В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Кришнамурти Дж.Традиция и революция
Простым языком раскрывается природа двойственности и состояния ее отсутствия. В подобном состоянии исследования, когда на мгновение перестает существовать тот, кто задает вопросы, тот, кто переживает, — подобно вспышке открывается истина. Это состояние полного отсутствия мысли.

Полезный совет

Вы можете самостоятельно сформировать предметный каталог, используя поисковую систему библиотеки.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторРыбаковский Л.Л.
НазваниеМиграция населения. Три стадии миграционного процесса.
Год издания2001
РазделКниги
Рейтинг0.65 из 10.00
Zip архивскачать (225 Кб)
  Поиск по произведению

Миграция населения. Три стадии миграционного процесса.

Глава 3. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ КАК ОСНОВНАЯ СТАДИЯ МИГРАЦИОННОГО ПРОЦЕССА

3.1. Миграционный поток, его масштабы и структура

Степень реализации миграционной подвижности населения проявляет себя на второй стадии миграционного процесса, т.е. в собственно переселении. С экономико-демографической точки зрения переселение - это основная стадия миграционного процесса, ибо ее главная задача состоит в обеспечении сбалансированного размещения по территории страны средств производства и личностных элементов производительных сил. Социальное значение этой стадии миграционного процесса заключается в том, что она представляет собой практическую реализацию миграционной подвижности населения, соответствующую или не соответствующую народнохозяйственным интересам.

Совокупность разнонаправленных переселений, совершающихся в определенное время в рамках той или иной территориальной системы, т.е. между ее частями, составляет миграционный поток. Миграционный поток формируется из серий выбытий и завершается сериями прибытий. Совокупность всех миграционных потоков, взятая, естественно, в одном направлении (географическом или социальном, межтерриториальном или межпоселенном), составляет суммарный по стране миграционный поток.

В определении его величины имеется большой разнобой. В работах, опубликованных в первой половине 70-х годов ХХ в., общая величина миграционного потока по СССР исчислялась в размерах от 10 млн. до 16 млн. человек. Так, В.В. Оникиенко и В.А. Поповкин масштабы миграционного потока определяли в 10 млн. человек, А.В. Топилин - в 12 млн., с ним согласны Б.С. Хорев и В.Н. Чапек. Другие исследователи полагали, что размер потока много больше: у В.М. Моисеенко - 14 млн., у Е.В. Касимовского - 13-15 млн., у В.И. Переведенцева - 15-16 млн. или чуть меньше - 13-15 млн. человек (89.с.90, 134.с.70, 143.с.33, 74.с.34, 90.с.103, 95.с.66). Этот разнобой в оценках объема миграционного потока по стране вызван был, прежде всего, тем, что тогда оставался не надежным учет сельской миграции и ряд перемещающихся контингентов (военнослужащие, заключенные) учитывался весьма своеобразно. В настоящее время к этому добавились нелегальные мигранты и те, кто уклоняется от какой-либо регистрации. Поэтому дать сколько-нибудь точное представление о числе лиц, меняющих в течение года постоянное место жительство, переезжая из одного населенного пункта в другой, можно лишь опираясь одновременно на данные текущего учета и переписи населения. Для 1970г. нами был выполнен такой расчет. Он показал, что совокупный миграционный поток составлял для того времени 14 млн. событий в год (129.с.46).

В современной России объемы миграционных перемещений, в т.ч. и внутренних переселений, как уже говорилось, заметно сократились (табл.3.1.1).

Таблица 3.1.1.

Объемы миграции населения в современной России (тыс.человек)

 

1995г.

2000г.

прибыло

выбыло

прибыло

выбыло

Общее число мигрантов

3980.9

3478.7

2662.3

2420.6

в том числе: внутрироссийская

3137.0

3137.0

2303.0

2274.9

Выбытие мигрантов и их прибытие в новые места совершаются непрерывно. Зная масштабы ежегодных миграций и средние затраты времени на одно переселение (от начала практической реализации решения о переселении до момента вселения на новое место и трудоустройства там), можно предположить, какое число людей одновременно находятся в процессе перемещений. В бывшем СССР их было не менее одного млн. человек. В настоящее время в России одновременно находятся в процессе переселения, видимо, не более 200-250 тыс. человек. Но и это число колеблется в зависимости от времен года. В первой половине года в миграциях участвует меньше людей, чем в третьем и особенно в четвертом кварталах.

Не только для страны в целом, но и для таких административно-территориальных единиц, как область, а также многих городских поселений масштабы миграционных потоков в течение года, а часто квартала и месяца представляют статистически значимые величины. Так, ежегодные числа прибывших в города с населением, превышающим полмиллиона жителей, составляли в начале 70-х годов десятки тысяч человек. Причем в три, вместе взятых города - Москву, Ленинград и Киев - ежегодно прибывало более полумиллиона человек. Ныне в Москву и Санкт-Петербург ежегодно прибывает 150-160 тыс. человек, т.е. на много меньше, чем в прошлом.

Миграционный поток - это не только статистически значимая величина, но и в структурном отношении чрезвычайно разнообразная совокупность. Это многообразие охватывает все те "структурные" срезы, которые так или иначе представляют собой социально-демографические характеристики миграционного потока. От комбинации этих характеристик, как было показано выше, зависит миграционная подвижность населения той или иной территории.

Структура миграционного потока может быть расчленена по полу и возрасту переселенцев, их семейному состоянию, национальности, времени проживания в районах выхода, образованию, профессиям, принадлежности к социальным группам, сферам занятости и т.д. Отечественные и зарубежные исследования структуры миграционных потоков позволили выявить в них общее и особенное в соотношениях таких социально-демографических характеристик, как пол, возраст, семейное состояние и национальный состав. Причем эти закономерности и особенности достаточно убедительно подтверждаются статистическими данными. Вследствие повышенной миграционной подвижности мужчин по сравнению с женщинами в миграционных потоках доля мужчин всегда выше, чем в составе населения как районов выхода, так и мест вселения мигрантов. Мужчины численно преобладают над женщинами в миграционных потоках даже в том случае, если в населении страны их доля намного ниже, чем доля женщин.

Интерпретация этой закономерности в переселенческой литературе различна. Так, в одной из дореволюционных работ, анализирующей материалы социологических обследований крестьянских семей на Дальнем Востоке, отмечалось, что в населении колонизуемых окраин повсеместно мужское население преобладает над женским. В районах, население которых формируется за счет иммигрантов, доля мужчин выше, чем в районах, население которых складывается за счет лиц, переселяющихся внутри страны (71.с.100).

В CCCР внешние миграции практически отсутствовали, а во внутренних миграционных потоках повсеместно доля мужчин превышала долю женщин. Причем в соотношениях между мужчинами и женщинами в совокупном миграционном потоке городского населения отчетливо проявлялись две особенности. Во-первых, наиболее значительно доля мужчин превышала долю женщин, особенно в числе прибывающих, в республиках Средней Азии и Закавказья. Так, в начале 70-х годов в составе населения, прибывающего в городскую местность этих республик, доля мужчин составляла от 59 до 68 % по сравнению с 55-57 % по стране в целом. Среди выбывающего населения различия в соотношениях между мужчинами и женщинами менее заметны. В миграционном приросте городского населения доля мужчин колебалась от 60 % в Киргизии до 76-88 % в Азербайджане и Грузии (при 53 % по стране в среднем) (15.с.79, 14. с.75).

Во-вторых, в миграционных потоках восточных районов доля мужчин была выше, чем в районах центральной части страны. Так, доля мужчин среди прибывавших в Поволжье в начале 70-х годов составляла 53,7 %, а в Западную Сибирь - 54,6 %, в Восточную Сибирь - 55,9 % и на Дальний Восток - 57,9 %. Несколько иные цифры по выбывавшему населению, причем они в той или иной мере колеблются в разные годы. Однако четко прослеживалась статистическая закономерность, состоящая в том, что по мере продвижения на восток, из старообжитых районов в районы интенсивного хозяйственного освоения, в миграционном потоке возрастала доля мужчин.

В России девяностых годов во внутренних миграциях соотношение между мужчинами и женщинами отражало их распределение в населении, т.е. женщин среди мигрантов было примерно 53%. Но при этом мужчины заметно преобладают в активных трудоспособных возрастах ( среди лиц в возрасте 30-49 лет их доля в 2000г. составляла 55%), тогда как женщин особенно много среди лиц, достигших пенсионного возраста. В группе 60-69 лет доля женщин среди внутрироссийских мигрантов превышала 67%.

Повышенной миграционной подвижностью обладают не только мужчины, но и лица трудоспособных возрастов, поэтому в миграционных потоках они составляют основную долю. Эта закономерность, подмеченная отечественной и зарубежной переселенческой литературой, проявляет себя и в настоящее время. Причем среди трудоспособного населения наибольшая доля приходится на молодые возраста. (табл.3.1.2)

Таблица 3.1.2.

Возрастно-половая структура мигрантов в целом по России в 2000г. (в %)

Возрастные

группы (лет)

Прибывшие в пределах

России

Прибывшие из-за пределов России

мужчины

женщины

мужчины

женщины

до 20

29.8

32.8

26.3

24.2

20-29

29.5

27.7

22.3

18.7

30-39

16.0

11.4

19.5

15.6

40-49

11.8

8.7

14.4

13.6

55-59

5.5

5.6

7.5

10.1

60-69

7.4

13.8

10.1

17.9

Таблица не нуждается в особых комментариях, за исключением, пожалуй, того, что среди женщин, прибывающих в Россию свыше четвери приходится на пожилые возраста, причем их больше, чем доля женщин этого возраста в населении России. Поскольку среди прибывающих в Россию мужчин лиц пожилых возрастов меньше, чем в населении, то оказывается, что в целом доля мигрантов в возрасте старше 50 лет такая же как и в российском населении (22.9%)

Это положение не соответствует тем закономерностям, которые наблюдались в европейских странах в последней трети ХХ века, когда средний возраст иммигрантов , по общему правилу, был меньше, чем у граждан. (табл.3.1.3)

Таблица 3.1.3 (115.с.47)

Средний (медианный) возраст граждан страны и иммигрантов, лет

Страна

Год

Граждане

Иммигранты

Австрия

1971

33

29

Бельгия

1970

35

25

Люксембург

1970

38

28

Нидерланды

1971

29

29

Франция

1975

34

31

ФРГ

1970

35

29

Швейцария

1970

34

28

Швеция

1970

37

25

Средний возраст иммигрантов колеблется в рассматриваемых странах в довольно ограниченных пределах: от 25 до 31 года, причем его модальное значение близко к 28-29 годам. Во всех случаях, кроме Нидерландов, средний возраст у населения значительно выше, чем у мигрантов. Естественно, что средний возраст внутренних мигрантов находится в границах возрастов граждан страны и иммигрантов. Кстати, в 1970г. средний возраст городских мигрантов был ниже, чем средний возраст городского населения СССР: 26 и 32 года соответственно миграции участвовали люди преимущественно в молодых возрастах. Основную долю среди мигрантов составляли лица в трудоспособном возрасте. Так, в начале 70-х годов среди мигрантов доля населения трудоспособного возраста достигала в составе прибывающих в города 84 %, а выбывающих из городов - 87 %, тогда как их доля во всем населении страны в 1970 г. равнялась 62 %. В современной России во внутренних миграциях участвует меньше трудоспособных, чем это было прежде. В конце ХХ века среди мигрантов доля трудоспособных едва превышала 70%, что однако было на 12-14 процентных пункта больше, чем в населении России. Однако и в составе трудоспособного населения не все возрасты одинаково активно участвуют в миграциях. Наибольшая доля приходилась на возрастные группы 16-19 лет (20 %), что вполне объяснимо интенсивностью учебной миграции (15.с.81). В нынешней России доля лиц моложе 20 лет среди мигрантов близка к одной трети (31.4% в 2000г.). Это можно объяснить только сокращением объемов трудовой миграции и ростом учебной.

Структурной особенностью переселений в России как в прошлом, так и в настоящее время является то, что по мере продвижения на восток в миграционном потоке возрастает доля не только мужчин, но и лиц молодых трудоспособных возрастов. Так, в начале 70-х годов среди населения, прибывающего в города Урала, доля лиц трудоспособных возрастов составляла 83,3 %, Западной Сибири - 84,1 %, Восточной Сибири - 84,7 % и Дальнего Востока - 85,2 % (15.с.82). Ныне при среднем возрасте населения страны в 37.1 лет, эта величина в Уральском районе составляет 36.4 в Западносибирском – 35.6 и в Восточносибирском и Дальневосточном 34.3 года. В основе этой особенности лежит ряд причин, среди которых природно-географические условия, более поздняя история освоения этих территорий, их производственная специализация и т.д.

В миграционных потоках выше доля одиноких. По ориентировочным расчетам, доля одиноких среди населения старше 20 лет составляет чуть меньше 20 %. Информацию о структуре миграционных потоков в зависимости от семейного состояния переселенцев статистические органы не разрабатывают. Поэтому о распределении мигрантов на одиноких и семейных можно судить по весьма разрозненным и достаточно противоречивым данным социологических исследований, которые проводились в разных районах страны, в разное время и к тому же по разной методике. Тем не менее общее представление о семейной структуре мигрантов и новоселов эти исследования дают.

Все данные как о прибывающих, так и выбывающих, свидетельствуют, что доля одиноких среди них выше и часто очень существенно по сравнению с семейной структурой населения страны. Так, по данным Н.М. Токарской в числе уволившихся с предприятий, расположенных в новых районах Восточной Сибири (а многие из них одновременно выезжали), 64,5 % составляла несемейная молодежь (126.с.100). По данным Е.М. Кокорева и Г.Ф. Морозовой среди выбывающих из районов Северо-Востока на долю тех, кто был холост или имел бездетную семью, приходилось более 60 % (126.с.80). При анализе миграционных процессов в Сибири Ж.А.Зайончковская выявила, что в переселяющемся населении не только много одиночек, но и среди семейных в основном те, кто имеет небольшие семьи, в 2-3 человека. Меньше было семейных и в числе переселяющихся из сел в крупные города (35.с.101). Э.К.Васильева не только получила данные о связи семейного состава с миграцией, но и установила, что последняя находится в обратной зависимости от доли сложных семей и прямой от числа расторгнутых браков (в расчете на 1000 жителей) (30.с.146-147).

Повышенная доля одиноких среди мигрантов объясняется рядом причин. Прежде всего, в советское время большинство организованных форм миграции были ориентированы на переселение не семейных, а одиноких. Это связано с тем, что предприятия не могли обеспечить семейных мигрантов жильем. В 1969-1970 гг. по статистическим данным в числе направленных по организованному набору рабочие с семьями составляли лишь 6 % (76.с.74). Обычно на новые места даже семейные ехали часто в одиночку. Как отмечал В.И. Лаптев, среди всех приезжающих в города Карелии одинокие составляли 21,9 %, отдельно живущие члены семей - 17,5 % и так называемые доезжающие члены семей - 15,2 % (87.с.146).

Поскольку среди мигрантов много молодых, то естественно, что многие из них еще не имеют семьи. Лишь спустя несколько лет они вступают в брак. Этот процесс прослежен по данным о новоселах Казани, где среди уроженцев в 1979 г. одиноких было 3,8 %, а среди приезжих - 11,8 %, причем среди тех, кто прожил в Казани до 3 лет, одиночек было 50 %, а от 3 до 10 - 24,4 %. Близкие данные зафиксированы и обследованием, проведенным в Альметьевске в 1967 г., где среди проживших менее 3 лет доля одиноких составляла 49 % (30.с.149,152). Среди тех, кто выбывал из районов вселения, также преобладали одинокие и малосемейные. Так, в составе выбывавших из восточных районов в Украину семей из двух человек, тех, кто прожил до 3 лет, было 33,8 %, а 5 и более лет - 51,8 %; тогда как среди семей из четырех человек первых было 18, а вторых 69 % (89.с.90).

Доля одиноких в составе мигрантов и соответственно новоселов, естественно, выше в тех районах, которые обладают суровыми природными условиями и относятся к территориям нового промышленного освоения. Семейный состав мигрантов в таких районах существенно отличен от старообжитых мест. Так, по данным Г.С.Вечканова среди прибывающих в Чикмент в 1968 г. доля одиноких составила лишь 12,4 % (17.с.43), тогда как, например, в 1975 г. в ряде поселков западного участка БАМа среди взрослого населения доля не состоящих в браке равнялась 50 % (125.с.84). Эти данные подтверждаются и исследованиями С.Н.Железко, который выявил, что в начальный период формирования рабочей силы на БАМе доля семейных составляла 62 %, хотя многие (примерно 3/5) жили без семей (34.с.101).

Преобладание в составе мигрантов несемейных мужчин приводит к тому, что в районах нового освоения, где население формируется в значительной степени за счет мигрантов, складывается своеобразная возрастно-половая структура. В этих районах часто практически невозможно создать семью. Как отмечается во многих исследованиях, это одна из важных причин обратного оттока населения, его слабой приживаемости.

Повышенная доля мужчин, лиц трудоспособных возрастов и одиноких в миграционных потоках по сравнению с населением страны в целом - это наиболее общие социально-демографические особенности структуры переселений, более того, это закономерности миграционных процессов в целом, а не только той или иной страны. Наряду с ними имеются и более частные особенности, зависящие от этнического состава населения (повышенная интенсивность миграционного обмена между странами и районами сравнительно однородными в этническом отношении, или имеющими в составе населения одни и те же этнические группы), от производственной специализации территорий, от исторически сложившихся миграционных связей и др. Но эти особенности носят ограниченный, часто региональный характер.

3.2. Миграционные потоки, их количество и направления

Если одни особенности миграционного потока обусловлены различной миграционной подвижностью разных по социально-демографическим характеристикам групп населения, то другие - обусловлены природно-географической, исторической и иной спецификой. Здесь структура потоков формируется вследствие определенных, в том числе, и социально-экономических условий.

Миграционный поток может быть расчленен прежде всего в зависимости от географии районов выхода и мест вселения мигрантов. Причем, чем больше в миграционном взаимодействии находится территорий, тем сложнее в структурном отношении миграционные потоки, тем значительнее число элементарных потоков. Если в качестве таксономической административно-территориальной единицы принять субъект Федерации, то в России миграционный обмен может рассматриваться между 89 территориями. Естественно, что из каждой административно-территориальной единицы (АТЕ) выбывает единый поток мигрантов, который затем разветвляется, дробится на многочисленные потоки. Миграционный поток, сформировавшийся в той или иной административно-территориальной единице, распадается на 89 межрайонных направлений, отличающихся своей мощностью и структурой. Между двумя территориями функционирует два потока, между тремя - шесть, между четырьмя - 12, между пятью - 20 и между 89 административно-территориальными единицами – почти 7832. элементарных потока (используется формула сочетания).

Конечно, если в качестве низовой административно-территориальной единицы принять не область, а входящие в нее административные районы, то их число в России на начало 2000г. составляло почти 1867. Тогда теоретическое число элементарных миграционных потоков, функционирующих между всеми этими районами, составит 3.5 млн. (применяется формула сочетания). Однако мощность потоков, теоретически возможных для многих районов, практически будет равна нулю, особенно для расположенных во взаимно удаленных областях. Фактическое число потоков всегда значительно меньше теоретического.

Но вернемся к миграционным потокам между субъектами Федерации. Средняя величина миграционного потока как по выбытию, так и по прибытию к началу 70-х годов составляла примерно 1100-1200 человек, однако для одних территорий она не превышала нескольких человек в год, тогда как для других - равнялась многим тысячам мигрантов.

Мощности миграционных потоков зависят в первую очередь от двух условий: от численности населения областей, между которыми осуществляется миграционный обмен, и от их месторасположения. Чем больше численность населения территорий, между которыми осуществляется миграционный обмен, тем мощнее миграционные потоки; чем ближе расположены территории, тем интенсивнее миграционные связи между ними и тем значительнее миграционные потоки. Так, между Красноярским краем и граничащей с ним Иркутской областью величина потока превышает 2.3 тыс. человек, тогда как со Ставропольем поток едва достигает 0.5 тыс. Миграционный поток между Ставропольским и Краснодарским краями близок к двухтысячной отметке, а с Иркутской областью - менее 0.4 тыс.

В конце 60-х годов для административно-территориальных единиц России была выявлена своеобразная закономерность, состоящая в том, что наиболее интенсивный миграционный обмен населением происходит между сопредельными областями, причем если эти области находятся внутри одного и того же крупного экономического района, то интенсивность миграции оказывается самой высокой. Например, интенсивность миграционного обмена Приморского края с Хабаровским краем, Сахалинской и Камчатской областями в 10-20 раз выше, чем с районами, расположенными западнее озера Байкал.

По мере удаления районов выхода от мест вселения интенсивность миграционных связей резко снижается, причем, если между районами выхода и местами вселения находятся две и более других территорий, то интенсивность миграционных связей оказывается ниже среднего уровня (118). Анализ интенсивности межрайонных миграционных связей на Украине, выполненный А.У.Хомрой, подтвердил ряд выводов по России, в том числе и о том, что преобладающая доля мигрантов переселяется в соседние области. Вместе с тем им отмечено, что в Украине для интенсивности миграционных связей не имеет значения, в каком экономическом районе республики находится та или иная территория (141). По-видимому, это объясняется тем, что размеры регионов и, главное, исторические традиции экономического районирования в Украине существенно отличаются от России.

На мощности миграционных потоков сказываются и такие факторы, как этническое, хозяйственное и природное сходство территорий, исторически сложившиеся связи, управленческие решения и т.д. Однако это все имеет характер эпизодического влияния, либо локальную ограниченность в отличие от таких факторов, как близость территорий и численность населения.

Как уже отмечалось, миграция населения имеет два среза: она не только межтерриториальное, но и межпоселенное явление. Поэтому миграционные потоки можно рассматривать не только как межтерриториальный, но и как его межпоселенный обмен. Абстрагируясь от экономического, социального и демографического статусов поселений, отличающихся многими характеристиками, в числе которых наиболее важными являются людность и выполняемые функции, можно весь совокупный для страны миграционный поток расчленить на сотни тысяч отдельных элементарных потоков. Их теоретическое число зависит от общего количества населенных пунктов. На начало2000г. в России насчитывалось 3742 города и поселка городского типа, не говоря уже о сотнях тысяч сел и деревень.

Вся совокупность миграционных потоков обычно распределяется по следующим основным направлениям: между городскими поселениями, т.е. между 3.7 тыс. городов и поселков городского типа, между всеми сельскими образованиями (их было свыше 24.5 тыс.), между городскими поселениями, с одной стороны, и сельскими образованиями - с другой и наоборот. Количество миграционных потоков в первом направлении составляет почти 14 млн., во втором – свыше 575 млн. и в двух других - 767 млн., а всего более 1.3 млрд. миграционных потоков между различными поселениями и их группами. Число действительных элементарных потоков конечно на несколько порядков меньше и не превышает несколько десятков тысяч.

Структура совокупного миграционного потока в процессе исторического развития нашей страны существенно изменилась.Так, в 1926г. согласно расчетам В.М .Моисеенко в общем миграционном перемещении на долю внутригородской приходилось 12.3%, внутрисельской –58.6%, на переселения из сел в города – 23.7% и из городов в села –5.4% (81). Перепись населения 1970г. выявила значительные сдвиги, связанные с изменением расселения населения, ростом численности и доли городских жителей. Структура миграции по тем же направлениям соответственно составляла: 38.1, 18.0, 31.7 и 12.2%. Доля внутригородской миграции выросла, а внутрисельской уменьшилась, каждая втрое.

Во внутригородской миграции можно выделить потоки между поселениями разной людности (крупными, большими, средними, малыми городами и поселками городского типа), поселениями, выполняющими разные функции, поселениями, расположенными в разных районах страны, старыми и вновь образованными поселениями и т.д. И для всех этих направлений характерны вполне конкретные закономерности и особенности. Одни из них обусловлены самой природой миграционных процессов, т.е. внутренне ей имманентны, другие - характером социально-экономических процессов, происходящих на том или ином этапе исторического развития страны, третьи - природно-географическими и социально-экономическими условиями той или иной территории.

Миграционным процессам каждой страны вследствие своеобразия ее исторического развития, экономических, природно-географических, этнических и ряда других особенностей присущи собственные направления миграционных потоков, характеризующие специфику межтерриториального и межпоселенного перераспределения населения. Не только направленность, но и интенсивность, структура потоков, факторы, обусловливающие миграцию, ее социальные, экономические и демографические последствия существенно различаются в разных странах, а также в одной стране в разные исторические эпохи.

В миграции населения России, независимо от ее границ, в прошлом как в дореволюционное, так и советское время преобладали три наиболее важных в социально-экономическом и демографическом отношении процесса: 1) движение населения из обжитых частей страны в слабозаселенные восточные и северные районы; 2) непрерывный (слабый в царской империи и бурный в Советском Союзе) отток сельских жителей в города; 3) интенсивная урбанизация, существенная черта которой - рост крупнейших городов.

В основе движения населения из густозаселенных местностей, расположенных преимущественно в центральной части страны, в слабоосвоенные районы, лежал в начале такой фактор как разрешение аграрного перенаселения путем выселения чаще всего малоземельных крестьянских семей в незаселенные или слабо освоенные окраины государства, а позже такой социально-экономический фактор, как изменение характера размещения производительных сил, состоящее главным образом в интенсивном подъеме экономики окраинных, в прошлом отсталых национальных районов, либо восточных и северных территорий, обладающих богатыми природными ресурсами. К числу таких районов в нашей стране относились Сибирь, Дальний Восток, Север, а в советское время, Северный Казахстан, и ряд районов Центральной Азии. На базе нетронутых топливно-энергетических и других материально-сырьевых ресурсов здесь формировались новые территориально-производственные комплексы, привлекавшие значительные трудовые ресурсы. Только с 1926 по 1938 г. на Урал, в Сибирь, на Дальний Восток, в Казахстан и Среднюю Азию переселилось примерно 5 млн. человек. Около 2 млн. человек осело на Урале, до 700 тыс. - в Кузнецком угольном бассейне, 800 тыс. человек поселились на Дальнем Востоке, население которого к 1940 г. увеличилось по сравнению с 1930 г. более чем в 1,7 раза.

Великая отечественная война привела к массовой миграции населения из районов, подвергавшихся оккупации. Приводимые в публикациях сведения о численности эвакуированного или мигрировавшего населения из районов, откуда отступали наши войска, не только противоречивы, но порой просто фантастичны. В таблице 3.2.1 приводится далеко неполный их перечень.

До начала перестройки в публикациях об эвакуированном населении обычно приводилась цифра около 25 млн. человек. Исключение - работа военных историков.(40). А далее - “полная демократия”. Даже данные о миграции населения из оккупированных фашистскими войсками районов, приводимые в статьях М. Филимошина, Г. Куманева и Ю. Полякова, опубликованные в одном и том же сборнике, отличаются весьма существенно.

Таблица 3.2.1

Численность населения мигрировавшего (эвакуированного) в тыловые районы страны

Численность мигрантов (млн. человек)

Автор

Год

Источник

10.4

Мин.обороны СССР

1961

40.с.548

Около 25

Ш.Мунчаев

1975

82

Около 25

И.Гурович

1976

27

Около 25

Л.Поляков

1985

101

Более 12

Госкомстат СССР

1987

84.с.43

10

А.Шивяков

1991

150

Около 15

М.Филимошин

1995

63

17

Г.Куманев

1995

63

Более 20

Ю.Поляков

1995

63

Наиболее подробные сведения о численности мигрировавшего населения приводит Г. Куманев. По его данным на начальном этапе войны из Прибалтики успели выехать 100 тысяч человек, в т. ч. из Эстонии – 60 тыс., из Украины выехало 4 млн., Белоруссии – 1.5 млн., Молдавии – 300 тыс., Ленинграда – 773.6 тыс., Мурманской области – до 200 тыс., Карелии – 500 тыс., Москвы – до 2-х млн. человек. В 1942 г. мигрировали из Донбасса, Черноземья и Северного Кавказа до 1 млн. человек (63, с. 141-144). К сожалению, подробность – еще не достоверность. В частности, большие сомнения вызывают цифры по Карелии. Как могло из этого района выехать 500 тысяч человек при общей численности населения республики, составлявшем накануне войны 470 тыс.? Численность населения эвакуированного из Ленинграда у Г. Куманева значительно меньше, чем ее называет Л. Поляков. По его данным в январе-ноябре 1942 г. из Ленинграда через Ладожское озеро было эвакуировано около 1 млн. человек. Данные об объемах миграции Л. Поляков заимствует из работы И. Гурвича, а последний использует для подсчетов сведения из публикаций 1961, 1966, 1971 и 1975 гг. Кто пустил в оборот эту цифру трудно сказать. Информация Госкомстата СССР об эвакуированном населении в военные годы включает 10 млн. тех, кто воспользовался железнодорожным (у И. Гурвича и Л. Полякова - 10.4 млн.), и 2 млн. – водным транспортом. Добавим, что наверняка было много тех, кто покидал районы боевых действий на автомобильном и гужевом транспорте, а также пешком.

По мере освобождения оккупированных территорий от фашистских войск многие возвращались обратно. Часть мигрантов была призвана в армию, некоторые из них погибли. Остаются неизвестными данные не только о миграции в начале войны, но и о перемещениях населения во второй половине 40-х годов, когда возросли масштабы обратной миграции и т.д. Все эти явления не поддается сколько-нибудь объективному измерению.

3.3. Особенности миграционных потоков в послевоенный советский период

Великая Отечественная война привела к большим изменениям в размещении населения. Население выбывало из районов Украины, Белоруссии, республик Прибалтики и западных областей Центральной России и направлялось на Урал, в Поволжье, Западную Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию. Примерные расчеты показывают, что в 1939-1958 гг. из европейской части страны переселилось в азиатскую часть, включая Урал, в общей сложности 8-10 млн. человек. В результате миграции доля Урала, Сибири и Дальнего Востока в населении России возросла и в конце ХХ века была в 1,5 раза больше, чем до войны.

В послевоенные годы, когда началось освоение сибирских нефтегазоносных месторождений, формирование новых ТПК в Восточной Сибири, строительство БАМа и т.д., продолжалось интенсивное развитие производительных сил восточных и северных районов России и их дальнейшее заселение. Следует заметить, что заселение слабоосвоенных территорий в послевоенные годы совершалось с разной интенсивностью, причем были периоды, когда отток населения из восточных районов превышал приток. В.И.Переведенцев первым выявил, что с 1939 по 1958 г. Сибирь больше потеряла в миграционном обмене, чем приобрела (94).

Восстановление разрушенных войной западных районов явилось сильным стимулом обратного движения населения из восточной части страны. Такие причины оттока населения, например, из Сибири, как суровые природные условия и отставание в развитии отраслей социально-бытовой инфраструктуры, в 50 - 60-е годы усиливались повышением притягательной силы районов первоначального выхода. Пятидесятые годы – это массовые переселения на освоение целинных земель, прежде всего, в Северном Казахстане. Отрицательное сальдо миграции населения России в обмене с другими союзными республиками во второй половине 50-х годов превысило один млн. человек. Многие десятки тысяч человек переселялись на восток страны, пополняя рабочую силу в малонаселенных, но богатых природными ресурсами, районах, чему в значительной мере способствовало восстановление после войны северных льгот.

Процесс заселения слабоосвоенных территорий выступает в качестве закономерности лишь в исторической ретроспективе и в миграции населения страны в целом. Поэтому, например, движение населения в южные районы, имевшее место в отдельные периоды, лишь подчеркивало противоречивый характер этой закономерности, проявляющейся как генеральная тенденция в миграционных процессах. Доминирующее значение этой тенденции сохранялось как в довоенный, так и в послевоенный периоды социально-экономического развития страны, несмотря на присущее им своеобразие в территориальном перераспределении населения.

Другой характерной чертой миграционных процессов в СССР являлся систематический по характеру и значительный по масштабам отток сельского населения в города. Этот процесс имеет глобальное значение для мирового сообщества, хотя в отдельных странах в те или иные периоды наблюдается обратная картина. В основе этой общей закономерности лежат разные причины в странах с различным уровнем социально-экономического развития.

Весь комплекс социально-экономических преобразований, осуществлявшихся в СССР, в той или иной степени влиял на развитие этих миграционных процессов. Индустриализация экономики страны и коллективизация ее сельского хозяйства явились материальной основой постоянного оттока сельского населения в города. Эта закономерность присуща всем странам, особенно на ранних этапах развития, что собственно и наблюдалось в Советском Союзе, где в первые послереволюционные годы аграрный сектор был преобладающим в экономике. В последующем интенсивная миграция сельских жителей была обусловлена обобществлением сельскохозяйственного производства, ростом производительности аграрного труда, с одной стороны, и увеличением потребности в рабочей силе городов - с другой. Причем в основе этого движения лежали различия в уровне жизни городского и сельского населения. Притягательная сила городов зависит от их людности, экономической структуры, наличия рабочих мест, географического положения и др., тогда как на отток мигрантов из сел влияет оплата труда в сельском хозяйстве, отсутствие комфорта в социально-бытовой сфере, состав населения и т.д.

С 1926 по 1939 г. в целом по СССР городское население возросло за счет сельских жителей на 18,5 млн. человек. В последующий период вплоть до начала 70-х годов в города мигрировало более 40 млн. сельских жителей. В 70-е годы ежегодная миграция сельского населения в города составляла 1,6 млн. человек. С миграцией сельского населения в города связан их быстрый рост. Если в 1926 г. численность городских жителей СССР составляла 26,3 млн., то в 1980 г. в городских поселениях проживало уже 166,3 млн., а в 1985 г. - 181,1 млн. человек. Из общего прироста городского населения за период между первой (1926 г.) и последней (1979 г.) переписями населения в 133 млн. человек на долю миграционного сальдо приходилось свыше 55 %. Значение различных источников динамики городского населения в 1951-90гг. показаны в табл. 3.3.1

Таблица 3.3.1

Общий, естественный, миграционный приросты городского населения советской России в послевоенные годы (тыс. человек).

Пятилетия

(годы)

Общий

прирост

Естественый

прирост

Миграционный

прирост

1951-55

9553.5

4349.0

5304.5

1956-60

10289.3

4298.0

5991.3

1961-65

8600.1

3583.7

5016.4

1966-70

7807.5

2624.8

5182.7

1971-75

8653.8

3182.4

5471.4

1976-80

7085.5

3011.4

4074.1

1981-85

6398.3

3153.4

3244.9

1986-90

5652.6

2757.3

2895.3

Сельские мигранты в города и с жители тех сел, которые получили статус городских поселений, за послевоенные 40 лет увеличили численность населения российских городов на 37.2 млн. человек Но они не только пополнили численность городских жителей, они активно участвовали в воспроизводстве городского населения. Причем в первые годы вселения в города у выходцев из сел показатели рождаемости остаются выше, чем у коренных городских жителей. Расчеты показывают, что в совокупном естественном приросте городского населения страны на долю сельских мигрантов приходится в 1,5 раза больше, чем на тех, кто был горожанином уже в 1926г.

Говоря о постоянном оттоке сельского населения в города, следует отметить, что этот процесс характерен не в равной мере для разных районов страны. В то же время отток сельского населения имеет различную специфику. В частности, многими исследователями было замечено, что размещение нового крупного промышленного объекта в том или ином районе ведет к резкому усилению оттока сельских жителей из близкорасположенных мест (4.с.49). Не случайно в составе рабочей силы этих объектов высокий удельный вес принадлежит выходцам из сел. Так, в первые годы на БАМе их было 64 % (34.с.114). Но этот процесс, как показали Е.Д.Малинин и А.К.Ушаков, не носит всеобщего характера. В частности, развитие нефтегазовой промышленности Тюменской области не сопровождалось ростом интенсивности сельской миграции (66.с.48-49). Это можно объяснить не только тем, что формирование нового ТПК проходило на слабозаселенном Севере Тюменской области, где в составе сельских жителей велика доля народностей Севера, но и тем, что нефтегазоносная отрасль отличается от других многими специфическими чертами, в частности, высокими требованиями к профессиональному составу рабочей силы.

Третья закономерность миграции населения СССР состоит в ее урбанизационном характере, она показывает на интенсивное движение населения из небольших населенных пунктов в большие по размерам поселения. Особенно быстро расло население столиц и областных центров.

Несмотря на снижение темпов роста городского населения вообще и темпов роста населения, проживающего в столицах и областных центрах в частности, доля последних в приросте городского населения в межпереписном периоде с 1970 по 1979гг. заметно увеличилась. В 1959-1969 гг. общая доля столиц всех союзных республик и областных центров России, Украины, Белоруссии, Казахстана и Узбекистана, т.е. 134 городов, составляла 51,7 %, а в 1970-1978 гг. она возросла до 63,3 %. Лишь немногим более одной трети прироста городского населения приходилось на остальные города и поселки городского типа (их почти 6 тыс.) Подобные процессы характерны и России. Если в 1979г. в городах, превышающих 0.5 млн. жителей, проживало 33.3% всех городских жителей, то в 1989г. – уже 36.3%. За это время число жителей в городах миллионерах увеличилось в 1.3 раза, при общем росте горожан в 1.1 раза. В результате интенсивного миграционного притока населения в крупные города в послевоенные годы заметно выросло количество городов с численностью жителей больше миллиона. Если до войны на территории России лишь Москва и Ленинград относились к городам с населением, превышающим миллион жителей, то в число таких городов вошло с 1959г. по 1989гг. еще 10 городов.

Рост числа городов-миллионеров и вообще крупных городов происходит несмотря на то, что показатели естественного движения населения в них низки. Так, в середине 70-х годов естественный прирост населения на тысячу жителей составлял в Ленинграде - 3,2, Москве - 1,8 и т.д. Рост населения в таких городах происходит в большей мере за счет миграции, чем вследствие естественного прироста собственного населения. Следует заметить, что высокая доля миграционного сальдо в общем приросте населения городов, а ныне компенсация ею естественной убыли, еще не означает, что столь же великаа и интенсивность миграции населения этих поселений. Как показал А.В. Топилин, чем крупнее по людности города, тем ниже интенсивность миграции их населения. В городах с числом жителей до 100 тыс. интенсивность миграции населения составляет 18 промилле, с числом жителей 100-500 тыс. - 13-12, а с числом жителей - свыше 500 тыс. - 10 промилле (134.с.70). Таким образом, более низкая интенсивность миграции не помеха быстрого рост населения городов за счет миграции.

В советское время существовало двоякое отношение к росту крупных и крупнейших городов. С одной стороны, устанавливались различные ограничительные меры на новое строительство, привлечение рабочей силы, прописку мигрантов и т.д. Но с другой - преимущества крупных городов стимулировали новые инвестиции и соответствующий рост населения, причем достижение миллионной численности населения в то время превращалось в своеобразный юбилей. Ограничительные меры оказывались намного слабее, чем экономические стимулы и общественный климат.

Итак, во всей совокупности межпоселенных и межтерриториальных миграционных потоках в прошлом были три наиболее значимых направления перемещения населения: во-первых, движение мигрантов из староообжитых, обычно плотно заселенных районов, в слабозаселенные районы интенсивного хозяйственного освоения; во-вторых, отток сельских жителей в городские поселения различного таксономического значения; в-третьих, интенсивный и высокорезультативный приток мигрантов в крупные и крупнейшие города, в республиканские и областные центры.

3.4. Проблемы миграции населения современной России

С приобретением статуса независимого государства и началом социально-экономических преообразований, в условиях возникшего правового и организационного вакуума, Россия лишилась много из того, что создавалось в течении многих поколений как в дореволюционное, так и советское время. В негативном направлении изменились традиционные процессы миграции. Более того, возник, в результате действия новых факторов (распад СССР, замена планового размещения производительных сил рыночными механизмами распределения труда и капитала, возникновение межнациональных конфликтов и др.), ряд новых, болевых для государства и драматических для населения, проблем. Все это до сих пор отрицательно влияет на социально-экономическое развитие Российской Федерации. К тому же Россия в очень малой степени использует даже те положительные моменты, которые имеются в новой миграционной, да и демографической ситуации.

В последнюю четверть ХХ века Россия в миграционном обмене с бывшими союзными республиками постоянно имела прирост населения. Это благоприятно влияло на ее демографическое развитие. В 1992-2000гг. положительное сальдо миграции формировалось, прежде всего, из русскоязычного населения, оставшегося в государствах нового зарубежья. Численность населения, вследствие превышения числа умерших над числом родившихся, в эти годы должна была сократиться на 6.8 млн. человек, но благодаря миграции фактически уменьшилась на 3.5 млн. За 1992-2000 гг. население страны возросло за счет мигрантов из нового зарубежья более чем на 3.3 млн. человек. В числе мигрантов, прибывших из нового зарубежья в последние десять лет, доля лиц моложе 16 лет была на 5 пунктов больше, чем в населении России (примерно 27 и 22 процента). Помимо сдерживания темпов демографического старения, мигранты участвовали и в воспроизводственном процессе. У них в этот период родилось примерно 45-50 тыс. детей, уже граждан России.

В первое десятилетие ХХI века темпы дальнейшего сокращения численности населения страны во многом будут определяться масштабами притока мигрантов. Несмотря на снижение численности народов России - русских, татар, коми, кабардинцев и др., оставшихся в новом зарубежье, их миграционный потенциал и в настоящее время достаточно велик (в 1989г. в союзных республиках проживало 28 млн. русских и других народов России, а в настоящее время – примерно 22-23 млн.) Только в Казахстане и Узбекистане русских осталось 6-6.5 млн. Сокращение же масштабов миграции русских и других народов России из этих и ряда других государств нового зарубежья, как и уменьшение миграционного прироста населения России в целом, происшедшие в 90-е годы, вызваны, с одной стороны, либерализацией отношения к русскоговорящему населению (языковые и другие послабления) и, с другой стороны, тем, что на исторической родине мигранты до недавнего времени не встречали должной поддержки, вследствие отсутствия последовательной миграционной политики относительно соотечественников, оставшихся за рубежом. Опыт, напр., послевоенных Германии и Франции свидетельствует об огромном политическом и экономическом выигрыше этих стран, вернувших своих соотечественников из оставленных ими территорий.

Приток русскоязычного населения из нового зарубежья в текущее десятилетие может при соответствующей миграционной политике России составить от 3-х до 5-ти млн. человек. Этот приток мигрантов из нового зарубежья существенно замедлит сокращение численности населения России. В последующие годы миграционный потенциал может быть полностью исчерпан. Постаревшее и перешедшее в разряд пенсионеров население и те лица, которые родятся и пройдут социализацию вне исторической родины, вряд ли будут в сколько-нибудь значимых масштабах эмигрировать в Россию.

Россия в отличие от Советского Союза - страна открытых границ и свободных миграционных перемещений. Это придало внешним миграциям со странами старого зарубежья характер “миграционного насоса”. Произошедшие изменения, прежде всего, упрощение порядка въезда в Россию, “прозрачность” государственных границ, привели к резкому увеличению масштабов иммиграции, прежде всего нелегальной. Основная масса иммигрантов прибывает в Россию из государств старого зарубежья (Африка, Ближней и Средний Восток, Юго-Восточная Азия). Отсутствие эффективного иммиграционного контроля за въездом и выездом иностранцев из России не позволяет назвать сколько-нибудь точную цифру нелегальной миграции. Имеющиеся оценки, отличаются друг от друга на порядки. Все они далеки от истины. Ряд соседних с Россией государств негласно поощряют увеличение в её приграничных районах своих диаспор. Иммигранты, прибывшие в качестве туристов, по приглашениям и т.д., затем переходят на нелегальное положение. Возрос и незаконный приток иностранных граждан, часть которых использует Россию в качестве перевалочной базы для последующей иммиграции в государства старого зарубежья. Считается, что около 40% иммигрантов – это транзитники.

Нелегальная иммиграция оказывает существенное воздействие на экономическую ситуацию в России, её социальную сферу. Незаконные мигранты преимущественно заняты в теневой экономике, пополняют криминальные структуры, уклоняются от уплаты налогов, оказывают, вследствие бесправного положения и заниженных заработков, давление на рынок труда, ухудшают эпидемиологическую ситуацию.

Обострение проблем иммиграции, в т.ч. и нелегальной, во-первых, связано с отсутствием, адекватной российским реалиям правовой базы по регулированию, как это принято во всех развитых странах, объемов иммиграции (квотирование), пребывания иностранных граждан и лиц без гражданства на территории страны, их законному выдворению или интеграции в российское общество. Во-вторых, проникновение иностранцев на территорию России облегчается тем, что значительная часть государственной границы со странами нового зарубежья открыта, отсутствует визовый режим и не отрегулировано в рамках СНГ законодательство по борьбе с незаконной иммиграцией.

Въезду в страну из слаборазвитых стран в основном неквалифицированных иммигрантов с несвойственной России этнокультурой противостоит другой поток: эмиграция из страны преимущественно в США, Германию и Израиль высококвалифицированного молодого населения, значительную долю среди которого составляет техническая и творческая интеллигенция. В 1992-2000 гг. из России эмигрировало в старое зарубежье 849 тыс. человек. Помимо демографических и интеллектуальных потерь, это и утечка капиталов. Но даже не это - главное. В населении России, в первую очередь среди молодежи, студенчества и молодых специалистов, формируется “синдром эмиграции”. Многие мечтают покинуть родину и уехать на запад. Это для государства может быть страшнее потери сотен млн. и даже млрд. долларов.

Исправить ситуацию с иммиграцией можно путем резкого усиления международной трудовой миграции. Необходимо, сокращая иммиграцию, прежде всего, нелегальную, стимулировать привлечение и использование в России труда иностранных граждан. То ежегодное число иностранных граждан, которое по трудовым договорам привлекается в народное хозяйство, не влияет на уровень российской безработицы. Общее число официально зарегистрированных иностранных работников не превышает полпроцента от совокупной численности занятых в экономике страны. Правда считается,что объем нелегальной трудовой миграции составляет от 3.5 до 5 млн. человек. Но кто входит в это число, трудно сказать.

За счет увеличения масштабов международной трудовой миграции граждан России может быть улучшена ситуация с эмиграцией. В 1994-2000гг. объем трудовой миграции по контролируемым государством каналам возрос примерно в 5 раз. Тем не менее он остается примерно вдвое меньшим, чем объем эмиграции. Очевидно, что при активной поддержке государства трудовая миграция может стать противовесом безвозвратной эмиграции россиян. Однако в настоящее время государство слабо контролирует деятельность организаций по найму работников для осуществления трудовой деятельности, не противодействует нарушениям прав граждан России во время их пребывания за рубежем.

Во внутрироссийских миграциях с начала 90-х годов прошлого столетия стали преобладать негативные тенденции. Сотни лет богатые природными ресурсами и занимающие выгодное геополитическое положение районы азиатской части страны последовательно заселялись. Но в 90-е годы, в результате устранения государства от регулирования миграции, началось сокращение численности и плотности населения этих территорий. Если в прошлом население Европейского севера, Сибири и Дальнего Востока постоянно росло темпами более высокими, чем население страны в целом (между переписями 1979 и 1989гг. темпы прироста населения в указанных регионах превышали среднереспубликанские в 2 раза), то в 90-е годы темпы сокращения численности населения этих четырех экономических районов были выше, чем в целом по России почти в 6 раз. За десятилетие население северных и восточных районов сократилось на 1.1 млн. человек.

В 1991-2000 годы только Европейский Север и Северо-Восток потеряли в результате миграции свыше 900 тыс. человек. За этой цифрой стоит разрушение демографического и трудового потенциала, создававшегося из многих поколений мигрантов, которые прошли трудную медико-биологическую адаптацию и приобрели опыт работы в экстремальных условиях. Наиболее тревожная ситуация в Магаданской области и Чукотском АО, население которых с 1989 по 2000гг. сократилось в 1.8 раза. А ведь эти территории могут стать столь же уязвимыми в современном мире, как и Аляска в середине ХIХ века.

Еще более злободневны миграционные проблемы в приграничных районах, протянувшихся вдоль р. Аргунь, Амур и Уссури. Свыше 150 лет шло их заселение. С огромным трудом было создано постоянное население в этой местности. Ныне оно покидает приграничные районы. За последние 10 лет миграционная убыль населения в полосе от Читинской области до Приморского края составила 200 тыс. человек. Выбывающее население замещается иммигрантами из соседних стран. Пока этот нерегулируемый процесс находится в начальной стадии, но его возможное завершение можно предугадать, обратившись к истории бывших мексиканских территорий, ставших штатами США.

До настоящего времени крайне острыми остаются проблемы вынужденной миграции. В стране насчитывается примерно 300 тыс. вынужденных переселенцев, имеющих российское гражданство и право на государственную поддержку. Две трети из них стоят в очереди на жилье и одна треть - на получение беспроцентной возвратной ссуды для его строительства. Ежегодно помощь на обустройство получают не более 1/3. Нерешенность проблем приема, содержания, адаптации, оказания помощи и поддержки вынужденным переселенцам порождает у них негативное отношение к государственной власти и сдерживает приток мигрантов из нового зарубежья.

Особого внимания требует решение затянувшихся вопросов возвращения перемещенных лиц из Чеченской республики и некоторых других зон конфликтов на Северном Кавказе. Это не масштабная, но болезненная, несущая горе и несчастье людям, проблема.

Оздоровление миграционной ситуации, придание миграционным процессам позитивной направленности невозможно без принятия в этой сфере жизнедеятельности российского общества законодательными и исполнительными органами власти ряда неотложных мер. Эти меры должны быть направлены на: а/ стимулирование притока мигрантов из нового зарубежья и поддержка, прежде всего в правовой сфере, оставшихся там соотечественников; б/ регулирование иммиграции из старого зарубежья (квотирование, иммиграционный контроль, выдворение из страны, создание правовых и экономических условий интеграции иммигрантов в российское население); в/ управление трудовой миграцией, включающей как тех, кто прибывает на временные работы в Россию из зарубежья, так и российских граждан, работающих по контрактам за пределами страны; г/ проведение политики протекционизма в отношении потоков (масштабов и мест выхода), структуры (в первую очередь этнической) и расселения мигрантов в приграничных и тех северных территориях, отток населения из которых противоречит национальным интересам страны; д/ обоснование границ допустимости формирования в приграничных, стратегически важных районах, диаспор из соседних стран; е/ установление условий и сроков решения проблем вынужденных переселенцев, беженцев и перемещенных лиц: обустройство на новых местах, возвращение в места постоянного проживания, привлечение к решению этих вопросов стран нового зарубежья, откуда прибыли в Россию вынужденные мигранты и др.

3.5. Межрайонные миграционные связи, их показатели

Миграционную подвижность населения как сложный демографический процесс принято выражать при помощи системы показателей. В литературе наиболее полно эта система охарактеризована В.И. Переведенцевым в статье "Вопросы методики изучения современной миграции населения в СССР", опубликованной в начале 60-х годов (23). Все показатели миграции населения могут быть подразделены на общие и межрайонные. Общие показатели выражают миграционную подвижность населения того или иного района в целом. Они позволяют сопоставлять масштабы и результаты миграции населения, а также ее интенсивность либо для разных районов, либо для одного и того же района, но в разные периоды времени.

Абсолютно размеры миграции характеризуются числами прибывшего или выбывшего населения, а также суммой того и другого. Часто сумму прибывшего и выбывшего населения называет брутто-миграцией. Результативность миграции выражается через ее сальдо, исчисляемое как разность чисел прибывшего и выбывшего населения. Миграционный прирост или сальдо миграции многие называют нетто-миграцией. Результативность миграции населения может быть представлена не только ее сальдо, но и соотношением между числом прибывших и числом выбывших. Значение этого показателя удобно выразить числом выбывших, приходящихся на 100 или 1000 прибывших (23.с.136). 1961 г. В.И. Переведенцев писал, что показатели интенсивности прибытия и выбытия “по существу характеризуют степень стабильности, постоянства состава населения” (23.с.135). Спустя 10 лет тот же автор утверждал, что учет приживаемости мигрантов не представляет больших трудностей (106.с.34).

В действительности же конструирование показателей приживаемости, как и оценка меры увеличения доли постоянных жителей в ходе межрайонного обмена, - одна из наиболее сложных задач демографического анализа. Ее решение во многом обусловливается тем, для какого времени дается эта оценка. Если речь идет об оценке приживаемости новоселов одного или нескольких лет вселения, то ответ может быть найден в структуре выбывающего населения в зависимости от времени его вселения. Здесь по аналогии с режимом вымирания населения порядок выбытия данного года распространяется на мигрантов последующих лет. Такой способ оценки приживаемости новоселов, если речь идет о формировании трудовых ресурсов за сравнительно продолжительный период, становится неприемлемым. Это связано о тем, что в течение 10-15 лет значения сальдо миграции могут неоднократно меняться. Когда сальдо миграции становится минусовым, в число выбывающих попадают и те, кого для отдельных лет можно считать прижившимися. Кроме того, порядок выбытия для продолжительного периода может существенно измениться. Учесть же эти изменения не всегда представляется возможным.

Хотя сальдо миграции в отдельные годы не является показателем “оседаемости переселенцев”, однако для глобальных оценок приживаемости новоселов в различные периоды заселения того или иного района его использование становится неизбежным. Сальдо миграции выступает в качестве той информации, без которой невозможно конструирование других показателей. Подобную же роль играет и другой показатель - число выбывших в расчете на 1000 прибывших. В переселенческой литературе этот показатель получил название процента обратничества и исчислялся не только в довоенные, но и в дореволюционные годы, что представляет исключительные возможности для сопоставлений. Мы этот показатель называем коэффициентом результативности миграционных связей. В частности результативность миграционного обмена с бывшими республиками СССР, т.е. на тысячу прибывших в девяностые годы выбыло из России, представлена в таблице 3.5.1.

Таблица 3.5.1

Результативность миграционного обмена России с государствами нового зарубежья (КРМС).

Государства и

группы государств

Годы:

1990

1992

1994

1996

1998

2000

Украина

1015

1552

438

490

512

476

Белоруссия

677

1588

640

901

1383

1292

Казахстан

653

475

121

222

127

143

Молдавия

972

693

439

386

443

192

Средняя Азия

365

195

99

208

172

91

Прибалтика

627

156

85

171

292

320

Закавказье

509

221

78

115

153

127

Меньше всего на тысячу прибывших в Россию выбывало обратно в 1994г. в Армению (41) и Латвию (51) и больше всего в Белоруссию в 1999г.(1658) и в Украину в 1992г.(1552).

Используя проценты обратничества и размеры миграционного прироста населения или данные о числах прибывших и выбывших, исчисляют показатель, который дает возможность сравнить полученные результаты (численность прижившихся) с осуществленными затратами (числом мигрантов). Это - показатель демографических издержек. По-видимому, чем меньше составит число прибывшего населения и чем больше окажется плюсовое сальдо миграции, тем эффективнее процесс формирования населения. Показатель демографических издержек является критерием эффективности формирования населения и в существенной мере определяет материальные издержки (полные иди связанные только с переселениями), которые несет государство на создание определенной по численности и составу совокупности населения. Этот показатель зависит от величины демографических издержек, связанных с приживаемостью одного новосела, и от затрат на финансируемые перемещения одного переселенца.

Абсолютные размеры миграции, как в общем, и ее результаты, не определяют меру переселенческого движения. Почти 200 лет назад уже было замечено, что для расчета последней необходимо сопоставление масштабов миграции с общим числом жителей (122.с.335). Здесь речь уже идет об интенсивности миграционных процессов. Именно коэффициент интенсивности миграции позволяет сравнивать миграционную подвижность населения различных районов. Интенсивность характеризует частоту какого-либо явления в известной среде и выражается правильной дробью, числитель которой - число случаев особого рода, а знаменатель - основная совокупность. Использование коэффициента интенсивности миграции населения, благодаря работам главным образом сибирских ученых, получило широкое распространение в современной демографической литературе.

Коэффициент интенсивности миграции населения ныне в отличие от недавнего прошлого вычисляется в расчете не на 100 человек, а на 1000 жителей. Собственно подобным образом И.Л. Ямзин, В.П. Вощинин и другие авторы, проводившие исследования миграции населения в конце Х1Х - начале ХХ века, оценивали интенсивность миграции (156). С 1968 г. ЦСУ СССР стало публиковать материалы о миграционном движении населения страны, измеряя интенсивность миграции в промилле.

Коэффициенты интенсивности миграции позволяют сопоставлять между собой уровни подвижности населения разных по рангу и величине районов, выявлять динамику миграционного движения независимо от изменения численности населения.

В отличие от общих коэффициентов интенсивности миграции населения показатели межрайонной миграции характеризуют объем, результаты и интенсивность миграционного обмена, совершающегося между двумя районами, из которых один - район выхода, другой - район вселения. Часть этих показателей определяется по аналогии с общими показателями (число выбывающих в i-й район в расчете на 100 или 1000 прибывших из того же района и т.д.) Первичными из всей системы межрайонных показателей являются числа прибывших и выбывших для каждой пары районов.

Несмотря на то, что абсолютные значения миграционных потоков между районами выхода и вселения чрезвычайно важны, они не раскрывают действительной интенсивности миграционных связей, да перед ними и не ставится такая задача. Абсолютные значения миграционных потоков сами по себе лишь выражают мощность совершающегося между районами движения населения. Для оценки интенсивности межрайонного обмена населением применяют обычно не абсолютные размеры переселений, а адекватные им относительные величины - удельные веса переселенцев из различных районо в общем числе прибывающего (или выбывающего) населения. Эти удельные веса представляют собой отношение численности мигрантов, вселившихся из того или иного района, к общей численности всего прибывшего населения, выраженное в процентах:

, (1)

где:

Vij—доля i-го района выхода в общем числе прибывающего населения в j-й район вселения;

Мij—числа мигрантов, прибывших из i-го района выхода в j-й район вселения;

т—число всех районов выхода.

Несмотря на частое применение этого показателя, он не раскрывает действительных миграционных связей, поскольку структура мигрирующего населения в значительной мере отражает существующее экономико-географическое районирование страны. Поэтому значение отдельных районов в обмене населением зависит не только от интенсивности миграционных связей, но и от численности их населения. Численность населения районов выхода определяет их миграционную возможность или их “миграционный потенциал”. Миграционная возможность тем больше, чем крупнее район выхода. Например, Сибирь имеет больший вес в обмене населением о другими экономическими районами, чем ее часть - Западная Сибирь, хотя это и крупный район, а у крупного района миграционная возможность оказывается значительнее, чем у областей и краев, входящих в него. Следовательно, этот показатель, так же как и мощность миграционных потоков, непригоден для характеристики интенсивности межрайонных миграционных связей. Но это еще не значит, что он вообще не может применяться в региональном анализе демографических явлений.

Этот показатель незаменим для характеристики роли отдельных районов выхода в заселении той или иной территории в различные периоды ее освоения. Так, если сопоставить структуру населения, прибывшего в городскую местность Дальнего Востока из различных районов страны в середине тридцатых и середине шестидесятых годов, то можно обнаружить серьезные изменения, происшедшие в географии районов выхода переселенцев. За те прошедшие тридцать лет в общей численности прибывающего на Дальний Восток населения доля выходцев из России снизилась о 68 до 60%, уменьшилась также доля Белоруссии (с 2,3 до 1,2 %) и незначительно Украины (с 11,7 до 10,9 %). В то же время удельный вес Казахстана, республик Средней Азии и Закавказья возрос о 1,8 до 7,3 %, причем Казахстан занял по числу переселенцев третье место после России и Украины. К 2000г., когда союзные республики не только стали независимы государствами, но и в существенной мере сократили миграционный обмен с Россией, доля Украины в числе всех прибывших на Дальний Восток упала до трех, Казахстана до одного, а Белоруссии до одной трети процента. В свою очередь доля России превысила 97%.

Изменилась роль и отдельных районов России в заселении Дальнего Востока. В частности, с 30-х по 60-е годы ХХ столетия возросла доля выходцев из Сибири, особенно из Красноярского края, и снизился удельный вес населения, прибывающего из областей центральной части страны. Так, доля переселенцев из Московской и Ленинградской областей уменьшилась с 10-11 до 5-6%.

Изменение географии районов выхода могло произойти не только вследствие роста или уменьшения интенсивности миграционных связей с тем или иным районом, но и в результате изменения их доли в населении страны, т.е. их миграционных возможностей. Поэтому для оценки интенсивности межрайонных миграционных связей нужны специальные показатели, которые бы не зависели от изменения численности населения районов выхода. Понятно, что эти связи не могут быть выявлены о помощью показателей, расчеты которых методически одинаковы с исчислением коэффициетов интенсивности миграции населения той или иной территории. Причем непригодны оба из возможных вариантов исчисления миграционных связей: ни по отношению к населению районов выхода, ни по отношению к населению районов вселения.

Как для прибывающего, так и для выбывающего населения показатели межрайонных миграционных связей можно представить в следующем виде:

; (2)

, (3)

где:

Si — численность населения i-го района выхода;

Sj—численность населения j-го района вселения;

mji—показатель интенсивности вселения в j-й район переселенцев из i-го района выхода;

mij—показатель интенсивности выхода из i-го района переселенцев в j–й район вселения

Показатели межрайонных миграционных связей, исчисляемые по данным за один год, невелики по своим значениям, даже несмотря на то, что они выражаются в промилле. Поэтому их целесообразно рассчитывать суммарно за ряд лет. Это, кстати, предотвращает возможные случайности в оценке межрайонных миграционных связей.

Показатель интенсивности миграционных связей, исчисленный по формуле (2), заключает в себе те же недостатки, что и показатель, характеризующий географию районов выхода, рассчитанный по формуле (1). На его величину также решающее значение оказывает миграционная возможность того или иного района выхода. Более того, этот показатель не позволяет сравнивать между собой миграционную активность нескольких районов вселения, вследствие неравнозначности численности их населения. Уровень показателя межрайонных миграционных связей оказывается выше у того района вселения, у которого меньше численность населения.

Ограниченный характер носит также применение показателей интенсивности миграционных связей, исчисляемых как отношение численности прибывших в районы вселения к населению районов выхода (формула 3). Хотя в этом показателе элиминировано влияние миграционной возможности районов выхода и отражено лишь участие в миграционном обмене с тем или иным районом вселения каждой тысячи жителей районов выхода, тем не менее, на его значение оказывает сильное воздействие численность населения районов вселения (миграционная емкость). Чем больше миграционная емкость, тем значительнее поток мигрантов, направляющихся в район вселения. Так, интенсивность миграционных связей Центрального района с Амурской областью в 10 раз меньше, чем с Дальним Востоком, показатели которого равны суммарным значениям входящих в него областей и краев. Но такое различие не только результат разной численности населения Амурской области и Дальнего Востока в целом, а и того, что показатели интенсивности миграционных связей области и крупного района различны. Следовательно, показатель, исчисляемый по формуле (3), выражает две зависимости: интенсивность миграционных связей и миграционную емкость районов вселения.

Американские демографы в середине пятидесятых годов предприняли попытку элиминировать влияние численности населения как районов выхода, так и районов вселения, используя для этого коэффициент интенсивности миграционных потоков. Для этого они предложили не исчислять коэффициенты интенсивности миграции по прибытию или выбытию, а лишь измерять относительную скорость потока (V), которая определяется по следующим формулам:

;

где:

М—число мигрантов в потоке;

Pt—общая численность населения всех потенциальных районов вселения, включая и район выхода;

Р0—численность населения района выхода;

Pd — численность населения района вселения.

Использование формул, раскрывающих скорость миграционных потоков (V), нуждается в объяснении. В частности, нужно объяснить посредством многофакторного анализа величину (У-У), т.е. интенсивность двух потоков миграции, протекающих между одной и той же парой районов, но в противоположных направлениях. И хотя в формулах в результате преобразований получаются одинаковые результаты (Va-Vb), тем не менее это не означает, что при расчете скорости миграционного потока одновременно элиминируются величины численности населения как районов выхода, так и вселения.

Чтобы действительно элиминировать влияние численности населения как районов выхода (миграционной возможности), так и районов вселения (миграционной емкости) на показатели миграционных связей, последние можно сконструировать следующим образом. Индивидуальные значения, найденные по формуле (3), отнести к их средневзвешенному значению, которое может быть исчислено как частное от деления общего объема миграции населения района вселения на суммарную численность населения всех районов выхода. Тогда искомый показатель представляет частное от деления коэффициентов интенсивности миграционных связей каждого района выхода с исследуемым районом вселения на среднюю интенсивность миграции населения района вселения.

Этот показатель может быть исчислен и другим способом. Надо удельные веса каждого района выхода в миграции населения исследуемого района вселения разделить на удельные веса районов выхода в их суммарной численности населения.

Обозначим:

— среднее значение показателя интенсивности выхода переселенцев из i-го района в j-й район вселения;

di— удельный вес i-го района выхода в суммарной численности населения всех районов;

Kij — коэффициент интенсивности межрайонных миграционных связей i-го района выхода с j-м районом вселения.

Тогда:

(4)

(5)

Несмотря на идентичность показателей, исчисляемых по формулам (4) и (5), расчет последней более прост. Для расчета показателей межрайонных связей по формуле (5) достаточно иметь данные о структуре мигрирующего населения в зависимости от районов выхода и их среднегодовую численность населения. Этот показатель (индекс) можно назвать коэффициентом интенсивности межрайонных миграционных связей (КИМС). Среднее значение КИМС всегда равно единице (). что обусловливает две важные особенности.

Прежде всего индивидуальные значения коэффициентов интенсивности межрайонных миграционных связей могут быть выражены при помощи сводного показателя интенсивности миграции населения района вселения, равного отношению числа прибывших (выбывших) мигрантов к среднегодовой численности населения. Если - численность прибывающего населения в j-й район вселения, то суммарный показатель интенсивности миграции населения исследуемого района имеет вид:

.

Перемножая полученный показатель на индивидуальные значения коэффициентов интенсивности межрайонных миграционных связей, мы получаем действительные, элиминированные от миграционных возможностей районов выхода и миграционной емкости районов вселения значения межрайонных миграционных связей

(6)

где:

- элиминированный показатель интенсивности миграции населения i-го района выхода с j–м районом вселения.

Коэффициенты интенсивности межрайонных миграционных связей (Kij) и производные от них порайонные показатели интенсивности миграции () позволяют сопоставлять между собой не только различные районы выхода независимо от численности проживающего там населения, но и любые количества районов вселения независимо от их миграционной емкости. Районы о повышенной интенсивностью миграционных связей будут иметь индексы выше единицы и порайонные показатели, превышающие средние значения, а те районы, где миграционные связи слабы, будут иметь соответственно показатели ниже единицы.

Коэффициенты межрайонных миграционных связей могут быть составлены на основании данных как о прибывающем, так и выбывающем населении. Сопоставление тех и других коэффициентов вскрывает конечные результаты межрайонных миграционных связей, т.е. указывает на районы, теряющие в этом обмене население и приобретающие. Однако большой необходимости в подобных сопоставлениях нет, так как для оценки конечных результатов межрайонного обмена проще использовать такой показатель, как числа выбывающих из того иди иного района на каждую тысячу прибывших в него, т.е. коэффициенты результативности миграционных связей (КРМС).

3.6. Межрайонные миграционные связи населения России в последней трети ХХ века

Для оценки двусторонних межрайонных миграционных связей индексы могут быть составлены суммарно по прибывающему и выбывающему населению. Однако принимая во внимание неточности учета выбывающего населения, коэффициенты межрайонных миграционных связей более оправданно исчислять по прибывающему населению.

Для анализа межрайонных миграционных связей исчисленные для определенного времени и конкретной территории КИМСы могут быть представлены в табличном виде. Если коэффициенты межрайонных миграционных связей рассчитать по всем возможным для данной территории парам районов, то числа столбцов (районов выхода) и строк (районов вселения) будут равны. Такая таблица представляет квадратную матрицу порядка m (m- равно числу районов выхода и соответственно - районов вселения).

Особенностью полученной матрицы является то, что ее элементы, расположенные на главной диагонали, проходящей из верхнего левого угла в нижний правый, не несут нагрузки, они лишены смысла, так как район выхода совпадает с районом вселения. В этих клетках могли бы быть расположены показатели, характеризующие внутриобластную миграцию. Поэтому коэффициенты с одинаковыми индексами строк и столбцов при расчетах принимаются в качестве нулевых.

Данные каждой строки матрицы говорят о различиях в интенсивности миграционных связей i-го района выхода со всеми районами вселения, а данные каждого столбца показывают на различия в интенсивности миграционных связей j-го района вселения со всеми районами выхода (i =1, 2, 3,... , m; j=1, 2, 3,... , m).

У любой пары районов имеется одна прямая и одна обратная связь. Заданному числу районов будет соответствовать определенное число прямых связей.

Число прямых связей у последующего количества районов равно сумме предыдущего количества районов и соответствующего ему числа связей. Квадратная m-мерная матрица, коэффициенты главной диагонали которой равны нулю, имеет всего (m х m - m) значений. Число ее однородных (прямых или обратных) связей составляет соответственно (m х m – m) : 2. В то же время количество односторонних связей квадратной m-мерной матрицы равно сумме чисел от 1 до m -1. Удвоение этой суммы дает общее число прямых и обратных связей. Информация о миграции населения всех субъектов Российской Федерации (m = 89) позволяет получить, как уже отмечалось, 7832 коэффициентов интенсивности межрайонных миграционных связей, половина из которых прямые, а вторая обратные связи.

Анализ такой совокупности коэффициентов межрайонных миграционных связей может дать чрезвычайно интересные выводы, необходимые для последующего моделирования миграционных процессов, совершающихся между отдельными районами страны. Разработка достаточно большого массива КИМС дает информационную основу для научного анализа миграционных процессов.

Для расчета коэффициентов интенсивности межрайонных миграционных связей используется текущая статистика о миграционном движении населения. Чтобы исключить случайности и возможные неточности при характеристике миграционных связей между парами районов, желательно, во-первых, предпочтение отдавать использованию данных о прибывающем населении и, во-вторых, привлекать данные за относительно продолжительный период (3-5 лет). Расчет осуществляется следующим образом. Находят удельные веса всех районов выхода в миграции населения каждого района вселения в отдельности. Одновременно рассчитывают удельные веса каждого района вселения в общей численности населения всех районов за вычетом из нее численности населения того района, для которого осуществляется расчет. Затем первый ряд значений (удельные веса районов в миграции) делят на второй (удельные веса районов в населении). Полученные коэффициенты вносят в таблицу, имеющую для межрайонных связей населения России 89 строк и и столько же столбцов. В этой таблице каждый субъект Федерации имеет свой номер.

Коэффициенты интенсивности миграционных связей городского населения различных районов России, рассчитанные по данным 1966-1969 гг., опубликованы в “Региональном анализе миграций” (118).

Наряду о матрицей индексов прямых связей может быть составлена также матрица индексов обратных связей. Возможны два решения: либо, используя статистическую информацию по выбывающему населению, либо поворотом слева направо на 90 градусов матрицы индексов прямых связей. Если построчные значения характеризуют прямые связи, т.е. прибытие в j-й район из всех районов выхода, то значения столбцов выражают обратные связи, т.е. выбытие в i-й район из всех мест вселения. Так, по данным 1966-69 гг. коэффициенты интенсивности межрайонных миграционных связей, помещенные в колонке с номером 01 (Архангельская область), представляли по существу для остальных территорий обратные связи. Для Нижегородской области индекс обратной связи был равен 1,38, для Краснодарского края - 1,51 и т.д. (118)

Преимущество КИМС по сравнению с другими показателями межрайонных миграций состоит в том, что этот показатель позволяет осуществлять сопоставления миграционных связей не только по графам, т.е. по районам выхода, но и по строкам, т.е. по районам вселения. К началу 70-х годов прошлого столетия на основе суммарной информации за 5 лет (1966-69гг.) о внутрироссийской миграции городского населения была разработана матрица межрайонных миграционных связей для всех областей, краев и автономных республик.

Трудоемкость расчетов и обширность требуемой информации не сделали КИМСы, несмотря на их полную адекватность и универсальность, достаточно популярными в миграционной проблематике в России. Помимо работ Центра демографии Института социально-политических исследований РАН (в прошлом отдела демографии Института социологии АН СССР ? РАН), они использовались в советские годы только А.У. Хомрой на Украине. В отличие от этого П.Б. Слейтером (Университет Западной Вирджинии, США) были применены КИМСы для регионального анализа миграции в Шотландии, Франции и США (159). В середине семидесятых годов им были тщательно проанализированы, опубликованные к тому времени, КИМСы по России и показаны любопытные особенности миграционных связей по ее экономическим районам.

В России в 90-е годы минувшего века был защищен ряд кандидатских диссертаций, авторы которых (Н.В. Мкртчян, Л.Б. Карачурина и В. В. Воробьев) успешно использовали, разработанные ими матрицы коэффициентов межрайонных миграционных связей.

Анализ коэффициентов межрайонных миграционных связей, рассчитанных для 1966-1969гг., по территориям России (областям, краям и автономным республикам) показывает на значительную амплитуду их колебаний, причем эта амплитуда различна в разных экономических районах. Экстремальные значения КИМС в то время достигали 43 единицы, минимальные –0.02, т.е. отличались более чем в 2 тысячи раз!

Можно для всей совокупности КИМСов любого района вселения отобрать индексы с максимальными и минимальными значениями, с тем, чтобы выяснить различия в характеристиках районов, связи с которыми сильные и слабые. Очевидно, что потребуется знание географических, природных, демографических и иных особенностей анализируемых районов. Уже простое сопоставление этих особенностей позволит выявить причины, обусловливающие ту или иную интенсивность миграционных связей. Так, анализ КИМСов за шестидесятые годы показывают, с одной стороны, почти полное отсутствие связей между населением ряда районов выхода и вселения (например, между Читинской и Томской областями или Воронежской областью и Марийской АССР), а, с другой, - чрезвычайно сильные связи между некоторыми, чаще всего близкорасположенными районами (например, между Астраханской областью и Калмыцкой АССР или Красноярском краем и Тувинской АССР).

Распределим вою совокупность КИМС на 5 групп. В первую группу включим коэффициент со значениями до 0,39 включительно. Во вторую группу включим значения от 0,40 до 0,79, в третью - от 0,80 до 1,25, в четвертую - от 1,26 до 2,50 и в пятую - от 2,51 и выше. Назовем соответственно связи каждой группы несущественными, заметными, средними, повышенными и высокими.

Основная доля коэффициентов (около 2/3) приходится на две первые группы (до 0,80). На долю КИМС со значениями, превышающими 1,25, приходится всего 20 %, а удельный вес коэффициентов интенсивности межрайонных миграционных связей свыше 2,5 составляет менее 9%. Но именно эти миграционные связи определяют общий уровень территориальной подвижности населения. Вследствие природы коэффициентов у 58 территорий из 72 по России того времени сумма всех КИМСов заметно превышает число 71 (сумму коэффициентов одного района). Теоретически допустимо, что сумма коэффициентов равна 71. Но это возможно либо тогда, когда все КИМСы равны единице, либо когда удельные веса больших и меньших коэффициентов, чем единица, взаимно уравновешены. Однако такая ситуация практически маловероятна. Поэтому в зависимости от меры рассеивания коэффициентов их сумма для отдельных территорий достигала 120 (Астраханская область), 118 (Чечено-Ингушская АССР), 110 (Красноярский край) и т.д. Это связано с тем, что каждый район имеет несколько чрезвычайно интенсивных связей, которые заметно увеличивают общую сумму КИМСов. Так, в целом по областям, краям и автономным республикам Российской Федерации насчитывался 171 коэффициент со значением 5 и больше.

Природа КИМСов представляет огромные аналитические возможности. Даже простой анализ матрицы КИМСов показывает, что наиболее тесные связи между парами территорий существуют в рамках собственных экономических районов (кстати, это может служить одним из критериев для уточнения границ экономических районов или федеральных округов). Ниже приводится сопоставление миграционных связей Архангельской области с территориями, расположенными в Северо-западном экономическом районе. КИМСы для 1966-69гг. разработаны по городскому населению, а для 1994-98гг. – по всему (табл. 3.6.1 )

Таблица 3.6.1

Миграционные связи Архангельской области с территориями собственного экономического района (значения КИМСов)

Субъекты Федерации

1966-1969гг.

1994-1998гг.

Вологодская область

6.41

9.54

Ленинградская область и Санкт-Петербург

1.60

3.27-2.62

Мурманская область

15.16

8.12

Новгородская область

1.71

2.55

Наиболее тесными оказались оба раза связи с Мурманской и Вологодской областями, расположенными рядом и связанные железнодорожным сообщением. Трудности, переживаемые северными районами, видимо, повлияли на величину связей между Архангельской и Мурманской областями. Но зато возросли миграционные связи с другими, принадлежащими Северо-западному экономическому району, территориями. Скорее всего трудности с передвижением (дороговизна) сократили среднее расстояние между районами выхода и вселения.

Иная картина наблюдается в другой части России –на Дальнем Востоке, где расстояния миграции, скорее всего, увеличились, так как отсюда население в большей мере выбывает в районы первоначального выхода, чем прибывает сюда. Тем не менее и здесь сохранились наиболее тесные миграционные связи между рядом расположенными районами (табл.3.6.2).

Таблица 3.6.1

Миграционные связи Приморья с территориями, расположенными вдоль транссибирской магистрали (КИМСы)

Территории

1966-1969гг.

1994-1998г.

Хабаровский край

15.29

8.24

Амурская область

10.42

6.60

Читинская область

2.72

2.01

Бурятия

2.44

1.34

Иркутская область

1.83

1.12

Как данные за 1966-69гг., так и данные за 1994-98гг. подтвердили закономерность, состоящую в том, что по мере удаления мест вселения от районов выхода миграционные связи ослабевают и к 5-6-ой территории опускаются до единицы.

Содержание Дальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования