В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Аверьянов Л. Я.В поисках своей идеи. Часть первая
Автор рассматривает социологические проблемы вопроса, делится размышлениями о предмете социологии, анализирует факт как философское понятие и его интерпретацию, исследует процесс социализации. Надеюсь особый интерес вызовет статься «Как выйти замуж». Рассчитана на массового читателя и специалистов.

Полезный совет

Поиск в библиотеке можно осуществлять по слову (словосочетанию), имеющемуся в названии, тексте работы; по автору или по полному названию произведения.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторЛешкевич Т.Г.
НазваниеФилософия науки: традиции и новации
Год издания2001
РазделКниги
Рейтинг0.58 из 10.00
Zip архивскачать (597 Кб)
  Поиск по произведению

Раздел 3. Структура и динамика научного знания

Тема 10. Наука как специализированная форма познания

Многообразие научных дисциплин и их основания.— Динамические и статистические закономерности. — Понятие объективности. — Критерии научности. — Объем логического критерия научности. — Объем логического критерия научности и понятие когерентности. — Уязвимость процедуры объяснения. — Расчленяющее (аналитичес­ кое) и обобщающее (синтетическое) знание. — Гносеологическая це­ почка: вопрос — проблема — гипотеза — теория — концепция. — Что есть истина?— Анализ технических наук как особое направление философии науки. — Изобретение и усовершенствование.

В настоящее время помимо общественных, технических и естествен­ных наук различают также науку фундаментальную и прикладную, тео­ ретическую и экспериментальную. Наука сегодня проявляется в широком многообразии научных дисциплин и развивается с учетом глубокой специ­ ализации, а также на стыках различных междисциплинарных областей. Научное знание как форма сознательного поиска истины многообразно: это фактуальное и гипотетическое, экспериментальное и теоретическое, классификационное и концептуальное, математическое и естественно­ научное. Говорят о большой науке, твердом ядре науки, о науке передне­го края, подчеркивая ее гипотетичность. Однако все научные знания дол­ жны отвечать определенным стандартам и иметь четко выверенные осно­ вания. В качестве используемых в науке познавательных норм и средств принято выделять:

  • идеалы и нормы познания, характерные для данной эпохи и кон­ кретизируемые применительно к специфике исследуемой области;
  • научную картину мира;
  • философские основания 1 .

Вместе с тем для математических знаний приемлема и эффективна кумулятивная модель развития, именно они стремятся к непротиворечи­ вому росту и расширению. Весь массив естественнонаучного знания пе­ реживает разломы научных революций и не может отвечать кумулятивной модели развития — простому накоплению и сохранению накоплен­ ного. В результате научных революций принципиально меняется видение мира. Опровергаются существующие каноны и объяснительные модели. Это ставит под удар проблему объективности, делает чрезвычайно акту­ альной процедуру теоретической нагруженное™ наблюдения. Мы наблю­ даем, но то, что мы видим и замечаем, имеет тенденцию канализиро­ ваться в информацию, окрашенную опытом знакомого и привычного.

Наука всегда стремилась видеть реальность как совокупность причинно обусловленных естественных событий и процессов, охватываемых законо­ мерностью. Науке присуща строгость, достоверность, обоснованность, доказательность. Она ратует за естественный порядок, который может быть выражен законами физики и математики. Причинность и закономерность — вот та фундаментальная константа, царствующая во всех сферах дисцип­ линарных областей. Другое дело, что закономерности могут носить динами­ ческий или статистический характер. Статистические закономерности фор­ мулируются на языке вероятностных распределений и проявляются как законы массовых явлений на базе больших чисел. Считается, что их дей­ ствие обнаруживается там, где на фоне множества случайных причин су­ ществуют глубокие необходимые связи. Они не дают абсолютной повторя­ емости, однако в общем случае правомерна их оценка как закономернос­ тей постоянных причин. В общезначимом смысле статистические законо­ мерности отражают такую форму проявления взаимосвязи явлений, при которой данное состояние системы определяет все ее последующие состо­ яния не однозначно, а с определенной долей вероятности. Вот как инте­ ресно иллюстрировал статистические закономерности известный логик и философ науки Рудольф Карнап. Он обращал внимание на то, что специ­ алисты разных областей могут увидеть разные причины того или иного со­ бытия. Так, в случае с дорожным происшествием автодорожный инженер может усмотреть причину в плохом автодорожном покрытии, которое слиш­ ком скользкое. Дорожная полиция увидит причину в нарушении правил дорожного движения. Психолог может заключить, что водитель был в со­ стоянии тревоги. Инженер конструктор, возможно, обнаружит дефект в конструкции автомашины. В данном случае существует множество компо­ нентов, относящихся к сложной ситуации, каждый из которых влияет на происшествие в том смысле, что если бы этот компонент отсутствовал, то катастрофа могла бы не произойти. Но если бы ктото это знал, он мог бы предотвратить столкновение.

Итог такого анализа можно резюмировать следующим образом: при­ чинное отношение означает предсказуемость, но скорее — потенциаль­ ную предсказуемость. «Если будут даны все относящиеся к событию фак­ ты и законы природы, возможно предсказать это событие до того, как оно случится. Это предсказание является логическим следствием фактов и законов. Иными словами, существует логическое отношение между пол­ ным описанием предыдущих условий, относящихся к ним законов и пред­ сказанием события. <...> Мы должны включить сюда, хотя мы этого не делаем в повседневной жизни, процессы, которые являются статически­ми», — специально подчеркивает Карнап'. Статистические процессы, на конечный результат которых влияет множество факторов, обозначают любую последовательность состояний физической системы, как изменя­ющихся, так и неизменных.

Таким образом, специфика научного подхода к миру, традиционно обращенная на выявление закономерности, должна учесть атрибутив­ ность статистических закономерностей. Другой отличительной характе­ ристикой науки как формы общественного сознания являлось то, что разнообразные науки были обращены к явлениям и процессам реально­ сти, существующим объективно (вне человека, независимо ни от чело­ века, ни от человечества). Закон тяготения, квадратные уравнения, пе­ риодическая таблица химических элементов, законы термодинамики объективны. Их действие не зависит ни от мнений и настроений, ни от личности ученого. Свои выводы наука формулирует в теориях, законах и формулах, вынося за скобки индивидуальное, эмоциональное отноше­ние ученого к изучаемым явлениям и тем социальным последствиям, к которым может привести то или иное открытие. Рациональное научное знание предметно и безличностно объективно. Иначе говоря, все, что наука делает своим предметом, выступает в новом качестве от имени закономерностей и регулярных каузальных связей.

Объективность всегда выступала идеалом и основным критерием науч­ ного знания. При этом объективность мыслилась, вопервых, как процеду­ ра, фиксирующая совпадение знания со своим объектом, вовторых, как процедура устранения из знания всего, что связано с субъектом и сред­ ствами его познавательной деятельности. Этот второй смысл объективнос­ ти, как отмечает В. Порус, в контексте европейской христианской культу­ры был связан с представлением о греховной, «испорченной» природе че­ ловека, которая тяготеет над его познавательными устремлениями 3 .

Однако на самом деле знание трудно оторвать от процесса его получе­ ния. Объекты микрофизики, например, оказываются составными частя­ ми ситуации наблюдения, на что, в частности, указывал В. Гейзенберг. Привлекает к себе внимание замечание Ф. Гиренока, который пытается дать дефиницию принципу объективности следующим образом: мир пол­ ностью определен, если его полнота сложилась с человеком, но незави­ симо от мышления 4 .

На сегодняшний день можно зафиксировать неоднозначность в пони­ мании объективности. Иногда с объективностью связывают общезначи­ мость и интерсубъективность. Часто под объективностью подразумевают нечто инвариантное, неизменное ни при каких обстоятельствах. Наибо­ лее распространено представление об объективности как сочетании и со­впадении множества условий: логических, методологических, философс­ких. Независимость от субъекта при этом остается важной и основопола­ гающей чертой объективности. Отождествление интерсубъективности и объективности состояться не может, поскольку в интерсубъективности, претендующей на то, чтобы знания были общими для всех субъектов (или, как говорит Э. Агацци, в «публичном дискурсе»), присутствует яв­ ный конвенциальный контекст. Одним словом, интерсубъективность пред­ полагает конвенцию, согласие и договоренность как неустранимый элемент такого публичного дискурса. Нужно, чтобы было «очевидное сие в способе употребления понятия, а без этого научное рассуждение теряет смысл» 5 .

Уместно вспомнить, что традиционно объективность предполагает игнорирование, если не отрицание, субъекта. Научный дискурс, претен­ дуя на объективность, отбрасывает все те высказывания и суждения, в которых сохраняется явная причастность к характеристикам индивиду­ ального мышления.

Методологи говорят об «удачливых науках», подразумевая под этим, что они преуспели в определении четких критериев научного познания и в шлифовке категориального аппарата. Такие «удачливые науки» заимствуют уже готовые инструменты из математических дисциплин или пользуются ими при некоторой их доработке и устремлены к математизации своей области. Однако объективность не означает просто строгость и категориальность понятийного аппарата. Объективность направлена прежде всего на изучение сущности самой вещи, процесса или явления.

Наука универсальна в том смысле, что может сделать предметом на­ учного исследования любой феномен, может изучать все в человеческом мире, будь то деятельность сознания или же человеческая психика. Но в этом случае она рассматривает выбранный предмет с точки зрения его сущностных связей.

Со времен первых позитивистов наука откровенно провозглашается как высший этап развития человеческого познания, опирающийся на опыт, логику, критику. В мощном здании науки опыт отвечает за фактуальность и достоверность исходного базиса науки. Логика обеспечивает системати­ зацию, связность и обоснованность результатов научной деятельности. Критика направлена на обновление сложившейся совокупности уже при­вычных норм и канонов в ситуации их встречи с контрпримерами. Науч­ ное познание всегда считалось формой адекватного отражения действи­тельности, процессом приобретения знания, имеющим структуру, уров­ ни, формы, методы и конкретноисторическую природу. Познание пони­ малось как процесс постижения человеком или обществом новых, преж­де неизвестных фактов, явлений и закономерностей действительности. В традиционной гносеологии, весьма древней дисциплине, изучающая при­ роду, предпосылки и критерии познавательного процесса, структура по­знания предполагает наличие субъекта, объекта и средств познания. Под субъектом познания понимается активно действующий индивид, наде­ ленный сознанием и целеполаганием, или группа индивидов (общество). Под объектом понимается фрагмент реальности, часть природного или социального бытия, то, на что направлена активность человека (субъек­та). Субъект и объект познания находятся в процессе постоянного взаи­ модействия. Принципиальную возможность познания мира отрицали аг­ ностики. Скептики, в отличие от агностиков, лишь сомневались в воз­ можности познания мира. Большинство ученых и философов уверены в том, что мир рационально познаваем.

Но коль скоро исторично человеческое бытие, исторично и научное познание. Историчны и подвержены старению критерии научности, обычно определяемые как правила оценки продуктов познания на их соответ­ ствие стандартам науки. Считается, что именно критерии научности по­ зволяют субординировать продукты познания с позиций принадлежности или отдаленности их от науки. Автор монографии «Критерии научности» В. Ильин подчеркивает, что критерии научности задаются диспозициями (набором предписаний, инструкций, рекомендаций, императивов, зап­ ретов), санкциями (вступающими в силу вследствие игнорирования или деформации диспозиций), условиями (фиксирующим»! особенности воз­можных ситуаций в науке). Поскольку критерии научности неоднопоряд ковы, их следует классифицировать и, согласно мнению В. Ильина, под­ разделить на три группы.

  1. Критерии группы «А» отделяют науку от ненауки при помощи фор­ мальной непротиворечивости, опытной проверяемости, рацио­ нальности, воспроизводимости, интерсубъективности.
  2. Критерии группы «Б» представляют собой исторически преходя­ щие нормативы, требования к рнтологическим схемам, гипоте­ зам существования. Они фиксируют культурностилистические раз­ мерности мышления ученых.
  3. Критерии группы «В» составляют дисциплинарные критерии на­ учности, предъявляемые к профессионально расчлененным от­ раслям знания. Они представляют собой инструмент аттестации конкретных видов знания и деятельности, отображающие част­ ные параметры науки 6 .

Исследования, многократно предпринимаемые учеными и методоло­ гами на современном этапе развития рационализма, приводят к утверж­дению о невозможности исчерпывающего реестра критериев научности. Это справедливо в связи с постоянным прогрессирующим развитием на­ уки, ее трансформацией и вступлением в новую, постнеклассическую стадию, во многом отличную от предшествующих — классической и не­ классической. Теперь уже и повторяемость не столь необходима, и объек­ тивность невозможна без наблюдателя, и сама вещь способна к много­различным функциональным изменениям в связи с эффектами систем­ного воздействия. А о практике как критерии истинности и говорить не приходится. Давно известно, что фундаментальные открытия делаются на кончике пера и что практика в качестве критерия истины столь же определенна (чтобы не позволить смешать знания с безосновательными предположениями), сколь и неопределенна (чтобы не позволить достиг­ нутому уровню человеческих познаний превратиться в абсолют). И тем не менее, чтобы заполнить пустующую нишу критериев, указывают на та­ кие новомодные понятия, как прогрессизм, или нетривиальность, досто­ верность, критицизм, опытную оправданность,

Выделяемые прежде критерии, среди которых на первом месте пред­ метнопрактическая деятельность, а на втором и третьем — логическая и эстетическая организованность, также корреспондируются в список кри­ териев научности, но, не исчерпывая его, присоединяют к себе еще и характерные особенности стандартов научной рациональности, прояв­ ляющихся в сфере большой науки или науки переднего края. Здесь главное внимание уделено информативности, полифундаментальности, эв ристичности. В последней — эвристичност и — фиксируется спо­ собность теории к экспансии, т.е. присущее ей свойство выходить за соб­ ственные пределы, саморасширяться. И несмотря на то, что энциклопе­ дическое истолкование эвристичности связано с поиском в условиях нео­ пределенности, именно эвристичность отвечает за появление принципи­ ально нового и нетривиального. Эвристичность, присвоив себе статус им­ перативности, отбрасывает оценкой «Это не эвристично!» все, чтоофе обеспечивает прироста информации.

В объем логического критерия научности помещены требования непротиворечивости, полноты, независимости. Среди этих составляющих непротиворечивость, которая в своей первой редакции, согласно сформулированному Аристотелем закону непроти­ воречивости, звучит гак: невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же время и было присуще и не было одному и тому же в одном и том же отношении, — занимает самую шаткую позицию. По отношению к мно­гим основополагающим логическим системам в отношении их содержа­тельных выводов (например, теорема Геделя) можно усмотреть указание на их принципиальную противоречивость как на величайшее открытие. И выдвинутый принцип фаллибилизма обыгрывает именно ограниченность императива непротиворечивости. Существенные изъяны очевидны и в тре­ бованиях полноты как компоненты логического критерия научности. Се­ мантическая и синтаксическая полнота — всего лишь желаемый идеал всестороннего описания действительности, а не реальность бурно изме­ няющегося и постоянно развивающегося мира. С требованием независи­ мости связывают ситуацию невыводимости одной аксиомы из другой и условие соблюдения принципа простоты в науке. Однако независимость как составляющая логического критерия в конечном счете упирается в конвенции, в соглашения ученых взять ту или иную систему отсчета за исходную и базовую.

Особое внимание привлекает к себе принцип простоты, который может быть обоснован как онтологически, со ссылкой на гар­ монию и завершенность, объективно присущую миру, так и с синтакси­ ческой и прагматической точек зрения. Понятие синтаксической просто­ ты, как отмечают исследователи, задается представлением оптимально­ сти, удобства применяемой символики, способов кодирования, трансля­ции. Понятие прагматической простоты эксплицируется контекстуально посредством введения представлений о простоте экспериментальных, тех­ нических, алгоритмических аспектов научной деятельности. И именно из этого принципа простоты, с которым связывают стройность, изящность, ясность теории, вытекает эстетический критерий научности. В высказыва­ниях многих ученых прочитывается тяга и тоска по красоте теории. «Тем­ные понятия» уже с самого первого взгляда свидетельствуют о неудовлет­ ворительности теории.

Когда речь заходит об эстетическом критерии, тос необходимостью следует ссылка на Пола Дирака, которому принадлежит суждение: «Красота уравнений важнее, чем их согласие с экспериментом». Альберт Эйнштейн также предлагал применять к научной теории критерий внутреннего совершенства.

Внедрение идеалов эстетичности в чуждую эстетике и художественно­ му видению мира автономную сферу строгой науки само по себе являет­ ся огромной проблемой. Кеплеру (1571—1630) принадлежит труд с приме­ чательным названием «Гармония мира». В эпоху средневековья идеи, свя­ занные с постижением скрытых и тайных свойств природы, формирова лисьчна основе магикосимволического описания явлений. Идея гармонии мира и образ Солнца как центральный объединяли и древнюю тайную мудрость герметизма, и новое видение мира, связанное с деятельностью Кеплера и Галилея (1564—1642). Например, принцип, используемый Бру­ но (1548—1600) и Коперником, состоящий в том, что Земля есть некото­ рый организм, части которого вынуждены двигаться вместе со всем це­ лым, по свидетельству П. Фейерабенда, мог быть взят из Discourse of Hermes to Tot . Коперник однажды упоминает Гермеса Трисмегиста, об­суждая положение Солнца, а именно: «Однако в центре покоится Солн­ це... которое Трисмегист называет видимым Богом» 7 . Тем самым уже в древ­ ней герметической философии мы сталкиваемся с совершенно правиль­ ным восприятием гелиоцентрической Вселенной, которое основывается на весьма отличной от научнорациональной в современном смысле это­ го слова аргументации. Однако для обоснования гелиоцентричности Все­ ленной греческой и европейской цивилизации потребовался длительный, исчисляемый веками и множеством заблуждений путь.

Особое место в массиве критериев научности отведено когерент­ ности. Она обеспечивает согласованность, взаимосвязанность получен­ ных исследовательских результатов с теми знаниями, которые уже были оценены как фундаментальные. Тем самым когерентность обеспечивает сохранность науки от проникновения в нее претенциозных, не имеющих достаточных оснований суждений и положений.

Нередко указывают также и на прагматический критерий научного знания, логически вытекающий из существующего как импера­ тив требования простоты. Критерий строгрсти в науке имеет так­ же немаловажное значение. Понятие научной строгости входит в крите­ рий объективности. Э. Агацци определяет научную строгость «как усло­ вие, предполагающее, что все положения научной дисциплины должны быть обоснованными и логически соотнесенными» 8 .

Иногда законы природы сравнивают с запретами, в которых не утвер­ ждается чтолибо, а отрицается. К примеру, закон сохранения энергии выражается в суждении типа: «Не существует вечного двигателя». Посколь­ ку мы не можем исследовать весь мир для того, чтобы убедиться в несу­ ществовании всего того, что запрещается законом, того, что «нечто не существует, никогда не существовало и не будет существовать», с проце­ дурой фальсифицируемости связывают исключительно эмпирический кри­терий научности. В отличие от фальсифицируемое™ фальсификация пред­ставляет собой методологическую процедуру, устанавливающую ложность гипотезы или теории в соответствии с правилами классической логики. При фальсификации должны быть сформулированы научные правила, усматривающие, при каких условиях система должна считаться фальси­ фицируемой. Фальсификация основывается на фальсифицируемой гипо­ тезе, которая имеет эмпирический характер. Поэтому не следует согла­ шаться с позицией, пытающейся отыскать и провозгласить окончатель­ ный критерий научности. Такой критерий представал бы как абсолютный и внеисторичный, ибо никак не зависел от конкретноисторической фор­ мы развития и науки, и практики.

Одной из наиболее^ важных процедур в науке всегда считалась процедур ра научного объяснения, да и сама наука частенько трактовалась как чи­ сто «объяснительное мероприятие». Впрочем, объяснение всегда сталки­ валось с проблемой контрфактичности и было уязвимо в ситуации, где необходимо строго провести разграничение между объяснением и описа­ нием. Самое элементарное истолкование объяснения звучит как сведение неизвестного к известному, незнакомого к знакомому. Однако последние достижения науки показывают, что в основании современной релятиви­ стской физики лежит геометрия Римана, человеческое же восприятие орга­ низовано в пределах геометрии Евклида. Следовательно, многие процессы современной физической картины мира принципиально непредставимы и невообразимы. Это говорит о том, что объяснение лишается своего мо­ дельного характера, наглядности и должно опираться на чисто концеп­ туальные приемы, в которых сомнению подвергается сама процедура све­ дения (редукции) неизвестного к известному.

Возникает и еще один парадоксальный феномен: объекты, которые необходимо объяснить, оказывается, нельзя наблюдать в принципе! (При­ мер кварка— ненаблюдаемой сущности.) Таким образом, научнотео­ ретическое познание приобретает, — увы! — внеопытный характер. Внеопытная реальность позволяет иметь о себе внеопытное знание. Это зак­ лючение, у которого остановилась современная философия науки, .вне вышеприведенного контекста не всеми учеными воспринимается как на­ учное, ибо процедура научного объяснения опирается на то, что объяс­ ненным быть не может.

Самый общий взгляд на массив научного знания говорит о том, что знание может быть расчленяющим (аналитическим) и обобщающим (синте­тическим). Аналитическое знание позволяет прояснить детали и частно­сти, выявить весь потенциал содержания, присутствующий в исходной ос­нове. Синтетическое знание ведет не просто к обобщению, но к созданию принципиально нового содержания, которое ни в разрозненных элемен­тах, ни в их суммативной целостности не содержится. Кантовское синтети­ческое «априори» присоединяет к понятию — «созерцание», т.е. объединя­ ет собой структуры разной природы: понятийную и фактуальную. Суть ана­ литического подхода состоит в том, что основные существенные стороны и закономерности изучаемого явления полагаются как нечто содержащее­ся в заданном, взятом за исходное материале. Исследовательская работа осуществляется в рамках уже очерченной области, поставленной задачи и направлена на внутренний, имманентный ей анализ. Синтетический под­ход ориентирует исследователя на нахождение зависимостей за пределами самого объекта, в контексте извне идущих системных отношений.

Неоднозначность логики построения научного знания отмечена мно­гими философами. Так, М. Мамардашвили в монографии «Формы и со­ держание мышления» подчеркивает, что в логическом аппарате науки необходимо различать два типа познавательной деятельности. К первому отнесены средства, позволяющие получить массу новых знаний из уже имеющихся, пользуясь доказательством и логическим выведением всех возможных следствий. Однако при этом способе получения знания не про­ изводится выделение принципиально нового мыслительного содержания 9 предметах и не предполагается образование новых абстракций. Второй способ предполагает получение нового научного знания «путем действия с предметами», которые основываются на привлечении содержания к построению хода рассуждений 9 . Здесь речь идет об использовании содер­ жания в какомто новом плане, никак не следующем из логической фор­ мы имевшихся знаний и любой их перекомбинации, а именно о «введе­ нии в заданное содержание предметной активности».

Традиционная классическая гносеология и по сей день описывает дви­ жение научнопознавательного процесса как ход мышления, простираю­ щийся от вопроса к проблеме, затем к гипотезе, которая после своего достаточного обоснования превращается в теорию и рождает концепцию. Таким образом, скрепляет развивающееся научное знание гносеологи­ ческая цепочка: вопрос — проблема — гипотеза — теория — концепция. О проблеме говорят, что это знание о незнании. Проблема понимается как совокупность суждений, включающая в себя ранее установленные факты и суждения о еще не познанном содержании объекта. Проблема выглядит как выраженное в понятии объективное противоречие между языком на­блюдения и языком теории, эмпирическим фактом и теоретическим опи­ санием. Постановка и решение проблемы служат средством получения нового знания. Но и сама проблема определяется то как содержание, ко­торое не имеется в накопленном знании, то как реконструкция из имею­щейся исходной теории, наличествующего массива знания.

Гипотеза понимается как первоначальный этап создания теории. Гипо­ теза (от греч. — «предположение») по форме представляет такого рода умо­ заключение, посредством которого происходит выдвижение какойлибо догадки, предположения, суждения о возможных основаниях и причинах явлений. Энгельсу принадлежат слова о том, что формой развития есте­ ствознания является гипотеза. Ньютону приписывают суждение: «Гипотез не измышляю», — в некотором роде опровергающее роль и значение гипо­ тезы в научном познании. Когда гипотеза оказывается в состоянии объяс­ нить весь круг явлений, для анализа которых она предложена, она перера­ стает в теорию. Лейбниц предложил формулировку следующих условий обо­ снованности гипотезы. Гипотеза наиболее вероятна, вопервых, чем более она проста, вовторых, чем больше явлений ею может быть объяснено, и втретьих, чем лучше она помогает нам предвидеть новые явления.

Гипотетичность познавательного процесса вызывает размышления над другой основополагающей целью науки — прогностической — и заставля­ ет отметить по крайней мере два вида прогноза: тривиальный и нетривиальный. Тривиальный (по определению В. Налимова — авгуровый) прогноз представляет собой проявление некоторой устойчивости доста­ точно инерционной системы, отличительной чертой которой выступает неопределенность, задаваемая прошлым в системе причинноследствен­ ных отношений. Нетривиальный прогноз заставляет учитывать потенци­альную возможность факторов, не включенных «в модель в силу их весь­ ма малой значимости в прошлом». Для нетривиального прогноза харак­ терны следующие признаки. Вопервых, изменчивость и подвижность са­мой системы, котораягбыла бы открыта и могла бы строить свое функад*»' онирование, активно включая в себя реально действующие и внешние по отношению к ее собственной структуре факторы. Вовторых, это прин­ ципиально иной тип связи, при котором причинноследственная зависи­ мость не является основополагающей, аналогично тому, как «петля при вязании свитера не есть причина узора, хотя без нее он не может быть создан» 10 . Нетривиальный прогноз использует так называемый «фильтр предпочтений», создаваемый на основе образа желаемого будущего, и осуществляет выбор с учетом подобного многообразия предпочтений.

В контексте исследований по философии науки выделяются такие виды прогнозирования, как поисковый и нормативный прогноз. Суть поисково­ го прогноза — в выявлении характеристик предметов и событий на осно­ ве экстраполяции тенденций, обнаруженных в настоящем. Нормативный прогноз говорит о возможном состоянии предмета в соответствии с за­ данными нормами и целями. Современный уровень развития привел к разработке и активному использованию таких прогностических методов, как «прогнозный граф» и «дерево целей». Графом называют геометричес­кую фигуру, состоящую из вершин — точек, соединенных отрезкамиреб­рами. Вершины обозначают собой цели, ребра — способы их достижения. Причем на всем протяжении ребра могут встречаться прогнозируемые отклонения от предполагаемой прямой научного поиска. Тогда граф име­ет структуру с ответвлениями, отражающую реальный ход движения на­учной мысли. Графы могут содержать либо не содержать так называемые циклы (петли), могут быть связанными или несвязанными, ориентиро­ванными или неориентированными. Если связанный граф не содержит петель и ориентирован, то такой граф называют деревом целей, или гра фодеревом. Дерево целей строится с учетом того, что ветви, происходя­щие из одного ствола, должны быть взаимоисключающими и образовы­вать замкнутое множество, т.е. содержать в себе все элементы конечного множества. Сам же графический образ дерева выполняет во многом иллю­ стративную функцию и может быть заменен списком альтернативных ре­ шений. В последнем выдерживается принцип выделения все менее и менее значимых уровней и событий. Для оценки их значимости можно приписать каждому из них коэффициент относительной важности.

Что есть истина? В целом научное познание представляет собой доста­ точно строгую форму организованности и характеризуется такими при­знаками, как непротиворечивость, доказательность, проверяемость, си­ стемность. Принципиально специфичным для научного познания являет­ ся стремление к достижению истины. «Горгоновый» лик истины ужасен, он заставляет ученого отречься от радостей бытия и всего себя посвятить науке. Он страшен и тем, что никогда до конца неуловим, истина не дается раз и навсегда как истина в последней инстанции, она углубляет­ ся, то сбрасывая наряды заблуждения, то облачаясь в них.

Проблема оснований истины — краеугольная проблема эпистемоло гии — заставляет разобраться с этимологией самого понятия «истина». Спо­ ры о нем не затихают и поныне, имея более чем 2,5 тысячелетнюю исто­ рию. Платон весьма настоятельно рекомендовал отделять истинное зна­ ние, как эпистеме, от доха— мнения. Аристотелю принадлежит опреде­ ление истины, которое впоследствии получило название классического. Оно гласит: истина — это соответствие мысли и предмета, знания и действительности. В современной западной литературе классическую кон­ цепцию истины именуют теорией соответствия.

Вместе с тем возникает вопрос о том, что чему должно соответство­ вать. У Гегеля действительность должна соответствовать абсолютной идее. Материалисты пытаются доказать соответствие наших представлений ре­ альности, тождество мышления и бытия. Различные философские школы относят к критериям истины разные признаки: всеобщность и необходи­ мость (Кант), простота и ясность (Декарт), логическая непротиворечи­ вость (Лейбниц), общезначимость (Богданов), а также полезность и эко­ номность (Мах). Русский философ П. Флоренский утверждал, что истина есть «естина», то, что есть, и дается она с непосредственной очевиднос­ тью в переживании. Существует эстетический критерий истины, согласно которому истина заключается во внутреннем совершенстве теории, про­ стой (красивой) форме уравнений, изяществе доказательств. Согласно ло­ гическому критерию истинности, все должно быть обосновано, непро­ тиворечиво и самодостаточно, на основе выводов и доказательств.

Недостаточность всех подобных подходов состоит в том, что в них критерии истинности знания пытаются отыскать в нем самом, хотя выя­ вить истину можно лишь при сопоставлении (соотнесении) знания с объектом. Поэтому прав был К.Маркс, утверждавший, что вопрос об истинности познания вовсе не теоретический, а практический. Обществен­ ноисторическая практика есть универсальный критерий истины.

В современной научной философии под объективной ис­ тиной понимается знание, содержание которого не зависит ни от че­ ловека, ни от человечества. Это не значит, что вне головы познающего субъекта существует пласт знания, содержащий в себе объективную ис­тину. Это означает лишь то, что истина не несет в себе никаких искаже­ний со стороны субъекта, а определяется самим познаваемым объектом.

История познания, по меткому определению Эйнштейна, есть «дра­ ма идей», смена одних теорий другими, принципиально отличными от предыдущих. Ошибка метафизической теории познания состояла в том, что истина рассматривалась как некое законченное состояние, в кото­ ром достигнуто исчерпывающее отражение объекта. При таком подходе не оставалось места для эволюции и развития. Впервые данное противоре­ чие было осознано Гегелем, который показал, что истина— это не зас­ тывшая система, а постепенный процесс все большего и большего совпа­ дения предмета с понятием. «Истина не есть сухое есть, она по существу своему представляет процесс», обусловленный взаимодействием субъек­ та и объекта, выделением в объективной реальности все новых и новых фрагментов. Поэтому истину следует понимать не просто как соответ­ ствие понятия предмету, мысли и действительности, а как процесс совпа­ дения мышления с предметом, который неотделим от деятельности.

Понимание истины как процесса включает в себя понимание того, что истина всегда конкретна и включает в себя момент абсолютности и относительности. Термин «абсолютная истина» имеет три зна­ чения.

  1. Она представляет собой точное исчерпывающее знание, истину в «последней инстанции», некоторый своеобразный гносеологичес­ кий идеал. В этом смысле истина не реализуется ни на одном из уровней познания, она недостижима, это метафора.
  2. Понятие абсолютной истины приложимо к неким элементарным знаниям, которые носят инвариантный (постоянный) характер. Это так называемые «вечные истины», к примеру: Лев Толстой родился в 1828 г., химический элемент обладает атомным весом и т.п.
  3. Под абсолютной истиной в собственном смысле слова понимает­ ся такое знание, которое сохраняет свое значение и не опроверга­ ется последующим ходом развития науки, но лишь конкретизиру­ ется и обогащается новым содержанием; например, законы клас­сической механики Ньютонапосле открытия теории относитель­ ности Эйнштейна. Это наиболее важное значение термина «абсо­лютная истина». Целостная система знания включает в себя абсо­ лютно истинные элементы знания и относительно истинные, ко­ торые подвергаются пересмотру и отрицанию.

В западной философии науки анализ технических наук выделился в осо­ бое направление сравнительно недавно. Еще Чарльз Сноу подчеркивал, что «у тех, кто работает в области чистой науки, сложилось совершенно превратное мнение об инженерах и техниках, кажется, что все, связан­ ное с практическим использованием науки, совершенно неинтересно. Они не в состоянии представить себе, что многие инженерные задачи по чет­ кости и строгости не уступают тем, над которыми работают они сами, а решение этих задач часто настолько изящно, что может удовлетворить самого взыскательного ученого» 11 .

Технические науки не всегда оценивались по достоинству. До XIX в. раз­ рыв между исследованием, проектом и его фактической реализацией со­ставлял период в 150 лет. И хотя высшие технические учебные заведения возникли в XVII в., как, например, Политехническая школа в Париже (и по ее подобию строились многие европейские школы), программа общей технологии, направляющей развитие технических процессов Я. Бекмана, оставалась вне поля зрения ученых 12 .

Только к концу XIX в., когда профессиональная инженерная деятель­ ность оформилась по образу и подобию научного сообщества, стало воз­ можным осмысливать спецификацию технических наук. Однако ученые отмечали противоречие, возникающее между классической естественной наукой и техническими науками. Это абстрактность и аналитичность схем и построений, к которым тяготел ученый— представитель классической науки, и фрагментарность и узкоспециализированное^ реальных объек­тов, с которыми имел дело технолог. Направление, связанное с изучени­ ем технических наук, по большей части было представлено проблемами традиционного плана: исследование сущности техники, специфики тех­ нических наук, соотношения техники и естествознания, оценки научно технического прогресса. Отец философии техники Фридрих Рапп весьма критично оценивал результаты исследований в этом направлении. По его мнению, только одна из десяти работ может быть отнесена к исследова­нию высокого профессионального класса. Большинству работ свойстве­нен постановочный эссеистский характер.

Технические науки распадаются на две ветви: дескриптивную, нацели­ вающую на описание того, что происходит в технике, и нормативную, формулирующую правила, по которым она должна функционировать. Однако глубина методологического анализа основ технических наук не велика. Для этой сферы, как полагают ученые, вообще характерно запаз­ дывание форм ее осознавания. Вместе с тем именно технические науки и инженерная деятельность нуждаются в выверенных и точных ориенти­ рах, учитывающих масштабность и остроту проблемы взаимодействия мира естественного и мира искусственного.

В технических науках принято различать изобретение, как со­ здание нового и оригинального, и усовершенствование, как преобразование существующего. Развитие продуктивных способностей че­ ловечества шло в направлении от присвоения готовых природных даннос­ тей к их усовершенствованию в целях достижения большего эффекта при­ способления. Создание искусственной среды обитания, а точнее, отдель­ ных ее элементов, означало изобретение того, чем природа в готовом виде не располагает, аналогами чего не обладает. И если потребление готовых орудий труда и средств деятельности, а также наиболее адекватное приспо­ собление к окружающей среде можно сравнить с универсальной активно­ стью в мире живого с той лишь разницей, что в основании лежит не биоло­ гический код, а социально значимая программа, то изобретение претенду­ ет на особый статус. Оно опирается на многообразие степеней свободы и может бьггь осуществлено «по мерке любого вида». Иногда в изобретении усматривается попытка имитации природы, имитационное моделирование. Так, цилиндрическая оболочка— распространенная форма, используемая для различных целей в технике и быту — универсальная структура много­ численных проявлений растительного мира. Совершенной ее моделью яв­ляется стебель. Именно у живой природы заимствованы решения оболочи вания (от слова оболочка) конструкций. Велика роль пневматических со­ оружений. Они помогли человеку впервые преодолеть силу земного притя­ жения, открыть эру воздухоплавания. Их идея также взята из природы, ибо одним из совершеннейших образцов пневматических конструкций служит биологическая клетка. Некоторые плоды и семена приспособились к рас­ пространению в природе при помощи своеобразных «парашютиков», «па­ руса» или же крылатого выроста. Нетрудно усмотреть сходство между столь изощренными способами естественного приспособления и более поздними продуктами человеческой цивилизации, эксплуатирующими модель па­ руса, парашюта, крыла и т.п. Технолог оборачивается на природу в под­ тверждении правильности своих идей.

У изобретенияимитации больше оснований быть вписанным в приро­ ду, поскольку в нем ученый пользуется секретами природной лаборато­ рии, ее решениями и находками. Но изобретение — это .еще и создание нового, не имеющего аналогов. Осмысляй подобный конструктивный изоб­ ретательский процесс, исследователи отмечают пять его этапов. Первый связан с формированием концептуальной модели, определением целей и ограничений. Второй — с выбором средств и принципов. На третьем наи­ более важным оказывается предпочтение того или иного рационального решения при заданном физическом принципе действия. Характерным здесь становится варьирование элементами и технологическими параметрами до нахождения наиболее целесообразного сочетания. Четвертый этап вклю­ чает в себя определение оптимальных значений параметров заданного тех­ нического решения. Пятый предполагает проективнознаковое отображе­ ние создаваемых структур с последующей их материализацией 13 .

Однако технические науки столь разнородны, что серьезной пробле" мой становится поиск оснований для объединения их в единую семью. В качестве механизма объединения разнородных системнотехнических зна­ ний Н. Абрамова 14 называет модель роста кристалла, где главное условие состоит в необходимости соблюдения соответствия между основанием и структурой питательной среды. В качестве основания мыслится трудовая деятельность, а питательной средой выступают принципы и понятия та­ ких дисциплин, как гигиена труда, теория информации.

Литература

  1. См.: Степан B . C . идеалы и нормы в динамике научного поиска // Идеалы и нормы научного поиска. Минск, 1981.
  2. См.: Карнап Р. Философские основания физики. М., 1971. С. 259, 348.
  3. См.: Порус В.Н. Эпистемология: некоторые тенденции // Вопросы филосо­ фии. 1997. №2.
  4. См.: Гиренок Ф.И. Ускользающее бытие. М., 1994. С. 114115.
  5. Ильин В.В. Критерии научности. М., 1989. С. 34.
  6. Там же.
  7. Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М.. 1986. С. 234.
  8. Агацци Э. Моральное измерение навыки и техники. М., 1998. С. 11.
  9. Мамардашвили М.К. Формы и содержание мышления. М., 1968. С. 26, 28.
  10. Налимов В.В. Анализ оснований экологического прогноза // Вопросы фило­ софии. 1983. № 1. С. 112115. " Сноу Ч. Две культуры. М., 1973. С. 72.
  11. См.: Философия техники в ФРГ. М., 1989. С. 317.
  12. Лешкевич Т.Г. Неопределенность в мире и мир неопределенности. Ростов н/Д, 1994.С. 142154.
  13. См.: Абрамова Н. Т. Мозаичный объект: поиски основания единства // Воп­росы философии. 1986, № 2. С. 111.

Тема II . Классификация наук

Основания бэконовскоп классификации наук. — Качественно различаю­ щиеся «ступени организованности» природы. — Классификации Сен Симона и Конта. — Отделение наук о духе и наук о природе. — Дисцип­ лины номотетические и идеографические. — Принципы классифика­ ции наук Ф. Энгельса. — Современная наука и проблема классификации.

Процедура классификации ведет свое происхождение из простого на­блюдения, оформившегося в специфический познавательный прием. Од­ нако классификация позволяет получить реальное содержательное при­ ращение знания на пути выявления новых групп явлений.

Процедура классификации, обращенная на саму науку, не может обой­ ти вниманием классификацию, предложенную Ф. Бэконом (1561^1626) как обобщение известного в его время круга знаний. В своем эпохальном произведении «О достоинстве и преумножении наук» 1 он создает широ­ кую панораму научных знаний, включая в дружную семью наук и поэзию. В основу бэконовской классификации наук кладутся основные способнос­ ти человеческой души: память, воображение, разум. Поэтому классифи­ кация приобретает следующий вид: памяти соответствует история; вооб­ ражению — поэзия; разуму — философия.

Может, прав был Ф. Бэкон, предлагая посмотреть на поэзию как на изображение действительности не такой, как она есть, а в зависимости от сознания и эмоций человека. История, в свою очередь, является нау­ кой, поскольку претендует на описание реальных и действительных еди­ ничных фактов и событий. Бэкон присовокупляет ей эпитет «естествен­ ная». Гражданская история должна описывать явления человеческого бы­ тия. Философия есть обобщенное познание и тоже распадается на ряд предметов.

В естествознании гетевского времени (конец XVIII в.) считалось, что все объекты природы связаны друг с другом грандиозной единой цепью, ведущей от простейших веществ, от элементов и минералов через расте­ ния и животные к человеку. Мир рисовался Гете как сплошной «метамор­ фоз» форм. Представления о качественно различающихся «ступенях орга­ низованности» природы были развиты объективными идеалистами Шел­ лингом и Гегелем. Шеллинг ставил перед собой задачу последовательно раскрыть все этапы развития природы в направлении к высшей цели, т.е. рассмотреть природу как целесообразное целое, назначение которого — в порождении сознания. Выделенные Гегелем ступени природы связыва­ лись с различными этапами эволюции, трактуемой как развитие и вопло­ щение творческой деятельности «мирового духа», носящей у Гегеля на­ звание абсолютной идеи. Гегель говорил о переходе механических явлений к химическим (так называемом химизме) и далее к органической жизни (организм) и практике.

Серьезной вехой на пути становления классификации наук было уче­ ние Анри де СенСимона (17601825). Подводя итоги развития науки свое­ го времени, СенСимон утверждал, что разум стремится обосновать свои суждения на наблюдаемых и обсуждаемых фактах. Он (разум) на позитив­ ном фундаменте эмпирически данного уже преобразовал астрономию и физику. Частные науки есть элементы общей науки — философии. После­ дняя стала полу позитивной, когда частные науки стали позитивными, и станет совершенно позитивной, когда все частные науки станут позитив­ными. Это осуществится тогда, когда физиология и психология будут ос­ нованы на наблюдаемых и обсуждаемых фактах, ибо не существует явле­ ний, которые не были бы или астрономическими, или химическими, или физиологическими, или психологическими. В рамках своей натурфи­ лософии СенСимон пытался отыскать универсальные законы, управля­ ющие всеми явлениями природы и общества, перенести приемы есте­ ственнонаучных дисциплин на область общественных явлений. Он при­ равнивал органический мир к текучей материи и представлял человека как организованное текучее тело. Развитие природы и общества истолко­ вывал как постоянную борьбу твердой и текучей материей, подчеркивая многообразную связь общего с целым 2 .

Личный секретарь СенСимона Огюст Конт предлагает учитывать за­ кон трех стадий интеллектуальной эволюции человечества как основу для разработки классификации наук. По его мнению, классификация должна отвечать двум основным условиям — догматическому и историческому. Первое состоит в расположении наук согласно их последовательной зави­ симости, так чтобы каждая опиралась на предыдущую и подготовляла последующую. Второе условие предписывает располагать науки сообразно ходу их действительного развития, от более древних к более новым.

Различные науки распределяются в зависимости от природы изучае­ мых явлений либо по их убывающей общности и независимости, либо по возрастающей сложности. Из подобного расположения вытекают умоз­ рения все более сложные, а также все более и более возвышенные и полные. В иерархии наук большое значение имеет степень уменьшения абстрактности и увеличения сложности. Конечной целью всякой теоретической системы выступает человечество. Иерархия наук такова: математика, астрономия, физика, химия, биология и социология. Пер­ вая из них составляет отправной пункт последней, являющейся, как уже было сказано, единственной основной целью всякой положитель­ ной философии.

Чтобы облегчить обычное употребление иерархической формулы, удоб­ но группировать термины по два, представляя их в виде трех пар: началь­ ной — математикоастрономической, конечной — биологосоциологиче­ ской и промежуточной— физикохимической. Кроме того, каждая пара показывает естественное сходство спариваемых наук, а их искусственное разделение, в свою очередь, приводит к ряду трудностей. Особенно это видно при отделении биологии от социологии.

В основу классификации О. Конт кладет принципы движения от про­ стого к сложному, от абстрактного к конкретному, от древнего к ново­ му. И хотя более сложные науки основываются на менее сложных, это не означает редукции высших к низшим. В контовской классификации отсут­ ствуют такие науки, как логика, потому что она, по его мнению, составляет часть математики, и психология, которая составляет частично фраг­ мент биологии, частично — социологии.

Дальнейшие шаги в развитии проблемы классификации наук, пред­ принятые, в частности, Вильгельмом Дильтеем (18331911), привели к отделению наук о духе и наук о природе. В работе «Введение в науки о духе» философ различает их прежде всего по предмету 3 . Предмет наук о природе составляют внешние по отношению к человеку явления. Науки о духе погружены в анализ человеческих отношений. В первых ученых интересу­ ют наблюдения внешних объектов как данных естественных наук; во вто­рых — внутренние переживания. Здесь мы окрашиваем наши представле­ ния о мире нашими эмоциями, природа же молчит, словно чужая. Диль тей уверен, что обращение к «переживанию» является единственным ос­нованием наук о духе. Автономия наук о духе устанавливает связь поня­ тий «жизнь», «экспрессия», «понимание». Таких понятий нет ни в приро­ де, ни в естественных науках. Жизнь и переживание объективируются в институтах государства, церкви, юриспруденции и пр. Важно также, что понимание обращено в прошлое и служит источником наук о духе.

Вильгельм Виндельбанд (18481915) предлагает различать науки не по предмету, а по методу. Он делит научные дисциплины на номотетические и идеографические. В ведомстве первых — установление общих законов, регулярности предметов и явлений. Вторые направлены на изучение ин­ дивидуальных явлений и событий 4 .

Однако внешняя противоположность природы и духа не в состоянии дать исчерпывающее основание всего многообразия наук. Генрих Риккерт (18631936), развивая выдвинутую Виндельбандом идею о разделении номотетических и идеографических наук, приходит к выводу, что разли­ чие вытекает из разных принципов отбора и упорядочивания эмпириче­ских данных. Деление наук на науки о природе и науки о культуре в его знаменитом одноименном произведении лучше всего выражает противо­положность интересов, разделяющих ученых на два лагеря 5 .

Для Риккерта центральной является идея, что данная в познании дей­ствительность имманентна сознанию. Безличное сознание конституирует природу (естествознание) и культуру (науки о культуре). Естествознание направлено на выявление общих законов, которые Риккертом интерпре­ тируются как априорные правила рассудка. История занимается неповто­римыми единичными явлениями. Естествознание свободно от ценностей, культура и индивидуализирующее понимание истории есть царство цен­ ностей. Указание на^ценность сугубо важно. «Те части действительности, которые индифферентны по отношению к ценностям и которые мы рас­ сматриваем в указанном смысле только как природу, имеют для нас... только естественнонаучный интерес... их единичное явление имеет для нас значение не как индивидуальность, а как экземпляр более или менее общего понятия. Наоборот, в явлениях культуры и в тех процессах, кото­ рые мы ставим к ним в качестве предварительных ступеней в некоторое отношение... наш интерес направлен на особенное и индивидуальное, на их единственное и неповторяющееся течение, т.е. мы хотим изучать их также исторически, индивидуализирующим методом» 6 . Риккерт выделяет три Царства: действительность, ценность, смысл; им соответствуют три метода постижения: объяснение, понимание, истолкование.

Бесспорно, выделение номотетического и идеографического методов стало важным шагом в деле классификации наук. В общем смысле номо тетический метод (от греч. nomothetike , что означает «законодательное искусство») направлен на обобщение и установление законов и проявля­ется в естествознании. Согласно различению природы и культуры, общие законы несоразмерны и несоотносимы с уникальным и единичным су­ ществованием, в котором всегда присутствует нечто невыразимое при помощи общих понятий. Отсюда следует вывод о том, что номотететичес кий метод не является универсальным методом познания и что для по­ знания «единичного» должен применяться идеографический метод.

Название идеографического метода (от Греч, idios — «особенный», grapho — «пишу») ориентирует на то, что это метод исторических наук о культуре. Суть его в описании индивидуальных событий с их ценностной окраской. Среди индивидуальных событий могут быть выделены существен­ ные, но никогда не просматривается их единая закономерность. Тем са­ мым исторический процесс предстает как множество уникальных и непов­ торимых событий, в отличие от заявленного номотетическим методом под­ хода к естествознанию, где природа охватывается закономерностью.

Науки о культуре, по мнению Риккерта, распространены в таких сфе­ рах, как религия, церковь, право, государство и даже хозяйство. И хотя хозяйство можно поставить под вопрос, Риккерт определяет его так: «Тех­ нические изобретения (а следовательно, хозяйственная деятельность, ко­ торая является производной от них) обыкновенно совершаются при по­ мощи естественных наук, но сами они не относятся к объектам есте­ ственнонаучного исследования» 7 .

Можно ли считать, что в сосуществовании и этих двух видов науки, и соответствующих им методов отражены отклики тех далеких споров но­ миналистов и реалистов, которые будоражили средневековые схоласти­ ческие диспуты? Видимо, да. Ведь те утверждения, которые слышны со стороны идеографических наук (в частности, что единичное есть основа общего и последнее вне его не существует, их невозможно отделить друг от друга и предположить раздельное существование), суть одновременно и аргументы номиналистов, для которых именно единичное, как реаль­но существующий факт, может быть положено в основу истинного по­ знания.

Применительно к современной ситуации необходимо заметить, что и в точных, помологических науках, ориентирующихся на регулярность и повторяемость, и в индивидуализирующих, идеографических науках, ори­ ентирующихся на единичное и неповторимое, единичное не может и не должно быть проигнорировано. Разве вправе естествознание отказываться от анализа единичных фактов, и разве справедлива будет та летопись, в которой не будет прослеживаться общая связь событий?

Для методологии и философии науки представляют интерес размыш­ления Риккерта, в которых общее и единичное не просто противопостав­ ляются, что было бы наивно, но предстают дифференцирование, т.е. в различении видов общего и единичного. В естественных науках отношение общего к единичному — это отношение рода и индивида (экземпляра). В общественных исторических науках единичность как бы представляет, реп­ резентирует собой всеобщность, выступая как проявленная наглядным образом закономерность. Индивидуальные причинные ряды — таковы цель и смысл исторических наук.

Принипы классификации наук Ф. Энгельса. Когда в 1873 г. Энгельс при­ступил к разработке классификации форм движения материи, в ученых кругах был распространен контовский взгляд на классификацию наук. Ро­ доначальник позитивизма О. Конт был уверен, что каждая наука имеет своим предметом отдельную форму движения материи, а сами объекты различных наук резко отделены друг от друга: математика | физика | химия | биология | социология. Такое соответствие было названо принципом ко­ ординации наук. Энгельс обратил внимание на то, как связаны между собой и переходят один в другой объекты, изучаемые различными науками. Возникла идея отразить процесс прогрессивного развития дви­жущейся материи, идущей по восходящей линии от низшего к высшему, от простого к сложному. Подход, где механика была связана и переходила в физику, последняя в химию, та в биологию и социальные науки (меха­ ника... физика... химия... биология... социальные науки), стал известен как принцип субординации. И действительно, куда ни бросить взгляд, мы нигде не найдем какуюлибо форму движения в полной отдельности от других форм движения, везде и всюду существуют лишь процессы пре­ вращения одних форм движения в другие. Формы движении материи су­ществуют в непрерывнопрерывном процессе превращения друг в друга. «Классификация наук, — отмечал Ф. Энгельс, — из которых каждая ана­ лизирует отдельную форму движения или ряд связанных между собой и переходящих друг в друга форм движения материи, является вместе с тем классификацией, расположением, согласно внутренне присущей им пос­ледовательности самих этих форм движения, и в этом именно и заключа­ ется ее значение» 8 .

Когда Энгельс начинал работу над «Диалектикой природы», в науке уже утвердилось понятие энергии, распространенное на область неорга­ники — неживую природу. Однако все более и более становилось понят­но, что между живой и неживой природой не может быть абсолютной грани. Убедительным примером тому явился вирус — переходная форма и живое противоречие. Попав в органическую среду, он вел себя как живое тело, в неорганической же среде он так себя не проявлял. Можно ска­ зать, что Энгельс прозорливо предугадал переход одной формы движения материи в другую, так как к моменту возникновения его концепции нау­ кой были изучены лишь переходы между механической и тепловыми фор­ мами. Вызывало интерес и предположение о том, что выдающиеся от­крытия в скором времени будут возникать на стыке наук, в пограничных областях. Взявшись за разработку одной из таких пограничных областей, связывающих природу и общество, Энгельс предложил трудовую теорию антропосоциогенеза— происхождения человека и че­ ловеческого общества. В свое время Ч. Дарвин (18091882), проводя сравнительные анатомические исследования человека и обезьян, пришел к выводу о чисто животном происхождении человека. Он выделил две фор­ мы конкуренции: внутривидовую и межвидовую. Внутривидовая конкурен­ ция вела к вымиранию неприспособленных форм и обеспечивала выжи­ вание приспособленных. Это положение легло в основу естественного отбора. Энгельс же оценил роль социальных факторов, и в частности осо­бую роль труда, в процессе антропосоциогенеза. В XX в. именно на стыках наук появились наиболее перспективные области новых наук: биохимия, психолингвистика, информатика 9 .

Таким образом, если в первых классификациях наук в качестве осно­ваний выступали естественные способности человеческой души (память, воображение и т.п.), то, по мнению нашего современника отечественно­ го исследователя Б. Кедрова, принципиальное отличие энгельсовской классификации заключалось как раз в том, что «в основу разделения наук она кладет принцип объективности: различия между науками обусловле­ ны различиями изучаемых ими объектов» 10 . Тем самым классификация наук имеет под собой прочное онтологическое основание — качественное многообразие самой природы, различные формы движения материи.

В связи с новыми данными естествознания разработанная Энгельсом пятичленная классификация форм движения материи была подвергнута существенным уточнениям. Наибольшую известность получила современ­ ная классификация, предложенная Б. Кедровым, в которой он различал шесть основных форм движения: субатомно физическую, химическую, молекулярнофизическую, гео­ логическую, биологическую и социальную. За­ метим, что классификация форм движения материи мыслилась как осно­ ва классификации наук.

Существует и иной подход, согласно которому все многообразие мира может быть сведено к трем формам движения материи: основным, частным и комплексным. К основным относятся наибо­ лее широкие формы движения материи: физическая, химическая, биоло­гическая, социальная. Ряд авторов подвергают сомнению существование единой физической формы движения материи. Однако с этим вряд ли можно согласиться. Все объекты, объединяемые понятием физического, облада­ ют двумя наиболее общими физическими свойствами — массой и энерги­ ей. Для всего физического мира характерен общий всеохватывающий за­ кон сохранения энергии.

Частные формы входят в состав основных. Так, физическая материя, включает в себя вакуум, поля, элементарные частицы, ядра, атомы, мо­ лекулы, макротела, звезды, галактики, Метагалактику. К комплексным формам материи и движения следует отнести астрономическую (Метагалактика — галактика — звезды — планеты); геологиче­ скую (состоящую из физической и химической форм движения материи в условиях планетарного тела); географическую (включающую в себя физическую, химическую, биологическую и социальную формы движения материи в пределах лито, гидро и атмосферы). Одна из суще­ ственных особенностей комплексных форм движения материи заключается в том, что господствующую роль в них в конечном счете играет низшая форма материи — физическая. К примеру, геологические процес­сы определяются физическими силами: гравитацией, давлением, тепло­той; географические законы обусловлены физическими и химическими условиями и соотношениями верхних оболочек Земли.

Философия науки по логике вещей должна отчетливо представлять, с каким типом науки она предпочитает иметь дело. Согласно уже сложившей­ ся, хотя и достаточно молодой традиции все науки подразделились на три клана: естественные, общественные, технические. Однако как бы эти груп­пы наук ни конкурировали друг с другом, в своей совокупности они имеют общую цель, связанную с наиболее полным постижением универсума.

Литература

  1. Бэкон Ф. Новый органон // Соч.: В 2 т. М., 1978. Т. 2.
  2. СенСимон//Философская энциклопедия. М., 1967. Т. 4. С. 583.
  3. См.: Дилътей В. Введение в науки о духе // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX XX вв. Трактаты, статьи, диссертации. М., 1987.
  4. См.: Виндельбанд В. Избранное. Дух истории. М., 1995.
  5. См.: Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. СПб., 1911.
  6. Культурология. XX век. М., 1995. С. 76.
  7. Там же. С. 71.
  8. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2е изд. Т. 20. С. 564565.
  9. Лешкевич Т.Г. Философия. Вводный курс. М., 1998. С. 273279.
  10. КедровБ.М. Классификация наук. М., 1961. Т. 1. С. 23.

Тема 12. Научная картина мира и ее эволюция

Структура научной картины мира. — Центральное ядро, фундамен­ тальные допущения и основные функции научной картины мира. — Эво­ люция научной картины мира. — Классическая, неклассическая и пост неклассичвская картина мира. — Неопределенность как атрибутив­ ная характеристика бытия. — Синергетика — теория самооргани­ зации. — Порядок и хаос. — Релятивистская концепция Вселенной.

С научной картиной мира связывают широкую панораму знаний о при­ роде, включающую в себя наиболее важные теории, гипотезы и факты. Структура научной картины мира предполагает центральное теоретичес­ кое ядро, фундаментальные допущения и частные теоретические моде­ли, которые постоянно достраиваются. Центральное теоретическое ядро обладает относительной устойчивостью и характеризуется достаточно длительным сроком существования. Оно представляет собой совокупность конкретнонаучных и онтологических констант, сохраняющихся без из­ менения во всех научных теориях. Когда речь идет о физической реально­сти, то к сверхустойчивым элементам любой картины мира относят прин­ цип сохранения энергии, принцип постоянного роста энтропии, фундаментальные физические константы, характеризующие основные свойства универсума: пространство, время, вещество, поле.

Фундаментальные допущения носят специфический характер и прини­ маются за условно неопровержимые. В их число входит набор теоретиче­ ских постулатов, представлений о способах взаимодействия и организа­ ции в систему, о генезисе и закономерностях развития универсума. В слу­ чае столкновения сложившейся картины мира с контрпримерами или аномалиями для сохранности центрального теоретического ядра и фун­ даментальных допущений образуется ряд дополнительных частнонаучных моделей и гипотез. Именно они могут видоизменяться, адаптируясь к ано­малиям.

Научная картина мира представляет собой не просто сумму или на­ бор отдельных знаний, а результат их взаимосогласования и организации в новую целостность, т.е. в систему. С этим связана такая характеристика научной картины мира, как ее системность. Назначение научной картины мира как свода сведений состоит в обеспечении синтеза знаний. Отсюда вытекает ее интегративная функция.

Научная картина мира носит парадигмальный характер, так как задает систему установок и принципов освоения универсума. Накла­ дывая определенные ограничения на характер допущении «разумных» новых гипотез, научная картина мира тем самым направляет движение мысли. Содержание научной картины мира обусловливает способ видения мира, поскольку влияет на формирование социокультурных, этических, методологических и логических норм научного исследования. Поэтому можно говорить о нормативной, а также о психологичес­ кой функциях научной картины мира, создающей общетеоретический фон исследования и координирующей ориентиры научного поиска. Не­ возможно представить себе ситуацию, при которой ученый классической эпохи, например Ньютон или Максвелл, допускал бы идеи квантово механического описания объекта и делал бы поправки на процедуры на­ блюдения, средства наблюдения и самого наблюдателя, что впоследствии сыграло такую важную роль при формировании новой парадигмы. Имен­ но Бор и Гейзенберг — творцы квантовой механики — доказывали, что объективность предполагает учет этих процедур, т.е. зависимость объекта от наблюдателя и средства наблюдения.

Когда проблему научной картины мира обсуждают естествоиспытате­ ли (а среди них такие ученые, как Л. Больцман, М. Планк, П. Дюгем, В. Амбарцумян, В. Казютинский и др.), речь идет прежде всего о физи­ческой реальности, системе фундаментальных физических конструктов, характеризующих основные свойства универсума: пространство, время, вещество, поле. В более широком смысле научная картина мира — это обоснованное конкретноисторическое представление о мире, обуслов­ливающее стиль и способ научного мышления.

Как же создается научная картина мира? Наш современник физик А. Фридман убежден, что как бы ничтожна ни была сумма людских зна­ний, всегда находились мудрецы, пытающиеся на основании ничтожных данных воссоздать картину мира. Ответ ученого предполагает совокупную деятельность философов, а точнее, методологов, кропотливо вносящих на полотно интеллектуального обозрения новые штрихи современного образа мира. Примечательно, что основные характеристики научной кар­ тины мира адекватно ощущаются представителями различных научных сообществ и разнообразных дисциплинарных областей. Так, известный биолог и генетик Н. ТимофеевРесовский в свое время писал: «В нашем веке старая физическая картина мира, выражением которой можно счи­ тать детерминизм в стиле Опоста Конта, заменена совершенно новой общей физической картиной мира... Новая картина мира принципиально отличается от старой. Старая физическая картина мира была очень не­удобна людям, во всяком случае многим из нас. Представим себе абсо­лютный огюстконтовский детерминизм: каждое мельчайшее движение содержится в мировой формуле, которой мы сейчас не можем восполь­ зоваться только по неведению и по недостаточности данных. Нет свободы совести и свободы мнений, любое мнение, которое можно высказать, уже содержится в этой знаменитой формуле... Такой детерминизм, в сущ­ ности, определяет бессмысленность любой практической деятельности: обществу не к чему стремиться, так как все предусмотрено и предопре­делено формулой, и нам, людям, в этом мире делать нечего». Сравнивая подобный образ с новым, возникшим в результате революционных от­ крытий в физике, автор продолжал: «Новая физическая картина мира принципиально отличается от старой. Она позволяет нам жить, дает лю­ дям свободу для планирования наших индивидуальных, общественных, коллективных, социальных, политических, экономических действий и, в частности, свободу совести, без которой нельзя жить» 1 .

Эволюция современной научной картины мира предполагает движение от классической к неклассической и постнеклассической картине мира. Европейская наука стартовала с принятия классической научной карти­ ны мира. Классическая картина мира, основанная на достижениях Гали­ лея и Ньютона, господствовала на протяжении достаточно продолжи­ тельного периода, от времен Галилея до конца прошлого столетия. Она претендовала на привилегированное обладание истинным знанием. Ей со­ ответствует графический образ прогрессивно направленного линейного развития с жестко однозначной детерминацией. Прошлое определяет на­ стоящее так же изначально, как и настоящее определяет будущее. Все состояния мира, от бесконечно отдаленного былого до весьма далекого грядущего, могут быть просчитаны и предсказаны. Классическая картина мира осуществляла описание объектов, как если бы они существовали сами по себе в строго заданной системе координат. В ней четко соблюда­ лась ориентация на «онтос», т.е. то, что дано в его фрагментарности и изолированности. Основным условием становилось требование элимина­ ции всего того, что относилось либо к субъекту познания, либо к возму­ щающим факторам и помехам.

Строго однозначная причинноследственная зависимость возводилась в ранг объяснительного эталона. Она укрепляла претензии научной раци­ ональности на обнаружение некоего общего правила или единственно верного метода, гарантирующего построение истинной теории. Естественнонаучной базой данной модели была ньютонова Вселенная с ед посто­ янными обитателями: всеведущим субъектом и всезнающим Демоном Лап­ласа — существом, знающим положение дел во Вселенной на всех ее уров­ нях, от мельчайших частиц до всеобщего целого. Лишенные значимости атомарные события не оказывали никакого воздействия на субстанцио­ нально незыблемый пространственновременной континуум. Это косвен­ ным образом подтверждало теологические постулаты миропонимания, когда все происходящее в фатальной предзаданности устремлялось к реа­лизации изначально положенного замысла. Кризисы конца XIX в. пошат­ нули постулаты классической картины мира. С объективностью стали кон­курировать конвенции.

Неклассическая картина мира, пришедшая на смену классической, родилась под влиянием первых теорий термодинамики, оспаривающих универсальность законов классической механики. С развитием термодина­ мики выяснилось, что жидкости и газы нельзя представить как чисто ме­ ханические системы. Складывалось убеждение, что в термодинамике слу­ чайные процессы оказываются не чемто внешним и побочным, они су­ губо имманентны системе. Переход к неклассическому мышлению был осуществлен в период революции в естествознании на рубеже XIX — XX вв., в том числе и под влиянием теории относительности. Графическая модель неклассической картины мира опирается на образ синусоиды, омываю­ щей магистральную направляющую развития. В ней возникает более гиб­ кая схема детерминации, нежели в линейном процессе, и учитывается новый фактор — роль случая. Развитие системы мыслится направленно, но ее состояние в каждый момент времени не детерминировано. Предпо­ ложительно изменения осуществляются, подчиняясь теории вероятнос­ ти и законам больших чисел. Чем больше отклонение, тем менее оно вероятностно, ибо каждый раз реальное явление приближается к гене­ ральной линии — «закону среднего». Отсутствие детерминированности на уровне индивидов сочетается с детерминированностью на уровне систе­ мы в целом. Историческая магистраль все с той же линейной направлен­ ностью проторивает пространственновременной континуум, однако поведение индивида в выборе траектории его деятельностной активности может быть вариабельно. Новая форма детерминации вошла в теорию под названием «статистическая закономерность». Неклассическое сознание постоянно наталкивалось на ситуации пофуженности в действительность. Оно ощущало свою предельную зависимость от социальных обстоятельств и одновременно льстило себя надеждами на участие в формировании «со­ звездия» возможностей.

Образ постнеклассической картины мира— древовидная ветвящаяся фафика— разработан с учетом достижений бельгийской школы И. При гожина 2 . С самого начала и к любому данному моменту времени будущее остается неопределенным. Развитие может пойти в одном из нескольких направлений, что чаше всего определяется какимнибудь незначитель­ ным фактором. Достаточно лишь небольшого энергетического воздействия, так называемого «укола», чтобы система перестроилась и возник новый уровень организации. В современной постнеклассической картине мира анализ общественных структур предполагает исследование открытых не­ линейных систем, в которых велика роль исходных условий, входящих в них индивидов, локальных изменений и случайных факторов. В. Степин считает, что «постнеклассическая наука расширяет поле рефлексии над деятельностью, в рамках которой изучаются объекты. Она учитывает со­ отнесенность характеристик получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ее ценностно целевыми структурами»"'. Следовательно, включенность ценностноцеле­ вых структур становится новым императивом постнеклассики.

Самым сильным методологическим тезисом постнеклассики являет­ся утверждение о возможности перескока с одной траектории на другую и утрате системной памяти. В многомерной модели взаимодействий, где участвуют не две, а больше сторон, возникает так называемое турбу­ лентное пространство. В нем вектора направленности одних силовых ли­ ний, сталкиваясь с устремлениями других и видоизменяясь под натис­ ком третьих, в общем потоке взаимодействий напрочь перечеркивают логику развития, с устоявшимся порядком зависимости настоящего от прошлого и будущего от настоящего. Система забывает свои прошлые состояния, действует спонтанно и непредсказуемо. Прошлое никак не определяет настоящее, а настоящее не распространяет свое влияние на будущее. О подобной ситуации говорят: «Произошла потеря системной памяти».

Другим не менее значимым положением является нарушение прин­ ципа когерентности и возникновение ситуации, когда малым, локаль­ ным, второстепенным причинам соответствуют глобальные по размаху и энергетической емкости следствия. Это делает будущее принципиально неопределенным и открытым для новообразований. В перспектива эволю ционирования таких систем допустимы многочисленные комбинации пос­ ледующего развития, а в критических точках направленных изменений возможен эффект ответвлений. Поэтому наиболее пригодной для описа­ ния поведения подобных систем оказывается древовидная ветвящаяся гра­фика. Это ведет к устранению из современной постнеклассической карти­ ны мира ориентации на линейную однозначность и тотальную предзадан ность сюжетов последующего развития, выявляя онтологический статус неопределенности как атрибутивной характеристики бытия 4 .

В постнеклассической методологии очень популярны такие понятия, как бифуркация, флуктуация, хаосомность, диссипация, странные ат­ тракторы, нелинейность. Они наделяются категориальным статусом и ис­ пользуются для объяснения поведения всех типов систем: доорганизми ческих, организмических, социальных, деятельностных, этнических, ду­ ховных и пр.

В условиях, далеких от равновесия, действуют бифуркационные меха­ низмы. Они предполагают наличие точек раздвоения и неединственность продолжения развития. Результаты их действия труднопредсказуемы. По мнению И. Пригожина, бифуркационные процессы свидетельствуют об усложнении системы; Н. Моисеев утверждает, что «каждое состояние со­циальной системы является бифуркационным» 5 .

Флуктуации в общем случае означают возмущения и подраз на два больших класса: класс флуктуации, создаваемых внешней средой, и класс флуктуации, воспроизводимых самой системой. Возможны слу­чаи, когда флуктуации будут столь сильны, что овладеют системой пол­ ностью, придав ей свои колебания, и по сути изменят режим ее суще­ ствования. Они выведут систему из свойственного ей «типа порядка», но обязательно ли к хаосу или к упорядоченности иного уровня — это воп­ рос особый.

Система, по которой рассеиваются возмущения, называется диссипа тивной. По существу, это характеристика поведения системы при флукту ациях, которые охватили ее полностью. Основное свойство диссипатив ной системы— необычайная чувствительность к всевозможным воздей­ствиям и в связи с этим чрезвычайная неравновесность. Ученые выделя­ ют такую структуру, как аттракторы — притягивающие множества, об­ разующие собой центры, к которым тяготеют элементы. К примеру, ког­ да скапливается большая толпа народа, то отдельный человек, двигаю­ щийся в собственном направлении, не в состоянии пройти мимо, не отреагировав на нее. Изгиб его траектории осуществится в сторону обра­ зовавшейся массы. В обыденной жизни это часто называют любопытством. В теории самоорганизации подобный процесс получил название «сполза­ ние в точку скопления». Аттракторы стягивают и концентрируют вокруг себя стохастические элементы, тем самым структурируя среду и высту­ пая участниками созидания порядка.

В постнеклассической картине мира упорядоченность, структурность, равно как и хаосомность, стохастичность, признаны объективными, уни­ версальными характеристиками действительности. Они обнаруживают себя на всех структурных уровнях развития. Проблема иррегулярного поведе­ния неравновесных систем находится в центре внимания многих научных дисциплин и прежде всего синергетики— теории самоорганизации, сде­ лавшей своим предметом выявление наиболее общих закономерностей спонтанного структурогенеза.

Понятие синергетики получило широкое распространение в совре­ менных научных дискуссиях и исследованиях последних десятилетий в об­ ласти философии науки и методологии. Сам термин имеет древнегречес­ кое происхождение и означает содействие, соучастие или содействующий, помогающий, Следы его употребления можно найти еще в исихазме — мистическом течении Византии. Наиболее часто он употребляется в кон­ тексте научных исследований в значении «согласованное действие, не­ прерывное сотрудничество, совместное использование».

1973 г. — год выступления Г. Хакена на первой конференции, посвя­щенной проблемам самоорганизации, — положил начало новой дисцип­ лине и считается годом рождения синергетики. Г. Хакен, творец синерге­ тики, обратил внимание на то, что корпоративные явления наблюдают­ ся в самых разнообразных системах, будь то астрофизические явления, фазовые переходы, гидродинамические неустойчивости, образование цик­ лонов в атмосфере, динамика популяций и даже явления моды. В своей классической работе «Синергетика» он отмечал, что во многих дисциплинах, от астрофизики до социологии, мы часто наблюдаем, как коопе­рация отдельных частей системы приводит к образованию макроскопи­ ческих структур или функций. Синергетика в ее нынешнем состоянии фо­ кусирует внимание на таких ситуациях, в которых структуры или функ­ ции систем переживают драматические изменения на уровне макромасш­ табов. В частности, синергетику особо интересует вопрос о том, как именно подсистемы или части производят изменения, всецело обусловленные про­ цессами самоорганизации. Парадоксальным казалось то, что при перехо­ де от неупорядоченного состояния к состоянию порядка все эти системы ведут себя схожим образом.

Хакен объясняет, почему он назвал новую дисциплину синергетикой следующим образом. Вопервых, в ней «исследуется совместное действие многих подсистем... в результате которого на макроскопическом уровне возникает структура и соответствующее функционирование» 6 . Вовторых, она кооперирует усилия различных научных дисциплин для нахождения общих принципов самоорганизации систем. В 1982г. на конференции по синергетике, проходившей в нашей стране, были выделены конкретные приоритеты новой науки. Г. Хакен подчеркнул, что в связи с кризисом узкоспециализированных областей знания информацию необходимо сжать до небольшого числа законов, концепций или идей, а синергетику мож­но рассматривать как одну из подобных попыток. По мнению ученого, существуют одни и те же принципы самоорганизации различных по своей природе систем, от электронов до людей, а значит речь должна вестись об общих детерминантах природных и социальных процессов, на нахож­дение которых и направлена синергетика.

Таким образом, синергетика оказалась весьма продуктивной научной концепцией. Ее предметом выступили процессы самоорганизации — спон­ танного струкгурогенеза. Она включила в себя новые приоритеты совре­ менной картины мира: концепцию нестабильного неравновесного мира, феномен неопределенности и многоальтернативности развития, идею возникновения порядка из хаоса.

Попытки осмысления понятий порядка и хаоса, создания теории на­ правленного беспорядка опираются на обширные классификации и типо­ логии хаоса. Последний может быть простым, сложным, детерминирован­ ным, перемежаемым, узкополосным, крупномасштабным, динамичным и т.д. Самый простой вид хаоса — «маломерный» — встречается в науке и технике и поддается описанию с помощью детерминированных систем. Он отличается сложным временным, но весьма простым пространственным поведением. «Многомерный» хаос сопровождает нерегулярное поведение нелинейных сред. В турбулентном режиме сложными, не поддающимися координации будут и временные, и пространственные параметры. Под по­нятием «детерминированный хаос» подразумевают поведение нелинейных систем, которое описывается уравнениями без стохастических источни­ков, с регулярными начальными и граничными условиями.

Можно выявить ряд причин и обстоятельств, в результате которых про­исходит потеря устойчивости и переход к хаосу: это шумы, внешние поме­ хи, возмущающие факторы. Источник хаосомности иногда связывают с наличием многообразия степеней свободы, что может привести к реализа­ ции абсолютно случайных последовательностей. К обстоятельствам, обус­ ловливающим хаосогенность, относится принципиальная неустойчивость движения, когда два близких состояния могут порождать различные траек­ тории развития, чутко реагируя на стохастику внешних воздействий.

Современный уровень исследований приводит к существенным до­ полнениям традиционных взглядов на процессы хаотизации. В постнек лассическую картину мира хаос вошел не как источник деструкции, а как состояние, производное от первичной неустойчивости материаль­ных взаимодействий, которое может явиться причиной спонтанного структурогенеза. В свете последних теоретических разработок хаос пред­ стает не просто как бесформенная масса, но как сверхсложнооргани зованная последовательность, логика которой представляет значитель­ ный интерес. Ученые вплотную подошли к разработке теории направ­ ленного беспорядка, определяя хаос как нерегулярное движение с не­ периодически повторяющимися, неустойчивыми траекториями, где для корреляции пространственных и временных параметров характерно слу­ чайное распределение 7 .

Оправданная в человекораз мерном бытии с о ц и о л о г и з а ц и я категорий порядка и хаоса имеет своим следствием негативное отношение к хаотическим структурам и полное при­ нятие упорядоченных. Тем самым наиболее наглядно демонстрируется двой­ ственная (антропологичнодезантопологичная) ориентация современной философии. Научнотеоретическое сознание делает шаг к конструктивно­ му пониманию роли и значимости процессов хаотизации в современной синергетической парадигме. Социальная практика осуществляет экспансию против хаосомности, неопределенности, сопровождая их сугубо негатив­ными оценочными формулами, стремясь вытолкнуть за пределы методо­ логического анализа. Последнее выражается в торжестве рационалистиче­ ских утопий и тоталитарных режимов, желающих установить «полный по­рядок» и поддерживать его с «железной необходимостью».

Между тем истолкование спонтанности развития в деструктивных тер­ минах «произвола» и «хаоса» вступает в конфликт не только с выкладка­ ми современного естественнонаучного и философскометодологического анализа, признающего хаос наряду с упорядоченностью универсаль­ ной характеристикой материи. Оно идет вразрез с древнейшей историко философской традицией, в которой, начиная от Гесиода, хаос мыслится как все собой обнимающее и порождающее начало. В интуициях антично­ го мировосприятия безвидный и непостижимый хаос наделен формооб разующей силой и означает «зев», «зияние», первичное бесформенное состояние материи и первопотенцию мира, которая, разверзаясь, изры­ гает из себя ряды животворно оформленных сущностей.

Спустя более чем двадцать веков такое, античное мирочувствование отразилось в выводах ученых: Дж. Глейк в работе «Хаос: создавая новую науку» заметит, что открытие динамического хаоса — это, по сути дела, открытие новых видов движения, столь же фундаментальное по своему характеру, как и открытие физикой элементарных частиц, кварков и глюонов в качестве новых элементов материи. Наука о хаосе — это наука о процессах, а не о состояниях, о становлении, а не о бытии.

В этой связи постнеклассическая методология сталкивается с необхо­ димостью решения двоякого рода проблем. Вопервых, конструктивное приращение знаний в так называемой «теории направленного беспоряд­ ка» связано с изучением специфики и типов взаимосвязи процессов струк­ турирования и хаотизации. Предположительно они репрезентируются не только схемой циклов, но ис учетом отношений б и н а р нести и дополнительности. Фундаментальное взаимодей­ ствие порядка и хаоса, отраженное бинарной структурой, проявляется в сосуществовании и противоборстве двух стихий. В отличие от цикличности, предполагающей смену состояний и отрицание по типу снятия или дест­ рукции, бинарная оппозиция сопряжена с множественностью результа­ тивных эффектов: 'от взаимополагания по типу отрицания, трансформации с сохранением исходной основы (скажем, больше порядка или больше хаоса) до разворачивания того же противостояния на новой основе (на­ пример, времена другие, а порядки или пороки все те же). Отношение до­полнительности предполагает вторжение неструктурированных сил и ос­ колочных образований в организованное целое. Здесь наблюдаются вовле­ченность в целостность несвойственных ей чужеродных элементов, вкрап­ ления в устоявшуюся систему компонентов побочных структур, зачастую без инновационных приращений и изменения степени сложности.

Вместе с тем, несмотря на существенные достижения современных наук в построении научной картины мира, не умолкают голоса скепти­ ков, указывающих, что на рубеже третьего тысячелетия науке так и не удалось достаточным образом объяснить гравитацию, возникновение жиз­ ни, появление сознания, создать единую теорию поля и найти удовлетво­ рительное обоснование той массе парапсихологических или биоэнергоинформационных взаимодействий, которые сейчас уже не объявляются фикцией и чепухой. Выяснилось, что объяснить появление жизни и разу­ ма случайным сочетанием событий, взаимодействий и элементов невоз­ можно, такую гипотезу запрещает и теория вероятностей. Не хватает сте­ пени перебора вариантов и периода существования Земли.

Поскольку релятивистская концепция Вселенной подразумевала пона­ чалу всю мыслимую материальную Вселенную, то идея ее «начала» вела, казалось, к полному перевороту и отрицанию идеи бесконечности. Утвер­ ждения космологоврелятивистов о единственности и всеохватности на­ шей расширяющейся Вселенной — Метагалактики — напоминало мно­ гократно повторяемые в прошлом заявления о единственности Земли, со светилами вокруг нее, единственности Солнечной системы или Галак­ тики... На самом деле космологические модели Вселенной хотя и строи­ лись с целью объяснения мира в целом, объясняли лишь некоторый его фрагмент, описывали локальную область универсума. Космологические представления относительно конечностибесконечности пространства и времени, проинтерпретированные как относящиеся к данной локальной области и не распространяющиеся на все мировое пространство и вре­ мя, идею бесконечности не опровергали.

Современный этап развития космологии характеризуется приоритета­ ми релятивистской космологии, которая не претенду­ ет на законченное описание мира в целом, но исследует конечное и бес­конечное применительно к нашей Вселенной со стороны ее физикопро­ странственной структуры. У истоков релятивистской космологии стоят А. Эйнштейн и А. Фридман.

Через год после создания Общей теории относительности (ОТН) в 1916г., Эйнштейн построил первую релятивистскую модель Вселенной, исходя из следующих предположений:

  1. Вещество и излучение распределено во Вселенной в целом равно­ мерно. Отсюда следует, что пространство Вселенной однородно и изотропно. Хотя вблизи массивных объектов геометрия простран­ ствавремени изменяется, это изменение — лишь незначительное отклонение от однородного изотропного пространства Вселенной, обладающего постоянной кривизной.
  2. Вселенная стационарна, неизменна во времени. В связи с этим геометрия пространства не может иметь эволю­ ции. Мир Эйнштейна обычно называют «цилиндрическим», по­ скольку его можно представить в виде бесконечно протяженно­ го четырехмерного цилиндра. Вдоль образующей цилиндра про­ стирается ось времени, которая неограниченно направлена как в прошлое, так и в будущее. Сечение цилиндра дает простран­ство. В данной модели это трехмерное сферическое простран­ ство с постоянной положительной кривизной. Оно имеет конеч­ ный объем. Это не следует понимать так, что имеется какойто «край света», за которым ничего не существует. Просто про­ странство, выражаясь фигурально, «замыкается само на себя», благодаря чему в нем можно бесконечно кружить, никогда не наталкиваясь на преграду.

Однако «цилиндрический мир» Эйнштейна уже в прошлом. Его попыт­ ки построить стационарную модель Вселенной в настоящее время рас­ сматриваются как дань традиционным представлениям о неизменном су­ществовании Вселенной в вечности. Необходимо обратить внимание и на тот факт, что стационарная модель Вселенной получена Эйнштейном на основании специального допущения.

Более современное решение этой космологической проблемы было дано советским математиком А. Фридманом и развито бельгийским кос­ мологом М. Леметром. Фридман отказался от предположения о стацио­ нарности мира, сохранив постулат о его однородности и изотропности. При этом стали возможны три решения:

  1. Если плотность вещества и излучения во Вселенной равна некото­ рой критической величине, то пространство является евклидовым, т.е. обладает нулевой кривизной, и мир бесконечен.
  2. Если плотность меньше критической, то пространство Вселенной описывается геометрией Лобачевского, оно обладает отрицатель­ ной кривизной и бесконечным объемом, открыто и выглядит как седловина.
  3. Если же плотность вещества во Вселенной больше критической, то пространство имеет положительную кривизну, оно безгранич­ но, но объем его конечен. Мир оказывается замкнут и конечен. Он описывается геометрией Римана.

Мнения ученых расходятся. Одни приняли гипотезу бесконечно рас­ ширяющейся Вселенной и считают, что, согласно концепции «Большо­ го взрыва», около 17—20 млрд лет назад Вселенная была сконцентриро­ вана в ничтожно малом объеме в сверхплотном сингулярном состоянии. Произошедший «Большой взрыв» положил начало расширению Вселен­ ной, в процессе которого плотность вещества изменялась, кривизна про­ странства разглаживалась. Другие считают, что на смену расширению вновь придет сжатие и весь процесс повторится. На этом основании выдвигается гипотеза пульсирующей Вселенной, в которой приблизительно каждые 100 млрд лет все начинается с «Большого взрыва».

Вопрос о том, будет ли Вселенная расширяться или начнется процесс сжатия, остается открытым. Хотя явление «красного смещения» в настоя­ щее время является общепризнанным фактом, свидетельствующим об уда­ лении источника излучения, т.е. о том, что галактики «разлетаются» со скоростями, примерно пропорциональными расстоянию до них. Так назы­ ваемое красное смещение, т.е. смещение спектральных линий излучения внегалактических туманностей к красному концу спектра, открыл В.М. Слайфер в 1912 г. Спустя некоторое время (в 1929 г.) Эдвин Хаббл ус­ тановил закон, согласно которому чем дальше от наблюдателя находится туманность, тем больше величина «красного смещения», тем больше ско­рость, с которой она удаляется от него. И на больших расстояниях скоро­ сти галактик достигают гигантских значений. Тем не менее существует тео­ ретическая возможность того, что наряду с расширением можно предпо­ ложить модель сжимающейся Вселенной или даже пульсирующей Вселен­ ной, в которой конечная в пространстве, но бесконечная во времени Все­ ленная попеременно то расширяется, то сжимается.

В одной из наиболее поражающих воображение гипотез предполагается, что в результате «начального взрыва» в гравитационном сверхпростран­стве из сингулярного состояния возникла не одна наша Метагалактика, а множество метагалактик. Каждая из них может иметь самые разнообразные значения всех физических параметров: пространство особой топологии (ло­ кально открытое или локально замкнутое с разным количеством измере­ ний) и свое космологическое время (возможно, неодномерное) 8 . В совре­ менных концепциях «множественных миров» рисуется удивительная кар­ тина Вселенной. И это согласуется с современными взглядами, согласно которым пространственновременную бесконечность материального мира следует понимать не в смысле их метрической бесконечности, а как неис­черпаемое разнообразие пространственновременных структур материи.

Литература

  1. ТимофеевРесовский Н.В. Генетика, эволюция и теоретическая биоло­ гия // Природа. 1989. № 9. С. 6263.
  2. См.: Пригожий И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986.
  3. Степин В. Становление норм и идеалов постнеклассической науки // Проблемы методологии постнеклассической науки. М., 1992. С. 15.
  4. Лешкевич Т.Г. Неопределенность в мире и мир неопределенности. Рос­тов н/Д, 1994. С. 7682.
  5. Моисеев Н.Н. Человек и ноосфера, М., 1990. С. 78.
  6. Хакен Г. Синергетика. М., 1980. С. 15.
  7. См.: Идея гармонии в научной картине мира. Киев, 1989.
  8. Диалектика материального мира. Л., 1985. С. 298.
СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования