В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Фихте И.Г.Основа общего наукоучения
В работе "Основа общего наукоучения" Фихте, один из виднейших представителей немецкой трансцендентально-критической философии, составивший эпоху последовательным проведением трансцендентального субъективного идеализма, представил идеалистическое развитие критической философии Канта.

Полезный совет

Если Вы заметили ошибку в тексте книги или статьи, пожалуйста, сообщите нам: [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторМелешкина Е.
НазваниеПолитический процесс
Год издания2005
РазделКниги
Рейтинг0.98 из 10.00
Zip архивскачать (257 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 6.
Политическая культура

Вопросы:

  1. Сущность и содержание политической культуры
  2. Типы политической культуры
  3. Политическая культура России

1. Сущность и содержание политической культуры

Еще в древности политические мыслители обратили внимание на то, что на политическую жизнь оказывает влияние образ мыслей людей, их ценности и настроения. Например, еще Аристотель говорил о “состоянии умов” и его влиянии на стабильность общества или его изменение.

В политической науке для обозначения “субъективного” элемента политических процессов используются несколько терминов, в частности термин “политическая культура”.

В обыденном сознании политическая культура часто понимается как мера "культурности" или "цивилизованности" политика. Нередко можно услышать утверждения, что политическая культура служит некой изощренной добавкой к политике, своего рода украшением политики, что какому-то политику не хватает политической культуры, а российская политика ее и вовсе лишена. Вместе с тем, такое понимание политической культуры значительно отличается от научного.

Термин “политическая культура” впервые был использован немецким философом-просветителем Иоганном Гердером в 18 веке. К рассмотрению вопросов, связанных с политической культурой, обращалось довольно много политический мыслителей различных исторических эпох. Среди них можно назвать … Н. Макиавелли, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, А. де Токвиля и других. Вместе с тем, научная теория политической культуры возникла достаточно поздно, в 50-60-х гг. XX века.

Зарождение теории политической культуры в 50-60 гг. было связано с состоянием политической науки, а также с теми политическими процессами, которые происходили в первой половине-середине столетия.

“Классическая” политическая наука, в рамках которой в первой половине столетия господствовал нормативный, институциональный и бихевиоральный подходы, оказалась неспособной объяснить происходящие в мире перемены, в частности гибель Веймарской республики в Германии и победу национал-социализма. Произошедшие события никак не укладывались в “классические” представления о путях развития этой страны (согласно либеральной трактовке, Германию как страну с самым высоким уровнем образования должно было ожидать светлое демократическое будущее; согласно марксистской трактовке Германия как страна с высокоразвитым капитализмом и рабочим классом должна была развиваться по «социал-демократическому пути».

Неспособность “классической” политической науки объяснить приход к власти национал-социалистов поставил на повестку дня вопрос о необходимости выработки нового научного подхода к рассмотрению этой проблемы. Своеобразным знаком явилась особая популярность в рамках немецкой традиции тем, связанных с изучением иррациональности и субъективности в политике (Т.Адорно, О. Киркхаймер, Г. Маркузе, П. Лазерсфельд, Э. Фромм и др.).

“Классическая” политология оказалась не в состоянии объяснить не только события, связанные с установлением тоталитарных режимов, но и политические изменения, происходившие в странах “третьего мира”. В частности, по меткому замечанию Г. Алмнода (? проверить), оставался без ответа вопрос, почему не удалось в Африку пересадить Вестминстерскую модель демократии.

Важным вкладом в развитие теории политической культуры явились методологическое наследие М. Вебера, одного из представителей “неклассического типа научности”, писавшего о необходимости “отнесения” гуманитарного знания “к ценностям” и исследовавшего влияние культурных норм и образцов на поведение и далее на социальную структуру.

Основной вклад в развитие этого подхода применительно к теории политической культуры внес Г. Алмонд . В своих работах 50-60-х гг. он проанализировал взаимосвязи политической культуры с различными типами политических систем, охарактеризовал сущность и структуру политической культуры и предпринял попытку сформулировать концепцию этого явления.

Первая работа Г.Алмонда, посвященная этим сюжетам, - небольшая статья под названием “Сравнительные политические системы” ( Almond G . Comparative Political Systems .// Journal of Politics . 1956. Vol . 18. №3). Дальнейшую разработку эта концепция получила в книге Г.Алмонда и С.Вербы “Гражданская культура” (или “Культура гражданственности”), а также в работе “Политическая культура и политическое развитие”, в которой представлен сравнительный анализ политической культуры 13 стран ( Almond G ., Verba S . The Civic Culture : Political Attitudes and Democracy in Five Countries . Princeton , 1963; Political Culture and Political Development. Ed. by Pye L., Verba S. Princeton, 1965 ( посмотреть , кто редактор , наверное Алмонд с Вербой ).

Помимо Г. Алмонда и С. Вербы вопросам политической культуры уделяли внимание в своих работах такие известные исследователи, как С. Липсет, Л. Пай, М. Дюверже, М. Крозье и многие др. В настоящее время существует множество определений политической культуры и подходов к ее изучению. По подсчетам одного из канадских политологов, в 1976 г. существовало около 40 определений этого понятия.

Вместе с тем, многие попытки определения этого явления, предпринятые “в развитии” теории, способствуют размыванию смысловой нагрузки этого понятия: политическая культура трактуется расширительно, утрачивает функциональное значение, заданное “классиками”. Как справедливо отмечает Р.Далтон, «с легкой руки М.Каазе, измерение политической культуры стали сравнивать с приколачиванием желе к стене, имея в виду, что данному понятию не хватает точности и оно является скорее субъективной, стереотипизированной характеристикой нации… Одни авторы усматривали проявления политической культуры практически в каждом явлении политической жизни, другие использовали это понятие по «остаточному принципу» для объяснения того, что не поддавалось анализу иными средствами… Надо также отдавать себе отчет, что наше понимание элементов политической культуры и отношений между ними не намного продвинулось по сравнению с «Гражданской культурой», опубликованной Алмондом и Вербой в 1963 г.» [1]Поэтому при определении политической культуры целесообразно обратиться, в первую очередь, к наследию «классиков».

Основным мотивом, который способствовал занятиям Г. Алмонда политической культурой, был следующий. Г.Алмонд считал, что традиционные подходы в политической науке, например, институциональный, не в состоянии объяснить, почему одинаковые по форме политические организации действуют по-разному в разных странах. Для объяснения этого Г.Алмонд предложил соединить изучение формальных и неформальных компонентов политических систем с анализом национальной политической культуры, выделить политической в национальной культуре.

Г. Алмонду принадлежит функционально точное определение политической культуры, приемлемое для изучения политического поведения и политических процессов. Он считает, что политическая культура состоит из “особых форм ориентацией на политические объекты”, которые лежат в основе политической системы. Г.Алмонд и С.Верба пишут: “Термин “политическая культура” подразумевает специфические политические установки ( attitudes ) в отношении политической системы и ее различных частей и установки по отношению к собственной роли в системе” [2].

Исходя из этого можно сформулировать следующее определение политической культуры:

Политическая культура – система ориентаций и установок относительно политической системы и ее составляющих, а также образцов политического поведения.

Политическая культура как совокупность политических ориентаций, строго говоря, не принадлежит ни миру собственно политического, ни среде, окружающей политическую систему (социальной, культурной). Политическая культура как бы посредует отношения между миром политического и средой, обеспечивая взаимодействие между областями социальных отношений, культурных норм и стереотипов и политических процессов. Поэтому вполне объяснимо влияние на политическую культуру, например, господствующих мировоззренческих ориентаций и ценностей. Например, важное влияние может иметь принадлежность граждан к так называемой западной или восточной цивилизации. Различное решение вопроса о месте человека в мире, о допустимой степени человеческой активности и т.п. может оказывать влияние на степень вовлеченности человека в политический процесс, преобладание реформаторских или ретроградных установок и т.п. Вместе с тем, необходимо учитывать, что сами мировоззренческие ориентации не являются частью политической культуры и могут рассматриваться лишь как факторы, оказывающие на нее влияние.

Достаточно важным является вопрос о структуре системы ориентаций, образующих ту или иную политическую культуру. Этот вопрос важен не только с точки зрения сугубо теоретической, но и с точки зрения эмпирических исследований (особенно необходимо отметить его важность для социолога, которому необходимо решить вопрос об измерении того или иного явления). Существует большое количество вариантов операционализации понятия “политическая культура”, предложенных учеными, занимавшимися политической культурой. Приведем в пример несколько основных.

Г. Алмонд и С. Верба предложили свое видение структуры системы ориентаций, составляющей политическую культуру. Они считали, что эта структура состоит из ориентаций различных типов:

  • “когнитивные ориентации” - знание и убеждение о политической системе, ее роли и тех, кто выполняет политические роли
  • “аффективные ориентации” – чувства относительно политической системы, ее роли и тех, кто выполняет политические роли
  • “оценочные ориентации” - убеждения, мнения о политических объектах (своеобразная комбинация ценностных стандартов, знаний и аффективных ориентаций)
  • Другую типологию ориентаций, составляющих структуру политической культуры, артикулировал, вслед за Г.Алмондом и С.Вербой, американский исследователь В. Розенбаум [3]. Он выделяет несколько групп политических ориентаций в зависимости от объекта, составляющих в совокупности, по его мнению, политическую культуру:
  • Ориентации относительно институтов государственного управления. Эта группа, в свою очередь, состоит из нескольких типов:

А- Ориентации относительно политического режима, включающие в себя оценку и реакцию индивида на государственные институты, официальные нормы и символы, на официальных лиц.

В- Ориентации относительно “входов” и “выходов” политической системы, включающие оценку и реакцию на решения государственных властей, на различные требования по отношению к ним. Таким образом этот тип включает в себя удовлетворенность (или неудовлетворенность) политикой, представления о том, какие требования человек может выставить по отношению к властям, насколько и как, по его мнению, может быть эффективной государственная политика.

  • Ориентации относительно “других” в политической системе.

А- Политическая идентификация, то есть осознание принадлежности к какой-либо группе, политическому образованию (нация, государство, город, район, политическая партия и т.д.).

В- Политическая вера , то есть убежденность индивида в том, что другие акторы политической жизни означают для него нечто хорошее (или плохое), готовность сотрудничать с различными группами или наоборот противостоять им

С- Ориентации относительно правил игры, включающие в себя представления о том, какие правила игры должны соблюдаться в политической жизни, отношение к правам и обязанностям, к политическим мнениям, к диссидентам и т.п.

  • Ориентации относительно своей собственной политической деятельности

А- Политическая компетентность, то есть ориентации на регулярное или нерегулярное участие в политической жизни (частота участия в выборах и других видах политической активности, знание о политических событиях, интерес к политике)

В- Политическая действенность, то есть представления о степени ответственности власти за свои действия, о важности гражданской активности и участия в политической жизни, о возможности оказывать влияние на политические решения посредством участия

Важным показателем, характеризующим структуру национальной политической культуры является степень ее однородности. Во всех странах под влиянием социально-культурных условий складывают не только общие для всей нации черты политической культуры, но и групповые типы политической культуры, характерные для отдельных социальных, этнических, конфессиональных и т.п. образований и групп. Такие особые типы, характеризующиеся специфической совокупностью политических ориентаций на политическую систему, органы власти и их представителей, на определенные формы политической активности, называются субкультурами.

Политические субкультуры есть во всех странах. Вместе с тем, в некоторых из них они сосуществуют относительно бесконфликтно, что является показателем однородности политической культуры. В других же между представителями различных субкультур существуют серьезные противоречия, расколы. Наличие сильных, во многом самостоятельных субкультур, часто антисистемных, отсутствие политического консенсуса между представителями различных субкультур, значительный раскол в политических ориентациях, неравномерность развития отдельных субкультур являются показателями неоднородности политической культуры.

Данная характеристика политической культуры, наряду с некоторыми другими показателями, легла в основу типологии политических систем, предложенной Г. Алмондом и С. Вербой. Более поздние исследования (в частности анализ функционирования демократии и демократического строительства в многосоставных обществах, предпринятый А.Лейпхартом [4]) показали продуктивность использования данного критерия.

2. Типы политической культуры

В современном мире наблюдается большое разнообразие национальных типов политических культур. В целях их исследования и классификации необходимо иметь адекватный инструмент, то есть некую идеальную модель (или модели) политической культуры. Из чего же она должна состоять? Напомним, что Г.Алмонд и С.Верба, которым принадлежит авторство одной из «классических» типологий политической культуры, считали, что такая модель состоит из определенной совокупности различных ориентаций (установок) на политические объекты. Принимая во внимание основные положения структурно-функционального подхода к анализу политических систем, Г.Алмонд и С.Верба в качестве основных объектов ориентаций выделили политическую систему в целом, ее «вход» и «выход» (то есть требования и поддержку, а также реакцию на принимаемые решения и их реализацию), индивида как политического актора. По их мнению, каждой модели политической культуры (каждому «идеальному типу») соответствует своя комбинация ориентаций на эти объекты.

Исходя из этих посылок, Г.Алмонд и С. Верба выделили три основных модели («идеальных типа») политической культуры :

  • «парохиальная» ( parochial culture ) политическая культура (иногда ее называют приходской, традиционной, патриархальной). Этот тип политической культуры характеризуется полным отрывом населения от политической системы, полным отсутствием знаний о ней. В таких обществах отсутствуют специализированные политические роли, основные акторы (вожди, шаманы и др.) реализуют одновременно и политические и экономические и религиозные функции. Кроме того, никак не отделяются друг от друга политические, экономические и религиозные ориентации населения. Преобладает территориальная и социально-культурная идентификация: человек идентифицирует себя, в первую очередь, как часть локального сообщества (рода, деревни и т.п.).
  • «подданическая» политическая культура ( subject culture ). Этому типу политической культуры свойственно пассивное политическое поведение, ориентация на господствующие официальные ценности и нормы, отсутствие самостоятельного осмысления этих ценностей. В целом у людей преобладает своего рода потребительско-патерналистское отношение к политической системе: члены сообщества либо ожидают благ, либо боятся наказания. Такой тип политической культуры можно встретить в обществах, где отсутствует четкое выделение входных каналов политической системы, а индивиды не рассматривают себя в качестве политических акторов.
  • «партисипаторная» политическая культура ( participant culture ) или культура участия (активистская политическая культура). «Партисипаторному» типу политической культуры свойственно активное участие индивидов в политической жизни, основанное на достаточно высокой политической грамотности граждан и их убежденности в способности повлиять на процесс принятия политических решений посредством собственного участия. Такие общества характеризуются относительно высокой степенью функциональной дифференциации: различные сферы общественной жизни относительно автономны, а подсистемы достаточно развиты и разветвлены (в частности политическая подсистема).

Данную типологию можно представить в виде таблицы, в которой отмечено наличие (+) или отсутствие (-) ориентаций на основные политические объекты.

Таблица .
«Идеальные» типы политических культур как комбинация ориентаций на политические объекты.

 

Восприятие политической системы в целом

Ориентации на «вход» системы

Ориентации на «выход» системы

Самовосприятие человека как актора политического процесса

Парохиальная

-

-

-

-

Подданическая

+

-

+

-

Партисипаторная

+

+

+

+

В современном мире эти типы политической культуры в чистом виде отсутствуют. В частности в демократических странах невозможно в чистом виде найти партисипаторный тип политической культуры: “граждане демократических стран редко живут в соответствии с этой моделью. Их нельзя назвать ни хорошо информированными, ни глубоко включенными в политику, ни особо активными, а процесс принятия электоральный решений является чем угодно, только не процессом рационального расчета” [5].

В действительности национальные политические культуры сочетают в себе различные типы, то есть являются смешанными. Комбинации этих типов могут быть разные. Г. Алмонд и С. Верба при сравнительном изучении политических культур задались вопросом, существует ли демократическая политическая культура, то есть некий набор ориентаций, который благоприятствует стабильности демократии, то есть “подходит” демократической системе.

Их основной вывод заключался в том, что наиболее оптимальным для стран стабильной демократии является смешанный тип политической культуры, выявленный в Великобритании и США – гражданская политическая культура (или политическая культура гражданственности). В рамках этой культуры “многие граждане могут быть активными в политике, но многие другие играют более пассивную роль подданных…даже у тех, кто исполняет гражданскую роль, качества подданных и прихожан не полностью вытеснены… Это означает, что активный гражданин сохраняет свои традиционалистские, неполитические связи, равно как и пассивную роль подданого… Политическая деятельность представляет собой лишь часть интересов гражданина, причем, как правило, не очень важную их часть. Сохранение других ориентаций ограничивает степень его включенности в политическую деятельность и удерживают политику в надлежащих рамках. Более того, ориентации прихожанина и подданного не просто сосуществуют с ориентациями участника, они пронизывают и видоизменяют их. Так, например, первичные связи важны в становлении типов гражданского влияния. Кроме того, взаимопроникающие структуры общественных и межличностных связей имеют тенденцию воздействовать на характер политических ориентаций – делать их менее острыми и разделяющими” [6].

Согласно Г. Алмонду и С. Вербе, для гражданской культуры характерны два “противоречия”: между высокой оценкой своей потенциальной влиятельности на политические решения и более низким уровнем реального влияния, между степенью распространения вербального признания обязательности участия граждан в политической жизни и реальной значимостью и объемом участия. Эти два противоречия, по мнению авторов “Гражданской культуры”, помогают понять, каким образом в странах стабильной демократии разрешается дилемма, оптимальное сочетание сторон которой крайне важно для поддержания стабильности: между активностью и влиятельностью неэлитных групп и их пассивностью и невлиятельностью, между властью правящей элиты и ее подконтрольностью и ответственностью. С одной стороны, бездеятельность обыкновенного человека помогают обеспечить правящие элиты властью в той мере, которая необходима для эффективного решения проблем. С другой стороны, роль гражданина, как активного и влиятельного фактора, обеспечивающего ответственностью элит, поддерживается благодаря его приверженности нормам активного гражданства и его убежденностью, что он может быть влиятельным политическим актором.

Таким образом, гражданин в стране с гражданской политической культурой является потенциально активным. Он не выступает как постоянный участник политического процесса, редко активен в политических группах, но при этом обладает резервом потенциальной влиятельности. То есть он считает, что в случае необходимости может мобилизовать свое социальное окружение в политических целях. Гражданин, живущий в такой стране, в большей степени склонен поддерживать на высоком и постоянном уровне политические связи, входить в какую-либо организацию и участвовать в неформальных политических дискуссиях. Эти виды деятельности сами по себе не указывают на активное участие в процессе принятия политических решений, но делают такое участие более вероятным.

Каждый из предложенных Г. Алмондом и С. Вербой идеальных типов политической культуры на практике, как считали авторы типологизации, отражает специфику той или иной субкультуры. Особое сочетание этих субкультур обуславливает национальные особенности политической культуры в той или иной стране. На основе анализа результатов социологических исследований, они сделали попытку описать примерные пропорции, в которых сосуществуют субкультуры, соответствующие идеальным типам, в национальных политических культурах. Примерная “формула” гражданской культуры выглядела следующим образом: 60% “участников”, 30% “подданных” и 10% “парохиалов”. Были также выделены и другие “формулы”, соответствующие авторитарной переходной системе, “демократической” доиндустриальной системе и т.д.

Приведенная “классическая” типология политической культуры и идея гражданской культуры вызвала серьезную критику со стороны различных исследователей. В частности критику вызвали методы измерения наличия или отсутствия гражданской политической культуры. Например, во время социологического исследования респонденту предлагалось отметить черты его страны, которыми он гордится, поскольку Г. Алмонд и С. Верба выдвинули гипотезу, что гражданская культура предполагает высокий уровень гордости населения за свою страну и в особенности за ее политическую систему (один из показателей легитимности). Наиболее высоким уровень был в Великобритании и США. Вместе с тем авторы не учитывали разные исторические и общекультурные традиции различных стран, а также смысловую нагрузку тех или иных выражений, используемых при выработке инструмента (в частности, например, то, что слово “гордость” имеет несколько разное значение в рамках различных культур).

О несовершенстве предложенной типологии и исследовательского инструмента свидетельствует и тот факт, что модель гражданской политической культуры, результаты операционализации этого понятия и применения предложенного инструмента приводили порой к парадоксальным выводам. В частности, по мнению некоторых советологов, они во многом отражали советскую реальность. Политическая культура США и Великобритании оказывалась во многом идентичной политической культуре СССР. Вместе с тем сам подход к анализу политической культуры, основанный на сравнении «реальных» политических культур с идеальными типами, следует признать достаточно плодотворным.

Г. Алмонд предложил и другую типологию политической культуры, а точнее выделил два “полярных” типа политической культуры, основанных на дополнительном критерии (наличие или отсутствие консенсуса). По этому критерию политические культуры можно разделить на поляризованный тип и консенсусный тип (большинство национальных культур можно расположить на оси от поляризованного к консенсусному типу).

В поляризованной политической культуре преобладает крайние право- и леворадикальные ориентации. К центру относятся только 25% населения в то время как к крайним – около 45%. Нет согласия большинства по поводу приоритетных ценностей развития. Консенсусная политическая культура базируется на согласии большинства. В ней превалируют центристские, умеренные ориентации (примерно 55%), лишь около 10% граждан занимают радикальные позиции.

В настоящее время использование данного критерия (наличие или отсутствие консенсуса) является достаточно распространенным и дает неплохие результаты. Вместе с тем, типологическая схема, основанная на выделении различных совокупностей политических ориентаций также получила дальнейшее развитие.

Так, например, голландские исследователи Ф. Хьюнкс и Ф. Хикспурс в середине 1990-х годов пытались усовершенствовать типологию политических культур Алмонда и Вербы, дополнив ее новыми типами: “гражданская партисипаторная культура” ( civic participant culture ), “клиентелистская культура” ( client culture ), “протестная культура” ( protest culture ), “автономная культура” ( autonomus culture ) и “культура наблюдателей” ( spectator culture ) [7]. Эти типы политической культуры также необходимо рассматривать как идеальные типы, отражающие основные характеристики субкультур, представленных в рамках национальных культур.

Исходя в целом из заданной Г. Алмондом и С. Вербой схемы операционализации понятия “политическая культура”, Ф. Хьюнкс и Ф. Хикспурс предложили следующую совокупность индикаторов измерения этого явления. В качестве индикатора ориентации в отношении политической системы в целом (про- или антисистемной) они рассматривали интерес индивидов к политике. В качестве индикатора ориентации относительно “выхода” системы использовался показатель доверия к государственным институтам и управленческому аппарату. Индикатором ориентации относительно собственной политической компетентности выступала оценка возможности личного участия в политической жизни и воздействия на политику. Каждый их выделенных типов политических культур описывался особым сочетанием значений данных индикаторов.

Таблица . Типы политических культур (Ф. Хьюнкс и Ф. Хикспурс) (- - отсутствие или слабо выраженная ориентация, + - присутствие ориентации).

Наименование типа

 

 

 

Ориентации на объекты

 

Ориентации на систему

Ориентации на “выход”

Ориентации в отношении собственной политической компетентности

 

Индикаторы ориентаций

 

Интерес к политике

Политическое доверие

Участие в политических акциях

 

Высокий

Средний

Низкий

Высокое

Низкое

Высокое

Низкое

Пассивные культуры

Парохиальная

-

-

+

-

+

-

+

Подданическая

-

-

+

+

-

-

+

Наблюдателей 4

-

+

-

-

+

-

+

Наблюдателей 3

-

+

-

+

-

-

+

Наблюдателей 2

+

-

-

-

+

-

+

Наблюдателей 1

+

-

-

+

-

-

+

Активные культуры

Протестная

-

-

+

-

+

+

-

Клиентелистская

-

-

+

+

-

+

-

Автономная

-

+

-

-

+

+

-

Гражданская

-

+

-

+

-

+

-

Партисипаторная

+

-

-

-

+

+

-

Гражданская партисипаторная

+

-

-

+

-

+

-

Как видно из таблицы, все представленные типы политических культур делятся на две группы: пассивные и активные. Такое разделение проведено в соответствии со значениями уровня ориентации индивидов на самих себя как акторов политического процесса, измеряемого в рамках социологического исследования посредством вопроса о готовности принять участие в различных политических акциях, в том числе и протестных, и о реальном участии в таких акциях.

Уровень интереса к политике и политического доверия использовался для выявления различных типов внутри этих двух больших групп политических культур. Обосновывая расширенную типологию, авторы указывали на существование различных типов политических культур внутри западного общества, а также отмечали необходимость пересмотра “классической” типологии Г.Алмонда и С.Вербы в связи с произошедшими за последние тридцать лет изменениями внутри национальных политических культур.

Рассмотрим отличия выделенных групп и типов. Во второй группе политических культур люди убеждены в своей возможности влиять на политические решения и высказывают намерение участвовать в политических акциях. В первой группе, напротив, граждане не считают, что могут оказывать влияние на политику и не желают участвовать в политических акциях. Для первой группы политических культур в целом характерна политическая апатия, а для второй группы активизм как доктрина или жизненная ориентация на прямое действие, позволяющее достичь определенных позитивных политических или общественных результатов. Политические культуры первой группы наиболее характерны для динамичных, развивающихся обществ (по мнению авторов, западных обществ), в то время как политическое культуры второй группы – для стагнирующих, застывших обществ.

Политическая апатия типична для подданнической политической культуры, где сочетаются доверие к чиновникам, минимальные знания о системе и правительственном курсе. Также типична она и для парохиальной культуры, в которой характеризуется отсутствием доверия к государственному аппарату и интереса к политической системе. Группа политической культуры “наблюдателей” также характеризуется политической апатией, хотя и отличается более высоким по сравнению с парохиальной и подданнической культурами уровнем интереса к политике.

Ф. Хьюнкс и Ф. Хикспурс, вслед за Г. Алмондом и С. Вербой, предприняли попытку описания национальных политических культур и их динамики с помощью выявления совокупности субкультур (идеальных типов политических культур), характерной для той или иной страны.

Результаты расчетов, проведенных по данным опросов 1990-1991 гг. свидетельствуют, что в современных западных обществах наиболее распространены субкультуры из группы “активных политических культур”.

Таблица Характеристика национальных политических культур в 1990-х гг. (в %). [8]

Типы политической культуры

Страна

 

США

Великобритания

Западная Германия

Италия

Мексика

Россия

 

1990

1990

1990

1990

1990

1996

Парохиальная

3

3

4

9

12

9

Подданическая

4

2

3

6

5

5

Наблюдателей

3

2

5

1

3

56

Гражданская

26

16

16

5

8

2

Гражданская партисипаторная

8

5

9

1

1

1

Партисипаторная

7

7

14

5

6

5

Клиентелистская

17

20

8

15

13

0

Автономная

16

19

24

16

19

22

Протестная

16

26

17

42

33

0

Анализ соотношения особенностей национальных субкультур за три десятилетия (конец 50-начало 60-х гг. – начало 90-х гг.) позволил сделать следующие выводы относительно их динамики в западных странах. “Гражданская” культура, для которой характерны относительно высокий уровень доверия населения к представителям власти, относительно высокий интерес к политике, осталась важным типом политической субкультуры в Великобритании и США, а также широко распространилась и в Германии. В англо-саксонских странах по сравнению с 60-ми гг. стала менее распространенной “гражданская партисипаторная” субкультура, для которой характерно отсутствие доверия к государственным служащим в сочетании с высоким уровнем интереса к политике.

В западных странах появилась и сохраняется “автономная культура”, для которой характерно отсутствие доверия властям при невысоком интересе к политике. Наряду с этим в этих обществах постепенно исчезают пассивные типы политической субкультуры (парохиальная и подданическая).

Ф. Хьюнкс и Ф. Хикспурс показали, что распространенность отдельных субкультур среди различных социальных групп неодинакова и зависит от социально-демографических и социально-статусных характеристик. В частности гражданская субкультура имеет достаточно широкое распространение только среди высокостатусных категорий населения, автономная и партисипаторная субкультуры также широко представлены среди представителей высших социальных групп, а также лиц с высшим образованием и мужчин, клиентелистская, парохиальная и подданическая в наибольшей степени распространены среди представителей низкостатусных групп.

3. Политическая культура России

Интерес к российской политической культуре в западной науке возник за несколько лет до открытия концепции «гражданская культура». Этот интерес во многом объяснялась ситуацией послевоенного периода, когда произошло расширение социалистического лагеря, а тоталитарный режим продемонстрировал свою жизнеспособность. В 1950-1951 г.г. в рамках Гарвардского проекта было опрошено свыше трех тысяч беженцев из СССР [9]. Годом раньше ученые Колумбийского университета под руководством М.Мид создали группу по изучению отношения советского общества к власти [10]. Основным предметом анализа этих исследований явились предполагаемые установки и ценности жителей СССР, которые способствовали возникновению тоталитарного строя и обеспечили возможность его длительного и устойчивого существования. Эти элементы выделялись при анализе исторического прошлого, традиций, особенностей национального характера. Выводы исследований в рамках Колумбийского и Гарвардского проектов подтверждали тезис Г.Алмонда и С.Вербы о необходимости соответствия между политическими институтами и политической культурой для стабильности политической системы.

Вскоре после публикации работы Алмонда и Вербы «Гражданская культура» стали осуществляться попытки применить предложенную ими концепцию к анализу российской политической культуры [11]. Всплеск интереса к ней в 60-е г.г. связан не только с открытием нового методологического подхода, но и с желанием применить его для анализа новых реалий общественной жизни Советского Союза («хрущевская оттепель», процессы демократизации и т.д.).

В период с 80-х г.г. по настоящее время интерес к политической культуре России среди западных и российских ученых вызван стремлением объяснить процессы трансформации, реформирования, происходящие в российском обществе, и создать жизнеспособную прогнозную модель дальнейших преобразований. Вопрос о роли «субъективного» фактора в этом процессе является центральным: насколько преобразования вызваны общественно-политическими установками, насколько одно соответствует другому.

Исследователи пытаются описать политическую культуру России с точки зрения актуальных в настоящее время теорий модернизации, транзитологии, демократизации, рассматривая способность России перейти к подлинно демократическому режиму. Попытки эти осуществляются в нескольких направлениях: поиски демократической субкультуры в рамках национальной, подлинно демократических институтов (или их зачатков) в современном российском обществе, демократических традиций в национальном сознании (например, традиции самоуправления в крестьянских общинах, успешный опыт предпринимательства промышленников-старообрядцев и т.п.).

В целом можно выделить два основных подхода к анализу российской политической культуры: первый опирается на исследование особенностей российского национального характера и причин, их обуславливающих. При таком подходе анализ начинается с рассмотрения культурных традиций, исторической специфики России, ее геополитического положения и прочих «примордиалистских» факторов.

Второй подход не столько отвергает, сколько дополняет предыдущий: национальная политическая культура описывается с точки зрения внутренней специфики закономерных (универсальных) процессов модернизации. Состояние социо-политической системы определяется не столько особенностями ценностей, норм, установок, сколько логикой объективных процессов [12].

До 80-х г.г. во взглядах на российскую политическую культуру господствовала монистическая («моностилистическая») модель . Возникновение и существование тоталитарной политической культуры связывалось с национальной культурной спецификой (генотипом), уходящей корнями в глубокую древность, которая обусловила особенности российского общественного устройства: сначала абсолютизм, затем социалистический строй. Предметом исследования являлись взаимодействие государства и общества, традиционное отношение к власти, формы протестного поведения.

По мнению многих исследователей, особая роль государства в России объясняется своеобразием ее геополитического положения и изначальной этнической неоднородностью, что вызывало необходимость в жесткой силе, способной структурировать и организовать географическое и социальное пространство. «Реальность страны такова, что огромность пространства служила причиной усиления централизованного государства. Разнородные этнонациональные, конфессиональные, культурные и иные общности, нередко конфликтовавшие между собой,… оказывались заинтересованными жить под крышей империи. Сильное централизованное государство служило объединяющим все эти общности началом... В этом плане в России не было каких-либо негосударственных структур и норм, призванных обеспечить порядок, целостность и жизнеспособность общества» [13].

Такая вседовлеющая роль государства сформировала ситуацию, в которой индивид и общество выступали не как полноправные акторы, а как пассивные субъекты политического процесса. Интересы личности изначально приносились в жертву коллективному благу, понятия «личное» и «общественное» выстраивались как взаимоисключающая оппозиция, антагонизм. Вытекающий из специфики государственности характер государственной власти (тотальность, контроль за всеми сферами жизни, отчужденность от общественной сферы) формировал неоднозначные установки в отношении нее в массовом сознании: с одной стороны, завышенные ожидания от власти (причем не столько в форме конкретных правил и законов, регулирующих общественную жизнь, сколько в виде конкретной помощи и поддержки), а с другой стороны, страх, недоверие и ненависть [14]. Такое амбивалентное отношение к государству и власти, нечеткость разделения государственной и других сфер жизни послужили причиной и одновременно результатом мифологизации политики, персонализации власти (характерно, например, что большинство российских политических партий, организаций, движений формировалось вокруг известных личностей, получивших популярность на экономическом, общественном или политическом поприще).

Таким образом складывался негативный многовековой опыт: существование в крайне неблагоприятных для внутреннего мира условиях, не поддающихся изменениям, сформировало способность к достижению особой приспособляемости к внешним обстоятельствам. Сформировалась склонность скорее подстраиваться под среду, а не ее изменять ее.

Активное начало проявляется скоре в бунтарском, нежели в протестном поведении, т.е. в эмоциональных, по большей части взрывных и разрушительных действиях в отличие от рациональных, планомерно преобразовывающих действительность.

В целом обычным, стабильным состоянием общественного сознания в России является ориентация на приспособление к окружающему миру, выживание в существующих условиях, а не их переустройство [15].

Все вышеперечисленные обстоятельства позволили сделать вывод, что «в условиях тотального запретительства и укрощения естественных человеческих устремлений сформировался тип людей социально апатичных, отчужденных, иронично-скептичных» [16]. Эту цитату можно обобщить как модель тоталитарного сознания, созданного средой и воспроизводящего элементы тоталитарной политической культуры на всех последующих исторических этапах.

Особенности национального менталитета, согласно представителям монистического подхода, сформировали основные черты советской политической культуры: общинность трансформировалась в коллективизм, ориентация на власть – в этатизм и патернализм, пассивность – в апатию, патриархальность – в персонификацию власти, мифологизированность стала основой для советской веры в светлое будущее, мессианство – в представления о ведущей роли СССР в мировой политике.

Этот популярный и поныне подход «фактически относит Россию по определению к «неправильным» цивилизациям – обществам, в которых демократия заведомо невозможна и реформы политической системы обречены на провал» [17].

По мере проведения систематических исследований, взгляд на советскую политическую культуру начинает усложняться. Возникнув первоначально в работах западных авторов, новый взгляд на политическую культуру советского и российского общества начинает утверждаться и в отечественных исследованиях (П.Вайля и А.Гениса, П.Кречмара, В.Паперного, Л.Ионина и др.). Особенно популярной становится идея раскола. При многообразии подходов к анализу этого явления, когда рассматриваются периоды и причины его возникновения, главенствующей становится точка зрения о модернизационном расколе, вызванном антагонизмом между процессами модернизации и традиционалистскими ценностями [18].

Именно этот раскол в различных его модификациях и в настоящее время, по мнению многих ученых, определяет специфику современного состояния российской политической культуры [19].

Эта специфика заключается в неинтегрированности и фрагментированности политической культуры России. По определению В.Розенбаума, «фрагментированная политическая культура есть такая культура, в рамках которой у населения отсутствует прочное согласие относительно путей развития общества» [20]. Отечественные исследователи отмечают характерную для политической культуры России гетерогенность, отсутствие национального согласия по базовым социально-политическим проблемам, наличие конфликтующих субкультур [21].

В 90-е годы проводились многочисленные социологические исследования, выяснявшие отношение россиян к происходящим в стране переменам, их установки к новым социальным условиям, политическим институтам и т.п. Опросы показали, что в конце 90-х г.г. наблюдались разочарование в демократических идеалах и всплеск патерналистских установок. Это дало основание многим ученым считать, что подъем демократических настроений был лишь временным эпизодом, в целом не подрывающим авторитарную традицию российской политической культуры. Другие ученые полагают, что эти тенденции обусловлены разочарованием россиян в результатах проводимых реформ, итогом которых стал кризис во всех областях жизни. И если в восточноевропейских странах продолжается поддержка демократических институтов даже несмотря на низкую эффективность экономических реформ, престиж демократических идеалов по-прежнему остается высоким, то в России основы политической лояльности иные. Поддержка гражданами политического режима «оказывается в зависимости от степени удовлетворения их конкретных потребностей со стороны властей. Поэтому низкие оценки деятельности органов власти и демократически институтов в России сопровождаются неверием в их будущее. Рождается противоречие: низкая легитимность российской политической системы вытекает из неэффективности политического курса, проводимого руководством страны, в то время как нелигитимность правления препятствует проведению эффективной политики. Преодоление этого кризиса зависит от того, в какой мере элементы «гражданской культуры» укоренены в массовом сознании» [22].

Итак, можно сделать вывод, что политическая культура России включает в себя разнородные пласты и множество элементов, которые с трудом укладываются в рамки традиционных типологий и классификаций.

В целом российская политическая культура характеризуется целым набором национальных особенностей, формирующих ее своеобразие. Целесообразно в этой связи привести мнение К.Гаджиева, выделяющего следующие характеристики [23]:

  • во-первых, многослойность: сочетание элементов традиционно российских (этатизм, коллективизм, монархизм), советских (идеализм, уравнительство, вождизм) и модернистских (индивидуализм, ориентация на успех и конкуренцию, рынок );
  • во-вторых, гетерогенность, сосуществование множества этнонациональных, региональных, конфессиональных субкультур;
  • в-третьих, фрагментарность – текучесть, неопределенность, неструктурированность установок и ориентаций;
  • в-четвертых, конфликтность, отсутствие базового консенсуса, оппозиция по нескольким линиям – общество и власть, народ и интеллигенция, прошлое, настоящее и будущее и т.д.;

Наличие данных особенностей не свидетельствует о неприменимости «классических» подходов к исследованию политической культуры России. Их выявление подчеркивает необходимость адаптации «классических» моделей к анализу российского политического процесса.

Вопросы для самоконтроля

  1. В чем состоит отличие научного определения понятия «политическая культура» от его обыденного понимания?
  2. Как возможно изучение отдельных политических культур, существующих в различных странах?
  3. Какие идеальные типы политической культуры выделяют исследователи?
  4. Какое значение для анализа политических процессов имеет выявление степени однородности политической культуры?
  5. Какие существуют подходы к анализу российской политической культуры?
  6. В чем специфика российской политической культуры?

Литература для самостоятельного изучения

  1. Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии.// Полис. 1992. №4. С. 122-134.
  2. Далтон Р.Дж. Сравнительная политология: Микроповеденческий аспект// Политическая наука: Новые направления. Под ред. Гудина Р., Клингемана Х.-Д. М., 1999. С.331-335.
  3. Рукавишников В., Халман Л., Эстер П. Политические культуры и социальные изменения. Международные сравнения. М.: Совпадение, 1998. С. 90-94, 163-194.
  4. Гаджиев К. Размышления о политической культуре современной России // Мировая экономика и международные отношения. 1996. № 2.
  5. Политическая культура: теории и национальные модели. М., 1994.
  6. Гельман В.Я. Политическая культура, массовое участие и электоральное поведение//Политическая социология и современная российская политика. СПб, 2000.
  7. Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Countries. Princeton , 1963
  8. The Civic Culture Revised/ Ed. by Almond G., Verba S.. Boston : Little Brown, 1980.

[1] Далтон Р.Дж. Сравнительная политология: Микроповеденческий аспект// Политическая наука: Новые направления. М ., 1999. С .332,334.

[2]Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Countries. Princeton , 1963. P. 13.

[3] Rosenbaum W.A. Political culture: Basic Concepts in Political Science. N . Y ., 1975. Г.Алмонд и С.Верба рассматривали политическую культуру как явление, существующее в трех измерениях: «сущностное содержание», разнообразие политических ориентаций и взаимодействие первого и второго. «С точки зрения «сущностного содержания» мы можем говорить о «системной» культуре, «процессуальной» культуре и культуре «политического курса» «Системная» культура нации включает в себя распределение установок относительно национальной общности, режима и властей… «Процессуальная» политическая культура нации включает в себя установки относительно самого себя в политике… Культура «политического курса» состоит из распределения предпочтений относительно входов и выходов политики…» - Almond G . The Intellectual History of the Civic Culture Con с ept // The Civic Culture Revised / Ed . by Almond G ., Verba S .. Boston : Little Brown , 1980. P .28.

[4] Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах: Сравнительное исследование. М., 1997. Гл.1.

[5] Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии// Полис. 1992. №4. С .122.

[6]Там же . С .122-123.

[7]F. Heunks, F. Hikspoors Political Culture 1960-1990// Values in Western Societies/ Ed by De Moor R. – Tilburg : Tilburg Univ. Press , 1995.- P .51-82

[8] Рукавишников В., Халман Л., Эстер П. Политические культуры и социальные изменения. Международные сравнения. М.: Совпадение, 1998. С.194.

[9] Проект осуществлялся Русским исследовательским центром Гарвардского университета. Одной из задач исследования было создание рабочей модели Сов. Союза, которую можно было бы применять к анализу других промышленных стран.

[10] Эксперты обнаружили, что модели власти, характерные для советского строя, адекватны традиционным народным предпочтениям россиян, которые, по мнению М.Мид, склонны к «чрезвычайным колебаниям в настроении, … ненавидят власть и все же чувствуют, что сильная центральная власть необходима для сдерживания их собственных импульсов». Исследователи в свою очередь опирались на исследования Д.Горера, который попытался создать модель «русского характера». Ученый утверждал, что русские люди предрасположены в некоторые моменты к насилию, и в то же время готовы подчиняться произволу власти. Эти моменты объяснялись практикой тугого пеленания младенцев.

[11]Через два года вышел сборник под ред. Вербы и Пая, в котором анализировались результаты исследований большого количества государств, в т.ч. и Советского Союза ( Barghoorn F . Soviet Russia : Orthodoxy and Adaptiveness // Political Culture and Political Development . Ed . by Pye L ., Verba S . Princeton , 1965).

[12] Например, пассивность масс в начальный период процесса, когда происходит разрушение старой институциональной системы, объясняется тем, что роль масс и общественного мнения невелика, но значительно влияние элитных групп, которые инициируют и направляют этот процесс. См., например, Вайнштейн Г. Общественное сознание и трансформационные процессы в России//МЭиМО. 1999. № 12.

[13]Гаджиев К. Размышления о политической культуре современной России// Мировая экономика и международные отношения. 1996. № 2. С. 32.

[14] Эта установка – «властененавистничество» – по мнению Ю.Олещук, приобрела в России «характер особой, широкой и стойкой общественной эмоции, … когда оправданный протест и гнев превращаются в дикие предрассудки и обвинения». Олещук Ю. Властененавистничество// Мировая экономика и международные отношения. 1999. № 4. С. 37.

[15] Характерно в этом смысле свидетельство Ю.Левады, считающего, что конкретно-социологические данные указывают на сохранение долготерпения в качестве одного из главных параметром российского общественного сознания - Левада Ю. Социальные типы переходного периода: попытка характеристики//Экономические и социальные переменены: мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень ВЦИОМ. 1997. № 2.

[16] Гаджиев К. Указ.соч. С. 24.

[17] Гельман В.Я. Политическая культура, массовое участие и электоральное поведение//Политическая социология и современная российская политика. СПб, 2000. С. 9.

[18] Так как процесс модернизации в России характеризовался большей драматичностью, чем в других странах, то его результатом явился глубочайший раскол российского общества. См., например, Холодковский К.Г. Идейно-политическая дифференциация российского общества: история и современность.//Полития. 1998. № 2 (8).

[19] Ахиезер А. Россия: критика исторического опыта. Новосибирск, 1997; Пивоваров Ю. Политическая культура пореформенной России. М., 1994; Сергеев Н., Бирюков Н. Российский путь к демократии. М.,1993; Гаджиев К. Размышления о политической культуре современной России // Мировая экономика и международные отношения. 1996. № 2. С . 34.

[20] Rosenbaum W.A. Political Culture: Basic concepts in political science. N . Y ., 1975. P . 8.

[21] Политическая культура: теории и национальные модели. М., 1994. С. 95.

[22] Гельман В.Я. Указ.соч. С. 11.

[23] Гаджиев К. Указ.соч. С. 37.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования