В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Соловьев В.Философские начала цельного знания
Владимир Сергеевич СОЛОВЬЕВ (1853 - 1900) - выдающийся русский религиозный философ, поэт, публицист и критик. Свое философское мировоззрение Соловьев изложил в трактате "Философские начала цельного знания", который может считаться по нынешним определениям наилучшим образцом философской классики, как учение о сущем, бытии и идее.

Полезный совет

На странице "Библиография" Вы можете сформировать библиографический список. Очень удобная вещь!

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторНегодаев И.А.
НазваниеИнформатизация культуры
Год издания2002
РазделКниги
Рейтинг0.36 из 10.00
Zip архивскачать (331 Кб)
  Поиск по произведению

«Информатизация культуры, т.е. экипировка

всех культурных процессов современной

информационной технологией является

уже не пожеланием, а объективной

внутренней исторической неизбежностью»

А.И.Ракитов

Глава 3.Информационная культура

3.1.Информация как социальный феномен

Существенным свойством людей, которое отличает их от других живущих на нашей планете живых существ, является наша способность использовать информацию для создания знаковых систем. Обычно информацию, особенно в ее современном статусе, рассматривают в связи с теми средствами, которые участвуют в ее производстве, распространении, обработке, хранении и выдаче. В таком ключе обращают внимание на имманентные свойства информации – ее количество и форму, скорость передачи и обработки и другие. Однако главной характеристикой информации является ее понимание как социального феномена, т.е. той её роли, которую играет информация в жизнедеятельности общества и его отдельных членов. В этом случае в поле внимания попадают другие свойства информации, такие как распространенность и в то же время ее редкость, неисчерпаемость и в то же время ее конечность, право собственности на информацию и широкие возможности ее функционирования в обществе, избирательность информации, возрастание стоимости информации по мере ее практического использования и другие.

Обращаясь к этому аспекту информации, мы обнаруживаем, что информация не только была необходимым элементом общества – общество всегда было информированным, оно не могло функционировать без информации. По мере становления человека в качестве социального существа роль информации возрастала. Определяющую роль в росте и использовании информации, в увеличении ее значимости в жизнедеятельности человека играл труд, который всегда носил и носит общественный характер и предполагает накопление знаний, обмен этими знаниями в процессе общения людей друг с другом. Именно, благодаря использованию в процессе своего общения информации, люди стали понимать друг друга, согласовывать свои действия для достижения социально значимых целей. По мере накопления социального опыта расширяется объем информации, образуя информационное пространство. Масштабы информационного пространства, его протяженность и глубина возрастали по мере роста общественного разделения труда и усложнения социальной дифференциации общества. Это привело к тому, что информация, в конце концов, становится главнейшим элементом общественной жизни. Общество из информированного становится информационным. Становление такого общества и переживает современное человечество.

Роль информации как социального феномена явно недооценивается и, в конечном счете, ее предстоит еще изучить. К.К.Колин пишет, что «роль информации при изучении как природных явлений, так и социальных процессов является определяющей и ранее явно недооценивалась. Нам еще предстоит осознать, что именно информационные процессы лежат в основе всех эволюционных изменений окружающего нас мира, что информация является таким же фундаментальным и всеобщим свойством мироздания, как вещество и энергия» (36, 5).

В формирующемся обществе информация не только выступает в качестве его важнейшего компонента, но и используется для производства новой информации и знаний. М.Кастельс в связи с этим пишет: «знание и информация являются критически важным элементом во всех способах развития, так как процесс производства всегда основан на некотором уровне знаний и обработке информации. Однако специфически важным для информационального способа развития является воздействие знания на само знание как главный источник производительности» (31, 39). Таким образом, фундаментом информационного общества является изменение социального статуса информации. В прежние времена она была предназначена для воздействия на технологию. Ныне информация сама подвергается технологическому воздействию, знание воздействует на само знание, получая новые данные.

История общества - многофакторный процесс, который можно рассматривать в различных аспектах – экономическом и политическом, социальном и культурном. Именно поэтому существует различная периодизация общества – формационная, цивилизационная, исторически-временная и др., дополняющие друг друга. Но в каком бы ракурсе мы не видели исторический процесс, его непременным фактором является информация – ее получение, трансформация, аккумуляция и использование. «Коль скоро это понимание исторического процесса понимается принимается, становится очевидным, - пишет А.И.Ракитов, - что информационная составляющая и образующая истории играет в ней фундаментальную системообразующую роль» (83, 26). Нынешнее общество из информированного превращается в информационное.

Безусловно, называя формирующееся общество информационным, мы оставляем за рамками многие существенные факторы общества, абсолютизируя научно-техническую составляющую наступающей повой эпохи, учитываем лишь ограниченный срез социальной действительности. Но, вместе с тем, в этом случае выделяется наиболее существенная черта формирующегося общества, его отличие от предшествующего индустриального общества, подчеркивается, что в основе развития этого общества лежит особая субстанция, именуемая «информацией». Именно она обладает свойством взаимодействовать как с духовным, так и с материальным миром общества и тем самым определять его развитие.

В современном мире идет процесс становления особого типа реальности – информационной. Именно использование информации в различных сферах жизнедеятельности общества является ныне ключевым фактором социальной действительности. Если вещественный фактор определяет 16% экономического роста общества, природные условия - 16%, то интеллектуальный потенциал, использование информации - 64%. Наряду с веществом и энергией информация становится третьим (и ведущим) фактором объективной реальности. Именно под воздействием широкого использования информации происходят существенные социальные сдвиги. Они проявляются, в частности, в глобализации общества,, отчуждении и появлении новой формы неравенства – информационной. Все это оказывает существенное воздействие на культурный потенциал общества и представляет определенный интерес в аспекте нашего анализа информатизации культуры.

Не меньший теоретический и практический интерес вызывают те противоречия, которые формируются в процессе глобализации культуры. Речь идет о противоречии между формирующейся мировой культурой и национальными культурами отдельных народов, стран, регионов, которыми грозит потеря идентичности. Д.Бэлл справедливо пишет, что «важнейшим социологическим вопросом становится вопрос о том, сможем ли мы спасти национальную культуру, которая отличает одну страну от другой» (2, CXXVIII).

Формирование мировой культуры – это процесс, который начался не сегодня. Вся история культуры есть пролог формирования мировой культуры. Отличительными чертами формирования мировой культуры эпохи информатизации общества являются не только то, что в этом формировании огромную роль играет современная информационная технология, но и то, что оно совершается быстрыми и все убыстряющимися темпами, подминая под себя элементы национальных культур или модернизируя их в духе американизма. Мировая культура – это не абстракция, а феномен, возникающий на использовании лучших достижений национальных культур, имеющих общечеловеческую значимость. В свою очередь, национальные культуры используют в своей эволюции мировую культуру как критерий общечеловеческих ценностей, что не позволяет национальным культурам замыкаться в узко-национальные рамки и выходить на широкий простор общечеловеческой культуры. Следовательно, между мировой и национальными культурами существует органическая гармония, которая является общим стимулом эволюции всего культурного потенциала человечества в лице мировой и национальных культур.

К сожалению, такую гармонию не обеспечивает в полной мере сегодняшний процесс глобализации культуры, идущий, иногда, под флагом пропаганды американской культуры как высшей формы современной культуры.. При этом, пропагандируются не лучшие гуманные достижения культуры американского народа, которые, безусловно, есть как и у всякого другого народа. Пропагандируются власть силы, насилия, эротика и порнография, развращающая молодое поколение и не приносящее никакого морального и эстетического наслаждения поколению старшему. Борьба с американизацией культуры становится ныне не только делом различных прогрессивных движений, но и функцией правительств (например во Франции, Индии и других странах).

Как видим, информация оказывает воздействие на самые различные сферы жизнедеятельности людей и в этом ракурсе она по праву оценивается в качестве важнейшего социального феномена формирующегося общества, которое поэтому вполне естественно называть информационным обществом.

Следует при этом подчеркнуть, что роль информации в обществе, по мере усиления масштабов ее информатизации, возрастает в такой степени, что экстраполяция темпов этого возрастания дает основание некоторым исследователям говорить о качественном преобразовании характера общественного развития. В одних случаях утверждается возможность формирования сверхинтеллекта, который будет регулировать общественную жизнь. «Развитие уже только информационно-компьютерных технологий, -пишет В Мудрых, - приведет к формированию реального сверхинтеллекта: думающего, заботящегося, помогающего не только советом, всегда в любую минуту приходящего на помощь к каждому рожденному биосуществу» (60, 66). В другом случае утверждается о формировании коллективного разума как регулятора общества. «Я определяю информационное общество как общество, - писал Н. Н. Моисеев, - в котором Коллективный интеллект (Коллективный Разум) играет в его функционировании роль, аналогичную той, который играет разум человека в его организма, т.е. содействует развитию общества и преодолению все возрастающих трудностей… И действует во блага человечества, формируя новый гомеостаз» (56, 87). Этот Коллективный разум, по мнению автора, формирует принципиально новое взаимоотношение людей с природой, нечто вроде новых биосоциальных законов. Наконец, существует точка зрения, позволяющая ее сторонникам утверждать, что в будущем на смену законам общественного развития прийдут информационные законы, которые и возьмут на себя функцию саморегулирования социальных процессов. Подобные утверждения содержатся, к примеру, в работе Ю.С. Затуливетера «Информационная природа социальных перемен».

По мнению автора этой работы, социальный прогресс всей докомпьютерной истории обеспечивался информационными усилиями людей. Сегодня монополия людей в этой области завершается. Открывается новый период истории. Человечество во имя своего выживания должно делегировать большую часть своих информационных функций компьютерной среде. Это новое начало человеческой истории, характеризующаяся средой, «в которой смогут непрерывно функционировать глобальные распределённые вычислительные процессы, способные со временем взять на себя информационные функции саморегулирования социальных процессов» (23,80). В силу этого обстоятельства, продолжает Ю.С.Затуливетер, «человек осваивает и строит мир, в котором Информация объективно становится главным социальным регулятором» (Там же, с. 89). Исходя из этих обстоятельств, автор следующим образом определяет сущность информационного общества: «информационное общество – такое общество, в массовом сознании которого осмыслена и в социальных менталитетах закреплена прямая зависимость общества от законов развития Информации» (Там же, с. 94).

Несмотря на кажущийся разнобой приведенных суждений о будущем общества, различные мнения– от восторженных до откровенно скептических - все они имеют нечто общее: судьба будущего общества тесно связана с развитием информации; роль информации в будущем обществе необычайно возрастает, и она становится важнейшим социально значимым фактором.

Представим информацию как особое свойство структуры пространства, которое обладает ограниченной способностью к рассеиванию. Тогда никакая однажды возникшая информация не теряется, образуя так называемое «информационное поле» или информационное пространство. Это информационное пространство представляет собой физическое пространство, в котором циркулируют информационные потоки, перемещающиеся в пространстве (передача информации) и во времени (хранение информации). Информационное пространство создается людьми, которые производят, собирают, преобразуют и хранят информацию в соответствии со своими потребностями. Вместе с тем, люди являются главными потребителями информации, циркулирующей в информационно пространстве. Поэтому люди одновременно являются создателями информационного пространства и его потребителями для реализации поставленных целей. Разум отдельного человека, вооруженного информацией, становится главным средством производства. Т. Сакайя, видный японский экономист, проработавший ряд лет на командных должностях национальной экономики, пишет, что « наиболее важным средством умножения созданной знанием стоимости оказывается разум отдельного человека» (70,356). Следовательно, информационное пространство невозможно без деятельности людей. Это обстоятельство является важным аргументом рассмотрения информации как социально значимого феномена.

Существование информационного пространства дает возможность взглянуть на процесс творчества не только как на самостоятельный процесс создания индивидом новых и социально значимых интеллектуальных и материальных артефактов, но как на процесс своеобразного «подключения» творческого индивида к информационному пространству. Такое «подключение» открывает широкие возможности творчества индивида и неограниченные возможности функционирования культуры, идентичной формирующемуся информационному обществу – информационной культуре.

3.2 Что такое информационная культура?

В данном случае речь идет об одном и наиболее важном элементе культуры эпохи информатизации, которую называют информационной культурой. Это название не только соответствует названию формирующегося нового общества, но оно, как мы покажем далее, в большей степени, чем другие, выражает сущность и содержание этой новой культуры.

Представляя собой важнейший сегмент культуры эпохи информатизации, информационная культура, вместе с тем, как бы пронизывает все остальные культурные фрагменты, функционирование которых в наше время невозможно вне зависимости от информационной культуры. Этим и определяется важность анализа информационной культуры. «Из этого следует, - пишет А.И.Ракитов, - что вопрос об информатизации культуры имеет не «остаточный», но фундаментальный характер. Здесь завязываются в один узел культурные процессы создания информационно-индустриального общества и принципиально новой технологической базы его духовной и социальной модернизации» (83, 15). Что же представляет собой информационная культура?

Следует отметить, что однозначного определения информационной культуры еще не существует. В одном случае она определяется как информационные качества личности (Вохрышев М.Г., Зубов Ю.С.), как «гармонизация внутреннего мира личности в ходе освоения всего объема социально значимой информации» (Зиновьева Н.Б.). В другом – как информационная деятельность (Хангельдиева И.Г.), как «информационная деятельность аксиологического характера, т.е. обусловленная ценностями культуры» ( Гречихин А.А.). Иногда информационную культуру связывают с определенным уровнем знаний, «позволяющих человеку свободно ориентироваться в информационном пространстве, участвовать в его формировании и способствовать информационному взаимодействию» ( Медведева Е.А.)., с новым типом общения (Михайловский В.Н.). Встречается понимание информационной культуры как характеристики уровня развития общества (Соснина Т.Н.). Такой разнобой в понимании информационной культуры отражает как уровень ее осмысления в социально-философской и культурологической литературе, так сложность и разноплановость этого феномена.

Известно, что при анализе сложных феноменов правомочно применение системного подхода, дающего возможность делать различные структурные «срезы» изучаемых объектов, выделять его различные аспекты. При исследовании информационной культуры, по нашему мнению, возможно выделение двух основных таких аспектов, которые в первом приближении можно назвать социологическим и технологическим. В первом случае мы рассматриваем информационную культуру как социокультурный феномен, во втором – как феномен технико-технологический.

Информационную культуру следует понимать, прежде всего, как часть общей культуры, один из важнейших аспектов культурной деятельности вообще. Она имеет черты, общие для всей культуры: ее неразрывную связь с социальной природой человека, является продуктом человеческой деятельности, результатом активного отношения людей к природе, обществу и друг к другу. Одновременно информационная культура выступает в качестве необходимого и эффективного фактора освоения человеком культурной реальности, всего того культурного потенциала общества, который накопило человечество в процессе своего многовекового исторического пути. Поэтому не следует ограничивать область функционирования информационной культуры лишь сферой компьютеризации или информационной техники вообще. В действительности, эта сфера гораздо более широкая и охватывает процессы научной деятельности, образования, управления природными и социальными процессами, сферу быта, досуга и т.д. По мере информатизации общества эта сфера расширяется, процесс выступает в качестве объективно необходимого для развития общества. В этом плане можно согласиться с А.И.Ракитовым, который пишет, что «информатизация культуры, т.е. экипировка всех культурных процессов современной информационной технологией является уже не пожеланием, а объективной внутренней исторической необходимостью.. Исторический процесс в целом приобретает новую качественную определенность» (83, 28).

Однако, понимая информационную культуру как часть общей культуры, следует иметь ввиду, что эта часть весьма специфична. Под информационной культурой обычно понимают, прежде всего, область культуры, связанную с функционированием информатизации в обществе и формированием информационных качеств личности. Это, с одной стороны, определенный уровень знаний, позволяющий человеку свободно ориентироваться в информационном пространстве и способствовать информационному взаимодействию. Это новый тип мышления, который формируется в результате освобождения человека от рутинного информационно-интеллектуальной работы. Вместе с тем это - новый тип общения, дающий возможность свободного выбора личности в информационном пространстве. С другой стороны, информационная культура представляет собой информационную деятельность, качественную характеристику жизнедеятельности человека в области получения, передачи, хранения и использования информации. Это и дает право выделить два аспекта анализа информационной культуры.

В социокультурном смысле информационная культура – это совокупность принципов и реальных механизмов, обеспечивающих позитивное взаимодействие этических и национальных культур, их соединение в общий опыт человечества. В этом аспекте информационная культура является элементом общей культуры человечества, важнейшим средством формирования мирового культурного сообщества, создания мирового информационного пространства. Она определяет уровень информационного общения – принципиально новые формы связей без личного присутствия индивидов в режиме диалога. В эпоху информатизации общества информационная культура представляет собой готовность к освоению нового образа жизни на базе использования информации, построение новой (информационной) картины мира и определение своего места в этом быстро изменяющемся мире. Как часть общей культуры личности информационная культура должна усвоить этику и эстетику, эргономику и вопросы информационной безопасности (как в смысле защиты информации, так и в смысле защиты человеческой психики).

В технико-технологическом смысле информационная культура – это оптимальные способы обращения со знаками, данными, информацией и представление их заинтересованному потребителю для решения теоретических и практических задач, механизмы совершенствования технических средств производства, хранения и передачи информации. В таком понимании она является показателем не общей, а скорее профессиональной культуры. Информационная культура в таком аспекте вбирает в себя знания наук, использование достижений которых необходимы для успешной информационной деятельности, и умение применять эти знания в своей практической деятельности. К ним, прежде всего, можно отнести кибернетику, информатику, математику, теорию проектирования баз данных и ряд других дисциплин. Неотъемлемой частью информационной культуры в этом аспекте являются знание новой информационной технологии и умение ее применять как для автоматизации рутинных операций, так и в неординарных ситуациях, требующих отступления от стандартов и нетрадиционного творческого мышления. В этом аспекте информационная культура – это знание о способах получения, обработки, хранения, выдачи и использования информации, а также умение целенаправленной работы с информацией для ее использования в практических целях.

Признаком информационной культуры является не только получение самой разнообразной и разнокачественной информации, но и умение выбрать из огромного массива имеющейся информации наиболее важную и нужную. Если раньше мы были озадачены вопросом «Что почитать?», то теперь все чаще возникает вопрос «Что не читать?». Если стремиться читать все по той или иной проблеме, то не останется времени для того, чтобы в решение этой проблемы внести свой вклад. «На первый план сегодня выдвигается не сбор информации, - пишет Э. Тоффлер, - а умение отыскать во всей массе данных то, что необходимо, верно проанализировать отсеянные сведения и своевременно доставить их нужному заказчику» (105, 358). Боле того, нужно уметь обработать информацию нужным образом, что не менее важно, чем само содержание информации. «В информационном мире людям нужна не только сама информация, но и умение обрабатывать и интерпретировать ее, - пишет Э. Дайсон. – Сложности нашего общества – и возможности «цифрового века» - накладывают соответствующие требования на отдельных людей. Им нужно быть лучше образованными, чтобы выжить экономически и преуспеть социально. Им нужно также иметь подобающее нравственное воспитание, чтобы принимать сложные решения» (13, 121).

Следует отметить, что информационная культура на сегодня еще является в основном показателем не общей культуры в ее социотехническом аспекте, а профессиональной культуры. Умение работать с информационной техникой часто сочетается, в лучшем случае, со знанием информатики, математики и английского языка – т.е. тех областей знания, которые обеспечивают практическое взаимодействие человека с техническими средствами получения и выдачи информации. Однако, рассматривая информационную культуру более широко, следует сказать, что общие методы представления знаний и умений не следует искать лишь в около компьютерной ситуации. Реальная область применения информационной культуры гораздо шире, диапазон ее содержания гораздо богаче.

Отметим, что современная информационная культура – продукт многовековой эволюции человечества, их знаний и деятельности. Ее история начинается тогда, когда много тысячелетий назад у людей формальное отношение к сигналу ситуации, свойственное животному миру, сменилось на содержательное. Человек стал понимать содержание сигнала, что послужило основой для развития специфического средства общения – языка вначале в виде звука, слова, а затем в виде других средств – письменности, документов и т.д. о чем у нас уже шла речь. Сейчас человек обладает многообразными средствами передачи информации. Однако они представляют собой органическое единство и вместе с тем продукт исторического развития.

Известно, что структура системы есть итог ее развития, т.е. то, что в развитой системе находится одно возле другого, в процессе развития системы одно возникло вслед за другим. Это положение системного подхода применимо к исследованию культуры. Вырывать произвольно один элемент из контекста современной информационной культуры и современной культуры вообще – значит обесценивать вырванный из своей среды культурный артефакт, исказить его смысл. Когда у нас, на Западе люди занимаются системой физических упражнений по системе Йогов, они не понимают, что эти упражнения имеют свой культурный текст в системе Раджа –йога («царственной Йоги») как техники самообладания, технического аспекта изоляции чувств от внешних влияний, овладения дыханием, концентрации мысли и освобождения от телесной оболочки. Система Йоги может быть понята лишь в контексте древнеиндийской культуры. Это касается любого элемента любой культуры. В середине XX века в пустыне Австралии было обнаружено племя аборигенов, живущих еще в доисторическом времени. Когда их уговорили приехать в город, они с удивлением и испугом смотрели на высокие здания, автомобили, пароходы, радиоприемник и телевизор. Но по-настоящему они были потрясены спичкой, которую, закуривая, зажег один из ученых. Спичка, производящая огонь, для них имела большую культурную ценность, чем телевизор, который они не понимали. Телевизор, радио или пароход не вписывались в их культуру.

Представляя по своему содержанию органическое целое, современная информационная культура предстает как степень совершенства человека, общества в целом или определенной его части по использованию информации во всех возможных формах жизнедеятельности.

Информационная культура, представляя собой систему, имеет системо-образующее ядро, которым является информационная деятельность. Информационная культура связана с социальной природой человека. Она является продуктом разнообразных творческих способностей человека и проявляется в следующих аспектах:

  • в конкретных навыках по использованию технических устройств (от телефона до пер­сонального компьютера и компьютерных сетей);
  • в способности использовать в своей деятельности компьютерную информационную технологию, базовой составляющей которой являются многочисленные программные продукты;
  • в умении извлекать информацию из различных источников: как из периодической пе­чати, так и из электронных коммуникаций, представлять ее в понятном виде и уметь ее эффективно использовать;
  • во владении основами аналитической переработки информации;
  • в умении работать с различной информацией;
  • в знании особенностей информационных потоков в своей области деятельности.

Эта деятельность обеспечивает функционирование и дальнейшее развитие информационного потенциала общества. Именно в процессе информационной деятельности люди совершенствуют культуру обращения с информацией, методы ее получения, обработки, хранения и своевременной выдачи. Последнее обстоятельство, касающееся своевременной выдачи информации, чрезвычайно важно. Информация в современном обществе быстро стареет, отражая ускоряющейся ход общественной жизни, развития науки и промышленности, техники и способов общения людей друг с другом. Сегодняшняя информация, имеющая большую ценность, может завтра быть обесцененной. Своевременная выдача информации повышает ее актуальность и практическую значимость.

С целью повышения своей практической значимости и в зависимости от способов жизнедеятельности людей информационная культура выступает в самых разнообразных формах – научной, промышленной, политической, художественной, образовательной и т.д., которые, в свою очередь , имеют дальнейшее членение. Так, сегодня в компаниях можно встретить четыре разновидности информационной культуры. Каждая влияет на способ использования информации, информационное поведение и отражает приоритеты руководителей компании в использовании информации для достижения успеха или предотвращения провалов.

  1. Функциональная культура. В таких организациях информацию используют прежде всего для влияния на других. Менеджеры используют информацию, чтобы управлять подчиненными и влиять на них. Эта культура в наибольшей степени присуща жестко иерархизированным компаниям, где информация служит, прежде всего, для управления и контроля.
  2. Культура взаимодействия. В культуре взаимодействия менеджеры и специалисты в достаточной степени доверяют друг другу и потому могут обмениваться информацией, важной для совершенствования процессов и роста эффективности. Прямой обмен информацией о возможных срывах и провалах необходим для устранения проблем и адаптации к изменениям.
  3. Культура исследования. В культуре исследования менеджеры и служащие стремятся к пониманию будущих тенденций_и нахождению лучшего способа отразить возможную угрозу. Здесь господствующим информационным поведением является предвидение. Мёнеджеры и служащие ищут информацию, чтобы лучше понимать будущее и то, как изменить собственную деятельность и приспособиться к будущим тенденциям. Сегодня во многих компаниях существуют "зоны" исследовательской культуры в службах, связанных с обслуживанием клиентов, с исследованиями рынка, с технологическими исследованиями и разработками и со сбором информации.
  4. Наконец, есть культура открытости. Здесь менеджеры и служащие открыты для нового понимания природы кризисов и радикальных перемен, ищут способы прорыва к конкурентоспособности. Эти компании сознательно отбрасывают старые подходы к бизнесу, чтобы освободиться для поиска новых перспектив и идей, обещающих создание новых продуктов и услуг, которые могли бы изменить условия конкуренции новых рынков и отраслей. Подобной компанией является корпорация Microsoft, которая одновременно конкурирует на рынках онлайновой информации, развлечений и продажи видеопродукции, чем радикально изменила традиционное представление о производителе программного обеспечения. Компания не просто предвидит изменения или адаптируется к ним, но перекраивает саму базу конкуренции в самых разных отраслях. Немало компаний обладают "зонами" культуры открытости, где собирают и обрабатывают информацию, разрабатывают новые продукты и сценарии развития бизнеса, добиваются партнерских отношений с потребителями и поставщиками. Но пока что есть только считанное число таких компаний, как Microsoft, которые сделали культуру нововведений неотъемлемой частью своей стратегии.

Информационная культура представляет собой органический синтез информации и культуры. Информация и культура могут быть представлены как две взаимопересекающиеся сферы, в зоне которых образуется пространство, обозначаемое как информационная культура. Это культура взаимодействия человека с информацией на уровне общества и личности.

Информация и культура – два феномена, у которых существуют много общих черт. К этим чертам, прежде всего, следует отнести их глобальность, универсальность, которые выражаются в наличии у них связей с самыми различными формами человеческой жизнедеятельности. Информация и культура как бы пронизывает разные способы человеческой деятельности, обеспечивая ей такие характерные черты как творческий характер, целеполагание и др. Далее следует иметь ввиду, что существование информации и культуры взаимообуславливают друг друга: культурные процессы реализуются через информационные, - и наоборот. Культура может эффективно воздействовать на человека и общество лишь через механизм сбора и распространения информации о наличной среде, в которых она функционирует и о самой культуре. Для информации, как и для культуры характерны существование в семиотических знаковых системах. Основным продуктом культуры являются артефакты, которые одновременно имеют и информационную значимость. Наконец, информация и культура образуют органическое единство в процессе образования. Культура и информация представляют собой единое многообразное целое.

Однако это единство диалектически противоречиво и включает различие. Различие между информацией и культурой заключается в способах освоения мира. Информация отражает мир в знаковой форме, имеющей численное значение. Артефакты культуры могут выступать в виде художественных образов, нравственных норм и других специфических культурных феноменов. Различны и сами внутренние идеи развития: для культуры – философско-эстетические нормы, для информации – научно-технические элементы.

Противоречивое единство информации и культуры является конкретным проявлением противоречия между технократией и культурой, которое характерно для современного общества. «Напряженность, существующая между технократией и культурой, - пишет Д. Бэлл, - в равной мере является одной из основных проблем современного общества» (2, 460). Дело в том, что техника и информационные технологии позволяют развивать культуру, и они же порождают деградацию, а порой и уничтожение духовных ценностей. Возникает парадоксальная ситуация: с одной стороны, происходит широкое внедрение передовой техники и технологии, с другой – острая критика технократии. Это парадоксальное положение, однако, лишь подтверждает наличие существенной связи между культурой и техникой. Лучшим олицетворением этой связи является информационная культура. «На мой взгляд, - пишет К.Э.Разлогов, - XX век не только и не столько породил конфликт между техникой и культурой, сколько углубил взаимодействие между ними, ибо современные формы культуры (кино, радио, звукозапись, ТВ, видео, компьютеры в сфере досуга и творчества) связаны с техникой, вырастают из техники» (65, 17).

Информационная культура, как важнейшая составляющая общей культуры, имеет глубоко гуманистическую направленность. Она представляет собой богатейший кладезь, содержащий в обобщенном виде весь предшествующий опыт человеческой деятельности в области получения и использования информации. Это, однако, не означает, что «внедрение» современной информационной культуры в общество проходит гладко, без сучка и задоринки, без преодоления определенных трудностей и противоречий. Одним из таких трудностей, встретившихся обществом на пути овладения информационной культурой, является появление информационного неравенства.

В эпоху информатизации общества основной социальный водораздел происходит на границе между теми, кто может работать с информацией и обладает ею, и теми, кто такой возможностью не располагает. Между этими двумя конгломератами образуется то, что назвали «цифровым барьером» или «цифровой разрыв». Как видим, сами эти термины свидетельствуют о том, что основной массив информации люди нынче все в большей и большей степени получают через компьютер, цифровые устройства. Общественная значимость субъекта все больше определяется степенью его информированности, которая выступает как главное социальное богатство, тесня на второй план производство материальных товаров и обладание деньгами. Приоритеты все более смещаются от собственности и капиталов к научным знаниям и информации. «Благополучие людей, - пишет Э.Дайсон, - все меньше зависит от того, что они имеют в руках и на банковском счете, и больше соответствует тому, что они умеют делать с помощью своих умов. Это означает, что задача поддержания равенства, даже равенства возможностей, значительно сложнее, чем просто перераспределение собственности» (13, 124).

Прежде всего, информационное неравенство возникает между субъектами одного и того же поколения. На одной и той же кафедре учебного заведения возникает если не конфликт, то существенное различие между членами кафедры, работающими и не работающими на компьютере. Первые имеют большую возможность в своей научной и педагогической деятельности, чаще выступают с научными сообщениями, пишут статьи и книги. Люди, могущие работать с информацией и обладающие ею, получают значительные преимущества. Общественная и научная значимость отождествляется с информационной значимостью.

Второй фронт водораздела между информированными и не информированными субъектами проходит межу старым и молодым поколениями. «Многие родители не чувствуют себя свободно в среде, которую их ребенок понимает лучше, чем они сами» - пишет Э.Дайсон (Там же, с.142). Старое поколение, более консервативное и трудно поддающееся информационной «перестройке» порой со скепсисом (за которым скрывается боязнь нового) относится к «компьютерным выдумщикам» и часто проявляет свою информационную безграмотность. Молодое поколение часто называют «компьютерным поколением. Оно увлеченно осваивает информационную технологию, умеет ее использовать в своей учебе и работе, в часы досуга. В результате юные живут одной культурой, а преподаватели – другой.

Третий фронт информационного неравенства находится внутри развитых стран, ядром которых стала индустрия знаний. Поскольку традиционные культурные ценности вытесняются информационными ценностями «начинают размываться границы среднего класса. Все большее число людей начинают жить в границах бедности, их квалификация обесценивается с появлением современных технологий; в то же время из носителей знаний и интеллектуальных технологий начинает формироваться новый «правящий класс». Этот слой населения, занимающий господствующее положение в обществе, создает информационную среду. Наряду с этим существует слой населения, который делает только первые шаги в этом направлении, слой отчужденных людей от новой информационной среды и, наконец, часть населения, активно противостоящая нововведениям, считающая их общественно вредными. Такой цифровой раскол населения развитых стран влияет на их социальную структуру или социальную стратификацию.

Укажем еще на один фронт информационного неравенства – это информационное неравенство между развитыми и развивающимися странами. Сейчас всего лишь менее 5%компьютеров с доступом в Интернет находятся в развивающихся странах, в то время как 88% пользователей Интернет находятся в развитых странах. Последствия такого разрыва очевидны, поскольку недостаточное развитие информационных технологий несет за собой замедление темпов экономического развития в огромном регионе земного шара.

Таким образом, информационное неравенство порождает конфликты между людьми одного и того же поколения, людьми различных поколений, обостряет социальную напряженность между населением развитых стран и между развитыми и развивающимися странами. Все это усиливает экономическое неравенство между отдельными людьми, слоями населения и странами. «Информационное неравенство в эпоху формирования информационного общества, - пишет С.В.Бондаренко, - становится одним из важнейших факторов дифференциации социальных групп, в том числе, как следствие, по имущественному признаку» ( 5, 33).

Все более жесткое и необратимое разделение людей и общества по степени их участия в получении и использовании информации приводит к тому, что, параллельно с тенденцией глобализации постепенно набирает силу противоположная тенденция – разделенности людей, народов, стран и регионов. «Становится очевидным, - пишут авторы одной книги, - что информационные технологии, эти технологии всеобщей коммуникации и мгновенной связи всего со всем, парадоксальным образом несут человечеству эпоху многообразия, глубокой и окончательной разделенности, рядом с которой эпоха феодальной раздробленности выглядит праздником международной и межклассовой солидарности» (81, 133). Миру грозит разделение на «информационное сообщество» и всех остальных. Это может привести не только к замедлению прогресса за пределами развитых стран, но и к необратимой социальной и финансовой деградации отсталых стран. В свою очередь, этот процесс не может не повлиять на изменения в жизни развитых стран, простор жизни которых будет неминуемо сужаться границами бедности и нищеты большей части населения земли.

Если экстраполировать указанную современную тенденцию в более или менее отдаленное будущее, то получается довольно мрачная картина, которую описал, в частности, Ю.А.Фомин. По мере эволюции человечества происходит непрерывное повышение среднего интеллектуального уровня общества. Вместе с тем, общее повышение среднего интеллектуального уровня общества сопровождается непрерывной его дифференциацией, то есть все увеличивающимся разрывом между лицами с высоким и низким интеллектом. В результате все возрастающей дифференциации человечество расслоится на группы, значительно отличающиеся друг от друга по уровню интеллектуального развития.

Процесс дифференциации общества происходит со все увеличивающимся ускорением. Все это не может не найти отражения в социальной структуре общества и взаимоотношениях его членов. Информатизация общества базируется на интеллектуальной активности отдельных личностей и, выделяя её из общей массы людей, способствует, таким образом, постепенному, все прогрессирующему расслоению общества. Отмечая, что в дальнейшем в обществе произойдут еще более существенные перемены, Ю.А.Фомин приходит к мрачному выводу о том, что активизация информационного неравенства «в конечном счете может привести к делению общества на непримиримые, антагонистические части или группы» (115, 41-42). Возникают глубокие социальные противоречия, препятствующие дальнейшему развитию общества. «Все расширяющаяся дифференциация человечества и непрерывно ускоряющейся научно- технический прогресс, - заключает Ю.А. Фомин, - обгоняют по темпам своего развития эволюцию социальных структур общества, и они уже не в состоянии разрешить на должном уровне стоящие перед ним задачи и гармонически развиваться» (Там же, с.51).

Будем надеется, что у человечества хватит разума для того, чтобы эти мрачные перспективы будущего не сбылись. Потенциальные возможности человеческого рода на земле дают реальную возможность его гармоничного развития, создания общества, где свободное развитие каждого из его членов будет условием свободного развития общества в целом. Будем надеяться, что многовековая мечта человечество о создании такого общества, и не важно, как оно будет называться – Городом Солнца, обществом разума, коммунизмом и или еще как нибудь - будет реализована. Накопленный за тысячелетия огромный культурный потенциал общества, получивший мощный стимул своего дальнейшего развития в условиях дает основания для такой надежды.

3.3.Информационная культура и постмодерн

Культурологи обычно не любят говорить о информатизации общества. По их мнению, такой разговор пятнит «чистое лицо» культуры как духовности общества, имеющей свои специфические ценности, не сводимые к грубой материальной действительности. Однако подобные опасения не имеют под собой твердого основания. Ведь культура, кроме своей духовной формы, имеет материальную и техника является элементом этой материальной культуры. Таким образом, в разговоре взаимоотношений техники и культуры речь по существу идет о взаимоотношении различных частей единого целого – культуры. Мало того, связь культуры с техникой в эпоху информатизации общества, появление новых видов культуры – информационной, экранной, компьютерной, культуры Интернет – настолько очевидны, что не замечать этого может только тот, кто сильно этого желает. В действительности, информационная культура, ее различные виды, их функционирование и развитие невозможны без информационной технологии. Вместе с тем, дальнейшее совершенствование информационной культуры не может получить полного простора без использования в этом процессе всего культурного потенциала общества. Культура общества в условиях его информатизации не только претерпевает глубокую трансформацию, о чем у нас уже шла речь, но и отличается огромным разнообразием и своим специфическим содержанием. Она включает в себя не только традиционные формы культуры в виде элитарной или народной культур, но и ряд новых форм, к числу которых можно отнести культуру постмодерна, тесно связанную с процессом информатизации общества. Эта связь далеко не однозначна, но она наличествует, и нельзя понять культуру постмодерна, игнорируя это обстоятельство.

Наличие связи между информатизацией общества и культурой постмодерна настолько очевидно, что подчас раздаются голоса называть формирующееся общество не информационным, а постмодерным. «Постиндустриальное общество надо оценивать как постмодерн, в отличие от модерна (конец XIX – середина XX века) – индустриального этапа в истории» - заявляет Р.Н.Евстигнеев (17, с.5). При этом утверждается, что хотя название будущего общества как информационного более точно отражает его суть, чем название его постиндустриальным, все же оно указывает на довольно ограниченный срез социальной действительности. К тому же, называя будущее общество информационным, мы отдаем известную дань уважения техницизму. Поэтому, пишет В. Емелин, «с философской точки зрения более удачным для обозначения формирующейся с конца 60-х годов социокультурной реальности будет понятие «постмодерн», так как по сравнению с «информационным обществом» оно является более общим по своему объему и с его помощью можно охватить все сферы и подсистемы общества. Собственно говоря, теорию постиндустриального общества правильнее будет считать одной из социологических доктрин, выражающих постмодернистское мировоззрение» (18, 34). Отсюда автор делит всю историю общества на предмодерное общество, модерное и постмодерное и соответственно информационную культуру сводит к культуре постмодерна. Правомочны ли такие суждения? Можно ли термином постмодерна подменять понятия информационного общества и информационной культуры?

По нашему мнению, подобные суждения нельзя признать правильными. Что обозначает термин постмодерн? Понимая его буквально, он обозначает «после современное» общество, т. е. общество, которое последует за современным. Но каким будет это будущее общество? На этот вопрос термин постмодерн ответа не дает, так как приставка пост – характеризует только временную последовательность явлений, точно так же как и термин постиндустриальное общество. В свете сказанного понятие информационное общество идентично сущности формирующегося общества. Тем не менее, попытки назвать будущее постмодерном характеризует ту значимость, которую имеет трансформация культуры в условиях информатизации общества. Более того, постмодернизм имеет право на существование при культурологической оценке исторического процесса, наряду с другими аспектами периодизации общества. « В целом, современная трактовка открытого общества клонится к тому, что это другое название процессов, которые принято называть как конец истории (постистория), глобальное, информационное, программируемое общество, а если брать еще более широко, как постмодернизм, - пишет В.А.Кутырев. - Информационное и программируемое общество преимущественно социологическая, постмодернизм культурологическая, а постистория и открытое глобальное общество социально-философская характеристика переживаемого человечеством этапа развития» (43, 152).

Однако, по нашему мнению, следует отличать понятия модерн и постмодерн, как понятия социологические, от понятий модернизм и постмодернизм как культурологические. Для уяснения этого заглянем в прошлое.

Смену устоявшихся форм общения, производства и культуры традиционного общества обычно обозначают термином модерн (от фр. moderne – современный). Взгляды на начало исторического времени модерна традиционного общества изменялись. В частности, А.И.Неклесса указывает на исторический порог, который когда-то преодолело человечество. Этот порог связан с переходом от античного мира к христианскому, который и стал модерном - радикальной системой новаций по отношению к миру традиционному. Люди новой эпохи называли себя moderniti, чтобы отличить от обитателей прежнего ветхого мира - antiqui. Потом слово moderniti приобретает другой смысл – оппозиции Нового времени средневековью. Модернизацией стали называть движение доиндустриальных обществ, основанных на традиционных типах социальности к индустриальному динамичному обществу и его культуре, связанному со становлением капитализма. «Под модернизацией (буквально – «осовременивание» ) принято понимать процесс обновления общества на основе ассимиляции достижений более развитых, «продвинутых» в социально-экономическом и политическом отношении стран и регионов, - пишет В.И.Толстых. – В историческом плане так именуется процесс трансформаций и преобразований, начатый на западе более пяти столетий назад, ближе к нашему времени, получивший название «Проекта модерна»(102, 271). Модернизация охватила все сферы общества. В экономике она проявилась в виде распространения индустриальных технологий с использованием научных знаний и широким освоением природных ресурсов на основе концепции завоевания, покорения природы человеком. В социальной сфере начали осваиваться новые (взамен прежних предписанных) типы социальных связей, основанные на рыночных отношениях, усиливаются процессы социальной и профессиональной дифференциации и урбанизации. В политической жизни формируются централизованные национальные государства. Модернизация охватила и культурную жизнь общества, для которой характерным становится дифференциация духовных ценностей, секуляризация, формирование национальных культур, распространение грамотности.

Идеология модерна была прогрессивной. Она выражала веру людей в прекрасное будущее, господство рационализма, гуманизма, разума, здоровья и всеобщего счастья. Для этого, по мнению идеологов модернизации, нужно лишь иметь общую грамотность, развивать машинное производство и науку.

Постепенно с конца XIX века формируется культура модернизма, которая проявляется, прежде всего, в форме художественных течений и практик. «Начало XX века представляет собой нечто большее, чем просто веху, отмечающую конец одного столетия и начало другого. Еще до того, как свершился политический переход от мирного в целом XIX столетия к только что пережитому нами полувеку войн, произошло действительное изменение взглядов, - писал в свое время Н.Винер. - Оно, по-видимому, прежде всего, проявилось в науке, хотя вполне возможно, что факторы, оказавшие влияние на науку, самостоятельно привели к тому заметному разрыву между искусством и литературой XIX века и искусством и литературой XX века, который сейчас наблюдается» (8, 5).

Модернизм достигает своего пика в авангардизме начала XX века, порывает с принципами реализма и гуманизма и бросает вызов существующим моральным нормам и ценностям. В процессе своей дальнейшей эволюции культура модернизма отходит, в определенной мере, от крайностей авангардизма и начинает наследовать предпосылки и постулаты классического мышления, науки и рационализма вообще. Дж.Сорос отмечает, что диапазон возможностей оказался слишком широким, чтобы обеспечить необходимую для художественного творчества дисциплину. Некоторые художники и писатели дошли до того, что разработали собственные языки, и нити, связывающие друг с другом, похоже, оборвались. «В сфере культуры развенчание авторитета традиции привело к интеллектуальному брожению, породившему великое искусство и великую литературу, однако после долгого периода восторженного экспериментаторства, во второй половине XX в., были ниспровергнуты все авторитеты вообще, а вдохновение стало иссякать» (97, 179). В целом модернизм может быть рассмотрен как кризис Нового времени.

Мировые войны, голод, возникновение тоталитарных режимов, экологические катастрофы и другие социальные противоречия перечеркнули веру в разум, гуманизм и безграничные возможности науки. Уже в первой половине XX века начался закат модернизма, когда после первой мировой войны стали высказывать сомнения о гуманистических идеалах цивилизации, основанной на рационализме. После второй мировой войны стало еще более очевидным крушение идеалов европейского просвещения, гуманизма и рационализма. Усиливаются сомнения решить наболевшие проблемы рациональной техникой и технологией. В обществе возникает разочарование в результатах двух типов революций – политической и научно-технической. Возрождаются идеи антропоцентризма и ценностей гуманитарного знания. Решающий удар по модернизму наносит начавшейся переход от индустриального общества к информационному и зарождение информационной культуры.

Термин «модерн» стал рассматриваться как уходящий в прошлое, приставка «пост» прибавляется к слову «модерн» и в употребление входит термин «постмодерн» - как процесс перехода от индустриального общества к информационному «Разделение постмодернизации и техногенного развития теряет смысл. Постмодернизация становится характеристикой нового техногенного типа цивилизационного развития» (Там же, 311).

Термин «постмодерн», таким образом, имеет социальный смысл, им обозначается переход общества от индустриального к информационному. В термине «постмодерн» заложен концептуальный смысл, согласно которому процесс, называющийся «модерном», не является последним в современной истории человечества, а продолжается, но в другом направлении.

Совершенно другой смысл имеет культурологический термин «постмодернизм». Одним из первых термин «постмодернизм» употребил Р.Панвиц в начале XX века для обозначения кризисных явлений в европейской культуре. В 1934 году термин « post - modernisto » использовал Фредерико де Ониз для характеристики испанской и латиноамериканской поэзии начала XX века, стремившиеся порвать с канонами прошлого. В более широком значении для обозначения нового периода в развитии культуры западной цивилизации впервые этот термин был употреблен в 1947 А.Тойнби. Ныне термин «постмодернизм» в культурологии имеет самое различное содержание в зависимости от философско-мировоззренческой ориентации авторов. Некоторые даже утверждают невозможность или, во всяком случае, трудность перевода этого термина на русский язык. Так, П.К.Гречко пишет, что «мы не можем перевести этот термин на русский язык – так и обходимся калькой: постмодернизм, постмодерн, постмодернити, И дело не в «великом и могучем», а в том, что у «постмодернизма» нет реального (не просто лингвистического) референта в самой нашей жизни, Перевести, впрочем, можно – постсовременность. Но это опять же буквалистский, калькирующий, а не культурный (как явление именно нашей культуры) перевод» (11,166).

Понять постмодернизм в культуре затрудняет и то, что его содержание исторически изменчиво. Если вначале постмодернизмом называли относительно ограниченный круг художественных веяний, то затем постмодернизм стал претендовать на свою значимость как общей теории искусства вообще, а спустя определенный период времени он стал пониматься в культуре как мировоззренческий феномен, как выражение «духа времени» во всех сферах человеческой деятельности. «Иными словами, - пишет И.Ильин, - постмодерном пытаются объяснить весь современный мир, вместо того, чтобы из своеобразия этого мира вывести постмодернизм как одну из его тенденций и возможностей» (24,202). В. Иноземцев отмечает, что корни постмодернизма как интеллектуального течения лежат в культурологической плоскости, однако идеи модернизма «заключаются не столько в анализе культурологической составляющей человеческой жизни, сколько в распространении действующих в ее рамках принципов на остальные стороны общественного целого» (25, 138).

Понять сущность постмодернизма затрудняет и отсутствие единого мнения по этому вопросу. «К сожалению, термин «постмодернистский» оказался нагружен столь многими значениями, - пишет Р.Ингельд, - что ему грозит опасность означать все подряд и одновременно ничего не означать» (70, 269). Более того, дело не только в наличии различных мнений о содержании постмодернизма, но и в том, что одни авторы поют настоящие дифирамбы культуре постмодерна, в то время как другие относятся к этой культуре резко отрицательно. Трудно сказать, кого больше – сторонников или противников идеологии постммодернизма.

При характеристике содержания постмодернизма в культуре следует учитывать то обстоятельство, что постстмодернизм формировался почти параллельно модернизму. «Постмодернистская установка на отказ от рационалистических проектов Возрождения и Просвещения возникла не «после» модерна – философии XIX века, а рядом с ним, - справедливо пишет Т.П.Матяш. – Поэтому не совсем верно выстраивать хронологическую цепочку: модерн – постмодерн» (51, 68). Постмодернистская культура формировалась на преодолении не только модернистско-авангардных идеи и ориентаций, но и на отрицании классических ценностей. Это «преодоление» модернистских установок происходило на фоне искаженного отражения тех процессов, которые происходят в ходе информатизации общества и его культуры, формирования информационной культуры. Все это и определило содержание постмодернистской культуры – многозначное и противоречивое.

Различные авторы выделяют разный набор черт, характеризующих содержание культуры постмодернизма. Теоретик американской контр-культуры И. Хассан к этим чертам относит неточность, фрагментацию, иронию, утрату «внутреннего мира», соучастие, де - - канонизацию, гибридизацию. Основные принципы постмодернизма Ч. Дженкс, как историк архитектуры, сводит к гибридному искусству, политической и культурной плюралистичности, элегантному урбанизму, возврату к антропоморфизму, многозначности. Различные точки зрения и подходы можно было бы приводить до бесконечности. В контексте наших рассуждений можно выделить такие черты постмодернистской культуры как плюрализм и непосредственно из него вытекающие фрагментарность, децентрация, изменчивость, контекстуальность, неопределенность, ирония, симуляция; стремление подвергнуть сомнению науку и технику, критика принципов науки, рационализма вообще и традиционных ориентиров на философско-научное осмысление мира; разработка основ нового мировоззрения, как мировоззрения информационного общества, отрицающего причинность и смысловые связи, представление реальности в виде потока неопределенностей; претензия освободить человека от какой-либо внешней регулирующей силы, проповедь абсолютной свободы человека во взглядах и поступках; «освобождение» от прогресса, от установки на восходящую линию общественного и культурного развития; отрицание каких-либо авторитетов, разрыв с существующими в обществе традиционными связями в культуре, негативное и даже агрессивное отношение к прошлому, к классике; признание только языковой формы реальности и ориентация на познание мира только через языковые сущности.

Пожалуй, наиболее характерной чертой постмодернизма является плюрализм, выражающийся в допущении одновременного существования различных точек зрения, смешении различных, порой противоположных, взглядов на изучаемые объекты и процессы и признающий не только правомочность, но и необходимость такого подхода. Отсюда вытекает утверждение об отсутствии необходимости и сведении всех событий и вещей к беспричинному хаосу случайностей.

Идеология плюрализма определяет его мировоззренческие и философские основы, его отношение к науке и рационализму вообще. Постмодерн затрагивает вопросы, которые скорее касаются проблем не мировоззрения, а мироощущения, т.е. ту область, где на первый план выходит не рациональное, логически оформленное осмысление реальности, а эмоциональное восприятие мира. Мир в постмодернистском понимании представляет собой хаотическое движение многообразных, рассогласованных позиций, форм мысли, верованием людей, которые случайно сочетаются друг с другом. Действия людей в этом случае освобождается от принципов и норм морали, от ответственности за свой выбор и свое поведение.

Постмодернистская «философия» отрицает всю предшествующую философию, противостоя ей по основным вопросам, отрицая ее основные разделы. Плюрализм делает бессмысленным понятие истины, а, следовательно, отрицает всю гносеологию. Отдавая примат виртуальному миру над реальным, постмодернизм отрицает онтологию. Бессмысленной становится и аксиология, поскольку отрицается иерархия ценностей и проповедуется релятивизм. Лишается своего смысла и социальная философия, так как общество в постмодернизме предстает как хаотический набор случайных явлений. «Постмодернизм, - справедливо пишет В.А.Кутырев, - смерть философии как мудрости и даже как мировоззрения. Ее жизнь в том, что продолжает существовать вопреки постмодернизму, сохраняя все сферы его распространения. Ее современный основной вопрос – взаимодействие естественного и искусственного, земного и космического, фундаментализма и постмодернизма. Философия становится традицией» (43, 57-58).

Не менее острые противоречия модернизма с наукой, поскольку он порывает не только с ньютоновским и с эйнштейновским миром, но и с рациональным миропониманием вообще. По существу постмодернизм отрицает науку. Отказ плюрализма признать истину, дал возможность появления в научном познании большой неопределенности, ввел в пространство научного познания такие менее строгие факторы, как воля, воображение, страсть. Более того, эта установка приводит к повороту некоего «союза» науки с религией, примирению сознательного и бессознательного. В общественное сознание все более проникают мифология, мистериальные религии, воззрения Востока, гностицизм и архаика. В этом случае рациональное научное познание сменяется иррационализмом и мистикой. Отказ от классики, традиций привел к интеллектуальной нищете. «Отказавшись» от всякой традиции, - пишет Т.П.Матяш,- постмодерн в своем свободолюбии пошел на крайности: стер имена и даты, смешал стили и времена, превратил текст в шизофреническое приключение, в коллаж анонимных цитат, начал играть с языком вне всяких правил грамматики и стилистики, смешал и уравнял святое и греховное, высокое и низкое» (51,77).

Мы не будем давать более подробную характеристику содержания постмодернизма. В плане нашего разговора важно отметить связь постмодернизма с информатизацией общества и его культурой. Обращаясь к этому, мы вынуждены признать, что постмодернистские установки возникли не на пустом месте, а отражают (правда, в кривом зеркале) те процессы, которые происходят в эпоху информатизации. Д.И.Дубровский вполне справедливо пишет, что постмодернистская мода является лишь одной из реакций невротеризированного таланта части интеллектуальной элиты, изощренного, эстетизированного, пылающего жаждой «новаторства» интеллектуализма, обделенного, однако, жизнеутверждающей силой. Постмодернизм, пишет он, «выражает мироощущение, умонастроение, самочувствие «авангардистского» слоя интеллектуальной элиты, отображает вместе с тем некоторые черты массового сознания в постиндустриальном обществе» (16, 338-339). Этой части интеллигенции неведом дух истинного творчества в гуманных целях, подвиг сотворения новых высокозначимых ценностей и смыслов. Постмодернизм выражает не вполне здоровую и далеко не реалистическую оценку состояния и тенденций развития культуры эпохи информатизации. Напротив, он гипертрофирует негативные стороны этой культуры, поощряет деструктивные тенденции и упадок духа. Можно согласиться с утверждением, что «постмодернизм отражает уже иной, постчеловеческий мир, человекомашинное состояние человека в нем, но не желая признаться в этом и не довольствуясь этим, он агрессивно нападает на все прежнее развитие нашего духа, объявляя его заблуждением и ложью» (43, 55).

Взять, к примеру, установку постмодернизма на плюрализм. Классическая наука исходила из утверждения о существовании одной-единственной изучаемой ею реальности. Сегодня наука признает не одну, а множество разных реальностей – реальность повседневной жизни, реальность идеальных объектов культуры, научных и философских теорий, произведений искусства, виртуальную реальность, реальность общения и др. Но число этих реальностей ограничено, каждая из них имеет свои критерии существования, что позволяет установить отличие истины от заблуждения, и эти реальности связаны друг с другом. Поэтому ориентация на поиск истины не отменяется признанием существования разных реальностей. Постпозитивизм из признания существования различных реальностей делает прямо противоположные выводы, отрицая возможность существования истинного знания. Подобных примеров искаженного понимания действительности и ее познания постмодернизмом можно привести не один.

Постмодернизм – феномен культуры. Он возник в лоне культуры и функционирует, прежде всего, в сфере культуры. Однако это не дает основание рассматривать явление постмодернизма как культурный феномен, оторванный от других реалий сегодняшнего дня. Следует утверждать, что появление и функционирование постмодернизма тесно связано с процессом информатизации общества и его культуры. Между тем, отрыв анализа постмодернизма от тех преобразований, которые происходят в материально-производственной базе общества, в науке и технике, часто присутствует в культурологических работах. В. Емелин пишет, что «когда описывают постмодернистское общество, то, как правило, рассматривают происшедшие в последние десятилетия XX века изменения в культуре и при этом оставляют за бортом достижения научно-технического плана…Быть может подобные взгляды связаны с ощущением несовместимости постмодернистского мировоззрения, которое отказывает разуму в его притязаниях на всемогущество, и теорией постиндустриального общества, отдающей фундаментальную роль информационной деятельности, невозможной без посредничества науки и техники, то есть, в итоге, рационального знания» (18, 43). Автор этой статьи приводит аргументы, характеризующие связь культуры постмодерна с информационной культурой. Так, принципы плюрализма, децентрации имеют отношение к демассификации производства и разукрупнению крупных промышленных предприятий. Принципы фрагментации связаны с децентрированным образом мышления людей, с отходом от централизованного распределения информации в силу функционирования телекоммуникационных электронных технологий. Сознание людей, о чем писал еще Г.Маркузе, перестает быть «универсальным» и становится «клиповым», то есть отходит от общезначимых и постоянно воспроизводящихся схем мышления, отдавая предпочтение коротким сообщениям.

Ряд авторов справедливо отмечает, что реалии информационной культуры можно описывать в категориях постмодернизма. К примеру, в постмодернизме широко используется термин «ризома».

Этот термин заимствован из ботаники, где он означал определенное строение корневой системы, характеризующейся отсутствием центрального стержневого корня и состоящей из множества хаотически переплетающихся, периодически отмирающих и регенерирующих, непредсказуемых в своем развитии побегов. Эта категория применяется к современному информационному миру, в котором все в большей и большей степени отсутствует централизация, упорядоченность и симметрия. «Таким образом, можно сделать вывод, - пишет В. Емелин, - что преобразования в производственно-экономической и научно-технической сферах следует описывать в контексте общекультурных изменениях, происходящих в последние десятилетия XX века, то есть исходя из реалий культуры постмодерна и особенностей постмодернистского мышления» (Там же, с.44).

Однако, с таким выводом вряд ли можно согласиться. В действительности постмодернизм как чисто западное явление, есть фаза развития именно западной культуры, начало процесса ее саморазрушения. Утрата смысла – наиболее простое и лаконичное определение культуры постмодернизма. Исчезает вера в существование каких-то общих принципов, законов, исчезло доверие к разуму. Не отрицая того, что некоторые понятия и термины постмодернизма применимы к описанию сегодняшней реальности, следует сказать, что в данном случае имеет место скорее аналогия, чем глубокое научное исследование реалий. Безусловно, идеология постмодернизма отражает определенные процессы и явления современности. Но при этом
постмодернизм – кривое зеркало, искаженно отражающее эпоху информатизации и называть его мировоззрением информационной эпохи можно лишь в том случае, если считать его ложным, искаженным мировоззрением, оказывающим негативное воздействие на всю культуру эпохи информатизации общества, в том числе и на информационную культуру. «За этим «революционным», часто чрезвычайно сложным аппаратом постмодернизма кроются довольно простые для понимания процессы: замена природы и человека техникой, естественного интеллекта искусственным. Постмодернизм – идеология роботизированного человека, живущего в бесприродном информационном обществе; отсюда его модели, метафоры и идеалы» (43,56). Однако культура постмодерн в своих основополагающих принципах техноморфна. Модели технического и неорганического мира она переносит на процесс самопонимания человека и на его отношения с миром и другими людьми. Вполне естественно, что постмодернистская культура не способствует тому развитию личности, которое требует интеллектуализация общества как важнейший элемент его информатизации.

3.4. Информационная культура и развитие личности

Информационная культура, как и культура вообще – дело мыслей и рук человеческих. Ни в какой другой области деятельности так сильно не проявился творческий характер человеческого разума деятельности, как в области культуры. Благодаря формированию культуры человек создал мир символов, который отображает окружающую действительность и в то же время выходит за ее рамки. Мир символов нашел выражение в такой чисто человеческой способности как речь, которая является «тем термином, который мы употребляем для обозначения кодов, посредством которых осуществляется сообщение» (8,71). Речь, сыгравшая значимую роль в эволюции человека, является истинно человеческим феноменом. Н.Винер писал, что «вся человеческая социальная жизнь в ее нормальных проявлениях сосредоточивается вокруг речи… Речь вызывает у человека величайший интерес и представляет собой наиболее характерное достижение человека» (Там же, с.82). Ни одно живое существо на Земле не способно на это. Создание мира символов – прерогатива человека в его культуротворческой деятельности, которое не менее значимо для развития человека, чем его орудийная деятельность. Л.Мэмфорд пишет, что «достижения человека в области сформированной его разумом культуры остаются бесконечно важнее, чем его нынешние успехи в покорении природных сил или все его мыслимые космические полеты. Такой подвиг техники, как преодоление гравитационного поля земли, тривиален в сравнении с подвигом человека, сумевшего оторваться от грубой бессознательности материи и от замкнутого круга органической жизни» (48, 54). И дальше: «все эти недавние технические победы являются лишь крупицей в бесконечном количестве разнообразных слагаемых, которые входят в нынешнюю технологию, и составляют лишь ничтожнейшую часть всего наследия человеческой культуры: ( Там же, с.38).

Вместе с тем, только благодаря культуре человек стал тем, кем он есть сегодня. Культура – важнейшее средство развития человека как биологического существа и важнейшее средство его социализации, развития личности. Л. Мэмфорд, исследуя историю человеческой деятельности, справедливо утверждает, что обычно предпочтение в эволюции человека отдают его орудийной деятельности и оставляют в тени роль в этом процессе культурного фактора. Такое положение, по его мнению, объясняется тем, что археология обнаруживает большое количество материальных предметов, связанных с трудовой деятельностью человека, в то время, как памятников формирования духовного доцивилизационного мира, вполне естественно, не могло сохраниться. Однако, по мнению Л.Мэмфорда, именно культурная составляющая деятельности человека сыграла решающую роль в эволюции человека. В изготовлении орудий труда не было ничего исключительно человеческого до тех пор, пока оно не оказалось модифицированным языковыми символами, эстетическими замыслами и знанием, передаваемым социальным путем. Культура всегда была нацелена на самосовершенствование человека, самовыражение и формирование личности. Противопоставляя свои воззрения на человека как на животное, использующего орудия труда, Л.Мэмфорд пишет: «человек, прежде всего, является животным, творящим собственный разум, обуздывающим себя и самопрограммирующим, - и первичным очагом всех видов его деятельности можно считать, прежде всего, его собственный организм и социальную организацию, в которой этот организм обретает более полное выражение. Пока человек не сделал чего-либо из самого себя, он немного мог сделать в окружающем его мире» ( Там же, с.17).

Возможно, в этих рассуждениях содержится некоторое преувеличение роли культуры в эволюции человека. Однако следует согласиться с главной мыслью Л.Мэмфорда, что роль культурнообразующей деятельности в развитии человека еще не изучена пропорционально ее значимости в этом процессе. Это в полной мере можно отнести и к роли информационной культуры в развитии человека как биологического и социального существа.

Ранее был отмечено, что информационная культура выступает в своих различных аспектах - технико-технологическом и социальном. Эти аспекты информационной культуры по-разному воздействуют на развитие личности.

В технико-технологическом аспекте информационная культура представляет собой знание о технических информационных средствах и оптимальных способах их использования для получения, обработки, хранения и выдачи информации. В таком понимании информационная культура характеризует не общую, а профессиональную культуру личности. Субъект имеет дело с технологией, как с инструментальным способом рационального действия. Понимая технологию в таком ключе, следует сказать, что в процессе технологического действия человек ставит перед собой определенные задачи и рационально (т.е. на основе знаний) использовует технику для реализации поставленной цели. Следовательно, технология связана с рациональным использованием рациональных знаний. Не случайно технология в таком понимании определяется как «применение научного знания для выявления способов совершать воспроизводимые действия» (2, с.38).

Итак, человек должен обладать для своего рационального действия знанием ряда наук, уметь их променять в своей практической деятельности, уметь быстро и своевременно отобрать из всего массива информации нужную. В этом смысле, информационная культура в технико-технологическом аспекте оказывает позитивное воздействие на развитие личности. Уже само ознакомление с обширной информацией расширяет интеллектуальный простор личности, делает ее сориентированной в происходящих событиях.

Вместе с тем, ограничение интеллекта человека рамками информационной культуры в ее технико-технологическом аспекте оказывает негативное воздействие на его духовный мир, ведет, в конце концов, к формированию того «одномерного человека», о котором писал Г.Маркузе. Это воздействие на сознание человека формирует такие феномены, как ограничение мышления и деятельности их строго рациональными формами, технократизм мышления, ослабление межличностного общения людей. Отсюда их отчуждение и, как следствие всего этого, перерождение культуры в технологию.

Прежде всего, информационная культура в технико-технократическом варианте стимулирует ориентацию на рационализм. Работа с информационной техникой связана с подачей и приемом информации при помощи искусственного машинного языка. Этот язык обладает большей точностью по сравнению с естественным человеческим языком, содержащем синонимы и омонимы. Однозначность искусственного языка выражает его рациональность но, к сожалению, в ущерб эмоциональности. Однако человек часто предпочитает мыслить рационально, что приносит ему определенную практическую пользу.

Рациональность служит опорой для деятельности. Человек вынужден действовать рационально, т.е. по стандарту, опираясь на опыт и знания предшественников. Рациональность - это опыт и знания прошлого, это опыт и знания общества, и каждый человек - сколь бы свободен он ни был - опирается на них как на трамплин, отталкиваясь от которого он осознано добивается сознательно поставленной цели. Человек, действующий рационально, должен быть способен зафиксировать цель своих действий и указать способы достижения этой цели.– «Иными словами, - пишет М.А.Розов, - его действия осознано целенаправленны и реализуются в рамках определенных технологических (методических, логических) или методологических правил» (90, 46). Роль рационального начала возрастает по мере развития информационной технологии и информатизации общества.

Возрастание роли рационального начала, что, безусловно, является важным положительным фактором, имеет, однако, и теневую сторону, воздействующую негативно на мышление человека. Рационализация деятельности ограничивает свободу мышления и действий личности. Рациональная деятельность несвободна, свободная деятельность - нерациональна. Рациональная деятельность скована определенными стандартами, нормами, которые диктуют субъекту его действия. Поэтому в процессе рациональной деятельности личность не находит возможности для своего самовыражения. « Мы должны, писал М.Борн, - заботиться о том, чтобы научное абстрактное мышление не распространялось на другие области, в которых оно не приложимо. Человеческие и этические ценности не могут целиком основываться на научном мышлении» (6, 128).

Хорошим образцом рациональных действий является работа участников технологического конвейерного процесса по сборке различных деталей и узлов трактора или автомашины. Время выполнения той или иной отдельной операции и их последовательность в пространстве заранее жестко заданы рабочему, исходя из экономической рациональности. Такой технологический процесс отнимает у рабочего свободу его действий и сводит рабочего до живого придатка конвейерной технологии.

Наоборот, нерациональная деятельность – один из важнейших условий свободы личности, особенно в случае его творческой деятельности. «Развитие технической рациональности в самом широком смысле (включая технику ведения экономических, административных, политических и иных дел) не только не привело к росту человеческой свободы, - пишет В.А. Лекторский, - а наоборот, выразилось в создании системы механизмов, имеющих собственную логику функционирования, отчужденных от человека и противостоящих ему и его свободе» (86, 4). Таким образом, технико-технологическая информационная культура, основанная на рациональных мыслях и действиях, сковывает мысли и действия личности, ограничивает его свободу.

Вместе с тем, рациональный характер информационной культуры ограничивает и эмоциональную сферу мышления личности. Рационализму чужды симпатии и антипатии, моральные нормы и эстетические переживания. Все эмоциональные страсти притупляются в угоду жесткой необходимости. Следовательно, из жизненной сферы личности исключается эмоциональная составляющая его жизнедеятельности. Голый расчет, практическая полезность, экономическая выгода выходят на первый план. Деньги занимают место моральных ценностей, обедняя духовный мир человека. Интересно признание мультимиллионера Дж. Сороса, который пишет, что он вовсе не собирается отрицать преимуществ, которые дает богатство. Однако превращение накопления богатства в самоцель приводит к тому, что игнорируются многие иные аспекты человеческого существования, особенно в том случае, если материальные потребности уже удовлетворены. «Деньги подменяют собой реальные ценности, а рынки захватывают господствующие позиции в чуждых им сферах. В праве и медицине, политике, образовании, науке, искусствах и даже в отношениях между людьми – достижения или качества, которые должны рассматриваться в качестве самоцели, переводятся в денежное измерение, о них судят по количеству денег, которые они приносят, а не по их реальным достоинствам» (97, 247). В наши дни, продолжает он, погоня за прибылью возведена в абсолют. Руководствуясь только этим критерием, личность действительно становится плоской, одномерной, обедненной. Возникает противоречие между духовным оскудением личности и теми требованиями, которые предъявляет к личности информационная технология. Однако эти требования не снимают того негативного воздействия, которое оказывает технология, основанная на строгом рационализме и оставляющая без внимания другие духовные качества личности.

Исследование негативного воздействия информационной технологии на личность является важнейшим условием анализа роли рациональной составляющей сегодняшнего сознания человека. Поэтому можно согласиться с мнением, что «без пристального рассмотрения специфических моментов влияния новых информационных технологий на человеческое сознание любой разговор о рациональных и иррациональных составляющих этого сознания примет заведомо отвлеченный характер» (41, 95).

Абсолютизация рационализма в сознании и деятельности, в конечном счете, приводит к формированию технократического мышления личности. Созерцательность рафинированного естественнонаучного подхода сменяется искусственно-техническим, информационным подходом. В поле внимания человека попадают непривычные для него вещественно-энергетические характеристики, а данная в виде символов информация, и человек общается с машиной на искусственном языке. Он символизирует себя в информационной технологии, компьютер выступает системой, которая изоморфна человеку. Это может привести к потере индивидуальности и снижению общекультурного уровня личности, к дегуманизации труда и манипуляции людьми.

«Хотя мы создали чудесные вещи, нам самим не удалось стать достоянием предпринимаемых гигантских усилий» - с горечью констатирует Э.Фромм. (117, 220). Г.В.Белов отмечает, что еще относительно недавно развитие общества характеризовалось как социокультурное, однако сегодня оно выглядит скорее как технократическое. Духовный, интеллектуальный потенциал общества все более идентифицируется с информационным, вызывая изменения в культуре, языке, образе жизни и даже в мышлении. Информация и информированность личности стали подменять ее знания, человеческие способности осмысления и решения проблем. Спонтанные эмоции и амбиции заменяют интеллектуальные чувства, творческие переживания, сочувствие и сотрудничество в проблемных ситуациях.

Происходит кардинальное изменение соотношения между рациональным мышлением, опирающимся на вторую сигнальную систему, и эвристическим, творческим, интуитивным «инсайтом» - озарением, опирающимся преимущественно на непосредственно чувственное восприятие. Сложившаяся в процессе эволюции человека гармония рационального и эмоционального по мере формирования технократического (точнее – технецистского) мышления утрачивается. «Усиление функций одного полушария мозга ведет к подавлению другого в силу чего культурное развитие человека сужается до технологического, до его превращения в бездушное роботообразное существо» (43, 169). На первый план выходят критерии целесообразности, эффективности. Человек становится более прагматичным, но менее эмоциональным.

Между тем эмоции играют в познавательно-практической деятельности человека не меньшее значение, чем разум. А. Бергсон писал, что то обстоятельство, когда эмоции находятся у истоков великих творений искусства, науки и цивилизации в целом, не вызывает сомнения. Эмоции являются стимулирующим средством, которое побуждает ум к новым начинаниям, а волю – к упорству. Более того: существуют эмоции, порождающие мысль и, хотя изобретение принадлежат к явлениям интеллектуального порядка, оно может иметь своей субстанцией сферу чувств. Поэтому, заключает он, «творчество – это прежде всего эмоция. Речь идет не только о литературе и искусстве. Известно, что научное открытие заключает в себе сосредоточенность и усилие» (3, 46).

В современных условиях возникает противоречие между потребностями общества в культурно развитой личности и теми объективными процессами в обществе, которые не только не способствуют, но даже затрудняют это развитие. Формируется техницистское мышление, лежащее в лоне технократизма. «Техницизм, - писал Ортега-и-Гассет, - не зря считается одним из атрибутов «современной культуры», то есть культуры, которая вбирает лишь те знания, что приносят материальную пользу» (75, 89).

Технократизм – это не просто признание жесткой зависимости всех социальных феноменов и процессов техники. Техницизм – это мировоззренческий нейтралитет, образ и стиль жизни и мышления, который превращает жизнь человека – этого потенциального творца - в пожизненного исполнителя чужой воли, лишает его возможности самосозидания, строительства своей жизни и деятельности в соответствии со свободной волей, освобождает личность от ответственности за свое поведение и деятельность. Техницистское мышление – это рассудок, которому чужды разум и мудрость. Не являясь характером мышления только инженеров и ученых, техницистское мышление может быть свойственно художнику и архитектору, политику и даже философу, который, по словам М.Хайдеггера, философию часто представляет как отпечаток технической идеологии, заимствующей методы физики и биологии.

Было бы простой утопией игнорировать развитие техники и ее воздействие на человека и общество в целом, поскольку она представляет собой материальное средство человеческой деятельности, а, следовательно, и культуры. Но и нельзя слепо следовать за развитием техники как бычок на веревке. пытаться свести все разнообразие жизни к технической составляющей. Можно согласиться с В.М.Розиным, когда он пишет, что человеческая деятельность имеет две составляющих – акты деятельности, реализуемые на рациональной основе, и культурные компоненты, живущие по иной логике. Поэтому, заключает он, «большинство проблем, встающих сегодня в обществе, не удается решить научно-техническим способом» (89, 347). Технизированная культура является псевдокультурой, калечащей человека, не дающей ориентира в его деятельности, имеющей антигуманный характер. Именно такую культуру имел ввиду А.Швейцер, когда писал:»Для нас сейчас быть культурным человеком означает оставаться человеком, несмотря на состояние современной культуры» (121, 331).

Пассивное потребление информации по радио, телефону, аудио, телевидению, компьютеру все больше вытесняет активные формы творчества, досуга, познания, формирует жесткость мышления, лишает людей непосредственного общения друг с другом, сужает персональное пространство, ведет к отчуждению, к потере межличностного общения, так необходимого человеку, как коллективному, общественному существу. Наше общение было бы более эффективно, будь оно менее рационализировано. Коренные изменения в техносфере требуют изменений в мышлении и поведении людей. «Мы столь радикально изменили нашу среду, что теперь, для того, чтобы существовать в этой среде, мы должны изменить себя» - писал Н.Винер (8, 43).

Проблема отчуждения является в известном смысле слова традиционной для философии, социологии и психологии. Категория отчуждения является одной из центральных в философии Гегеля, согласно которой природа и общество есть отчуждение абсолютного духа. Уже у Гегеля отчуждение рассматривается и в социальном плане, как специфическое отношение человека к созданной им реальности в условиях буржуазного правового государства. Этот аспект отчуждения разрабатывает далее К.Маркс, рассматривая отчуждение как объективный социальный процесс, в котором продукты труда и интеллектуальные условия труда отчуждаются от работника и противостоят ему в условиях капиталистического разделения труда и существования частной собственности. В этих условиях наука выступает как чуждая, враждебная по отношению к труду и господствующая над ним сила. В наши дни М.Хайдеггер, Г.Маркузе и другие мыслители увидели феномен отчуждения в ситуации «одномерного человека», теряющегося в «обезличенном мире повседневности».

Понятие отчуждения характеризует социальный процесс превращения деятельности человека и её результата в самостоятельную силу, господствующую над ним и враждебную ему. Отчуждение – это определенный тип социальных отношений, который доминирует над остальными социальными отношениями. В процессе отчуждения человек отрывается от многих компонентов реальной действительности, строит фантомные миры, в которых он либо добровольно, либо вынуждено должен существовать. В философском плане - это конфликт между актуальным существованием человека и его потенциальным бытием, между наличным и потенциально возможным и несостоявшемся в человеке. Понятие отчуждения позволяет охватить все негативные аспекты человеческого существования: потерю контроля над продуктами человеческой деятельности, патологический характер социальных отношений, отход от человеческого предназначения и нравственный распад личности, отчуждение человека от человека и человека от природы.

В психологии отчуждение – это проявление таких жизненных отношений субъекта с внешним миром, когда другие индивиды и социальные группы, являясь носителями определенных норм и установок, осознаются как противоположные ему самому. Это находит выражение в переживаниях субъекта. Отчуждение может существовать в различных формах. Согласно Э. Фромму, оно может выступать в виде отчуждения от ближнего, от работы, от потребностей, от государства, наконец, от самого себя. Но в любом случае отчуждение характеризует межличностные отношения, при которых индивид противопоставляется другим индивидам, группе, обществу в целом, испытывая ту или иную степень изолированности.

Отношения отчуждения могут возникать между индивидами в эпоху информатизации, если они замыкаются в рамки информациональной профессиональной культуры с ее узко инструментальной технологией. Нарушение непосредственного межличностного контакта людей друг с другом отделяет их, мысли и действия людей становятся как бы «самодостаточными», изолированными. Утрата чувства солидарности, в конечном счете, ведет к появлению эгоистических стремлений и деградации личности. Человек отходит от культурного человеческого мира, он подчинен жесткой логике машины, технологии в ее инструментальном смысле.

В современных условиях отчуждение проявляется не только в изоляции людей друг от друга. Существует известное отчуждение поколений, что чревато большими социальными бедами. В.А.Кутырев пишет, что «на Земле появляются «два человека», «две расы»: старая – люди культуры, люди – личности, неточно, но привычно именуемые как Homo sapiens, и новая – Homo futurus, человек роботообразный» (43, 67). Формируется компьютерное поколение, которое порой живет только заботами о функционировании информационной техники, мыслит и говорит по-другому, культивируя невежество. Это делает процесс воспитания молодежи важнейшей задачей. «Проблема разрыва и преемственности поколений, - с тревогой пишет А.Ю.Жданов, - одна из существеннейших для судеб человечества. Невежество паразитирует на ней, соблазняя молодые души болотными огоньками, яркими манками. Поэтому проблема формирования культуры нового поколения, образования и приобщения ко всему богатству знания и умения является ключевой» (20, 102).

Более того, происходит отчуждение человека от природы. Жизнь современного человека протекает в лоне искусственно созданной им среды, человек отчуждается от естественной среды. Мы все чаще не ходим, а ездим, не по-земле, а по асфальту. Формируется отчужденная от живого человека целиком созданная им искусственная среда, которая стремительно вытесняет и заменяет естественную. Пожалуй ни одно живое существо не противопоставило так себя природе, как разумный человек, воодушевленный лозунгом овладения природными силами, подчинения природы. Хищническое отношение людей к природе ныне привело к тому, что, согласно анализа академика Петрянова-Соколова, за последние 70-80 лет загрязненность воздуха возросла в 100.000 раз. За это же время человечество потеряло около 500 млрд. т. почвы, что примерно соответствует количеству обрабатываемых земель Индии. А ведь для образования слоя почвы глубиной в 1 см. требуется 1000 лет. Естественный речной сток уже не обеспечивает достаточного разбавления промышленных и хозяйственных сбросов и возврата воды в нормальный кругооборот. Уничтожаются леса, продолжается опустынивание земель. Пустыня Сахара продвигается на юг со скоростью 1,5 км. в год. Каждый час на Земле исчезает два вида живого. Возникает опасность того, что «человечество, отчужденное от природы, может не успеть выработать коллективную форму эффективного разума, способного уберечь земную цивилизацию от самоуничтожения» (62, 28).

Факты отчуждения людей друг от друга и от коллектива, поколений от поколений, людей от природы дают основание высказывать мнение о том, что сама культура в этой ситуации претерпевает глубокие качественные изменения, превращается в технологию. С одной стороны, культура превращается в технологию овладения природой и подчинения ее человеческим потребностям. С другой – технологическая мысль разрушает в человеке твердую уверенность в своей уникальности, необходимости. «Ведь душа человека, пишет В.И.Кураев, - не технологична, не «конструктивна» (43, 129). Подобные мысли высказывает В.А.Кутырев в своей книге под символичным названием «Культура и технология: борьба миров».

Как известно, понятие технологии употребляется не только в техническом аспекте, но и в широком, социальном понимании - как совокупность правил, принципов рационального действия для реализации поставленной цели. В таком понимании говорят о технологии выборов, технологии манипулирования общественным сознанием, технологии политической борьбы и др. так называемых социальных технологиях. Каждый из этих видов социальной технологии обладает набором специфических средств, принципов и правил. Так, технология манипулирования общественным сознанием опирается на малопонятный и двусмысленный язык, эмоции, сенсационность и срочность, повторение, прикрытие авторитетом и на другие средства. Технология выборов широко использует рекламу, компрометирующие сведения и т.д. Технология в таком понимании является сложной реальностью, которая в функциональном отношении обеспечивает определенные цивилизационные завоевания, представляет собой сферу целенаправленных усилий, основанных на рациональном осмыслении действительности. «Постепенно, - пишет В.М.Розин, - под технологией стали подразумевать сложную реальность, которая функциональном отношении обеспечивает те или иные цивилизационные завоевания (т.е. является механизмом новаций и развития), а по сути представляет собой сферу целенаправленных усилий (политики, управления, модернизации, интеллектуального и ресурсного обеспечения и т.д.), существенно детерминируемых, однако, рядом социокультурных факторов» (89, 72).

Однако даже при таком предельно широком понимании технологии, это понятие не охватывает всех видов человеческой деятельности, которая богаче, более разнообразна, не ограничивается только рационализмом и включает в себя и эмоциональное восприятие мира. Можно согласиться с мнением В.М. Розина, что "деятельность - это более широкая категория, чем технология, но технология более конкретная, специфическая категория, поскольку с технологией связаны ряд особых, современных механизмов развития деятельности - отслеживание ее эффективности в цивилизационном плане, контроль и управление за развитием, внимание к технологической стороне дела и т.д." (107, 53).

Рационально-технологичное отношение к миру беднее человеческо-деятельного, опирающегося на мощный пласт культуры. Не случайно, К.Поппер, выступая против социальной технологии –технологии постепенных заранее рационально выработанных социальных преобразований, сравнивает ее с технологией инженерной или инструментальной. Он пишет, что технологический подход к преобразованию общества не учитывает многих факторов и заранее обречен на неудачу. «Социальные технологи и социальный инженер, - пишет он, - могут планировать конструкции новых институтов или преобразование старых институтов в новые, они даже могут планировать способы и средства осуществления таких изменений, но «история» не становится от таких действий более предсказуемой» (80, 168).

Таким образом, в каком бы значении мы не понимали технологию – в инструментальном или социальном – она предполагает действия, основанные на рационализме и не включает в свое содержание все богатство человеческой культуры. Именно из такого понимания сущности технологии исходит В.А.Кутырев, утверждая превращение культуры эпохи информатизации в технологию, в текстуру.

В.А.Кутырев исходит из положения о том, что в условиях функционировании информационной культуры люди начинают существовать как бы в двух разных мирах. Одни из них ориентированы на природу и культуру, другие – на информационную технологию. Культура опирается на естественное, технический мир – на искусственное. Между этими мирами идет борьба, в результате которой состояние природы и состояние культуры терпят поражение от экспансии техники. «Окружающая среда становится преимущественно искусственной, информационной и, соответственно, внутренняя духовная жизнь человека – тоже. Она рационализируется и технологизируется. Вера, надежда, любовь, честь, совесть, долг, прекрасное, трагическое и другие внерациональные, неисчисляемые проявления жизни вытесняются на периферию, а обозначающие их слова становятся странными и малопонятными» (43,23-24). Человек как личность превращается в актора – агента деятельности, личность за вычетом ненужной духовности. Сохраняя важнейшие сущностные черты человека – субъективность, самостоятельность и активность, актор - это существо, которое действует механически, все считая и продавая. Дальнейшая деградация личности идет по пути превращения актора – еще субъекта человеческой деятельности в ее фактор – в «человеческий фактор», придаток информационной техники. Человек теряет самостоятельность, сливается с технической системой, к которой переходит инициатива. Возникает рационализированный техногенный человек.

Технологии имеют разные области приложения. Если одни применяются в производстве, то другие для развлечения, «искусства». Второй тип называется технологией культуры, которую в современном ее значении можно назвать тектурой. В мире, где господствующее положение занимают высокие технологии, тектура является «культурой» искусственного мира, технологического человека, потерявшего связь с природой, живущего в мире искусственной реальности, которая окружает его извне и пронизывает его изнутри. На смену традиционной культуре приходит технос – «чисто искусственная реальность, «артбытие», в нем нет не трансформированной природы, природы как таковой … Не только природа, но и связанная с объемами и земным притяжением искусственная среда отступает на второй план, открывая дорогу состоянию, когда вместо живого, телесного, «субстратного» человека действует его «чистое сознание» (Там же, с.87). Человеческая деятельность направляется в область виртуального – в текст и знаки, в сферу искусственного. В конце концов, культура умирает, превращается в технологию, а «сад культуры» становится технопарком. «Эволюция в целом предстает как движение через тысячелетия дикости и варварства, потом через века культуры и цивилизации, теперь мы вступаем в эпоху информации и техники, которые живут и плодоносят» (там же, с.47).

Несмотря на довольно пессимистический взгляд В.А.Кутарева на будущее, а тем более на настоящее, все же, по нашему мнению, стоит задуматься над смыслом этих рассуждений. В них содержится озабоченность автора за будущее человечества и один из возможных вариантов этого будущего, если деятельность человечества не переориентируется с рафинированного рационализма на гуманистические ценности, проглядывается сегодня довольно ясно. Поэтому насущной необходимостью является не ограничиваться пониманием информационной культуры в чисто профессиональном плане, понимать эту культуру в боле широком, социальном контексте как часть общей культуры человечества.

Выше уже было сказано, что в социокультурном смысле информационная культура – это совокупность принципов и реальных механизмов, обеспечивающих принципиально новые формы связей без личного присутствия в режиме диалога, новый образ жизни на базе использования информации, построение новой (информационной) картины мира. В таком контексте информационная культура выступает как способ жизнедеятельности человека в информационном пространстве. Разнообразие форм жизнедеятельности не позволяет личности замкнутся в узкие рамки профессиональной информационной культуры, а предполагает не только усвоение определенных мировоззренческих ориентиров, но и разносторонние научные знания, усвоение эргономики, информационной безопасности. Более того, информационная культура в социокультурном аспекте предполагает формирование у личности определенных нравственных идеалов и эстетического освоения действительности. Следовательно, информационная культура в социальном аспекте предусматривает не только научное знания челевека-личности, но усвоение определенных духовно-нравственных, политических, правовых и эстетических ценностей. Человек должен не только правильно отражать объективный мир и его изменять, но и эмоционально переживать, оценивать все с точки зрения добра и зла, прекрасного и безобразного, гармоничного и негармоничного, гуманного и антигуманного. «Человек познает, - писал Ст. Тулмин, - но он также осознает то, что он познает.. На протяжении всей истории мысли эти два рода деятельности всегда существовали параллельно» (108, 223). Это делает необходимым создание системы образования, соответствующий требованиям эпохи информатизации. Такое образование не может ограничиваться усвоением личностью научных знаний. «Образование как образ жизни, не может быть научным, - справедливо пишет В.В.Кутарев. – Жизнь не сводится к доказательствами и логике.» (43, 170). Оно должно быть духовным – философским и культурным. Научность, рационалистическая картина мира, создаваемая теоретическими дисциплинами, должна быть его частью, а не всем, как фактически предполагают нынешние программы. Поэтому необходима переориентация образования с научной модели на культурную, ее гуманизация. Поэтому же образование нужно понимать во всей его содержательности.

Дело в том, что процесс образования включает в себя не только обучение (вооружение личности знаниями), но и воспитание (привитие личности определенных духовных ценностей). Напомним, что для Платона образование – это образовывание, создание, формирование человека. Это не просто внедрение знаний его ум, но и формирование человека как высоконравственной личности – целостного совершенного человека. Именно современное образование должно иметь своей целью формирование нового типа личности как носителя информационной культуры. Для этого необходим весь огромный мир культуры – прошлый и современный - как средство для формирования «многомерного человека», способного овладеть миром современных проблем и свободно в нем ориентироваться.

Для такой ориентировки на баз усвоения огромного культурного наследия у личности вырабатывается определенный взгляд на мир, мировоззрение, некий внутренний компас его жизнедеятельности. Р. Дарендорф пишет: «Чтобы знать направление, индивид должен иметь внутренний компас, а чтобы он работал, снаружи должны быть магнитные поля, позволяющие отличать север от юга, правду от неправды, желательную линию поведения от нежелательной, а также оттенки, находящиеся между этими крайностями» (15, 42). Мировоззренческая ориентация личности – одно из главных требований, предъявляемое к личности эпохи информатизации.

Следующее требование – развитие творческих способностей интеллекта личности. Ныне от работника требуется умение как следует думать, а не просто следовать установившимся шаблонам. Тот, кто просто хорошо делает свое дело, является хорошим исполнителем и этим ограничивает свою деятельность, не может надеяться на коренное улучшение своего положения. Способность к инновациям, к риску, к прорыву существующего все больше и больше ценятся в работнике.

Важным требованием к личности в современную эпоху является ее способность к адаптации в условиях быстрых перемен. В свое время Э.Тоффлер написал книгу «Шок будущего». В ней оно обрисовал тот шок, который может испытывать общество и отдельные личности перед лицом тех изменений, которые происходят в эпоху информатизации общества. Для избежания такого шока нужно себя заранее подготовить, выработать умение постоянно обновлять свои знания, которые устаревают с удивительной скоростью. «С началом дальнейшего ускорения развития мы можем сделать вывод о том, что знание становится все более «скоропортящимся» продуктом, - пишет он. – Сегодняшний «факт» превращается завтра в «дезинформацию» (105, 450). Предпочтение будет отдаиваться тем, кто умеет быстро думать. Производительность во времени будет цениться больше, чем тщательность исполнения.

Следует учесть и то, что роль личности, как нравственной основы бытия человека, в эпоху информатизации усиливается. Многократно возрастают возможности влияния отдельного человека на информационные процессы всего общества. Это актуализирует у личности сочетание максимальной индивидуальной свободы с высокой мерой ответственности за свои поступки.

Все эти и другие качества личности должны вырабатываться в процессе образования, которое приобретает качественно новую роль, становится ведущим сектором производства, его «базисом» и движущей силой. «Образование, - пишет Э. Дайсон, - это тот основной «актив», который требуется человеку, чтобы добиться успеха в мире будущего» (13, 121). Образование начинается с детства и проходит через всю жизнь, непрерывно изменяя наши знания и наш духовный мир в соответствии с изменяющимся миром. Составной часть этого образования является овладение информационной культурой в ее социальном аспекте.

Сама информационная культура является феноменом, имеющем довольно сложную структуру. Эта структура подобна структуре матрешки, где одна из матрешек содержит следущую. Так информационная культура содержит помимо прочего экранную культура, которая, кроме свойств, характерных для всей информационной культуры, содержит свои, специфические свойства. Экранная культура, в свою очередь, содержит компьютерную культуру со своими характерными особенностями. Наконец, компьютерная культура содержит специфическую культуру Интернет. К характеристике этих составных информационной культуры элементов мы и переходим.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу
загрузка...
© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования