В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Сперанский М.Введение к уложению государственных законов
"Введение к уложению государственных законов" – высшее достижение реформаторского периода (первого десятилетия) правления Александра I.

Жалобы и предложения

Напишите нам свои впечатления о библиотеке Университета и свои предложения по ее улучшению [email protected].
Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторЛешкевич Т.Г.
НазваниеФилософия науки: традиции и новации
Год издания2001
РазделКниги
Рейтинг0.58 из 10.00
Zip архивскачать (597 Кб)
  Поиск по произведению

Раздел 6. Из фондов отечественной философии науки

Тема 36. Формирование отечественной научной школы

Первоначальный образ философии науки. — Первые учителя. — Роль книжной мудрости.— Н.И.Лобачевский и обоснование неевклидовой геометрии. — Психофизика и физиология. — Выдающиеся имена оте чественной философии науки. — Идея опережающего отражения. — Теория неосозначаемой психической установки. —Деформации инсти тута науки. — Тезис о классовой борьбе в науке. — «Критический пе ресмотр основ генетики» и противодействие «вражеским проискам и элементам».

Отечественной философии науки еще предстоит заявить о себе во всеуслышание, предъявив свои основные достижения, главных героев и действующих лиц. Существует представление, что отечественная философия науки не может рассматриваться как целостное систематическое образование, поскольку исконной ориентацией российской интеллектуальной мысли была экзистенциальная и религиозная ветвь философии. С ригорис тичностью этого мнения вряд ли можно согласиться. Контекст религиозной традиции безусловно присутствовал и, быть может, доминировал, но он не покрывал без остатка всех устремлений отечественной философской мысли. Не только вера и экзальтация верования, но стремление к постижению законов мироздания и достижению истины, нацеленность на познание «естества», попытки естественнонаучного описания, объяснения и предсказания входили органичной компонентой в структуру отечественного мировосприятия. Они оформлялись в своеобразный научнофилософский дискурс. Поэтому отечественная философия науки не может быть сведена к рецепции западного позитивизма, но имеет собственную специфику и уникальную историю становления.

Задаваясь вопросом, что представляет собой первоначальный образ философии науки, необходимо проникнуть в глубины вызревания русской интеллектуальной мысли. В связи с этим следует обратить внимание на поразительный исторический факт: уже в рамках византийского аскетизма (приблизительно XVI в.) возникают первоначальные представления о существовании совокупности «внешних наук», трактуемых (не вполне лестно) как мирская мудрость, «чуждая благочестия». К так называемым внешним наукам относятся: астрономия, математика, учение о земле и спрятанных в ней металлах и самоцветах, истины о море, движении и скорости и пр. Научное знание хотя и признается важным занятием, но квалифицируется как «шаткая мудрость». Постоянным рефреном прово дится мысль, что истинного блаженства такое знание человеку обеспе чить не может.

Православная схоластика имеет то существенное и непреходящее зна чение, что связывает отечественную мысль с мировой ученостью. Более того, она обращает особое внимание на то, что кроме этики существует еще и экономика, политика, земледелие, корабле плавание, логика и ис тория. И если, как отмечают исследователи, для грекофильской ориента ции была свойственна оппозиция «внутреннего и внешнего знания», то схоластическая традиция вела к более тонким различиям: свободных и несвободных искусств, спекулятивного и практического знания 1 . Следо вательно, можно говорить об осознании практической значимости науки уже в допетровские времена.

Традиционно считается, что возникновение прослойки, обращенной к книжной мудрости и интеллектуальному труду, может быть обязано своим происхождением реформам Петра Великого, «прорубив шего окно в Европу». Благодаря этому российский менталитет подвергся болезненным инъекциям стандартов и приоритетов западноевропейской культуры. Отсюда возможен вывод о влиянии западной образованности на отечественные интеллектуальные ориентации и о весьма сильном давле нии «новой культурной петровской традиции, которая замыкается для начала в тесный круг» и не получает широкого распространения. Русский философ Г.П. Федотов уверен, что «Петр оставил после себя три линии преемников: проходимцев, выплеснутых революцией и на целые десятилетия заполнивших авансцену русской жизни, государственных людей — строителей империи, и просветителей — западников, от Ломоносова до Пушкина, поклонявшихся ему как полубогу. XVIII век раскрывает нам загадку происхождения интеллигенции в России. Это импорт западной куль туры в страну, лишенную культуры мысли, но изголодавшуюся по ней. Беспочвенность рождается из пересечения несовместимых культурных миров. Идейность — из повелительной необходимости просвещения, ас симиляции готовых, чужим трудом созданных благ — ради спасения, сохранения жизни своей страны» 2 .

Идея первоначальной ассимиляции научных и культурных влияний Запада весьма популярна в контексте размышлений над спецификой оте чественной научной мысли. Так, по мнению академика Н. Моисеева, «до начала XVIII века общий уровень образования, а тем более научной мысли в России был несопоставим с тем, что происходило в Западной Европе. И я не рискнул бы говорить, — подчеркивает ученый, — о существовании в России естественнонаучных направлений, в какойто мере аналогичных западным». Благодаря энергичным действиям Петра в Россию приглаша лись иностранные ученые, и русскую науку представляли немцы, швейцарцы. Они оказались и первыми учителями русских национальных кад ров, поэтому «начальный слой понастоящему русских ученых состоял преимущественно из добросовестных учеников своих немецких учителей» 3 . Когда в тридцатые годы появились ученики русских учителей, стала фор мироваться собственно русская национальная научная школа, которая приобрела ряд особенностей, свойственных отечественной культурной традиции. Открывались университеты не только в Москве, но и в Казани, Киеве, Варшаве, Юрьеве (Тарту).

Подтверждения подобной логики преемственности можно обнаружить в анализе воззрений русского мыслителя Г.П. Федотова, который с осо бым полемическим задором вопрошал: «Знаете ли вы, кто первые интел лигенты? При царе Борисе было отправлено за границу — в Германию, во Францию, в Англию — 18 молодых людей. Ни один из них не вернул ся. <...> Непривлекательны первые «интеллигенты», первые идейные отщепенцы русской земли. Что характеризует их всех, так это поверхност ность и нестойкость, подчас моральная дряблость» 4 .

Русский историк В. О. Ключевский связывал появление феномена пер вых отечественных интеллектуалов с возникновением книжной мудрости. «Когда среди нас стало водворяться искусство чтения и письма, — отме чал он, — с ним вместе появились и книги, и вместе с книгами пришла к нам книжная мудрость. <...> Как взглянул русский разумный и понимаю щий человек на просвещенный мир сквозь привозные книги, так и впал в крайнее уныние от собственного недостоинства, от умственного и пра вового убожества. <...> Тогда русский ум припал жадно к книгам, к этим «рекам, наполняющим Вселенную, этим исходищам мудрости». С тех пор разумным и понимающим человеком стал у нас считаться человек «книжный», т.е. обладающий научнолитературным образованием, и самою глу бокою чертою в характере этого книжника стало смиренномудрие лич ное и национальное. Так народился первый достоверно известный по пись менным памятникам тип русского интеллигента: это был нищий духом, побиравшийся под окнами европейских храмов мудрости плодами чужого ума, крупицами с духовной трапезы, на которой ему не было места...» 5 .

Тем самым без книжной мудрости никакая национальная образованная прослойка сформироваться не могла. Поскольку же книжная мудрость — явление универсальное, то, приобщаясь к ней, данный слой людей выходил за рамки ограниченного мирка мироощущения и начи нал размышлять в категориях универсальных, а значит — от имени всего просвещенного человечества. Таким образом, книжность, образованность, ум с самого начала осознавались атрибутами любой научной деятельно сти. Она же, в свою очередь, начиналась с образовательной работы и в истоке своем исключала тех, которые «не все умели грамоте».

Проблема «книжной учености» состояла еще и в том, что за исходное должны браться не все подряд книги, потому что человек в подобном случае может получить поверхностные или второстепенные сведения, малопитательную пищу для ума либо просто остаться не информирован ным в отношении важнейших вопросов. Проблема заключается в качестве книжной продукции, которая положена в основание развития интеллекта. Все прочитать невозможно, вторичную продукцию изучать бес полезно, остается отобрать критерии для выделения того подмножества ученых книг, которые и обеспечат преемственное развитие научной мысли.

Вместе с тем «книжная мудрость» не является самодостаточным и исчерпывающим критерием ума и проницательности. «Не тот мудр, кто грамоте умеет, а тот, кто много добра творит», — гласит известное изре чение. Исходя из этого, достраивание шкалы критериев должно прохо дить по линии нравственных ориентации и предпочтений. «Сметливый ум русского книжника», в интерпретации В.О. Ключевского, предусматривает необходимость нравственного и умственного «домостроительства», а следовательно, предполагает умственную дисциплину, смирение и ис ключает гордыню и самодовольство.

Именно конец XVIII в. в России рассматривают как рубеж для форми рования двух потоков «третьего сословия» — интеллигенции и чиновни чества. Причем первый выращивался правительством из разночинцев, которые образовали необходимый стране рынок людей интеллектуаль ных профессий. Именно меры в области народного просвещения, учреж дение многих учебных заведений благоприятно отразились на развитии отечественной науки.

К специфике сугубо русской традиции, по мнению Н. Моисеева, сле дует отнести стремление к построению широких обобщающих конструкций, системность мышления. «Если наши первые немецкие учителя XVIII века приучали своих русских учеников прежде всего к тщательности конкрет ных исследований и дали им для этого необходимую культуру и навыки, то уже первые самостоятельные русские исследования вышли изпод опе ки традиционной немецкой школы. Они оказались связанными с попыт ками построения синтетических теорий» 6 .

Впоследствии этот процесс интенсифицировался, породив своеобраз ный культ науки. На фоне углубляющейся дифференциации знания воз никла новая оппозиция: естественное — искусственное. Начало XIX в. со провождается осмыслением оснований научного знания отечественны ми натурфилософами, а вторая половина века вовлекает в эту работу университетских логиков и философов. Почерк современного отечественного естествознания начинает определяться в трудах Н.И.Лобачевского, Д.И. Менделеева, И.М. Сеченова, значительно повлиявших на судьбу мировой науки.

Николай Иванович Лобачевский (17921856), профессор Казанского университета, открыл миру дотоле неизвестную истину, что помимо Ев клидовой геометрии может существовать другая, отвечающая всем кри териям научности. Этим он произвел революцию не, только в данной сфе ре, но и в самом стиле мышления естествоиспытателей. Возникал гло бальный вопрос: если Евклидова геометрия не единственна, то какова же реальная геометрия нашего мира? Проблемы геометрических построе ний стали проблемами физики. Когда же была опровергнута субстанциональная концепция пространства и времени, провозглашавшая простран ство и время самостоятельными, ни от чего не зависимыми субстанциями, и утвердилась реляционная, прослеживающая зависимость свойств пространства и времени от распределения масс и характера их движения, стало очевидно, что единой геометрии быть не может. Ибо геометричес кие свойства зависят от распределения гравитационных масс. Вблизи тя желых объектов геометрические свойства пространства начинают отклоняться от евклидовых, темп времени замедляется, что было убедительно показано в теории относительности А. Эйнштейна.

Примечательно, однако, что сам Лобачевский, высказывался в пользу того, что «первыми данными будут всегда те понятия, которые мы при обретаем в природе посредством чувств, ум должен приводить их к самому меньшему числу, чтобы они служили «твердым основанием в науке» 7 . Это удивительно именно потому, что наши органы чувств приспособлены как раз к восприятию мира в условиях геометрии Евклида.

Психофизика и физиология также принадлежали к сферам научного познания, которые были достаточно активно востребуемы в отечествен ной философии науки. Выдающийся русский физиолог Иван Михайлович Сеченов (1829—1905) пестовал идеи рефлексологии. Основополагающий тезис его научной доктрины состоял в утверждении, что все акты сознательной и бессознательной жизни по способу происхождения суть реф лексы 8 . В рефлексе выделялись два признака: быть орудием различения ус ловий действия и быть регулятором последнего. Само чувствование трак товалось как сигнал, на основе которого возможна саморегуляция рефлекторной сферы, обратная связь кольцевого управления движением.

Сеченов пытался вскрыть психофизиологический механизм логичес кого мышления. Согласно его представлениям, исходные логические опе рации заложены в чувственной деятельности организма и потому ника кой априоризм в их объяснении не состоятелен. В пику вульгарноматери алистическому подходу Сеченов отстаивает своеобразие и уникальность нервнопсихологических регуляций по сравнению с чисто физиологичес кими. К числу выдающихся открытий, пополнивших сокровищницу мировой науки, относится открытие так называемого центрального торможения, указывающего на факт тормозящего влияния высших нервных центров на мышечную систему.

Владимир Михайлович Бехтерев (1857—1927) помимо деятельности по специальности— невропатология, психиатрия и психология— выступал по проблемам философской онтологии и теории познания. Он пытался связать психические явления с реакцией на физические и социальные раздражители. В 1918 г. по его инициативе был создан Институт мозга, кото рый впоследствии долгие годы возглавляла его внучка Наталья Бехтерева. Сам Бехтерев предлагал взглянуть на психические процессы и явления с точки зрения их энергетического содержания. По его мнению, именно единый энергетический поток позволяет слиться воедино психическому и физическому. Поэтому широко известному психофизиологическому параллелизму он противопоставляет позицию энергетического монизма. Обращая энергетический монизм на сферу социальных явлений, он фор мулирует концепцию рефлексологического мировоззрения. «Наблюдения и опыт приводят нас к выводу, что основные законы соотносительной деятельности собирательной личности те же, что и для всей вообще жи вой и неживой природы. Здесь путем анализа раскрываются те же косми ческие законы, как закон сохранения энергии, тяготения, отталкива ния, противодействия равного действию, подобия, ритма, энтропии, эво люции, дифференцировки, обобщения или синтеза, приспособляемости, отбора, инерции и т.п.»'.

Рефлексологическое мировоззрение, по мнению ученого, обосновывается тем простым фактом, что в социальной жизни, в деятельности общественных движений и больших коллективов мы встречаемся с теми же рефлексами, с таким же их развитием и течением, какие находим в жизнедеятельности отдельного индивида. Коллективы людей следует рас сматривать как «собирательные личности», а основу общественной жиз ни искать в коллективных рефлексах, т.е. в реакциях коллективов людей — «собирательных личностей» — на различные стимулы внешней среды.

Энергетический монизм в своем последовательном проведении заставлял обращать внимание на космические энергетические процессы, а именно на влияние космических факторов на исторические события. В свя зи с этим В.М. Бехтерев не чурался идеи составления политического гороскопа, а также пытался связать революционные события и волнения со временем, характеризующимся наличием максимального количества пятен на Солнце.

Нобелевский лауреат, русский физиолог Иван Петрович Павлов (1849—1936)— родоначальник объективного экспериментального изучения высшей нервной деятельности. В развитие учения о рефлексах Сече нова он выразил свой подход в трех главных положениях: детерминизм, связь динамики с конструкцией, единство анализа и синтеза.

Вывод о сигнальной функции психического был основополагающим для развития учения о высшей нервной деятельности. «Существо принци па сигнализации состоит в том, что он определяет такие формы приспо собления организма, когда последний в своих ответных действиях пред восхищает течение будущих событий» 10 . Огромное значение для филосо фии науки имеет и концепция возникновения второй сигнальной систе мы, понимаемой в качестве физиологической основы абстрактного мышления. «Если наши ощущения и представления, относящиеся к окружаю щему миру, есть для нас первые сигналы действительности, конкретные сигналы, т.е. специально, прежде всего кинестезические раздражения, идущие в кору от речевых органов, есть вторые сигналы, сигналы сигна лов» 11 . Следует особо подчеркнуть, что исследования в области киберне тических систем, моделирующих конкретные аспекты деятельности го ловного мозга, опирались на результаты естественнонаучных разработок Павлова.

Извечная философская проблема об отличии живого от неживо го на уровне естественнонаучного анализа упиралась в универсальное оп ределение жизни, возникшее еще во второй половине XIX в.: «Жизнь — это способ существования белковых тел». Наиболее важными компонентами живого считаются белки, аминокислоты, нуклеиновые кислоты. От личительной способностью живого является воспроизведение, рост и обмен веществ. Способность к самовоспроизведению обеспечивается таким типом химических реакций, который не встречается в неживой природе и называется матричным синтезом. В.А. Энгельгардт указывает на еще одну существенную характеристику живых систем, а именно способность «создавать порядок из хаоса», т.е. антиэнтропийный характер жизненных процессов. Живые организмы способны творить упорядоченность из хаотического теплового движения молекул. Существенным при этом становится принцип интегратизма.

Информационноотражательные процессы в живой природе, обеспечивающие основание всех типов адаптации, есть одно из приоритетных направлений исследований отечественной философии науки. Они изуча ются универсально и просматриваются в виде реакций раздражи мости простейших одноклеточных и растений, возбудимости нервных тканей, а также в виде психического отражения на уровне животных, осуществляющего регуляцию их поведения. Биологическое отражение — свойство, без которого невозможна адаптация — приспособле ние ж(1вых организмов к условиям их существования, предполагает нали чие двух процессов. Вопервых, в отражении воспроизводится такая струк тура отражаемого, которая несет в себе специфику и информацию обо всех (более низших) формах отражения. Например, под воздействием тепла любое тело, и организм в том числе, нагревается. Вовторых, особенности отражаемого корреспондируются специфическими процессами отражения, присущими только живым системам. Применительно к приведенному процессу можно заметить, что происходит не просто нагревание организма, но и его обезвоживание. Растение испаряет влагу, человек потеет, изменяют нормальное функционирование все его внутренние системы. Согласно Павлову, структуру любого отражения представляют два основных компонента: внешний, проявляющийся в форме реакций между предметами, и внутренний, который существует в форме внутренних состояний, следов, возникающих в результате взаимодействий.

К психической форме отражения наряду с ощущением относятся инстинкты, условные рефлексы, восприятие, эмоции, так называемое «ручное» мышление. Инстинкт выступает как сложное наследственное поведение, одинаковое у всех представителей данного вида. Однако инстинкт целесообразен в крайне узких пределах. Пчелы умело изготавливают соты, совершенные по форме и прочности. Но если срезать дно ячейки, пчела не обратит на это внимание и будет попрежнему заливать ячейку медом. Отличительной характеристикой отражения на уровне живого организма является то, что изменения, протекающие в живых системах в виде актуальных отражений, сохраняются и накапливаются в опыте индивидов и свойствах видов.

Идея опережающего отражения принадлежит отечественному исследо вателю Петру Кузьмину Анохину (18981974), ученику В.М.Бехтерева и И.П. Павлова. Он обратил внимание на тот простой факт, что основные формы движения материи в пространственновременных рамках существовали в неорганической природе задолго до появления живых организмов. Живая материя как бы «вписалась» в уже готовую пространственновременную структуру мира и не могла не отразить на себе ее свойства. Возникла необходимость приспособления к существующим условиям, в процессе которого огромное значение имели внешние временные пара метры, а точнее, последовательности. Анохин разделил их на две группы.

  1. Существенные, регулярные и устойчивые ряды последовательно стей, которые повторяются, возобновляются, характеризуясь рит мичностью и цикличностью (день — ночь; весна — лето — осень — зима).
  2. Ряд последовательностей несущественных и случайных, которые не повторяются впоследствии на протяжении жизни данного орга низма (например, ураган, землетрясение). При существовании толь ко последних жизнь не могла бы развиваться, живой организм не мог бы иметь устойчивой и прочной структуры, ибо она есть ре зультат отражения ритмически и периодически повторяющихся воздействий внешнего мира на организм. Взаимодействия, подчи ненные природным ритмам, действуют на организм миллионы лет. Они фиксируются в самом устройстве организмов, благодаря чему он оказывается способным к опережающему отражению. Примером опережающего отражения может служить следующий. Осень: опадает листва, физиологические процессы замедляются, деревья обезвоживаются, готовясь встретить зиму, однако холода еще не наступили. Следовательно, изменение организма (субъекта) произошло раньше, чем на него подействовали внешние обстоятельства (объект). Опережающее отражение — это реакция живого организма, подготовленная сериями пре жних повторяющихся воздействий со стороны неорганического мира, окружающей среды. Это основная форма приспособления живой материи к пространственновременной структуре неорганического мира, в кото рой последовательность и повторяемость оказываются важнейшими па раметрами.

Сущность феномена опережающего отражения можно объяснить таским образом. На живое тело (клетку, организм) в течение длительного времени действует цепь последовательных ритмически повторяющихся процессов А, Б, В,... К. В силу этого систематического повторения в протоплазме живого происходит формирование соответствующего ряда химических реакций а, б, в,... к. При появлении только первого компонента внешней последовательности событий «А» в действие приводится вся внут ренняя цепь биохимических реакций вплоть до «к». Их быстрота обеспечи вает опережение проявлений последовательности внешних влияний в по ведении организма. Влияние среды приобретает сигнальное значение. Про цесс разворачивания реакции в протоплазме опережает ход событий во внешнем мире. С точки зрения наблюдателя оказывается, что организм отражает то, чего еще нет. Можно сказать, что опережающее отражение возможно вследствие разновременности физического (внешнего) и био логического (внутреннего) времени 12 . Опережающее отражение делает живые системы надежными и устойчивыми в мире, полном изменений. У человека способность к опережающему отражению перерастает в форму научного предвидения и прогностики.

В отечественной науке после острого увлечения проблематикой бессознательного в ее психоаналитическом варианте в 20егг.'Интерес к ней угас вплоть до 50х гг. Благодаря деятельности Дмитрия Николаевича Уз надзе (18861950)— грузинского психолога и философа, одного из орга низаторов Тбилисского университета — в качестве альтернативной модели фрейдовского «бессознательного» была создана «теория неосознавае мой психической установки» 13 . Согласно последней действия, реакции, по ступки и мысли человека всегда зависят от особого психического состояния — готовности к данному процессу. Кардинальной формой бессозна тельного оказывается установка, связанная с направленностью личности на активность в какомлибо виде деятельности,' общей предрасполо женностью к деятельности. Установка возникает при встрече двух факто ров: потребности и ситуации удовлетворения этой потребности. Она опре деляет направление проявлений психики и характер поведения субъекта. Установка обладает сложной структурой, содержит эмоциональные, смыс ловые и поведенческие аспекты предрасположенности к восприятию или действию в отношении социальных объектов и ситуаций.

Д. Узнадзе экспериментально и теоретически доказал, что установка как неосознаваемая психическая деятельность является составляющим элементом любого акта человеческого поведения. Особенно велика ее роль в творческих процессах, в области межличностного общения, в сфере избирательной целесообразной активности.

В контексте отечественной философии науки невозможно обойти пе риод деформации института науки в связи с тоталитарным режимом и си стемой репрессивнотеррористического контроля, установленного над всеми сферами общества. Угроза нависала над судьбой не только отдельных ученых, но и целых научных направлений. Собственно научные цели и задачи искажались под давлением вненаучных, идеологеполитических принципов и ориентировок. Широко известный в марксизме тезис о клас совой борьбе в науке обернулся многообразными акциями разоблачения вредительства. Парадоксом было то, что не только прожектеры, партократы и лжеученые, но и настоящие ученые пользовались термином и принципом классовой борьбы, искренне стремясь быть полезными тота литарному государству. Так, видные биологи Н.И. Вавилов и А.С. Сереб ровский в 1932 г. призывали к реконструкции науки на основании внедре ния в нее принципа классовости и партийности. Тип старого, кабинетного, ученого был назван чучелом и пугалом и подвергался всяческой кри тике' 4 .

Лозунги типа: «Догнать и перегнать природу!», «Борьба с природой!», «За революцию в природе!» — выдавали чудовищно агрессивный настрой лженауки. В контексте новой науки — евгеники — планировалась и борьба за перестройку собственно человеческой природы. Проектами быстрого преобразования человеческого рода были одержимы А.С. Серебровский, всемирно известный ученыйврач С.Н. Давиденков.

Большой урон понесла археологическая наука: прекратили свое суще ствование Русское и Московское археологические общества, были арес тованы десятки выдающихся археологов, некоторые из них расстреляны.

Широкую практику имели массовые репрессии среди музейных работни ков, места которых отдавались воинствующим невеждам. Уничтожение культурных ценностей, икон, библиотек, повсеместное разрушение церквей, соборов и архитектурных памятников было атрибутом тоталитарной системы, стремящейся к реализации механизма безусловного и бес прекословного подчинения. Квазинаука культивировалась активной без дарностью и непрофессиональностыр. Вместе с тем ей удалось поглотить, сделать своей питательной массой действительно видных и выдающихся ученых. Такая ситуация объяснялась наличием механизма силового при нуждения, где на карту была поставлена жизнь ученого и его родных.

В качестве критерия истины выступали идеи и замечания «корифея всех наук» и «отца всех народов» — товарища Сталина. Примечательно, что когда научные конференции, прошедшие в 19471948 гг. в стенах МГУ, подвергли сокрушительной критике взгляды Т.Д. Лысенко, его поддер жал сам Сталин, и вся мощь научной критики стала недействительной. Бесконечный страх, переходящий в ужас перед государственной репрес сивной машиной, 1 делал науку угоднической лженаукой. «Отец всех наро дов» волюнтаристски определял правильность или ошибочность направ лений многообразных научных исследований. Выдержки из письма Т.Д. Лы сенко весьма убедительно иллюстрируют механизм развития лженауки: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Спасибо Вам за науку и за заботу, пре поданную мне во время Вашего разговора со мной в конце прошлого года по ветвистой пшенице. Этот разговор я все больше и больше осознаю. Вы мне буквально открыли глаза на многие явлеййя в селекционносе меноводческой работе с зерновыми хлебами» 15 .

Когда же перед Институтом генетики от имени того же «корифея» была поставлена задача «критического пересмотра основ генетики», весь Институт мучительно переживал этот период. Директор Института Н.И. Вавилов отказался от подобной программы, заявив, что при таком кри тическом пересмотре нужно сжечь всю мировую литературу на большом участке биологии, наиболее тесно связанном с практикой. В 1940 г. он был арестован и на пост директора назначен Т.Д. Лысенко, который употребил все силы для выполнения поставленной задачи.

Кроме жесткого механизма насилия советская тоталитарная система использовала еще один специфический механизм — соревновательность и так называемую необходимость противодействия «вражеским проискам и элементам». Ситуация, сложившаяся в отечественной философии науки, отличалась ярым идеологическим неприятием открытий квантовой физики и всех следующих из нее мировоззренческих переориентации, откро венным шельмованием ее сторонников. Причем работы по созданию атом ной бомбы, основанные на превращении вещества и энергии, которые вытекали из новых теорий, всячески стимулировались. И в то же время готовилась крупномасштабная кампания по обличению новой физики как псевдонауки. То, что она не вылилась в массовые репрессии, в кулуарах объяснялось так: «Физики отбились от своей лЫсенковщины атомной бомбой» 16 . Однако идеологическая кампания была развернута. Она имела своей целью освободиться от самостоятельно мыслящих теоретиков, чьи выводы и исследования были малопригодны для подтверждения ортодок сальных норм сталинизма и примитивно сформулированных положений диалектического материализма. Основная часть отечественных физиков разделяла представления копенгагенской школы Бора и Гейзенберга. А фи лософская реакция не скупилась на ярлыки и обвинения в космополитиз ме, реставрации махизма, отступлении к идеализму и агностицизму. Все открытия квантовой физики огульно именовались чертовщиной. А.А. Жда нов в речи, произнесенной в 1947г. по поводу книги Г.Ф.Александрова «История западноевропейской философии», в отношении квантовой фи зики едко заметил: «Кантианские выверты современных буржуазных атом ных физиков приводят их к выводам о «свободе воли» и у электрона, к попыткам изобразить материю только лишь как некоторую совокупность волн и прочей чертовщиной» 17 . Усиление идеологического контроля, с одной стороны, приводило к отказу от достижений мировой научной мысли. С другой — служило пусковым механизмом к осознанию противостояния, к попыткам формирования такой научной позиции, которая бы соответствовала современным разработкам и достижениям мировой философии науки и ограничивала бы притязания идеологической партийной филосо фии. Статьи М.А. Маркова, опубликованные в самом разгаре кампании в новом журнале «Вопросы философии», преследовали именно такие цели. Шквал критики со стороны посредственных физиков и ортодоксовфило софов с обвинениями в игнорировании партийной лояльности и принци па партийности обрушился не только на автора, но и в адрес редактора журнала Б.М. Кедров!. Над всеми довлела атмосфера, созданная резким неприятием идей новой физики.

Ликвидация урона началась лишь в 60е гг., когда в изменившейся со циальнополитической ситуации, названной «оттепелью», возродился под линный интерес к проблемам философии науки в их новой, свободной от диктата идеологических ^интерпретаций форме. Одновременно возникают и условия взаимодействия с трудами западных мыслителей. Однако труд ности пройденного этапа отложились в концепции социальной детерми нации науки. Отечественные методологи выделили три уровня воздействия социума на научное познание. Внимание фиксировалось:

  • на социальной природе познания;
  • социокультурной обусловленности всех культурных компонентов познания;
  • социокультурной детерминации процесса научного познания. > , Осознание относительной автономности науки и ее принципиальной спецификации по отношению к другим сферам общественного сознания вылилось в направление, получившее название «философские вопросы естествознания». Концептуальное содержание следующего периода разви тия философии науки сводилось к анализу идеалов, норм и ценностей научного познания, изучению проблем научных революций, к поискам критериев разграничения теоретического и эмпирического в качестве уров ней научного познания и стадий развития науки, а также выявлению ха рактеристик рациональности и постнекяассического периода развития науки. Для современного уровня развития отечественной философии науки становится ведущей тенденция сопротивления идеологизаторскому подходу, стремление предоставлять решение конкретных вопросов специалистам в области конкретных наук.

Литература

  1. См.: Мамчур Е.А., Овчинников Н.Ф., Огурцов А.П. Отечественная философия науки. М., 1977.
  2. Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 418.
  3. Моисеев Н. Новый рационализм. М., 1997. С. 4243.
  4. В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. М., 1997. С. 598.
  5. Там же. С. 365.
  6. Моисеев Н. Указ. соч. С. 43.
  7. Лобачевский Н.И. Полное собрание сочинений по геометрии. Т. 1. Казань, 1883. С. 231.
  8. См.: Сеченов И.М. Избранные философские и психологические произведе ния. М., 1947. С. 176.
  9. Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. М., 1994. С. 26.
  10. Философская энциклопедия: В 5 т. Т. 4. М., 1967. С. 197198.
  11. Павлов И.П. Полное собрание сочинений. Т. 3. Кн. 2. М.; Л., 1952. С. 232.
  12. См.: Анохин U.K. Опережающее отражение действительности // Вопросы философии. 1962. № 7.
  13. См.: Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тби лиси, 1961.
  14. См.: БергР.Л. Из воспоминаний генетика // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 57.
  15. Цит. по: Россиянов К.О. Сталин как редактор Лысенко // Там же. № 2. С. 63.
  16. Лешкевич Т.Г. Неопределенность в мире и мир неопределенности. Рос. товн/Д., 1994. С. 2123.
  17. Жданов А. А. Выступление на дискуссии по книге Г.Ф. Александрова «Исто рия западноевропейской философии» 24 июня 1947г. М., 1947.

Тема 37. Русский космизм. Концепции К. Циолковского и А. Чижевского

Характеристика русского космизма. — «Калужский мечтатель» и «но вый гражданин Вселенной». — Атомарная антропология К. Циолков ского. — Идея атомарного бессмертия. — «Космическая этика». — Циолковский о проблеме генезиса науки. — А. Чижевский — основатель космобиологии.

Уникальнейшее направление отечественной философии науки, полу чившее название «русский космизм», осмысливало идею, рожденную в недрах сакральной мудрости человечества, — идею тождества человека как микрокосма Вселенной как макрокосму. Сознательное человеческое су щество причастно космическому бытию, микрокосм человека вбирает в себя космические энергии, природные стихии, органично включен в жизнь всего мироздания. Очень меткую характеристику русскому космизму дал Н. Бердяев, назвав его «космоцентристским, узревающим божественные энергии в тварном мире, обращенным к преображению мира»'. В космиз ме важны проблемы преодоления болезней и смерти, достижения бессмертия. Исследователи отмечают, что свою космическую философию Циолковский определял как знание, основанное на авторитете точных наук. И несмотря на то, что в русском космизме достаточно сильна эти ческая мировоззренческая направленность, его относят к сциетизиро ванной, естественнонаучной ветви философии науки. Сам Циолковский, оценивая свое творчество, замечает: «Мои выводы более утешительны, чем обещания самых жизнерадостных религий. Ни один позитивист не может быть трезвее меня, даже Спиноза в сравнении со мной мистик. Если и опьяняет мое вино, то все же оно натуральное.

Чтобы понять меня, вы должны совершенно отрешиться от всего не честного, вроде оккультизма, спиритизма, темных философий, от всех авторитетов, кроме авторитета точной науки, т.е. математики, геомет рии, механики, физики, химии, биологии и их приложений» 2 .

По высоким опенкам исследователей, Константин Эдуардович Циол ковский (18571935)— выдающийся космист конца XIX и начала XX в., поразительно органично сочетает теософскомистическое и позитивист ское направление «в столь дорогой ему естественной философии». Хотя Циолковскому представлялось, что его мысль не выходит за рамки пози тивных наук, его учение является своеобразным сплавом естественнона учного эволюционизма и буддийских идей и элементов теософии 3 . «Калуж ский мечтатель», как называли его современники, и «новый гражданин Вселенной», как называл он сам себя, с юности испытывал потребность создавать диковинные машины, расширяющие мощь человека и преодо левающие земные пространственновременные ограничения. Идеи кос мического преображения человечества, которыми заразил молодого К. Ци олковского великий аскет и изумительный философ Н. Федоров, отозвались серьезными философскими проектами.

Однако итоги размышлений и теоретических разработок К. Циолков ского проникают в научные и общественные круги с большим трудом. Его научнофантастические повести «На Луне», «Вне земли», а также труд «Исследование мировых пространств космическими прибора ми» (1903), в котором он вывел классическую формулу ракеты, остаются долгое время никем не замеченными. Вместе с тем именно в них Циол ковский научно обосновал применение реактивного принципа для поле тов в мировом пространстве и возможность достижения космических ско ростей, создал теорию прямолинейного движения ракет. Лишь в 1924 г. на гребне пафоса космизма новой эпохи исследования «безумного фантазе ра» обращают на себя всеобщее и пристальное внимание. Появляется груп па изучения космического движения во главе с Ф.А. Цандером, в кото рую входил и С.П. Королев.

Как лозунг звучит фраза Циолковского: «Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосол нечное пространство». Тематика его проектов разнообразна: это и регули рование стихий, широкое использование солнечной энергии, усовершен ствование растительных и животных форм жизни. На стадии освоения око лосолнечного пространства размышления ученого концентрируются вок руг создания искусственных жилищ, оранжерей, прогнозирования «лучистого» состояния человечества.

В 1977 г. была опубликована любопытная беседа Циолковского и Чижевского под названием «Теория космических эр», согласно которой человечество было в состоянии эволюционировать к своей лучистой форме, затем возвращаться в корпускулятновещественную и воспроизводить уже на более высоком уровне цикл развития, а затем перейти в нирваническое, божественное состояние.

Можно говорить о весьма своеобразной атомарной антропологии Ци олковского, трактующей человеческий организм как господство атомов, которые бессмертны и путешествуют от одного конгломерата или организма к другому. Распадаются не сами атомы, а их ассоциации, поэтому трагедия смерти есть всего лишь иллюзия человеческой эгоистической эмоциональности. Бессмертным мозговым атомам человечества дается воз можность попасть в мозг «богов разных степеней», каковыми являются косможители. Тем самым Циолковский обосновывает идею атомарного бессмертия, но не в той ее форме, которая весьма близка чаяниям каж дого верующего, что души родных и близких людей встретятся. Напротив, космос Циолковского атомарен и бездушен, это не космос христианского одушевленного помысла о встрече с умершими близкими, жалости, памяти, привязанности и любви. «Нет ни одного атома, который не при нимал бы бесчисленное число раз участие в высшей животной жизни. <...> Так, входя в атмосферу или почву планет, он порою поступает в состав мозга высших существ. Тогда он живет их жизни и чувствует радость созна тельного и безоблачного бытия. <...> С разрушением организма атом человека, его мозга или других частей тела (также со времени выхода атома из организма, что совершается много раз при его жизни) попадает сначала в неорганическую обстановку. Вычисления показывают, что в среднем надо сотни миллионов лет, чтобы он снова воплотился. Это время проходит для него как нуль. Его субъективно нет. Но население Земли в такой промежуток времени совершенно преобразуется. Земной шар будет покрыт только высшими формами жизни, и наш атом будет пользоваться только ими» 4 .

В качестве бесспорно перспективных идей Циолковского называют его идею о том, что космос — не просто беспредельная физическая среда, вместилище материи и энергии, но будущее поприще творчества землян. Выход в космические просторы — необходимый момент эволюции чело веческой цивилизации. Идея автотрофности — самопитания человечества, развитая Циолковским с привнесением в нее инженерного расчета, под хватывается затем и Вернадским. В работе К. Циолковского «Живые суще ства и космос» предлагаются различные «конструкции» таких существ, где варьируются не только размеры — от гигантов до карликов — но и различные комбинации органов. Однако совершенно очевидно, что 'ин женерная мысль останавливается перед таинством трансформации живого, его функциональных и психофизиологических зависимостей.

С именем Циолковского связывают возникновение «космической эти ки». Она достаточно своеобразна. Императивы космической этики при знают превосходство перспективных и совершенных форм жизни над не совершенными. Они связаны с представлением о повсеместном колони зировании космоса совершенными формами разума и искоренении при митивных и неперспективных организмов. Разум совершенных у Циолков ского приравнивается к высшему эгоизму. Это означает еще и то, что они не могут работать во вред себе 5 . Циолковский за разумный эгоизм, суть которого в том, что «истинное себялюбие состоит в заботе о будущности своих атомов и, значит, обо всем мировом целом, в котором они рассе ются после исчезновения их обладателя. <...> Обмен атомами в космосе понуждает все разумные существа к нравственной круговой поруке. Доб ром является все то, что гарантирует блаженство атомов во Вселенной и пресекает возможность их неблагоприятных «переселений». Такие усло вия в космосе создаются сложными благоустроенными организмами с высокоразвитым разумом; поэтому процессы стратификации и усложне ния во Вселенной являются, по Циолковскому, благом, а процессы ни велировки и упрощения — злом» 6 . Муки социального и биологического развития Земли есть исключение из положительного космического состо яния счастья.

Однако судьба человеческого существа зависит от судьбы Вселенной. В ритмах космической эволюции смерть сливается с новым рождением, в этом усматривают близость идей Циолковского и древнейшей теории ме тампсихоза— переселения душ, концепции вечного возвращения. Циолковский резюмирует изложенное им следующим образом: А. По всей Вселенной распространена органическая жизнь. Б. Наиболее важное развитие жизни принадлежит не Земле. В. Разум и могущество передовых планет Вселенной заставляют уто пать в ее совершенстве, органическая жизнь ее, за незаметными исключениями, зрела, а потому могущественна и прекрасна. Г. Эта жизнь для каждого существа кажется непрерывной, так как небытие не ощущается.

Д. Всюду в космосе распространены общественные организации, ко торые управляются «президентом» разного достоинства. Один выше другого, и таким образом нет предела личностному и индивиду альному развитию. Если нам непонятно высок каждый зрелый член космоса, то как же непостижим «президент» первого, второго, десятого, сотого ранга?

Е Бесконечность истекшего времени заставляет предполагать существование еще ряда своеобразных миров, разделенных бесконеч ностями высшего порядка 7 .

Идея преобразовательной активности космоса, с которой тесно свя зана идея неизбежного выхода человечества в космос, — выдающееся до стижение, которым обогатили русские космисты отечественную философию науки. Отсюда и вера в реальность полетов человечества за пределы земной атмосферы. По Циолковскому, судьба Вселенной зависит от преобразовательной деятельности человечества, т.е. от его совокупного кос мического разума.

В своих взглядах на проблему генезиса науки Циолковский тяготеет к общеизвестной схеме. Генезис науки связывается с переходом от ремес леннорутинных форм деятельности к сложным, требующим как осна щения техническими средствами, так и вооружения обобщенными принципами и методами. Наука, по мнению ученого, служит средством техни ческого прогресса, преобразования Космоса и с необходимостью должна быть связана с нравственностью. Пытаясь классифицировать научное зна ние, Циолковский выделяет:

  • знание непосредственное;
  • знание теоретическое, поддающееся прямой или косвенной про верке;
  • знание теоретическое, которое проверить нельзя;
  • несомненно точные знания;
  • знания вероятные или приблизительные, поддающиеся проверке, например, статистические данные;
  • знания вероятные или приблизительные, которые пока проверить невозможно;
  • знания несомненные, проверить которые принципиально невозможно (Циолковский относит к ним идеи о бесконечности Все ленной);
  • знание фактическое.

В качестве фундаментальных наук Циолковский рассматривал математику, геометрию, механику, физику, радиологию, биологию и психологию. К прикладным относил: технические науки, науки о земле, науки о небесах, науки о человеке, науки об устройстве общества. Тем самым Циолковский доходчиво показывает сложность структуры научного зна ния, акцентируя принципиальные приоритеты научного мышления, ра ботающего в системе взаимодействия характеристик Земли и Космоса.

Александр Леонидович Чижевский (18971964)— основатель кюсмо биологии, придавал огромное значение синтезу наук. В наши дни, считал мыслитель, в области наук о природе происходит процесс, имеющий огромную важность: применение методов одних наук к другим, синтети ческое объединение различных наук воедино. Так, все плотнее и плотнее связываются математика, физика, химия, биология и др. Ему принадле жит заслуга в новом обосновании чрезвычайно плодотворной, имеющей древнейшее происхождение идеи о связи мира астрономических и биоло гических явлений! В глубине человеческого сознания, отмечал Чижевский, уже много тысячелетий зреет вера, что эти два мира несомненно связа ны один с другим. И эта вера, постепенно обогащаясь наблюдениями, переходит в знание.

Идея единства всего живого со всем мирозданием наполняет подлинным содержанием принцип единства и понимания мира как неделимо!^*' целого. Космические импульсы пронизывают и обусловливают жизненные процессы на земле. Биосферу необходимо признать местом трансформации космической энергии. Ученый уверен, что именно космиче ские силы являются главнейшими для процессов развития жизни на Зем ле. Путем многолетней кропотливой работы в архивах он показал, что эпидемии, увеличение смертности от инфарктов, динамика урожаев и пр. определяются ритмами солнечной активности. Деятельность Солнца так же зависит от явлений галактического масштаба, от проявлений элект ромагнитной силы Вселенной. Чижевский обращал внимание на важность этих космофизических факторов в развитии исторического процесса. Ибо не только человеческая психика, но и важнейшие события в человече ских сообществах зависят, по его мнению, от периодической деятельно сти Солнца. Он выдвигал представление о ритмичности экстремумов ис торических событий и связывал революции, восстания, войны, кресто вые походы, религиозные волнения с эпохами максимальной солнечной активности, периодичность которых составляла приблизительно 11—12 лет. Он считал, что влияние космических факторов распространяется более или менее равномерно на все земное население. Именно эти факторы, связанные с влиянием солнечной активности, трактовались им как не кая «внеземная сила», воздействующая извне на развитие событий в че ловеческих сообществах 8 .

Литература

  1. Бердяев Н. Русская идея // О России и русской философской культуре. М, 1990. С. 235,
  2. Русский космизм. М., 1993. С. 264.
  3. Роднянская И. Циолковский // Философская энциклопедия: В 5 т. Т. 5. М., 1970. С. 467.
  4. Циолковский К. Э. Монизм Вселенной. Космическая философия // Русский космизм. С. 274275.
  5. См.: там же. С. 273.
  6. Роднянская И. Указ соч. С. 467.
  7. См.: Циолковский К.Э. Указ. соч. С. 281.
  8. См.: Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1973.

Тема 38. Ноосферные идеи В. Вернадского

Биосфера как пленка жизни. — Ноосфера как эволюционный скачок в планетарном и космическом развитии. — Природа ноосферы. — О зна чении нового вида энергии. — Границы ноосферы. —Два сценария раз вития ноосферных процессов. — Потребность «экологического им ператива».

Владимир Иванович Вернадский (18631945) по праву может быть причислен к плеяде отечественных философов науки, потому что во всех его исследованиях присутствует не только научная постановка проблем и научный контекст, но и философская рефлексия над процессами, которые раскрывает наука переднего края, осмысление ее. методологии. Он был новатором, создавшим отрасли геохимии, биохимии и радиогеологии, разработал учение о биосфере, что явилось одним из крупнейших достижений мировой науки первой половины XX в., а также рассматривал процесс перехода биосферы в ноосферу. Примечательно, что собственное мировоззрение ученый характеризовал как фило софский скепсис.

Родившись в Петербурге в семье профессора политической экономии, Вернадский получил первоначальное образование в Петербургской классической гимназии, считавшейся одной из лучших в России. В ней очень хорошо преподавались языки, история, философия. В дальнейшем он читал литературу на пятнадцати языках, а некоторые свои статьи писал пофранцузски, поанглийски и понемецки. Высшее обра зование Вернадский получил на физикоматематическом факультете Пе тербургского университета, где его профессорами были светила русской науки Менделеев, Сеченов, Бутлеров. Вехи биографии ученого включают в себя пребывание в должности хранителя Минералогического кабинета Московского университета, защиту докторской диссертации (1887), степень профессора Московского университета, избрание членом Государственного совета от Московского университета, титул экстраорди нарного академика. По инициативе и под председательством Вернадско го создается комиссия по изучению естественных производительных сил России при Академии наук. В конце 1921 г. ученый основал в Москве Ра диевы'й институт и был назначен его директором. В 1926 г. вышла в свет его знаменитая работа «Биосфера».

С понятием биосферы Вернадский связывал пленку жизни, возникшую на поверхности планеты, способную поглощать энергию космоса и транс формировать с ее помощью земное вещество. Сравнение Земли и Луны позволяет наглядно продемонстрировать эффективность живого вещества— биосферы. Сама биосфера как пленка жизни, окружившая внешнюю оболочку земли, многократно усилила и ускорила эволюционные процессы за счет способности утилизировать солнечную энергию. Живое вещество выступило в качестве катализатора процесса развития. Согласно выводам Вернадского, на протяжении всей истории Земли количество живого вещества было практически постоянным благодаря так называе мым геохимическим циклам или круговоротам веществ в природе.

С возникновением Человека возник еще один могучий фактор природ ных взаимодействий, в связи с чем необходимо было поставить вопрос о месте и роли человека в этом едином планетарном развитии, обозначить проблему начала социоприродной истории — проблему ноосферы. Ноо сфера — это сфера разума. V B «Философских мыслях натуралиста» Вернад ский писал: «Мы как раз переживаем яркое вхождение в геологическую историю планеты. В последние тысячелетия наблюдается интенсивный рост влияния одного видового живого вещества — цивилизованного человече ства — на изменение биосферы. Под влиянием научной мысли и челове ческого труда биосфера переходит в новое состояние — в ноосферу» 1 . Проблема ноосферогенеза в качестве своего основания указывает на процесс специфики изменений геобиохимической миграции вещества и энергии 'под воздействием человеческой жизнедеятельности.

Можно встретиться с суждением, что ноосфера для второй половины XX в. — это такая же премудрая и туманная область, вызывающая тре пет, как и теория относительности для первой половины XX в. Сам тер мин «ноосфера», по всей видимости, был предложен французским ис следователем Э. Леруа в 1927 г. для обозначения современной стадии геологически переживаемой биосферы при обсуждении на семинаре Бергсона в Париже доклада В. Вернадского. Впоследствии он широко использо вался П. Тейяр де Шарденом, который понимал ноосферу как «мысля щий пласт», своеобразную оболочку земли, зародившуюся в конце тре тичного периода, разворачивающуюся над растениями и животными, вне биосферы и над ней. «...С первым проблеском мысли на Земле жизнь поро дила силу, способную критиковать ее саму и судить о ней» 2 . Ноосфера включала в себя мысли и дела человека. Вся совокупность мыслящих сил и единиц, вовлеченная во всеобщее объединение посредством совмест ных действий, будет влиять и в значительной степени определять эволю цию нашей планеты.

В едином эволюционном потоке понятие «ноосфера» фиксирует появ ление и использование новых средств и факторов развития, имеющих ду ховнопсихическую природу. По мысли Тейяра де Шардена, с появлением неосферы завершается после более чем шестисот миллионов лет био сферное усилие церебрализации — развития нервной системы. Это огром ный эволюционный скачок а планетарном и космическом развитии, срав нимый разве что с явлением витализации материи, т.е. с возникновением самой жизни. Появление человека, способного к свободному изобретению и к рефлексии, осознаванию своих действий и мыслей, это с логи ческой точки зрения и новое, перспективное развитие предыдущей — био логической формы движения материи, и фактор, задающий перед лицом неодушевленной материи «новый порядок реальности». Это действитель но инициативный системообразующий фактор, создающий новую сферу, которая не могла бы возникнуть вне и без человечества. Кроме того, по своей «физической внедренности» он выступает не как внешний, ино родный элемент, а как нечто равнозначное, но превосходящее все суще ствующее.

Спорные точки зрения, указывающие на сугубо идеальную природу ноосферы, сталкиваются с выводами самого В. Вернадского, согласно которым ноосфера — «не случайное явление на нашей планете, создание «свободного разума», «человеческого гения», а природное явление, рез ко материально проявляющееся в своих следствиях в окружающей человека среде» 3 . Как отмечают Ю. Олейников и А. Оносов, «это положение, выдвинутое еще в 30е годы, совершенно определенно указывает на нео боснованность попыток некоторых авторов, ссылаясь на авторитет Вернадского и его отдельные, вырванные из контекста высказывания, свес ти ноосферу к явлениям сознания, «научной мысли», идеальных; обра зов, где «встречается сказка с научной фантазией, древнейший миф — с новейшей научной теорией»; представить ноосферу только как «новый идеальный компонент планеты», пусть даже и опирающийся на технос ферный базис» 4 .

Бесспорно, понятие «ноосфера» притягивает к себе умы многочисленных ученых различных специальностей. Иногда его содержание соотносят с информационными процессами и определяют как информационноэнергетическивещественное единство. Получивший распространение термин «интеллектуальные системы» обозначает один из механизмов вклю чения в ноосферу. Так или иначе, но в понятии «ноосфера» заключена еще и вещественноэнергетическая составляющая, связанная с представлением о потенциале разумно преобразующей деятельности.

Образование ноосферы из биосферы предполагает проявление всего человечества как единого целого. Можно сказать, что ноосфера— это объект особого рода. В нем действуют свои специфические закономернос ти, которые отражают токи взаимодействия неживой и живой природы, а также законы общества, человеческой деятельности и мышления. Фор мулировка таких интегральных законов — пока дело будущего, и они тре буют методологии, которая была бы в состоянии учесть динамику изменений очень чувствительных к начальным условиям систем, в трансфор мации и негативных последствиях функционирования которых могут быть повинны малые, локальные энергетические воздействия.

Что понимал Вернадский под 'понятием разум? Скорее всего, он связывал с ним представление о сознании человечества в целом, обо всех духовных проявлениях личности 5 . Чтобы ноосфера оправдала свое наиме нование как «сфера разума», в ней действительно должна господствовать гуманистическая научная мысль, которая была бы в состоянии подавить неблагоприятные для будущего человечества последствия технического прогресса и развернуть широкие перспективы для расцвета Общественной жизни. Разум оказывается не только специальным аппаратом познания, но и организующим источником жизнедеятельности.

Формирование ноосферы, по мысли Вернадского, должно проходить под влиянием все растущей научной мысли и основанного на ней производительного социального труда. Ученый не отрывал понятия «разум», «наука» от понятий «труд», «производство». Взрыв научной мысли не мо жет не оказать принципиального воздействия на условия существования человечества. Вернадский все более акцентирует масштабы этого процес са, ибо ноосфера — такой тип материальной системы, которая охватыва ет гигантский всепланетарный процесс. Ноосферность предполагает и ре шение высших организационных задач жизнедеятельности человечества, и идею сознательной и разумной регулируемости природнокосмическо ' го порядка.

Однако то состояние, которое Вернадский называл ноосферным, толь ко зарождается, его расцвет настанет тогда, когда станет возможным основанное на истинном знании сознательное управление общественными процессами и органичное взаимодействие природы и общества. Согласно мнению ученого, ноосфера — это та область явлений, которая выходит за пределы изучения естествознания и не может быть охвачена самостоятельно ни одной из естественных наук. Ноосфера, по существу своему, совершенно уникальный объект научного познания, в котором перепле таются константы косной и живой природы, особенности общественно го развития и интеллектуальной мысли. Вернадский побуждает взглянуть на весь эволюционный процесс развития природы, общества, науки и техники под углом зрения, направленным на раскрытие ранее неизвест ных глобальных свойств этого целостного процесса.

С введением понятия «ноосфера» философия задумывается над значе нием нового вида энергии. По своему субстратному составу он представля ет собой разновидность биохимических процессов, но по качественному проявлению выступает как энергия разума, культурообразующая энер гия, энергия научной мысли. В. Вернадский уверен, что эта новая форма биогеохимической энергии, которую можно назвать энергией человече ской культуры, или культурной биогеохимической энергией, является той формой биогеохимической энергии, которая создает в настоящее время ноосферу 6 .

Границы ноосферы полагаются интегральной силой человеческого ра зума и можно заключить, что они непостоянны, а весьма и весьма зави симы от степени разумности и качества мыслительных процессов. Ноос фера по своим онтологическим параметрам может быть понята как дина мическая социобиогеологическая система. Именно с ноосферой связы вают надежды на примирение реальных дисгармоний жизнедеятельности современного человечества. К условиям становления ноосферы Вернадс кий относил:

  • единство человечества;
  • преобразование средств связи и обмена;
  • открытие новых источников энергии;
  • свободу научной мысли и научного поиска;
  • подъем благосостояния трудящихся;
  • равенство всех людей, всех рас и религий, так как ноосфера — дело рук и разума всех народов;
  • разумное преобразование первичной природы Земли с целью сде лать ее способной удовлетворить все материальные, эстетичес кие и духовные потребности численно возрастающего населения;
  • исключение войны из жизни общества.

Отличительным признаком ноосферы является преобразование гео логического облика планеты разумной общественнотрудовой жизнью человека.

Универсальное отношение к мирозданию включает в себя приорите ты земной цивилизации и определенную зависимость от космоса. Вернад ский настаивал на различении трех реальностей: реальность в области жизни человека, т.е. наблюдаемую реальность; микроскопическую реаль ность атомных явлений, не наблюдаемую человеческим глазом; реаль ность в глобальном космическом масштабе. Механизмы «врастания» че ловечества в природу разнообразны, они не сводятся только к биологи ческим, техническим или социальным. В своем взаимодействии они пред ставляют собой сложное интегративное качество взаимодействий всех мировых энергий, где один уровень накладывается на другой, видоизменяет своим давлением третий и т.д. Человек неотделим от биосферы, он в ней живет и только ее объекты может исследовать непосредственно свои ми органами чувств. Проблема в том, что за пределы биосферы человек «может проникать только построениями разума, исходя из относительно немногих категорий бесчисленных фактов, которые он может получить в биосфере зрительным исследованием небесного свода и изучением в биосфере же отражений космических излучений или попадающего в биосферу космического внеземного вещества...» 7 .

Понятие ноосферы содержит в себе пафос программных возражений против тех многочисленных и — увы! — фактографических данных о гло бальных негативных последствиях деятельности человека. В появившейся в 1866 г. книге Г. Марша «Человек и природа, или О влиянии человека на изменение физикогеографических условий природы» был приведен ог ромный материал об отрицательном влиянии человека на среду обита ния. Это и разрушение почвенного покрова, и сокращение площади лесов, и уничтожение видов. Подобная необдуманная эксплуатация есте ства грозила гибелью самому человеку.

В связи с этим ученые фиксируют два сценария развития ноосферных процессов. Согласно первому это апокалипсис, когда ноосфера как сфера разума не оправдывает своего наименования, поскольку разум разрушает самое себя. Согласно второму возможна гармоничная конвергенция всех типов материальных систем, коэволюция как новый этап согласованного существования природы и человека.

Обеспечение коэволюции биосферы и общества как принципа их совместного развития с необходимостью предполагает определенные зап реты и регламентации человеческой деятельности. Здесь возникает потреб ность в некоем «экологическом императиве», который накладывал бы рам ки определенных ограничений на совместные действия и поведение людей. Ноосфера как сфера разума предполагает и новую, разумную нравственность, и перестройку всего бытия с ориентацией на идеалы непро тиворечивого коэволюционного развития.

Гуманистический пафос этого, во многом неисследованного, фено мена ноосферы в наш технократичный век особо значим. Он заставляет задуматься о «всепланетарных последствиях» общественного прогресса, развития науки и техники. Человечество осознает необходимость и ост рую потребность своего обновления с опорой на ценности разума. Тревога за будущность человечества и намерение использовать достижения на уки только во благо, а не во вред вливает новую кровь в вены машинной индустрии, настраивает на новый синтез в едином жизненном акте мира и человека, «Всего» и Личности. «Мысль— сила, и ничто не остановит ее», — считал В. Вернадский, остается только уповать на чистоту и све тоносность мысли.

Легко доказать, что идея ноосферы В.И. Вернадского имеет большую историкофилософскую традицию. Наиболее близким философ ским аналогом выступает известный афоризм родоначальника англий ского материализма Ф. Бэкона «знание — сила». Уже в нем заложен энергопотенциал величайшей веры в силу знания и разума, способных изменить мир. Наиболее древний образец убежденности во всемогуще стве разума можно встретить в герметической философии и в философии гностиков, где познание мира и его изменение суть тождественны. А наиболее поздний — в представлении П.А. Флоренского о «духосфере» или «пневматосфере».

Сейчас не является тайной то, что Вернадский был в значительной степени восхищен традициями восточной философии. В своей незавершен ной рукописи «Научная мысль как планетарное явление» он утверждал, что наука неотделима от философии и не может развиваться в ее отсут ствие. Полемика, развернувшаяся в 19321933 гг. с академиком А.М. Дебо риным, обвинявшим В.И. Вернадского в идеализме, заставила ученого скептически и негативно отнестись к официальной доктрине диалекти ческого материализма. Весьма распространенное некомпетентное вмеша тельство официальных философов в решение частнонаучных проблем оставляло тягостное впечатление. Вернадский был убежден, что научная деятельность предшествует философской работе и что после крупных научных обобщений можно ожидать появления новых течений философии, Догматизация основных положений официальной доктрины, объявление их непогрешимыми истинами заставляла мыслителя с горестью говорить «о тяжелой реальной обстановке», «об отсутствии в нашей стране сво бодного научного и философского искания».

Все это с неизбежности обращало взоры ученого к иной философ ской системе. Целостность мироздания, космопсгосология человека как универсальные характеристики великого эволюционного процесса, ве ликолепно описанные Рерихами, были положены Вернадским в осно вания новой системы образования, воспитания и науки. Наука и искус ство интерпретировались им как два метода общения человека с кос мосом. Понятие живого и разумного Космоса, трепета пульса Земли (А. Чижевский), «лучевого человечества» (по Циолковскому) как обо зримого космического будущего людей — идеи, заполняющие проек тивное поле ноосферных исканий. Эвристический потенциал идеи но осферы еще ждет своего полноценного осознания, творческого при менения и развития.

Литература

  1. Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С. 27.
  2. Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987.
  3. Вернадский В.И. Указ. соч. С. 282283.
  4. Олейников Ю.В., Оносов А.А. Ноосферный проект социоприродной эво люции. М, 1999. С. 169.
  5. См.: Вернадский В.И. Размышления натуралиста: В 2 кн. М., 19751977. Кн. 2. С. 132.
  6. См.: Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление. М., 1991. С. 128.
  7. Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. С. 27.

Тема 39. Пассионарность и коэволюция актуальные проблемы философии науки XXI века

П. Гумилев о влиянии географической среды на формирование поведе ния человека. «Секретное знание». — Понятие этносферы. Пассионарность — особый вид энергии. — Пассионарии и субпассионарии. — Космический источник феномена пассионарности. Коэволюция в эпоху ноосферы. — Реальная основа принципа коэволюции.

Огромный вклад в современную отечественную философию науки внес выдающийся ученый Лее Николаевич Гумилев (19121992). Ему принадле жит честь открытия такого феномена, как пассионарность, что в единой информационноэнергетической картине мира позволяет понять меха низмы действия «великих людей и народов», оставивших глубокий след в истории. По самым скромным оценкам исследователей Л. Гумилев зани мался вопросами «влияния географической среды на формирования пове дения человека» 1 . То вызывающее острый интерес интеллектуалов 70 гг. «сек ретное знание», которое не могло быть опубликовано, но хранилось в виде депонированного трехтомного труда Л. Гумилева, представляло собой анализ контактов между различными этническими группами на про тяжении истории человечества, а также оценку последствий этих контактов. Гумилев иногда причисляется к «биологизаторам» на том основании, что активно использует в своих исследованиях биологическую терминологию. Так, теорию этногенеза он представляет в терминах «мутация», «симбиоз», «экзогамия», «химера» и пр.

«Этнос» — центральное в исследованиях Д. Гумилева понятие — интерпретируется как «замкнутая система дискретного типа», обладающая «органичным и оригинальным мироощущением». Наш универсум представляет собой совокупность относительно отграниченных друг от друга сфер, это литосфера, гидросфера, атмосфера, биосфера и этносфера. Этносфера— мозаичная антропосфера, постоянно меняющаяся в историческом времени и взаимодействующая с ландшафтом планеты. Поскольку человечество распространено по поверхности суши повсеместно, но не равномерно, целесообразно его рассмотреть как одну из оболочек земли, но с обязательной поправкой на этнические различия. Этносфера дол жна иметь и свои закономерности развития, отличные от природных и социальных. Выявляя принципиальное качественное различие понятий «эт нос» и «раса», следует указать на весьма образное дифференцирование: если по внешнему виду, психологическим особенностям, анатомическим признакам и в биологическом процессе видообразования расы играют большую роль, то в отношении того, как людям жить, работать, как процветать и как погибать, расовые характеристики значения не имеют. Гумилев предлагает связать этнос с его географическим местопребывани ем, «вмещающим ландшафтом, который его кормит и адаптирует». Чем более сложна структура этноса, тем более он устойчив. В этнос входят субэтносы. Их назначение — поддерживать этническое единство путем внутреннего непротиворечивого соперничества. Универсальным критерием отличия этносов является стеротип поведения— особый поведенческий язык, который передается по наследству, но не генетически, а посредством механизма сигнальной наследственности, основанной на условном рефлексе. Потомство путем подражания перенимает от родителей, сверстников и других окружающих его представителей этноса стереотипы поведения.

На протяжении исторического процесса происходит неизбежное сме шение этносов, которое не всегда позитивно. Оно порождает ассимиляцию разнохарактерных поведенческих стереотипов, разнонаправленных ценностных установок. Наложение друг на друга несовместимых мироощущений этносов, «негармоничное сочетание двухтрех элементарных этносов» рождает такое явление, как «химера» (в биологии это особая форма клеток, возникающая в результате прививок). «Идеологические кон цепции, порождаемые химерами, наподобие вампиров, «сосут кровь» из здоровых этносов». По образному выражению Гумилева, соотношение между этносом и химерой можно сравнить с соотношением между «здо ровой тканью» и «раковой опухолью» 2 . Так ученый пытается приоткрыть завесу над генетической природой советской идеологии.

Центральное теоретическое ядро концепции Л. Гумилева — проблема пассионарности. Под пассионарностью (passio — от лат. «страсть») он под разумевает особый вид энергии, представляющий собой «уклонение от видовой нормы, но отнюдь не патологическое» 3 . Пассионарность есть не кая «точка» — источник волны, заставляющий всякий раз материю реор ганизовываться. Пассионарность — это биофизический фактор, который выступает в виде способности и стремления к изменению окружающей среды, или, переводя на язык физики, к нарушению информации агре гатного состояния среды. Пассионарный толчок ведет к мутации. Рожде ние мутантов есть, по Гумилеву, рождение пассионариевиндивидов с повышенной энергетичностью. Импульс пассионарности может быть так силен, что носители данного признака не могут заставить себя рассчи тать последствия своих поступков. Поэтому пассионарность следует пони мать не как атрибут сознания, а как важный признак, выражающийся в конституции нервной системы. Пассионарность обитает в сфере эмоций, в отличие от активности, связанной с деятельностью сознания. Причем пассионариев могут характеризовать весьма и весьма далекие от идеаль ных спецификации: амбициозность, гордость, тщеславие, алчность и пр. «Пассионарность — это характерологическая доминанта, необходимое внутреннее стремление (осознанное или чаще неосознанное) к деятель ности, направленной на осуществление какойлибо цели (чаще иллю зорной). Заметим, что цель эта представляется пассионарной особи цен нее даже собственной жизни и счастья современников и соплеменни ков» 4 . Степень пассионарности может быть различной, но для того, чтобы явление пассионарности имело явные и фиксируемые в истории про явления, необходимо, чтобы пассионариев было много, т.е. пассионар ность полагается не только как признак индивидуальный, но и как попу ляционный 5 .

В историкокультурном процессе, по мнению Гумилева, имеют место три разновидности индивидов: пассионарии, субпассионарии и гармоничг ные люди. Среди пассионариев возможно выделение пассионариев духа и пассионариев плоти. Пассионариями называют людей с наличием отрицательных импульсов и характеризующихся страстным стремлением к действию наперекор всему и даже во вред себе. Людей же, носящих положительные, жизнеутверждающие импульсы, именуют субпассионариями. По мнению Л. Гумилева, субпассионарии сменяют пассионариев, когда те (пас сионарии) вырождаются. Их считают «примитивными», «отелалыми людь ми», выход на широкую арену которых означает конечное состояние эт носа, так как кроме инстинктивных импульсов у них ничего больше нет.

Гумилев формулирует весьма любопытный закон, согласно которому «работа, выполняемая этническим коллективом, прямо пропорциональ на уровню пассионарного напряжения», где «пассионарное напряжение этноса — это количество имеющейся в этнической системе пассионарно сти, поделенное на количество персон, составляющих этнос» 6 . Периоды же стабильного роста культуры и уровня жизни связаны с периодами об щего снижения и спада пассионарного напряжения. Пассионарность, по мнению автора, это биологический признак, а первоначальный толчок, нарушающий инерцию покоя, это явление поколения, включающего некоторое количество пассионарных особей. Фактом своего существова ния они нарушают привычную обстановку, потому что не могут жить повседневными заботами, без увлекающей их цели.

Пассионарность включает в себя два фактора: потерю энергии перво начального толчка— старение, и насильственное воздействие соседних этносов или других сил природы — смещение. Последнее имеет деформи рующий характер. В развитии этноса Гумилев выделяет три параметра: мутацию, взрыв пассионарности и этнический реликт. Мутация и пассио нарность соответствуют хаосогенной стадии развития. Пассионарность по глощает и выделяет огромный потенциал биохимической энергии, на много превышающий все затраты в нормальной жизнедеятельности и мыслится как источник возникновения нового этноса. Нет и не может быть этноса, не связанного с первичным взрывом пассионарности. Этни ческий реликт свидетельствует о ставшей упорядоченности, которая ос тавалась тождественной самой себе на протяжении достаточно долгого времени. Теория фазового развития этноса позволяет говорить о рожде нии нового направления — социоестественной истории. Быстрый подъем пассионарности и медленная его утрата — схема, действительная для всех известных этносов. «Принцип этногенеза — угасание импульса вследствие энтропии, или, что то же, утрата пассионарности системы изза сопро тивления окружающей среды, этнической или природной» 7 .

В общем плане источник феномена пассионарности связывается с фак торами космического порядка и, в частности, с циклическими процессами солнечной активности. «Синхроничность и кратковременность начал процессов этногенеза по всей длине полосы, ее узость и протяженность устраняют возможность социальной, климатической и геологической интерпретаций» 8 . Гипотеза вариабельного космического облучения предлагает определенный ответ на вопрос об источнике и механизме образования этносов. Поверхность Земли как экран принимает космические лучи, источником которых могут быть либо многолетние вариации солнечной активности, либо вспышки новых звезд. Большая часть их задерживается ионосферой. Остальная, деформированная магнитным или гравитацион ным полем Земли, принимает облик геодезических линий, часть из кото рых обладает мутагенными свойствами. В облученных ареалах появляются мутанты, но мутантыуроды устраняются естественным отбором быстро, а пассионарии медленно, ибо они есть норма. Человеческий разум коррелируется с формулами энергопотоков, он проводит действия, отве чающие их импульсам. Если допустить, что человеческий разум — путь к экрану, отбрасывающему биохимические импульсы, как зеркало отбрасывает солнечный луч, превращая его в лик, то обратный путь биохими ческого импульса, зафиксированный человеческим сознанием, будет тем, что принято называть мироощущением, с которым, однако, не следует смешивать сознание и мировоззрение. Гумилев подчеркивает, что биоген ная миграция атомов химических элементов всегда стремится к материальному своему проявлению в биосфере, имея в виду факт повышенной активности.

Пассионарность характеризует наивысшие подъемы в истории цивилизаций, как, например, возникновение христианства. Оно, по мнению автора, явилось реакцией на химеру, возникшую в результате слияния «греческого и израилитского» этносов. Насколько она устойчива и прин ципиально положительна, иначе говоря, насколько она отвечает крите риям позитивной мутации и способна к самосохранению — большая про блема. Ибо такая позитивная мутация, как ислам, явившаяся результа том подавления гностицизма, не смогла сохранить себя как здоровый эт нос. Причиной тому явилась «экзогамия», проявляющаяся через гаремы. Смешение кровей и деструкция этнических стереотипов привели к воз никновению «новой химерной целостности», породившей идеологию ис маилизма.

Феномен пассионарности, выявленный Л. Гумилевым, позволяет при нять представление о человеке как о «реальной географической силе наря ду с прочими», сформулированное еще В. Вернадским. Сила эта не всегда созидательная, она ведет к разрушительным последствиям. Слова Л. Гуми лева: «Биосфера, способная прокормить людей, но не в состоянии насы тить их стремление покрыть поверхность планеты хламом, выведенным из цикла конверсии биоценозов» 9 есть реальное тому предостережение.

Примечательно, что маховик репрессий в полной мере отразился на судьбе Л. Гумилева. В первый раз он был арестован еще в декабре 1933 г., затем в августе 1935 г. и вновь по доносу в марте 1938 г. с осуждением на Шлет. Отбывал срок на Беломорканале, но внезапно прежний приговор был заменен расстрелом. Спасло Гумилева только смещение Ежова. В ито ге получил пять лет, отбывал срок в Норильске. Освободился в 1943м, но под расписку был оставлен работать на Севере. Упросил отправить его на фронт, где в составе полка защитной артиллерии дошел до Берлина. После войны вернулся в Ленинград, восстановился на историческом факультете и получил наконец диплом. В 1948 г. блестяще защитил кандидат скую диссертацию «Подробная политическая история первого тюркского каганата», но получить уже высланные ВАКом документы не успел, так как после известного «ждановского» постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград» был вновь арестован и осужден на 10 лет. Отбывал срок в Караганде и в Омске. Окончательное освобождение пришло в мае 1956г., после XX съезда КПСС. Еще в условиях сталинского ГУЛАГа начал раз мышлять над сущностью и движущими силами этнической истории, фе номеном пассионарности 10 . «Залп» идеологической реакции, обращенный на концепцию Гумилева, не заставил себя долго ждать. В статье Б. Кедрова с соавторами отмечался и его отход от линии партии, и игнорирование концепции исторического материализма, указывалось на необходимость сближения и слияния наций, апеллирования к классовому подходу, де лался вывод об «антинаучном освещении важнейших проблем». В подоб ных оценках не было только заключения о «расизме» Л. Гумилева и его комментатора— Ю. Бородая".

Термин «коэволюция» впервые был использован в 60х гг., как удобная интерпретация термина ноосфера. О его возникновении Н.Н. Моисе ев пишет так: «Термин ноосфера в настоящее время получил достаточно широкое распространение, но трактуется разными авторами весьма неоднозначно. Поэтому в конце 60х гг. я стал употреблять термин «эпоха ноосферы». Так я назвал тот этап истории человека, когда его коллектив ный разум и коллективная воля окажутся способными обеспечить совместное развитие (коэволюцию) природы и общества. Человечество— часть биосферы, и реализация принципа коэволюции— необходимое условие для обеспечения его будущего» 12 .

Рассматривая проблему коэволюции, следует выяснить, какие воздей ствия на биоту (совокупность всех живых организмов, в том числе и чело века) будут иметь значение для выживания человека как биологического вида, для сохранения и воспроизводства на Земле человеческого обще ства и цивилизации. Эволюция биоты реализуется через процесс видооб разования. Биосфера — сложная система, развивающаяся крайне неустой чиво. Ее эволюция знает множество катастроф. По современным данным для естественного образования нового биологического вида требуется не менее 10 тысяч лет. Эволюция человеческого общества происходит при сохранении генетических констант вида homo sapiens и реализуется через взаимосвязанные процессы развития социальных структур, обществен ного сознания, производственных систем, науки, техники, материаль ной и духовной культуры. Качественный характер этих взаимодействий ме няется вследствие научнотехнического прогресса, тех коэволюции. Ско рость техноэволюции в отличие от биоэволюции постоянно возрастает. При большой разнице в скоростях биоэволюции и техноэволюции (три десятых порядка) говорить о коэволюции природы и общества невозмож но. Очаговые и локальные последствия деградации окружающей среды приводят к заболеваниям, смертности, генетическому уродству, они чре ваты региональными и глобальными последствиями. Собственно говоря, вся деятельность человека, начиная с самых древнейших времен, — это сплошное возмущение биосферы. Как только человек добыл огонь, стал заниматься охотой и земледелием, изготовлять метательное оружие, уже тогда возник энергетический кризис. Реакция системы на возмущение за висит от его силы. Если возмущение ниже допустимого порога, то система в силах справиться и подавить негативные последствия, если выше, то последствия разрушают систему. Поэтому нагрузки на биосферу должны не превышать ее возможности по сохранению стабильности биосферы. Такое взаимодействие и есть реальная основа принципа коэволюции 13 .

До середины XIX в. производимые человеком возмущения биосферы соответствовали их допустимым пределам, структурные соотношения в биоте сохранялись в границах, определяемых законами устойчивости био сферы, а потеря биоразнообразия была незначительна. Около столетия назад человечество перешло порог допустимого воздействия на биосфе ру, чем обусловило деформацию структурных отношений в биоте и угрожающее сокращение разнообразия. Вследствие этого биосфера перешла в возмущенное состояние. Методологи призывают осознать, что коэволю ционное сосуществование природы и общества становится проблемой пла нетарного масштаба и приобретает первостепенную значимость.

Литература

  1. Грэхэм Л.Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. М., 1991. С. 250. 2 ; Там же. С. 252.
  2. ГумшевЛ.Н. Этногенез и биосфера Земли. М.. 1989. С. 253.
  3. Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. М., 1994. С. 71.
  4. См.: Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 257258.
  5. См.: Там же. С. 265.
  6. ГумшевЛ.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1989. С. 14.
  7. Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. С. 404.
  8. ГумчлевЛ.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 418.
  9. Гумилев Лев Николаевич // Алексеев П.В. Философы России XIX — XX сто летий. Биографии, идеи, труды. М., 1999. С. 230.
  10. "См.: Кедров Б. М., Григулевич И. Р., Крывелев И. А. По поводу статьи Б.М. Бо родая//Природа. 1982. № 3. С. 8891.
  11. Моисеев Н.Н. Еще раз о проблеме коэволюции // Вопросы философии. 1998. №8.
  12. ДаниловДанильян В.И. Возможна ли «коэволюция» природы и общества?// Вопросы философии. 1998. №8.

Тема 40. Виртуалистика и феномен клонирования в контексте новой парадигмы

Целеполагание и цели моделирования виртуальной реальности. — Дихотомия власти образа и конкретной вещи. — Атрибутика виртуаль ной реальности. — Полисеиантичность виртуальной реальности. — «Бестелесая предметность» виртуалистики. — Проблема «homo virtualis». — Типологизация виртуальной реальности. — Технология кпонирования. — Целесообразен ли запрет тонирования в народном хозяйстве?— Многоаспвктность феномена кпонирования.

Современная\Јилософия науки, поставленная перед необходимостью реагировать на острые и болевые проблемы современности, столкнулась с рядом «трудноперевариваемых» явлений. Вопервых, это во всеуслыша ние заявивший о себе феномен виртуальной реальности, вовторых, взор вавший общественное мнение, активно обсуждаемый процесс клониро вания.

Проблемы виртуальности, или виртуалистики, оформились в самостоятельное направление психологии, однако они, как и многие другие научные факты, нуждаются в философской рефлексии, в уровне анали за, который, не искажая первоначальные данные, мог бы вписать их в систему объяснения и предсказания.

Размышляя над феноменом виртуальной реальности, прежде всего хотелось бы обратить внимание на то, что по исходу своему она укорене на в органических потребностях человека, когда организм, сам себя дополняя до целостности, создает требуемый ему идеальный план бытия и общения, работая, а лучше сказать — функционируя в системе виртуальной реальности. Виртуальность мотивирована целеполаганием, которое, однако, может быть как осознанное, так и неосознанное. Когда вирту альная реальность создается осознано целенаправленно, она приобрета ет характеристики артефакта — искусственно созданного объекта — и теряет спонтанность и беспредпосылочность. Виртуальная реальность — это инореальность. В ней явно обнаруживается свобода, а иногда и произвол человеческих мотиваций. В этом качестве виртуальная среда предстает как очень гибкая, динамичная, полностью сориентированная на создание требуемого на данный момент жизненного мира переживаний. За такими невинными ее характеристиками, как иллюзорность, мир грез и мечтаний, скрываются претензии на статус сущего, укорененного в психосо матических потребностях организма, претензия к существующему в его недостаточности и недочеловечности. Состояние удовлетворенности — одна из наиболее приоритетных целей моделирования виртуальной реаль ности. Другая цель — ясно просматриваемая — состоит в компенсации эмо циональных или ментальных потерь. И третья, наиболее затеоретизиро ванная, предполагает поиск смыслов в условиях гипотетического (услов но предполагаемого) диалога.

Можно выделить этакую демиургическую функцию виртуальной реальности, когда человек приобретает возможности расширения по свое му желанию и предпочтению границ опыта своего жизненного мира. Вир туальный план бытия позволяет человеку присвоить универсальные управляющие функции, осуществить киборгвласть. И хотя считается, что идея виртуальной реальности, понимаемой как вторая реальность, порожденная идеальным планом бытия, разрабатывалась и в медитативных практиках, и в платоновски парадигме, когда идеи становятся зримыми, в схоластических дебатах, предполагающих несомненной высшую реальность, отдаленным аналогом виртуальности всегда выступало бы тие метафорического художественного языка, заставляющего человека воплощаться в героя, вместе с ним страдать и переживать, иногда страс тно желая переиначить ситуацию. Отсюда ее другая функция, связанная с надэмпирическим приобретением опыта, его субъективированным про живанием того, чего еще не было или никогда не будет в реальности. Тоска по эталонному образу жизни, времяпрепровождению, идеальным отношениям между людьми— родителями и детьми, мужчиной и жен щиной, начальником и подчиненными и т.п.; предвосхищение счастья и любви, сопровождаемые визуальными представлениями, уже фиксируют в качестве реально существующего виртуальный пласт реальности.

Одной из серьезных проблем виртуалистики является проблема соот ношения между образом и вещью, дихотомия власти образа и конкретно сти вещи. Личная или субъективная история всегда во многом виртуальна. Мы часто в мыслях возвращаемся к ситуациям, вновь их переживаем, желая их изменить. Зачастую мы так сильно сожалеем о том, что не слу чилось, что вновь и вновь погружаемся в контекст произошедшего, доду мывая, а вернее, достраивая иные его траектории, вздыхая: ах, если бы... Но границы конкретной реальности, проза каждодневного бытия, име ющего самостоятельное существование, не очень подвластны идеально преобразовательному «хотению» каждого индивидуального Я, его произ волу и наитию. Зачастую реальные события просто закрыты для проник новения в них переиначивающих импульсов, рожденных в идеальном плане бытия и ведущих к фундаментальным переменам в объективном мире. Фразы типа: «Давай забудем о случившемся... Останемся друзьями», — го ворят о родственности языка и виртуалистики. Они и им подобные обращения есть знаковая визитка виртуальной реальности, претендующей на свое укоренение в действительности существующего. Ведь в них призыв — отменить то, что было, переиначить настоящее, выступить властелина ми времени и пучка траекторий развития уже зачавшихся сюжетных ли ний. Но это, — увы! — не всегда возможно.

Говоря об атрибутике виртуальной реальности недостаточно отметить, что она идентична актуальной реальности, т.е. включает в себя простран ство, время, движение, развитие, отражение, необходимо подчеркнуть, что она обладает идеаяьноартефактными, виртуальноспецифическими свойствами. Пространственновременные процессы не связаны жестко однозначно фундаментальными физическими константами, они могут быть проявлены в яколичестве измерений, могут нарушать порядок времени, идущий из проишого через настоящее в будущее. Отражательные процессы в виртуальной реальности происходят в режиме мультимедиа, где допустим стопкадр, замедление, ускорение, перескоки, пропуски и перерывы, а движение не обладает статусом абсолютной изменчивости. Развитие, соответственно, может быть инверсионно, т.е. обращено вспять. Многообразие взаимодействий может проявлять загадочные свойства, неведомые в условиях привычной нам земной причинности. Другими слова ми, в виртуальной атрибутике нет картезианского пространства, Ньютонова времени, здесь иная этика и гуманизм. Так или иначе, но речь идет об инаковом, «параллельном мире», который не нуждается в подпитке реальной событийной эмпирией как в своем необходимом наполнении. Его наполнение — ткань процесса мышления и воображения, обретшая в настоящий период свои коммуникации во «всемирной паутине» — сети Интернет. В этом параллельном, но весьма реальном, созданном техно генной цивилизацией мире, можно говорить о перспективах постсетевой культуры, об информационных войнах и информационном империализме, об особо значимом сексуальном измерении и так называемой «куль туре цинизма».

Принципиально новой характеристикой виртуальной реальности является ее панорамность, когда любое событие может быть прочитано и с точки зрения собственной интерпретации, и со многих других, причуд ливо высвечивающих данное событие точек зрения. В панорамности содержатся возможности прочитывания и обнаружения как следов личной истории, так и фиксации формата действительности, а также акценты, соответствующие данному времени.

Другой бросающейся в глаза характеристикой реальности становится ее предельная феноменальность. Явления получают абсолют ную независимость от причин, их порождающих, и могут сплетать канву взаимодействий, отличную от реальной власти вещных отношений в действительности.

Полисемантичность виртуальной реальности проявляется в том, что, с одной стороны, она обостряет проблемы личной самоидентификация, а с другой — их полностью снимает, делая личность безразличной ее объек тивному бытию. Исследователи уверены, что обнаружение или выход на поверхность приоритетов виртуальной реальности готовился и психоана литической концепцией бессознательного, и структурализмом М. Фуко и Ж. Делеза. Можно предположить, что основания потребности в виртуаль ной реальности состоят в рассогласованности зова человеческой приро ды с санкциями и нормативами социального бытия. Открытие расколото сти субъекта, о котором во всеуслышание заявила постмодернистская философия, жаждало какихлибо форм компенсации. В плане реального бытия жизненная сила и воля человека предельно ограничены и скованы рамками экономических, институциональных, идеологических, культурных и прочих отношений. Человек включен и по большей части задавлен логоцентризмом, системой универсальной машинерии. Виртуальная ре альность как бы дарит ему бытие в потенции или все имеющиеся возмож ности (потенции) бытия. Она говорит о постоянной готовности человека к трансцендированию, т.е. к переходу за свои реальные границы, к вос хождению от условного к безусловному. Ее многообразие заполнено нео формившимися образами, она обильно оплодотворена всяческими воз можностями и в силу их изначального многообразия существует как не кая неопределенная сфера, ожидающая и обретающая свою проявлен ность. Ибо каждый индивид способен к трансцендированию, интеллиги бельному постижению, что на обычном языке означает: не лишен спо собности мечтать, фантазировать, предвкушать и предчувствовать.

Иногда за качеством виртуальности закрепляется интерпре мия — «бестелесая предметность». Расшифровывая ее, правомерно при менить подход, который продемонстрировал отечественный философ Э. Ил&енков к проблеме идеального. С этих позиций можно понять, как ирреальная реальность, богатство в ценных бумагах, власть титулов и должностей, преклонение перед «знаковыми фигурами» и т.д. ведут/к уси лению господства виртуального начала в обществе. Однако в данном слу чае речь идет о виртуальности социальных феноменов, тогда как внутренняя субъективная виртуальная реальность моделируется в соответ ствии с потребностями телесного и экзистенциального характера. Виртуальная реальность как раз и создает возможные поля и срезы проявлений двойственности, а быть может, и множественности внутренней экзис тенции человека. Насколько сильны механизмы памяти или «присутствия предшествующей истории события» (как определял память А. Бергсон) в виртуальной реальности, вопрос сложный. С одной стороны, именно эти механизмы и могут инициировать весь процесс содержательного модели рования виртуальной реальности. С другой— ничто не мешает субъекту перестать чувствовать себя связанным памятью или историей событий в прошлом и конструировать ирреальный мир по наитию на данный момент. Построение внутренней картины внешнего мира, где господствует персональная система ценностей, внутренний, дистанциированиый от общества.уклад жизни,— достаточно знакомая всем процедура. Такого рода «повседневная» виртуалистика носит интерсубъективный характер, имея в виду тот факт, что ее моделированием занимается почти каждый в процессе своей жизнедеятельности. Виртуальная реальность, бесспорно, имеет проективную природу, но насколько в ней проецируется предмет ное внешнее бытие и происходят заимствования из сферы объективного мира, а насколько проекция искажается призмой сознания и, более того, бессознательного, — вопрос открытый.

Вряд ли ктонибудь будет оспаривать мнение, что проблема «homo virtualis» (человек виртуальный) станет центральной проблемой XXI в. Сегодня у нашего современника обнаруживают даже «ген виртуальнос ти», который укоренен в лабиринтах мыслеобразов. Виртуальность в сво ем техническом и физическом измерении является продуктом постиндустриальной цивилизации и информационной электронной революции. Ее можно понимать и как необходимый план бытия информационного об щества. Этот план имеет тоталитарные тенденции. Тотализация виртуального измерения зависит от очень многих обстоятельств: от средств массо вой информации, особенностей коммуникации, правовых и идеологических механизмов, бытия языка, языковых клише и от так называемой мен тальности народа. Сами характеристики— немец педантичен, американец прагматичен, француз любвиобилен, русский пьян и ленив, а англи чанин неизбежно чопорен — есть также визитка виртуалистики, выступа ющей от имени сконструированных мышлением и воображением соби рательных образов поведенческого мира этноса.

Виртуальная реальность, фиксируя множество несводимых друг к другу, онтологически самостоятельных реальностей, является их моделирующей имитацией. В качестве основных функций виртуальности называются: порожденность, актуальность, автономность, интерактивность 1 .

Однако еще задолго до оформления виртуалистики в самостоятельное направление в физике утвердилось понятие ВЧ — виртуальная частица. «ВЧ — это такие объекты в квантовой теории поля, наделенные всеми теми же характеристиками, что и реальные «физические частицы», но не удовлетворяющие некоторым существенным условиям. Например, для виртуального фотона масса его не обязательно нулевая, а энергия не является обязательно положительной. Ни одна из них не существует та ким образом, как обычные частицы. Они не обладают бытием наличным, выступают как бы на мгновение из потенциальности, полностью никогда не актуализируясь» 2 .

Учет этимологии понятия (от лат. virtualis — «возможный; такой, ко торый может или должен появиться при определенных условиях») делает особый акцент на механизмах процесса порождения. Виртуальная реаль ность (ВР) существует, пока активна порождающая ее среда. Некоторые ученые связывают с ВР, образованную компьютерными средствами, мо дель реальности, которая создает эффект присутствия человека в ней, позволяет действовать с воображаемыми объектами. Примечательно, что в качестве основных качеств ВР указывают на полную погруженность че ловека в мир виртуальной реальности, полное ему подчинение. Получается, что если убрать факт присутствия компьютера, то путешествие человека в фантомах своего сознания может быть уподоблено и уподобляется шизофрении, а при участии компьютерной моделирующей системы те же упражнения человека с воображаемой реальностью обретают ста тус нормального взаимодействия в виртуальном мире. И тогда виртуаль ная реальность выступает как новейшая технология, а подобные анало ги, не обеспеченные техническим оснащением, трактуются как пато логия.

Словенский психоаналитик Славой Жижек уточняет, что статус ВР состоит в том, что она не имитирует реальность, а симулирует ее. Симуля ция порождает сходство несуществующей реальности — симулирует не что несуществующее, как шарлатаны симулируют симптомы болезни. Однако эта аналогия правомерна только в части разъяснения термина «симулирует» и акцента на создании чегото несуществующего. Непра вильно было бы думать, что смысл виртуальной реальности в повторе нии мира, напротив, она направлена на егб преодоление или хотя бы дополнение.

Следовательно, встает проблема типологизации виртуальной реально сти, где в глаза бросаются отличия ВЧ — виртуальных частиц — от психи ческой виртуальной реальности, социальных феноменов ВР и компьютерной ВР (КВР). И если применительно к ВЧ можно говорить об их мерцающем, недовоплощенном существовании, то компьютерная ВР — это область парадоксального. Она достаточно осязаема, но предметной сущностью, бытием самим по себе не обладает. Как уже было сказано, она существует, пока ее существование поддерживается активностью порождающей сферы. По словам А. Севальникова, «парадоксальность такого бытия состоит в том, что «существует» то, чего по сути нет» 3 . Он также ^бращает внимание и на другую особенность КВР— ее существенную нёйотенциальность. Она всегда налична в своем бытии. Виртуалистика из бирает и собственный категориальный аппарат. Статус категориальности задает исходная диалектическая пара: виртуальное — константное. К по нятийному гнезду данного направления относят следующие понятия:

  • виртуал — фрагмент виртуальной реальности;
  • потенциал — субъект, порождающий виртуальную реальность;
  • агентпредставитель — субъект, населяющий виртуальную реаль ность.

Отмечая многоаспектность виртуалистики, следует особо выделить ее дефиницию, предложенную исследователем данного направления Н.А. Но совым с точки зрения обобщенного, парадигмального ее понимания. «Подход, основанный на признании полионтичной реальности, получил название «виртуалистика» 4 . Так понимаемая идея виртуальной реальности позволяет поновому взглянуть на теоретические проблемы философии науки, связанные как с бытием мира идеальных конструктов и моделей, так и с семантикой языковых структур, процедурой концептуализации, иначе взглянуть на проблему адекватности и корреляции бытия и мышления, усмотреть пересечения virti или virtus с третьим миром К. Поппе ра и его идеей принципиальной фальсифицируемое™ научнотеоретиче ских обобщений. Когда virtus полагается как сила, вызывающая явление к жизни, налицо родственность данного понятия с импульсом спонтанной активности, охватываемой термином «пассионарность». Они различны на уровне результирующей стадии — по эффектам своих воздействий — но весьма тесно переплетены в стадии имманентного энергетического зарождения. Устойчивое развитие человечества сопряжено с необходимостью осознавания новых реалий своего космопсихоинформационного бытия, включения их в полотно современной научной картины мира и поиском духовных опор противостояния мировой энтропии.

Другой животрепещущей проблемой современности является технология тонирования. Революционная ситуация в генетике взывает к де тальной и кропотливой философской рефлексии над ближайшими и отда ленными последствиями вмешательства в человеческий тип. Благо или зло сулят новейшие достижения в этой области? Эксперимент клонирования— создания искусственным путем первого млекопитающего— овеч ки Долли (животного, полученного из соматической клетки) — феномен, потрясший воображение всех живущих на Земле. Заметим, что соматичес кой называется любая клетка взрослого организма, она несет в себе набор наследственного вещества. Половые клетки имеют половинный набор генов, поэтому при зачатии отцовская и материнская половины со единяются в единый новый организм. Термин же «клонирование» (от древ негреч. klon — побег, черенок) всегда имел отношение к процессам веге тативного размножения, и в этом своем качестве был достаточно хорошо знаком. Клонирование растений черенками, почками, клубнями в сельском хозяйстве известно с древних пор. Живые организмы, например амеба, также размножаются, производя генетически идентичные клетки, которые так и называются клонами. Клетки живого организма про шли специализацию и дифференцировку, поэтому клетка печени, к при меру, отличается от нервной клетки. У эритроцита— кровяной клетки^ вообще нет ядра и наследственного вещества ДНК. Более того, в одних клетках включены и работают одни гены, в других — другие. В клетках стареющего организма концы хромосом короткие, у молодого они длин ные. Специализированные клетки организма теряют свою многовариантность. Существуют так называемые стволовые клетки, которые находятся на ранней стадии дифференцировки и могут давать начало разными ти пам клеток. Поэтому для клонирования существенно важно получить не дифференцированные клетки, которые могли бы размножаться и жить в пробирке и быть в любое удобное время пересажены животномуреципи енту. В стволовые клетки могут быть пересажены разные гены, измененные в нужной комбинации, и выращены организмы «с заказанным гено типом».

В общем смысле клонированием может быть назван процесс, предпо лагающий создание существа, генетически тождественного родительским. Изучение технологии клонирования началось в 60е гг., однако сенса ция, связанная с воспроизведением млекопитающего, приходится на 90е гг. В связи с этим логическим образом вытекает проблема возможности экс периментов клонирования над человеком. До тех пор, пока речь шла об эффективности клонирования для обеспечения сфер жизнедеятельности человека— в рыбном хозяйстве, сельском хозяйстве, растениеводстве — проблема не обретала такую остроту и не сталкивалась с подобным нака лом страстей. Когда же речь заоша о клонировании человеческого существа, потребовались усилия многих теоретиков для осмысления послед ствий такого шага. По мнению известного американского ученого П. Дик сона, любой способ, который испробован на млекопитающих, может быть применен к людям. В этом случае мы получим копии взрослых лю дей, копии своих родственников, друзей и вообще попадем в ситуацию реальной множественности, в которой и не отличить, где генетически подлинное человеческое существо, а где артефакт— искусственно со зданное.

Согласно публикациям 5 , в 1998 г. американский физик из Чикаго Ри чард Сид на симпозиуме по репродуктивной медицине громогласно зая вил о намерении приступить к работам по клонированию человека. Есть и желающие участвовать в этом эксперименте: группа медиков и группа лиц, стремящихся обрести свои копии или быть донорами.

Если говорить о деталях клонирования овечки Долли, то следует отметить, что начало этому организму дала материнская клетка, содержа щая двойной набор генов матери. Иными словами, овца не имеет отца, но есть три матери: овца, которая дала свой генетический материал, овца, от которой взяли клетку, и овцареципиент, которая вынашивала знаме нитого ягненка. Исследователи подчеркивают, что можно получить гене тически идентичную копию только с материнского организма, потому что ядра пересаживаются в яйцеклетку. В цитоплазме яйцеклетки есть не большая часть генетического материала, митохондриальная ДНК, которая передается зародышу только от матери и обусловливает материнскую наследственность. В сперматозоиде такой ДНК нет. Поэтому любой человек, как и животное, получает больше информации от матери, нежели от отца.

Путь к клонированию пролегал через определенные вехи:

  • 1883 г. — открытие яйцеклетки.
  • 1943 г. — оплодотворение яйцеклетки в пробирке. Десятилетие спу стя перенос яйцеклетки.
  • В 1973 г. — профессор Л. Шетлз из Колумбийского университета в НьюЙорке заявил, что готов произвести на свет «бэби из пробирки», однако последовало категорическое вето из Ватикана.
  • 1977 г. — сообщение о клонировании лягушек.
  • 1978 г. — рождение ребенка из пробирки в Англии — Луизы Браун.
  • 1981 г. — получены три клонированных эмбриона (зародыша чело века), развитие которых было приостановлено.
  • 1985 г. — рождение девочки у первой суррогатной матери.
  • 1987 г. — клонирование 32 человеческих зародыша, после чего они были уничтожены.
  • 1996 г. — рождение пяти ягнят без участия барана.
  • 1997 г. — рождение овечки Долли. В конце июня 1997 г. президент США Клинтон направил в Конгресс законопроект, запрещающий создавать человеческое существо путем клонирования и ядерного переноса соматической клетки.
  • 1998 г. — заявление российских академиков Л. Эрнста и И. Кузнецова, которые на прессконференции в Российской Госдуме подтвердили технологическую возможность клонирования человека 6 . Подобного мнения придерживается и членкорреспондент РАН А. Монин, полагая, что научные исследования всегда шли и будут идти, любые запретительные попытки в отношении клонирования имеют ограниченный характер 7 .

Целесообразен ли запрет клонирования в народном хозяйстве: в расте ниеводстве, животноводстве, рыбном хозяйстве? Ведь получение копий ценных животных и растений, огромное количество экземпляров живот ныхрекордсменов, которые будут точной копией родительского ррга низма или необыкновенно ценными растительными лекарственными препаратами, — не зло, а благо. Целые стада элитных коров, лошадей, пушных зверей, сохранение исчезающих видов животных — все это говорит о еще одной революции в сельском хозяйстве. Причем здесь просмат риваются самозамыкающиеся технологии, ибо кормлением может слу жить такое вещество, как калус, представляющее собой скопление деля щихся клеток, из которых любая может дать жизнь новому организму растению. Производство инсулина, синтез животных и растительных бел ков также даст экономический эффект. Иногда исследователи усматрива ют возможность посредством клонирования восстанавливать вымершие виды, так как в ископаемых костных останках можно обнаружить сохраненную ДНК.

Ответ на поставленную проблему упирается в необходимость четкого осознания многоаспектное™ феномена клонирования. Есть медицинский, этический, философский, религиозный, экономический и прочие ее ас пекты. Клонирование, как очень сложная экспериментальная техноло гия, в принципе может приводить не только к воспроизводству эталонов (когда цель согласуется с результатом), но и к воспроизводству уродцев. С методологической точки зрения речь идет о повсеместно проявляющемся процессе рассогласования первоначально поставленных целей и полу ченных результатов. В условиях клонирования на человеке это аморально и преступно. Кроме того, неизвестно, как поведет себя клонированный организм в социальном контексте, а в случае с животным— в стадном контексте. Ведь всем известен факт сложной стадной жизни высших животных, их ролевого разделения и амплитуды поведенческого агагуа. Из начальная жесткая генетическая запрограммированность может во многом ограничить данный организм в его универсальности. Он может ока заться странным уродцем.

Все религиозные институты настаивают на том, что рождение челове ка должно происходить естественным образом, иначе у родившегося не будет души.

В формировании человека нужно стремиться к раскрытию образа и подобия Бога в нем, а не к созданию кощунственной пародии на его личность. Клонирование, на их взгляд — это вызов всемирной религиозной морали, измена ее принципам. И хотя в клонировании можно усмотреть возможность избежать грехопадения и отдаленный аналог непороч ного зачатия, для православного человека, отмечает И. Силуянова, кло нирование — это серьезное искушение выйти на уровень «массовой свя тости» путем клонирования. И «волки сыты» (соблюдены нормы аскети ки — нет полового акта — нет лазеек для передачи первородного греха) и «овцы целы» (соделаны стада невинных и чистых «святых»). Клонирова ние — это еще и возможность прельщения для монашенствующих как способ продлить свой род, сохраняя плотское воздержание 8 .

Интересно, что в памятниках мировой интеллектуальной мысли с легкостью обнаруживаются следы обсуждения данной проблемы, задолго до ее постановки на волне научнотехнического прогресса. Так, тексты каб балы запрещают саму возможность помыслить о создании человека по заданным параметрам, ибо за этим стоит космическое всевластие во многом нравственно несовершенного существа. Такой сверхчеловек устраня ет саму идею Бога. Доктор Фауст Гете пытается создать искусственного человека — гомункулуса и при этом присутствует сила зла — Мефисто фель. Проблема сверхчеловека, поставленная Ницше, напрямую связана с выводом: «Бог умер!» Хаксли в романе «О дивный новый мир» описыва ет генетические манипуляции с эмбрионами. И наконец, идеологический заказ на советскую евгенику, предполагающую вмешательство в природу человека, использование достижений генетики в целях государственной политики, формулирование идеи искусственного отбора в условиях ослабленного естественного, свидетельствует о вероломстве псевдонауки.

Евгенический эксперимент включает в себя психологическое тестирование, медицинское обследование, сбор сведений об успеваемости и т.п., а также искусственное осеменение на основе отобранной спермы. Цель по добных мероприятий— повышение «умственных способностей населе ния» 9 .

Медицинский аспект клонирования, предполагающий производство подверженных деформации органов и тканей, столь необходимых в хирургии и травматологии, влечет за собой проблему организации произ водства такого рода материала, поскольку донорами в любом случае дол жны стать живые люди. А это, в свою очередь, может привести к социаль но негативным последствиям и криминальному бизнесу.

Клонирование человека как технология во многом уязвимо и в том отношении, что гении зачастую страдают серьезными патологиями. Подагра, шизофрения, циклотемия, эпилепсия и ряд разнообразных нервнопсихических расстройств— лишь незначительный набор характеристик гениальных личностей 10 . Гениальный Циолковский, например, после пе ренесенной им в детстве болезни стал глухим лунатиком в возрасте от 6 до 14 лет и оставался фантазером все последующие годы. Гениальность связана с социальным признанием, с возможностью превзойти заданную социумом планку обычного развития способностей, и гений прошлого века может стать рядовым существом в следующем.

Идея клонирования гениев может обернуться угрозой здоровью генотипа совокупного родового человека. Когда возникнет индустрия культи вирования «лучшести», реальна опасность кары так называемой «плохой плоти». Реализация же гения весьма проблематична, так как она необык новенно зависима от условий внешней среды. Почему, собственно, нуж но клонировать гениев, а не создавать оптимальные условия для развития естественным образом возникших способных, талантливых и гениальных молодых людей? К тому же сама чистота эксперимента клонирования в условиях резко обострившихся глобальных проблем современности (радиация, острая экологическая проблема, многообразные вредоносные внешние факторы, воздействующие на организм, угроза уничтожения самого человечества) под большим сомнением. Такого рода эксперимен тирование, пусть даже под грифом «секретно», может привести к незапланированным мутациям, исход которых будет непредсказуем. Поэтому весьма маловероятно, чтобы клонирование давало точные копии отобранных образцов. Поскольку появление знаменитой овечки Долли пос ледовало после 277 неудачных попыток, то опасения обретают еще и чи сто технический характер. Заместитель директора Института общей гене тики РАН Е. Платонов утверждает: «Подсчитано, что удачное клониро вание первого ребенка потребует не менее ] 000 попыток. Появится боль шое количество мертворожденных или уродливых детей» 11 .

Клонирование в целях помощи бездетным семьям также проблематично, ибо даже в случае положительного исхода и абстрагирования от всех социальнонегативных факторов клонирование предполагает воспро изводство не нового организма, а однояйцевого близнеца отца или мате ри, иными словами, не ребенка, а родственника: сестру или брата. Человек«клон» — генетический братблизнец человека. Более того, клониро вание в аспекте решения проблемы деторождения является поддержкой инвертированных лиц (гомосексуализм мужской или женский). Техноло гии искусственного размножения отменяют самый веский аргумент про тив гомосексуальных отношений — однополые семьи как угроза недовос производства человечества. Подобные технологии откроют шлюзы раз . личным вариациям извращенных форм семейнобрачных отношений, укрепят основание неполных семей и поставят под сомнение всю систему кровнородственных отношений, красоту и полноту материнской и ро дительской любви. Видимо, перспективы новых законов общежития и воспроизводства людей не могут быть связаны с технологией клонирования. В Библии сказано: «Ибо ты соткал меня во чреве матери моей... я созидаем был в тайне, образуем во глубине утробы... Зародыш мой видели очи Твои» (Пс. 138, 13, 15, 16).

Литература

  1. См.: Носов Н.А. Полионтичные парадигмы // XXI век: будущее России в философском шмерении. Т. 1. Онтология, гносеология и методология на уки, логика: Ч. 2. Екатеринбург, 1999. С. 282.
  2. Севальников А.Ю. Виртуальная реальность и проблема ее описания // Смир новские чтения. М.. 1999. С. 226.
  3. Там же. С. 227.
  4. Носов Н.А. Виртуальная парадигма // Виртуальные реальности. М., 1998.
  5. С.91. * См.: Декларация в защиту клонирования н неприкосновенности научныхисследований // Человек. 1998. № 3; Докннз Р. Мыслить ясно о клонированин
  6. Там же; Лаланьянц Н. Хронология клоннровання // Знание — Сила. 1998.№ 5;
  7. Победов В. Клонпрование: «за» и «против». И еще немножко о Сиде //
  8. Там же.
  9. См.: Силуянова И. Искушение «клонированием», пли человек как подобие человека. Московское подворье СвятоТроицкой Сергневон Лавры, 1998. С. 12.
  10. См.: Монин А. Душа генетически не обусловлена // НГнаука. 1997. № 1.
  11. См.: Силуянова Я..Указ. соч. С. 32.
  12. См.: Мотков С.Е. Советская евгеника. М:,1991. № 1.
  13. См.: ЭфромсонВ.П. Загадки гениальности. М., 1998.
  14. Клоны наступают! Спасайся, кто может? // Комсомольская правда. 1998. 2янв.С. 7.

Заключение
Мировоззренческие итоги науки XX века

Конец XX в. и начало третьего тысячелетия основывается на создании интегративной системы геополитических связей и зависимостей. Наука приобретает интернациональный характер, и само научное сообщество мыслит себя космополитически. Вместе с тем региональные и функцио нальные различия науки, обусловленные уровнем экономического, технологического развития, природными ресурсами, вносят определенную спецификацию в совокупный потенциал развития науки.

Безусловно то, что в современном мире основой технологического могущества становится именно наука. Она мыслится и как надежный ин струмент распространения информации для обеспечения государственнокорпоративного уровня управления, и как и сфера, с которой связы вают надежды предотвращения экологической катастрофы.

Несмотря на ожесточенные баталии сциентистов и антиециентистов, обсуждающих весьма остро поставленные вопросы: можно ли мир в XX в. назвать миром науки? действительно ли именно она оказывает сильное влияние на все происходящие в мире процессы? в состоянии ли научное производство захватить и заполнить собой весь континуум мировоззренчес ких отношений? отвечает ли наука за самопонимание и гармонизацию че ловека? — одним из бесспорных мировоззренческих итогов науки конца XX в. является сам факт существования научного миропонимания, кото рое стало доминирующим в ареале технократической цивилизации. В осно ве научного мировоззрения лежит представление о возможности научного постижения сущности многообразных явлений современного мира, о том, что прогресс развития человечества связан с достижениями науки. Но все объемлющее господство научного мировоззрения также представляет со бой большую проблему, ибо сам Человек не может толковаться как ис ключительно рациональное существо, большая часть его импульсов и вле чений, как сказали бы психоаналитики, в прихожей бессознательного. Древ нейшие философские системы предлагали учитывать все четыре стихии, нашедшие свое отражение в человеке: разум, чувства, волю и желания. Русские философы настаивали бы на двойственной — антропософичной и телесной — природе человека, его непостижимой соборности и жертвен ности, уживающейся с величайшим эгоизмом. В контексте современной этноантропологии человек понимался как Космопсихологос, где тип местной природы, национальный характер и склад мышления находятся во взаимном соответствии и дополнительности друг к другу.

Острые споры ведутся вокруг проблемы взаимоотношений института власти и института науки. Некоторые мыслители полагают, что наука дол жна быть пластичной относительно института власти, другие уверены, что она должна отстаивать свою принципиальную автономию. Одни ис следователи пытаются защитить государство от науки, содержащей в себе тоталитарное начало, а другие — науку от тоталитарного государства с его институтом принуждения и несвободы. Так или иначе, но демаркация проблематична. Миф об абсолютно свободной и автономной науке раз бивается о повседневность экономических реалий.

К концу XX в. важнейшей проблемой стал экологический феномен, который настоятельно взывает к биосферизации всех видов человеческой деятельности, всех областей науки. Он влечет за собой этический импера тив, обязывающий ученых с большей ответственностью подходить к ре зультатам своих исследований. Сфера действия этики расширяется. Выдаю щиеся физики требуют ограничения применений открытий в военной об ласти. Врачи и биологи выступают за мораторий на использование достиже ний генетики в антигуманных целях. Первоочередной проблемой становит ся поиск оптимального соотношения целей научнотехнического прогрес са и сохранения органичной для человека биосферы его существования.

Сегодня, на рубеже веков, можно говорить о сложившейся предметно дисциплинарной организации науки, фиксировать наличие логикометодо логической и теоретикоконцептуальной базы современной науки. Налицо двуединый процесс гуманизации позитивного знания и гносеологизации содержания искусства, математизации отдельных областей культуры,.

Синергетика также выступает мировоззренческим итогом развития науки XX в. Ибо она говорит о возможностях нового диалога человека с природой, где самоорганизующиеся развитие должно диктовать приори теты над искусственными, спекулятивными и конструкционистскими схе мами, претендуя на новый синтез знания и разума. Синергетика пере страивает наше мировосприятие и, в частности, нацеливает на принци пиальную открытость и плюрализм (вспомним библейское: пусть все рас тет вместе до жатвы).

Идеи ноосферности, обозначающие пространственновременную кон тинуальность человеческой мысли, обретают свое обоснование в современной релятивистской космологии. В ней также фиксируются весомые приращения и выделяются два смысловых подхода: первый опирается на признание уникальности Вселенной, а следовательно, и человеческой мысли. Второй — на понимании ее как одной из многих аналогичных сис тем, что в мировоззренческом отношении сопряжено с необходимостью логического полагания уникальных, диковинных и отличных от имею щихся земных аналогов форм жизни и разума.

Глубинные процессы информатизации и медиатизации в глобальных масштабах стимулируют скачкообразность экономического и научнотех нологического развития и чреваты изменением всей системы коммуника ции, человеческого общения и привычных форм жизнедеятельности и проведения досуга. Компьютерная революция, породив виртуалистику, чревата обострением всех аспектов коммуникативнопсихологических проблем.

Глубочайшая дихотомия детерминизма и индетерминизма, потрясшая до основания мировоззренческие итоги мировосприятия нашего современника, упирается в выбор той или иной онтологии: столь желанной обывателю онтологии, абсолютизирующей устойчивость, и образа мира, еде правит его Величество Случай! Когда говорится об универсальности детерминизма или индетерминизма, то утверждается его действие не толь ко в физике, но и в биологии, психологии, в общественных науках и естествознании. В общем случае принцип причинности указывает на то, что для любого следствия имеется соответствующая, производящая его причина. Вместе с тем существуют, образно выражаясь, «бреши» в при чинных цепях. «Утверждения о детерминированности будущего, — отме чает в связи с этим Ф. Франк, — являются тавтологичными и не дают никакой информации об эмпирическом мире. Утверждения, что будущее предопределено, кажется нам относящимся к языку обыденного здравого смысла. Если наука не включает всеведущего разума в свою понятийную схему, то под утверждением, что будущее детерминировано, она может иметь только то, что это будущее детерминировано законом». И именно к подобному верховному разуму взывал Лаплас. Его верховный разум должен был управлять причинными законами, которые позволили бы ему сделать предсказания о будущем состоянии мира на основе его настоящего состояния. Идея всеобщего предопределения связана с наличием «сверхчеловеческого или сверхъестественного» существа.

Особый интерес представляет заключение о том, что все законы равновесия оказываются специальными случаями причинных законов. Они устанавливают условия, по которым мы можем предсказать, что в будущем движения не будет. Однако такое состояние абсолютно невозможно. С другой стороны, произвол хаоса и иррегулярного поведения скреплен и ограничен фундаментальными физическими константами. Широко признаваемые ныне статистические законы устраивают тем, что указывают на некоторое среднее поведение. Причем с точки зрении наблюдаемых явлений можно говорить только о таком среднем типе поведения, и, следовательно, в этом смысле все законы являются статистическими. Поскольку мир состоит из открытых, неравновесных систем, существование в таком нестабильном мире сопряжено с многочисленными бифуркациями и катастрофами. Человечество же ищет иной доли, оно страстно мечтает не только об истине, имеющей, — увы! — Горгонов лик, оно стремится к счастью, благоденствию и красоте. Муке ежедневного бытия противопоставляется спасение в духовных основах веры, то воспламеняющиеся, то затухающие искры надежды, возгорающие все ярче и ярче по мере того, как мы научаемся творить добро.

Все названные и многие другие итоги мировоззренческого развития науки XX в. еще в смутном и неотчетливом виде воспроизводят представ ления о грядущем мозаичном и полифоничном образе мира, о котором как о «третьей культуре» писал И. Пригожий, «третьей волне» — О. Тоф флер, «третьей цивилизации» — Ф. Сагаси.

Рекомендуемая литература

  1. Абрамова Н. Т. Мозаичный объект: поиски основания единства // Вопросы философии. 1986. № 2.
  2. Агации Э. Моральное измерение науки и техники. М., 1998.
  3. Алексеев П.В. Философы России Х1ХХХ столетий. Биографии, идеи, труды. М., 1999.
  4. Алтухов В. Смена парадигмы п формирование новой методологии // Обще ственные науки и современность. 1993. № 1.
  5. Американский философ Джованна Боррадорн беседует с Куайном, Дэвидсоном, Патнэмом, Нознком, Данто, Рортн, КэЙвлом. М., 1998.
  6. Анохин П.К. Опережающее отражение действительности // Вопросы филосо фии. 1962. № 7.
  7. АршгтовВ.И. Синергетика как феномен постнекласснческой науки. М., 1999.
  8. АУМ. Синтез мистических учений Запада и Востока. 1987. Nb 2.
  9. Башпяр Г. Новый рационализм. М., 1987.
  10. Берг Р.Л. Из воспоминании генетика // Вопросы философии. 1993. № 7.
  11. Бердяев Н.Н. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989.
  12. БерклиДж. Трактате принципах человеческого знания //Соч. М., 1978.
  13. БернарДж. Наука в истории общества. М.. 1956.
  14. Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. М., 1994.
  15. Бехтерева Н.П. Есть ли Зазеркалье? // Терминатор. 1994. № 23.
  16. Блаватская Е.П. Теософия и практический оккультизм. М., 1993.
  17. Блаватская Е.П. и предсказание научных открытий XX века // Вестник тео софии. 1992. № 1.
  18. Богданов А. А. Тектология. Всеобщая организационная науки: Кн. 12. М., 1988.
  19. Боэций Д. О высшем благе, или о жизни философа // Вопросы философии. 1994. №5.
  20. Брутян Г. А. Письмо Курта Геделя // Вопросы философии. 1984. М» 1 2.
  21. Бургин М.С. Кузнецов В.И. Введение в современную точную методологию на уки. М., 1994.
  22. Буш Г.Я. Методы технического творчества. Рига, 1972.
  23. Буш Г.Я. Рождение изобретательских идей. Рига, 1976.
  24. Бэкон Ф. Новый органон // Бэкон Ф. Соч.: В 2 т. М., 1978. Т. 2.
  25. В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. М., 1997.
  26. В поисках теории развития науки (Очерки западноевропейских и американских концепций XX века). М.. 1982.
  27. Варшавский Е. Оккультизм — оглашенное тайноведение // Синтез мистиче ских учений Запада и Востока. 1990. № 3.
  28. Василъкова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. Синергетика. М., 1999.
  29. Вебер М. Избранные произведения. М., 1990.
  30. Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление. М., 1991.
  31. Вернадский В.И. Размышления натуралиста: В 2 кн. М., 19751977.
  32. Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988.
  33. Визгин В.П. Эпнстемология Гастона Башляра и история науки. М., 1996.
  34. Винделъбанд В. Избранное. Дух истории. М., 1995.
  35. Виндельбанд В. История философии. Киев. 1997.
  36. Винокуров И., Гуртовой Г. Психотронная война. От мифов к реалиям. М., 1993.
  37. Волъкенштейн М.В. О феномене псевдонаукн // Природа. 1983. №11.
  38. Вригт Г.Ф. Логикофилософские исследования. М., 1986.
  39. Г.О.М. Курс энциклопедии оккультизма. Киев, 1994.
  40. Гайденко П.П. Проблема рациональности на исходе XX века // Вопросы фи лософии. 1991. №6.
  41. Гайденко П.П. Эволюция понятия науки. М., 1980.
  42. Гайденко П., Давыдов Ю. История и рациональность. Социология Вебера и веберовский ренессанс. М., 1991.
  43. ГарэнЭ. Проблемы итальянского Возрождения М., 1986.
  44. Гемпель К.Г. Логика объяснения. М., 1998.
  45. Гемпель К.Г. Мотивы и "охватывающие законы" в историческом объяснении //Философия и методология истории. М., 1977.
  46. ГенонР. Кризис современного мира. М., 1991.
  47. Гермес Трисмегист и герметическая традиция Востока и Запада. Киев; Москва, 1998.
  48. Герметизм и формирование науки. М., 1993.
  49. Гильберт Н., Маклей М. Открывая ящик Пандоры. М., 1980.
  50. Гиренок Ф.И. Ускользающее бытие. М., 1994.
  51. Голосовкер Я.Э. Логика мифа. М., 1987.
  52. Грани научного творчества. М., 1999.
  53. Границы науки: О возможности альтернативных моделей познания. М., 1991.
  54. ГримакЛ.П. Магия биополя. М., 1994.
  55. Граф Ст. За пределами мозга. М., 1992.
  56. Грэхэм Л. Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. М., 1991.
  57. ГумилевЛ.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1989.
  58. Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. М., 1994.
  59. ГумилевЛ.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1989.
  60. Гуревич А.Я. Проблемы средневековой народной культуры. М., 1981.
  61. Гуссерль Э. Кризис европейских наук // Вопросы философии. 1992. № 7.
  62. Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Новочеркасск, 1994.
  63. ДаниловДанильян В.И. Возможна ли "коэволюция" природы и общества? // Вопросы философии. 1998. №8.
  64. Декларация в защиту клонирования и неприкосновенности научных иссле дований // Человек. 1998. № 3.
  65. Диалектика познания. Л., 1988.
  66. Дынич В.И., Емельятевич М.А., Толкачев Е.А., Томильчик Л.М. Вненаучное знание и современный кризис научного мировоззрения. Вопросы фило софии. 1994. №9.
  67. Заблуждающийся разум. Многообразие вненаучного знания. М., 1990.
  68. ЗлобинН. Культурные смыслы науки. М., 1997.
  69. Идея гармонии в научной картине мира. Киев, 1989.
  70. Иллюстрированная история суеверий и волшебства от древности и до наших дней. Киев. 1993.
  71. Ильин В.В. Критерии научности знания. М., 1989.
  72. Ильин В.В. Теория познания. Введение. Общие проблемы. М., 1993.
  73. Ильин В.В. Теория познания. Эпистемологня. М., 1994.
  74. Исторические типы рациональности: Т. 1. М., 1995.
  75. История Древнего Востока / Под ред. В.И. Куэпщнна. М., 1988.
  76. Казначеев В.П. Спирин Е.А. Космопланетарный феномен человека. Ново сибирск, 1991.
  77. Кампиц П. Австрийская философия // Вопросы философии. 1990. № 12.
  78. Капра Ф. Дао физики. СПб. 1994.
  79. Карери Дзк. Порядок и беспорядок в структуре материн. М., 1985.
  80. Карнап Р. Преодоление метафизики логического анализа языка // Вестник Московского университета. Серия 7. 1995. №6.
  81. Карнап Р. Философские основания физики. М., 1971.
  82. Касавин И. Т. Об эпистемологическом статусе ситуационных исследований // Смирновские чтения. М., 1999.
  83. Касавин И. Т. Проблемы некласснческон теории познания. Миграция. Креа» тнвность. Текст. СПб., 1998.
  84. Касавин И. Т.. Сокулер З.А. Рациональность в познании и практике. М., 1989.
  85. КедровБ.М. Классификация наук. Т. 1. М., 1961.
  86. Кедров Б.М., Григулевич И.Р., КрывелевП.А. По поводу статыгБ.М. Бородая// Природа. 1982. №3.
  87. Кибалнон. М., 1973.
  88. КлизовскийА. Психическая энергия. Рига. 1990.
  89. Клинч С. Математическая логика. М., 1973.
  90. Князева Е.Н. Случайность, которая творит мир (новые представления о само организации в природе и обществе) // В поисках нового мировидения: И. Пригожий. Е. и Н. Рерихи. М., 1991.
  91. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем. М., 1994.
  92. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика как новое мировидение: диалог с И. Пригожпным // Общественные науки и современность. 1993. № 2.
  93. Колин У. Оккультизм. М., 1994.
  94. Концепции науки в буржуазной философии и социологии: вторая половина ХГХХХв. М., 1973.
  95. Концепция самоорганизации: становление нового образа научного мышле ния. М., 1994.
  96. Концепция самоорганизация в исторической ретроспективе. М., 1994.
  97. Копнин П.В. Гносеологические и логические основы науки. М.. 1974.
  98. Косарева Л.М. Социокультурный генезис науки Нового времени. Философ ский аспект проблемы. М, 1989.
  99. Кохановский В.П. Философия и методология науки. Ростов н/Д, 1999.
  100. Кравец А.С. Методология науки. Воронеж, 1991.
  101. Критика современных немарксистских концепций философии науки. М., 1987.
  102. Крымский С.Б. Научное знание и принципы его трансформации. Киев, 1974.
  103. Кузина Е.Б. Критический анализ эпистемологическнх концепций постпози тивизма. М., 1988.
  104. Кузнецов Б.Г. Современная науки и философия. М., 1981.
  105. Кузнецов Н.И. Наука в ее истории. М., 1982.
  106. Кун Т. Структура научных революций. М., 1978.
  107. Кураев А. О вере и знании без антиномий // Вопросы философии. 1992. № 7.
  108. Куртц П. Искушение потусторонним. М., 1999.
  109. Лакапюс И. Бесконечный регресс и основания математики // Современная философия науки. М., 1996.
  110. Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967.
  111. Лакатос И. История науки и ее рациональная реконструкция // Структура и развитие науки. М., 1978.
  112. Лакатос И. Методология научных исследовательских программ // Вопросы философии. 1995. №4.
  113. Лакатос Я. Фальсификация и методология научноисследовательских про грамм. М., 1995.
  114. Лаланьянц Н. Хронология клонирования // Знание — сила. 1998. № 5.
  115. ЛевчСтросс К. Структура мифов // Вопросы философии. 1970. № 7.
  116. Леглер В.А. Наука. Квазннаука, лженаука // Вопросы философии. 1993. № 2.
  117. Лейкчн Э.Г. Идеи научного прогресса в современной буржуазной философ ской и общественной мысли // Концепции науки в буржуазной филосо фии и социологии: вторая половина XIX ХХв. М., 1973.
  118. Лекторский В.А. Субъект и объект познания. М., 1980.
  119. Лешкевич Т.Г. Неопределенность в мире и мир неопределенности. Ростов н/Д, 1994.
  120. Лешкевич Т.Г. Философия науки: Мир эпистемологов. Ростов н/Д, 1999.
  121. Лешкевич Т.Г. Философия. Вводный курс. М., 1998.
  122. Лешкевич Т.Г., Мирская Л.А. Философия науки: Интерпретация забытой традиции. Ростов н/Д, 2000.
  123. Лобачевский Н.Н. Полное собрание сочинений по геометрии. Казань, 1883. Т. I.
  124. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С. 13.
  125. МаОзедь Б.Н. Проблема познания в философских работах К. Поппера 60х гг. // Вопросы философии. 1975. №6.
  126. Маковельский А.О. Досократнки. Казань, 19141919. Ч. 1.
  127. Мамардашвши М.К.. Соловьев Э.Ю. ШвыревВ.С. Классическая и современная буржуазная философия (опыт эпистемологического сопоставления) // Воп росы философии. 1970. Ms 12.
  128. Мамчур Г.А., Овчинников Н.Ф., Огурцов А.П. Отечественная философия на уки: Предварительные итоги. М., 1997.
  129. Мал Э. Анализ ощущений и отношение физического к психическому. М.,
  130. 1908. Мах Э. Познание и заблуждение. М., 1905.
  131. Мертон Р. Амбивалентность ученого. М., 1965.
  132. Методологическое сознание в современной науке. Киев. 1989.
  133. МикешинаЛ.А., Опенков М.Б. Новые образы познания и реальности. М., 1997.
  134. МилльДж. Огюст Конт и позитивизм. СПб., 1906.
  135. Мирская Е.З. Социология науки в 80е годы // Социальная динамика науки. М., 1996.
  136. Моисеев Н.Н. Еще раз о проблеме коэволюции // Вопросы философии. 1998. №8.
  137. Моисеев Н.Н. Современный рационализм. М., 1995.
  138. Моисеев Н.Н. Человек и ноосфера. М., 1990.
  139. Монте П. Египет Рамсесов: повседневная жизнь египтян. М.; 1990.
  140. Мусхшивили Н.Л. Шрепдер Ю.А. Метапсихические проблемы непрямой коммуникации. Когнитивная эволюция и творчество. М., 1995.
  141. На пути к открытому обществу. Идеи Карла, Поппера и современная Россия. М., 1998.
  142. Нагель Э., Ньюмен Д. Теорема Геделя. М., 1970.
  143. Налимов В.В. Анализ оснований экологического прогноза // Вопросы филосо фии. 1983. №1.
  144. Налимов В.В. В поисках иных смыслов. М., 1993.
  145. Налимов В.В. Спонтанность сознания. М., 1989.
  146. Нарскип И. С. Методология и эпнстемологня К. Поппера в их существе и след ствиях // Критический рационализм: философия и политика. М., 1980.
  147. Нарскип И.С. Очерки по истории позитивизма. М., 1960.
  148. Наука в зеркале философии XX века. М., 1992.
  149. Наука в социальных, гносеологических и ценностных аспектах. М., 1980.
  150. Научная деятельность: структура и институты. Сборник переводов. М., 1980.
  151. Научная картина мира. Логикогносеологические аспекты. Киев, 1983.
  152. Научная картина мира: общекультурное и внутринаучное функционирова ние. Свердловск. 1985.
  153. Научное открытие и его восприятие. М., 1971.
  154. Непгёбауэр О. Точные науки в древности. М., 1968.
  155. Немировский Л.Н. Мистическая практика как способ познания. М., 1993.
  156. Никитин Е.П. Объяснение — функция науки. М., 1970.
  157. Никифоров А.Л. Философия науки: История и методология. М., 1998.
  158. Новиков Н.В. О сайентистской тенденции в современной буржуазной социо логии//Социальные исследования. М., 1985.
  159. Новикова Л.И., Сиземская Н.Н. Русская философия истории. М., 1997.
  160. Носов Н.А. Виртуальная парадигма // Виртуальные реальности. М., 1998.
  161. Носов Н.А. Полионтичные парадигмы //• XXI век: будущее России в философ ском измерении. Т. 1. Онтология, гносеология и методология науки, логи ка. Ч. 2. Екатеринбург, 1999.
  162. Огнев В.В. Медицина и физика. М., 1962.
  163. Огурцов А.П. Философия науки эпохи Просвещения. М., 1993.
  164. Ойзерман Т. И. Проблемы рациональности и современный философский ан тиинтеллектуализм // Вопросы философии. 1979. № 2.
  165. Олейников Ю.В., Оносов А.А. Ноосферный проект социоприродной эволю ции. М., 1999.
  166. Пазелъстй В.В, Понятие «вненаучного знания» у П. Фейерабенда // Семанти ческий анализ понятий в историкофилософских исследованиях. Новоси бирск. 1984.
  167. Панов М.И., Тяпкин А.А. Анри Пуанкаре и наука начала XX века. М., 1990.
  168. Панченко А.И. Карл Поппер. М., 1987.
  169. Пахомов Б.Я. Становление современной физической картины мира. М., 1989.
  170. Перевозчиков А.Н. Экстрасенсы — миф или реальность? М., 1989.
  171. Петров М.К. Самосознание и научное творчество. Ростов н/Д, 1992.
  172. Петров Ю.А. Что такое философия науки? // Вестник Московского универси тета. Серия 5. 1995. № 3.
  173. Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М., 1994.
  174. Позитивизм и наука. М., 1975.
  175. Полдни М. Личностное знание. М., 1985.
  176. Польские мыслители эпохи Возрождения. М., 1960.
  177. Поппер К. Дарвинизм как метафизическая исследовательская программа //Воп росы философии. 1995. № 12.
  178. Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983.
  179. Поппер К. Логика социальных наук // Вопросы философии. 1992. № 10.
  180. Поппер К. Нищета нсторицизма // Вопросы философии. 1992. № 8.
  181. Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 12. М., 1992.
  182. Поппер К. Реализм и цель науки // Современная философия науки: Знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада: Хрестоматия. М., 1996.
  183. Поппер К. Теоретикопознавательная позиция эволюционной теории позна ния // Вестник Московского университета. Серия 7. 1994. № 5.
  184. Порус В.Н. Парадоксы научной рациональности и этики: попытка аналогии // Философская и социологическая мысль. Киев. 1992. № 3.
  185. Порус В.П. Эпистемология: некоторые тенденции // Вопросы философии. 1997.№2
  186. Порус В.Н.. Никифоров А.Л. Эволюция образа науки во второй половине
  187. XX в. // В поисках теории развития науки. М., 1982. Пригожий И., Стеигерс И. Порядок из хаоса. М., 1986. Принципы историографии естествознания. Теория и история. М., 1993. Пуанкаре А. О науке. М., 1990.
  188. Пушкин В.Н. Эвристика как наука о творческом мышлении. М., 1967. Рассел Б. История западной философии: В 2 т. Новосибирск, 1994. Т. 1. Рациональность на перепутье: В 2 кн. М., 1999. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб.,
  189. 1997. Ч. 2. Решер Н. Границы когнитивного релятивизма? // Вопросы философии. 1995. №3.
  190. Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. СПб., 1911.
  191. Родин СМ. Идея коэволюции. Новосибирск. 1991.
  192. РоднянскаяИ. Циолковский //Философская энциклопедия: В 5 т. Т. 5. М., 1970.
  193. Родоначальники позитивизма. СПб.. 19101913.
  194. Разин В.М. Введение в философию техники. [Всоавт.]. М., 1998.
  195. Разин В.М. Путешествие в страну эзотерической реальности. Избранные эзо терические учения. М., 1998.
  196. Розова С.С. Классификационная проблема в современной науке. Новосибирск. 1986.
  197. Роль методологии в развитии науки. Новосибирск. 1985.
  198. Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1991.
  199. Россиянов К.О. Сталин как редактор Лысенко // Вопросы философии. 1993. №2.
  200. Рузавпн Г. И. Роль и место абдукции в научном исследовании // Вопросы фи лософии. 1998. № 1.
  201. Русский космпзм. М.. 1993.
  202. Руссо Ж. Ж. Рассуждение по вопросу: способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов. Трактаты. М., 1969.
  203. Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М., 1994.
  204. Севальников А.Ю. Виртуальная реальность и проблема ее описания // Смир новские чтения. М., 1999.
  205. Сеченов И.М. Избранные философские и психологические произведения. М., 1947.
  206. Силуянова И. Искушение "клонированном", или человек как подобие челове ка. Московское подворье СвятоТроицкой Сергиевой Лавры. 1998.
  207. Сннергетическая парадигма! Многообразие поисков и подходов. М., 2000.
  208. Смирнова Н.М. Теоретикопознавательная концепция М. Поланн // Вопросы философии. 1986. № 2.
  209. Современная западная философ!1Я. Словарь. М., 1991.
  210. Современная философия науки. М., 1996.
  211. Современные теории познания. М., 1992.
  212. Сознание и физическая реальность. М., 1998.
  213. Соколов В.В. Европейская философия XVXVII веков. М., 1984.
  214. Сокулер З.А. Методологический анархизм П. фейерабенда. М., 1987.
  215. Соловьев Вл. Вера, разум и опыт // Вопросы философии. 1994. Mb 1.
  216. Сорос Дж. Советская система; к открытому обществу. М., 1991.
  217. Соцнокультурный контекст науки. М., 1998.
  218. Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев, 1997.
  219. Степан B.C. Идеалы и нормы в динамике научного .поиска // Идеалы и нормы научного поиска. Минск, 1981.
  220. Степан B.C. Теоретическое знание. М., 2000.
  221. Степан B.C. Философская антропология и философия науки. М., 1992.
  222. Степан B.C., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М., 1996.
  223. Степан B.C.. Кузнецова Л.Ф. Научная картина мира в культуре техногенной цивилизации. М., 1994.
  224. Странден Д. Герметизм. Его происхождение и основные учения. М., 1990. Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987.
  225. Торосян В.Г. Концепции современного естествознания. Краснодар, 1999.
  226. Труды 3х чтений, посвященных развитию идей и изучению творческого на следия Циолковского. М., 1969.
  227. Тулмин С. Человеческое понимание. М., 1984.
  228. ТураевБ.А. Древний мир. М., 1917.
  229. ТураевБ.А. История Древнего Востока. М., 1936.
  230. У истоков классической науки. М., 1975.
  231. Уайтхед А.Н. Избранные работы по философии. М.. 1990.
  232. Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы Психологии установки. Тбилиси, 1961.
  233. Ученые о науке и ее развитии. М,, 1971.
  234. Файоыш Е.А. Природа времени. Связь между настоящим и будущим // Сознание и физическая реальность. М., 1998. 4.
  235. Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции // О России и русской философской культуре. М., 1990.
  236. Федотова В.Г. Критика соцнокультурных ориентации в современной бур жуазной философии. М., 1981.
  237. Федотова В.Г. Что может и чего не может наука? // Философские науки. 1989. №12.
  238. Фейнберг Е.Л. Эволюция методологии XX века // Вопросы философии. 1995. №7.
  239. Философия: Учебник для высших учебных заведений. Ростов н/Д, 1997.
  240. Философия в современном мире. М., 1972.
  241. Философия и методология науки. Ч. 12. М., 1994.
  242. Философия и наука. М., 1975.
  243. Философия и наука: Критические очерки буржуазной философии. М., 1972.
  244. Философия науки. Вып. 1. Проблемы рациональности. VI., 1995.
  245. Философия науки. Вып. 2. Гносеологические и логикометодологические про блемы. М., 1996.
  246. Философия науки. Вып. 3. Проблемы анализа знания. М., 1997.
  247. Философия науки. Вып. 4. М., 1998.
  248. Философия науки. Вып. 5. Философия науки в поисках новых путей. М., 1999.
  249. Философия природы: коэволюционная стратегия. М., 1995.
  250. Философия техники в ФРГ. М:, 1989.
  251. Философские проблемы классической и неклассической физик. М., 1998.
  252. Фоллмер Г. Эволюционная теория познания. М., 1998.
  253. ФорчунД. Мистическая каббала. Киев, 1995.
  254. Франк Ф. Философия науки. М., 1960.
  255. Фрезер Дне. Золотая ветвь. М., 1986.
  256. Хапдеггер М. Работы и размышления разных лет. М., 1993.
  257. Хакен Г. Информации и самоорганизация. Макроскопический подход к слож ным системам. М., 1991.
  258. Хакен Г. Синергетика. М., 1980.
  259. Хакинг Ян. Представление и вмешательство. Введение в философию естествен ных наук. М., 1997.
  260. Хейч Э. Посвящение. Киев, 1990.
  261. Хинтмкка Я. Проблема истины в современной философии // Вопросы филосо фии. 1996. №11.
  262. Хинтикка Я., Нииншуото И. Теоретические термины и их Рамсейэлнмина цня: Очерк по логике науки // Философские науки. 1973. № 1.
  263. Холл М.П. Энциклопедическое изложение магической, герметической, каббалической, символической философии. Новосибирск, 1994.
  264. Холтон'Дж. Тематический анализ науки. М., 1981.
  265. Холтон Дж. Что такое антинаука // Вопросы философии. 1992. № 2.
  266. Хюбнер К. Истина мифа. М., 1996.
  267. Хюбнер К. Критика научного разума. М., 1994.
  268. Черняк B.C. Теоретическое и эмпирическое в историконаучном исследовании // Вопросы философии. 1979. № 6.
  269. Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1973.
  270. Швебс Г.И. Холистическая научноэзотерическая доктрина мироздания // Со знание и физическая реальность. М., 1998. № 5.
  271. Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 1992.
  272. Швырев В.С. Научное познание как деятельность. М., 1984.
  273. Швырев В. С. Рациональность в современной культуре // Общественные науки н современность. 1997. № 1.
  274. Швырев B.C. Рациональность как ценность культуры // Вопросы философии. 1992. №6.
  275. Швырев B.C. Теоретическое и эмпирическое в научном познании. М., 1978.
  276. Швырев В., Юдин Э. Мировоззренческая оценка науки: критика буржуазных концепции Сциентизма и антисцнентнзма. М., 1973.
  277. Шипов Г.И. Теория физического вакуума. М., 1993.
  278. Шлик М. Поворот в философии // Хрестоматия по философии. М., 1997.
  279. Шмаков В. Священная книга Тота: Великие Арканы Таро. Начало синтетической философии эзотерпзма. Киев, 1993.
  280. Шмелев И.П. Феномен Древнего Египта. Минск, 1993.
  281. Шуре Э. Великие посвященные. Калуга. 1914.
  282. Шустер Г. Детерминированный хаос. М., 1988.
  283. Щедровицкпй Г.П. Избранные труды. М., 1995.
  284. Щербатский Ф.И. Теория познания и логика по учению позднейших будди стов. Ч. 1.2. СПб., 1995.
  285. Эволюционная эпистемологня: Проблемы н перспективы. М., 1996.
  286. Эвристическая и прогностическая функции философии в формировании на учных теорий. М., 1976.
  287. Эвристические модели в психологии и социологии. М., 1976.
  288. Эпнстемология и постнекласснческая наука. М., 1998.
  289. Эрекаев В.Д. Некоторые следствия парадокса Эйнштейна — Подольского — Розена //Смирновские чтения. Международная конференция. М., 1999.
  290. Эфромсон В.П. Загадки гениальности. М., 1998.
  291. Яковлев В.А. Инновация в науке. М.. 1997.
  292. Яновская С. А. Методологические проблемы науки. М., 1972.
СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования