В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Аверьянов Л. Я.В поисках своей идеи. Часть первая
Автор рассматривает социологические проблемы вопроса, делится размышлениями о предмете социологии, анализирует факт как философское понятие и его интерпретацию, исследует процесс социализации. Надеюсь особый интерес вызовет статься «Как выйти замуж». Рассчитана на массового читателя и специалистов.

Полезный совет

Поиск в библиотеке можно осуществлять по слову (словосочетанию), имеющемуся в названии, тексте работы; по автору или по полному названию произведения.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторКовальченко И.Д.
НазваниеМетоды исторического исследования
Год издания1987
РазделКниги
Рейтинг3.94 из 10.00
Zip архивскачать (1 297 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 6
Объективное и субъективное в историческом познании

1 Цель всякого, в том числе и исторического, научного позна- ния состоит в получении истинных знаний, т. е. знаний, ко- торые адекватно отражают изучаемую реальность. Форма же научного познания является субъективной. В познавательном процессе с объектом познания активно взаимодействует позна- ющий субъект, имеющий определенные интересы, стремящийся достигнуть поставленных целей, исходящий из соответствующих идеологических воззрений, руководствующийся теми или иными теоретико-методологическими подходами и принципами, исполь- зующий различные методы и обладающий многими другими ин- дивидуальными чертами. Поэтому возникает проблема возмож- ности получения объективных знаний при субъективном харак- тере познавательной деятельности. Это одна из наиболее ак- тивно дебатирующихся проблем научного познания, которой. уделяется большое внимание как в общих работах по вопросам научного познания, так и в работах по теории и методологии отдельных областей науки.

Особенно сложным является соотношение объективного и субъективного в общественно-гуманитарных науках, что обус- ловлено спецификой объекта их познания, в котором органиче- ски переплетены объективное и субъективное. Объект познания естественных наук бесстрастен и не имеет никаких внутренне ему присущих интересов. Следовательно, не может быть и «стол- кновения» интереса познающего субъекта со свойствами позна- ваемого объекта. В противном случае даже «если бы геометри- ческие аксиомы задевали интересы людей, то они наверное оп- ровергались бы» *.

Иначе обстоит дело при изучении общественно-историческо- го развития. Здесь в самом объекте заключены людские инте- ресы и устремления, борьба и страсти в их достижении, которые влияли на ход этого развития и сказывались в результатах че-

ловеческой деятельности. В результате интересы и цели, выра- жаемые исследователем, могут сталкиваться, вступать в проти- воречие с тем, что было в действительности. Этим создается до- полнительная по сравнению с естественными и техническими на- уками возможность отступления' от объективности. Здесь может возникать стремление не только не к вполне объектив- кому (чаще всего одностороннему) познанию действительности, но даже и к прямому ее искажению, что усложняет задачу обес- печения объективности познавательного процесса в обществен- но-гуманитарных исследованиях. Эта задача может быть в пол- ной мере успешно решена только на основе материалистически- диалектического познания общественной реальности.

Материалистически-диалектическое познание объективной реальности требует исходить в научном познании из принципов объективности, партийности и историзма, а также из единства познавательной и предметно-содержательной деятельности. Объ- ективность обеспечивает получение истинного знания. Партий- ность определяет социальную направленность познания, а сле- довательно, и общественную значимость полученного знания. Историзм создает возможность получения истинного, объектив- ного знания в его онтологическом аспекте (т. е. со стороны по- знаваемой реальности). В единстве Же познавательной и пред- метно-содержательной деятельности выражается активная, опре- деляющая роль субъекта в познании, диктуемая потребностями и интересами его эпохи и являющаяся непременным условием получения объективного знания 2 .

  • 2 Освещению указанных принципов научного познания, в том числе и в исторической науке, посвящена большая литература. См., например: Но- сов А. П., Намазов Д. Н. Борьба В. И. Ленина за партийность историче- ской науки. Ташкент, 1967; Чагин Б. А. Марксистско-ленинский принцип партийности в философии. Л., 1974; Сычев Н. И. Объективное и субъек- тивное в научном познании. Ростов, 1974; Кузьмин В. Ф. Объективное и субъективное (Анализ процесса познания). М., 1976; Принцип партийности в исследовании социальных явлений: Сб. статей. Л., 1977; Бурми- стров Н. А. Партийность исторической науки. Казань, 1979; Коршунов А. М. Отражение, деятельность, познание. М., 1979; Донской Д. Е. Партийность как эстетическая категория. Новосибирск, 1980; Иванов В. В. Историзм в ленинской методологии научного исследования. М., 1982; Творчество и социальное познание: Сб. статей. М., 1982; Принципы материалистической диалектики как теории познания: Коллективная монография. М., 1984; Чагин Б. А. В. И. Ленин о диалектике объективного и субъективного в историческом процессе. Л., 1985, и др. См. также названные выше работы по методологическим проблемам исторической науки.
  • 3 Поэтому некоторые исследователи не без оснований полагают, что пар- тийность — это не самостоятельный принцип научного познания, а орга- ническая часть принципа объективности (см.: Желенина И. А. Объектив- ность как принцип социально-исторического исследования//Творчество и социальное познание. С. 85, 96). Это же можно сказать и о принципе историзма. Но в силу большой практической значимости этих принципов в конкретно-научных исследованиях, видимо, их все же следует рассма- тривать как принципы самостоятельные, но меньшей степени общности и потому интегрируемые наиболее общим принципом, которым и является объективность.
  • 4 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 202.
  • 5 Там же. С. 190.
  • 6 Там же. Т. 18. С. 145.
  • 7 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 629.

Все эти компоненты синтезируются в объективности, которая и выступает как обобщенное выражение соотношения в позна- вательном процессе объективного и субъективного 3 . Сложность этого соотношения порождает и проблему истинности историче- ского знания и путей и методов ее проверки.

1. Субъективно-социальное: партийность и объективность ^

Объективность как принцип научного познания означает «объективность рассмотрения' (не примеры, не отступле- ния, а вещь сама в себе)» 4 , сосредоточение внимания на внут- ренней природе изучаемой реальности. Объективность познава- тельного процесса обеспечивает получение истинного знания об этой реальности, адекватное ее отражение в сознании. Несмот- ря на субъективную форму познания, оно может давать объ- ективное по содержанию знание. Возможность для этого созда- ется рядом факторов.

Во-первых, объективны источник познания, реальность во всех ее выражениях. Знание, как указывалось, может быть лишь отражением этой реальности. «Человеческие понятия,— писал В. И. Ленин,—субъективны в своей абстрактности, оторванно- сти, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в источнике» 5 .

-1 - Во-вторых, познающий субъект заинтересован в получении объективных, истинных знаний об изучаемой реальности. Зна- ния нужны для использования их в практической деятельности, для удовлетворения определенных потребностей и интересов, для решения тех или иных задач и достижения поставленных целей. Именно в силу этого, как указывал В. И. Ленин, «точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания» 6 . Практическая потребность в знаниях по- буждает познающего субъекта к активности в процессе позна- ния, что не только приводит к накоплению знаний, но и обеспе- чивает получение объективных знаний, разумеется, как будет показано далее, в пределах той конструктивной цели, для дости- жения которой приобретаются знания.

В-третьих, достижение объективных знаний обеспечивается возможностью такого построения исследовательского процесса, который позволяет получить истинные знания. Ф. Энгельс ука- зывал, что, «если наши предпосылки верны и если мы правиль- но применяем к ним законы мышления, то результат должен со- ответствовать действительности» 1 .

Остановимся на этом моменте несколько подробней, посколь- ку он не раскрывается должным образом в исследованиях по теории и методологии исторического познания.

Все многообразие факторов, определяющих возможность ис- тинного пути познания реальности, можно свести к следующим принципам и требованиям.

Во-первых, должна быть обеспечена возможность всесторон- него подхода к объекту познания. Только при таком подходе может быть учтено все многообразие явлений, отражающих внутреннюю сущность объекта познания.

Во-вторых, исследование должно базироваться на примене- нии самых различных методов. Ни один общенаучный, специ- ально-научный и конкретно-проблемный метод не должен абсо- лютизироваться или игнорироваться. Наибольший эффект может быть достигнут применением совокупности методов, что обеспе- чивает получение системы многообразных фактов на стадии эм- пирического познания и их объяснение и синтез на стадии тео- ретического познания.

В-третьих, необходим широкий и глубокий подход к объясне- нию фактов, к раскрытию содержания и формы, явления и сущ- ности, количества и качества, внутренних противоречий и дви- жущих сил исследуемой реальности.

И, в-четвертых, исследовательский процесс должен опирать- ся на существующее знание, с одной стороны, и быть активно творческим, с другой. Всякое научное знание относительно и поз- нание истины представляет собой бесконечный процесс, в кото- ром каждый этап есть необходимое звено, несущее зерна абсо- лютной истины, так же как и элементы ограниченности и даже заблуждения. Поэтому без знания истории познания объекта и данного состояния знаний о нем невозможно определить ис- тинный путь дальнейшего его изучения и объяснить вновь по- лученные о нем факты. Вместе с тем исследователь должен дей- ствовать активно и творчески. Опираясь на достигнутые знания и относясь к ним без нигилизма и консерватизма (т. е. не игно- рируя и не довольствуясь ими), он должен искать пути и мето- ды движения вперед, исходя из задач, выдвигаемых обществен- ной практикой. Имея в виду все это, В. И. Ленин писал: «Про- цесс (преходящего, конечного, ограниченного) познания и дей- ствия превращает абстрактные понятия в законченную объек- тивность» 8 .

Таким образом, и объективность источника знания, и заин- тересованность субъекта в получении истинного знания, и воз- можность истинного пути познания обеспечивают получение объ- ективного знания. Но все это —только возможность приобрете- ния истинных знаний, превращение которой в реальность определяется субъективными факторами процесса познания, а именно — позицией исследователя. Она может быть такой, когда будут последовательно использоваться возможности для получе- ния объективного знания и соблюдаться необходимые для этого принципы и требования. Но эти последние могут учитываться неполностью либо вовсе игнорироваться. Кроме того, в позна- вательном процессе могут быть допущены ошибки. Следователь- но, диапазон объективности получаемых научных знаний в их завершенной, т. е. теоретической, форме может колебаться от 1 до 0.

К субъективному в научно-познавательном процессе отно- сится все, что связано с осознанной и целенаправленной дея- тельностью познающего субъекта. Проявления субъективного в познавательном процессе весьма многообразны и обусловлены множеством всякого рода факторов. Но при всем этом многооб- разии проявления субъективного можно свести к двум видам: субъективно-социальному и субъективно-индивидуальному. «Ин- дивид,— писал К- Маркс,— есть общественное существо. Поэтому всякое проявление его -жизни — даже если оно и не вы- ступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими, проявления жизни,— является проявлением и утверждением общественной жизни» 9 . Иначе говоря, вся дея- тельность индивида социальна по своей природе независимо от того, осознает и признает он это или нет. Поэтому и можно вы- делять субъективно-социальный компонент в познавательной деятельности.

Социальная классовая позиция исследователя определяет его партийность. Соответствующий общественный интерес выража- ется в партийности через мировоззрение и прежде всего через идеологию, как его наиболее теоретизированный компонент. Пар- тийность может осознаваться или не осознаваться, признавать- ся или не признаваться исследователем, но она всегда есть и всегда проявляется в познавательной деятельности. Утвержде- ния о возможности деидеологизации и надпартийности науки и призывы к этому несостоятельны, ибо равнозначны признанию независимости личности от общества. Само отрицание партий- ности в-науке является одной из форм партийности. «Беспар- тийность,— указывал В. И. Ленин,—есть идея буржуазная. Партийность есть идея социалистическая» 10 . Вообще проповедь беспартийности, отвечающая интересам буржуазии, имеет цель замаскировать буржуазную партийность.

  • Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 42. С. 119. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 12. С. 138.

Переходя к рассмотрению партийности и объективности в на- учно-познавательном процессе, прежде всего следует подчерк- нуть, что сама по себе партийность не исключает объективности. Все дело в характере партийности. А она может быть весьма различной, ибо различны те общественные интересы, которые ею выражаются. Основной разграничительной линией здесь выступают различия интересов отдельных классов. Особенно ве- лики различия, как хорошо известно, в интересах антагонисти- ческих классов, прежде всего буржуазии и пролетариата в капиталистическом обществе. С другой стороны, интересы дружес- ких классов и слоев социалистического общества (рабочий класс, колхозное крестьянство, интеллигенция), социальная природа которых определяется социалистическим способом производства, различаются по характеру их отношения к прошлому несущест- венно и по своей сути являются едиными.

В указанном диапазоне существует большое разнообразие в интересах отдельных классов и социальных слоев. Так, интере- сы мелкой буржуазии, с одной стороны, сходны с интересами бур- жуазии крупной. Мелкий буржуа, как собственник и самосто- ятельный производитель, стремится «выбиться на дорогу, про- биться в крупные хозяева» 11 . С другой стороны, его интересы противоречат интересам крупной буржуазии, поскольку в капи- талистическом обществе действует закон вытеснения мелкого производства крупным. Как труженик, угнетаемый крупным ка- питалом, мелкий буржуа имеет интересы, сходные с интересами рабочего класса. Но в то же время их интересы различны, ибо мелкий буржуа «продает свой продукт, пролетарий продает свою рабочую силу» 12 .

В общем раскрытие характера партийности познающего субъ- екта требует тщательного выявления тех общественных интере- сов, из которых этот субъект исходит.

Общественный интерес определяет социальную суть партий- ности, содержание которой выражается в мировоззрении и идео- логии. В конкретно-научном исследовании тем опосредствующим звеном, через которое партийность влияет на объективность, выступают теория и методология научного познания, на которых основывается исследование 13 . Ими непосредственно и обуслав- ливается то, в какой мере историк будет использовать возмож- ности и соблюдать принципы, обеспечивающие объективность исследования. Если теория и методология таковы, что требуют использования возможностей и соблюдения необходимых прин- ципов, то будет иметь место последовательная объективность и в итоге будет получено искомое истинное знание. Если же тео- рия и методология позволяют реализовать эти возможности и принципы лишь в той или иной мере, то объективность иссле- дования будет неполной, а следовательно, будет ограниченным и адекватное отражение реальности, полученное в итоге иссле- дования. Разумеется, важную роль здесь играют и факторы субъ- ективно-индивидуальные, о которых пойдет речь ниже.

  • 11 Там же. Т. 1. С. 402.
  • 12 Там же. Т. 27. С. 220.
  • 13 См.: Вороокцов В. П., Москаленко А. Т. Методологические установки уче- ного: Природа и функции. Новосибирск, 1986.

Конкретное соотношение объективности и партийности в процессе научного познания определяется тем, в какой мере ин- тересы классов и социальных слоев, выражаемые партийностью, совпадают с объективным ходом общественно-исторического развития. Класс, интересы которого в полной мере соответству- ют объективному ходу этого развития, заинтересован во всесто- роннем и объективном познании этого развития, ибо истинное знание реальности будет содействовать удовлетворению его ин- тересов, претворению в жизнь вытекающих из них задач и иде- алов. Таким классом является рабочий класс. Совпадение инте- ресов рабочего класса с объективным ходом общественно-исто- рического развития обуславливает то, что рабочий класс, как указывал Ф. Энгельс, «более восприимчив к действительности, чем буржуа, и не смотрит на все сквозь призму личных интере- сов» 14 , и поддерживает все, содействующее общественному прог- рессу. Поэтому пролетарская партийность в научном познании органически сочетается с полной объективностью. Марксизм не только не маскирует свои пролетарскую социальную сущность и боевую партийность, но и прямо признает, что «материализм включает в себя... партийность» 15 . Марксизм, с одной стороны, требует, «чтобы взгляды на социальные явления опирались на неумолимо объективный анализ действительности и действи- тельного развития» 16 , а, с другой стороны, призывает «при вся- кой оценке события прямо и открыто становиться на точку зре- ния определенной общественной группы» 17 . Подчеркивая имма- нентно присущую научному познанию партийность, В. И. Ленин указывал, что нельзя изучать действительное положение, «не ква- лифицируя, не оценивая его по-марксистски, или по-либераль- ному, или по-реакционному и т. п.!» 18 . -

  • и Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 2. С. 357.
  • 15 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 419.
  • 16 Там же. Т. 2. С. 547.
  • 17 Там же. Т. 1. С. 419.
  • 18 Там же. Т. 23. С. 240.

Органическое единство объективности и партийности в марк- сизме, обусловленное соответствием интересов рабочего класса объективному ходу общественно-исторического развития, выра- жается в единстве познавательной и практически-предметной деятельности рабочего класса, в единстве марксистско-ленин- ской теории и практики революционной борьбы, в материалис- тическом монизме марксистской теории и ее диалектическом ме- тоде. Именно поэтому возникновение марксизма и явилось ре- волюционным переворотом в развитии науки вообще и в общест- вознании в особенности. Лишь с появлением марксизма был найден путь для адекватного, истинного познания общественно- исторического развития. Марксизм обосновал возможность по- лучения такого знания и определил указанные выше принципы исследовательской деятельности, которые позволяют добиться того, чтобы познание истины само было истинным. Возникнове- ние и распространение марксизма, последовательно объектив- ной естественноисторической теории, и вызывает «самую бе- шеную борьбу» со стороны буржуазии. Марксистское учение «должно было с боя брать (и до сих пор берет.— И. К.) каж- дый свой шаг на жизненном пути» 19 .

Однако революционное значение марксизма в развитии на- уки не означает, как иногда полагают, что только с появлением марксизма, научной идеологии рабочего класса, и возникла об- щественная наука и что только на основе марксизма могут быть получены научные знания об общественно-историческом разви- тии.

Кроме рабочего класса, были в историческом развитии и дру- гие классы, интересы которых в определенной мере совпадали с объективным ходом общественно-исторического развития. Так, в эпоху перехода от феодализма к капитализму н на начальных этапах развития последнего объективные потребности общест- венного прогресса в большой мере совпадали с интересами фор- мирующегося класса буржуазии. Именно поэтому ее идеологи и выдвигали передовые для своего времени философские кон- цепции, использовавшиеся и в исторической науке, вершиной которых явились концепции и теории революционного просве- тительства. Их буржуазная по объективному содержанию пар- тийность в значительной мере сочеталась с объективностью об- щественно-исторического познания.

Наибольшим соответствием объективности и партийности в общественно-историческом познании отличались в немарксист- ской общественно-научной мысли взгляды российских револю- ционеров-демократов 40—60-х годов XIX в. (прежде всего Бе- линского, Герцена, Добролюбова и Чернышевского), которые исходили из классовых интересов крестьянства, боровшегося за низвержение крепостничества. В этой борьбе интересы крестьян- ства соответствовали объективному ходу исторического разви- тия и выражали наиболее прогрессивные тенденции этого раз- вития. Поэтому революционеры-демократы в области общест- венно-научной мысли вообще и в социологии в частности, как указывал В. И. Ленин, характеризуя взгляды А. И. Герцена, «вплотную подошли к диалектическому материализму и остано- вились перед историческим материализмом» 20 . В их историче- ских взглядах при в целом идеалистической их сущности это отразилось в признании важной роли в общественном развитии экономического фактора, народных масс, классовой и револю- ционной борьбы, а также в диалектическом подходе к изучению общественного развития 21 .

  • 19 Там же. Т. 17. С. 17.
  • 20 См.: Там же. Т. 21. С. 256,
  • 21 См.: Иллерицкий В. Е. Революционная историческая мысль в России: (До- марксистский период). М., 1974.

Либерально-буржуазная общественно-научная и историчес- кая мысль наибольших результатов в познании общественно- исторического развития достигла в эпоху утверждения капита- листического способа производства, т. е. в первой половине — середине XIX в. Тем новым, что было внесено в это время в развитие исторической науки буржуазными учеными, был диалек- тический подход. Даже на основе идеалистической теории он значительно повышал объективность исторических исследова- ний. Стало возможным рассмотрение хода исторического разви- тия как внутренне обусловленного, закономерного процесса. Вершиной в развитии буржуазной историографии на этом этапе стала либерально-буржуазная школа французских историков периода Реставрации (О. Тьерри, Ф. Гизо, Ф. Минье и др.), а в России — работы таких крупных либерально-буржуазных исто- риков, как Т. Н. Грановский и С. М. Соловьев.

Дальнейшее развитие либерально-буржуазной по социальной сущности исторической науки не только не продвинуло ее впе- ред, но даже отбросило назад. В условиях все нарастающей борьбы между пролетариатом и буржуазией интересам послед- ней не соответствовал не только материализм, но и диалектика. «В своем рациональном виде,—писал К. Маркс,—диалектика внушает буржуазии и ее доктринерам-идеологам лишь злобу и ужас, так как в позитивное понимание существующего она вклю- чает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рассматривает в движении, следовательно также и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему кри- тична и революционна» 22 .

Эпоха, когда буржуазия в борьбе с феодализмом и абсолю- тизмом могла «представить свой интерес как общий интерес всех членов общества» 2,3 , ушла в прошлое, и основной заботой идеологов буржуазии стало отстаивание узкоклассовых интере- сов буржуазии. Поэтому объективность в научном познании до- пускается лишь постольку, поскольку соответствует этим инте- ресам и обосновывает их. Все остальное должно быть отверг- нуто. На решении этих задач и сосредотачиваются усилия обществоведов, стоящих на позициях буржуазной партийности. Выражением указанных изменений в соотношении партийности и объективности явилось широкое распространение субъекти- визма. ;

  • 22 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 22. 22 Там же. Т. 3. С. 47.

Субъективист подходит к исторической реальности с узко-/ классовых и групповых интересов и представляет общественно- историческое развитие не таким, каким оно было в действитель- ности, а таким, каким его выгодно подать в рамках отстаивае- мого социального интереса. Основой субъективизма является метафизика с ее однозначно-упрощенным, механистическим под- ходом к действительности. Субъективизм неизбежно ведет к идеализму в понимании сути общественно-исторического разви- тия и, в частности, к широко распространенному психологизму в объяснении этого развития. Основой же для оценки историче- ских событий выступают субъективные и абстрактные представ- ления о справедливости, праве, морали и т. д.

Понятно, что теория и методология общественно-историческо- го познания, основанные на принципах субъективизма, опреде- ляют такое соотношение объективности и партийности в иссле- довательском процессе, в котором субъективное не только явно преобладает над объективным, но и вообще может устранить всякую объективность. Поэтому прежде всего с распространени- ем субъективизма ( в форме неокантианства, презентизма, эк- зистенциализма и т. п.) и связан тот глубокий идейно-теорети- ческий и научно-методологический кризис, который пережива- ет буржуазная историческая наука с конца XIX в.

V Субъективизм — методология общественно-исторического поз- нания, в социальном плане отвечающая прежде всего интересам консервативной и реакционной буржуазии. Но из истории исто- рической науки и общественно-научной мысли известно, что субъективизм в познании исторического прошлого пытались ис- пользовать и для обоснования необходимости демократических и даже революционных преобразований. Как пример можно привести российское народничество. Выдвигаемые ими програм- мы общественных преобразований соответствовали интересам широких слоев мелких производителей, прежде всего крестьян, и объективно, как указывалось, их революционное претворение в жизнь означало расчистку пути для буржуазно-демократиче- ского развития. Однако в данном случае социальной основой социологического субъективизма народников являлись не кресть- янские интересы. Социологический субъективизм народничест- ва был порожден ошибочными представлениями о возможности для интеллигенции повернуть историческое развитие России на иной, некапиталистический путь. Иначе говоря, субъективизм отражал групповые интересы народничества как направления общественной мысли и общественного движения. Этот пример показывает сложную связь объективности и партийности с ин- тересами определенных классов, социальных слоев и общест- венных групп.

Разумеется, благие намерения народников не меняли при- роды субъективизма. Он, как и во всех других случаях, исклю- чал объективность в познании прошлого. В работе «Что такое „друзья народа" и как они воюют против социал-демократов?» и других В. И. Ленин подверг критике народнический субъекти- визм и показал его несостоятельность.

Если субъективизм отрывает познание от объективной реаль- ности и абсолютизирует роль познающего субъекта, то объек- тивизм принижает эту роль и, наоборот, апологетизирует явле- ния действительности.

У Объективизм — ъчо также методология научного познания, которая исходит из буржуазных интересов. Но в отличие от субъ- ективизма, в конечном счете отрицающего внутреннюю законо- мерность общественного развития и перекраивающего историче- скую реальность в угоду субъективным представлениям, объек- тивизм, исходя из этой реальности, стремится исторически обосновать неизбежность утверждения и господства капитализма. Отсюда — необходимость обращения к историческим фактам, призыв к беспристрастному их изложению и отказу от их крити- ческого анализа и истолкования, что якобы и гарантирует ис- тинность исторического познания. В смысле выявления факти- ческой стороны общественно-исторического развития объекти- визму действительно присуща определенная степень объектив- ности. Но она весьма ограниченна. Во-первых, несмотря на все призывы к беспристрастности и претензии на объективность, в самом отборе фактов объективизм избегает всего, что раскрыва- ет антагонизм и борьбу, присущие буржуазно-капиталистическо- му развитию, и свидетельствует об исторически-преходящем ха- рактере этого развития. Во-вторых, при «отказе» от анализа фак- тов объективистская методология ведет к ограничению познания общественно-исторического развития его эмпирическим уров- нем. В-третьих, будучи не в состоянии ограничиться лишь пока- зом того, «как это было», объективизм в области теории исто- рического познания исходит прежде всего из разного рода идеа- листических и плюралистических представлений. Последнее, как указывалось, особенно характерно для современной эпохи.

Ограниченность объективизма как методологии общественно- исторического познания и его мнимая беспристрастность, прик- рывающая буржуазную партийность, были раскрыты В. И. Ле- ниным в полемике с П. Струве. Ленинская критика объективиз- ма в полной мере относится и к современному объективизму. В. И. Ленин писал: «Объективист говорит о необходимости дан- ного исторического процесса; материалист (марксист.—Я. К.) констатирует с точностью данную общественно-экономическую формацию и порождаемые ею антагонистические отношения. Объективист, доказывая необходимость данного ряда фактов, всегда рискует сбиться на точку зрения апологета этих фактов; материалист вскрывает классовые противоречия и тем самым оп- ределяет свою точку зрения. Объективист говорит о «непреодо- лимых исторических тенденциях»; материалист говорит о том классе, который «заведует» данным экономическим порядком, создавая такие-то формы противодействия других классов. Та- ким образом, материалист ... последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничивает- ся указанием на необходимость процесса, а выясняет, какая именно общественно-экономическая формация дает содержание этому процессу, какой именно класс определяет эту необходи- мость» 24 . Следовательно, объективизм противостоит марксиз- му, но объективистская разновидность буржуазной партийно- сти в исторической науке, допуская определенную объективность в общественно-историческом познании, отлична от субъективиз- ма, ведущего фактически к упразднению исторической науки.

Таким образом, в целом партийность не исключает как тако- вая объективности познания общественно-исторического развития, но оказывает на нее существенное воздействие. В марксиз- ме это воздействие идет по линии всемерного утверждения объ- ективности. Пролетарская партийность требует безусловной объективности. Они органически слиты. Другие по своей со- циальной природе виды партийности ограничивают объектив- ность исторического исследования в тем большей мере, чем боль- ше выражаемые ею социальные интересы не совпадают с объ- ективным ходом общественно-исторического развития. Поэтому при использовании соответствующей исторической литературы важной задачей историка является конкретное раскрытие и пар- тийных позиций авторов и соотношения партийности и объектив- ности в проведенном исследовании.

2. Субъективно-индивидуальное в историческом исследовании

Наряду с субъективно-социальным компонентом, выражаю- щим партийность позиции исследователя, важную роль в науч- но-познавательной деятельности играют и факторы субъектив- но-индивидуальные, отражающие специфические черты познаю- щего субъекта как конкретной личности. В. И. Ленин указывал, что, «если рассматривать отношение субъекта к объекту в ло- гике, то надо взять во внимание и общие посылки бытия кон- кретного субъекта ( — жизнь человека) в объективной об- становке» 25 . В научно-познавательной деятельности сказывают- ся многие черты, присущие интеллекту, характеру и другим сто- ронам определенной личности.

Среди множества индивидуальных человеческих качеств, влияющих на познавательную деятельность, наибольший интерес у специалистов по научному познанию, да и у самих ученых вы- зывает интуиция 26 . Вопрос о роли интуиции в научном позна- нии принадлежит к числу проблем, вызывающих острые споры. Идеализм трактует интуицию как таинственный, сверхъестест- венный способ постижения истины, не поддающийся рациональ- ному осмыслению.

  • 25 Там же. Т. 29. С. 184.
  • 26 См.: Бунге М. Интуиция в науке. М., 1967; Налчаджан А. А. Интуиция в процессе научного творчества. Ереван, 1976; Ирина В. Р., Новиков А. А. В мире научной интуиции. Интуиция и разум. М., 1978, и др.

Диалектико-материалистический анализ процесса научного творчества и вместе с тем интуиции при всей его незавершен- ности на достигнутой стадии познания позволил выявить основ- ные истоки и природу интуитивного постижения внутренней сути объективной реальности. Интуиция представляет собой сложное явление, выступая, с одной стороны, в качестве специфической формы познавательной деятельности, а с другой — особой фор- мой психического отражения. Интуиция тесно связана с други- ми формами познания (чувственным восприятием и рациональным мышлением). Интуиция — не бессознательный (как утвер- ждает идеализм), а лишь субъективно неосознанный процесс.

Реальной основой интуиции является та информация об объективной реальности, которая зафиксирована памятью че- ловека, но остается вне поля его непосредственного видения и осознания. «Из всей суммы имеющихся знаний в каждый дан- ный момент в фокусе сознания светится лишь небольшая их доля. О некоторых (мы бы сказали о многих.—Я. К.) хранящихся в мозгу сведениях люди даже не подозревают» 27 . Эта скрытая информация при необходимости может включаться в познава- тельный процесс. Она и представляет собой реальную основу для интуитивных построений и заключений. Таким образом, «ис- точник интуитивного познания выступает в форме скрытого от самого субъекта, но уже имеющегося у него знания» 28 . Это зна- ние называют криптогнозой (от греч. kryptos — скрытый и gnosis — знание). Понятно, что интуиция — не простое воспроиз- ведение криптогнозы, а сложный процесс переработки активного (выраженного) и скрытого знания, направленный на решение стоящей исследовательской задачи. Психологические и логичес- кие механизмы этого процесса пока до конца не раскрыты; но совершенно очевидно, что интуиция не есть некое беспочвенное озарение, она основывается на вполне реальных предпосылках. Важнейшей из них является объем знаний (выраженных и скры- тых), которым обладает исследователь. Далее должна быть за- дача (проблема), решить которую он настоятельно стремится, ибо без этого не возникает потребности вторжения мышления в скрытую информацию и не будет побудительного мотива для проявления интуиции. Необходимы и другие творческие ком- поненты. В частности представляется весьма существенной спо- собность к ассоциативному и синтетическому восприятию и мыш- лению, ибо они выступают средством подсознательного поиска необходимых образов, сопоставлений, синтеза разрозненных яв- лений, иного взгляда на объект познания и т. д. В общем совер- шенно правы те исследователи, которые утверждают, что обяза- тельным условием научного открытия любого масштаба явля- ются терпеливый, настойчивый и вдохновенный труд и поиск. Поэтому и интуиция, как правило, озаряет тех, кто этого заслу- жил.

  • 27 Спиркин А. Г. Сознание и самосознание. М., 1972. С. 188.
  • 28 Ирина В. Р., Новиков А. А. Указ. соч. С. 123.

Интуиция занимает важное место в научно-познавательном процессе, выступая как средство взаимодействия данных чув- ственного и логического познания. Интуитивное и логическое составляют две стороны или два тесно связанных способа еди- ного творческого процесса научного познания. Интуиция прояв- ляет себя в конкретном исследовании прежде всего на стадии перехода от эмпирического к теоретическому знанию, а именно — в поиске идеи и выдвижении гипотезы, раскрывающей сущность исследуемой реальности. При чисто логическом выявлении этой сути основой для поиска идеи и выдвижения гипотезы являются, с одной стороны, эмпирические данные, а с другой — активная, видимая и осознаваемая исследователем иная информация. Ин- туиция же вводит в этот процесс и известную исследователю, но не осознаваемую им явно, т. е. скрытую, информацию. Таким об- разом, имеет место двуединый процесс, или два пути движения к одному итогу: раскрытию сути исследуемых явлений. Думает- ся, что неясность психологического механизма этого процесса и служит основой представлений о чудодейственной природе ин- туиции.

Результаты познания, полученные интуитивным путем, не- смотря на кажущуюся «очевидность», имеют гипотетический ха- рактер и, чтобы «войти в общую систему научного знания ... дол- жны быть подвергнуты практической проверке» 2Э , как и всякое другое гипотетическое научное знание.

Другим субъективно-индивидуальным фактором, играющим важную роль в научном познании, является человеческая спо- собность к воображению 30 . Суть воображения состоит в преоб- разовании имеющихся впечатлений и данных об объективной реальности в новые образы и идеи. «В воображении раскрыва- ется та сторона активности субъекта, которая дает возможность отражать диалектику развития объектов от прошлого к настоя- щему и будущему, связывая их воедино» 31 . В процессе позна- вательной и созидательно-предметной деятельности человек ста- вит перед собой определенные цели. Они могут представляться неким идеалом, который должен быть достигнут. В познаватель- ной деятельности в процессе воображения на основе имеющего- ся знания и создаются новые образы реальности. Здесь вообра- жение как бы отрывается от реальности, забегая несколько впе- ред для того, чтобы более глубоко познать ее.

  • 29 Там же. С. 183.
  • 30 См.: Дудецкий А. Я. Теоретические вопросы воображения и творчества. Смоленск, 1974; Коршунова Л. С. Воображение и его роль в познании. М., 1979; Она же. Диалектика чувственного и рационального в воображении// Творчество и социальное познание. М., 1982; Корнева Л. С. Воображение и историческое познание. М., 1983, и др.
  • 31 Коршунова Л. С. Диалектика чувственного и рационального в воображе- нии. С. 170.
  • 32 Коршунова Л. С. Воображение и его роль в познании. С. 14. и сл.

Существует несколько путей формирования в процессе вооб- ражения новых образов 32 : 1) акцентирование, т. е. создание нового образа путем выделения, подчеркивания определенных черт реального объекта; 2) реконструкция, т. е. формирование цельного образа объекта по имеющимся данным о нем; 3) аглю- тинация, т. е. создание нового образа путем синтеза разнород- ных свойств реальности; 4) типизация, т. е. создание сложного синтетического образа в результате своеобразного обобщения образов реальности.

В процессе воображения могут создаваться образы реально- сти, недоступные непосредственному чувственному восприятию. Историк как раз и имеет дело с реальностью, недоступной не- посредственному живому созерцанию. Поэтому воображение иг- рает важную роль в исторических исследованиях. Оно, в част- ности, является незаменимым средством при вероятностной ги- потетической реконструкции черт и свойств познаваемого объек- та в тех случаях, когда имеющихся данных недостаточно для инвариантной реконструкции этих черт и свойств.

Важна роль воображения и в процессе раскрытия сущности исследуемых явлений. Воображение здесь выступает одним из средств поиска идеи и выдвижения гипотезы, объясняющих суть конкретно-научных данных. Кроме того, воображение поз- воляет мысленно сконструировать идеальные модели исследуе- мых объектов и даже сами эти объекты. Такие модели облада- ют высокой познавательной ценностью. На подобных идеальных образах (моделях), предельно обобщающих реальность, основан один из наиболее эффективных методов научного познания — метод восхождения от абстрактного к конкретному. В общем, воображение — это один из способов использования имеющегося знания для получения знания нового.

С воображением связана фантазия, которая также является важным познавательным средством 33 . Подчеркивая способность человека к воображению и фантазии, В. И. Ленин писал, что «...эта способность чрезвычайно ценна. Напрасно думают, что она нужна только поэту... Даже в математике она нужна, даже открытие дифференциального и интегрального исчислений не- возможно было бы без фантазии» 34 .

  • См.: Пармон Э. А. Роль фантазии в научном познании. Минск, 1984. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 125. См.: Пармон Э. А. Указ. соч. С. 24 и сл.

Сходство воображения и фантазии состоит в том, что они, об- разно преобразуя реальность, служат средством ее познания. Но между ними имеет место и существенное различие. Воображе- ние формирует новые образы на основе реальности, лишь видо- изменяя ее и сохраняя в целом ее структуру (т. е. способ связи ее компонентов). Воображение и в реконструированном виде от- ражает основные свойства объекта. Фантазия также исходит из действительности, но рисуемые ею образы могут и не иметь ана- логов (прототипов) в реальности. Фантазия прежде всего ори- ентирована на создание нового. В общем в фантазии «отлет» от действительности больший, чем в простом воображении. Этим обуславливается, что фантазия может быть рациональной, ког- да рисуемые ею образы отражают те или иные существенные черты реальности, или иллюзорной, когда в ней видимость реаль- ности предстает как ее сущность, либо вовсе мистификацией, когда некий образ формируется при игнорировании действитель- ности 35 .

В целом, видимо, можно согласиться с тем, что фантазия представляет собой как бы предельную форму воображения.

В научном исследовании фантазия, как и воображение, иг- рает роль поискового средства на пути от эмпирического зна- ния к теоретическому. Интуиция, воображение, фантазия —че- ловеческие качества, которые свойственны разным людям в раз- ной степени, т. е. все они принадлежат к субъективно-индиви- дуальным компонентам, влияющим на исследовательскую деятельность. Понятно, что общая степень их развитости в том или ином «познающем» обществе или на разных исторических этапах процесса научного познания зависит от общественных условий. Все эти субъективно-индивидуальные компоненты не- сут в себе определенную социальную нагрузку. Но в данном слу- чае представляет интерес именно их индивидуальная сторона.

Кроме способностей к интуитивному мышлению, воображе- нию и фантазии на ход и результаты исследовательского процесса оказывают воздействие и многие другие субъективно-ин- дивидуальные факторы. Это — и способность к творческому не- стандартному подходу к решаемой проблеме, и эрудиция, и лю- бознательность, и добросовестность, и настойчивость и неуто- мимость в поиске, и трудолюбие, и многое другое, что характе- ризует каждого исследователя как человеческую индивидуаль- ность.

Очевидно, что не только социальная позиция исследователя, его партийность, но и его индивидуальные черты оказывают воз- действие на объективность проводимого исследования и истин- ность полученных результатов. При несомненно определяющем значении партийности нельзя недооценивать и роль субъектив- но-индивидуальных факторов. Более того, само формирование партийной позиции отдельной личности в очень большой мере происходит под воздействием субъективно-индивидуальных фак- торов. Разумеется, любой класс, любой социальный слой в про- цессе своего развития воспроизводят материальные и духовные основы своего существования. Поэтому социальное происхожде- ние и, главное, социальное положение, формирующие образ жизни и влияющие на мировоззрение, прежде всего и определяют интересы и социально-партийные позиции отдельной личности.

Вместе с тем хорошо известны многочисленные в истории факты перехода выходцев одного класса на позиции другого класса. Очевидно, что такое расхождение в социальном проис- хождении и положении и партийно-классовой позиции обуслав- ливаются совокупностью субъективно-индивидуальных черт личности и спецификой ее жизненных условий. Без учета такого рода обстоятельств невозможно, например, объяснить то, что в середине XIX в. сын бывшего крепостного крестьянина, извест- ный историк М. П. Погодин был консерватором и одним из ак- тивных защитников самодержавия, а аристократ А. И. Герцен стал демократом и революционером. * Субъективно-индивидуальные факторы не только во многом обуславливают переход выходцев одних классов и слоев на позиции представителей других классов и слоев, но и определя- ют расхождения в понимании интересов определенного класса или слоя, путей претворения их в жизнь и методов их научного обоснования отдельными идеологами класса или слоя.

Таким образом, при ведущей роли социально-партийных по- зиций имеет место тесное переплетение в научном познании субъективно-социальных и субъективно-индивидуальных фак- торов. Воздействие этих факторов на объективность исследова- ния неодинаково на эмпирическом и теоретическом уровнях познания. На эмпирическом уровне оно меньше, чем на теорети- ческом. Но это влияние ни в коей мере нельзя недооценивать, как иногда бывает. И на эмпирическом уровне теоретико-мето- дологические позиции исследователя проявляют себя вполне определенно. Всякое исследование начинается с выбора объекта познания и постановки исследовательской задачи. И то и другое самым непосредственным образом связано с теорией и методо- логией научного познания. А тем, как поставлена исследователь- ская задача, определяется и круг конкретно-исторических фак- тов, необходимых для ее решения. Следовательно, хотя фикси- рование самих фактов может быть и вполне объективным, сам же их круг может быть непредставительным для адекватного раск- рытия сути изучаемой реальности. Точно так же могут оказаться необъективными систематизация и сводки данных, которые про- водятся на эмпирическом уровне. Историкам известно немало фактов, когда ценные и адекватные первичные фактические данные во многом теряли свою ценность после разного рода эмпирических сводок.

На теоретическом уровне познания субъективные компонен- ты исследовательского процесса обнаруживаются более явствен- но, чем на эмпирическом. Это вполне естественно, ибо здесь под- вергаются абстрактно-теоретическому анализу конкретно-науч- ные факты, выявленные на эмпирическом этапе. И в выдвиже- нии идей и в построении гипотез, и в их проверке и формулиро- вании конкретно-научных концепций и теорий определяющая роль принадлежит теории и методологии научного познания, из которых исходит исследователь, т. е. его социальной позиции. Но здесь чрезвычайно велико и значение факторов субъектив- но-индивидуальных. Эрудиция, интуиция и воображение и т. д. и т. п., во-первых, определяют вариации в выборе идей и гипотез на базе одной и той же теории и методологии; во-вторых, отра- жая познавательные возможности и активность субъекта, эти факторы содействуют повышению' объективности процесса поз- нания и истинности получаемого знания. Именно субъективные устремления ведут ко все более глубокому познанию объектив- ной реальности. «Субъективность,—указывал В. И. Ленин,— есть стремление уничтожить это отделение (идеи от объекта)» 36 , т. е. неполное отражение идеей сути объекта.

В общем и партийность и другие субъективные факторы так или иначе проявляют себя и на эмпирическом и на теоретичес- ком уровнях познания. Общее их соотношение с объективностью зависит от тех целей, которые преследуются, от заинтересован- ности в получении истинного знания. Субъективно-индивидуаль- ные факторы могут либо усугублять, либо смягчать негативное воздействие буржуазной партийности на объективность. На- пример, любознательный и добросовестный историк и при том, что принятые им теория и методология, и поставленная задача могут и не требовать выявления доказательной системы фак- тов об изучаемых явлениях или-процессах, может выявить такую систему. И, наоборот, небрежность, невнимательность к работе и т. п. и при методологии, которая требует всестороннего подхо- да к объекту, могут привести к тому, что выявленные факты ока- жутся непредставительными.

Таким образом, в той мере, в какой познающий субъект (и как общественный класс и как индивидуальная личность) заин- тересован в получении истинного знания об изучаемой реаль- ности, и субъективно-социальные (партийность), и субъективно- индивидуальные факторы содействуют получению истинного зна- ния.

В связи с ролью в историческом исследовании субъективно- индивидуальных факторов необходимо отметить еще один мо- мент. Речь идет о месте в этом исследовании эстетического вос- приятия исторической реальности 37 . Эстетическое восприятие — это чувственно-конкретное, эмоциональное, а потому и личност- ное отношение к действительности. Верно подчеркивается, что «вызывать эмоции способна не только чувственная, но и интел- лектуальная деятельность» 38 . Поэтому эмоциональный компо- нент «присутствует в любой науке, в том числе и в исторической. Бесстрастное историческое (как и всякое другое.— И. К.) по- вествование — свидетельство духовной бедности автора» зэ . По- добная бедность, естественно, отрицательно сказывается на ре- зультатах любого научного исследования.

  • 37 См.: Гулыга А. В. Эстетика истории. М, 1974; Иванов Г. М., Коршу- нов А. М., Петров Ю. В. Указ. соч. С. 47; Уваров А. И. Указ. соч. С. 102, . и др.
  • 33 Гулыга А. В. Указ. соч. С. 46.
  • 39 Там же. С. 63.
  • 40 Там же.

Однако представляется необоснованным выделять эстетиче- ский компонент в механизме научного познания в особое сред- ство, равнозначное теоретическому мышлению. «Историческое обобщение,—указывает А. В. Гулыга,—представляет собой свое- образный синтез теоретического и эстетического освоения мира» 40 . Верно, что «красота интеллекта столь же естественна, как и интеллектуальность красоты». Но никак нельзя согласить- ся с тем, что эмоциональное в историческом познании односте- пенно с интеллектуальным и даже выше его, как следует из следующего вывода: «Исторический образ долговечнее понятия, конструкции строгой, но хрупкой. Образ аморфнее, но зато чет- че и устойчивее» 41 . Полагать так, значит косвенно признавать, что историческое познание представляет собой либо разновид- ность литературы и искусства, либо сочетание их с наукой, про- тив чего вроде бы возражает автор указанных утверждений.

Кроме того, неправомерно выдавать «вживание» и «сопере- живание» за специфический, чувственно-эмоциональный, позна- вательный способ (или прием), который присущ только искус- ству и исторической науке, ибо они имеют дело с жизнью и дея- тельностью людей. «Сущность вживания заключается в том, что автор (историк) стремится понять и пережить те же чувства, что и его герой» 42 . _

При изучении прошлого историк глубоко вживается не только в чувства исторических персонажей, но и во всю изучаемую им реальность, в историческую эпоху в целом в со- четании ее объективных и субъективных сторон, в единстве еди- ничного, особенного и общего. Без «вживания» в изучаемое це- лое нельзя «сопережить» и понять индивидуальное. Этим диа- лектико-материалистическое познание прошлого отличается от субъективно-идеалистического, где основой «сопереживания» выступает не историческая реальность, а якобы единство челове- ческой психики во все времена. «Вживание» же как диалекти- ческая целостность не может быть только чувственно-индивиду- альным. Оно является и объективно-рациональным. Мы, напри- мер, никогда не поймем причин, побудивших Кутузова после Бо- родинского сражения уйти из Москвы, сколько бы мы ни вникали в.его чувства, без учета общей стратегической обстановки, сло- жившейся в ходе войны. Поэтому представляется, что «вжива- ние» и «сопереживание» выступают как компоненты и приемы научного воображения, которое, как указывалось, основывается на объективной реальности. Следовательно, и «вживание» и «со- переживание» важны для познания не только субъективного, но и объективного в историческом развитии. «Вживание» в истори- ческую реальность при изучении объективного и закономерного не менее необходимо и, безусловно, более сложно, чем «сопере- живание» субъективно-индивидуального. А поэтому «вживание» имеет место не только в искусстве и исторической науке, но и во всех других науках.

3. Проблемы истинности исторического знания

  • 41 Там же. С. 85.
  • 42 Иванов Г. М., Коршунов А. М., Петров Ю. В. Указ. соч. С 48

Проблемы истинности научного знания и пути и методы ее проверки относятся к числу наиболее сложных в методологии научного познания. К ним давно привлечено пристальное вни- мание и философов и специалистов в конкретных областях научного знания и в их решении существуют принципиально раз- личные подходы и ведутся острые дискуссии. Поэтому автор далек от мысли пытаться систематически характеризовать эти проблемы. Задача его в том, чтобы, исходя из учета общих мето- дологических проблем истинности научного знания, выявить ос- новные особенности установления истинности исторического зна- ния и конкретные пути проверки этой истинности, которые могут быть использованы историком в его исследовательской прак- тике 43 .

Истинно такое научное знание, которое дает адекватное отражение объекта познания познающим субъектом. Истинное знание воспроизводит действительность в системе научных фак- тов, понятий, теорий и идей такой, какой она является сама по себе, т. е. объективно. По содержанию объективное знание «не зависит ни от человека, ни от человечества» 44 .

В силу многообразия и неисчерпаемости объективной реаль- ности истинность научного знания относительна. Но также отно- сительно и заблуждение. Истина и заблуждение — диалектиче- ские противоположности научного знания. «...То, что ныне при- знается истиной,—указывал Ф. Энгельс,— имеет свою ошибоч- ную сторону, которая теперь скрыта, но со временем выступит наружу; и совершенно так же то, что признано теперь заблуж- дением, имеет истинную сторону, в силу которой оно прежде могло считаться истиной» 45 .

  • 43 См.: Коган Л. Н. О специфике применения критерия практики к историче- ской науке//Практика — критерий истины. М., 1960; Логин В. Т. Истина и ее критерий в исторической науке//Вопросы методологии науки. Томск, 1971. Вып. 1; Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М., 1974. Ч. I. Гл. V. Гугнин А. М. Истина и ее критерий в истории//Во- просы отечественной историографии и источниковедения. Днепропетровск,. 1975. Вып. 2. Уемов А. И. Истина и пути ее познания. М., 1975; Кузь- мин В. Ф. Субъективное и объективное. М., 1976. Гл. V; Чудинов Э. М. Природа научной истины. М., 1977; Курсанов Г. А. Ленинская теория ис- тины и кризис буржуазных воззрений. М., 1977; Хачатрян Л. Б. Проблема объективности научного знания. Ереван, 1979; Заботин П. С. Преодоление заблуждения в научном познании. М., 1979; Старостин Б. А. Параметры развития науки. М., 1980; Нагдимунов И. М. К проблеме объективности в исторической науке//Проблемы методологии познания. М., 1981; Идеалы и нормы научного исследования: Сб. статей. Минск, 1981; Манасян А. С. Методологические принципы объективности научного знания и единство науки. Ереван, 1984; Марков Б. В. Проблемы обоснования и проверяемо- сти теоретического знания. Л., 1984; Кезин А. В. Научность: эталоны, идеалы, критерии. М., 1985; Пружинин Б. И. Рациональность и историче- ское единство научного знания (Гносеологический аспект). М., 1986, и др.
  • 44 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 123.
  • 45 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 303.

Каждая конкретная ступень научного познания так или ина- че ограниченна. Но всякая относительная истина в силу ее объ- ективности содержит «частицу» истины абсолютной, и в непре- рывном процессе познания реальности постигается истина абсо- лютная. Абсолютная истина представляет собой такое знание, которое исчерпывает объект познания и не может быть опровергнуто при дальнейшем развитии познания. «Человеческое мышле- ние,— отмечал В. И. Ленин,— по природе своей способно давать и дает нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин» 46 . Качественная сущностно-содержатель- ная определенность реальности обуславливает то, что объектив- ная истина всегда едина (одна) и всегда конкретна. Поэтому, с одной стороны, несостоятельны всякие попытки поиска и конст- руирования неких абстрактных и всеобщих истин, а с другой не- правомерно необоснованное расширительное толкование конк- ретных истин, ибо таким образом истину «можно довести до абсурда» 4Т .

Субъективный характер познавательной деятельности не исключает возможности получения объективного истинного знания.

Вся история науки, в том числе и исторической, показывает, что ее развитие идет по пути все более глубокого познания объ- ективной реальности и ускоряющего возрастания объема истин- ных знаний о ней. Но эта же история показывает и то, что в процессе научного познания могут возникать ошибки, заблужде- ния и даже преднамеренные искажения. Последние прежде все- го присущи изучению общественно-исторического развития, где социально-классовые интересы могут противоречить объектив- ности научного Познани^ и вести к отступлению от нее. Основ- ным фактором, ведущим к отступлению от объективной истины, является ограниченность или несостоятельность теории и мето- дологии исторического познания, обуславливаемая социальны- ми, партийными позициями исследователя. Отступление от объ- ективной истины может также вызываться неадекватностью при- меняемых методов исследования и разного рода субъективно- индивидуальными просчетами.

  • 46 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 137.
  • 47 Там же. Т. 41. С. 46.
  • 48 См.: Нарский И. С. Современный позитивизм. Критический очерк. М., 1961; Концепции науки в буржуазной философии и социологии. Вторая половина XIX—XX в.: Сб. статей. М., 1973; Буржуазная философия XX в.: Сб. статей. М., 1974; Уткина Н. Ф. Позитивизм, антропологический мате- риализм и наука в России (вторая половина XIX в.). М., 1975; Грзал Л., Попов С. Критика современных буржуазных социологических теорий. М., 1976; Юлина П. С. Проблема метафизики в американской философии XX в. Критический очерк эмпирико-позитивистских течений. М., 1978; Со- циологическая мысль в России. Очерки истории немарксистской социо- логии последней трети XIX — начала XX в. М., 1978; Вайнштейн О. Л. Очерки развития буржуазной философии и методологии истории в XIX—• .XX вв. Л., 1979; История буржуазной социологии XIX — начала XX в. М.,

Все это и ставит проблему истинности научного знания в центр философских проблем научного познания. В немарксист- ской теории и методологии научного познания существовало и существует много направлений и течений в решении вопроса об истинности научного знания. В данном случае нет возможности да и необходимости их конкретного рассмотрения. Их критиче- скому анализу посвящена обширная литература 48 . Отметим лишь, что все многообразие подходов в плане теоретическом сводится к разновидностям субъективного и объективного идеа- лизма или в меньшей мере вульгарного материализма и все бо- лее широко распространяющегося плюрализма. В методологи- ческом отношении они характеризуются отрывом процесса по- знания либо от объекта либо от субъекта, т. е. являются мета- физическими, ибо в действительности научное знание есть ре- зультат диалектического взаимодействия познающего субъекта с познаваемым объектом.

В субъективистском выражении метафизический подход к по- ниманию процесса научного познания и истинности знания не- смотря на разнообразные вариации характеризуется отрывом знания от объекта. Источником знания так или иначе выступает сознание субъекта, которое конструирует реальность на основе присущих субъекту общих и индивидуальных представлений. При этом объективность знания (т. е. знание как отражение ре- альности) отрицается, а его истинность усматривается либо в согласованности выдвигаемых мыслительных конструкций с внешним выражением реальности либо в априорном признании правильности общих теоретических посылок, лежащих в основе выдвигаемых конкретных конструкций. Очевидно, что ни то, ни другое не может служить критерием истинности знания, ибо та- ких произвольных конструкций и априорных посылок может быть выдвинуто множество, во-первых, а правомерность общих положений должна быть доказана, во-вторых.

В исторической науке все эти субъективные конструкции и посылки служат основой для наполнения определенным смыс- лом зафиксированных в источниках упоминаний фактов и собы- тий прошлого. Понятно, что все указанные подходы к пониманию прошлого детерминируются прежде всего субъективно-социаль- ными, -классово-партийными позициями историка. Поскольку же субъективизм, как правило, выражает интересы консервативных социальных и общественно-политических сил, интересы которых в крайне малой степени совпадают, а чаще всего вообще расхо- дятся с объективным ходом общественно-исторического разви- тия, постольку объем истинного объективного знания в этом слу- чае может быть предельно минимальным и будет относиться лишь к фактам, отражающим явления реальности, а не к ее сущ- ности.

1979; Лооне Ээро. Современная философия истории. Таллин, 1980; Шку- рите П. С. Позитивизм в России XIX в. М., 1980; Венцковский Л. Э. Философские проблемы развития науки. Современные исследования. 70-е годы. М., 1982; Никифоров А. Л. От формальной логики к истории науки. М., 1983. См. также указанные работы по теории и методологии исторического познания.

В объекти&истском варианте метафизический подход к позна- нию характеризуется стремлением оторвать знания от субъекта, от его активной и целенаправленной деятельности. Объективным и истинным здесь -признается только знание, основанное на чувственном опыте, который воспроизводит объект в его непосред- ственной данности, как явление (феномен). Внутренняя же суб- станциональная сущность реальности (ноумен) остается непо- знаваемой, т. е. чувственный опыт сочетается с агностицизмом. Тем самым познание ограничивается лишь эмпирической ста- дией. Гарантия истинности такого знания усматривается либо в морально-этических нормах, которых должен придерживаться исследователь, либо в методах исследования. Первые обычно сводятся к призывам к деидеологизации науки, к отказу от фило- софии, к воздержанию от толкования фактов, т. е. в конечном счете к отказу от теоретического познания действительности, к абсолютизации эмпиризма. Поиск же методов, якобы гаранти- рующих истинность научного знания, выражается в абсолютиза- ции роли естественнонаучных (в том числе и математических) методов. Утверждается, что именно они прежде всего и должны применяться в общественно-гуманитарных науках.

Очевидность невозможности гарантировать указанными спо- собами истинность научного знания привела к тому, что в нео- позитивизме было выдвинуто требование специальной проверки истинности полученного научного знания путем его I верифика- ции (от verificato — доказательство, подтверждение), подтверж- дения чувственно-опытным, эмпирическим, путем. В постпози-, тивизме критерием истинности научного знания выступает его' фальсификация (от falsifico — подделываю)—-проверка истин- ности знания через доказательство его ложности, через опровер- жение знания путем установления его несоответствия данным эмпирического опыта или фундаментальным научным теориям.

Верификация и фальсификация действительно могут быть средством определения истинности научного знания в тех слу- чаях, когда возможна его непосредственная опытно-эмпириче- ская проверка. Но такая возможность существует далеко не всегда. Подобной проверке, как правило, не поддаются абстракт- ные системы теоретического знания. Собственно та или иная ги- потеза или теория может быть опровергнута только тогда, когда доказана истинность альтернативной гипотезы, либо когда вы- работана теория, которая существенно продвигает вперед позна- ние реальности сравнительно с существующей теорией.

Таким образом, верификация и фальсификация отнюдь не представляют собой неких универсальных средств проверки истинности научного знания, что утверждается их сторонниками. Как и всякий метод, они имеют свой диапазон эффективного действия. Диапазон этот ограничен прежде всего сферой эмпи- рического знания. Причем и здесь возможности верификации не безграничны. Так, в исторической науке в силу избирательного характера информации исторических источников, а также огра- ниченности источнико-информационной основы для изучения многих явлений и целых периодов в историческом развитии зна- ние о многих явлениях и процессах не поддается эмпирической проверке и, как известно, длительное время остается на гипотетическом уровне. Кроме того, сам процесс верификации или фальсификации полученного знания практически может оказать- ся далеко не простым и в силу того, что опытно-эмпирическая проверка этого знания может и не дать определенного результа- та, а значит итоги подтверждения или опровержения сами могут потребовать проверки. Таким образом, проверка истинности того или иного знания может оказаться бесконечной. Этот изъян указанных методов обусловлен тем, что проверка истинности знания заключена в самом знании. Следовательно, метафизиче- ский подход к проблеме истинности научного знания во всех его вариантах не позволяет решить эту проблему.

Проблема истинности научного знания может быть успешно решена лишь с позиций диалектического материализма. Марк- сизм доказал, что критерием истинности знания является прак- тика, ибо она, с одной стороны, связана со знанием и определяет его развитие и опирается на него, а с другой — не является им. «Посредством практики предмет не просто познается, но изме- няется, становится другим. Познание не обладает достоинства- ми практического преобразования явлений» 49 . Рассматривая воп- рос о предметной истинности мышления, т. е. об истинности зна- ния, К. Маркс писал: «В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействитель- ности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схо- ластический вопрос» 50 .

Противники марксизма возражают против практики как кри- терия истины на том основании, что практика якобы субъектив- на. В действительности же практика представляет собой орга- ническое сочетание объективного и субъективного. Объектив- ность практики выражается в следующем. Во-первых, каждое поколение людей исходит в своей действительности из того уровня материального и духовного развития общества, который унаследовало от предшествующих поколений. Поэтому «челове- чество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно мо- жет разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда мате- риальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления» 51 . Во-вторых, практическая деятельность людей подчинена объективным зако- нам. В-третьих, результаты практической деятельности имеют в целом объективный характер.

  • 49 Копнин П. В. Указ. соч. С. 162.
  • 50 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 1—2. 61 Там же. Т. 13. С. 7.

Субъективное содержание практики выражается прежде все- го в творческой и активной роли субъекта и в его практически- предметной и в его познавательной деятельности. Эта актив- ность представляет собой не простое выражение устремлений субъекта, она концентрирует предшествующий опыт человечест- ва, т. е. включает в себя и объективный компонент. Поэтому В. И. Ленин и говорил: «Различие субъективного от объектив- ного есть, НО И ОНО ИМЕЕТ СВОИ ГРАНИЦЫ» 52 .

Активность субъекта направлена, с одной стороны, на пре- образование и овладение окружающим миром, а с другой — на познание этого мира. Тем самым деятельность субъекта являет- ся предметно-практической и познавательно-теоретической. Практическая и теоретическая деятельность выступают как тес- но взаимосвязанные «две стороны, два метода, два средства уничтожения „односторонности" и субъективности и объектив- ности» 53 . Поэтому практика, «результат действия есть проверка субъективного познания и критерий ИСТИННОСУЩЕЙ ОБЪ- ЕКТИВНОСТИ» 54 .

Сила практики как критерия истинности знания состоит в ее всеобщности и непосредственной достоверности. Человеческое же познание дает непосредственно достоверные данные и факты лишь на стадии чувственного восприятия и эмпирического позна- ния объективной реальности. Но факты, сколько бы их ни было, сами по себе не раскрывают «внутреннюю сущность и закономер- ность функционирования и развития этой реальности. «Это до такой степени верно,— подчеркивал Ф. Энгельс,—что из посто- янного восхождения солнца утром вовсе не следует, что оно взойдет и завтра, и действительно, мы теперь знаем, что наста- нет момент, когда однажды утром солнце не взойдет» 55 .

Познание сущности и закономерности достигается на теоре- тической стадии познания. Но теоретическое знание, как знание о всеобщем (сущность есть выражение всеобщности, свойствен- ной некоей совокупности качественно однородных объектов), не обладает свойством непосредственно выраженной достовер- ности. Такую выраженность теоретическому знанию и придает практика с ее всеобщностью и непосредственной конкретностью. «Теоретическое познание должно дать объект в его необходимо- сти, в его всесторонних отношениях, в его противоречивом дви- жении... Но человеческое понятие эту объективную истину по- знания „окончательно" ухватывает, уловляет, овладевает ею лишь когда понятие становится „для себя бытием" в смысле практики. Т. е. практика человека и человечества есть проверка, критерий объективности познания» 56 .

  • 52 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 90.
  • 53 Там же. С. 190.
  • 54 Там же. С. 200.
  • 65 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 544. 56 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 193.

Разумеется, практика выступает в качестве абсолютного кри- терия истинности знания только как исторический процесс. Как отдельный акт практика тоже относительна. Далее, критерий практики нельзя понимать таким образом, что каждый резуль- тат научного исследования должен непосредственно проверяться практикой. «Реально процесс доказательства происходит в форме логической цепи рассуждений, некоторые звенья которой (отдельные суждения) проверяются путем, выхода в практиче- ское действие, обладающее достоинством непосредственной до- стоверности» 57 . Такой путь установления истинности знания воз- можен потому, что логический аппарат, будучи независимым по отношению к отдельным актам практики, возник на основе мно- говековой практической деятельности человека. «...ПРАКТИЧЕ- СКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА — подчеркивал В. И. Ле- нин,— МИЛЛИАРДЫ РАЗ ДОЛЖНА БЫЛА ПРИВОДИТЬ СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА К ПОВТОРЕНИЮ РАЗНЫХ ЛО- ГИЧЕСКИХ ФИГУР, ДАБЫ ЭТИ ФИГУРЫ МОГЛИ ПО- ЛУЧИТЬ ЗНАЧЕНИЕ АКСИОМ» 58 .

Таким образом, реально проверка истинности научного зна- ния сводится к доказательству достоверности (адекватности) этого знания путем его содержательно-логического анализа как элемента (или подсистемы) в системе имеющихся истинных знаний и подтверждения данными практики и эмпирическими фактами. При этом следует подчеркнуть особо важную роль со- держательно-логического анализа в доказательстве истинности нового знания, поскольку многое в этом знании не может быть сразу подтверждено ни практикой, ни чувственно-познаватель- ным опытом.

  • 57 См.: Копнин П. В. Указ. соч. С. 167.
  • 58 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 172

Посмотрим теперь, как указанные пути установления истин- ности полученного научного знания применяются или могут быть применены в исторической науке. Начнем с практики как непо- средственно действенного критерия истинности научного знания. Практика как критерий истинности знания имеет свою специфи- ку в исторической науке. Вт а специфика обусловлена тем, что здесь объект познания — прошлое. Поэтому возможности про- верки истинности знания текущим, т. е. современным историку, и последующим ходом общественно-исторического развития огра- ничены. Развитие может показать, насколько актуально для практики изучение тех или иных явлений прошлого, но объек- тивность полученного знания здесь может быть подтверждена только применительно к итогам, имеющим прогностический ха- рактер. К. Маркс и Ф. Энгельс на основе анализа общего хода исторического развития и раскрытия сущности и уровня разви- тия капитализма обосновали неизбежность перехода к социа- лизму. История подтвердила правильность этого вывода. В. И. Ленин, анализируя закономерности и особенности истори- ческого развития в условиях империализма, сделал вывод о воз- можности перехода к социализму первоначально в отдельно взя- той стране. Очень скоро история доказала истинность этого вы- вода. Г. В. Плеханов и некоторые другие русские марксисты, рассматривая историческое развитие пореформенной России, приходили к выводу, что в предстоящей буржуазно-демократи- ческой революции пролетариат будет выступать в союзе не с крестьянством, а с либеральной буржуазией, которая будет ге- гемоном этой революции. История опровергла этот вывод. Таким образом, очевидно, что общественно-историческая практика вы- ступает критерием 'истинности прогностических выводов, выте- кающих из исторического анализа. Однако прогностические вы- воды указанного типа, пусть даже менее существенные по зна- чимости, в этом анализе могут быть сделаны лишь применитель- но к продолжающимся явлениям и процессам. Истинность же итогов изучения некогда совершившихся и завершившихся собы- тий и процессов не может быть проверена текущей и последую- щей общественной практикой. Но критерий практики может быть в своеобразном варианте применен и здесь.

События и процессы прошлого, как указывалось, можно рас- сматривать как «прошедшее настоящее» и как «прошедшее бу- дущее». Изучая это «настоящее», можно прогнозировать «буду- щее». Правильность этого прогноза, а, следовательно, и истин- ность знаний, полученных историком при изучении того или ино- го «прошедшего настоящего», может быть проверена путем со- поставления сделанного прогноза с реальным состоянием про- гнозируемого «прошедшего будущего». Так, например, изучая международные отношения в начале XIX в. («прошедшее на- стоящее»), историки приходят к тому выводу, что вторжение Наполеона в Россию становилось неизбежным. Факт вторжения («прошедшее будущее») подтверждает не только правильность этого прогноза, но и объективность и достоверность анализа международных отношений того времени, ибо без этого нельзя сделать верный прогноз.

  • См.: Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство в первой полови- не XIX в. М, 1967.

Или другой пример. Изучая историю русского крепостного крестьянства в первой половине XIX в., автор настоящей работы пришел к тому выводу, что основной формой сельскохозяйствен- ного производства в крепостной деревне и ведущей обществен- ной силой в аграрных отношениях были крестьянское хозяйство и крестьянство. Значимость этого вывода состоит в том, что в предшествующей историографии такая основа усматривалась в помещичьем хозяйстве, а помещики-крепостники назывались ве- дущей силой в аграрных отношениях. Из вывода, сделанного автором настоящей работы, вытекало и то следствие (которое представляло собой определенный прогноз), что в неизбежно предстоящей отмене крепостного права при любых вариантах реформ самодержавие не могло лойти не только на упразднение, но и даже на радикальный подрыв крестьянского хозяйства как самостоятельной формы общественного производства. Конкрет- но это означало невозможность безземельного освобождения крестьян, чего добивалось большинство помещиков 59 . Правильность сделанного прогноза подтверждается не только тем, что крестьяне были освобождены в 1861 г. с землей и с правом ее выкупа в собственность, но и тем, что самодержавие не пошло на безземельное освобождение не из-за одной только боязни крестьянского протеста, как утверждалось в литературе, но и по экономическим соображениям. Правительственная бюрократия в лице ее наиболее дальновидных деятелей понимала невозмож- ность упразднения ведущей формы общественного производства и отстаивала путь освобождения крестьян с землей 60 . И здесь правильность прогноза, т. е. содержательно-логических след- ствий, вытекающих из основных выводов, подтверждает истин- ность этих выводов.

Очевидно, что указанный способ применения критерия прак- тики для установления истинности выводов, полученных истори- ком, может найти широкое применение в исторических исследо- ваниях. Но для этого требуется доведение исследований до конкретно-теоретического уровня, ибо только тогда может быть получено достоверное выводное знание. Другим условием при- менения указанного метода является очевидная несомненность, истинность прошлой практики, с которой соотносится проверяе- мое знание. Если же эти данные о ней сами требуют проверки, то они, естественно, не могут быть критерием истинности полу- ченных историком результатов.

  • 60 См.: Захарова Л. Г. Самодержавие и отмена крепостного права в России. 1856—1861. М., 1984.

В исторической науке широко применяется и проверка истин- ности полученных знаний путем их верификации, подтвержде- ния новыми чувственно воспринимаемыми данными, т. е. эмпи- рическими фактами. Это в сущности основной путь проверки истинности различных гипотез, а следовательно, и получения до- стоверного научного теоретического знания, ибо выдвижение гипотетических идей является, как было показано, исходным пунктом познания на его теоретическом уровне. Доказательство истинности гипотез нередко требует сложного и длительного поиска необходимых данных. Так, к примеру, давно высказыва- лись разные мнения об уровне грамотности в Древней Руси. Эти мнения оставались гипотезами. Открытие же новгородских бере- стяных грамот бесспорно доказывает, что уровень грамотности был высоким. На основе новых эмпирических данных подтверж- дены и многие другие гипотезы. Поскольку применительно к древней и средневековой, а в значительной мере и к новой исто- рии возможности выявления новых письменных источников ока- зываются все более ограниченными, основным путем извлечения информации, необходимой и для верификации имеющегося зна- ния, и для получения новых знаний, становится извлечение ин- формации скрытой. На основе такой информации и системных методов анализа сейчас начинают успешно решаться проблемы, длительное время остававшиеся спорными, т. е. имеющееся зна- ние было гипотетическим.

Важнейшую роль при выявлении истинности исторического знания играют методы содержательно-логического анализа это- го знания. Одним из направлений такого анализа является ве- рификация научных гипотез методом исключения. Суть его со- стоит в том, что из совокупности гипотетических идей, раскры- вающих сущность рассматриваемых эмпирических фактов, выявляется та, 'которая дает непротиворечивое в содержательно- логическом отношении объяснение этих фактов. Остальные ги- потезы отклоняются в силу того, что порождаются противоречия в истолковании этих фактов. Например, в советской историогра- фии высказываются две существенно отличные оценки объектив- ной социально-классовой сущности воззрений славянофилов. Одна из них характеризует эти воззрения как консервативные, сходные по своей сущности с теорией официальной народности, выражавшей интересы помещиков-крепостников. Другая рас- сматривает эти воззрения как одну из разновидностей либераль- но-буржуазной идеологии, выражавшей интересы обуржуазивав- шегося слоя помещиков. Приводится совокупность фактов, под- тверждающих правомерность обоих подходов. При этом в пер- вом случае внимание акцентируется на консервативных сторо- нах славянофильских взглядов (идеализация крестьянской об- щины, преувеличение религиозности крестьянства, его привер- женности к самодержавному строю и патриархальности и т. д.), а во втором — на их антикрепостнической направленности (кри- тика крепостнических отношений и обоснование необходимости отмены крепостного права и т. д.). Рассматривая указанные трактовки в плане целостного подхода к оценке сущности воз- зрений славянофилов, не трудно заметить, что первый из подхо- дов противоречив в содержательно-логическом отношении. В са- мом деле, как совместить якобы приверженность славянофилов к канонам теории официальной народности с их бесспорными требованиями отмены крепостного права или, с хотя и ограни- ченным по своей внутренней сути, но последовательно проводи- мым разделением двух начал в историческом развитии — народа и государства?

Второй подход позволяет представить идеалистические по теоретической основе и классово-примиренческие по идейной направленности, но буржуазно-либеральные по объективной сущности воззрения славянофилов, как в определенной мере цельную систему. Тем самым первая гипотеза должна быть от- клонена, а вторая — принята.

Рассматривая содержательно-логическую непротиворечивость полученной системы знаний как свидетельство ее истинности, необходимо учитывать следующее важное обстоятельство. Не- противоречивость системы знаний ни в коем случае нельзя по- нимать так, что в «ей всегда имеет место положительная согла- сованность всех компонентов. Всякой системе не только присуща определенная положительная сбалансированность и устойчи- вость структуры, но и те или иные противоречия, порождающие в ней и обратные взаимосвязи. В том же примере со славянофи- лами очевидно, что их стремление к отмене крепостного права и расчистке пути для буржуазного развития явно противоречит стремлению сохранить патриархальные отношения в деревне. Но поскольку сохранение патриархальных отношений рассматрива- лось как условие бесконфликтного развития капитализма (идеа- лом славянофилов был буржуазный строй без западно-европей- ской «язвы пролетариатства»), постольку взгляды славянофилов представляли цельную систему в единстве присущих ей как со- гласованных (для успешного развития капитализма необходима ликвидация крепостничества), так и противоречивых черт. Оцен- ка воззрений славянофилов как либерально-буржуазных и поз- воляет представить их как целостную систему, что нельзя сде- лать, относя славянофилов в лагерь консерватизма и реакции.

Следовательно, выявление истинности знания путем сведения его в систему, характеризующую реальность как целостность,— не простое логическое выделение согласованных компонентов этого знания, а сложный и всегда конкретный 'процесс форми- рования научной теории.

Другим методом содержательно-логической проверки истин- ности исторического знания является его включение в имеющую- ся научно-историческую картину мира, вписывание в систему знаний о более широкой исторической реальности, одним из ком- понентов которой выступает изучаемая реальность. Показателем истинности полученных знаний здесь выступает его согласован- ность с существующей более широкой системой знаний. Наличие или отсутствие такой согласованности может быть свидетель- ством истинности либо ошибочности (чаще ограниченной истин- ности) проверяемых знаний. Один пример.

В 50—60-х годах в советской историографии развернулось широкое изучение подготовки и отмены крепостного права в Рос- сии и проведения в жизнь крестьянской реформы 1861 г. на основе привлечения большого объема ранее не использовавших- ся данных (материалы губернских комитетов, уставные грамо- ты, выкупные акты и т. д.), ярко рисовавших консервативные позиции крепостников, грабительский характер реформы по от- ношению к крестьянству (отрезки земли, громадные выкупные платежи, сохранение в деревне власти помещиков и пр.) и ее общую ограниченность. И несмотря на то, что всеми признавал- ся объективно буржуазный характер реформы, по общему обли- ку в ней на первом плане оказывались ее полукрепостнические черты. Такая картина реформы, как вскоре обнаружилось, про- тиворечила тому факту, что в пореформенный период имело ме- сто исключительно интенсивное развитие капитализма, включая буржуазную эволюцию крестьянского хозяйства. В общем рисуе- мая картина реформы 1861 г., знаменовавшей наступление в России эры капитализма, не вписывалась в имеющееся бесспор- ное знание о характере последующего хода социально-экономи- ческого развития. Из этого стала очевидной необоснованность при изучении реформы акцентирования внимания лишь на ее полукрепостнических чертах, т. е. была выявлена существенная неадекватность полученных знаний, отражаемой ими реальности. Эта неадекватность была устранена в последующих исследова- ниях, которые раскрыли буржуазное содержание реформы, со- четавшееся с сохранением многочисленных полукрепостничеоких пережитков (прежде всего помещичьего землевладения), давив- ших на крестьянское хозяйство 61 .

Говоря о проверке истинности конкретного исторического знания путем выявления его согласованности с существующей более широкой системой знаний, следует особо подчеркнуть один методологический момент, учет которого необходим для кор- ректности такой проверки. Изучаемая реальность и реальность, отражаемая в системе знаний, с которой соотносятся проверяе- мые знания, должны представлять иерархически взаимосвязан- ные системы, находящиеся на одной стадии развития. Только в этом случае соотнесение будет исторически обоснованным и по характеру сопряженности проверяемого знания с существующим знанием можно решить вопрос об истинности первого из них. Если же будет Соотноситься знание о стадиально различных уровнях реальности, то несогласованность проверяемого знания с существующей научно-исторической картиной не может быть доказательством недостоверности этого знания. Например,, истин- ность .вывода, что для дворянской революционности декабристов была характерна боязнь народной революции, не может быть установлена путем соотнесения этого вывода с имеющимся зна- нием о трех этапах освободительного, революционного движения в России, ибо эти этапы выражают существенно различные ста- дии движения. При учете же указанного методологического тре- бования согласованность полученного знания с существующей системой знаний является важным и эффективным содержатель- но-логическим методом проверки истинности новых знаний.

  • 61 См.: Литвак Б. Г. Русская деревня в реформе 1861 г. М., 1972; Рындзюн- ский П. Г. Утверждение капитализма в России: 1850—1880 гг. М., 1978; Дружинин Н. М. Русская деревня на переломе 1861—1880 гг. М., 1978.
  • 62 См.: Кузьмин В. Ф. Объективное и субъективное. С. 199.

Таковы основные пути и методы проверки истинности истори- ческого знания после того, как оно было получено. Но очевидно, что истинность достигается в процессе самого исследования. Здесь кроме факторов, определяющих объективность путей и ме- тодов решения исследовательской задачи, могут быть примене- ны и специальные методы, обеспечивающие истинность получае- мого знания. Один из таких методов основан на принципе отбора признаков, которые инвариантно характеризуют исследуемую реальность 62 . Это—¦ такие характеристики, суть которых остает- ся неизменной, однозначной применительно к различным наблю- дателям, подходам к объекту познания и применяемым методам. Допустим, что рассматривается такое событие, как Крымская война (1853—1856 гг.). Оно характеризуется множеством признаков, позволяющих изучать различные аспекты войны. Мно- гие из этих аспектов, а следовательно, и отражающие их призна- ки, могут трактоваться по-разному. Но среди признаков есть и такие, которые являются инвариантными. Например, это — те из них, которые свидетельствуют о том, что в военно-техническом отношении превосходство было на стороне Англии и Франции,, а русский солдат в очередной раз продемонстрировал свой ге- роизм. Любые подходы и методы к изучению указанных аспек- тов войны будут приводить к единому общему итогу.

Очевидно, что выделение инвариантных признаков, однознач- но рисующих существенные стороны реальности при всех подхо- дах к ним, позволяет получить истинное знание о ней. Однако выделение- таких признаков требует глубокого проникновения в изучаемую реальность и чаще всего становится возможным на сравнительно высоком уровне ее познания.

Другим путем обеспечения истинности знания является такая организация исследования, при которой достигается высокая до- стоверность приводимых доказательств. Здесь истинность зна- ния доказывается в процессе его получения. Конкретным пока- зателем степени достоверности проводимых доказательств явля- ется вероятность этой достоверности 63 .

Наиболее широко распространенное понимание вероятности связано со статистическим изучением массовых случайных явле- ний. Здесь вероятность, исчисляемая на основе частот, выступа- ет как количественная мера возможности осуществления того или иного события. Наряду с этим существует и логическая или индуктивная интерпретация вероятности 64 . Посредством вероят- ности здесь оценивается правдоподобность или достоверность индуктивного заключения, т. е. вывода, основанного на восхож- дении от частного (отдельного) к общему. Такие выводы, как известно, сами по себе не обладают в отличие от дедуктивных свойством всеобщности и являются вероятностными. Вероятность здесь чаще всего выражается сравнительными понятиями (таки- ми, например, как «больше», «меньше», «сильнее», «слабее» и т. д.). Но> возможно и количественное измерение вероятности.

  • 63 См.: Копнин П. В. Указ. соч. С. 154 и сл.
  • 64 См.: Кайберг Г. Вероятность и индуктивная логика/Пер. с англ. М., 1978.
  • 65 Ленин В. И. Развитие капитализма в России. Гл. П//Полн. собр. соч. Т. 3. 1

Рассмотрим такой пример. В. И. Ленин в работе «Развитие капитализма в России» анализирует процесс разложения кресть- янства на основе данных, относящихся к отдельным уездам семи губерний 65 . В. И. Ленин делает важный вывод о том, что повсе- местно в процессе разложения крестьянства происходило утверж- дение капитализма в деревне и складывалась ее буржуазная со- циальная структура, выражавшаяся в формировании сельского пролетариата и сельской буржуазии. Возникает вопрос, какова достоверность этого вывода, если иметь в виду, что он получен индуктивным путем и распространяется на все крестьянское хо- зяйство? В данном случае вполне может быть исчислена вероятность достоверности этого вывода. Это можно сделать так. Дан- ные по отдельным губерниям можно рассматривать как случай- ные независимые события, ибо то, по каким уездам тех или иных губерний были проведены земские подворные описания кресть- янских хозяйств, обработанных с выделением групп крестьян по их хозяйственной состоятельности, определялось множеством случайных факторов. Вероятность ошибочности вывода, если он делается по данным одной губернии (т. е. по одному наблюде- нию), равна 1/2. Если взяты две губернии, то вероятность ошиб- ки будет вдвое меньше, т. е. будет равна 1/4. При трех наблю- дениях ошибка составит 1/8 и т. д. При семи наблюдениях воз- можность ошибочного заключения равняется 1/24 — меньше одного процента. Следовательно, приведенные данные с вероят- ностью, превышающей 99%, подтверждают достоверность сде- ланного вывода. В действительности она еще выше, ибо анали- зируются данные не по 7 губерниям, а по 13 уездам.

Подобное исчисление вероятности сделанных выводов, во- первых, может проводиться в процессе самого исследования и, во-вторых, применяться при изучении многих исторических явле- ний и не только социально-экономических, но и всех других явле- ний, если они представляют те или иные совокупности истори- ческих объектов. Кстати, это позволит избежать и иллюстратив- ности и фактографизма в исторических исследованиях.

Как видим, существует целая система путей и методов проверки истинности исторического знания. В основе всех их лежит практика в ее либо предметно-действенной либо научно- познавательной форме.

В заключение надо коснуться еще двух вопросов, связанных с проблемами истинности научного знания. Первый вопрос — о критериях и эталонах научности, второй — о ценности и оцен- ке научного знания.

  • 166 См., например, Сороко Э. М. Концепция уровней, отношение, структура. Минск, 1978; Заботин П. С. Преодоление заблуждения в научном позна- нии. М., 1979; Старостин Б. А. Параметры развития науки. М., 1980; Идеа- лы и нормы научного исследования: Сб. статей. Минск, 1981; Корю- кин В. И. Проблема уровней научного познания//На пути к теории науч- ного знания. М., 1984; Кезин А. В. Научность: эталоны, идеалы, критерии. М., 1985, и др.

Вопрос о критериях и эталонах научности 66 возникает в свя- зи с тем, что истинность научного знания является лишь одним из критериев научности. Выражая объективность и адекватность научного знания, истинность выступает как высший, но не един- ственный критерий научности. Во-первых, истинными могут быть не только научные знания. Объективно истинным может быть и обыденное знание, возникающее в процессе практического взаи- модействия человека с объективной реальностью. Истинность является компонентом произведений искусства (особенно реали- стического). Во-вторых, и в данном случае это особенно важно, научное знание складывается далеко не только из знаний истин- ных. Истинное научное знание — лишь конечный итог сложного познавательного процесса, в котором присутствуют стадии, на которых знание является научным, но еще не истинным. Такой формой научного знания являются гипотезы. Далеко не все ги- потезы, имевшие существенное значение в развитии научных знаний, стали затем знанием истинным. Следовательно, в широ- ком смысле истинность знания не может быть критерием его научности. Истинность — тот предел, к которому движется науч- но-исследовательский процесс, преодолевая стоящие на его пути заблуждения. Но в этом процессе, как известно, и истинное зна- ние относительно. Оно включает в себя, с одной стороны, части- цу истины абсолютной, а с другой — и элементы ограниченности и даже заблуждения. Исходя из этого, справедливо утвержда- ется, что научность в широком смысле следует рассматривать «как совокупность методологических регулятивов, в значитель- ной мере обеспечивающих направленность, движение познания к содержательно-истинным результатам» 67 . В этом плане к ми- нимально необходимым критериям научности относят: проблем- ность, предметность, обоснованность, интерсубъективную прове- ряемость и системность знания 68 . Суть этих критериев состоит в том, что научное познание связано с целенаправленным реше- нием тех или иных объективно возникших проблем. Совокуп- ность этих проблем составляет предмет науки на определенной стадии ее развития. Процесс научного познания имеет объясняю- щий характер. В ходе объяснения доказываются и обосновыва- ются выдвигаемые исследователем идеи, раскрывающие сущ- ность изучаемой реальности. Науке присуща открытость для проверки другими субъектами выдвинутых в ней аргументов, идей и выводов, т. е. они являются интерсубъективно проверяе- мыми. Наконец, научные знания отличаются упорядоченностью,, логической связанностью и непротиворечивостью выдвигаемых положений и концептуальных построений (обладают свойствами системности).

Указанные критерии научности позволяют отличать научное знание от других видов познавательной деятельности. Но сами по себе эти критерии не создают эталона научности, т. е. такого ее идеала, который бы определял конкретные методологические принципы исследовательской практики. В этой связи и возника- ет проблема выработки подобного эталона. Она давно привле- кает внимание и философов и исследователей-практиков. В дан- ном случае нет возможности характеризовать историю решения этой проблемы 69 . Отметим лишь те основные подходы, которые были выдвинуты и существуют до сих пор.

  • 67 Кезин А. В. Указ. соч. С. 31.
  • 68 Там же. С. 35—36.
  • 69 См. об этом: Кезин А. В. Указ. соч. (гл. II), а также другие работы.

В решении вопроса об эталоне научности широко распрост- ранены два основных подхода: методологический редукционизм и методологический плюрализм.

Суть методологического редукционизма состоит в том, что нормативный стандарт научности должен быть выработан на базе «наиболее развитой», «совершенной» области познания, а другие сферы познания должны ориентироваться на этот эталон и подтягиваться к нему. Методологический же плюрализм, на- оборот, исходит из того, что в науке в целом не может быть единого идеала научности и должно функционировать несколько независимых и равноценных ее стандартов. Методологический плюрализм все более заметно распространяется в современной буржуазной науке. Но в целом (как в прошлом, так и в совре- менную эпоху) в подходе к эталону научности господствует ме- тодологический редукционизм.

«Соответственно в зависимости от характера эталонной нау- ки можно выделить три интерпретации научности: а) базирую- щуюся главным образом на математике, б) ориентирующуюся на экспериментальное естествознание, преимущественно физи- ку, в) опирающуюся на «принципиальную» специфику социаль- но-гуманитарного знания» 70 .

Исторически первым из указанных идеалов научности сфор- мировался математический. Его корни уходят еще в античность. Затем он был развит в философии нового времени. Так, напри- мер, И. Кант утверждал, что «в любом частном учении о приро- де можно найти науки в собственном смысле лишь столько, сколько имеется в ней математики» 71 . Новый взлет математиче- ского идеала научности относится к XX в. Основные черты ма- тематического эталона научности сводятся прежде всего к де- дуктивному методу познания, основанному на совокупности определенных посылок, выраженных в аксиомах, а также к не- преложности логических выводов из этих посылок и логической ясности. Однако но мере развития опытных наук математический идеал научности утрачивал свою бесспорность и обнаружива- лась невозможность его применения в конкретных науках. Основ- ным препятствием является, как правильно указывается, то, что математики «сами создают вселенную для своих опытов, все же остальные вынуждены экспериментировать во Вселенной, создан- ной не ими» 72 . Безграничное число черт и связей, присущих объективной естественной и общественной реальности, и множе- ство обстоятельств, воздействующих на ее функционирование и развитие, делают невозможным лишь аксиоматически-дедуктив- ный подход к ее познанию. Разумеется, это никоим образом не исключает необходимости применения в конкретных науках ма- тематических методов анализа.

  • 70 Там же. С. 38.
  • 71 Кант И. Соч. М., 1966. Т. 6. С. 58.
  • 72 Чайковский Ю. В. Многотрудный поиск многоликой истины. Цит. по: Ке- зин А. В. Указ. соч. С. 51.

Физический идеал научности сформировался в процессе раз- вития опытного естествознания в новое время. Основоположни- ком его считают Ф. Бэкона. Суть физического стандарта научности состоит в том, что основой научного знания выступает эмпирический опыт, его методы имеют индуктивно-дедуктивный характер, а само знание в определенной мере является вероят- ностным и его истинность проверяется чувственно-опытными дан- ными. Сторонники физического идеала научности всемерно под- черкивали и подчеркивают его общенаучную значимость. В этой связи математику рассматривают лишь как вспомогательное средство и даже утверждают, что ее можно назвать наукой «лишь из любезности». Ориентация на физический эталон науч- ности широко проявляется как в естественных, так и в общест- венно-гуманитарных науках. В сфере последних это выражалось и выражается до сих пор в попытках построения «социальной механики», «социальной физики», «социальной инженерии» и т. д. Неопозитивистская доктрина «физикализма» ставила, на- пример, задачу перевести на язык физики знания всех наук, в том числе и общественно-гуманитарных.

Безусловно, физическое знание достигло наивысшего уровня по сравнению с другими конкретными науками. Этим обуслов- лено то, что и в советской литературе по методологии научного познания прежде всего оно фигурирует в качестве эталона на- учности.

Гуманитарный идеал научности стал формироваться в конце XIX в., что, с одной стороны, было связано с определенными успехами в развитии гуманитарного, прежде всего исторического знания, а с другой—с критической реакцией на механистический сциентизм позитивизма. Формирование этого идеала протекало в русле «критической философии» (В. Дильтей и др.) и неокан- тианства (прежде всего Г. Риккерт). Главное выражение этого идеала состояло во всемерном подчеркивании, абсолютизации роли субъекта в познавательном процессе как в смысле опреде- ления путей и методов исследовательской деятельности, так и прежде всего в формировании, конструировании научного знания и оценке его результатов. Иначе говоря, потребности, интересы, желания и цели субъекта выступали и как основа для познания, и как критерий его истинности. Посредством «вчувствования», интуиции, индивидуализации явлений прошлого и на основе опы- та познающего субъекта и признаваемых им ценностей раскры- вается и объясняется «смысл», воплощенный в объектах и про- явлениях прошлого.

  • 73 Коллингвуд Р. Дж. Идеал истории. Автобиография. М., 1980. С. 199.

Сторонники гуманитарного идеала научности стремились придать ему общенаучный статус. Р. Дж. Коллингвуд утверждал, например, что методы истории «приложимы ко всем познаватель- ным проблемам», ибо «вся реальность имеет исторический ха- рактер» 73 . Г. Риккерт полагал, что подлинно существует только индивидуальное. Поэтому историю «по сравнению с естествозна- нием, восходящим от частного к общему, от действительного к обязательному, можно охарактеризовать и как подлинную науку о действительности» 74 . Попытки поднять гуманитарный идеал' научности до уровня общенаучной значимости, придать этому идеалу статус метатеории научного познания распространены и в современной немарксистской философии / (X. Г. Гадамер,. Э. Кассирер, Г. Маркузе и др.).

'Таким образом, основной отличительной чертой гуманитар- ного идеала научности является абсолютизация субъективного компонента в научном познании, доведенная до превращения по- знающего субъекта в источник знания. Подобные трактовки по- знавательного процесса и претензии на общенаучность несостоя- тельны. Вместе с тем в общественно-гуманитарном знании есть свои сильные по сравнению с естествознанием стороны. Главная из них состоит в том, что это знание не просто отражает объек- тивную, общественно-историческую реальность, но и заключает в себе мировоззренческую направленность. Оно исследует и обос- новывает цели и смысл человеческой деятельности.

В целом же с позиций марксизма представляется необосно- ванным сведение идеала научности к какому-либо одному ее стандарту или к ряду независимо функционирующих стандартов. В выявлении идеала научности несостоятельны и методологиче- ский редукционизм, и методологический плюрализм. Правоме- рен лишь диалектический подход к решению этой проблемы. Он основан на том, что объективный мир представляет собой, с од- ной стороны, единство, а с другой — разнообразие. В познании это приводит к выделению различных познавательных стратегий с присущими им принципами и эталонами научности и к ,их пере- крещиванию, совпадению в определенных аспектах, что откры- вает возможность для взаимопроникновения, интеграции как отдельных наук, так и их комплексов (наук естественно-техни- ческих и общественно-гуманитарных). Этому во многом содей- ствуют философия и математика как наиболее общие, хотя и разные по содержанию и назначению науки.

  • 74 Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. СПб., 1903. С. 223.

Современное развитие науки характеризуется все более ярко проявляющейся тенденцией к интеграции наук. От этого выигры- вают все науки. Проникновение в общественно-гуманитарные науки математических и естественнонаучных методов повышает доказательность, глубину и точность этих наук. В свою очередь, идеи и методы общественно-гуманитарных наук содействуют раз- витию естественных и технических наук. В современную эпоху,, когда наука превратилась в непосредственно производительную, весьма мощную силу, :все большее значение приобретает цен- ностно-оценочный подход к научным знаниям. Решение возника- ющих сложных проблем требует гуманизации науки, и, следова- тельно, интеграции естественных и гуманитарных наук. Без этого наука не сможет в полной мере служить интересам обще- ственного прогресса. Еще Сократ говорил, что «всякое знание, отделенное от справедливости и другой добродетели, представляется плутовством, а не мудростью» 75 . В современных условиях отрыв науки от задач общественного прогресса вообще таит в себе опасность глобальной катастрофы.

С проблемами общественной значимости научных знаний свя- зан ропрос о ценности и оценке этих знаний. Говоря кратко,суть сводится к следующему 76 . Общественная жизнь как деятель- ность людей представляет собой взаимодействие с многообраз- ными проявлениями объективной естественной и социальной ре- альности. Все эти проявления в своей материальной и духовной форме имеют определенную значимость, ценность для людей, т. е. способны удовлетворять определенные их потребности и интересы. Ценность проявляется в процессе субъектно-объект- ных отношений, выражает независимые от субъекта свойства ре- альности. «Ценность принадлежащих определенному историче- скому периоду поступка, деятельности, вещи состоит как в том, насколько они способствуют общественному прогрессу, так и в том, насколько они способствуют самосовершенствованию совре- менного им субъекта» 77 . В любом обществе на любой стадии его развития существует своя система материальных и духовных ценностей.

Для того, чтобы объективно возникающие в процессе практи- ческой деятельности людей ценности могли стать значимыми для этой деятельности, они должны быть осознаны людьми. Сред- ством осознания ценностей и выступает их оценка. «Оценка есть средство осознания значимости вещи для деятельности челове- ка, удовлетворения его потребностей» 7 S . В отличие от объектив- ной природы ценности оценка — всецело субъективная катего- рия. Она определяется прежде всего субъективно-социальной, партийной позицией исследователя, но зависит и от факторов субъективно-индивидуальных.

  • 75 Цит. по: Сачков Ю. В. Научный метод: вопросы его структуры//Вопр. фи- лософии. 1983. № 2. С. 41.
  • 76 См. подробней: Василенко В. А. Ценность и оценка. Киев, 1964; Тугари- нов В. П. Теория ценностей в марксизме. Л., 1968; Коршунов А. М., Ша- повалов В. Ф. Творчество и отражение в научном познании. М., 1984 (гл. II); Порус В. Н., Пятницын Б. И. Оценка, ценность и развитие науч- ного знания//Творческая природа научного знания. М., 1984, и др.
  • 77 Коршунов А. М., Шаповалов В. Ф. Указ. соч. С. 71.
  • 78 Там же. С. 72.

Поскольку и ценности и их оценки являются составными ком- понентами общественной реальности, постольку они наряду со всеми другими проявлениями этой реальности выступают объек- тами познания для историка. Выявляя и изучая эту реальность, историк дает ей свою оценку, которая раскрывает ценность со- бытий прошлого для современной историку эпохи. Аксиологиче- ский, оценочно-ценностный подход к прошлому является орга- нической составной частью и исторического и всякого другого научного знания. Суть выносимой оценки, а потому и ценност- ная значимость объекта познания для современности, определяется социально-партийными и индивидуальными позициями и интересами ученого.

Таков один аспект проблемы ценности и оценки в научном познании. Но есть и другой ее аспект. Дело в том, что вопросы о ценности и оценке возникают и применительно к самому науч- ному знанию, полученному в том или ином исследовании или их совокупности. Возникнув, такое знание становится объективным составным компонентом соответствующей общественной реаль- ности. Это знание обладает объективно присущей ему ценностью, которая раскрывается в оценке знания как самими его совре- менниками, так и последующими поколениями. Эта оценка, бу- дучи социально- и индивидуально-субъективной, исходит в це- лом из того, насколько полученное знание значимо в плане практически-предметной и познавательной деятельности. Но по- добная оценка научного знания может и не исчерпать, а в опре- деленных случаях вообще не раскрыть его объективной ценности. Истинная ценность знания может обнаружить себя далеко не сразу. Известно немало примеров, когда казалось бы утратив- шее свою практическую значимость знание становилось актуаль- ным. Это требует специальной разработки принципов и методов ценностной оценки знания, исходящих из широкого системно- исторического подхода к нему. Тем самым будет повышена эффективность его использования во всех сферах человеческой деятельности 79 . Такая задача стоит и перед историками.

В целом же учет в исследовательской практике тех черт, ко- торые характеризуют научное знание и выступают как регуля- тивно-методологические принципы познавательного процесса,— важный фактор, обеспечивающий истинность получаемых науч- ных знаний.

Анализ основных этапов и уровней исторического исследова- ния, тех методологических подходов и принципов, которые необ- ходимо учитывать в этом исследовании, требует обратить внима- ние на то, что историки не всегда корректны в оперировании с ними. Отметим связанные с этим наиболее существенные мо- менты.

Прежде всего во многих исследованиях, особенно локальных (в пространственном и временном отношении), не дается долж- ной постановки и обоснования исследовательской задачи. Не- редко обоснование сводится к указанию на то, что по данной проблеме либо нет исследований вообще, либо они не освеща- лись монографически. Вопросы же о том, насколько актуально изучение рассматриваемых явлений и процессов прошлого, что оно дает для более широкого и глубокого понимания общего хода исторического развития, остаются нераскрытыми..

Характеристика ранее выполненных исследований часто но- сит библиографически-описательный характер. В анализе научных результатов превалирует показ того, что не сделано, а оцен- ка конструктивных итогов и их значения оказывается беглой, а иногда и заниженной. Все это отрицательно сказывается на чет- кой и обоснованной постановке исследовательской задачи.

При рассмотрении источниково-информационной основы исследований также широко распространен описательный под- ход, а методы обработки и анализа конкретных данных, особен- но методика, излагаются нередко таким образом, что их затруд- нительно (или вообще невозможно) проверить и повторить. При использовании массовых исторических данных, которые могут быть обработаны коллективными усилиями историков, методика их обработки нередко исходит из стремления изменения той про- цедуры, которая применялась предшественниками. В этом усматривается новизна проводимого исследования, а в резуль- тате итоги таких работ оказываются несопоставимыми и несво- димыми.

В самом исследовании, на его эмпирическом и теоретическом уровнях, наиболее слабыми, если говорить в целом, оказывают- ся следующие аспекты. Прежде всего — ограничение исследова- ния его эмпирической стадией, т. е. выявлением совокупности фактов и раскрытием их видимых причинно-следственных связей. В этом состоит основной недостаток многих исторических исследований, что неоднократно отмечалось и самими историка- ми и другими специалистами. Широкое распространение указан- ного недостатка свидетельствует о том, что, кроме субъектив- ных, он имеет и объективные основы. Они выражаются в том, что исторические факты, как указывалось, несут в себе большую социально-политическую и морально-психологическую нагрузку. Тем самым даже их выявление, систематизация и непосредствен- ный анализ и оценка могут иметь важное познавательное и прак- тическое значение. Разумеется, это относится к фактам, харак- теризующим существенные явления прошлого. Это, с одной сто- роны. С другой, в историческом исследовании переход от эмпи- рического знания к теоретическому и доведение последнего до завершающего уровня—конкретно-теоретического знания — со- пряжен с большими трудностями. Они связаны со сложностью абстрактно-теоретического анализа в том его варианте, который приводит к формированию идеального образа изучаемой реаль- ности или сведению ее к исходной «косточке». А только на этой основе может быть осуществлено восхождение от абстрактного к конкретному, т. е. получено конкретно-теоретическое знание.

Очевидно, что наличие объективных причин (они, естествен- но, не снимают и причин субъективных) широкого распростра- нения в исторических исследованиях эмпиризма ни в коей мере не «облагораживает» и не оправдывает этого недостатка. Наобо- рот, это требует значительно более настоятельных и серьезных усилий по его преодолению, чем потребовалось бы в том случае, если бы причины эмпиризма ограничивались лишь факторами субъективными.

Следует также заметить, что- широко осуждаемое «мелко- темье»— неизбежное следствие рассматриваемого недостатка исторических исследований. Ведь суть «мелкотемья» не только в том, что объект познания слишком узок в пространственно-вре- менном отношении, а в том, что изучение объекта ограничивает- ся эмпирическим уровнем. На этом уровне узкоспециализиро- ванное исследование не может дать существенно значимых ре- зультатов. Приводимые в нем факты не могут громко говорить «сами за себя», а их внешний анализ не позволяет сделать су- щественных выводов'о развитии реальности, которую они харак- теризуют. Но эти же самые факты при широком и глубоком впи- сывании в реальность могут быть основой и для важных наблю- дений и выводов, ибо в общественно-историческом развитии в любом отдельном и особенном заключено и нечто общее. Но выявить это общее можно только на теоретическом уровне иссле- дования. Следовательно, основной путь преодоления «мелко- темья» — не отказ от узко специализированных исследований, как обычно полагают, а преодоление эмпиризма в изучении по- добных сюжетов.

Другой широко распространенной особенностью исторических исследований, которая относится к их недостаткам, является то, что на теоретическом уровне они часто ограничиваются гипоте- тическим объяснением сути рассматриваемых явлений. Безус- ловно, что гипотеза — естественная и закономерная форма науч- ного знания. Очевидно и то, что истинность гипотезы далеко не всегда может быть проверена при существующем уровне знаний. Поэтому указанный недостаток состоит не просто в широком распространении гипотетического знания, а в том, что нередко не предпринимается попыток проверки гипотез даже в тех слу- чаях, когда это возможно, а гипотетическое знание представ- ляется как истинное.

Есть свои минусы и в доказательстве истинности гипотетиче- ских объяснений сущности тех или иных явлений, которое часто сводится к простому расширению фактической основы гипотети- ческих заключений. Здесь не учитывается то отмечавшееся выше положение, что эмпирическое наблюдение само по себе, т. е. не- зависимо от объема выявленных фактов, не может раскрыть внутреннюю суть характеризуемой реальности. Для проверки истинности гипотезы необходимы факты, которые позволяют со- отнести изучаемые явления с более широкой исторической реаль- ностью. Забвение указанных моментов оказывается нередко при- чиной бесплодности и перманентности некоторых дискуссий.

Все указанные и другие менее существенные недостатки и просчеты исторических исследований свидетельствуют о необхо- димости, во-первых, усиления внимания к методологическим про- блемам исторического исследования на всех его этапах, и, во- вторых, доведения каждой работы до предельно возможного уровня на данном этапе развития науки. Это — важный путь по- вышения качества и эффективности исторических исследований

и их практической значимости. В 1964 г. академик Ю. П. Фран- цев писал: «Следует особо подчеркнуть необходимость соблю- дения в исторических исследованиях диалектического единства исторического и логического (говоря иначе, единство эмпириче- ского и теоретического знания.— И. К.) . Если бы в ближайшее время мы смогли добиться, чтобы каждый историк в своих тру- дах соблюдал это диалектическое единство логического и исто- рического, то наша исследовательская работа в области истори- ческой науки значительно продвинулась бы вперед. Сделан был бы шаг и в разработке проблем исторического материализма, ибо успешная деятельность историков обогатила бы осмыслен- ным конкретным материалом и обобщениями исторический ма- териализм» 80 .

  • Францев Ю. П. История и социология. М., 1964. С. 334.

За прошедшее время развитие исторической науки заметно продвинулось вперед. Однако указанная задача сохраняет акту- альность и сейчас. Она вообще всегда будет стоять для истори- ков на первом плане.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования