В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Фихте И.Г.Основа общего наукоучения
В работе "Основа общего наукоучения" Фихте, один из виднейших представителей немецкой трансцендентально-критической философии, составивший эпоху последовательным проведением трансцендентального субъективного идеализма, представил идеалистическое развитие критической философии Канта.

Полезный совет

Если Вы заметили ошибку в тексте книги или статьи, пожалуйста, сообщите нам: [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторМелешкина Е.
НазваниеПолитический процесс
Год издания2005
РазделКниги
Рейтинг0.98 из 10.00
Zip архивскачать (257 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 1
Политический процесс

Вопросы:

  • Понятие политического процесса.
  • Структура и акторы политического процесса.
  • Анализ политического процесса. Социологический подход к анализу политических процессов.

1. Понятие политического процесса.

В обыденном сознании словосочетание политический процесс часто ассоциируется с использованием властями своего судебного карательного аппарата для преследования политических противников, например, со сталинскими политическими процессами, с показательными судами над диссидентами, с попытками судебного преследования антифашистов в гитлеровской Германии и т.п. При описании подобных явлений политологи также пользуются данным выражением, однако в политической науке слова политический процесс используют прежде всего для обозначения одной из базовых категорий политического анализа.

Что это за категория?

Политическая действительность – это субстанция, “плоть” политики. Она образуется деятельностью людей, связанной с реализацией властных интересов и целедостижением. В процессе деятельности индивиды, группы, организации, институты, то есть разного рода политические субъекты или акторы [1] взаимодействуют с другими субъектами. Действия и взаимодействия политических акторов осуществляется во времени и в пространстве. В итоге возникает связанная последовательность действий и взаимодействий. Такая последовательность и обозначается в политической науке словами политический процесс .

Иногда взаимодействия политических акторов могут быть чисто случайными. Иногда они закономерны или даже “запрограммированы” – не в деталях, разумеется, а в целом, по своему характеру, типу. В результате совершения подобных “ожидаемых” действий создаются устойчивые связи и взаимоотношения. Так возникают правила, нормы, организации и т.д., которые в совокупности обозначаются понятием “институт”. С учетом данных обстоятельств политический процесс можно определить как упорядоченную последовательность единичных действий и взаимодействий политических акторов, как правило, создающих и воссоздающих политические институты. Можно дать и другое определение политического процесса – иное по форме, но близкое сути: политический процесс представляет собой развертывание политики во времени и в пространстве в виде упорядоченной последовательности единичных действий и взаимодействий, которую связывает определенная логика или смысл.

В качестве примера политического процесса можно привести всю ту совокупность взаимодействий, которая связана с выборами. В ходе избирательной кампании происходит действие и взаимодействие политических акторов (избирателей, политических партий и т.д.). В электоральном процессе также воспроизводятся (или создаются) политические институты (институт выборов, избирательная система и др.). Можно обнаружить также и различные смыслы электорального процесса. Так, для стран современной развитой демократии он заключается в реализации принципа народного суверенитета, выборности и сменяемости органов власти в результате выборов, а также в выборе политических курсов предлагаемых, например, правящими или оппозиционными партиями.

В политической науке существуют различные точки зрения на то, что такое политический процесс. Некоторые исследователи считают, что понятие политический процесс может иметь два значения в зависимости от того, о каком уровне развертывания политики идет речь – о микроуровне, то есть о непосредственно наблюдаемой деятельности или даже единичных действиях индивидов, или о макроуровне, то есть о фазах функционирования институтов, например, партий, государств и т.д. В первом случае под политическим процессом понимается “некая равнодействующая суммы акций (действий – Авт .) различных социально-политических субъектов” [2]. Во втором случае политический процесс определяют как “цикл (точнее было бы “фаза” – Авт .) политических изменений, последовательную смену состояний политической системы” [3].

Хотя в каждом из приведенных определений речь идет, казалось бы, о разных (разнопорядковых) явлениях, фактически оба в целом характеризуют одну и ту же сторону политики, одну и ту же действительность. Разница заключается в принятой исследователями системе координат и единицах измерения политического процесса. Поясним это с помощью аналогии из обыденной жизни. Представим себе поезд. Пассажиры в одном купе играют в шахматы, в другом ужинают, в третьем готовятся ко сну. Проводник разносит чай. Торговец сувенирами переходит из вагона в вагон. Навстречу ему движутся люди, разыскивающие вагон-ресторан. Каждый находится в процессе движения. Эти движения соединяются – какие в купе, какие в вагоне, какие в поезде в целом. Но при этом ещё поезд мчится от станции к станции. Один и тот же человек идет ужинать в вагон-ресторан, возвращается домой и участвует в железнодорожном движении по маршруту Москва – Самара. Это три разных движения представляют один аспект действительности: они все и каждое из них движения.

То же самое происходит и с политическим процессом. И речь политика, и ход отдельного митинга, и противоборство политических партий, и взаимодействие системы со средой – все это и каждая череда этих явлений сама по себе, и все они вместе оказываются тем, что в политологии именуется политический процесс. Выводы относительно характера и содержания политического процесса делаются на основании того, кого исследователи или аналитики выбирают в качестве основных субъектов взаимодействия, а также на основании того, какая временная единица берется за основу измерения этого процесса. Также имеет значение и то, учитывается ли влияние среды на взаимодействие политических акторов, а если да, то какой (социальной, культурной, экономической, политической) и каким образом.

В мировой политической науке выделяется три основных подхода к определению характера и содержания политического процесса в зависимости от характера политических акторов, а также временной единицы измерения.

Сторонники первого, институционального подхода связывают рассматриваемое явление с трансформацией институтов власти – основных субъектов политического процесса. Средовые условия, например, социальная инфраструктура, при этом учитываются лишь частично или даже косвенно, поскольку рассматриваются как имеющие второстепенное значение. Временные границы невелики. Они в лучшем случае охватывают отдельные исторические события.

Представители второго, бихевиорального подхода, в качестве субъектов политики рассматривают отдельных индивидов или группы людей. Поэтому политический процесс предстает в виде “результирующего вектора” поведения, политических воль и интересов этих субъектов. Однако в рамках этого подхода не находят достаточно полного отражения масштабные, структурные аспекты политического процесса. Временные единицы измерения здесь также невелики. Они позволяют изучать политический процесс в основном в рамках повседневности.

Третий, структурно-функциональный подход акцентирует внимание не столько на непосредственно наблюдаемой стороне политического процесса, сколько на внутренних структурно-функциональных особенностях политической системы и среды, обуславливающих тот или иной способ и характер действия и взаимодействия между акторами. Единицами анализа при этом выступают не столько индивиды и группы, сколько большие структуры политической системы (и сама система в целом), а также их функционально-ролевая структура. Основное внимание уделяется анализу макроаспекта политического процесса, который трактуется некоторыми представителями данного направления как совокупность реакций политической системы на воздействие окружающей среды в целях формирования решений, приемлемых для ведущих групп интересов [4].

Подобная трактовка действительности лучше всего подходит для анализа политических макропроцессов. Сторонники соответствующего подхода чаще всего используют крупные временные единицы анализа, позволяющие отразить направление и специфику эволюционных изменений в развитии политической жизни общества. Вместе с тем очевидны недостатки данного подхода. В частности, занижается роль субъективного фактора в политическом процессе. Поведение субъектов нередко сводится к реализации ролей, обусловленных той или иной функциональной позицией в политической системе. При этом, однако, необходимо отметить, что среди сторонников структурно-функционального подхода к анализу политических процессов были и те исследователи, которые пытались сочетать принципы структурного функционализма и бихевиоральный подход. В первую очередь здесь следует упомянуть Д. Истона.

Все три отмеченных подхода уделяют основное внимание лишь отдельным аспектам политического процесса. Выделение отдельных сторон явления и их анализ несомненно плодотворны для исследовательских целей, однако не позволяют составить целостную картину. Предложенные нами определения политического процесса охватывает все данные аспекты, помогают добиться целостного восприятия действительности и обеспечить сопоставимость результатов, полученных в рамках каждого из трех основных подходов.

Как следует из данных нами определений, политический процесс является динамической характеристикой политики. Поэтому можно утверждать, что формами существования политического процесса являются политические изменения и политическое развитие.

Политическое изменение – процесс появления нового качества в способе и характере взаимодействия между политическими субъектами, между политической системой и внешней средой. Политическое развитие – процесс накопления качественных изменений политики, будь это фазы самого политического процесса или состояния институтов или даже политических систем.

Политические процессы отличаются друг от друга по масштабам, длительности, акторам, характеру взаимодействия между акторами и т.п. В политической науке выделяют различные типы политических процессов. Существует несколько способов типологии политических процессов, основанных на различных критериях.

Исходя из разномасштабности политических процессов, можно выделить несколько их разновидностей. Это прежде всего повседневные политические процессы (“мелкие” акторы и единицы измерения), которые связаны, в первую очередь, процессы, с непосредственными взаимодействиями индивидуальных, групповых и частично институциональных акторов. В качестве примера можно привести законодательный процесс в каком-либо парламенте.

Другим типом политического процесса является исторический политический процесс (более крупные акторы – в основном группы и институты). Это процессы, связанные с совершением какого-либо исторического события. Так, политическая революция, может быть представлена как процесс подобного рода. В качестве такого же исторического процесса может рассматриваться возникновение и развитие какой-нибудь политической партии.

Наконец, это эволюционные политические процессы, которые характеризуются участием “крупных” акторов (институтов, политической системы), а также поддаются измерению с помощью крупномасштабных временных единиц. Такими процессами может быть, например, процесс превращения полиса в имперскую столицу, или модернизация политической системы в результате череды политических реформ, или переход к демократии в результате демонтажа авторитарного правления, проведения учредительных выборов, а затем их закрепления в череде регулярных соревновательных выборов.

Существуют и другие критерии различения отдельных типов и разновидностей политического процесса. Так, А.И. Соловьев проводит подобные разграничения на основании различий в предметных областях. Он пишет: “С точки зрения значимости для общества тех или иных форм политического регулирования социальных отношений” политические процессы делятся на базовые и периферийные. Базовые процессы основаны на изменении системных свойств политической жизни (например, процесс формирования властных структур государственного уровня), а периферийные – на изменении менее существенных размеров, которые “не оказывают принципиального влияния на доминирующие формы и способы отправления власти” [5].

Кроме того, Соловьев А.И. выделяет открытые и закрытые политические процессы. Закрытые политические процессы “означают тот тип изменений, который может быть достаточно однозначно оценен в рамках критериев лучшее/худшее, желательное/нежелательное и т.д. Открытые же процессы демонстрируют такой тип изменений, который не позволяет предположить, какой – позитивный или негативный для субъекта – характер имеют сложившиеся трансформации или какая из возможных в будущем стратегий более предпочтительна…. Иначе говоря, такой тип процессов характеризует изменения, совершающиеся в предельно неясных и неопределенных ситуациях, которые предполагают повышенную гипотетичность как совершаемых, так и планируемых действий” [6].

Кроме того, он выделяет стабильные и переходные процессы. Стабильные процессы предполагают “устойчивое воспроизведение политических отношений”, а переходные – отсутствие “четкого преобладания тех или иных базовых свойств организации власти”, которая осуществляется в условиях “несбалансированности политической активности основных субъектов”.

2. Структура и акторы политического процесса

Многие обыватели, журналисты, а также некоторые аналитики и ученые полагают, что политический процесс – стихийное явление, имеющее иррациональный характер, зависящее от воли и характера людей, прежде всего политических лидеров. Доля истины в этих рассуждениях есть, так как “в отличие от статических элементов политики, именно в политическом процессе в полной мере проявляется фактор случайности, будь то внезапная смерть лидера-харизмы, неизбежно влекущая за собой качественно новую политическую ситуацию, или же внешнее воздействие (например, обострение глобальных проблем), могущее поменять доминирующих субъектов [7]”.

Значимость случайных явлений и событий особенно заметна на микроуровне. Однако общий характер политической деятельности как целедостижения, а также институциональный и прочие контексты данной деятельности (правила, определенные формы и способы поведения, традиции, господствующие ценности и т.п.) делают политический процесс в целом упорядоченным и осмысленным. Он представляет собой логически разворачиваемую последовательность взаимодействий между акторами. Таким образом, политический процесс – это отнюдь не хаотичная сумма случайных явлений и событий, а поддающаяся структурированию и научному анализу целостность.

Структура политического процесса может быть описана с помощью анализа взаимодействия между различными политическими акторами, а также посредством выявления динамики (основных фаз политического процесса, смены этих фаз и т.п.) этого явления. Большое значение имеет также выяснение факторов, влияющих на политический процесс. Таким образом, структуру политического процесса можно определить как совокупность взаимодействий между акторами, а также их логической последовательности (“сюжета” политического процесса). Каждый отдельно взятый политический процесс имеет свою собственную структуру и, соответственно, свой собственный “сюжет”. Акторы политического процесса, совокупность их взаимодействий, последовательность, динамика или сюжет, временные единицы измерения, а также факторы, влияющие на политический процесс, обычно носят название параметры политического процесса .

Основными акторами политического процесса являются политические системы, политические институты (государство, гражданское общество, политические партии и т.д.), организованные и неорганизованные группы людей, а также индивиды.

Как известно из курса “Основы политологии”, политический институт – воспроизводимая с течением времени совокупность норм и правил, а также организационного потенциала, упорядочивающих политические отношения в определенной сфере политической жизни.

Основным властным институтом, одним из основных акторов политического процесса, выступает государство. Другим важным актором политического процесса является гражданское общество, которое тоже может рассматриваться как политический институт. Следует заметить, что государство и гражданское общество как политические акторы формируются в Европе и США примерно в период Нового времени под влиянием происходящих модернизационных изменений. Именно с этого времени мы можем говорить о том, что складывается основной институт власти в обществе, обладающий монополией на принуждающее насилие на определенной территории – государство. В то же время, под влиянием этого процесса происходит формирование своеобразной антитезы государства – гражданского общества.

Менее масштабными акторами политического процесса являются партии, группы интересов, а также индивиды и группы людей. Индивиды и группы могут участвовать в политике не только в институциональной форме, например, голосуя на выборах выборах, но и в неинституциональных формах, в форме стихийных массовых выступлениях.

Люди отличаются различной степенью активности в политике. Многие не слишком активны, но в целом участвуют в большей части институциализованных процессов. Некоторые лишь наблюдают со стороны, не только не принимая активного участия в политической жизни, но и не участвуя в выборах, не читая газет и т.п. Другие же, обычно это меньшинство граждан, напротив, принимают самое активное участие в политической жизни.

Для достижения групповых целей индивиды могут создавать специальные группы, отличающиеся различной степенью институциализации – от случайной группы, образованной на митинге до высоко организованной, носящей постоянный характер и действующей по строгим правилам группы интересов. От степени институциализации политической деятельности зависит не только достижение конкретных целей (оно, как правило, тем эффективнее, чем выше степень институциализации), но и воспроизводимость, повторяемость, регулярность каких-либо политических отношений, их закрепление в правилах и нормах.

При анализе политического процесса следует учитывать характер взаимодействия между его субъектами. Здесь важно отметить, что характер взаимодействия во многом зависит от масштаба политического процесса и акторов. В частности характер взаимодействия между политической системой и средой будет определяться уровнем эволюционного развития системы и среды, например, степенью внутренней дифференциации. В то же время характер взаимодействия между акторами, в частности, между гражданином и определенной партией будет определяться другими параметрами: институциональными условиями, особенностями партийного развития, местом партии в политический системе, социально-психологическими особенностями развития личности и т.п. В целом, абстрагируясь от специфики политических процессов и акторов, чаще всего характер взаимодействия между акторами описывается в терминах конфронтации, нейтралитета, компромисса, союза, консенсуса.

Можно выделить две группы факторов политического процесса: «внутренние» и «внешние». К «внешним» относятся среда (социально-экономические, социокультурные и прочие условия) и ее воздействие, системные, но “внешние” для данного политического процесса политические обстоятельства, такие как правила и условия политической игры, «внешние» политические события и т.п. К «внутренним» можно отнести такие параметры, как характеристика акторов, их целей и намерений, распределение властных ресурсов, логика и “сюжетика” политического процесса.

Важным параметром политического процесса является его членение на этапы. Политические процессы различного рода дают пример сочетания разных этапов. Разнохарактерность и разномерность процессов приводит к тому, что выделить какие-либо этапы, общие для всех типов процессов, достаточно сложно. Различными будут этапы функционирования политической системы, электорального процесса или процесса создания и функционирования политической партии. Поэтому выделение конкретных этапов целесообразно применительно к определенным типам политических процессов.

Большинство взаимодействий политических акторов касаются осуществления публичной власти. В силу этого обстоятельства особенно велика значимость процесса принятия и реализации политических решений. Анализ этого процесса является одной из наиболее популярных тем зарубежной политической науки. Тем не менее, среди исследователей нет единого мнения относительно количества и содержания его этапов. Обобщая различные подходы, можно выделить следующие основные фазы:

  • постановка проблемы (сбор необходимой информации о существующих проблемах, общественных запросах и возможных путях решения, определение первостепенных и второстепенных проблем)
  • формулирование альтернативных решений;
  • сравнительный анализ и выбор наиболее эффективного решения;
  • формулирование государственного решения и его легитимация (путем принятия законов, голосования и проч.)
  • реализация принятых решений
  • контроль за реализацией и осуществление “обратной связи”

Если обратиться к процессу функционирования всей политической системы, то, набор этапов будет существенно отличаться, так как будет учитываться взаимодействие системы со средой. Вместе с тем, известные в науки попытки выделения основных этапов этого процесса также сконцентрированы на принятии и реализации управленческих решений. “Классическим набором” фаз является выделение основных этапов Г. Алмондом и Г. Пауэлом:

  • артикуляция индивидуальных и групповых интересов
  • агрегирование этих интересов (их объединение в единой позиции)
  • выработка политического курса
  • реализация принятых решений
  • контроль за исполнением этих решений [8]

Необходимо отметить, что данная модель отражает лишь один из типов политического процесса и не может рассматриваться как универсальная.

3. Анализ политических процессов. Социологический подход к анализу политических процессов.

Анализ политических процессов включает в себя выявление его основных субъектов, их ресурсов, способов и условий их взаимодействия, а также саму логическую последовательность этого взаимодействия. Кроме того, в качестве параметров политического процесса можно выделить факторы политического процесса, уровень равновесия, пространство и время его протекания.

Важным моментом анализа политического процесса является выявление его статических и динамических характеристик, обобщенных в понятиях “политическая ситуация” и “политическое изменение”.

Если понятие анализ политического изменения характеризует специфику динамики политического процесса, то анализ политической ситуации дает “фотографию” политического процесса в конкретный момент времени. Для анализа ситуации характерно статическое представление о параметрах политического процесса. В ходе такого анализа выявляется система связей и отношений между основными элементами политического процесса, сложившаяся на данный конкретный момент. Таким образом, создается основа для сравнения нескольких политических ситуаций, различных во времени. Другими словами создается основа для выявления динамики политического процесса (особенностей политического изменения).

Российский политолог А.Ю. Шутов предлагает следующий алгоритм анализа политической ситуации:

  • определение степени информационного обеспечения, верификация принятых к изучению данных, определение их достоверности, степени полноты информации, ее качества;
  • первичный отбор информации, исключение бесполезной информации о политических событиях, не имеющих принципиального значения для анализа данной политической ситуации;
  • описание политической инфраструктуры с акцентом на те ее составляющие, которые непосредственно задействованы в политическом изменении;
  • описание содержания действий доминирующего политического субъекта;
  • описание состояния и политического поведения других субъектов;
  • описание воздействия внешних факторов, влияющих на политическое изменение;
  • интерпретация мотивов действий доминирующего политического субъекта, его целей, средств их реализации;
  • анализ мотивации поведения других политических субъектов, степени принятия (непринятия) ими политического изменения, возможностей, характера, форм и методов противодействия;
  • анализ возможностей внешних факторов корректировать результат действий доминирующего политического субъекта;
  • анализ «идеологии политического изменения, ее адекватности достигнутым (достигаемым) целям и задачам” [9].

Для выявления динамических характеристик политического процесса очень важным является анализ его сюжета. Подобный анализ может осуществляться с помощью инструментария, выработанного в рамках такого научного подхода, как анализ политического дискурса. Кроме того, достаточно интересные результаты для представления динамики процесса дает применение методов формального моделирования, теории игр, а также теорий принятия политических решений.

Сочетание статического и динамического принципов анализа можно сравнить с процессом производства и просмотра видеопленки. Каждый отдельный ее кадр характеризует ту или иную ситуацию. На основе просмотра каждого отдельного кадра мы можем в какой-то степени охарактеризовать основных акторов, характер и условия их взаимодействия и т.д. Однако данный анализ будет неполным: он будет похож на фотографию, лишен динамики и во многом контекста. Лишь просматривая череду быстро сменяющихся кадров, мы можем составить полное представление о сюжете фильма, о динамике, а также об основных параметрах происходящего процесса.

Важным элементом изучения статических и динамических характеристик политического процесса является анализ его внешней среды, которая включает в себя социальные, экономические, культурные факторы, влияющие на политический процесс, а также политические изменения более высокого уровня.

Одним из подходов к исследованию политических процессов, уделяющих значительное внимание анализу среды, является социологический подход. Он предполагает анализ воздействия социальных и социокультурных факторов.

Влияние социальных и социокультурных факторов может проявляться не только в особенностях индивидуальных или групповых политических акторов в виде интересов, политических установок, мотивов, способов поведения и т.п. Это влияние может также проявляться в виде специфики “разделения” труда в политике, распределения властных ресурсов, а также особенностей отдельных политических институтов. Социальные и социокультурные факторы могут оказывать влияние и на структурные характеристики политической системы. Социальный и социокультурный контекст во многом определяют значения (“смыслы”) тех или иных действий, а также специфику сюжета политического процесса. Поэтому анализ этих факторов является неотъемлемой частью исследования политического процесса.

Как правило, такой анализ проводится в рамках такой субдисциплины, как политическая социология. Эта субдисциплина моложе политологии и социологии, на стыке которых она и появилась: ее официальное признание произошло в 50-е годы. Нередко крупные политологи являются одновременно и социологами. Среди них можно назвать такие имена, как С. Липсет, Х. Линц, Дж. Сартори, М. Каазе, Р. Арон и многие другие. Специфика этой субдисциплины заключается в том, что, она представляет собой, по меткому выражению Дж. Сартори, “междисциплинарный гибрид”, использующий социальные и политические независимые переменные для объяснения политических явлений.

Литература для самостоятельного изучения

  1. Дегтярев А.А. Основы политической теории. М., 1998. Гл. IX , X .
  2. Ильин М.В. Ритмы и масштабы перемен: О понятиях «процесс», «изменение» и «развитие» в политологии.// Полис. 1993. №2.
  3. Шутов А.Ю. Политический процесс. М., 1994

Вопросы для самоконтроля

  1. Почему мы можем назвать политический процесс динамической характеристикой политики?
  2. Что такое структура и параметры политического процесса?
  3. Каких акторов политического процесса мы можем выделить?
  4. Какие факторы оказывают воздействие на политический процесс?
  5. Как сочетается статический и динамический принцип анализа политического процесса?
  6. В чем заключается специфика социологического подхода к анализу политических процессов?

Глава 2.
Методологические подходы к анализу политических процессов

Вопросы

  1. Роль методологии в исследовании политического процесса.
  2. Институциональный подход
  3. Бихевиоральный подход.
  4. Структурно-функциональный подход
  5. Теория рационального выбора
  6. Дискурсный подход.

1. Роль методологии в исследовании политического процесса.

Политический процесс можно изучать по-разному, оставаясь при этом в рамках научного познания. Выбор предмета исследования, особых методов, построение гипотез и теорий, а также их использование, специфика полученных результатов зависят, в первую очередь, от выбранного исследователем методологического подхода. От этого зависит, например, будет ли исследователь при анализе политических процессов уделять основное внимание специфике индивидуального политического поведения, его результатам, или он сосредоточится на макроуровне, выясняя, как структура конкретной политической системы влияет особенности протекания политических процессов в той или иной стране. Выбор методологии скажется и на том, будут ли ученым использоваться, к примеру, опросные методы исследования или он будет применять, предположим, методы моделирования. В результате обращения к различной методологии один автор может делать выводы о поведении избирателя, а другой – об институциональных факторах, влияющих на результаты электорального процесса.

Наблюдается и обратная зависимость: от целей и задач исследования может зависеть и выбор определенной методологии. Так, если ученый ставит перед собой цель выяснить, каковы же закономерности поведения людей на массовых мероприятиях, например, на митингах, он обратится к одной методологии, если перед ним стоит задача исследования эволюции политической системы, то он обратиться к другой методологии. Это, однако, не означает, что выбор объекта и предмета исследования однозначно диктует выбор одной определенной методологии. Исследователь может использовать и несколько подходов одновременно. Тем не менее, их набор так или иначе ограничен исследовательскими целями и задачами.

В современной политологии и политической социологии существует множество методологических подходов к анализу политических процессов, представители которых рассматривают различные аспекты этого явления. В целом весьма упрощенно процесс научного познания данного объекта можно описать с помощью восточного анекдота про семь слепых индийских мудрецов, которые решили узнать, что такое слон. Каждый из мудрецов трогал какую-то часть слона и делал выводы по поводу его сущности: “слон – это дерево,”, “слон – это канат”, “слон – это большая бабочка” и т.д. В отличие от этих восточных мудрецов ученые имеют возможность сравнить научные подходы и выводы друг друга, а также попытаться обобщить результаты и даже выработать некую интегральную методологию (подобные попытки предпринимались не один раз). Вместе с тем, задачи выработки такой методологии до сих пор не решены в силу особой сложности проблемы, а разница между основными методологическими подходами проявляется достаточно отчетливо, обуславливая специфику содержания и результатов отдельных исследований.

Наиболее часто исследователями выделяются следующие основные методологические походы: нормативный, институциональный, бихевиоральный, структурно-функциональный, теория рационального выбора и дискурсивный. Каждый из этих подходов имеет свои существенные отличия, знакомство с которыми входит в необходимый базовый набор знаний исследователя политического процесса. В чем же состоят особенности основных методологических подходов?

2. Институциональный подход.

Институциональный подход к анализу политических процессов – один из самых «старых» методологических подходов. Достаточно продолжительное время (примерно до 30-х гг. 20 столетия) институциональный подход составлял одну из доминирующих методологических традиций в США и Великобритании. Основное внимание его представители уделяли изучению достаточно важного аспекта политического процесса, создающего «систему координат» для его протекания - политических институтов. Вместе с тем, анализу подвергались только институты, носящие формально-правовой характер. Институционалисты изучали формально-правовые аспекты государственного управления, в частности конституционные документы и реализацию их положений на практике (в формальной организации, в деятельности).

Представители данного подхода исходили из нескольких посылок :

  • Конкретность изучаемых институтов (то есть считали, что институты могут быть изучены, обследованы в силу своей реальности).
  • Независимости существования законов, формальных норм и их влияния на политическую систему и человеческое поведение.

Эти положения оказывали влияние не только на исследовательский процесс , но и на получаемые выводы . В частности считалось, что в качестве причин и следствий существования тех или иных «прогрессивных» институтов выступает наличие или отсутствие ценностей либеральной демократии. Поэтому во многих работах данного направления обосновывались два тезиса: демократические формы правления – наилучшие и наиболее прогрессивные, пример наиболее полного воплощения демократических принципов представляют собой США.

Следует отметить, что эти тезисы подкреплялись в основном результатами анализа институционального устройства США и Великобритании. При анализе институционального устройства этих стран (правил, процедур, формальной организации управления) значительное внимание уделялось выявлению институциональных факторов, влияющих на политическое поведение и демократическую эффективность (например, избирательные системы). Остальные страны рассматривались как отклонения и поэтому изучались достаточно слабо.

Основными методами анализа были историко-компаративный (в трудах институционалистов часто сводимый к изучению прошлого для объяснения настоящего) и традиционный описательно-индуктивный анализ формально-правовых институтов. Этот анализ базировался на изучении исторического и правового материала, на основе описания которого характеризовались политические институты государства. Особенности такого подхода были вполне объяснимы проблемами развития самой политической науки, переживавшей на рубеже веков стадию становления как самостоятельной научной дисциплины, а также тем, что костяк ученых составляли тогда в основном не специалисты в области политических наук, а юристы, философы и историки.

В целом в рамках институционального подхода был собран богатый материал относительно институционального устройства и получены достаточно интересные результаты (см., например, «классическую» работу К. Фридриха «Конституционное правление и политика»). Как отмечает Б. Питерс, «старый институционализм… в значительной степени способствовал более полному пониманию проблем управления. Присущее ему особое внимание к структурным деталям вело к своего рода возращению академического стиля, особенно это относится к историческому институционализму. Описательный тип исследований подводил к выводу, что на первый взгляд незначительные детали могут оказывать сильное воздействие на реальное поведение институтов и индивидов. Такой подход отличался от расплывчатых характеристик правительства как «черного ящика» в системном анализе политики, столь популярном у представителей сравнительной политологии в период наивысшего подъема бихевиоральной революции» [10]. Кроме того, заслугой институционалистов являлось также то, что они одними из первых выступили за самостоятельность политической науки.

Вместе с тем, с течением времени стали очевидны недостатки и слабости этого направления. В частности в качестве таких недостатков можно отметить следующие:

  • ограничение предмета анализа, невнимание к массовому политическому поведению;
  • формальный подход к изучению политических институтов без учёта неформальных аспектов их функционирования и роли этих аспектов в принятии решения;
  • невнимание к неполитическим основам политического поведения людей;
  • прескриптивный (предписывающий) характер теории, отсутствие формулировок общих закономерностей развития.

С течением времени институционализм претерпел значительную эволюцию, общая тенденция которой заключалась в восприятии некоторых принципов других методологических подходов. В рамках современного институционализма можно выделить три основных подхода , для каждого из которых характерна в той или иной степени эта тенденция: конституционные исследования, public administration [11] и так называемый новый институционализм [12].

Конституционные исследования , пережившие в 70-х гг. значительный подъем, в настоящее время представлены, главным образом, в Великобритании. Это направление сохранило сочетание использования формально-легального и либерально-реформистского подходов.

Основное внимание конституционалисты уделяют изменениям в британской политике, сравнению практики конституционных соглашений и т.п. Несмотря на сохранение традиционного подхода, конституционалисты пытаются избежать былого формализма в исследовании институтов, анализируя «институты в действии», то есть то, как в институтах реализуются цели и намерения людей. Кроме того, исследования современных конституционалистов, в большей степени по сравнению с их предшественниками, опираются на обобщающие теории.

Представители public administration основное внимание уделяют изучению институциональных условий для государственной службы. Помимо изучения формальных моментов, а также истории, структуры, функций и «членства» в государственных структурах управления, эти ученые анализируют также вопросы эффективности государственной службы. С задачами выявления эффективности государственных структур связано и сочетание анализа формальной организации с поведенческими аспектами. Вместе с тем, признается, что изучение поведенческих аспектов может дать плодотворные результаты лишь в том случае, когда учитываются институциональные условия.

Новый институционализм в отличие от других направлений подчеркивает более самостоятельную роль политических институтов в политическом процессе. Он ближе к политической теории, истории и праву. Тем не менее, и это направление значительно отличается от традиционного институционализма тем, что неоинституционализм воспринял ряд принципов других методологических подходов. От «классического» институционализма его отличает, в первую очередь, пристальное внимание к теории развития и использованию количественных методов анализа.

Неоинституционалисты не ограничиваются простым описанием институтов, а пытаются выявить «независимые переменные величины», определяющие политику и административное поведение. В частности большое внимание уделяется исследованию неформальной структуры политических институтов, а также предпринимаются попытки дополнить анализ поведенческим подходом. Так, например, неоинституционалистов волнует вопрос: влияет ли форма правления (парламентская или президентская) на поведение политических акторов или она представляет собой лишь формальное различие. Некоторые неоинституционалисты концентрируют внимание также на результатах деятельности институтов.

Заслугой неоинституционалистов является то, что «благодаря ему, можно вести речь об институтах с более широких компаративистских позиций…. Он представляет исследователям возможность выяснить, имеет ли институциональная динамика разных режимов больше сходства между собой, чем это может показаться из отдельных описаний, предпринятых учеными, ориентированными на исследование одной страны или даже региона. Применение одного из…вариантов институционального анализа не гарантирует успеха такого сравнения, но вооружает ученого необходимым набором средств для его проведения» [13].

3. Бихевиорализм.

Преодолеть недостатки нормативного и институционального подхода было призвано так называемое бихевиоральное научно-методологическое направление. С его появлением связана настоящая революция в области политических исследований, произошедшая в 30-х годах 20-го столетия и изменившая их облик. Основной расцвет бихевиорального направления пришелся на 50-60 гг. нынешнего столетия, когда это оно занимало одно из ведущих позиций в социальных науках.

Очень часто люди, далекие от политической науки, да и некоторые исследователи путают «бихевиорализм» как методологическое направление политической науки и «бихевиоризм» как направление в психологии, приписывая «бихевиорализму» в политологии те положения, которые его сторонники никогда не отстаивали. Это происходит, скорее всего, не только из-за терминологической путаницы, но и по причине недостаточного знакомства с работами представителей данного направления. Как верно отмечает Д. Истон, «термины «бихевиоризм» и «бихевиорализм», хотя и происходят от одного английского слова « behavior », имеют мало общего между собой, и их не надо путать. Политология никогда не была «бехевиористской» - даже в период расцвета бихевиоралистского направления. Термин «бихевиоризм» относится к особой теории человеческого поведения в психологии, выдвинутой в работах Дж. Б. Уотсона. Я не знаю ни одного политолога, который придерживался бы этой доктрины. Мне не приходилось встречать среди своих коллег… и сторонников психологической теории Б.Ф. Скиннера, основателя «оперантной» школы в психологии и современного наследника Уотсона. Главное сходство между «бихевиоризмом» и «бихевиорализмом» состоит в том, что оба направления черпают информацию о происходящем из наблюдений за поведением человеческих акторов. В обоих случаях признается, что методология, основанная на естествознании, применима и к изучению человека. Но кроме этих точек соприкосновения – признания индивида основным объектом исследования и использования научного метода – общего между двумя направлениями мало» [14].

Инициаторами и последователями бихевиорального подхода к анализу политических процессов были, в первую очередь, представители Чикагской школы американской политической науки. Это такие ученые, как Б. Берельсон, П. Лазерфельд, Г. Лассуэл, Ч. Мерриам, Л. Уайт и др.

Основное внимание представители бихевиорального направления уделяли не политическим институтам (например, государству), а механизмам осуществления власти. Предметом их анализа явилось политическое поведение на индивидуальном и социально-агрегированном уровне (в группах, социальных институтах и т.д.). В поле зрения бихевиористов оказались многочисленные аспекты политического процесса, связанные с политическим поведением, такие как голосование на выборах, участие в других различных формах политической активности, в том числе и в неконвенциональных формах (демонстрации, забастовки и т.п.), лидерство, деятельность групп интересов и политических партий и даже субъектов международных отношений. Изучая эти разнообразные аспекты, они пытались ответить на вопрос: почему люди в политике ведут себя определенным образом.

Помимо особенностей предмета исследования, отличительными признаками бихевиоризма были и его основные методологические принципы :

  • исследование поведения людей путем наблюдения
  • эмпирическая проверка выводов

Приверженность данным принципам объяснялась, в первую очередь, тем, что корни философского мировоззрения представителей данного направления уходили к позитивизму [15].

Схожим с позитивистским у бихевиоралистов было отношение к теории, то есть бихевиоралистов также интересовал вопрос о необходимости проверки теории. Для них, также как и для позитивистов, существовало три основных способа оценки теории. Во-первых, «хорошая» теория должна быть внутренне последовательной. Во-вторых, такая теория, объясняющая какое-либо явление, должна сообразовываться с другими теориями, претендующими на объяснение этого явления. В третьих, объясняющая теория должна быть способной делать эмпирически значимые выводы, которые должны подвергаться эмпирическому тестированию (принцип верификации), которое может осуществляться как на индивидуальном, так и на групповом уровне (так как истинное положение дел в любой теории может быть искажено в то время, как эмпирические данные сфальсифицировать невозможно).

Как отмечает Д. Истон, «бихевиоралисты были в гораздо большей степени, чем их предшественники, склонны к теоретическим изысканиям. Поиск систематических объяснений, основанных на объективном наблюдении, привел к изменению самого понятия теории. В прошлом теория традиционно имела философский характер. Главной ее проблемой было достижение «достойной жизни». Позднее теория приобрела по преимуществу историческую окраску, и ее целью стал анализ происхождения и развития политических идей прошлого. Бихевиоралистская же теория была ориентирована на эмпирическое применение и видела свою задачу в том, чтобы помочь нам объяснить, понимать и даже, насколько это возможно, предсказывать политическое поведение людей и функционирование политических институтов» [16]. Таким образом, бихевиористы выступали за конструирование эмпирически ориентированных объяснительных теорий «среднего уровня».

Необходимость проверки гипотезы с помощью исследования всех случаев или их репрезентативного количества обусловило использование бихевиоралистами количественных методов анализа, таких как статистические методы, моделирование, опросные методы, метод наблюдения и т.п. Во многом благодаря бихевиоралистам эти методы получили широкое применение в рамках политической науки. Постепенно их применение стало рассматриваться представителями данного научного подхода как одна из основных проблем науки. Появились специальные учебные курсы, пособия и т.п.

Особую роль в развитии этих начинаний играли Мичиганский и Чикагский университеты США. Так, например, при Институте социальных исследований Мичиганского университета еще в 1947 г. была организована летняя школа, где молодых специалистов в области политических и других социальных наук обучали применению эмпирических методов. В 1961 г. был создан Межуниверситетский консорциум политических и социальных исследований ( ICPSR ) – партнерское объединение нескольких университетов, при котором действовал быстро разраставшийся архив доступных для количественной обработки результатов опросов общественного мнения и других данных. Этот архив стал важным источником информации при подготовке диссертаций, статей и монографий. Консорциум проводил собственные летние курсы по обучению количественным методам исследования.

Особые требования, предъявляемые к теории и ко всему исследовательскому процессу, обусловили повышенное внимание бихевиоралистов к процедурным вопросам (последовательность процедур, строгость правил операционализации, поиска показателей, выбора методов исследования, формулирования гипотезы и т.п.). Представители этого направления выступали за строгость исследовательских процедур в целях обеспечения научности полученных результатов, а также объективности процесса исследования [17]. Как отмечает Д. Истон, «многие бихевиоралисты полагали, что в процессе исследования можно в значительной мере абстрагироваться от ценностей как самого ученого, так и общества в целом. Считалось, что этические оценки и эмпирические объяснения опираются на разные типы суждений, которые следует четко различать и отделять друг от друга в аналитическом плане. Бихевиоралисты принимали исходное предположение позитивизма…, что исследовательская деятельность может быть свободной от ценностей или нейтральной в ценностном отношении…. В результате нравственные оценки отошли далеко на задний план среди исследовательских приоритетов политологии» [18].

По мнению В. Райкера (следует отметить, что он не являлся сторонником бихевиорализма), большой заслугой этого направления являлось отсутствие антропоморфизма, потому что он описывал только внешне наблюдаемые действия, а не мысли и мотивы: «Его привлекательность для политологов, вероятно, состояла в декларируемой свободе от ценностей. Он помогал ученым удержаться от бессознательного объяснения своих собственных «склонностей» и своих собственных интерпретаций ценностей наблюдаемыми объектами» [19].

Вместе с тем, бихевиорализм был несвободен от некоторых недостатков и спорных моментов. Чаще всего это методологическое направление подвергали критике за следующие типические особенности, которые выделяет Д. Истон:

  • попытку дистанцироваться от политической реальности и абстрагироваться от «особой ответственности» по практическому применению знаний, которую накладывают занятия профессиональной наукой;
  • концепцию научности процедуры и методов, которая уводила исследователя от изучения самого индивида, мотивов и механизма его выбора («внутреннего» поведения) к исследованию условий, которые влияют на действия («внешнее» поведение людей). Это могло привести к тому, что политическая наука превратится в «бессубъектную и нечеловеческую» дисциплину, в рамках которой изучение человеческих намерений и целей занимает достаточно скромное место;
  • «наивное предположение, что одна только бихевиоральная политическая наука свободна от идеологических посылок»;
  • некритическое восприятие «классической» позитивистской интерпретации природы научного познания, несмотря на то, что, начиная с 19 века, не раз раздавались критические высказывания в адрес этого научного направления и высказывалась мысль о наличии существенных особенностей гуманитарного знания;
  • неспособность к изучению ценностных аспектов политических отношений
  • индифферентное отношение к возникающей фрагментации знания, несмотря на необходимость его использования для решения комплекса социальных проблем [20].

Кроме того, среди недостатков данного подхода необходимо отметить отсутствие системного взгляда на политические процессы и игнорирование историко-культурного контекста. Как отмечал французский исследователь Эрме, характеризуя бихевиоральную стадию развития политической науки, «спровадив книги Токвиля, Вебера и представителей немецкой школы начала века в Пантеон «замечательных трудов», политическая социология давным-давно возвела внимание к фундаментальным механизмам постоянной переклички прошлого и настоящего в ранг бесполезной эрудиции. Историческая макросоциология до самого последнего времени была не в моде – может быть потому, что она мало пригодна для новых технологий изучения поведения, основанных на непосредственном наблюдении, и пользующихся неплохим спросом».

Отмеченные недостатки бихевиорализма, его неспособность дать ответы на многие вопросы политической жизни, предсказать некоторые политические события (например, события 60-х гг.) вызвали кризис этого направления и породили, по меткому замечанию Д. Истона, так называемую « постбихевиоральную революцию ». «Постбихевиоральная революция» ознаменовалась возникновением некоторых новых методологических направлений, представители которых пытались преодолеть недостатки бихевиорализма и дать ответы на назревшие вопросы, оставаясь в то же время в рамках критериев научности. Среди таких подходов Д. Истон особо выделяет веберианский интенционализм, теорию рационального выбора и теорию государства-актора.

В то же время часть исследователей продолжила работу в бихевиоральной традиции, пытаясь адаптировать основные положения этого методологического подхода к велению времени. В настоящее время «постбихевиоральному бихевиорализму» присущи следующие характерные черты :

  • признание значения не только тех теорий, которые имеют эмпирическое происхождение, но и остальных при сохранении принципа верификации
  • отказ от принципа полной верификации, признание значимости частичной верификации
  • отсутствие абсолютизации технических приемов, признание возможности использования качественных методов анализа и исторического подхода
  • признание неизбежности и значимости ценностного подхода (возможности оценки изучаемого явления)

4.Структурно-функциональный анализ.

Другой попыткой преодолеть недостатки бихевиорализма стало развитие структурно-функционального подхода.

Как и бихевиорализм, структурно-функциональный подход пришел в политическую науку извне, из другой области знания, из социологии. Сторонники структурно-функционального анализа представляют общество как систему, включающую в себя устойчивые элементы, а также способы связей между этими элементами. Эти элементы, а также способы связи между ними образуют структуру системы. Каждый из элементов выполняет определенную функцию, которая является важной для поддержания системы в целостности.

Согласно структурно-функциональному подходу, общество можно представить как совокупность крупных элементов (подсистем), а также как совокупность отдельных позиций, занимаемых индивидами, и ролей, соответствующих этим позициям. Состояние и поведение крупных элементов и индивидов объясняется, в первую очередь, потребностями в выполнении функций и ролей. Поэтому главной задачей исследования, по мнению, представителей данного подхода, является выявление элементов системы, их функций и способов связи между ними.

Основателем структурно-функционального анализа считают Т. Парсонса, положившего начало системному взгляду на политический процесс. Т. Парсонс делит общество на четыре крупных элемента (подсистемы): экономическую, политическую, нормативную и культурную. Каждая подсистема выполняет определенную функцию, важную для поддержания целостности системы. Экономическая подсистема выполняет функцию адаптации к внешней по отношению к обществу среде; политическая выполняет функцию достижения общих для общества целей («получения удовлетворения от внешний объектов»); нормативная – функцию интеграции, поддержания гармоничных отношений и равновесия между элементами; культурная – воспроизводства социальной структуры, снятия напряжения и разрешения социальных конфликтов. В свою очередь каждая из подсистем может быть также представлена как система с соответствующими характеристиками.

Как известно из курса политологии, структурно-функциональный подход явился основой для создания теории политических систем, уделявший большое внимание факторам, которые обуславливают стабильность политической системы. На этой методологической основе возникла и теория политической модернизации.

Основные заслуги данного методологического подхода заключаются в следующем. Появление теорий политической системы, теории модернизации и структурно-функционального подхода в целом сделало возможным появление теории, основанной на вычленении универсальных компонентов политического процесса. Структурный функционализм способствовал включению в сферу анализа политического процесса макропоказателей и макроструктур и созданию исследовательского инструмента, пригодного для научного кросснационального сравнения. Возникновение этого подхода благоприятствовало также значительному расширению сферы сравнительных исследований, в которую была включена в частности большая группа стран Азии, Африки и Латинской Америки (страны «третьего мира»). Кроме того, его появление благоприятно сказалось на развитии исследований неформальных механизмов функционирования государства и других политических институтов.

Вместе с тем, структурно-функциональный подход был несвободен от некоторых недостатков, среди которых необходимо выделить следующие:

  • недостаточно внимания уделялось микроуровню анализа политических процессов;
  • политическое поведение людей рассматривалось как производное от их функционального статуса, недооценивалась самостоятельность и активность политических акторов, а также влияние социальных факторов;
  • недостаточное внимание уделялось изучению причин и механизма конфликтов, что послужило причиной неспособности объяснить конфликтные политические процессы (например, войны и социально-политические конфликты 60-х гг.)

Вместе с тем, наличие несомненных достоинств структурного функционализма обусловило то, что данный методологический подход, несмотря на пережитый им в 60-70 гг. кризис, и по сей день широко применяется при анализе политического процесса. Как показывает практика, наилучшие результаты дает его применение в совокупности с элементами других методологических подходов.

5. Теория рационального выбора.

Основной разгар кризиса бихевиоризма, структурно-функционального анализа и других основных методологических направлений пришелся на 60-70-е годы. Эти годы были насыщены попытками найти новую методологическую основу для дальнейших исследований. Ученые пытались это сделать разными путями:

  • обновить «классические» методологические подходы (возникновение постбихевиорильных методологических направлений, неоинституционализма и др.);
  • создать систему теорий «среднего уровня» и попытаться использовать эти теории в качестве методологической основы;
  • попытаться создать эквивалент общей теории путем обращения к классическим политическим теориям;
  • обратиться к марксизму и создать на базе этого различного рода технократические теории.

Эти годы характеризуются появлением ряда методологических теорий, претендующих на место «большой теории». Одной из таких теорий, одним из таких методологических направлений стала теория рационального выбора.

Теория рационального выбора была призвана преодолеть недостатки бихевиоризма, структурно-функционального анализа и институционализма, создав теорию политического поведения, в которой человек бы выступал независимым, активным политическим актором, теорию, которая позволяла бы посмотреть на поведение человека «изнутри», учитывая характер его установок, выбор оптимального поведения и т.п.

В политическую науку теория рационального выбора пришла из экономической науки. «Отцами-основателями» теории рационального выбора считаются Э. Даунс (сформулировал основные положения теории в своем труде труд «Экономическая теория демократии»), Д. Блэк (ввел в политическую науку понятие предпочтений, описал механизм их трансляции в результаты деятельности), Г. Симон (обосновал концепцию ограниченной рациональности и продемонстрировал возможности применения парадигмы рационального выбора), а также Л. Шаплей, М. Шубик, В. Райкера, M . Олсон, Дж. Бьюкенен, Г. Таллок (разрабатывали «теорию игр»). Прошло примерно десять лет, прежде чем теория рационального выбора получила широкое распространение в политической науке.

Сторонники теории рационального выбора исходят из следующих методологических посылок :

Во-первых, методологический индивидуализм, то есть признание того, что социальные и политические структуры, политика и общество в целом вторичны по отношению к индивиду. Именно индивид производит своей деятельностью институты и отношения. Поэтому интересы индивида определяются им самим, также как и порядок предпочтений.

Во-вторых, эгоизм индивида, то есть его стремление максимизировать собственную выгоду. Это не означает, что человек обязательно будет вести себя как эгоист, но если даже он будет вести себя как альтруист, то этот способ, скорее всего, является для него более выгодным, чем другие. Это относится не только к поведению отдельного индивида, но и к его поведению в группе, когда он не связан особыми личными привязанностями.

Сторонники теории рационального выбора считают, что избиратель решает, прийти ли ему на избирательные участки или нет, в зависимости от того, как он оценивает выгоду от своего голоса, голосует также исходя из рациональных соображений пользы. Он может манипулировать своими политическими установками, если видит, что может не получить выигрыша. Политические партии на выборах также пытаются максимизировать свою выгоду, заручившись поддержкой как можно большего количества избирателей. Депутаты образуют комитеты, руководствуясь необходимостью провести тот или иной законопроект, своих людей в правительство и т.п. Бюрократия в своей деятельности руководствуется стремлением увеличить свою организацию и ее бюджет и т.д.

В третьих, рациональность индивидов, то есть их способность располагать свои предпочтения в соответствии со своей максимальной выгодой. Как писал Э. Даунс, «каждый раз, когда мы говорим о рациональном поведении, мы имеем в виду рациональное поведение, изначально направленное к эгоистическим целям» [21]. При этом индивид соотносит ожидаемые результаты и затраты и, стремясь максимизировать результат, пытается одновременно минимизировать затраты. Так как для рационализации поведения и оценки соотношения выгод и затрат требуется обладание значительной информацией, а ее получение связано с повышением общих затрат, то говорят об «ограниченной рациональности» индивида. Эта ограниченная рациональность в большей степени связана с самой процедурой принятия решения, нежели с сущностью самого решения.

В четвертых, обмен деятельностью. Индивиды в обществе действуют не одни, существует взаимозависимость выборов людей. Поведение каждого индивида осуществляется в определенных институциональных условиях, то есть под влиянием действия институтов. Сами эти институциональные условия создаются людьми, но исходным при этом является согласие людей на осуществление обмена деятельностью. В процессе деятельности индивиды скорее не приспосабливаются к институтам, а пытаются их изменить в соответствии со своими интересами. Институты же в свою очередь могут изменить порядок предпочтений, но это означает лишь то, что измененный порядок оказался выгодным для политических акторов при данных условиях.

Чаще всего политический процесс в рамках парадигмы рационального выбора описывается в виде теории общественного выбора, либо в виде теории игр.

Сторонники теории общественного выбора исходят из того, что и в группе индивид ведет себя эгоистично и рационально. Он не станет добровольно прилагать особых усилий для достижения общих целей, а будет пытаться пользоваться общественными благами бесплатно (феномен «зайца» в общественном транспорте). Это происходит, потому что природа коллективных благ включает в себя такие характеристики, как неисключаемость (то есть никто не может быть отстранен от пользования общественными благами) и неконкурентность (потребление этого блага большим количеством людей не приводит к снижению его полезности).

Сторонники теории игр исходят из того, что политическая борьба за выигрыш, а также допущения теории рационального выбора об универсальности таких качеств политических акторов, как эгоизм и рациональность, делают политический процесс подобным игре с нулевой или ненулевой суммой. Как известно из курса общей политологии, теория игр описывает взаимодействие акторов путем определенного набора сценариев игр. Целью такого анализа является поиск таких условий игры, при которых участники выбирают определенные стратегии поведения, например, выгодные сразу всем участникам [22].

Данный методологический подход несвободен от некоторых недостатков . Одним из таких недостатков является недостаточный учет социальных и культурно-исторических факторов, влияющих на поведение индивида. Авторы данного учебного пособия далеки от того, чтобы согласиться с исследователями, считающими, что политическое поведения индивида является во многом функцией социальной структуры или с теми, кто утверждает, что политическое поведение акторов несравнимо в принципе, потому что оно происходит в рамках неповторимых национальных условий и т.п. Однако очевидно, что в модели рационального выбора не учитывается влияние социокультурной среды на предпочтения, мотивацию и стратегию поведения политических акторов, не учитывается влияние специфики политического дискурса.

Другой недостаток связан с допущением сторонников теории рационального выбора относительно рациональности поведения. Дело не только в том, что индивиды могут вести себя как альтруисты, и не только в том, что они могут обладать ограниченной информацией, несовершенными качествами. Эти нюансы, как было показано выше, объясняются самой теорией рационального выбора. Речь идет, в первую очередь, о том, что часто люди действуют иррационально под влиянием краткосрочных факторов, под влиянием аффекта, руководствуясь, например, сиюминутными порывами.

Как верно отмечает Д. Истон, расширительное толкование рациональности, предложенное сторонниками рассматриваемой теории, ведет к размыванию этого понятия. Более плодотворным для решения задач, которые ставят представители теории рационального выбора, было бы выделение типов политического поведения в зависимости от его мотивации. В частности от рационального и эгоистического поведения значительно отличается «общественно-ориентированное» в интересах «социальной солидарности» [23].

Кроме того, теорию рационального выбора часто критикуют за некоторые технические противоречия, вытекающие из основных положений, а также за ограниченность объяснительных возможностей (например, применимость предложенной ее сторонниками модели партийного соревнования только к странам с двухпартийной системой). Однако значительная часть подобной критики либо проистекает из неправильного токования работ представителей данной теории, либо опровергается самими представителями теории рационального выбора (например, с помощью концепции «ограниченной» рациональности).

Несмотря на отмеченные недостатки, теория рационального выбора обладает рядом достоинств , которые и обуславливают ее большую популярность. Первое несомненное достоинство заключается в том, что здесь используются стандартные методы научного исследования. Аналитик формулирует гипотезы или теоремы на основе общей теории. Методика анализа, применяемая сторонниками теории рационального выбора, предлагает конструирование теорем, включающих альтернативные гипотезы относительно намерений политических субъектов. Потом исследователь подвергает эти гипотезы или теоремы эмпирическому тестированию. Если реальность не опровергает теоремы, эта теорема или гипотеза считается релевантной. Если результаты тестирования неудачны, исследователь делает соответствующие выводы и повторяет процедуру заново. Использование этой методики позволяет исследователю сделать вывод о том, какие действия людей, институциональные структуры и результаты обмена деятельностью будут наиболее вероятными при определенных условиях. Таким образом, теория рационального выбора решает задачу верификации теоретических положений путем тестирования предположений ученых относительно намерений политических субъектов.

Как справедливо отмечает известный политолог К. фон Бойме, успех теории рационального выбора в политической науке можно в целом объяснить следующими причинами:

  • «неопозитивистские требования к использованию в политической науке дедуктивных методов легче всего удовлетворить при помощи формальных моделей, на использовании которых основывается данный методологический подход
  • подход с позиций теории рационального выбора может быть применен при анализе любого типа поведения – от поступков самого эгоистичного рационалиста до беспредельно альтруистической деятельности матери Терезы, максимизировавшей стратегию помощи обездоленным
  • направления политической науки, находящиеся на среднем между микро- и макротеориями уровне, вынуждены признать возможность подхода, основанного на анализе деятельности ( политических субъектов – Е.М., О.Т.) акторов. Актор в концепции рационального выбора представляет собой конструкцию, позволяющую избежать вопроса о реальном единстве личности
  • теория рационального выбора способствует использованию качественных и комулятивных ( смешанных – Е.М., О.Т.) подходов в политической науке
  • подход с позиций теории рационального выбора выступил в качестве своего рода противовеса засилью поведенческих исследований в предшествующие десятилетия. Его легко совместить с многоуровневым анализом (особенно при изучении реалий стран Европейского союза) и с … неоинституционализмом, получившим распространение в 80-е годы» [24].

Теория рационального выбора имеет достаточно широкую область применения. Она используется для анализа поведения избирателей, парламентской деятельности и формирования коалиций, международных отношений и т.д., широко применяется при моделировании политических процессов.

6.Дискурсивный подход.

Понятие дискурс весьма многозначно (от лат. – discursus – рассуждение, довод, аргумент), часто оно употребляется как синоним слова «текст». Причем под текстом порой понимался не только специфический продукт речевой деятельности, но и самый широкий спектр явлений действительности, особым образом структурированный и несущий смысловую нагрузку.

В науке существует множество определений понятий «дискурс», «политический дискурс». При их многообразии можно выделить два основных подхода .

Первый подход более широкий, и здесь под дискурсом понимаются фрагменты действительности, обладающие временной протяженностью, логикой и представляющие законченное сочинение, сформированное на основе организации смыслов (законченное «произведение», например, в виде текста) с использованием смыслового кода (словаря и т.п.).

Представители другого, более узкого подхода трактуют дискурс как особый вид коммуникации: «Дискурс есть коммуникативное событие, происходящее между говорящим, слушающим (наблюдателем и др.) в процессе коммуникативного действия в определенном временном, пространственном и проч. контексте. Это коммуникативное действие может быть речевым, письменным, иметь вербальные и невербальные составляющие » [25].

Если применить этот подход к анализу социальных и политических явлений, то дискурс будет определять не межперсональный диалог как «речевое событие», а «социальный диалог, происходящий посредством и через общественные институты между индивидами, группами и также и между самими социальными институтами, задействованными в этом диалоге» [26].

В целом представители теории дискурса выделяют два аспекта этого явления:

  • дискурс - рамка, «порождающая система» (Дж. Поккок, К. Скиннер). Для обозначения этого явления часто используются термины «язык», «идеология»; именно в этом значении говорят о дискурсе либерализма, консерватизма и т.п.
  • конкретный дискурс – дискурс-произведение, обладающая определенным сюжетом, например, дискурс выборов Президента РФ 2000 г.

В прикладном, «техническом» смысле дискурс обозначает письменное, речевое или образное проявление какого-либо объекта (широкая трактовка дискурса), или коммуникации (узкая трактовка). В этом случае производится анализ речей, текстов, интервью, бесед, дебатов и т.д.

Теория дискурса - относительно новый подход в политической науке, хотя и имеет глубокие корни в философской традиции. В ХХ веке понятие дискурса стало широко применяться в лингвистических науках. С середины 50-х гг. начинается интенсивное использование термина в философии, а позднее – и в других общественных науках, в том числе и в политических. Этому процессу способствовало углубление интереса к лингвистике и к проблемам языка вообще.

Этот интерес объясняется двумя группами факторов : внешними для науки (объективные общественные потребности) и внутренними (логика развития самой науки).

Внешние факторы были связаны с расширением сферы языка в общественной, в т.ч. политической жизни. Благодаря развитию средств массовой информации язык пронизывает все области социальной жизни, становится реальной общественной силой, могущественным инструментом влияния и манипуляции. Кроме того, на усиление интереса к языку повлиял характер общественных процессов: переосмысление языковой проблематики, как правило, характерно для периодов социальных потрясений, какими и были 60-70 гг. Социально-политические трансформации, как правило, сопровождаются изменением отношения различных социальных групп к слову, языку, культуре. Произошедшие перемены требуют осмысления. Традиционные представления не могут объяснить новую реальность, поэтому и возникает необходимость в новом мировоззрении, в новых понятиях и терминологии.

Внутренним фактором явилось накопление новых эмпирических данных, которое способствовало изменению отношения к языку в гуманитарных науках. Традиционно язык рассматривался как продукт культуры, возникающий в ходе освоения реальности; как координатор деятельности, транслятор опыта и знаний между поколениями (язык - объект культуры). Постепенно возникает иное представление, при котором язык выступает не только как продукт, но и условие культуры, ее средство, которое не только подвергается внешнему влиянию, но и оказывает обратное воздействие, формирует и структурирует окружающую среду (язык превращается в субъект культуры).

Основы теории политического дискурса были заложены представителями кембриджской и оксфордской философской школы в 50-е гг. 20 века [27], которые анализировали лингвистический контекст общественной мысли. Одним из первых исследований политического дискурса было серийное издание П. Ласле «Философия, политика и общество», начатое в 1956 г. В 70-е г.г. термин «дискурсы» начинает широко использоваться в анализе политических процессов. В 80-е г.г. возникает центр семиотических исследований, связанный с анализом дискурсов. Он концентрируется вокруг Т. Ван Дейка. Исследователи центра начинают уделять внимание не только содержательным аспектам, но и технике анализа политического дискурса. С этого момента можно говорить о становлении самостоятельного методологического подхода анализа политических процессов.

Для изучения политического дискурса представители данного методологического направления широко используют методы семиотического анализа (изучение дискурса-рамки), а также риторики и литературоведения (анализ конкретного дискурса-произведения).

Исследуя дискурс-рамку (языки), ученые выделяют различные уровни организации политического дискурса-рамки. В частности такими уровнями считаются словари, простой язык, допускающий существование одной точки зрения на явление и общепринятого смысла, сложный язык, допускающий существование множества точек зрения и субъективных смыслов, а также миф.

Одним из наиболее развитых направлений анализа в рамках данного подхода является контекстный анализ политического дискурса, а точнее его отдельных составляющих. В результате такого контекстного анализа выявляются особенности смыслов отдельных составляющих политического дискурса, формирующиеся под воздействием внешних для него факторов (социально-экономических, культурных и политических условий). При этом признается, что дискурс не является простым отражением процессов, происходящих в других областях социального мира, например, в экономике. Он объединяет смысловые элементы и практики всех сфер общественной жизни. Для объяснения процесса его конструирования используется концепция артикуляции. Соединяясь, разнородные элементы образуют новую конструкцию, новые смыслы, новую череду смыслов или дискурс. Напр., лейбористское правительство, пришедшее к власти в Англии в 50-х гг., выстроило свою программу, используя различные идеологические компоненты: государство всеобщего благосостояния, обещания всеобщей занятости, кейнсианская модель управления, национализация определенных индустрий, поддержка предпринимательства, холодная война. Эта стратегия была не просто выражением интересов определенных социальных слоев общества, ответом на изменения в экономике; она явилась результатом объединения различных политических, идеологических и экономических моделей, в результате чего был сконструирован новый дискурс.

Обращение при анализе дискурса-произведения к достижениям риторики и литературоведения предполагает, в первую очередь, использование методов, связанных с анализом сюжета. Здесь существуют хорошо зарекомендовавшие себя схемы и модели, которые позволяют представить отдельные политические события и процессы (митинг, избирательный процесс и т.п.) как дискурс со своим сюжетом, смыслами и прочими параметрами и спрогнозировать его развитие. Большое внимание уделяется исследованию альтернативных сюжетов на основе одной исходной модели, а также изучению сюжетов с открытыми концами. Эта техника и технология позволяет получить хорошие результаты при анализе политического процесса как динамической характеристики политики.

Практическое применение теория дискурса можно продемонстрировать на примере анализа тетчеризма (С. Холл). Проект тетчеризма состоял из двух, во-многом взаимоисключающих друг друга сфер идей и теорий: это элементы неолиберальной идеологии (артикулировались концепты «личные интересы», «монетаризм», «конкуренция»), и элементы консервативной идеологии («нация», «семья», «долг», «авторитет», «власть», «традиции»). Он был основан на соединении политики свободного рынка и сильного государства. Вокруг термина «коллективизм», который не укладывался в рамки этого проекта, идеологами тетчеризма была выстроена целая цепь ассоциаций, которая привела к возникновению социального неприятия этого понятия. Коллективизм в массовом сознании стал ассоциироваться с социализмом, застоем, неэффективным управлением, властью не государства, а профсоюзов в ущерб государственным интересам. Итогом этой политики стало внедрение представлений, что социальные институты, выстроенные в соответствии с идеологемой «коллективизм», несут ответственность за кризисное состояние экономики и затянувшийся застой в обществе. Тетчеризм стал ассоциироваться с индивидуальными свободами и личным предпринимательством, моральным и политическим омоложением британского общества, восстановлением закона и порядка.

Одним из направлений анализа политического дискурса является постмодернистский подход. О постмодернизме в дискурсивном анализе нельзя не упомянуть в силу того, что данное направление получает все более широкое распространение в социальных науках, в том числе и в политологии и считается одним из «модных» направлений социального и политического анализа. Остановимся кратко на его характеристике.

При анализе политического дискурса постмодернисты исходят из следующих посылок . Они отрицают возможность существования единого и разделяемого всеми образа реальности, который можно точно изучить и объяснить. Окружающий мир создается верованиями и поведением людей. По мере распространения идей, люди начинают верить в них и действовать в соответствии с ними. Будучи закрепленными в определенных правилах, нормах, институтах и механизмах социального контроля, эти идеи тем самым создают реальность.

Большинство представителей данного направления полагают, что смыслы, необходимо искать не в окружающем внешнем мире, а только в языке, который является механизмом создания и транслирования индивидуальных представлений. Поэтому исследование языка объявляется главной задачей науки. Провозглашается необходимость понять, каким образом происходит формирование и конструирование объектов реальности; единственным путем достижения этой цели считается интерпретация языка посредством текста. При этом язык часто рассматривается как исключительный субъект, формирующий представление людей об окружающем мире.

Как считают представители постмодернистского направления, для понимания дискурса достаточно проанализировать только сам текст. При этом игнорируются условия его написания, его история, личность, знания способности автора и т.п. То есть, смыслы и значения, содержащиеся в тексте, принадлежат ни контексту, ни автору, ни читателю, ни истории, а только тексту. Большинство постмодернистов считает, что любой читающий текст способен предлагать достоверную его интерпретацию, достоверность интерпретации зависит исключительно от субъективного восприятия. Как справедливо отмечает Д. Истон, «данная перспектива уничтожает и объективность, и субъективность; текст говорит сам за себя, диалог идет не между людьми, не между автором и читателем» [28].

Некоторые постмодернисты, полагая, что все значения и смыслы находятся в тексте, утверждают, что за пределами языка никакой реальности не существует. Таким образом, отвергается существование внешней для исследователя основы, на которой может базироваться научное знание.

Несмотря на то, что такая позиция, казалось бы, применима только к языку, многие постмодернисты используют ее для анализа поведения. Они считают, что человеческое поведение «сконструировано» как текст; мы «читаем» поведение также, как и предложение. Поведение содержит значение в себе и о себе. При этом намерения актора не влияют на значение его поведения, так же как и намерения автора не относятся к тексту. Обстоятельства, под влиянием которых осуществляется действие, также не принимаются во внимание. Отсутствует анализ социально-экономического контекста, мотивации, культурных ориентаций, социальной структуры и другим объясняющим поведение переменным. Таким образом, возможности для аутентичного «прочтения» действия в рамках постмодернизма также оказываются на низком уровне, как и возможности «чтения» текстов.

Таким образом, в рамках постмодернизма отсутствует полноценный анализ политического дискурса, поскольку анализу подвергаются лишь получаемые исследователями лишь его субъективные смыслы. В этом отношении показательно, что в рамках постмодернизма даже не дается определения понятия дискурс, хотя сам термин используется достаточно широко [29]. В целом постмодернистский подход к анализу политического дискурса нельзя признать особенно плодотворным, зотя несомненно то, что в рамках данного направления анализируется немало фактического материала, обращение к которому представляет несомненный интерес для дальнейших исследований политического дискурса.

Вопросы для самоконтроля

  1. От чего зависит выбор исследователем методологии научного анализа?
  2. В чем заключалась специфика исследовательского процесса, протекающего в рамках «классического» институционализма?
  3. Каким образом бихевиоралисты предлагали реализовывать принципы научности и объективности в исследовательском процессе?
  4. В чем заключаются основные достоинства структурно-функционального подхода к анализу политических процессов?
  5. Каким путем сторонники теории рационального выбора пытаются преодолеть недостатки других методологических подходов?

Литература для самостоятельного чтения

  1. Бьюкенен Д., Таллок Г. Расчет согласия. Логические основания конституционной демократии.// Бьюкенен Д. Сочинения. Т.1. М., 1997
  2. Бэрри Б. Политическая теория: вчера и сегодня.// Политическая наука: новые направления. Под ред. Гудина Р., Клингемана Х.-Д. М., 1999.
  3. Грин Д.П., Шапиро И. Объяснение политики с позиции теории рационального выбора: почему так мало удалось узнать?// Полис. 1994. №3
  4. Голосов Г.В. Сравнительная политология.
  5. Грофман Б. Теория Даунса и перспективы развития политэкономии.// Политическая наука: новые направления. Под ред. Гудина Р., Клингемана Х.-Д. М., 1999.
  6. Истон Д. Политическая наука в соединенных Штатах: прошлое и настоящее// Современная сравнительная политология. Хрестоматия. Под ред. Голосова Г.В., Галкиной Л.А. М., 1997.
  7. Истон Д. Категории системного анализа политики// Антология мировой политической мысли. Отв. ред. Алексеева Т.А. М., 1997.
  8. Олсон М. Логика коллективного действия. М., 1995.
  9. Ордещук П. Эволюция политической теории Запада и проблемы институционального дизайна.// Вопросы философии. 1994 №3.
  10. Питерс Б.Г. Политические институты: вчера и сегодня// Политическая наука: новые направления. Под ред. Гудина Р., Клингемана Х.-Д. М., 1999
  11. Политическая наука на рубеже веков. Проблемно-тематический сборник. Отв. ред. Верченов Л.Н. М., 2000.
  12. Рациональный выбор в политике и управлении. Под ред. Сморгунова Л.В. СПб., 1998.
  13. Easton D. The Future of the Postbehavioral Phase in Political Science// Contemporary Empirical Political Theory. Ed. by Monroe K.R. Berkley et al., 1997.
  14. Farr J. Remembering the Revolution: Behavioralism in American Political Science//Political Science in History: Research Programms and Political Traditions. Ed. by Farr J., Dryzek J.S., Leonard S.T. Cambrige, 1995
  15. Howarth D. Discourse Theory// Theory and Methods in Political Science. Ed. by Marsh D., Stoker G. Houndmills et al., 1995.
  16. Orren K., Skowronek S. Order and Time in institutional study: A Brief for the Historical Approach// Political Science in History: Research Programms and Political Traditions. Ed. by Farr J., Dryzek J.S., Leonard S.T. Cambrige, 1995
  17. Rhoder R.A. The Institutional Approach// Theory and Methods in Political Science. Ed. by Marsh D., Stoker G. Houndmills et al., 1995.
  18. Riker W.H. The Ferment of the 1950s and the Development of Rational Choice Theory// Contemporary Empirical Political Theory. Ed. by Manroe K.R. Berkley et al., 1997
  19. Sanders D. Behavioral Analysis// Theory and Methods in Political Science. Ed. by Marsh D., Stoker G. Houndmills et al., 1995.
  20. Ward H. Rational Choice Theory// Theory and Methods in Political Science. Ed. by Marsh D., Stoker G. Houndmills et al., 1995.

[1] Перекличка слов действительность, дело или акт, деятельность или активность , действие или акция, деятель или актор неслучайна. За ней стоит деятельностная природа человеческого, общественного существования.

[2] Дегтярев А.А. Основы политической теории. М., 1998. С. 147.

[3] Шутов А.Ю. Политический процесс. М., 1994. С.19. См. также, например, Основы теории политической системы. Под ред. Тихомиров Ю.А., Чиркин В.А. М., 1985. С.153.

[4] Easton D. A Framework for Political Analysis. N . Y ., 1965.

[5] Соловьев А.И. Политология. Политическая теория. Политические технологии. М., 2000.С.292.

[6] Там же. С. 293.

[7] Шутов А.Ю. Политический процесс…, С.19.

[8] Comparative Politics Today: A World View/ Ed. by Almond G., Powell G. N.Y. , 1996. P . 9-10.

[9] Шутов А.Ю. Политический процесс… С.25.

[10] Питерс Б.Г. Политические институты: вчера и сегодня// Политическая наука: новые направления. Под ред. Гудина Р., Клингемана Х.-Д. М., 1999. С. 219.

[11] В российской политической науке отсутствуют термины, адекватно передающие смысл словосочетания public administration . Чаще всего его переводят как государственное и муниципальное управление. Принимая во внимание имеющиеся терминологические затруднения, мы сочли необходимым использовать в тексте пособия английское словосочетание.

[12] Rhoder R.A.W. The Institutional Approach // Theory and Methods in Political Science. Ed. by Marsh D., Stoker G. Houndmills et al., 1997. P. 50.

[13] Питерс Б.Г. Политические институты: вчера и сегодня// Политическая наука: новые направления. Под ред. Гудина Р., Клингемана Х.-Д. М., 1999. С. 220.

[14] Истон Д. Политическая наука в Соединенных Штатах: прошлое и настоящее.// Современная сравнительная политология. Хрестоматия. Под ред. Голосова Г.В., Галкиной Л.А. М., 1997.С.13-14.

[15] Напомним, что основными принципами «классического» позитивизма, сложившегося в противовес «спекулятивному» теориетизированию, были отказ от умозрительных рассуждений об обществе, создание «позитивной» социальной теории, которая должна была стать такой же доказательной и общезначимой, как и естественно-научные теории. Основными методами исследования признавались метод наблюдения, сравнительный и исторический методы, а также количественные методы. Для «классического» позитивизма был характерен органицим, что выражалось, в частности в постулировании наличия неизменных законов функционирования и развития общества, которые рассматривались как часть или продолжение природных законов. В целом представители позитивизма являлись сторонниками «классического типа научности», выступая за строгие исследователськие методы и принципиальную возможность и необходимость объективности научного познания.

[16] Истон Д. Политическая наука в Соединенных Штатах: прошлое и настоящее.// Современная сравнительная политология. Хрестоматия. Под ред. Голосова Г.В., Галкиной Л.А. М., 1997.С.14.

[17] Фактически бихевиоралисты выступали строгими приверженцами так называемого «классического» типа научности.

[18] Истон Д. Политическая наука в Соединенных Штатах… С . 15

[19] Riker W. The Ferment of the 1950s and the development of Rational Choice Theory// Contempopary Empirical Political Theory. Ed. by Manroe K.R. Berkeley et al., 1997. P. 194.

[20] Easton D. The Future of the Postbehavioral Phase// Contempopary Empirical Political Theory. Ed. by Manroe K.R. Berkeley et al., 1997. P. 15.

[21]Downs A. An Economic Theory of Democracy. New York , 1957. P . 28.

[22] О теории игр на русском языке см. подробнее следующие учебные пособия: Голосов Г.В. Сравнительная политология. Новосибирск , 1995. Гл .1; Технология политической власти : Зарубежный опыт . Киев , 1994. Гл .8 (2).

[23]Easton D. The Future of the Postbehavioral Phase in Political Science// Contemporary Empirical Political Theory. Ed . by Monroe K . R . Berkley et al ., 1997.

[24] К. фон Бойме Политическая теория: эмпирическая политическая теория. // Политическая наука: новые направления. Под ред . Гудина Р ., Клингемана Х .- Д . М ., 1999. С .502.

[25]Van Dijk T. Ideology: A Multidisciplinary Approach. London : Sage , 1998. P . 20.

[26] Дука А.В. Политический дискурс оппозиции в современной России//Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Т. 1. № 1.

[27] Этот процесс описывается в работе Дж.Пококка - J . Poccoc . Virtue and History. Essays on Political Thought and History, Chiefly in the Eighteen Century. Cambridge et al., 1985.

[28] Easton D. The Future of the Postbehavioral Phase in Political Science// Contemporary Empirical Political Theory. Ed . by Monroe K . R . Berkley et al ., 1997. P .35.

[29]У некоторых авторов дискурс понимается буквально, как речь, рассуждение, текст. М.Фуко в своей работе «Археология знаний» вводит понятия «дискурсивных практики», «дискурсивных формаций». Эти конструкты сложны для перевода и становятся понятными только в контексте всего творчества философа.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования