БИБЛИОТЕКА УЧЕБНОЙ И НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920
Поиск




Рекомендуем прочитать
Сперанский М.
Введение к уложению государственных законов
"Введение к уложению государственных законов" – высшее достижение реформаторского периода (первого десятилетия) правления Александра I.

Жалобы и предложения
Напишите нам свои впечатления о библиотеке Университета и свои предложения по ее улучшению info@sbiblio.com.
загрузка...
Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 
А/ Б/ В/ Г/ Д/ Е/ Ж/ З/ И/ Й/ К/ Л/ М/ Н/ О/ П/ Р/ С/ Т/ У/ Ф/ Х/ Ц/ Ч/ Ш/ Щ/ Э/ Ю/ Я/

АвторДалидович Георгий
НазваниеНорберт Винер: первый киберпророк
Год издания2000
РазделСтатьи
Рейтинг0.05 из 10.00
Zip архивскачать (80 Кб)
Обсудить книгу на форумеhttp://www.sbiblio.com/forum/
  Поиск по произведению

Норберт Винер: первый киберпророк

Дата публикации:   16 Сентября 2000

Действительно жить - это значит жить, располагая правильной информацией.

Э то не биографический очерк, а скорее, попытка реконструкции внутреннего мира человека на основании данных, которыми мы о нем располагаем. А знаем мы о Норберте Винере достаточно много. Но сначала просто объективная информация.

Норберт Винер родился 26 ноября 1894 года в городе Колумбия, штат Миссури, в семье еврейского иммигранта, выходца из России. По семейному преданию корни рода Винеров уходят к Моисею Маймониду из Кордовы - лейб-медику султана Саладина Египетского, известному ученому и богослову. Отец Норберта, Лео Винер, уроженец Белостока, в молодости учился в Германии и провел достаточно бурную, полную приключений, молодость. Он был убежденным последователем Толстого и одним из первых его переводчиков на английский язык. К моменту рождения Норберта он уже стал профессором современных языков в Миссурийском университете. Спустя несколько лет семья Винеров переехала в Кембридж, штат Массачусетс. Здесь Лео Винер преподавал славянские языки в Гарвардском университете. Его отличала широкая эрудиция и нестандартные взгляды, которые в наибольшей степени сказались в воспитании собственного сына. Под руководством отца Норберт в семь лет читал Дарвина и Данте, в одиннадцать - окончил среднюю школу, в четырнадцать - высшее учебное заведение - Тафтс-колледж и получил первую в своей жизни ученую степень - бакалавра искусств.

Норберт был хорошо подготовлен к блестящей академической карьере. В восемнадцать лет он становится доктором философии Гарвардского университета. В 1913 году молодой Винер начинает свое путешествие по Европе, слушает лекции в Кембридже и Геттингене. После начала войны он возвращается в Америку.

С 1919 года и на всю оставшуюся долгую жизнь Винер становится преподавателем кафедры математики Массачусетского технологического института. В 20-30 годах он вновь посещает Европу. В науке становится известно его имя. В теории радиационного равновесия звезд появляется уравнение "Винера-Хопфа". Он читает курс лекции в пекинском университете Цинхуа. Среди его знакомых - Н.Бор, М.Борн, Ж.Адамар и другие известные ученые.

Во время второй мировой войны он работает над математическим аппаратом для систем наведения зенитного огня. В этой напряженной обстановке возникают первые наброски к тому, что со временем станет новой наукой. Здесь Винер впервые сталкивается с тем, что машина должна выполнять сложные действия по предсказанию поведения цели, заменяя наводчика, и обращает внимание на роль обратных связей в технике и живых организмах. Очень продуктивным оказывается его знакомство с мексиканским физиологом доктором Артуром Розенблютом. Сопоставление знаний из области медицины, физиологии и математики и позволили Норберту Винеру сформулировать проект новой науки. Появление книги мгновенно превратило его "из ученого-труженика, пользующегося определенным авторитетом в своей специальной области, в нечто вроде фигуры общественного значения". В 1953 году выступает с лекционным турне в Индии, в 1960-м Винер приезжает в Советский Союз. Он высоко оценивает уровень развития советской науки: "Они отстают от нас в аппаратуре - не безнадежно, а немного. Они впереди нас в разработке теории автоматизации". Винер выступает в Политехническом с лекцией о мозговых волнах. Впереди еще несколько лет напряженной работы...

Концепция кибернетики родилась из синтеза многих научных направлений. Во-первых - как общий подход к описанию и анализу действий живых организмов и вычислительных машин или иных автоматов. Во-вторых - из аналогий между поведением сообществ живых организмов и человеческого общества и возможностью их описания с помощью общей теории управления. И, наконец, из синтеза теории передачи информации и статистической физики, который привел к важнейшему открытию, связывающему количество информации и отрицательную энтропию в системе. Сам термин "кибернетика" происходит от греческого слова, означающего "кормчий", и впервые был применен Винером в современном смысле в 1947 году. Этот же греческий корень, искаженный в латинском написании, образовал в английском языке слово "governor" и "губернатор" - в русском. Важно отметить, что полное название главной книги Винера выглядит следующим образом "Кибернетика или управление и связь в животном и машине", а следующая работа вышла под названием "Человеческое использование человеческих существ или кибернетика и общество". Таким образом, кибернетика - в большей степени наука о живых организмах, человеке и обществе, чем о машинах. Машина - скорее инструмент и модель в общей кибернетике, а не предмет изучения. Книга читается как захватывающий роман. Винер мог бы стать хорошим писателем, но стал гениальным ученым.

"Мы - словно мельничные колеса в вечно текущей реке. Мы - не материальные существа, а вечно повторяющие себя самих схемы. Схема является посланием и может быть передана как послание".

Часто наше внимание привлекает не само послание (а каждый человек - это послание, которое "противостоит хаосу, разрушению и смерти, как сообщение - воздействию шумов"), но его носитель, то есть человеческое существо в его взаимодействии с окружением.

Вот несколько зарисовок, позволяющих представить, каким был Норберт Винер.

Кто вы, профессор Винер?

"Мой бред представляет собой специфическую смесь депрессии и беспокойства, озабоченность логическим состоянием моей работы. Я не могу разделить ощущения боли и затрудненного дыхания, чувства, вызываемые бьющимися на ветру занавесками в окне и отдельными, еще не решенными пунктами в той задаче, над которой я сейчас работаю. Я не могу сказать, что боль проявляет себя как математическое напряжение или что напряжение ума символизирует собой боль, просто они сливаются слишком тесно, для того чтобы такое сравнение имело значение. Хотя, когда я думал на эту тему позднее, я понял, что практически любой жизненный опыт может олицетворять собой математическую задачу, которая пока еще не решена и не прояснена окончательно. Я также понял более ясно, что одним из главных побудительных мотивов к занятиям математикой было ощущение дискомфорта или даже боли от неразрешенного математического противоречия. Я стал сознавать необходимость сведения такого противоречия к менее жестким и понятным ограничениям для того, чтобы освободится от него и перейти к чему-либо еще".

По собственному признанию, в молодости Винер обладал "коллекцией клинических проявлений неврозов и душевных недугов". В 1915 году он пытался попасть на фронт, но не прошел медкомиссию из-за плохого зрения. В течение пяти лет после этого его преследовала непрерывная череда неудач. Он пытался заниматься преподаванием в университете Мэн, писал статьи для энциклопедии, работал помощником инженера, занимался журналистикой, но всякий раз новый вид деятельности оканчивался провалом. Это продолжалось до 1919 года, когда он получил, не без помощи отца, должность преподавателя Массачусетского технологического института. Навсегда.

Спустя несколько лет, в 1926-м, в его жизни произошли большие изменения, после длительного периода ухаживания он женился на Маргарет Енгерман. Навсегда.

В семье Винеров родилось две дочери. Надо отдать должное Маргарет. Она была надежным другом, сиделкой и хозяйкой в доме у своего непростого в совместной жизни мужа. Они почти не расставались. Во время многочисленных и продолжительных поездок в Европу и Китай семья сопровождала профессора. Общение в семье происходило на странной смеси английского и немецкого языков, причем профессор часто употреблял "детские" окончания, а свою жену он уважительно называл полным именем Маргарита (Marguerita) - совсем не по-английски. Свидетелей этому нет, это было что-то внутреннее, защищенное от внешних взглядов, почти интимное, но сохранились письма. Неврозы проявлялись в меньшей степени, однако фраза "дом начинает выглядеть пустым, и погода все больше становиться осенней..." (Нью-Гемпшир, 7 сентября,1931) говорит о многом.

С возрастом нестабильность психики частично прошла и, по свидетельству многих современников, трансформировалась в защитную реакцию, выражавшуюся в тщеславии и высокомерии. Надо отдать должное, оснований для высокомерия было более чем достаточно.

Винер постоянно находился в круговороте депрессий, повторявшихся каждые три недели. Выход из него он находил в своеобразном юморе. Чего стоят такие его фразы: "Профессор - это человек, который может говорить на любую тему - примерно минут пятьдесят". Или: "Лучшей материальной моделью кошки является другая, а желательно, та же самая кошка". Но если говорить о юморе применительно к профессору Винеру, то нельзя обойти серию анекдотов, в основе которых лежали реальные ситуации. Вот некоторые из них, подкрепленные свидетельствами конкретных людей, знавших Винера.

Китайский физик К.Джен (C.K.Jen), обучавшийся в Массачусетском технологическом, пишет: "Вспоминая жизнь в МТИ, невозможно не рассказать о замечательном человеке, Норберте Винере, свидетелем эксцентричности которого мне довелось быть. Я помню, что профессор Винер всегда приходил в аудиторию без конспекта лекции. Сначала он доставал большой носовой платок и прочищал нос очень энергично и шумно. Он почти не обращал внимания на аудиторию и редко объявлял тему лекции. Он поворачивался лицом к доске, стоя очень близко к ней из-за своей очень сильной близорукости. Хотя я обычно сидел на первом ряду, мне было трудно разобрать, что он пишет. Большинство других студентов не могли видеть вообще ничего. Но наибольшее удовольствие для аудитории было слышать, как профессор Винер говорит сам себе: "Ну это, определенно, совершенно неверно". При этом он быстро стирал все, что было написано. Затем он начинал все сначала, бормоча про себя: "Пока это, похоже, правильно". И через минуту: "Однако, это не может быть правильно", - и стирал все опять. Этот процесс повторялся вновь и вновь, пока не звенел звонок с лекции. Профессор Винер уходил из аудитории, даже не взглянув на своих слушателей".

Роберт К. Везерол (Robert K. Weatherall), директор службы по трудоустройству выпускников, передает рассказ одного из студентов, который "по дороге в Нью-Гемпшир остановился, чтоб помочь человеку, беспомощно стоящему около машины с проколотой шиной", в котором он узнал Норберта Винера. Винер проверил у него зачетку, и сказал, что может принять от него помощь, так как зачет уже получен.

Другой сотрудник МТИ, администратор факультета математики Филис Блок (Phyllis L. Block), вспоминает: "Он часто навещал меня в офисе и разговаривал со мной. Когда, спустя несколько лет мой офис переехал в другое помещение, Винер пришел ко мне представиться и познакомиться. Он не помнил, что я тот же самый человек, с которым он часто общался. Я был в другом помещении, и он принимал меня за кого-то другого".

Таков был профессор Винер. Один из крупнейших умов XX века, создавший своими работами облик цивилизации, в которой мы живем, и совершенно беспомощный и по-детски уязвимый в повседневной жизни, нашедший защиту для своего внутреннего мира в семье, высокомерном отчуждении, скрывавшем концентрацию сознания на решаемой задаче, и в результате небезосновательно ставший персонажем студенческого фольклора.

А студенты Массачусетского технологического до сих пор рассказывают первокурсникам анекдоты о рассеянном профессоре Винере, который мог забыть собственное имя... Какая, собственно, разница, как тебя зовут, если ты - Норберт Винер...

В поисках смысла

Научное исследование заключается в интерпретации для удобства нашего понимания устройства мира, который был создан без принятия во внимание наших удобств, да и самого существования.

"Смысл этой трагедии заключается в том, что мир - это не маленькое уютное гнездышко, созданное для безопасного существования, а огромное и зачастую враждебное пространство, в котором мы можем много достичь, только определив для себя Богов; и введение этого определения содержит в себе неизбежное наказание".

Каждый человек включает в себя три сущности, проявляющиеся в различной степени, в зависимости от уровня развития личности. Во-первых - это биологическая животная сущность, управляемая простейшими инстинктами и легко моделируемая кибернетическими средствами, во-вторых - это социальное существо, живущее среди себе подобных в искусственной среде, называемой человеческим обществом. Законы поведения на этом уровне более сложны, но все же доступны для анализа с применением статистических методов. И, наконец, это то, что мы ощущаем в себе, оставшись наедине со звездным небом или в момент пробуждения, когда повседневные заботы еще не успели заполнить сознание. Именно это состояние было основным для Винера.

Бог профессора Винера

Современное западное общество мало религиозно в основной массе, хотя формальную обрядовую сторону многие продолжают соблюдать, отдавая дань традиции. Однако слово "атеист" носит отрицательный оттенок, и практически никто его к себе не применяет. В основном люди, относящиеся к вопросам религии так же, как и большинство представителей того, что еще недавно называлось "советский народ", называют себя "агностиками" в смысле буквального перевода этого термина - "незнающий". В принципе, даже человек верующий, является агностиком, так как он верит, а не знает. Однако Винер, похоже, знал. Он сам создал себе образ своего Бога, с которым можно было общаться почти по-товарищески.

"Современный физик является последователем квантовой теории в понедельник, среду и пятницу. Во вторник, четверг и субботу - он занимается гравитационной теорией относительности. По воскресеньям - ни тем ни другим, а просто молится своему Богу, чтобы кто-нибудь, желательно он сам, смог связать оба подхода воедино" . Этот Бог должен быть приверженцем порядка и ясных закономерностей, потому что "в мире, управляемом иррациональным Богом, подверженным неожиданным причудам, мы были бы вынуждены ожидать каждую новую катастрофу в состоянии озабоченной пассивности" - а такой вариант не устраивал профессора.

Но если есть Бог, олицетворяющий собой законы мироздания, то откуда же берется все то, что представляется нам как нарушение этих законов? "Враг рода человеческого" для Винера - это возрастающая энтропия или беспорядок. Причем этот враг, в отличие от манихейского дьявола, отличающегося изобретательностью, - просто процесс, "не являющийся силой сам по себе, а отражающий меру нашей слабости", олицетворяющий пассивное сопротивление среды и тупо стирающий информацию потоком тепловых шумов. Кибернетика становится морально-этическим учением. "Мы в самом прямом смысле являемся терпящими кораблекрушение пассажирами на обреченной планете. Но даже во время кораблекрушения человеческая порядочность и человеческие ценности не обязательно должны исчезнуть, и мы должны сохранять их, пока остается хоть какая-нибудь возможность. Пусть мы погружаемся, но лучше, если это произойдет с сознанием собственного достоинства". Здесь может прозвучать тема из "Титаника". Мне кажется, что в те недолгие периоды, когда депрессия отступала и сменялась состоянием с элементами мании величия; тогда, когда профессор думал о киберсистемах, которые смогут обучаться и воспроизводить себя, в его сознании возникал вопрос - создадут ли они себе Бога и кого они выберут для этой роли?

Профессор не любил разговаривать на тему религии, хотя и последовательный атеизм расценивал как один из вариантов религиозного заблуждения. Но вдумайтесь в следующие строки - не есть ли это кибернетическое определение души? "По крайней мере, одно совершенно ясно - физическая индивидуальность личности не связана с материальным носителем... Биологическая индивидуальность организма, похоже, скрывается в некотором продолжительном процессе и в памяти организма о событиях предшествующего развития ... В терминах вычислительной техники индивидуальность ума определяется сохраненными записями и воспоминаниями и его продолжающимся развитием по предопределенной программе " .

Или еще: "Индивидуальность - это пламя, а не камень; форма, а не материальное наполнение. Эта форма может быть передана по каналам связи, изменена или скопирована". Речь идет не о реализованном уже клонировании биологических организмов, а о чем-то большем, чем простое повторение информационной матрицы. Слишком многое из "кибернетического бреда" рассеянного профессора уже материализовалось в нашем мире. Так что это - проект по переселению души? "То, что мы пока не можем телеграфировать схему человека из одного места в другое, связано, в основном, с техническими трудностями". Однако сколько из них уже было преодолено! Тем более, что "различие между передачей сообщения и передачей материального объекта, в теоретическом смысле, не является непреодолимым". Хотя подобная задача "затрагивает глубинные вопросы человеческой индивидуальности и требует определения того барьера, который отделяет одного человека от другого, что является древнейшим вопросом, стоящим перед человечеством". Тогда закономерным становится следующий шаг: "Таким образом, машина может сгенерировать сообщение, а сообщение может сгенерировать машину". Винер поясняет: "Я говорю здесь о машине, но не только о машине из меди и железа... нет особой разницы, если эта машина изготовлена из плоти и костей". Таким образом, в кибернетическом толковании, Бог становится сервером, размещающим человеческие души в биологических самовоспроизводящихся машинах, причем обладающим атрибутом всемогущества, так как "насколько простирается возможность сбора и восприятие информации, настолько распространяется, в некотором смысле, и физическое присутствие. Наблюдать и отдавать команды всему миру - это почти то же самое, что и быть везде".

Здесь мы прервемся в нашем процессе реконструкции мира идей профессора Винера, чтоб осмыслить полученные выводы. Во второй части статьи мы рассмотрим его взгляды на роль информации в человеческом обществе.

В статье приведены цитаты из работ Норберта Винера:

  1. "Кибернетика" (по изданию М.: Советское радио, 1968, предисловие Г.Н.Поварова).
  2. "Ex-Prodigy, My Childhood and Youth" (" Бывший вундеркинд ").
  3. "I am a Mathematician" (" Я - математик "); перевод - М .: Наука , 1964.
  4. "God & Golem, Inc." ("АО Бог и Голем"); перевод: "Творец и робот" - М.: Прогресс 1966.
  5. "The Human Use of Human Beings" ("Человеческое использование человеческих существ"); перевод: "Кибернетика и общество" - М.: ИЛ, 1958.
  6. "The Tempter" (" Искуситель ").

Автор выражает специальную благодарность профессору Виргинского технологического института (Virginia Tech.) Antonio A. Trani ; Jenny O'Neil и, особенно, Deborah G. Douglas из M.I.T. Museum, а также RLE и M.I.T. Historical Collections, J.A.N. Lee, VPI&SU Annals of the History of Computing и Moore School of Electrical Engineering за предоставленные фотографии и материалы.

Норберт Винер: уроки оптимизма

Дата публикации:   20 Сентября 2000

Лучшее на что мы можем надеяться, говоря о роли прогресса во вселенной, в целом идущей к своей гибели, так это то, что зрелище наших устремлений к прогрессу перед лицом гнетущей нас необходимости может иметь смысл очищающего ужаса греческой трагедии.

икакое поражение не может лишить нас успеха, заключающегося в том, что в течение определенного времени мы пребывали в этом мире, которому, кажется, нет до нас никакого дела". Осознание требует настоящего мужества. Мир не утрачивает своих красок, если смотреть на него без розовых очков. Наоборот, они становятся пронзительно яркими и чистыми. "Мы в самом прямом смысле являемся терпящими кораблекрушение пассажирами на обреченной планете". Новый смысл приобретает слово "кормчий", давшее название кибернетике. Если невозможно бороться с течением, то надо заставить работать его на себя, выбирая курс, приближающий к цели.

Кибернетика и общество

Для Винера человеческое общество - это среда, в которой возможны разнообразные способы коммуникации. Так как члены человеческого сообщества преследуют свои индивидуальные и групповые цели, часто противоречивые, то возникают попытки различных личностей и группировок контролировать общественное устройство, в том числе и механизмы распределения. Общество, как и любая кибернетическая система, стремится к уравновешенному состоянию. Этот процесс называется гомеостазом и подразумевает приведение в соответствие реальных возможностей и потребностей всех сторон - участников. В формировании гомеостаза важнейшую роль играют обратные связи, которые невозможны без развитой инфраструктуры коммуникаций, начиная от формирования языка общения, адекватно отображающего все разнообразие явлений, и заканчивая техническими средствами. Именно поэтому Винер постулирует следующее: "Границы человеческого общества простираются до тех пределов, в которых возможна эффективная передача информации". И, далее: "Механизмы функционирования общества могут быть поняты только через изучение принципов передачи информации, при этом в будущем все большее значение будут приобретать послания или команды от человека к машине, от машины к человеку, и, наконец, от машины к машине", что особенно важно в "нынешний век - век связи и управления". Винер видит социальную задачу кибернетики в том, "чтобы развить язык и технологию, которая позволит нам на самом деле решить проблему связи и управления в общем виде, а также определить спектр идей и приемов, позволяющих классифицировать их частные проявления в рамках отдельных концепций".

Взгляды Винера на право собственности на информацию порадовали бы современных хакеров: "Удел информации в типично американском обществе в том, чтобы стать предметом купли-продажи". При этом любые попытки ограничить обмен информацией, создавая финансовые, государственные или правовые препятствия, в долгосрочной перспективе обречены на провал, так как тормозят развитие той части сообщества, которая наиболее к ним привержена.

"Целостность и единство информационных каналов крайне важна для функционирования общества, и она ставится под угрозу ценой и сложностью коммуникаций. С кибернетической точки зрения правоохранительные и юридические органы государства производят слишком сильный "шум", представляя интересы различных групп и слоев общества. Информация не имеет хозяина, как это подтверждают сложности с соблюдением авторского законодательства. Кроме того, информация быстро утрачивает свою ценность в быстро изменяющемся мире".

Действительно, интеллектуальная собственность не может быть вписана в обычную систему законодательства, исторически сложившуюся в применении к "материальной" собственности. Принципиальное различие заключается в том, что посягательство на интеллектуальную собственность не лишает ее владельца изначального права на обладание ею. Проще говоря, интеллектуальную собственность невозможно отнять. Впрочем, взгляды Винера не мешали ему получать гонорары за издание и переиздание своих работ, которые были существенным дополнением к профессорскому окладу... Но это лишь один из частных примеров "личного" гомеостаза или приспособления к условиям окружающей среды, в данном случае в ее социальном проявлении.

Однако, несмотря на доминирование общей тенденции к стабильности, в современных типах общества гомеостаз, по убеждению Винера, недостижим: "В жизни государства крайне мало действительно гомеостатических процессов". В определенный период развития неизбежно включаются механизмы дестабилизации, которые описываются теорией игр. А конкретно - ситуацией, в которой максимальный выигрыш получает тот игрок, который, выбрав удачный момент, решается нарушить установленные обществом правила игры. "Здесь нет никакого гомеостаза. Мы должны проходить циклы бумов и спадов в деловой жизни, последовательную смену диктатуры и революции, войны, в которых все теряют и которые столь характерны для современности", - написано в 1948 году.

Как хотелось бы, что бы профессор оказался не прав. Но происходящее говорит об обратном. Общественная жизнь все больше приобретает признаки игры, в которой утрачивается смысл. А игра подчиняется своим законам: "Редко можно встретить, чтобы большое количество вполне разумных и беспринципных людей играло вместе. Там где собираются мошенники, всегда есть дураки; а если имеется достаточное количество дураков, они представляют собой более выгодный объект эксплуатации для мошенников. Психология дурака стала вопросом, вполне достойным серьезного внимания мошенников".

Критикуя и развенчивая миф о возможности всеобщего благоденствия в условиях свободного предпринимательства, Винер не оставляет надежд и для социалистического устройства общества: "Постоянный гомеостаз общества не может быть достигнут в предположении логически жесткой завершенности марксизма, как не может он быть достигнут и в случае аналогичного предположения применительно к теории свободного предпринимательства и мотивации за счет прибыли. Важен здесь не сам выбор механизма развития общества, а именно то, что он рассматривается как нечто завершенное, конкретная форма уже не важна". Вообще, профессор не любил фанатизм в любом его проявлении, считая любую завершенную мысль - мертвой, то есть содержащей слишком много энтропии. "Разнообразие и вероятностная возможность свойственны человеческому восприятию и являются ключами к пониманию наиболее значимых человеческих взлетов и достижений. Разнообразие и возможность образуют саму природу человеческого организма".

Именно поэтому "человеческое сообщество является гораздо более продуктивной структурой, чем, например, сообщество муравьев; именно поэтому человек, будучи поставлен в условия, когда его вынуждают выполнять одни и те же действия вновь и вновь, не сможет быть ни хорошим муравьем, ни человеком. Те, кто пытаются организовать нас для постоянного выполнения индивидуальных функций в жестких рамках личных ограничений, обрекают человечество на замедленное развитие. Они, тем самым, лишают человека возможности к адаптации, ограничивая допустимый набор методов и существенно снижая шансы на длительное существование такого общества".

Это относится к любой диктатуре: "Не имеет значения, будет ли военизированная группировка, к которой человек себя причисляет, следовать заветам Игнатия Лойолы или Ленина, если главным приоритетом для него является принадлежность к стороне, которая считает себя безусловно правой, а не личная свобода и, даже, право на наивность". Винер прекрасно понимает, что "власть и стремление к власти являются грустной реальностью, которая может принимать различный облик", но часто ответственность за происходящее наряду с диктатором несут и те, кто позволяют диктатуре утвердиться, так как "современный человек, особенно современный американец, слишком хорошо знает "как" делать что-либо ("know-how"), но почти ничего не знает о том, что надо делать ("know-what"). Это обусловлено тем, что "вера, с которой мы воспринимаем команды извне, не является верой; и общество, которое основывается на такой псевдо-вере, безусловно обречено разрушить себя из-за паралича, обусловленного невозможностью нормально развивать науку".

Очевидно, что близорукий профессор, который не различал лиц окружающих и путал людей в непосредственной близости, очень четко видел историческую перспективу не только Америки, но и Советского Союза. Часть прогноза уже исполнилась с пугающей точностью.

Поразительно то, что сам Винер достаточно скептически относился к возможности кибернетического прогнозирования социальных процессов: "Одна из главных обязанностей математика, выступающего в роли советника, заключается в предостережении от слишком больших ожиданий". Далее он разъясняет: "Все большие успехи точных наук связаны с такими областями, где явление отделено достаточно резко от наблюдателя... В общественных науках связь между наблюдаемым явлением и наблюдателем очень трудно свести к минимуму. Здесь, обычно, наблюдатель оказывает значительное влияние на явление, привлекающее его внимание. При всем уважении к разуму, умению и честности намерений [...] антропологов, я не могу поверить, что любое исследованное ими сообщество останется тем же самым после этого исследования. Не один миссионер, приводя первобытные языки к письменной форме, закреплял в качестве вечных законов таких языков плоды своего собственного непонимания. В общественном укладе любого народа много такого, что рассеивается и искажается, как только кто-то начинает наводить об этом справки... Другими словами, в общественных науках мы имеем дело с короткими статистическими рядами и не можем быть уверены, что значительная часть наблюдаемого нами не создана нами самими. Исследование фондового рынка, скорее всего, изменит его состояние. Мы слишком хорошо настроены на объекты нашего исследования, чтобы представлять собой хорошие зонды... Мы не можем позволить пренебрегать социальными науками, но и не должны строить преувеличенных надежд на их возможности". Иными словами, прогноз в социальной области возможен, но сложность расчета параметров системы со многими степенями свободы и обратными связями приведет к тому, что даже при современном уровне вычислительных средств, прогноз на неделю потребует сбора информации и вычислений, которые могут быть выполнены за месяц...

Но все же достижение гомеостаза в общественном развитии на достаточно удаленном от нас этапе еще неизвестной общественной формации является неизбежным, будет ли человечество стремится к нему, или наоборот, попытается избежать. Дело в том, что установление гомеостаза или полного равновесия и покоя означает конец развития и неизбежный последующий упадок. На этом этапе возникает следующий закономерный вопрос: "Хватит ли у нас мужества встретить неизбежный закат нашей цивилизации, как у нас хватает мужества встретить свою личную неизбежную судьбу?" Но это пока еще очень удаленная перспектива. До сих пор ситуации, приближающиеся к гомеостазу и описываемые историками как расцвет и, одновременно, "застой" в развитии той или иной империи заканчивались новыми всплесками нестабильности (последний пример нам пришлось пережить совсем недавно). Поражает сходный характер основных выводов, полученных кибернетической теорией общества и основанной совсем на других предпосылках теорией "пассионарности" Л.Н.Гумилева. Винер призывает не переоценивать значения технического и научного прогресса, который "открывает не только новые возможности, но и новые ограничения". Тем более, что "чем больше мы получаем от мира, тем меньше остается, и в долгосрочной перспективе нам придется платить по долгам в тот момент времени, когда это будет наименее удобно для нашего выживания".

Исследуя аналогии между различными биологическими и социальными структурами, Винер подчеркивает уникальную особенность человеческого общества, заключающуюся в жизненной важности процесса взаимного обучения членов за счет социальных обратных связей, пронизывающих его структуру, и в обладающем возможностью осознанного выбора основном направлении развития. Игнорирование таких особенностей приводит к "фашистской уверенности в применимости модели большого муравейника, которая вытекает из глубокого непонимания природы, как человека, так и муравья. Муравейник как система обладает малоэффективным метаболизмом за счет ограничения развития нервной системы отдельного муравья, обусловленного потерей индивидуальной памяти и накопленной информации во время многочисленных метаморфоз. Человек, напротив, затрачивает много времени на процесс обучения, чем увеличивается индивидуальная ценность каждой личности".

Познание и самообучение, или Чем мы отличаемся от муравьев

Винер четко и однозначно определяет главный признак "разумной" кибернетической системы, будь это человек, развитое животное или машина. Этим признаком является способность к самообучению, которое заключается не просто в накоплении информации об окружающей среде, а в выработке алгоритмов поведения в динамически меняющихся условиях. Так как изменение условий внешней среды может быть вызвано действиями обучаемого, то речь может идти об обучающихся системах первого, второго и более высоких порядков, в зависимости от того насколько возможно прогнозирование последствий собственных действий. Это особенно важно для человека в индустриальном обществе, так как "мы изменили свою окружающую среду до такой степени, что должны измениться сами, для того чтобы выжить". Таким образом, развитие интеллекта (человеческого или машинного) путем самообучения является необходимым условием выживания.

Более того, так как прогресс и, соответственно, техническое могущество человека существенно опережают возможности биологической эволюции, передача части функций по управлению и контролю машине становится неизбежной. Причем такая "машина, созданная для принятия решений, будет в буквальном смысле "озадачена", если не будет обладать способностью к обучению". Но если часть функций, до этого свойственных исключительно человеку, неизбежно должна быть передана машине, то человек должен будет сам стать самосовершенствующейся системой второго порядка, то есть быть способным прогнозировать последствия такой передачи управления. "Горе тому, кто позволит машине принимать за него решения, если только этому не предшествовало изучение принципов ее действия и не было установлено, что их применение приемлемо для нас". Роль человека в технологии принятия решений не снижается, а, наоборот, качественно возрастает. Само определение жизни в информационной среде приобретает специфические кибернетические очертания: "Я повторяю, жить эффективно, это значит быть подверженным постоянному потоку влияния внешнего мира и самим оказывать активное влияние на окружающий мир, в котором мы лишь промежуточный этап. Образно выражаясь, быть живым в мире - значит, принимать участие в продолжающемся процессе развития знания и его беспрепятственном постоянном обмене".

Какова же цель этой игры? (Не путать со смыслом). Она, буквально, заключается в том, чтобы "бежать впереди паровоза". Здесь необходимо вспомнить о связи информации и энтропии. Паровоз - это движение прогресса и цивилизации, требующее все новых энергетических ресурсов, сжигаемых в топке и повышающих энтропию в ее стремлении к состоянию равновесного "теплого болота", и дающее кратковременные (пока горит огонь) удобства и преимущества. Остановить паровоз невозможно. Он может остановиться сам, когда нечего будет бросать в топку, но это равносильно смерти. Вы сами можете и не участвовать в процессе, если он вам не нравится, но на ваше место погреться у топки всегда найдется много претендентов. Поэтому удел большинства разумных, активных и неэгоистичных существ - буквально, бежать впереди нашего паровоза, с тем чтобы на ближайшем полустанке на смену дровам заготовить бункер с углем, а потом - цистерну нефти, а затем - тележку с ураном, потом - бидон с дейтерием... Что ждет на следующем полустанке? По этому поводу Винер пишет: "Мы живем только благодаря изобретениям, причем не только тем из них, которые уже были сделаны, но, в большей степени, благодаря нашей надежде на новые, еще не сделанные изобретения в будущем".

Но это пока все о цели. Мы все участвуем в движении к ней, хотим мы этого или нет, так как эту постоянно ускользающую цель устанавливает даже не общество, а второе начало термодинамики. А в чем же смысл? Не следует ожидать так много от этой статьи! В конце концов для каждого этот смысл может быть своим. Винер знал свой смысл, и это знание помогало ему победить депрессию. Я предполагаю, что такой смысл присутствует в жизни каждого человека, поэтому для вас хочу оставить несколько намеков, которые могут помочь в поиске. Вот они.

Информация не возникает и не создается. Она только передается (как правило, с искажениями). Кто же тогда первичный источник информации? Важно не кто или что является этим источником, а то, что в первичном источнике адекватной информации содержатся все ответы на все вопросы, даже незаданные. Доступ к ним получают те, кто осознает свою инструментальную роль и ответственность за ее осуществление при условии готовности общества в целом. Для остальных - эта информация остается скрытой в шумоподобных сигналах с высокой избыточностью. Приходит на память любимая фраза академика Курчатова: "шорох орехов". Опять совпадение? Или он тоже знал? Хотите найти смысл? - Прислушайтесь к шуму...

В статье приведены цитаты из работ Норберта Винера:

  1. "Кибернетика" (по изданию - М.: Советское радио, 1968, предисловие Г.Н.Поварова).
  2. "Ex-Prodigy, My Childhood and Youth" (" Бывший вундеркинд ").
  3. "I am a Mathematician" (" Я - математик "); перевод - М .: Наука , 1964.
  4. "God & Golem, Inc." ("АО Бог и Голем"); перевод: "Творец и робот". - М.: Прогресс 1966.
  5. "The Human Use of Human Beings" ("Человеческое использование человеческих существ"); перевод: "Кибернетика и общество". - М.: ИЛ, 1958.
  6. "The Tempter" (" Искуситель ").

Автор выражает специальную благодарность профессору Виргинского технологического института (Virginia Tech.) Antonio A. Trani ; Jenny O'Neil и, особенно, Deborah G. Douglas из M.I.T. Museum, а также RLE и M.I.T. Historical Collections, J.A.N. Lee, VPI&SU Annals of the History of Computing и Moore School of Electrical Engineering за предоставленные фотографии и материалы.


наверх страницынаверх страницы на верх страницы

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования







Web Researching Center © Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2013