­ давать «нечестивых» шиитов. Потому-то при взятии турками Тебриза даже местные сейиды были угнаны в рабство и проданы «франкским» и еврейским купцам в Стамбуле.

Внутри страны происходили междоусобная борьба феодальных клик ¦ народные восстания. Как сказано в предыдущей главе, шаха Аббаса I возвела на престол одна из клик кызылбашской военно-кочевой знати во главе с Муршид-кули-ханом, главою племени устаджлу, и Али-кули- ханом, главою племени шамлу. Оба хана рассчитывали сделать юного шаха (ему было только 17 лет) орудием достижения своих целей. Затем между прежними союзниками началась борьба за власть. Муршид-кули-хан одолел. Но вскоре шах Аббас отделался от стеснительной опеки Муршид-кули-хана путем убийства. Тогда же шах Аббас стал опираться на ту группировку класса феодалов, которая одна лишь была заинтере­ сована в существовании сильной центральной власти — на гражданских чиновников (бюрократию), почти сплошь персов. Опираясь на них г шах отдавал предпочтение иранскому оседлому элементу перед азер­ байджанским кочевым элементом.

Правительство шаха Аббаса I предложило правительству России начать совместные военные действия против Турции, дабы вырвать из ее рук недавно захваченное ею кавказское побережье Каспийского моря я богатый шелководческий Ширван. За военную помощь Сефевидскому государству против Турции посол шаха Аббаса I Хади-бек 3 обещал уступить России города Дербенд и Баку с их районами. Правительтво царя Федора Ивановича добивалось формального подтверждения этой уступки. Посол шаха Аббаса долго уклонялся от этого, ограничи­ ваясь устными обещаниями, наконец, получил от шаха полномочия дать письменное обязательство. Но Россия, ослабленная долгой ливонской (Войной и находясь под угрозой войны со Швецией, Польшей и крым­ ским ханом, не могла развернуть большую войну против столь сильной военной державы, какой была тогда Османская империя, и вынуждена была ограничиться военными действиями местного значения у рубежей Дагестана.

  • •  De Laet . Persia seu regni Persici status , Лейден, 1633 (на латинском языке).
  • •  Relaciones de don Juan de Persia , Вальядолид, 1604— Есть новый англий ский перевод Ле Стренджа (1926).
  • 8 В русских официальных документах: Анди-бек.

В 1590 г. Сефевидское государство вынуждено было заключить тяжелый для него мир с османской Турцией, уступив ей Восточную Гру­ зию, Восточную Армению, Курдистан, весь Северный и Южный Азер­ байджан (кроме Ардебиля и Талыша) и часть Луристана.

Еще раньше в ряде областей вспыхнули восстания местных феодаль­ ных владетелей, 'которые иногда были поддержаны и народными мас­ сами, страдавшими от тяжести налогов, установленных центральным правительством в 70—80-х годах XVI в.: по свидетельству Искендера Мунши, размеры некоторых налогов возросли в пять раз.

В 1588 г. восстал Шах-верди-хан, владетель Луристана, в 1589 г. в Хорасане возмутился и пытался овладеть Систаном родственник шаха царевич Рустам-мирза. В Фарсе восстало кызылбашское кочевое племя зулькадар, в Кермане— кызылбашское племя афшар. Эти восстания были подавлены. В Исфахане поднял восстание местный правитель Юли-бек; шаху не удалось взять цитадель и пришлось пойти на согла­ шение с Юли-беком (1590 г.).

В Гиляне Хан-Ахмед-хан лахиджанский, бывший владетель Гиляна Бийэ-пиш, восстановленный в своих владениях шахом Мухаммедом Ху- дабендэ, вступил в переговоры с Турцией, а затем и открыто отложился от Сефевидов (1590 г.). Он был разбит шахскими войсками и бежал (1592 г.). Шах обратил Гилян в свой собственный домен (хассэ). Свя­ занное с этим повышение налогов вызвало восстание «гилянской черни», т. е. народных масс, которое шахские войска подавили с большим тру­ дом (1593 г.).

В том же году были подавлены народные восстания в Талыше и Луристане, в 1596 г. восстание сейида Мубарека в Арабистане. После того шах Аббас предпринял поход в Мазендеран и, 'низложив четыре династии местных владетелей, обратил эту область в свой собственный домен (1596 г.). Подавление восстаний производилось Аббасом I с боль­ шой жестокостью: в Гиляне, например, было вырезано поголовно племя джик, позднее такая же участь постигла курдское племя мукри, кызыл­ башское племя текелю.

§ 4. Реформы шаха Аббаса I

Правительство шаха Аббаса I использовало мир с Турцией как не­ обходимую передышку для борьбы с узбеками и проведения некоторых реформ. Войско Аббаса I одержало успехи в войне с узбеками Маве- раннахра, отвоевав у них весь Хорасан с гг. Нишапуром, Мешхедом, Хератом и Мервом (1597 г.).

Правительство шаха Аббаса, опиравшееся, как сказано, на граждан­ скую бюрократию, понимало, что причины успехов турецких еойск коре­ нились отчасти в превосходстве их военной организации и в отсталости войсковой организации Сефевияской державы. Турция, наряду с фео­дальным ополчением, имела и постоянное войско, в частности, прекрас­ ную артиллерию и янычарскую пехоту; войско Сефевидов, кроме гвар­ дейского корпуса конных лучников (курчиее), составлялось из конных ополчений кочевников, сохранивших свою 'племенную организацию и не­ редко выступавших ;в поход с семьями и стадами, и отчасти из ополче­ ний местных феодалов. Как курчии (6 тыс. человек), так и воины фео­ дального ополчения (мулазимы) в большинстве своем были кочевники-кызылбаши. 1 Все кьгзылбашские племена (в конце XVI в. их было 15) насчитывали до 200 тыс. военнообязанных, но в войске больше 60 тыс. жызылбашей никогда не было. На это количество государство и отпуска­ ло жалованье. Вдобавок кызылбашские племенные ополчения часто ока­ зывались непокорными.

Шахское правительство предприняло реорганизацию войска, пору­ чив ее знаменитому впоследствии полководцу Аллах-верди-хану и пред­ приимчивым английским авантюристам братьям Антонию и Роберту Шерли, прибывшим в Каввин в 1598 г. и поступившим на службу к шаху. Английские буржуазные исследователи, основываясь на сообще­ ниях самих братьев Шерли, преувеличивают их роль в военной реформе шаха Аббаса. Судя по персидским источникам, братья Шерли играли здесь очень скромную, чисто техническую роль. Было создано постоян­ ное войско, в составе которого были двенадцатитысячный корпус муш- жетеров (туфенгчиев) и десятитысячный конный корпус гулямов; гуля­ мов в подражание янычарам Турции вербовали впоследствии из грузин­ ских и армянских юношей, воспитанных в Иране и принудительно обра­ щенных в ислам; были заведены артиллерийский парк (топханэ) и артил­ лерийские части (топчии-лушкари). Туфенгчии и топчии вербовались мз персов по специальным наборам.

Благодаря английскому буржуазному историку Малькольму, кото­ рый пользовался сообщением источника первой половины XVIII в.— «Зубдат-ат-таварих» Мухаммеда Мухсина, в исторической литературе яадолго утвердилось мнение, будто шах Аббас I официально уничтожил организацию кызылбашских племен, а вместо нее создал новую воен­ ную организацию — шахсевенов («любящих шаха»), в которую могли вступать выходцы из разных кочевых племен. Сейчас можно считать установленным, что это сообщение — легенда, созданная позднее. Источ­ ники времени шаха Аббаса I (Искендер Мунши и др.) ничего не гово­ рят о подобных мероприятиях шаха Аббаса. Напротив, из сообщений Искендера Мунши и других авторов видно, что объединение кызылбаш­ ских племен продолжало существовать. 2 Только одно из кызылбашских племен — племя текелю, часто поднимавшее мятежи, было почти пого­ ловно вырезано, согласно указу шаха (1596 г.), и перестало существо­ вать. Но число мулазимов из кызылбашских племен, получавших жалованье из казны, было сокращено до 30 тыс. Всего при шахе Аббасе I в войске числилось до 120 тыс. человек: 44 тыс. человек по­ стоянного войска (курчии, туфенгчии, топчии и гулямы; при преемниках шаха Аббаса I число постоянного войска было сильно сокращено) и 75 тыс. феодального ополчения (30 тыс. кызылбашей, остальное — опол­ чение туркменских, курдских, лурских и других кочевых племен и оседлых иранских феодальных владетелей).

Согласно источникам, шахсевеном при шахе Аббасе I называли «сякого, кто добровольно поступал на службу к шаху. Только позднее, so второй половине XVII в., шахсевенами стали называть привилегированную корпорацию, составленную из частей тех же кызылбашскиж: племен.

  • •  Позже курчиями обычно называли всех воинов из кызылбашских племен.
  • •  По списку 1629 г., приведенному у Искендера Мунши, кызылбашские племена ятоименованы в следующем порядке: шамлу, устаджлу, зулкадар, каджар, афшар, туркеман, асирлу, румлу, карадаглу, байят, талыш, алпаут, джагирлу, казахлу, бай- бурдлу. Во главе этих племен стояли 35 эмиров (ханов и султанов). Талыши были единственным иранским «племенем» (на самом деле народностью), допущенным в объединение кызылбашских племен еще в XVI в.

Военная реформа шаха Аббаса I имела не только организационно- техническое, но и политическое значение. Мощь и влияние кочевых кы- зылбашских племен, доставлявших своими притязаниями и междоусо­ биями столько затруднений шахской власти, была если и не уничто­ жена, то основательно подорвана. Создание кадров постоянного войска; уменьшило значение феодальных ополчений и ослабило политическую роль военной знати кочевых феодалов кызылбашских и иных тюркских. племен.

Вместе с тем при шахе Аббасе I была укреплена центральная» власть и усилилась роль гражданской бюрократии, кадры которой со­ ставлялись в основном не из тюрков, а из иранцев. Вообще, со времени^ шаха Аббаса I иранский элемент начинает играть гораздо более важ­ ную роль в управлении государством, хотя и роль тюркскою кочевого элемента все еще оставалась значительной, особенно в войске. Языком войска и двора остался тюркский (азербайджанский) язык; названия:' военных и придворных чинов также остались тюркские. В лице гвар­ дейцев-гулямов усилилась роль также 'грузинского' элемента. Шах Аббас I перенес столицу в г. Исфахан в центральном Иране (1598 г.),. что также способствовало усилению хозяйственного и политического^ значения иранских областей в системе государства Сефевидов. Цент­ ральной областью Сефевидского (государства был теперь уже не Азер­ байджан, а внутренний Иран.

§ 5. Внешняя политика Сефевидского государства при Аббасе I

Готовясь к новой войне с Турцией, шах Аббас I позаботился об установлении политических связей с европейскими государствами, враж­ дебными Турции. Еще в 1602 г. в Иран прибыли послы германского- императора Рудольфа II (Какаш и Тектандер) и посол короля Испа­ нии и Португалии Филиппа III (Гувеа). Аббас I отправил Антония; Шерли и Хусейн-Али-бека послами в Европу, поручив им посетить дво­ры московский (русский), германский императорский, римский папский. и испанский.

В 1603 г. Аббас I начал войну с Турцией; в этой войне впервые за; целое столетие государство Сефевидов наступало, а Турция обороня­ лась. В 1603 г. был взят Тебриз. Особенно успешным был период между 1603 и 1607 г., когда Луристан и часть Курдистана, Азербайджан, Во­ сточная Армения и Восточная Грузия были вновь завоеваны иранскими: войсками. Особенно отличились в эту кампанию войска Аллах-верди- хана. Победа Сефевидского (государства была следствием не только военной реформы Аббаса I , но и тяжелого внутриполитического состоя­ ния Турецкого государства. Его мощь была подорвана хозяйственным упадком, военными неудачами в Европе, феодальными междоусобиями и большим восстанием так называемых джелалиев в Малой Азии, в ко­тором приняла участие крестьянская масса. Турецкое войско было на­ столько деморализовано, что отдельные части его переходили на служ­ бу к шаху Аббасу. По миру в Стамбуле 1612 т. Сефевидское государство сохранило свои завоевания, но шах обязывался посылать ежегодно по 200 харваров (59 тыс. кг) шелка-сырца турецкому султану как бы в виде компенсации за утрату Турцией шелководческих районов.

В 1616 г. сефевидско-осмаиская война возобновилась, но Турция не добилась успеха, и в 1618 г. был заключен мир в Сараве (в Южном Азербайджане), подтвердивший условия стамбульского мира, только размер ежегодного взноса шелком турецкому султану был понижен до 100 харваров (29 тыс. кг). В 1623 г. война возобновилась. Шах Аббас I , воспользовавшись мятежом Бекира-субашы в Багдаде против турецкого султана Мустафы I , осадил и взял Багдад и занял весь Ирак Араб­ ский (1623—1624 «гг.). При этом были присоединены гг. Мосул и Басра а священные для шиитов места Неджеф и Кербела с гробницами има­ мов Али и Хусейна.

Шах Аббас I не раз требовал через своих послов от «великого мо­ гола» Индии Джехангира воз-вращения занятого его войсками важного г. Кандахара, но не добился ничего. Саравский мир с Турцией и укреп­ ление мирных отношений с узбекскими ханами Мавераннахра (Бу­ хары) позволило Аббасу предпринять поход на восток и завоевать Кан- дахар (1622 г.).

Шах Аббас вел войну также с португальцами. На толом островке Ормуз (правильнее Хормуз) в Персидском заливе, против иранского порта Гомбруна, находилась знаменитая гавань, служившая в начале XIV в. складочным местом и биржей транзитной караваино-морской торговли с Индией, отчасти с Китаем, Аравией и странами Европы. Еще в 1507 г. португальцы, открывшие незадолго до того морской путь в Индию вокруг Африки, завладели Ормузом и отклонили требование шаха Иомаила I об уплате ему дани, но затем потеряли остров. В 1515 г. адмирал Альфонсо д'Альбукерке, известный мореплаватель и вице-король португальских'владений в Индии (Гоа и др.), вновь завла­ дел Ормузом, истребил здесь сторонников кызылбашей вместе с раисом, но оставил .местного владетеля Тураншаха на правах вассала-данника Португалии. Португальцы сильно укрепили Ормуз, поместили там свой гарнизон, позже завели там инквизицию. В течение XVI в. в Ормузе сложилась важная португальская торговая фактория, и он еще более разбогател.

Ормузский порт был важен для шаха Аббаса в связи с вопросом о вывозе иранского шелка в Европу, бывшем монополией шахской казны. Шах был заинтересован в том, ч-юбы шелк вывозился в Европу ке караванным путем через враждебную Ирану Турцию, .взимавшую высокие пошлины за провоз, а морским путем через Ормуз вокруг Африки; провоз шелка по этому пути стоил бы дешевле, нежели через Турцию или по Волго-Каспийскому пути, и доставил бы шаху более высокую прибыль.

Переговоры шаха о вывозе шелка через Ормуз с Филиппом III , ко­ ролем Испании и Португалии, 1 при посредстве Роберта Шерл и, не дали благоприятных результатов. В то же время с португальцами стали успешно соперничать другие колонизаторы — англичане. В 1600 г. была основана английская купеческая корпорация — Ост-Индская компания. Она стремилась вытеснить португальцев с их баз в Индии. Интересы шахского правительства в то время отчасти совпали с интересами англий­ ской Ост-Индской купеческой компании: покупка иранского шелка не­ посредственно в Иране обходилась английским купцам на 50% дешевле покупки того же иранского шелка в сирийском городе Алеппо, главном шелковом рынке Турции. Уже в 1614 г. шах издал ферман, благоприят­ный для торговых судов Ост-Индской компании, а в дальнейшем еще больше сблизился с нею. Испано-португальское посольство 1618 г. бы­ ло принято Аббасом благосклонно, но не добилось от него гарантий безопасности для Ормуза.

В 1620 г. военные суда Ост-Индской английской компании одержали победу над португальским флотом у Джаска в Персидском заливе.

  • 1 Менаду 1580 и 1640 гг. Испания и Португалия имели общего короля, хотя сохраняли особые правительственные учреждения и законы,

В 1623 г. Ост-Индская компания предоставила свой флот шаху Аббасу для завоевания Ормуза. Имам-кули-хан, сын Аллах-верди-хана, прави­ тель Фарса, командовал шахским войском, перевезенным к Ормузу на английских судах. Совместными усилиями сефевидских войск и англичан Ормуз был взят, португальцы изгнаны.

Не располагая флотом для защиты острова Ормуза шах Аббас ве­ лел разрушить его укрепления, а торговый порт перенес на материк, в Гомбрун, переименованный в Бендер Аббас («гавань Аббаса»). Ан­ глийские союзники шаха были вознаграждены привилегиями, в част­ ности правом беспошлинной торговли, правом на получение доли из до­ ходов таможни в Бендер Аббасе, а также разрешением основать англий­ скую торговую факторию в Бендер Аббасе. Но англичане рассчитывали на гораздо большее, — на право экстерриториальности для английских подданных в Иране (такое право было предоставлено венецианцам, французам, англичанам в Турции) и на получение монопольного выво­за шелка из Ирана в Европу. Не получив всего этого, они были недо­ вольны шахским правительством, тем более, что вскоре в Бендер Аббасе появилась и голландская торговая фактория, получившая от шаха такие же привилегии и соперничавшая с английской фак­торией.

Шах Аббас не раз обменивался посольствами также с Россией, Гол­ ландией, Францией, Испанией, германским императором, римским па­ пой. Купцы ряда европейских стран также получили привилегии в Иране. Однако эти привилегии предоставлялись европейским купцам взамен тех выгод — политических и экономических, — какие шахское правитель­ ство извлекало из договоров с европейскими государствами. Ни при ша­ хе Аббасе I , ни при его преемниках Иран не стал зависимой от европей­ ских государств страной.

§ 6. Внутренняя политика шаха Аббаса I

Сефевидское государство при шахе Аббасе стало относительно бо­ лее централизованным государством, нежели при первых Сефевидах. При шахе Аббасе I были увеличены фонды земель государственных (ди-вани) и личных шахских (хассэ). Шаху Аббасу удалось уничтожить не­ которые непокорные ханства и меликства, но далеко не все. Вполне преодолеть феодальную раздробленность центральное правительство ни при Аббасе I , ни при его преемниках было не в состоянии.

Во внутренней политике Аббаса I заметно стремление развить про­изводительные силы центральных областей Ирана и обогатить их за счет ограбления и усиленной эксплуатации завоеванных стран. 'Например, после завоевания Ширвана (1607 г.) шах пытался собрать с этой разорен­ ной турецкими захватчиками страны огромную сумму в 50 тысяч туманов (500 млн. динаров), но больше 30 тыс. туманов собрать не смог, с «Ну­ристана было собрано 10 тыс. туманое и т. д. В то же время, вернувшись после заключения мира с Турцией 1612 г. в Исфахан, шах освободил на­ селение его на три года от уплаты податей на сумму 15 тыс. туманов. В Ираке Персидском, т. е. в центральной области Ирана, был отменен налог на скот («чобан-беги»), ложившийся тяжелым бременем на райя- тов. Увеличенные в 70—80-х годах XVI в. налоговые ставки были сниже­ ны до прежнего уровня. Эти меры должны были стимулировать извест­ный подъем экономики Центрального Ирана. Напротив, с окраинных областей центральная казна усиленно выкачивала средства в виде нало­ говых сборов, и экономика их приходила в упадок. Войны и ограбление завоеванных стран обогащали не только шахскую казну, но и феодаль­ную знать. Курчи-башы (начальник корпуса курчиев) Аллах-кули-бек Каджар из военной добычи составил себе крупно© состояние в 20 тыс. туманов (200 млн. динаров).

Правительство шаха Аббаса I покровительствовало развитию тор­ говли и ремесла. Путем беспощадной борьбы с разбойниками оно обес­ печило безопасность торговых путей, строило караван-сараи, проклады­ вало новые дороги; среди новых дорог была широкая шоссейная дорога, выложенная каменными плитами, вдоль Каспийского побережья в Ма- зендеране, протяжением до 270 км. Дошедшие до нас ферманы Аббаса I показывают, что он предоставлял некоторым городам права налогового иммунитета (му'афи), освобождая горожан от всех видов податей.

Политика шаха Аббаса, направленная к усилению хозяйственного значения центральных областей Ирана, объяснялась переходом руково­ дящей политической роли от азербайджанских кочевых феодалов к иран­ ской гражданской бюрократии, тесно связанной с государственным зем­ левладением, с внешней торговлей и с верхами иранского купечества. Эта политика ярко проявилась в разрушении армянского г. Джульфы (Джулах) на р. Араксе и в принудительном переселении джульфинцев в Исфахан, что имело целью перенести центр международной торговли шелком, какой была Джульфа, в Иран и проложить пути караванной шелковой торговли через Исфахан и Бендер Аббас к Персидскому за­ ливу. Для джульфинских армян шах Аббас построил около Исфахана пригород Новую Джульфу, предоставив ей самоуправление и свободу от податей. При переселении армян из старой Джульфы в Исфахан из 15 тыс. семейств до Исфахана добралось всего 3 тыс. Остальные по­ гибли в пути от голода, эпидемий и нападений кочевников. Джульфин- ские крупные коммерсанты — армяне, которые были контрагентами шаха в экспортной торговле шелком и в сношениях с европейскими странами, получили ряд привилегий. Шелк (сырец и ткани) оставался главным предметом вывоза из Ирана.

Лично равнодушный к религии, шах Аббас I из политических со­ ображений продолжал старую традицию Сефевидов, поддерживая ши- итство и преследуя суннитов, в которых он видел сторонников Турции или узбекских ханств. Зато он дал ряд привилегий христианскому духо­ венству — армянским епископам и монастырям, как и европейским като­ лическим монахам, поселившимся в Иране (Исфахане и др.); в тех и других шах видел полезных для себя агентов для укрепления экономи­ческих и политических связей с европейскими государствами.

Желая увеличить население Ирана, шах Аббас переселял сюда ре­ месленников и земледельцев из Азербайджана, Армении, Грузии. Эта мера имела целью также подавить сопротивление в неиранских областях государства Сефевидов и ослабить эти области. В 1605 г. из Нахчеван- ского края было выселено до 70 тыс. армян и азербайджанцев. Боль­ шинство их погибло по дороге в Иран. Это был так называемый «вели­ кий сургун» (тюрк., «великая выгонка»). Предприняв кровавую кара­тельную экспедицию в Восточную Грузию (Картлию и Кахетию), шах Аббас из одной только Кахетии вывел и переселил в Иран до 100 тыс. жителей. Массовое переселение повторилось и после подавления шахски­ ми войсками народного восстания под предводительством Георгия Са- акадзе в восточной Грузии (1623—1624 гг.). В 1618 г. из Азербайджана и Армении было выселено 50 тыс. человек. Каменщики были направлены в Исфахан на строительные работы, а земледельцев выселили в «раю подобный» Мазендеран, где переселенцы тысячами гибли от голода, ма­ лярии и непривычного для них влажного субтропического климата.

Строительная деятельность при шахе Аббасе I достигла местами грандиозных размеров. Столица Исфахан была перестроена Аббасом; она к середине XVII в. превратилась в огромный город, до 38 км в окружности, с 600 тыс. жителей (в конце XVI в. было всего 80 тыс.). К большому «Царскому майдану» (Мейдан-и шах) длиною свыше 500 м, с ристалищем для игры в поло, примыкали высокохудожественные архи­ тектурные ансамбли: с юга «Царская мечеть» (Масджид- и шах) с мощ­ ными арками порталов и куполом, выложенными блестящей цветной гла­ зурью, — один из наиболее ярких образцов иранской архитектуры; с юго-запада — шахский дворец с замечательным портиком А'ла-капу и па­вильоном «Чихиль сутун» («Сорок колонн») со стенной росписью, с пар­ ками Чарбаг и Хашт-бехишт. Через р. Зиндэ-руд был построен пре­ красный мост Аллах-верди-хана, соединявший город с предместьем — Новой Джульфой. Для себя шахом были построены дворцы в Ферахаба- де и Ашрафе, в Мазендеране и в других местах. Проводились и значи­ тельные оросительные работы.

При шахе Аббасе была сделана попытка введения единой монетной системы в государстве. Монетная единица нового чекана называлась «аббаси», она должна была содержать 1 мискаль (4,6 г.) серебра и рав­ нялась 200 динарам; I туман = 10 тыс. динаров или 50 аббаси. 1 Если вспомнить, что при Газан-хане в начале XIV в. 1 динар 2 содержал около 3 мискалей серебра, а в XVII в. 3 аббаси, т. е. 600 динаров, также содер­ жали 3 мискаля серебра, то станет ясно, что за 300 с лишним лет цен­ ность динара упала в шестьсот раз. Установить хождение единой монеты на всей территории государства не удалось. В XVII в. в Иране, наравне с аббаси, продолжали ходить монеты разной чеканки и ценности, вклю­ чая турецкие и европейские монеты; курс их в разных областях был не одинаков.

Ни до, ни после шаха Аббаса I Сефевидское государство не дости­ гало такой политической мощи, какой достигло при нем. Персидские историки XVII в. идеализировали личность шаха Аббаса I . Несомненно, он отличался энергией, смелостью, настойчивостью в проведении наме­ ченной политической линии, лично был чужд религиозного фанатизма, проявлял большой интерес к технике и материальной культуре европей­ ских стран. Но было бы неправильно переоценивать значение его лич­ ности в истории Ирана. Политическая линия его правительства была следствием влияния иранской гражданской бюрократии. Военные успехи в его правление в большей мере объяснялись ослаблением противников Сефевидского государства и действиями даровитых полководцев — зна­менитого Аллах-верди-хана, армянина по происхождению, и Карчигай- Мухаммед-хана. Шах Аббас I был капризным, мнительным и жестоким деспотом. Он велел убить своего старшего сына Сефи-мирзу, способно­ го юношу, испугавшись его популярности, позднее ослепил двух сыно­ вей, четвертый же сын вовремя умер. Лишившись всех сыновей, шах передал престол малолетнему внуку, неспособному Сефи I . С тех пор у Сефевидов установился обычай воспитывать юношей из своей семьи в гареме взаперти, дабы растить их изнеженными, безвольными и безо-опасными для царствующего шаха, при малейшем же подозрении их ослепляли. Аббас I умер в январе 1629 г. от дизентерии.

§ 7. Феодальные отношения в Иране в XVII в.

Класс феодалов по-прежнему состоял из четырех основных групп: военной знати, мусульманского (шиитского) духовенства, гражданской бюрократии и местной провинциальной знати. Но военная знать теперь состояла не только из кочевых феодалов, как в XVI в.; появились новые кадры военной знати из выслужившихся шахских гулямов (грузин и армян), которых шах старался противопоставить старой военно-кочевой знати. Ослабление влияния последней, особенно знати кызылбашских племен ясно видно из сравнения двух списков эмиров (ханов и султа­ нов, т. е. верхушки военной знати) 1576 г. и 1628 г., приведенных у Искендера Мунши. В первом списке приведены имена 114 эмиров; все они были кочевыми феодалами и почти все из кызылбашских племен. По списку 1628 г. было всего 90 эмиров, из них только 35 кызылбашей, 34 эмира было из кочевых, но не кызылбашских, племен (большей ча­ стью иранских — курдских и лурских), и 21 эмир — из шахских гуля­ мов, «отличенных из среды себе равных», наделенных, как и все прочие эмиры, земельными пожалованиями (элке, азерб., в перс, произноше­ нии улька) и имевших, как и все эмиры, свои феодальные ополчения (кошун, монг.). Руководящая политическая роль в XVII в., как сказано, принадлежала иранской гражданской бюрократии.

  • 1 Туманы и динары теперь были не монетами, а только счетными единицами; 1 аббаси — 4 шахи, 1 шахи — 2 сияхпуль.
  • 2 Тогда чеканились монеты по 1 динару.

В XVII в. в Иране продолжали существовать те же категории фео­ дальной собственности на землю и воду, что и раньше. 1 Но после ре­форм, проведенных при шахе Аббасе I , соотношение между категория­ ми земель изменилось. Прежде всего, очень вырос фонд государствен­ ных или ливанских земель. Управление этим фондом и составляло осног ву могущества гражданской бюрократии. Необычайно сильно увеличил­ ся также фонд собственных доменов шахской фамилии (хассэ, хассэй-и шерифэй-и падишахи, халисэ). Эта категория земель в Иране существо­ вала издавна, со времен Сасанидов (земли хассэ, инджу при монголь­ ских ханах). Но никогда фонд земель хассэ не был так велик, как в XVII в.: теперь в фонд этих земель включались не только округа (Исфа­ хан, а также наследственный домен фамилии Сефевидов Ардебиль), но и целые области (оба Гиляна — Бийэ-пиш и Бийэ-пас).

Рафаэль дю Ман (1660 г.) говорит, что в Сефевидской державе го­ сударственных земель было много, а мульковых мало. Но надо иметь в виду, что в XVII в. диванскими землями счита­ лись и те, что были переданы на} разных основаниях (на правах тиула и т. д.) в кормление представителям гражданской и военной знати; сильно расширились территории (юрты), отданные в кормление коче­ вым племенам и находившиеся фактически в распоряжении наследствен­ ных племенных глав (мир-и иль) племенной знати, эксплуатировавших как кочевников (илятов) своего племени, так и — в гораздо большей сте­ пени — живших на этих территориях оседлых крестьян (райятов).

Вырос в XVII в. и фонд земель религиозных учреждений (вакф). Так, в вакф большой мечети Сефевидов в Ардебиле входило в начале XVII в. 650 плужных участков (джуфт-и 'авамиль), обрабатываемых издольщиками (4—5 тыс. га орошенной и обработанной земли). В 1671 г. среди вакфных имуществ той же мечети числилось 40 селений в одном только» южном Азербайджане, не считая других областей; в г. Ардебиле — 200 домов, 9 бань, 8 караван-сараев, вся базарная пло­ щадь— мейдан, большой крытый рынок оптовой торговли (кайсерийэ), 100 других лавок и право «а пошлину (бадж) со всех торговцев; в г. Тебризе—100 домов и 100 лавок; в г. Казвине—несколько кара­ ван-сараев и бань; земли и доходные статьи на Мугани, в Гиляне и Гургане.

Из условных форм феодальной собственности (обусловленных службою государству) — союргала и тиула (или тийюля) 2 и в XVII в. шахское правительство предпочитало жаловать тиулы, ибо они не были? наследственными и давали меньше прав их владельцам, служилым лю­ дям, нежели союргалы; следовательно, пожалование тиулов меньше ос­ лабляло центральную власть, нежели пожалование союргалов. Соглас­но «Тазкират ал-мулук», общий говдвой доход владельцев союргалов всего Сефевидского государства составлял 367 778 800 динаров, а об­ щий годовой доход владельцев тиулов (тиулдаров) — 3 753 663 000 динаров, 1 т. е. в десять раз больше. Это указывает на то, что тиулов бы­ ло гораздо больше, нежели союргало©. В теории и тиулы, и союргальг причислялись й государственным землям, но это была фикция.

  • См. подробно в соответствующих разделах глав VI и VII . 5 См. о них в главе VII .

Как и в XVI в., пожалования тиулов были двух видов: а) персо­ нальные, пожизненные; б) закрепленные за определенной должностью,. дававшиеся лишь на время исполнения этой должности. Высшим санов­ никам передавались в тиул целые округа. Так, согласно «Тазкират-ал- мулук», за должностью курчи-башы (начальника курчиев — в то времяг начальника феодального ополчения кызылбашских племен) был закреп­ лен, на правах тиула, округ Казерун с годовым доходом в 13 917 200 динаров; за должностью туфенгчи-башы (начальника корпуса туфенгчи- ев-мушкетеров)—округ Аберкух с доходом 7 115 300 динаров; за должностью куллар-агасы (начальника гвардейского корпуса гулямов, преимущественно грузин) — округ Гульпайган, 2 с нефиксированным до­ ходом; за должностью топчи-башы (начальника артиллерии) — округ Шифт с доходом в 5 млн. динаров и т. д. Львиная доля тиульных пожа­ лований доставалась эмирам (т. е. военной знати) й высшим граждан­ ским и духовным сановникам. Годовой доход с тиулов этих категорий феодалов, согласно «Тазкират-ал-мулук», составлял 3 495 004 300 ди­ наров из общей суммы доходов всех тиулов 3 753 663 тыс. динаров. 3 Позднее (в XVIII в.) тиулы фактически превратились в такие же на­ следственные лены, как и союргалы.

Низшим служилым людям давали либо мелкие тиулы с малым до­ ходом, либо «хамэ салэ». Так называлось пожалование, в награду за службу, определенной суммы ренты-налога (деньгами или натурой), с определенной территории, но без права управления ею., Суммы хам» салэ получались служилыми людьми по ассигновкам (хавалэ, берат),. выписанным на казначейство данного округа, по предъявлении удосто­ верения о том, что они в том году действительно находились на службе.

В разных источниках XVII в. упомянуты 35 названий податей и по­ винностей, лежавших на райятах. Но не все эти подати и повинности существовали одновременно и во всем государстве; некоторые из них существовали только в отдельных областях, некоторые были вве­ дены' лишь в конце XVII в.

При шахе Аббасе I , как сказано, размеры ряда податей были сни­ жены и были отменены надбавки на эти подати, введенные в 70—80-х: годах XVI в., а некоторые подати, особенно в центральных областях Ирана, были отменены. Но при преемниках шаха Аббаса I размеры по­ датей снова стали постепенно повышаться, а в самом конце XVII в. (1698 г.) размеры податей резко увеличились и были введены новые виды налогового обложения. 1 Это объясняется несколькими причинами. Во-первых, в связи с ростом товарно-денежных отношений, государство' и феодалы нуждались в средствах и стремились увеличить свои доходы; с. другой стороны, около 1640 г. прекратились войны с Турцией и с уз­ бекскими ханствами, приносившие в течение всего XVI в. и первых че­ тырех десятилетий XVII в. постоянную; военную добычу.

  • •  По официальной оценке; согласно «Тазкират ал-мулук», действительный до­ ход с тиулов и союргалов в большинстве округов был вдвое выше, в округе Исфа­ хана— в 5 раз, в округах Кашана и Шираза—в 6 раз, в некоторых округах— в-8 раз выше официальной оценки.
  • •  Этот округ был отчасти заселен грузинами, насильно выведенными шахом Аббасом из Восточной Грузии. Куллар-агасы обычно назначался из грузинской знати.
  • •  Все приведенные цифры доходов по официальной оценке, т. е. много ниже действительного дохода.

Главной податью, как и раньше, была поземельная подать — харадж (чаще называемый теперь «мал-у-джихат» или «маллият», взимавший­ ся чаще всего натурой в виде доли урожая от 15 до 20% его). В некото­ рых местностях вместо доли урожая взимался постошный сбор с плуж­ ного участка (джуфта) в деньгах. Налог с садов составлял 10% урожая, с шелковичных садов и с хлопковых посевов 30%. Скотоводы ('кроме живших в Ираке Персидском) платили подать «чобан-беги»: 1 / 7 со стрижки шерсти и с приплода овец, а с жеребят и, ослят 7з их стоимости. За орошение пошей и садов взимался особый сбор. На содержание раз­ ных сановников (великого везира и др.) взимались сборы, известные под общим названием «ихраджат». Весьма часто с райятов взимали чрезвычайные сборы (авариз). Тяжелы для крестьян были поставки фуража и провианта (алафэ ва улуфэ) на содержание, войска (феодаль­ ного ополчения), почтовая повинность (улаг), постойная повинность (коналга), повинности работой (строительная, по очистке каналов и каризов и т. д.) в пользу государства или феодалов (бигар). С немусульман (христиан, иудеев, зороастрийцев) взималась джизья — в среднем с каждого взрослого мужчины от 20 до 50 лет по 1 мискалю- (4,6 г) золотом в год. Кроме того, все райяты обязаны были ежегодно подносить в строго установленных размерах «подарки» (пишкеш), «поздравительные» (саламанэ) и «праздничные» (иди) властям и своему землевладельцу, натурой или деньгами.

Для разных категорий 1 земельной собственности существовали в ос­ новном одни и те же подати; в зависимости от категории земли эти по­ датные сборы поступали либо* целикам в пользу государства (с диван­ ских земель), либо целиком в пользу землевладельцев (с земель союр- гальных, вакфных и юртов кочевых племен), либо делились между го­ сударством и землевладельцами в известной пропорции (с мульковых земель). Если землевладелец получал от государства право налогового' иммунитета (му'афи), право взимания всех податей переходило к земле­владельцу. Таким образом, одни и те же податные поступления, в зави­ симости от категории земли, могли быть и налогом, и рентой.

Преобладающей формой феодальной эксплуатации, как и в преж­ ние века, была издольщина (вид продуктовой ренты). За держание земли (обычно наследственное) крестьянин платил собственнику земли «гос­ подскую долю» (бахрэй-и маликанэ); на землях диванских, шахских (хассэ), вакфных, союргальных в эту долю включались и все воо|бще по­ дати. Господская доля за держание земли и за пользование водою ча­ ще всего устанавливалась в Vs —7з урожая, с пахотных земель, с фрук­ товых деревьев в '/г— 2 /з. Доля повышалась, если крестьянин получал от собственника земли, кроме земельного участка и орошения, еще ра­ бочий скот (волов) и семена. В таких случаях она могла пощниматься до 80%, даже до 90,% ; урожая (включая все подати).

По рассказу Кемпфера, в Исфаханском оазисе, где преобладали то­ варно-денежные отношения, рента с крестьян часто взималась в день­ гах по 6 600 динаров (33 аббаси) с 1 джериба пахотной земли. На шах­ ских же землях в Исфаханском оазисе применялись следующие нормы эксплуатации крестьян-издольщиков. Если шах, как собственник земли, предоставлял крестьянину землю, воду (орошение) и семена, а быки (волы) принадлежали крестьянину, то последний отдавал шаху 2 /з уро)- жая, а из оставшейся ему доли платил подати в диван; кроме того, он обязан был отбывать принудительные работы (бигар). В том случае, когда шах предоставлял крестьянину-издольщику также волов, орудия пахоты и освобождал его от податей в диван, доля крестьянина падала до ! Л урожая; 3 Д получал шах, как собственник земли. Если же, сверх всего этого, шах освобождал крестьянина от принудительных ра­ бот, то доля крестьянина падала до 7в уроркая, а 7 /в получал шах.

  • • Подробнее об этом в главе IX .

Шарден говорит, что в богатом Исфаха иском оазисе персидские крестьяне были более зажиточны, нежели крестьяне во Франции, но так было далеко ,не во всем Иране, а главным образом в пригородных райо­ нах. Зато, по-словам Шардена, крестьяне Ирана жили в условиях пол­ ного бесправия и произвола: шахские служилые люди и чиновники их избивали, если не получали того, что требовали; заставляли их работать бесплатно, брали подводы и лошадей для себя даром, останавливались в домах крестьян на столько дней, сколько хотели, кормились за их счет, а иногда еще требовали; с них серебро.

Роль кочевников в социально-экономической жизни страны была почти так же значительна, как и тремя-четырьмя столетиями раньше. Статистических данных о численности кочевого населения в XVII в. в Иране у нас нет, но если даже в конце XIX в. в Иране до 30% всего на­ селения составляли кочевники, то в XVII в. их должно 1 было быть еще больше. Кочевники переходили к земледелию! и оседлости только в не­ значительном числе и то лишь самые бедные, притом всегда поневоле, ибо для них это было невыгодно: положение оседлого крестьянина — райята, бесправного и задавленного налогами и рентой, было не в пример хуже и тяжелее положения кочевника-илята: племенная организация да­ вала ему известную защиту; патриархальная оболочка, в какую были облечены феодальные повинности, ставила пределы росту этих послед­ них; иляты, как несшие службу в феодальном ополчении, получали до­ лю военной добычи, и они были вооружены, тогда как райяты были •безоружны и не были защищены от насилий со стороны самых мелких чиновников, воинов и даже челяди крупных феодалов.

В Иране сохранялось рабство и работорговля, но рабов использо­ вали теперь главным образом, как домашнюю челядь и гаремных на­ ложниц. Среди рабов различались пленники (асир), купленные на день­ ги (зархарид)! и рожденные в доме (ханэ задэ); 1 положение последних было лучше — установился обычай (но. не закон) — не продавать рабов, рожденных в доме. Рабов доставляли, главным' образом, с Кавказа; их продавали в другие страны, большею частью в Турцию, Индию и араб­ ские страны. Но применение труда рабов в производстве — в земледе­ лии, ремесле и кочевом скотоводстве сократилось до незначительных раз­ меров. Если в 30-х годах XVI в. в шахских шелкоткацких мастерских работали рабыни, то в XVII в. там работали уже исключительно свобод­ные ремесленники, по найму, на определенном жалованье. Таким обра­ зом, сохранявшийся столь долго в феодальном обществе Ирана рабо­ владельческий уклад в XVII в. почти исчез.

§ 8. Состояние земледелия в Иране в XVII в.

Переход руководящей политической роли в государстве из рук тюрк­ ских кочевых феодалов в руки иранских оседлых феодалов (граждан­ской бюрократии) к началу XVII в., реформы времени шаха Аббаса I и, в частности, облегчение податного бремени при этом шахе, рост товарно-денежных отношений, наконец, прекращение опустошительных войн с Турцией и узбекскими ханствами и длительный мирный период (1640— 1722 гг.) стимулировали довольно значительный подъем производитель­ ных сил в Иране, в частности в земледелии (хотя и теперь экономика Ирана не достигла того уровня, на каком она находилась в начале XIII в., перед монгольским завоеванием). Подъем этот продолжался до последней четверти XVII в.

  • I Т. е. потомки рабов, рабы во втором или последующих поколения v . 282

Путешественники XVII в. отмечают большие оросительные работы в Иране — строительство новых и восстановление старых каризов и ка­ налов. Они отмечают наличие в Иране XVII в. тех же четырех видор ирригации, которые существовали и в раннем средневековье: горные ручьи, речные канал"ы, каризы, колодцы. «Нет, конечно, народности в мире, — говорит Шарден, — которая умела бы так хорошо вести под­ копы и проводить подземные протоки, как персы». Шарден видел кари­ зы длиною от 32 до 40 км и даже еще длиннее, проведенные от подошвы тор (где накапливаются обычно грунтовые воды) к низменным местно­ стям, со смотровыми колодцами (служившими для спуска людей в ка­ ризы для очистки их) на расстоянии каждых 8 м; большинство каризов пролегало на глубине 10—15 м, но некоторые были гораздо глубже.

Колодцы, по рассказу Шардена, приводились в движение живот­ ной силой (волами); вода поднималась наверх на веревках в больших бурдюках, вмещавших 200—250 фунтов воды; при помощи блока вода яз бурдюков опрокидывалась в бассейн, откуда по канавам шла на поля и в сады.

Каризное и колодезное орошение было бесплатным, за орошение по­ лей и садов водой ручьев и речных каналов с каждого джериба взимал­ ся сбор в размере 20 су (немного больше 1 аббаси) в год (Шарден). Согласно Шардену, главный мираб (начальник оросительной сети) Исфаханского оазиса получал от этих сборов 4 тыс. туманов (40 млн. динаров) в год, не считая того, что его помощники собирали для себя.

Путешественники XVII в. отмечают экономический рост отдельных сельскохозяйственных районов, особенно пригородных, где были доста­ точно развиты товарно-денежные отношения и где сельскохозяйствен­ная продукция шла на городской рынок или на вывоз. По рассказам Кемпфера и Шардена, Исфаханский оазис был густо заселен и обработан. Если по описанию 1329 г. в Исфаханском оазисе, на площади приблизи­ тельно в 4500 кв. км числилось до 800 больших и малых селений, то в 70-х годах XVII в. здесь находилось до 1500 селений.

Пшеница и ячмень сеялись повсюду в Иране. По словам Шардена, в Персии было много пшеничного хлеба, и его можно было найти везде по дешевой цене; хлеба здесь было гораздо больше, нежели в Индии. Рис также сеялся в большом количестве. Культура хлопка, которая еще в XIV в. сосредоточивалась в отдельных районах, в XVII в. распространи­ лась по всему Ирану, почти вытеснив культуру льна, и хлопковые поля можно было видеть повсюду. Очень расширилось возделывание расте­ ний красильных (марена, хенна, шафран), лекарственных и пряных, как и овощеводство, которое в раннем средневековье было сравнительно ма­ ло развито. Культура опийного мака, кото-рая хотя и проникла в Иран в XII в.,' но была мало развита, в XVII в. распространилась во многих районах. Лучший опийный мак разводили в Ленджане, в Исфаханском оазисе; поля здесь были сплошь покрыты им. Новой культурой для Ирана был табак, который здесь стали разводить на рубеже XVI и XVII вв. В 70-х годах XVII в. табак разводили уже по всему Ирану; лучшие сорта разводились в Хузистане, Хамадане, Кермане и Хорасане.

Плодоводство и виноградарство, после периода упадка, вновь пере­ жило в XVII в. большой подъем. Плодовые деревья (особенно абрикосы,. персики, груши, айва, миндаль, гранаты и винные ягоды), виноград и дыни разводились повсюду. По славам Шардена, в течение 4 месяцев-сезона дынь, их доставляли в Исфахан в таком громадном количестве, что за один день их там съедали больше, чем за один месяц во всей Франции. Культура финиковой пальмы была очень развита в Хузиста-не, низменных меетнастях Фарса, Систане, но особенно в Кермане. В XVII в., как и раньше, персидские финики по качеству считались лучше иракских и аравийских; лучшие финики шли из Джахруна. Персидские финики в большом количестве вывозились в Индию и в другие страны, засахаренными, в гроздьях и оторванными, часто в сосудах или в боль­ших тыквах, весом в 15—20 фунтов, засахаренными в их собственном соку. За границу вывозились финики из Кермана, гранаты из Йезда иг Шираза, апельсины — из Мазендерана, крупный и сладкий лук — из Хорасана. Апельсины были очень распространены в прикаспийских обла­ стях. Оливку (маслину) разводили в Хузистане и в Мазендеране, но оливковое масло было низкого качества. Цветоводство, по словам Шар-дена, в Иране было более развито, нежели в Европе. Изготовлением ро­зового масла и эссенций из махровой розы по-прежнему славился Фарс. Виноделие было распространено повсюду; им занимались христиане (армяне и европейцы), евреи и зороастрийцы. Лучшие вина изготовля­лись в Грузии, Армении, Гиляне, Ширазе и йезде.

Путешественники отмечают дешевизну предметов продовольствия в; Иране. 1 В Хузистане в 70-х годах XVII в. на один аббаси можно было-купить 144 фунта ячменя или 54 пшеничных хлеба, или 18 баранов.

В XVII в. шелководство (культура шелковичного червя на тутовых деревьях) в Иране достигла такого высокого уровня, какого оно никог­да не достигало ни раньше, ни позднее. По словам Олеария, в государ­стве Сефевидов ежегодно производилось 20 тыс. тюков шелка-сырца; nq словам Шардена, — 22 тыс. тюков весом по 276 фунтов каждый. По-Шардену, Гилян давал 10 тыс. тюков шелка-сырца, Мазендеран— 2 тыс., Хорасан — 3 тыс., Мидия (Южный Азербайджан) —3 тыс., Карабаг (;в Северном Азербайджане) — 2 тыс., Грузия — 2 тыс. Из этого количе­ства не более тысячи тюков оставалось в Иране, весь остальной шелк-сырец вывозился в Индию и Европу. Одни только пошлины с вывоза-шелка-сырца достигали 4 тыс. туманов (40 млн. динаров) в год. Лучший шелк-сырец получали в Ширване и Гиляне (лахиджанский сорт).

В связи с развитием товарно-денежных отношений, крестьяне! Ира­на в XVII в. во множестве занимались сборам и сбытом на рынок про­дукции дикорастущих деревьев — чернильного ореха (особенно в Хузи­стане), мастики, камеди, смолы ладанного дерева (особенно в Керма­не), ассафетиды и т. д.

Судя по рассказам путешественников, скотоводство в Иране, как ко^ чевое (особенна в горных районах), так и оседлое, переживало в XVII в. подъем. Олеарий говорит об огромном количестве овец, в частности кур­ дючных, породы которых были лучше европейских. Спутники Олеария вывезли к себе в Голштинию несколько овец лучших пород. Шерсть выс­ шего качества давали овцы бухарской породы. Козьих стад также было* множество, многие из них давали по 25 фунтов сала. Молочных продук­тов было изобилие: они составляли, вместе с хлебными лепешками, плодами и овощами, основное питание трудового населения Ирана. Вер­ блюдов в Иране также было очень много, как одногорбых, так и двугор­ бых. При развитом караванном транспорте, хозяйственное значение вер­ блюда было очень велико. Путешественники говорят о «великом множе­ стве» лошадей в Иране в то время; возможно, их тогда там было боль­ ше, чем в наши дни. Упоминаются многие породы верховых лошадей — арабские, туркменские и др. По сообщениям Олеария и «Тазкират ал-му- лук», у шаха были большие собственные конские заводы в местностях, где находились лучшие пастбища—зимние на равнинах и летние в rq - рах. Олеарий говорит о «множестве мулов» и «неисчислимом множестве» ослов в Иране.

  • 1 Во второй половине XV в., во время экономического упадка, Барбаро и Кон- тарини, напротив, жаловались на дороговизну предметов продовольствия в Запал- ном Иране.

Таким образом, есть все основания говорить о подъеме сельского хозяйства в Иране в XVII в. Однако, сравнивая данные источников XVII в. с данными источников IX — начала XIII вв., можно видеть, что даже в XVII в. сельское хозяйство (за исключением одной отрасли его — шелководства и кроме хозяйства некоторых районов, например Исфаха­ на) не достигло того уровня, на каком оно находилось до монгольского завоевания.

Развитие товарно-денежных отношений в XVII в. побуждало феодалов и феодальное государство увеличивать размеры ренты и налогов. Рост феодальной эксплуатации обгонял рост производительных сил в сельском хозяйстве. Это гибельно отразилось на положении дерев­ ни. В условиях позднефеодального общества господство кочевой знати, жестокая эксплуатация крестьян, закрепощение и крайнее их 1 бесправие оказывали пагубное влияние на сельскохозяйственную экономику. Ста­ рые производственные отношения становились явным тормозом для раз­ вития производительных сил в деревне.

Развитие товарно-денежных отношений вело в несравненно больших размерах, нежели раньше, к процветанию ростовщичества, разорявше­ го деревню. К. Маркс указывает: «При азиатских формах ростовщиче­ ство может существовать очень долго, не вызывая ничего иного, кроме экономического упадка и политической коррупции», 1 ростовщичество «консервативно и только доводит существующий способ производства до более жалкого состояния». 2

Упадок в сельском хозяйстве стал явным на рубеже XVII — XVIII вв., но первые признаки были заметны уже в 70-е годы XVII в., если не раньше. Вдумчивый наблюдатель — Шарден отметил, что число дейст­ вующих оросительных сооружений, особенно каризов, в Иране уменьши­ лось. Всюду, писал Шарден, где находят воду и есть подземные каналы (каризы), земля очень плодородна. Но для того чтобы находить и выво­ дить из земли на поверхность воду в достаточном количестве, не хвата­ ло рабочих рук. Недостаток людей в Персии — не от бесплодия стра­ ны, а напротив, как и в Османской империи, бесплодие страны—от недос­татка людей. Причиной уменьшения населения Шарден верно считал дур­ ное управление (жестокую эксплуатацию) и произвол завоевателей (тюркской и монгольской военно-кочевой знати) за последние столетия. Крестьяне массами эмигрировали, особенно с юга Персии, в Индию, где крестьянам жилось легче. Из-за уменьшения населения плодороднейшие земли оставались неорошенными и необработанными. Даже Vi 2 часть территории страны, — отмечал Шарден, — не была заселена и обработа­ на. Часто, отъехав каких-нибудь! 2 льё (8 км) от большого города, пу­ тешественник затем мог проехать 20 льё (80 км), не видя никаких приз­ наков поселений.

  • •  К. Маркс. Капитал, т. Ill , M ., Госполитиздат, 1949, стр. 611.
  • •  Там же , стр . 623.

§ 9. Город, ремесло и торговля в XVII в.

Общий экономический подъем, о котором говорилось выше, насту­ пи! ший в начале XVII в., после длительной полосы упадка, отразился в т развитии городов. Не случайно то, что источники XVII в. упоминают о ремесленных цехах (синф, мн. ч. аснаф, арабск.) гораздо чаще, неже­ли источники предшествовавших веков. Цехи играли теперь большую роль, чем прежде. Цех утверждал квалификацию мастера (устад). Су­ ществовали степени ученика (шагирд), подмастерья (халифэ) и мастера; существовал и обряд посвящения в степень мастера. Цехи имели своих выборных старшин, признанных в этом звании городскими властями. «Таз- кират ал-мулук» сообщает: «Люди каждого квартала, каждого селения и каждого ремесленного цеха (синф) назначают из них самих человека^ которого они считают надежным и достойным доверия, составляют для него свидетельство и определяют жалованье для него. Этот документ,. заверенный печатью накиба, они приносят к калантару ! и получают от него удостоверение (та'ликэ) и почетную одежду для их избранника, ко­ торый после того начинает заниматься их делами». Без разрешения це­ хового старшины никто не мог открыть ремесленную мастерскую. 2 У це­ ховых мастеров бывали свои собрания. В первые три месяца каждого года калантар города созывал у себя в доме собрание всех цеховых старшин и вместе с ними устанавливал разверстку между отдельными цехами сумм налога на ремесло (буничэ). Этот порядок указывает на рост значения цехов в жизни города. По сообщениям источников вре­ мени сельджуков и ильханов, в те времена финансовые чиновники обла­гали ремесленников налогом по своему усмотрению, не совещаясь с це­ хами и не считаясь с ними. В XVII в. одни цехи поставляли в казну в натуре определенное число изделий своего ремесла, другие вместо того уплачивали налог деньгами, согласно Шардену, от 10 до 20 су (в год) с каждой лавки (ремесленной мастерской), т. е. немногим более 7г или 1 аббаси. 3 Цехи были тесно связаны с дервишескими орденами хейде- риев и ни'метуллахиев, пользовавшихся в XVI — XVIII вв. большим влия­ нием в городах Ирана.

Привилегированными ремесленниками были мастера дворцовых мас­ терских. Как оказано выше, в дворцовых мастерских XVII в. работали уже не ремесленники — рабы, как раньше (даже еще в первой полови­ не XVI в.), а свободные ремесленники по найму., «Тазкират ал-мулук» сообщает, что так как назначение работников (амалэ) дворцовых мас­ терских (буютат) —дело, недостойное представления государю, то на­ значение этих работников производилось по приказу великого везира, пос­ ле предварительного представления начальника этих мастерских (на- зир-и буютат), и .главного казначея империи (мустоуфи ал-мамалик). Мастера дворцовых мастерских получали жалованье и, в конце года, установленные подарки. Оценка изделий дворцовых мастерских произ­ водилась назиром совместно с цеховыми старшинами.

Общегородского самоуправления в городах Ирана в XVII в., как правило, не было, как не было его и прежде. Во главе города стоял калантар — 'городской старшина, назначавшийся шахским правительст­ вом из местной знати — крупных феодалов данного округа, связанных с оптовой торговлей, реже из верхушки купечества. Права и обязанности калантара подробно, описаны Кемпфером: калантар должен был защи­щать права и интересы горожан в суде, следить, чтобы губернатор (да- руга) не притеснял горожан, чтобы налоги взимались с них правильно, производить разверстку повинностей в пользу государства и податных сумм между кварталами и цехами. Таким образом, формально калантар считался представителем и защитником горожан. На самом деле он был представителем интересов городской верхушки — местных землевла­ дельцев, духовенства и крупных купцов. Жители Новой Джульфы — армянского купеческого пригорода Исфахана — пользовались правом самим избирать калантара из своей среды, именно из среды крупных купцов.

  • 1 Калантар — городской старшина, накиб — заместитель калантара.
  • 2 По-видимому, такого порядка не было в раннем средневековье.
  • 3 1 аббаси ( Vso тумана) равнялось 18 французским су.

Существовало самоуправление внутри корпораций купеческих и ду­ ховных (общины сейидов, медресэ), ремесленных цехов (аснаф) и го­ родских кварталов (махаллэ); все они пользовались правом избирать своих старшин, утверждавшихся калантаром.

Среди ремесел ведущее место занимало текстильное производство. После периода упадка оно заметно выросло в правление шаха Аббаса I . Появилось много больших мастерских, производивших шелковые ткани, парчу и бархат в Исфахане, Кашане, йезде, Кермане, Ширазе, Мешхе­ де, Тебризе и Других городах. По славам Олеария, большинство персид­ ских ремесленников составляли ткачи и красильщики. Шелкоткацкая ремесленная промышленность обслуживала потребности знати и крупно­ го купечества и работала на внешний рынок. Изготовляли шелковые ткани одноцветные (кимха) и многоцветные (кассаб), простые и с золо­ тым й серебряным шитьем, парчу (зарбафт), бархат (махмаль) множе­ ства сортов. По словам Шардена, одной только парчи было до ста сор­ тов; среди них выделялась двойная парча, не имевшая изнанки. Один из сортов этой парчи, по словам Шардена, стоил 50 туманов (2500 абба- си) за 1 гез (русский аршин); это была самая дорогая ткань в мире. Пять или шесть человек, писал Шарден, одновременно заняты в ремес­ ле, изготовляющем эту дорогую ткань; для ее изготовления нужно от 24 до 30 ткацких челноков, тогда как для обычной ткани нужно не боль­ ше двух. Несмотря на невероятную цену этой драгоценной парчи, работ­ ники, которые трудятся над ней, зарабатывали не больше 15—16 су з день (т. е. меньше 1 аббаси). Шарден хвалил также: персидские золо­ тистые бархаты, особенно ворсистые, которые постоянно сохраняли свой цвет и блеск и никогда не изнашивались. Лучший бархат производили в Кашане, йезде и Исфахане.

В Иране изготовлялись ткани из верблюжьей шерсти (лучшие в Йезде, Кермане и Казвине), ткани из овечьей шерсти (больше всего в Мазендеране, а самые тонкие и лучшие в Доураке на берегу Персид­ ского залива). Изготовлялись войлоки, очень тонкие и легкие. Хлопча­ тобумажных тканей, большею частью грубых (кербас), для потребно­ стей широких народных масс, изготовлялось множество. Славились также персидские цыновки; самые тонкие и лучшие в мире, по словам Шарде­ на, производились в Систане, из камыша.

Ковроткачество в Иране в XVII в. достигло высокого художествен­ ного мастерства. Иранские ковры во множестве вывозились в Западную Европу, через Багдад и Турцию, почему их в Европе ошибочно называ­ ли турецкими. В XVII в. в коврах Ирана преобладали растительные ор­ наменты; очень нередки были изображения цветущего сада, с водными бассейнами и протоками. Столь частые на коврах прежних веков сцены из быта феодалов, сцены конной охоты и звериных гонов теперь посте­ пенно исчезают. В коврах XVII в. больше свободы композиции, замет­ ны черты народного творчества. Первое место среди ковров Ирана за­нимали великолепные керманские ковры, из овечьей или козьей шерсти, с тонким растительным орнаментом, с преобладанием зеленого и оран­ жевого тонов. Славились еШе кашанские ковры, шерстяные и шелковые, также с растительным орнаментом, с преобладанием красных, бирюзовых, белых, кремовых тонов. Ширазские ковры, с геометризованным ра­стительным орнаментом, отличались преобладанием светлых оттенков зе­ леного, красного и синего цветов. Пользовались известностью также ковры хамаданские, фераханокие, хорасанские. Все эти ковры отличались техническими и стилистическими особенностями. Довольно резко отли­чались по стилю от собственно иранских ковров ковры Южного Азер­ байджана (тебризекие и ардебильские) и иранского Курдистана (из г. Сеннэ). Путешественники XVII в. хвалят преимущественно керман- ские ковры.

Заслуженной славой пользовался персидский фарфор, полуфаянс и фаянс. После долгого периода снижения производства, в XVII в. персид­ская керамика снова пережила расцвет. Возродилась, одно время почти исчезнувшая, роспись люстром, ангобом (Керман), раскраска кобальтом, покрытие бирюзовой и зеленой глазурью и т. д. Город Керман прославился на весь мир своими изделиями, сплошь покрытыми бирюзовой глазурью. Персидская художественная керамика XVII в. обнаруживала явное стрем­ление к подражанию китайским образцам. Меньше всего китайское влия­ ние заметно на сосудах, производившихся в Кермане. В Гомбруне, на берегу Персидского залива, изготовлялись красивые фаянсы, с росписью темносиией краской, в стенах которых до обжига делались дырочки, за­ полнявшиеся затем глазурью и остававшиеся прозрачными. Славились также покрытые глазурью разных цветов изразцы для облицовки купо­ лов и фасадов зданий. Лучшие изделия персидской художественной ке­ рамики XVII в. изготовлялись в Кермане, Ширазе, Мешхеде, Йезде, Ка- шане, -Н!аине, Исфахане. Изделия этих городов существенно разнились между собою в стиле, тонах и рисунках. Шарден признавал первенство за фаянсами Шираза.

Из других изделий ремесла славились персидские изделия из кожи, особенно шагреневой (Казвин) и из сафьяна всех сортов и цветов (Теб-риз и др.). Путешественники считали персидские луки и сабли лучшими в мире. По словам Олеария, лучшая сталь производилась на берегах озе­ ра Нейриз, а лучшие клинки в г. Куме, близ Казвина, и стоили от 4 до 20 рейхсталеров (16—80 аббаси). В русских описаниях вооружения XVII в. упоминается «сабля кызылбашская булатна, от черена по обе стороны до елмана золотом наведена, верхней дол с перерывом, места золотом наведены». Высоким мастерством техники отличались также зо­ лотые, серебряные и бронзовые изделия, особенно филигранные изде­ лия из серебра, а также изделия из слоновой кости.

Очень развито было производство красок: из ляпис-лазури (синяя), бразильского и японского дерева, из марены (красная), шафрана (жел­ тая), индиго (синяя), граната, лимонного сока и т. д. Ляпис-лазурь при­ возилась из «страны узбеков», индиго и японское дерево — из Индии, бразильское дерево — из стран Европы.

По словам Шардена, производство стекла широко распространилось по Ирану на рубеже XVI и XVII вв. Но стекло чаще всего было невы­ сокого качества, сероватое и пузырчатое; лучшее стекло производилось в Ширазе. Писчебумажное производство также было распространено по всему Ирану, но бумага была хуже не только европейской, но и средне­ азиатской; последняя во множестве ввозилась в Иран. Было развито производство мыла; его изготовляли из бараньего сала и золы пахучих трав. Мыло это было дешево и служило для массового потребления. Знать же пользовалась лучшим мылом, привезенным из Алеппо (Халеб, в Сирии).

Путешественники, особенно Шарден, описывают приемы иранской торговли. Обменная оптовая торговля, существовавшая в раннем средне­ вековье, была забыта в XVII в. Теперь торговля производилась только на наличные деньги, в серебряной монете, как сефевидской, так и ино­ странной. При крупных оптовых торговых сделках расчет производился мешками, содержавшими по 2 500 аббаси (= 50 туманов) каждый, содер­ жание их проверялось по точному весу; Шарден уверял, что при этом ^обман был невозможен. Все крупные купцы имели разъездных приказ­чиков. По словам Шардена, в Иране были купцы, имевшие своих дове­ ренных агентов (приказчиков) даже в таких отдаленных странах, как 111веция и Китай. Благодаря покровительству крупному купечеству со стороны господствовавшей в XVII в. группы класса феодалов — граж­ данской бюрократии, положение крупного оптового купца в Иране было весьма почетным. Внешняя торговля находилась в руках не персов, а христианских купцов (армян, в меньшей степени — голландцев, англи­ чан и французов), торговавших с Россией и со странами Западной Евро­ пы, я индусов, торговавших с Индией и странами Дальнего Востока, по­ добно тому, как в Турции в то же самое время внешняя торговля нахо­ дилась в руках христиан (греков, армян и европейцев) и евреев. Вну­ тренняя же торговля в большей своей части находилась в руках мусуль­ манских (персидских) купцов.

Среди армянских купцов из Новой Джульфы были богачи, обладав­ шие состоянием в 60—200 тыс. туманов. Компания крупных армянских купцов из Новой Джульфы пользовалась монополией на вывоз шелка из Ирана. Шах давал этим армянам дипломатические поручения в хри­ стианские государства, а также использовал их как своих контрагентов, -сбывая при их посредстве в Европе шелковые ткани, парчу, бархат и другие изделия дворцовых мастерских. Армяне Новой Джульфы пла­ тили в казну податей на 580 туманов в год.

Кроме армянских купцов, только английская и голландская факто­ рии имели право вывоза шелка-сырца. Голландцы очень успешно сопер­ ничали с англичанами. Во время английской буржуазной революции гол­ ландцы добились от шаха Аббаса II (в 1645 г.) исключительных прав для себя в вывозной торговле с Ираном. Любопытно, что как шахское правительство, так и московское царское правительство мотивировали конфликт с англичанами одинаково, именно тем, что англичане дерзнули казнить «своего законного короля Карла». После реставрации монархии в Англии (1660 г.) англичане в Иране могли занять в торговле шелком только второе место после голландцев. В 70-х годах XVII в. голландцы вывозили, в Европу шелка-сырца на сумму от 500 до 600 тысяч ливров в год (приблизительно от II до 13 тысяч туманов).

Кроме шелка-сырца и шелковых тканей, из Ирана вывозили в стра­ ны Западной Европы сафьян, шагреневую кожу, верблюжью и овечью шерсть, ковры, фаянсовую посуду, золотые и серебряные изделия, дра­ гоценные камни, в частности бирюзу.

В Россию из Ирана вывозили, прежде всего, всевозможные шелко­ вые ткани. В описаниях русской утвари XVII в. перечисляются: атласы кызылбашские'; бархаты кызылбашские; дороги (даругаи—шелковая ткань с золотым или серебряным шитьем) гилянские, кашанские, кызыл­ башские; зуфь (суф—шерстяная ткань), изорбаф (зарбафт—парча), камка (кимха) есская (йездская), камка кызылбашская; кутня (кутни— полушелковая полосатая ткань) кызылбашская; объярь (абйяр—плотная шелковая волнистая ткань с золотыми и серебряными струями), фата (шелковый платок) кызылбашская и т. д. Вот примеры этих описаний: «бархат кызылбашской рытой, по серебряной земле травы и листьё, шолк алый да вишневый», «бархат кызылбашской, по серебряной земле люди сидячие и барсы и звери, шолки разные»; «камка кызылбашсказ? полосата, по ней полосы алые, сизые, в полосах люди и птицы золотые да серебряные, меж их каёмки жолтые», «дороги зеленые гилянские»; «дороги кызылбашские алые, по ней травки мелкие золотные и серебря­ные»; «дороги кызылбашские, по брусничной земле, по ней деревца зо­ лотные с шолками» и т. д. Кроме того, из Ирана в Россию вывозили шелк-сырец, миткаль (плотная хлопчатобумажная ткань), бараньи шубы, оружие — сабли кызылбашские, стрелы кызылбашские, луки кызылбаш­ские, луки мешхедские, седла кызылбашские, жемчуг гурмыцкий (ормуз- ский), бирюзу, краски, сушеные фрукты. Размеры торговли Ирана в Азербайджана с Россией в XVII в. очень сильно выросли. В Исфахане, Казвине и других городах Северного Ирана появились русские купцы, а в Шемахе постоянно проживало много русских купцов, имевших там свое подворье и церковь. Через Россию вывозились шелк и другие иран­ ские товары в Польшу (Ляхистан), Германию и Англию.

  • 1 В России XVI — XVII в. Сефевидское государство называли обычно Кызыл- Фашским, а всех жителей его — кызылбашами.

В Турцию (через Багдад )из Ирана в XVII в. вывозили табак, чер­ нильный орех, грубые ткани из овечьей шерсти, разные шелковые ткани, ковры, множество сафьяна, циновки, разную посуду, сталь, железо в брусках и обработанное, камыш, изделия из самшита; вывоз железа в любом виде из Ирана в Турцию был запрещен, тем не менее никогда не прекращался.

В Индию из Ирана вывозили в большом количестве лошадей, табак^ фрукты всех сортов — сушеные, замаринованные, засахаренные, особенна финики и изюм, — мармелад из айвы, вина, фруктовые и цветочные эс­ сенции, фаянсовые изделия, перья, сафьян всех сортов, рабов.

Из Индии в Иран ввозили тонкие хлопчатобумажные ткани, шелко­ вые ткани, металлические изделия, слоновую кость, краски, пряности ароматные и лекарственные изделия, индиго, рабов, предметы транзита из стран Дальнего Востока. Опасным явлением для экономики Ирана, отмеченным путешественниками, было то, что в течение XVII в. баланс торговли Ирана с Индией становился все более и более пассивным; за­метна была значительная утечка сефевидской серебряной монеты, а так­ же золотых и серебряных предметов в Индию. При этом торговля с Ин­дией и со странами Дальнего Востока перешла в руки индийских купцов. Во всех почти городах Сефевидского государства, даже в далеких Баку и Шемахе, в XVII в. появились поселения купцов—индусов, которых раньше не было или было очень мало; в Исфахане в последней четверти XVII в. проживало не менее 20 тыс. индусов.

Из России в Иран вывозили по волго-каспийскому пути, через Ше­маху или Гилян всевозможные меха, кожевенное сырье, ситец (чит), сук­ на, полотна, железо, медь, металлические изделия, стекло и стеклянные изделия, шубы, писчую бумагу, сахар, мед, воск, водку, икру, рыбу, огне­стрельное оружие; вывоз последнего без специального разрешения был запрещен, но производился нелегальным путем. Русские льняные полот­ на («кетан-и руси») упоминаются в персидских источниках, как имевшие хождение в Иране, еще в XIV в., но в XVII в. ввоз их намного увеличил» ся. Купцы московские, казанские и «франкские» в портах Гиляна упоми­ наются около 1629 г.

Из стран Западной Европы в XVII в. вывозили в большом количе­ стве: сукна и вообще текстильные изделия, из Англии, Голландии, Фран­ции, Италии; стекла зеркальные и оконные из Венеции; металлические изделия; предметы роскоши; вина французские, итальянские и другие, са­ хар, лампы, бумагу писчую и оконную. Особым спросом пользовались английские сукна, так называемые «лондра» 1 , т. е. «лондонские». Средж> самих персов появились специальные торговцы этими сукнами — «лондра форуш». В конце XVII в. в трех караван-сараях Исфахана торговали эти «лондра форуши». Таким образом, уже в XVII в. ввоз западноевро­ пейских товаров, главным образом текстильных, был значителен, шэ еще не настолько, чтобы создать серьезную конкуренцию для иранской ре­ месленной промышленности. В Иране имели сбыт преимущественно те западноевропейские и русские товары, которые не производились в Ира­ не, как, например, сукна.

  • 1 От итальянского Londra , французского Londre — Лондон. 290

Торжество реакционной тенденции в экономике Ирана к концу XVII в., о чем говорилось выше, и, в связи с этим, обнищание деревни и сужение внутреннего рынка, крайне тяжело отразились, на состоянии ремесла и торговли в Иране. Рост налогов и торговых пошлин, тяжелый гнет феодального государства, особенно гибельный для непривилегиро­ванных средних и мелких купцов и для ремесленников, произвол и гос­ подство феодалов в городах душили здесь те прогрессивные тенденции, какие появились в начале XVII в. Вот почему в городах Ирана не могло завершиться сложение единого рынка и зачатки ноцого капиталистиче­ ского производства не стали господствующей формой производства. Энгельс писал: «.. .турецкое, как и всякое другое восточное владычество несовместимо с капиталистическим строем; извлеченная прибавочная стоимость ничем не обеспечена от хищных рук сатрапов и пашей; нет налицо первого основного условия буржуазного приобретения — обеспе­ ченности личности купца и его собственности». 1

Следует отметить еще как характерную черту экономического раз­ вития Ирана XVII в. то, что хозяйственный подъем наблюдался преиму­ щественно в городах Центрального и Западного Ирана (Исфахан, Ши­ раз, Казвин, Хамадан, Керман, Решт, Фумен, Лахиджан и др.) и Юж­ ного Азербайджана (Тебриз, Ардебиль). Напротив, города Хорасана, за исключением Мешхеда и Кандахара, обнаруживают в этот период черты застоя, что объясняется, главным образом, сильным сокращением эконо­ мических связей со Средней Азией.

§ 10. Государственный строй Сефевидской державы в XVII в.

Государственный аппарат, заложенный при первых Сефевидах и ре­ формированный при шахе Аббасе I , окончательно сложился при шахе Султан Хусейне (правил в 1694—1722 гг.) Значительное разбухание цен­ трального государственного аппарата (особенно финансового ведомства) было общей особенностью феодализма в Иране и во многих других стра­ нах Востока. В течение всего средневековья в этих странах шла борьба сторонников централизованного феодального государства и сторонников феодальной раздробленности — гражданской бюрократии и духовенства, с одной стороны, и местной провинциальной оседлой знати — с, другой, опиравшихся на разные категории феодальной земельной собственности (первые на земли государственные, вторые на земли мульковые и лен­ ные разных типов).

Как было сказано выше, на рубеже XVI и XVII вв. политическое ру­ ководство в Сефевидском государстве от военно-кочевой (кызылбаш- ской) знати перешло к персидской гражданской бюрократии, опиравшей­ ся на духовенство и крупное купечество. Причины этого переворота пока еще не вскрыты исследователями, что объясняется слабой изученностью истории экономики Ирана. Следствием же этого переворота, как сказа­ но выше, было расширение фонда земель диванских, хассэ и вакфных и усиление централистской тенденции во внутренней политике. Эта централистская тенденция, однако, не могла быть вполне последовательной и не могла привести к полной ликвидации феодальной раздробленности, потому что не находила достаточной опоры в экономическом развитии страны и потому что военно-кочевая и провинциальная знать все еще сохраняли известное влияние и в центре, и на местах и имели достаточно сил для сопротивления.

  • 1 Ф. Э н г е л ь с. Внешняя политика русского царизма. К. Маркс и Ф. Эн­ гельс. Соч., т. XVI , ч. II , стр. 22.

Можно сказать с уверенностью, что никогда в Иране государствен­ ный бюрократический аппарат не был таким громоздким, разбухшим, разветвленным и сложным, как в XVII в. Он подробно описан в «Таз- кират ал-мулук». Значительные разъяснения относительно отдельных должностей и ведомств даны персидскими историками, каковы Искендер Мунши, Мухаммед Тахир Вахид и др., и европейскими путешественни­ ками, особенно Шарденом, Кемпфером и Рафаэлем дю Ман. И все- таки остается еще немало неясного, — настолько сложен был этот бю­ рократический аппарат.

Власть шаха (или, точнее, шаханшаха), разумеется, считалась не­ ограниченной. Совещательные права имел высочайший меджлис (медж- лис-и а'ла), оказывавший большое влияние на дела государства. При шахе Аббасе I в состав высочайшего меджлиса входило семь «столпов державы» (аркан-и доулет): великий везир, меджлис-невис, диван-беги, курчи-башы, куллар-агасы, туфенгчи-агасы и эшык-агасы-башы. Глав­ нокомандующий войсками всего Ирана (сипахсалар-и кулл-и Иран) при­ глашался в высочайший меджлис только при обсуждении дел, касавших­ ся войска, охраны границ или угрозы войны. В конце XVII в. в состав высочайшего меджлиса были введены еще три сановника: мустоуфи ал- мамалик, назир-и буютат и мир-шикар-башы.

Великий везир, иначе везир высокого дивана (везир-и диван-и али) пли везир дивана империи (везир-и диван-ал-мамалик), именовался также «доверие державы» (и'тимад-ад-доулэ) и «правым везиром» (везир-и раст). Он был первым лицом после шаха, главою гражданской адми­нистрации и хранителем большой царской печати, называемой «мухр-и михр асар» («отмеченная милостью печать»). Без утверждения великого везира не мог иметь силы ни один акт, касавшийся податей, дворцовых ведомств, назначения высших и средних чиновников, пожалований тиу- лов, союргалов и т. д.; он же контролировал исполнение бюджета и ве­ дал внешними сношениями. В отличие от Турции, где великий везир был одновременно и главнокомандующим, в Сефевидском государстве долж­ ность великого везира была чисто гражданской. Как ни велика была власть великого везира, его, как и остальных сановников, в любой мо­ мент мог сместить и казнить шах.

Меджлис-невис (иначе ваки'э невис) был помощником великого ве­ зира, а в случае его отсутствия — его заместителем в верховном медж­ лисе. Он именовался еще «левым везиром» (везир-и чеп). Он вел также протоколы верховного совета, заведывал государственным архивом и был придворным историографом.

Диван-беги был верховным гражданским судьей. Со времен монголь­ ского владычества в Иране суд уже не целиком находился в руках ду­ховенства. В XVII в. диван-беги, вместе с великим садром — главою ду­ховенства, выносил приговоры по политическим преступлениям (загово­ ры против шаха, государственная измена и т. д.), а также по уголовным преступлениям четырех категорий: убийство, изнасилование, членовреди­ тельство и ослепление. Кроме того, диван-беги два дня в неделю посвя­ щал разбору дел на основании урфа (иначе адат — «обычай», законода­ тельство, выходившее за пределы мусульманского права, в частности обычное право кочевников). Диван-беги также контролировал исполне­ ние решений мусульманских духовных (шариатских) судов (ведавших делами гражданскими и остальными уголовными) и духовных судов ино­верцев (судов христианских епископов и еврейских раввинов). Наконец, диван-беги был высшей апелляционной инстанцией.

Мустоуфи ал-мамалик («казначей империи») был заместителем ве­ликого везира по дивану ал-мамалик. В его ведении находились весь на­ логовый аппарат, составление приходной и расходной частей бюджета, утверждение податных списков.

Курчи-башы был начальником гвардейского корпуса курчиев и фео­дального ополчения кызылбашей. Куллар-агасы (азерб.; букв, «началь­ник рабов»), почти всегда грузин, был начальником гвардейского кон­ ного корпуса гулямов, состоявшего в большинстве своем из грузин, юри­ дически считавшихся личными рабами шаха. 1 Туфенгчи-агасы был на­чальником гвардейского корпуса туфенгчиев.

Сипахсалар-и кулл-и Иран был главнокомандующим всех видов войск. То обстоятельство, что он заседал в верховном совете только при обсуждении военных вопросов, было одним из последствий перехода ру­ ководящей роли к гражданской бюрократии.

Эшык-агасы-башы (азерб.; букв, «голова начальников порога [двор­ца]») был главным церемониймейстером шахского двора. Назир-и бую-тат был начальником всех хозяйственных учреждений шахского двора, в том числе и придворных ремесленных мастерских. Мир-шикар-башы был начальником шахской охоты; в его ведении находились ловчие, со- кольничьи и др. Его значение определялось тем, что большие облавные охоты, в которых участвовали, помимо шаха и двора, десятки тысяч вои­нов, ополченцев и крестьян-загонщиков зверей, охватывавшие большое пространство, играли роль военных маневров и заменяли последние.

Из множества других должностей центрального аппарата следует выделить, по их значению, следующие: топчи-башы — начальник артил­ леристов; даруга-и дафтар-ханэй-и хумаюн — начальник шахской кан­целярии; мустоуфий-и диван-и хассэ — главный казначей (или началь­ник) дивана собственных доменов шаха; мустоуфий-и моукуфат — глав­ный казначей вакфных имуществ.

Во главе мусульманского шиитского духовенства, точнее сословия богословов, стояли два великих садра (или садра садров — «садр-ас-су-дур»), один для областей дивана, другой для областей хассэ (см. ниже). В ведении великих садров находились духовные суды и вакфные иму­щества; им подчинялись богословы высшие (муджтехиды) и низшие (улема), а также областные шейх-ал-исламы и садры (заведывавшие вакфами областей) и местные казии (духовные судьи). В конце XVII в. была учреждена, специально для влиятельного муджтехида Мухаммед-Бакира Меджлиси, известного фанатика и реакционера, должность мул- ла-башы — верховного главы всего шиитского духовенства. Обычно шах, перед изданием указа, запрашивал муджтехидов относительно закон­ности данного акта с точки зрения мусульманского права. Муджтехиды составляли краткое богословско-юридическое заключение (фетву), на ко­тором затем и основался шахский указ.

Огромен был штат шахского двора. Кроме упомянутых уже назир-и буютат, эшык-агасы-башы и мир-шикар-башы отметим следующие при­дворные должности: михмандар-башы, заведывавший приемом послов и знатных гостей; два мир-ахур- башы, т. е. начальника конюших, из кото­рых один, «передний», заведовал придворными конюшнями, а другой, «степной», — шахскими конскими заводами; кушчи-агасы — начальник сокольничьих; суфраджы-башы — начальник стольников; халваджыбашы — начальник придворных кондитеров; шарабджы-башы — началь­ ник виночерпиев; мунаджжим-башы — начальник придворных астроло­гов; амбардар-башы — начальник дворцовых складов, хаджэй-и сарай — главный евнух шахского гарема и др. Многие из этих должностей были только почетными синекурами.

  • 1 Следует помнить, что юридически положение шахских рабов было далеко не то, что положение рабов частных лиц.

У каждого из названных гражданских, военных, духовных и при­ дворных сановников были свои канцелярии и штаты чиновников. Воз­ награждение сановников складывалось из доходов от союргальных и ти­ тульных земель, из «жалованья» (маваджиб) и из процентных отчисле­ний от множества «подарков» (пишкеш), поступавших к шаху от вас­салов и изо всех областей в обязательном порядке, в деньгах и натурой.

Вся территория государства делилась на две неравных части — об­ласти дивана и области хассэ. 1 В областях дивана преобладали госу­ дарственные (ливанские) земли, 2 и там не было вовсе собственных име­ ний шаха. В области хассэ, напротив, преобладали земли шахской фамилии и не было государственных земель; мульковые и вакфные зем­ ли могли быть в областях обеих категорий. Области дивана находились в ведении упомянутого уже дивана ал-мамалик, области хассэ — в веде­ нии особого диван-и хассэ. Эти диваны соответственно взимали подати (ренту-налог и налоги) с земель всех категорий (кроме земель, имев­ ших право налогового иммунитета, каковы союргалы, вакфы и т. д.), на­ ходившихся в областях дивана или хассэ.

Из податных поступлений, обязательных «подарков», ввозных, вы­возных и транзитных пошлин и добычи рудников складывались доходы обоих диванов, иначе говоря, приходная часть бюджета государства. Ежегодный приход Сефевидского государства Олеарий (1639 г.) опреде­ляет в 8 млн. рейхсталеров, т. е. 640 тыс. туманов (6 400 млн. динаров), Шарден (1677 г.) в 32 млн. ливров или 700 тыс. туманов (7 млрд. дина­ров), «Тазкират ал-мулук» (1725 г.) указывает цифру 7 856 235 808 ди­ наров (т. е. свыше 785 623 туманов); последняя сумма складывалась из поступлений с областей дивана — 6 086 523 403 динаров и из поступле­ ний с областей хассэ—1769 712 405 динаров. Таким образом, на про­ тяжении приблизительно 85 лет (1638—1725 гг.) ежегодный доход Сефе-ьидского государства колебался между 640 тыс. и 785 тыс. туманов. По­следняя и вместе с тем наибольшая из приведенных цифр была в 10 раз меньше ежегодного дохода Франции и в 2 1 / 2 раза меньше ежегодного до­ хода Англии на рубеже XVII и XVIII в., несмотря на то, что Сефевид- ское государство и по территории и, вероятно, по количеству населения, было больше Франции, не говоря уже об Англии. Это сопоставление по­ казывает, насколько Иран в XVII в. в экономическом развитии отставал от Франции и Англии.

Во главе управления областей дивана (преимущественно это были пограничные области) стояли беглербеги, соединявшие в своих руках власть административную и военную — командование местными фео­ дальными ополчениями. Областей, управляемых беглербегами, к концу XVII в. было тринадцать: Ширван, Карабаг и Ганджа, Азербайджан (Южный, т. е. Иранский), Чухур Са'д (область Еревана, т. е. Восточная Армения), Казвин, Каламров (Хамадан), Кух Гилуйэ (Фарс), Керман, Гурган и Астерабад, Мешхед, Херат, Мерв-и Шахджан, Кандахар.

В XVI в. беглербегства наследственно принадлежали главам кы- зылбашских кочевых племен: Карабаг и Астерабад принадлежали главам двух колен племени каджар, Фарс —главе племени зулкадар, Кер- ман — главе племени афшар и т. д. В XVII шахское правительство пы­ талось ликвидировать наследственность в управлении беглербегствами, но это удалось только отчасти, в некоторых областях. В XVI в. власть беглербегов была очень сильна, и иногда они мало считались с централь­ной властью в лице шаха. Чтобы ограничить власть беглербегов, цен­ тральная власть при шахе Аббасе I окружила беглербегов чиновника­ ми, назначенными из центра и подчиненными центру. При каждом бег- лербеге находились джанишин — заместитель беглербега, следивший за его действиями и доносивший о них в центральный диван, областной ве- зир, ведавший местными финансами, и др.

  • •  Это разделение аналогично разделению России на «земщину» и «опричнину» при Иване Грозном. Слово «опричнина» и есть, в сущности, хороший русский пере­вод слова «хассэ».
  • •  Следует помнить, что формально тиулы, союргалы и земли кочевых племен (юрты) причислялись к государственным (ливанским) землям.

От беглербегов зависели хакимы округов области, это чаще всего были местные наследственные феодальные владетели из кочевой или оседлой знати. Из их феодальных ополчений составлялось феодальное ополчение области. Ополчения всех беглербегских областей, согласно «Тазкират ал-мулук», насчитывали 51 379 воинов. Беглербеги и хакимы имели свои местные бюджеты. Часть местных податных поступлений беглербеги и хакимы присваивали себе. Их лихоимство и произвол во­ шли в поговорку. По словам Рафаэля дю Ман, персы, говоря о беглербе- гах и хакимах, не спрашивали, кто управляет такой-то областью, а спрашивали, кто объедает такую-то область.

Области хассэ, располагавшиеся преимущественно внутри государ­ ства (как, например, Ардебиль, Гилян, Мазеидеран, Исфахан) управля­ лись особыми везирами и амилями с чисто гражданской властью, на­ значенными шахским правительством. По отношению к райятам их управление было> не лучше управления беглербегов. Доходы с областей хассэ шли на содержание шахского двора, его штата и его ведомств.

Выше беглербегов по положению стояли валии. Так шахское прави­тельство именовало своих самых сильных вассалов, наследственных госу­ дарей стран и областей, лежавших на окраинах Сефевидской державы. По достоинству валии (их было пять) располагались в таком! порядке: ва­ лий Арабистана, 1 валий Луристана, валий (царь) Картлии, валий (царь) г Кахетии, 2 валий Курдистана (Иранского). Валии имели свои собствен-' аые органы управления, своих вассалов, свои бюджеты, свое законода­ тельство, свою особую податную систему, свои феодальные ополчения. Шахское правительство мало вмешивалось во внутренние дела их тер­ риторий. Их зависимость от шахского правительства выражалась, глав­ ным образом, в том, что они посылали к шахскому двору, вместо дани, «шахские караваны» с обязательными «подарками» (цари Картлии и 'Кахетии — вино и рабов обоего пола, валий Курдистана — масло и про­ чую продукцию скотоводства) и, в случае войны, поставляли в феодаль­ ное ополчение центрального правительства определенное число воинов {валий Курдистана — 1 400 воинов). Наследственные владетели Систа- на и области бахтияров (иранское кочевое племя), хотя и не имели титула валиев, но, по сути дела, имели одинаковые с валиями права.

Что касается религиозной политики Сефевидов, то в течение всего XVI в. (кроме краткого правления шаха Исмаила II с 1576 по 1577 гг.) и в XVII в. при шахе Аббасе I шахское правительство преследовало му­ сульман — суннитов (их было много в Ширване, Курдистане, Афгани­ стане, среди туркмен в Гургане и т. д.) и навязывало им шиитское исповедание (имамитский толк). Эти гонения вызывались, главным обра­ зом, политическими соображениями: суннитов подозревали в сочувст­ вии узбекским ханствам или Турции. Когда войны с этим суннитским государством прекратились (с 1639 г.), прекратились и гонения на сун­ нитов. К иноверцам (христианам, иудеям, зороастрийцам, индусам) шахское правительство и в XVI и в XVII в. относилось с большей тер­ пимостью, нежели к суннитам и другим мусульманским «еретикам».

  • 1 Валии Арабистана (т. е. Хузистана) происходили из потомков Муша'ша', «вождя народного движения в Хузистане в XV в. (см. в главе VI ), со временем превратившихся в феодалов.
  • 2 Валии Картлии и Кахетии были наследственными царями двух частей Восточной Грузии; под давлением шаха Аббаса они притворно приняли ислам шиитского Фолка, но не пытались навязать его христианскому населению Грузии.

Путешественники отмечали, что в 40—90-х годах все религиозные культы в стране были терпимы. Следует помнить, что в то же самое время в большинстве стран Западной Европы не было даже относитель­ ной свободы культов, и разрешалось исповедание одного только государ­ственного культа. 1 Не удивительно, что француз Шарден, представитель протестантов-гугенотов, которых во Франции при Людовике XIV жесто­ ко преследовали, удивлялся сравнительно широкой веротерпимости в Иране. Шарден писал: «Если исключить духовных лиц, которые здесь таковы же, как и в других странах, быть может и еще более нетерпи­ мы. ., то вы найдете персов очень гуманными и очень справедливыми; относительно религии, вплоть до того, что они позволяют людям, приняв­ шим их религию, покидать ее и снова принимать свою прежнюю ре­ лигию».

В самом конце XVII в., когда при шахе Султан-Хусейне усилилось- влияние фанатического шиитского духовенства, в частности упомянуто­ го уже мракобеса Мухаммед-Бакира Меджлиси, шахское правительство вернулось к политике гонений на суннитов и стало притеснять христиан.. иудеев а зороастрийцев.

§ 11. Народное восстание в Гиляне

Укрепление центральной власти дало возможность шаху Аббасу Г псдавить с большой жестокостью все восстания на местах. Но немедлен­ но после его смерти народные восстания стали вновь угрожать держа-. ве Сефевидов. Эти восстания до сих пор почти не изучены.

Одним из самых мощных народных восстаний XVII в. было восста­ ние в Гиляне в 1629 г., вызванное тяжестью налогов. 2 Оно хорошо опи­ сано в источниках — автором «Истории Гиляна» Фумени, Искендером Мунши (в его продолжении «Тарих-и алем арай-и Аббаси»), а также Олеарием. Сперва восстали (в апреле 1629 г.) немногие мелкие фео­ дальные владетели Гиляна, которые увидели в смерти Аббаса I удоб­ ный случай для того, чтобы отложиться от Ирана и восстановить ста­ ринную независимость Гиляна. Они разыскали сына Джемшид-хана- рештского, из низложенной Аббасом I династии ханов Гиляна Бийэ пас^ Калинджар-султана, которого из страха перед шахом Аббасом воспи­ тывали «в одежде бедности и бренности, в неизвестности и горести», в. апреле 1629 г. провозгласили его государем (султаном), дав ему имя: Адиль-шаха («справедливый царь»). 3 Восставшая знать задумала ис­ пользовать в своих целях недовольство крестьянских масс (гилянских и талышских) высокими налогами, введенными шахским правительством после превращения Гиляна в область личных доменов шаха—хассэ-з 1592 г.

  • •  Например, в некоторых католических государствах (Португалия, Испания я их колонии) протестантам грозил костер еще в XVIII в.; в протестантских государ­ ствах (Англия, Шотландия, Голландия,. Дания, Швеция) тайное отправление католи­ ческого культа наказывалось тюрьмой, а при рецидивах — виселицей, вплоть до второй половины XVIII в.
  • •  Податные льготы, введенные при шахе Аббасе I в Центральном Иране, не распространялись на Гилян. Там налоговый гнет был даже усилен.
  • •  Сторонники шаха называли Калинджар-султана Гариб-шахом.

Знамя Калинджар-султана объединило «сборище обездоленных и толпу людей без имени и отличия». Общее число восставших доходило-- до 30 тыс. человек. Вскоре восставшие крестьяне стали действовать са­мостоятельно, мало считаясь с Калинджар-султаном и его эмирами. Вос­ ставшие феодалы перестали играть активную роль в движении. Шах­ ский везир Гиляна Бийэ пас с частью местной знати, оставшейся верной шаху Сефи I , «вознамерился встретить битвой злополучное войско чер­ ни» на берегу реки Сийях-рудбар, но был разбит наголову. После этого везир, калантары городов и большая часть землевладельцев (арбаб) и знати (а'йян) бежали. Тогда «войско черни» заняло Решт, Фумен, Лахиджан и другие города, вся область оказалась в руках вос­ ставших.

В Реште восставшие разгромили казенные амбары, взяв оттуда 200' харваров (59 тыс. кг) шелка-сырца, собранного шахскими чиновниками в виде подати с крестьян, «раздарили его черни (аразиль) и подонкам (оубаш)», т. е. бедноте. Некоторые «из уважаемой и именитой части простонародья» (т.е. из среднего слоя горожан), пришли к Калинджар- султану и просили его принять меры к охране складов, говоря: «Ведь этот шелк идет для тебя». Эпизод этот указывает на противоречие инте­ ресов в рядах восставших. В Реште и Лахиджане были забраны также товары «купцов московских и франкских» (европейских), хранившиеся в казенных амбарах. В Фумене восставшие хотели предать огню дома- калантара и знатных людей, но Калинджар-султану и верхушке восстав­ ших удалось отговорить их от этого. Действия крестьян и городской бед­ ноты были лишь проявлением негодования, определенной программы и плана действий у них не было.

Правительство шаха Сефи I поручило подавление восстания Сару- хану талышскому, прислав ему ферман и почетный халат. Собрав опол­ чение соседних ханов и гилянской знати, оставшейся верной шаху, Сару- хан умело использовал неорганизованность и стихийность действий вос­ ставших и разбил их по частям. Из-за предательства сына одного не­ присоединившихся к восстанию феодалов, планы восставших стали из­ вестны Сару-хану. Благодаря этому в битве близ Кучисфахана (17 июня 1629 г.) войско восставших было разбито ополчением ханов; восставшие потеряли убитыми 7 870 человек. Остановившись в мятежном округе Лештэ-Ниша, «великие ханы» с войском захватили жен и дочерей жите­ лей, как пленниц и рабынь, а «всякого из мятежников, кого схватыва­ ли и приводили, убивали, не щадя». Калинджар-султан был взят в плен и замучен. Восстание было подавлено, но отдельные отряды восставших укрылись в густых гиляноких лесах и чащах и| вели партизанскую вой­ ну. Напуганное настроением населения шахское правительство предпи­ сало Сару-хану освободить мирных жителей, захваченных в рабство, и «победоносные воины, — как писал Фумени, — освободили всю толпу пленников, дабы они, отправившись в свои жилища, усердствовали в молитвах об устойчивости близкой к вечности державы [шахской]». Убыт­ ки шахской казны и знати исчислялись в 300 тыс. туманов. Шахские чи­ новники потом старались покрыть эти убытки, вымогая пытками деньги у людей, подозреваемых в участии в разгроме складов.

Гилянское восстание 1629 г. было ярким проявлением обострения классовых противоречий, характерного для периода позднего феода­ лизма.

§ 12. Иран при преемниках Аббаса I

Шах Сефи I (правил в 1629—1642 гг.), изнеженный и болезненно жестокий юноша, оттолкнул от себя всех наиболее способных сотрудни­ ков Аббаса I . Он по пустому подозрению казнил самого даровитого из них Имам-Кули-хана, завоевателя Ормуза. Внешнеполитическое поло­ жение Ирана при нем поколебалось. Натиск узбекских ханов на Хорасан удалось, правда, отразить, но Кандахар был захвачен великим моголом Шах-Джеханом. Турция, испытав ряд неудач в войнах в Европе, при султане Мураде IV (правил в 1623—1640 гг.) стремилась снова к завое­ ваниям на востоке. Войско Мурада IV напало на Армению и Азербайд­ жан. Война с Турцией возобновилась. В этой войне Сефевидское госу­ дарство вынуждено было ограничиться обороной. Турецкие войска раз­ рушили г. Хамадан, вырезав население) его, заняли на время Ереван, сожгли Нахчеван и Тебриз, наконец, взяли Багдад (1638 г.). По миру 1639 г. граница между Сефевидской державой и Турцией в странах За­ кавказья осталась прежней, но Ирак Арабский с Багдадом так и оста­ лись в руках Турции.

В 1637 г. Иран посетил Бругман, посол Гольштинии, мануфактуры которой перерабатывали персидский шелк. Прибыв на обратном пути в Москву, Бругман представил московскому правительству план окку­ пации военными силами России прикаспийских областей, где находи­лись главные шелководческие районы, с тем, чтобы Россия предостави­ ла гольштиноким купцам ряд привилегий по вывозу шелка. Московское правительство посмотрело тогда на этот план, как на авантюру, но впо­ следствии он был частично реализован Петром I . Сефи I наследовал сын его Аббас II (правил в 1642—1666 гг.), пьяница, чувственный и слабо­ вольный юноша, подчинившийся влиянию придворной камарильи. При нем был отвоеван обратно Кандахар (1649 г.). Иран все еще переживал иериод хозяйственного подъема, и европейские путешественники, посе­ тившие Иран, говорят о процветании страны.

При Аббасе II заметно укрепились торговые связи Ирана с Росси­ ей. Тогда же возник первый серьезный конфликт между Ираном и Рос­ сией. Ограбление каравана ширванских купцов, в котором шахское пра­ вительство обвиняло гребенских казаков (1650 г.), вызвало поход опол­ чений шахских беглербегов стран Закавказья на русскую крепость Сун­ женский городок (1653 г.). Русские купцы, находившиеся в Иране, бы­ ли задержаны здесь, так же, как и иранские купцы в России. Конфликт <5ыл ликвидирован только в 1662 г. В 1667 г. прикаспийские области подверглись нападению казаков Степана Разина, вызвавшему серьез­ ное беспокойство шахского правительства, предписавшего феодальным владетелям (ханам) каспийского побережья от Астерабада до Дербенда привести в готовность все свои боевые силы. В то же время, по расска­ зу хрониста Мухаммеда Тахир Вахида, иранское правительство прекрас­ но понимало, что поход «казаков-кафиров» Разина не был организован Московским государством и был предпринят ими без согласия «высоко- достойного падишаха урусов», царя Алексея, у которого в то время бы­ ли хорошие отношения с Ираном. Есть основания думать, что шахское правительство опасалось, что казаки могут найти союзников среди на­ селения каспийского побережья.

При Аббасе II до семи тысяч кочевых узбеков со своими эмирами и с одним из царевичей, вследствие междоусобий в Мавераннахре, искали убежища в Иране; они были приняты на шахскую службу; в странах Закавказья было принудительно набрано семь тысяч девушек, которых роздали этим узбекам в жены. Отношения Сефевидской державы с Тур­ цией оставались мирными до 20-х годов XVIII в. Между обоими государствами установилось известное равновесие сил, и возобновление военных действий казалось обоим правительствам бесперспектив­ным.

При Сефи I и Аббасе II усилилась роль европейских купцов в Ира­не. Сефи I заключил соглашение с английской Ост-Индской компанией, обязавшейся ежегодно вносить шаху в виде «подарка» 1500 фунтов стер­ лингов и покупать шелка ежегодно на 60 тыс. фунтов стерлингов. Одна­ ко с половины 40-х годов XVII в. первое место в торговле с Ираном за­ няли соперники англичан голландцы, также получившие право беспош­ линного вывоза шелка из Ирана. При Аббасе II привилегии даны были также французским купцам, фактории которых появились в Исфахане и Бендер Аббасе.

При шахе Сулеймане (иначе Сефи II ; правил в 1666—1694 гг.), бывшем ничтожным орудием в руках придворной камарильи и евнухов, «тали заметны уже первые признаки хозяйственного и политического упадка Ирана. Возобновились вторжения узбекских ханов в Хорасан, а голландцы завладели островом Кишм в Персидском заливе.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования