В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Аверьянов Л.Я.Контент-анализ
Работа посвящена особенностям и принципы создания и анализа текста. Большое внимание уделено логической структуры текста и логике предложения. В работе рассматривается процесс образования искусственного понятийного пространства, которое образуют совокупность предложений с заданным словом.

Полезный совет

Если у Вас есть хорошие книги и учебники  в электронном виде, которыми Вы хотите поделиться со всеми - присылайте их в Библиотеку Научной Литературы [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторКовальченко И.Д.
НазваниеМетоды исторического исследования
Год издания1987
РазделКниги
Рейтинг3.94 из 10.00
Zip архивскачать (1 297 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 5
Структура и уровни исторического исследования

Всякое научное исследование представляет собой системный процесс. Совокупность выполняемых в историческом исследова- нии процедур распадается на следующие основные этапы: вы- бор объекта и постановка исследовательской задачи; выявление источнико-информационной основы ее решения и разработка методов исследования; реконструкция исследуемой исторической реальности и эмпирическое ее познание; объяснение и теорети- ческое познание; определение истинности и ценности получен- ного знания и его оценка. Все эти этапы, во-первых, последова- тельно и тесно взаимосвязаны и, во-вторых, складываются из целой совокупности исследовательских процедур, требующих соответствующих методов. Поэтому при более детальном рас- крытии логической структуры исторического исследования мож- но выделить и значительно большее число его внутренних эта- пов \ В данном случае мы ограничиваемся- лишь указанными основными, ибо имеется в виду не раскрытие всей последова- тельности процедур, из которых складывается историческое ис- следование, а лишь постановка наиболее существенных мето- дологических проблем, решаемых в нем.

1. Постановка исследовательской задачи

Каждое историческое научное исследование (как и любое другое) имеет свой объект познания. Им является какая-то часть объективной исторической реальности, взятая в том или ином ее пространственно-временном проявлении. Масштабы этой реальности могут быть самыми различными, начиная с отдельных событий и кончая сложными общественными система- ми и процессами.

  • См.: Гришин Б. А. Логика исторического исследования. М., 1961; Гераси- мов И. Г. Научное исследование. М., 1972; Он же. Структура научного ис- следования (философский анализ познавательной деятельности). М., 1985.

Объективная историческая реальность, обладающая мно- жеством присущих ей свойств и связей, не может быть отраже- на во всем ее многообразии не. только отдельным исследовани- ем, но даже серией их. В силу этого в любом исследовании не только выбирается объект познания, но и ставится осознанно или подразумевается исследовательская задача, направленная на решение определенной научной проблемы. Научная пробле- ма 2 — это возникшие в процессе научного познания вопрос или комплекс вопросов, решение которых имеет практическое или научно-познавательное значение. От подлинно научных, объек- тивно возникших и представляющих существенный интерес проблем следует отличать лжепроблемы, т. е. искусственно по- ставленные, не имеющие ни научной, ни практической значи- мости вопросы. Проблема выделяет неизвестное в объекте по- знания в форме вопросов, которые и составляют основу для постановки конкретных исследовательских задач. Исследова- тельская задача не просто раскрывает круг подлежащих иссле- дованию явлений реальности, но и определяет конкретные ас- пекты и цели их изучения, ибо эти аспекты и цели могут быть многообразными. Разумеется, все это не исключает и «свободно- го» исследовательского поиска, который может привести к весь- ма существенным результатам и даже неожиданным открытиям.

При выборе изучаемого объекта и постановке исследователь- ской задачи историк должен исходить, во-первых, из учета прак- тических потребностей современности и, во-вторых, из состояния познания исследуемой реальности, степени ее научной изучен- ности. В этом плане и объект познания и решаемая проблема должны быть актуальными, т.е. представлять практический и научно-познавательный интерес.

Для активного удовлетворения общественных потребностей историки должны хорошо знать современность и предъявляемый ею спрос на историческое знание в различных временных и со- держательных аспектах. Причем историк должен не просто удовлетворять ту или иную уже определившуюся потребность в историческом знании, но и проявлять, как указывалось при ха- рактеристике социальных функций исторической науки, актив- ность и настойчивость в воплощении в общественную практику результатов исторических исследований.

  • 2 См.: Берков В. Ф. Научная проблема. Минск, 1979; Карпович В. Н. Проб- лема. Гипотеза. Закон. Новосибирск, 1980.

Что касается современной эпохи в развитии советского об- щества, то среди множества проблем, в решение которых могут внести свой вклад историки, следует обратить внимание на две. Прежде всего это роль человеческого фактора во всех проявле- ниях и на всех уровнях в ускорении общественного прогресса. Поэтому наряду с раскрытием внутренней обусловленности и закономерностей общественно-исторического развития необхо- димо усилить внимание к выявлению субъективно-исторических факторов этого развития, к показу их взаимодействия с факто- рами объективными, к анализу механизмов этого взаимодейст- вия. Кроме того, изучение прошлого должно служить совер- шенствованию путей и методов прогнозирования последующего хода современного развития. История открывает здесь большие возможности, которые не только не используются, но даже еще и не осознаются должным образом. Они состоят в том, как ука- зывалось, что, изучая «прошедшее настоящее» и прогнозируя следующее за ним «прошедшее будущее», историк имеет воз- можность сопоставить эти прогнозы с реальным ходом развития и на этой основе вырабатывать эффективные принципы, пути и методы построения прогнозов. Эту задачу историки должны ре- шать вместе со специалистами по прогнозированию — эконо- мистами, социологами, математиками и т.д.

В свете указанного очевидно также, что практическая ак- туальность исторических исследований не определяется одной их временной близостью к современности, хотя, естественно, не- давнее прошлое во многих аспектах содержит больше практи- чески значимого для решения задач текущего развития, чем от- даленные эпохи. Но это — только в целом. Вообще же лишь при широком всестороннем и глубоком познании прошлого истори- ческая наука в полной мере может отвечать потребностям со- временности.

Обоснованный выбор объекта исторического исследования и особенно постановка исследовательской задачи и выбор путей и методов ее решения требуют непременного учета степени изу- ченности рассматриваемых явлений и процессов исторической реальности. Историческое познание, как и всякое другое науч- ное познание, основанное на марксистской теории и методоло- гии, представляет собой непрерывный и поступательный про- цесс, продолжение которого может быть успешным лишь на основе учета его предшествующего хода и достигнутых резуль- татов. В исторической науке решением этой задачи, как извест- но, занимается специальная историческая дисциплина — исто- риография. Важностью знания предшествующего развития ис- торической науки для практики текущих исторических исследо- ваний и было обусловлено ее возникновение.

Понятие «историография» употребляется в разных смыслах. Чаще всего под историографией имеют в виду ту или иную со- вокупность научных трудов об общественно-историческом разви- тии. В этом смысле говорят об историографии по истории сред- них веков, новой истории, отечественной истории или историо- графии движения декабристов, крестьянской реформы 1861 г. и т.д., подразумевая всю историческую литературу по этим сю- жетам, возникшую на протяжении всей истории их изучения. В другом варианте указанного подхода под историографией име- ют в виду совокупность исторических трудов, созданных в ту или иную историческую эпоху, т.е. на том или ином этапе раз- вития исторической науки безотносительно к их тематическому содержанию (например, французская историография эпохи ре- ставрации, русская историография периода империализма, со- ветская историография периода Великой Отечественной войны и т. д.).

Далее, в связи с широким распространением исторических исследований, объектом изучения которых является сама исто- рическая наука, под историографией стали понимать работы по истории исторической науки.

Изучение истории исторической науки имеет два аспекта. Первый — это общее состояние и развитие исторической науки в той или иной стране (или ряде стран) на протяжении всей ее истории или в отдельные исторические периоды. Оно направле- но на выявление закономерностей и особенностей развития исто- рической науки, основных его этапов и направлений, присущих им теоретико-методологических основ и конкретно-историчес- ких концепций, а также общественных условий функционирова- ния исторической науки и ее влияния на общественную жизнь и т.д. Второй аспект сводится к изучению истории разработки отдельных проблем, т. е. историографический анализ охватывает всю совокупность исторических исследований, посвященных изу- чению тех или иных явлений общественно-исторического разви- тия. В условиях острой идейной борьбы марксистской и бур- жуазной идеологий и в сфере исторической науки особым раз- делом марксистских проблемных историографических исследо- ваний стали работы по критике немарксистских исследований по тем или иным сюжетам прошлого, прежде всего по истории нашей страны.

Наконец, сами работы по истории исторической науки (в ука- занных их вариантах) становятся объектом специального изу- чения, и возник тип работ, которые называют историографией историографии.

Таким образом, в практике исторических исследований тер- мин «историография» приобрел характер родового понятия, включающего ряд его видов. Во избежание путаницы в употреб- лении понятий было бы целесообразно, чтобы каждое из них обозначалось определенным термином. Со временем, наверное, так и будет. В данный же момент наметилась тенденция иметь в виду под историографией исследования по истории историчес- кой науки как в целом, так и применительно к истории разра- ботки отдельных ее проблем. В этой связи совокупность исто- рических трудов, созданных в ту или иную эпоху или посвящен- ных изучению тех или иных эпох либо отдельных явлений прош- лого, лучше называть не историографией, а историческими тру- дами такой-то эпохи или трудами о таких-то исторических эпо- хах и исторических явлениях.

Целью историографического обоснования исследовательской задачи является раскрытие основных этапов и направлений, имевших место в изучении соответствующих явлений или про- цессов, теоретико-методологических подходов, из которых исхо- дили представители разных направлений, источнико-информа- ционной базы и методов изучения, полученных результатов и их научной значимости в истории исследования рассматривае- мой исторической реальности. На этой основе могут быть выяв- лены те аспекты этой. реальности, которые либо не получили должного освещения либо вообще оказались вне исследователь- ского поля зрения. На их изучение и должна быть направлена по- становка исследовательской задачи. Ее реализация имеет цель получение нового знания об изучаемых явлениях и процессах.

Историографическое обоснование исследовательской зада- чи — важнейший этап в любом историческом исследовании. Ус- пешное решение возникающих здесь вопросов требует соблю- дения общих для исторической науки принципов — историзма, партийности и объективности. Понятно, что в историографичес- ком исследовании эти принципы имеют свою специфику прояв- ления и связаны с решением ряда конкретных методологичес- ких проблем.

Одной из них является определение тех критериев, исходя из которых должны выделяться существенно отличные направ- ления исторической науки, занимавшиеся изучением рассматри- ваемой исторической реальности (да и исторического прошлого вообще). Основой здесь должно быть выявление социальных, классовых позиций историков, ибо именно, эти позиции прежде всего и определяют степень объективности исследований, а так- же их целевую заданность. Вместе с тем в пределах единых со- циально-классовых направлений исторической науки могут су- ществовать внутренние течения, различающиеся как степенью научной объективности, так и содержанием конкретно-истори- ческих концепций. Эти различия определяются теоретико-мето- дологическими посылками, лежащими в основе этих концепций. Так, исторические концепции буржуазной исторической науки в области теории базируются и на идеализме, и на вульгарном материализме, и на плюрализме, а в методологии — на субъек- тивизме, объективизме и релятивизме. Но разные теоретико- методологические подходы не выводят внутренние течения бур- жуазной исторической науки за пределы их единой буржуазно- классовой сущности.

Таким образом, направления исторической науки должны выделяться по партийно-классовой сущности, а их внутренние течения — по различиям в теории и методологии исторического познания. Основные же этапы в развитии как исторической нау- ки в целом, так и в изучении отдельных явлений и процессов прошлого характеризуются определенным сочетанием направ- лений, присущих тому или иному периоду истории. Существен- ные изменения в соотношении этих направлений (например, пе- реход ведущей роли от одного направления к другому) означа- ют переход от одного этапа к другому.

Разные этапы в изучении прошлого и тех или иных его явле- ний и процессов имеют место и в советской исторической науке. Но эти этапы после утверждения в середине 30-х годов в совет- ской исторической науке марксистской теории и методологии исторического познания различаются не идейно-классовой на- правленностью и теоретико-методологической вооруженностью, как порой пытаются изобразить буржуазные историографы, а соотношением дифференциации и интеграции в развитии исто- рической науки, характером ее источниковой основы и методов исторических исследований, а тем самым и теоретико-методо- логическим и конкретно-научным уровнем этих исследований и их общественно-научной значимостью.

Важное место в историографическом обосновании исследо- вательской задачи имеет оценка научных результатов, получен- ных отдельными исследователями, школами, течениями и на- правлениями исторической науки. Очевидно, эта оценка должна быть объективной и историчной. Объективность требует исклю- чения какой-либо заданности, свободы и от нигилизма, и от кон- серватизма, т. е. и от недооценки и от переоценки полученных результатов. Историзм обязывает судить о научных заслугах историков, как, впрочем, и всех ученых, не по тому, чего они не дали по сравнению с современным состоянием науки, а по то- му, что они дали нового по сравнению со своими предшествен- никами 3 . При выявлении этого нового необходимо учитывать ха- рактер подхода к объекту познания, конкретно-фактическую основу его изучения, теоретико-методологические принципы и методы этого изучения, полученные конкретно-научные резуль- таты, их новизну и вклад в освещение проблемы и в общее раз- витие исторической науки, практически-прикладную направ- ленность и значимость исследования и его роль в общественной практике.

В целом историографический анализ позволяет выявить сте- пень предшествующей изученности объекта исследования, оп- ределить имеющиеся пробелы, нерешенные и спорные пробле- мы, обоснованность имевших место подходов и использованных методов и т. д. и на этой основе выдвинуть исследовательскую задачу.

При постановке исследовательской задачи не должно быть заданности на подтверждение или опровержение каких-то ранее полученных результатов. Это может повести по неправильному и, уж во всяком случае, ограниченному пути. Объективно оп- ровергнуть или подтвердить что-то можно только, основываясь на результатах проводимого исследования.

Чтобы исследовательская задача не просто позволяла вос- полнить существующие пробелы или продолжить намеченные линии исследования на основе уже выработанных подходов и методов, но и допускала возможность получения существенно новых результатов, она должна ориентироваться на привлечение новых источников или извлечение из известных источников но- вой информации и использование иных подходов и методов изу- чения рассматриваемой реальности. Разумеется, это никоим об- разом не означает неправомерности исследований, проводимых на основе уже опробированных и оправдавших себя источников, подходов и методов, используемых для анализа тех же или ана- логичных явлений, рассматриваемых в ином пространственном или временном выражении. Более того, такие исследования, ох- ватывающие массовые исторические явления и процессы, изу- чение которых требует коллективных усилий, непременно дол- жны проводиться на базе единых подходов и методов, ибо только таким путем можно получить сопоставимые и сводимые результаты. Но подобные исследования развивают науку вширь, что чрезвычайно важно, но не снимают задачи ее развития вглубь, для чего и необходимы новые подходы.

Естественно, что нестандартная постановка исследователь- ской задачи требует не простого подведения итогов предшест- ч вующего изучения рассматриваемого объекта, но и глубокого тео- ретико-методологического анализа и этих итогов и возможных иных направлений и подходов дальнейшего его исследования.

Таков основной круг конкретно-методологических проблем, решаемых при выборе объекта и постановке исследовательской задачи.

Исследовательская задача в исторической науке может быть решена лишь при наличии источников, содержащих необходи- мые сведения об объекте познания. Поэтому важнейшим этапом в структуре исторического исследования выступает формирова- ние его источнико-информационной основы. Здесь историк мо- жет использовать как уже известные, так и привлекать новые источники, поиск которых, особенно в архивах, требует опреде- ленных знаний и навыков. В частности, необходимо знать как систему накопления и хранения социальной информации в изу- чаемую историческую эпоху, так и структуру современного ар- хивного и библиотечного фондов. Изучением связанных с этим вопросов занимаются такие вспомогательные по отношению к исторической науке дисциплины, как археография, архивоведе- ние, документалистика и др.

Проблемы отбора, установления подлинности, достоверности и точности исторических источников, а также методы обработ- ки и анализа содержащихся в них сведений разрабатываются источниковедением, которое, как и историография, является спе- циальной исторической дисциплиной. Историками накоплен большой опыт работы с источниками, и существует огромная как общая, так и специальная литература по источниковедению. Отметим лишь некоторые наиболее существенные конкретно- методологические моменты, связанные с обеспечением источни- ко-информационной основы исторического исследования.

Выявление, отбор и критический анализ источников должны ориентироваться на обеспечение качественной и количественной представительности конкретно-исторических данных, необходи- мых для решения поставленной задачи. Это зависит не только, а часто даже и не столько от количества привлекаемых источ- ников, но и прежде всего от их информативной ценности. Поэто- му нередко проявляющееся стремление использовать как можно больше источников само по себе не только не дает результатов, но и может привести к загромождению исследования мало су- щественными либо вовсе ненужными для решения поставленной задачи фактами. Вместе с тем определение оптимального объе- ма необходимой для исследования информации нередко весьма сложно, и, как правило, в исторических исследованиях содер- жится та или иная избыточная информация. Само по себе это не является минусом, ибо эта информация может в дальнейшем послужить основой для новых подходов к объекту познания и для постановки новых исследовательских задач. Важно лишь, чтобы она не осложняла достижения искомой цели. Всем этим и обуславливается необходимость отбора из источников таких конкретно-исторических данных, которые обладают качествен- ной представительностью.

Качественная представительность включаемых в анализ све- дений об объекте познания определяется тем, насколько они раскрывают существенные в плане поставленной задачи черты, свойства и связи, присущие этому объекту. Практическое обес- печение этой представительности может затрудняться целым рядом обстоятельств.

Во-первых, может оказаться непростым, как уже отмечалось, определение самого состава даже прямых признаков, выоажаю- щих существенные свойства объекта. Такое положение возни- кает в тех случаях, когда речь идет о сложных исторических явлениях и процессах, особенно в стадии становления или пе- рехода из одного состояния в другое. Здесь установить необхо- димые признаки можно лишь тогда, когда достигнут уже срав- нительно высокий уровень предшествующего изучения иссле- дуемых явлений, т. е. когда имеющееся знание является -конк- ретно-теоретическим и раскрывает основные закономерности функционирования и развития соответствующей исторической реальности.

Во-вторых, еще более трудным оказывается предварительное определение тех существенных взаимосвязей, которые могут быть присущи элементам и свойствам той или иной обществен- ной системы. Тем самым затрудняется и отбор признаков, вклю- чаемых в анализ.

В-третьих, источники могут и не содержать непосредственно выраженных существенных признаков объекта, необходимых для решения поставленной задачи.

В первых двух ситуациях возникающие затруднения могут преодолеваться увеличением числа признаков, вводимых в анализ. При большом числе показателей, содержащихся в источ- никах, здесь может потребоваться отбор и анализ нескольких их вариантов. В тех случаях, когда используются данные о мас- совых явлениях и процессах, характеризуемых большим числом признаков, может оказаться целесообразной предварительная экспериментальная обработка выборочной совокупности этих данных.

Когда же источники не содержат необходимых прямых дан- ных, эти данные могут быть получены путем извлечения инфор- мации скрытой, т.е. повышением информативной отдачи источ- ников. Однако, несмотря на то, что в принципе источники со- держат неограниченный объем скрытой информации, это не зна- чит, что в каждом конкретном исследовании она может быть получена. Если в силу содержательной бедности имеющихся источников или неясности путей и методов извлечения из них скрытой информации не удается сформировать качественно представительный набор признаков, следует внести коррективы в постановку исследовательской задачи, ибо ее решение на ос- нове непредставительной системы показателей может привести к ошибочным результатам.

Что касается количественной представительности привлекае- мых данных, то она связана с изучением массовых исторических явлений и процессов на основе выборочных данных, охватываю- щих лишь часть объектов из изучаемой их совокупности. О фор- мировании репрезентативных в количественном отношении вы- борочных данных будет идти речь во второй части настоящей работы. Очевидно, что, если имеющиеся в источниках данные количественно непредставительны для исследования поставлен- ной задачи, эта задача, как и при непредставительности качест- венных признаков, должна подвергнуться соответствующей кор- ректировке либо ее решение должно быть отложено до выявле- ния необходимых для этого данных.

В целом, как видим, решение той или иной исследователь- ской задачи не просто требует представительной источнико-ин- формационной основы: сама постановка задачи должна увязы- ваться с этими основами. Это — один из важнейших конкретно- методологических принципов и нормативное требование, кото- рое должно соблюдаться в любом историческом исследовании.

Следующим звеном в логической структуре исторического исследования является выбор или разработка системы методов исследования. В любом историческом исследовании применяет- ся именно комплекс методов. Уже сама постановка исследова- тельской задачи требует, как указывалось, определенных под- ходов и методов и в установлении потребностей в данном исто- рическом знании, и в оценке состояния изученности проблемы. Особый круг методов используется при решении источниковед- ческих проблем. Это методы и выявления необходимых источ- ников, и критической проверки достоверности и точности используемых данных, и определения их качественной и количест- венной представительности и др. Своя совокупность методов необходима для систематизации, обработки и анализа конкрет- ных данных на стадии реконструкции изучаемой реальности и эмпирическом уровне ее познания, а также на стадии объясне- ния фактов, их категориально-сущностного синтеза и итогового обобщения, т. е. на теоретическом уровне познания.

Очевидно, что применяемая совокупность методов всегда бу- дет иметь свою специфику, определяемую содержательным и целевым характером исследовательской задачи, т.е. свойствами изучаемой реальности и целями ее изучения, а также источнико- информационными возможностями ее решения. Поэтому и су- ществует огромное множество конкретно-проблемных (или, го- воря иначе, конкретно-научных) методов.

Несмотря на то, что конкретно-проблемные методы пред- ставляют собой различные сочетания общенаучных методов и основываются на том или ином специально-научном (в данном случае общеисторическом) методе или совокупности этих мето- дов, каждый из них обладает качественной определенностью и целостностью, а не есть лишь простое сочетание общенаучных методов, прилагаемых к изучению той или иной конкретной реальности, как иногда полагают. Действенность и эффектив- ность общенаучных методов проявляется лишь в конкретно-на- учных методах, посредством которых только и может осущест- вляться взаимодействие познающего субъекта с познаваемым объектом, т.е. происходит познавательный процесс. В этом пла- не правомерно считать, что общенаучные, да и специально-на- учные методы, образно говоря, представляют собой выработан- ные в процессе длительного познавательного опыта унифици- рованные интеллектуальные средства, некие «детали» и «узлы», из которых могут конструироваться различные конкретные и специализированные методы, выступающие в роли «машины», производящей научное знание.

Из сказанного очевидно, что всякая общая характеристика процесса выработки методов решения конкретных исследова- тельских задач может состоять лишь в раскрытии тех методо- логических подходов и принципов, которыми следует руковод- ствоваться при этом. Прежде всего необходимо обратить вни- мание на следующие моменты.

Исходным при выработке методов решения поставленной исследовательской задачи должен быть учет (в рамках этой за- дачи) объективной содержательной природы исследуемого объекта, выражаемой присущими ему чертами и свойствами, а также его пространственной и временной протяженности. Оче- видно, что изучение, скажем, явлений экономических и идеоло- гических требует разных подходов и методов, ибо основная суть первых зависела прежде всего от тех общих закономер- ностей, которые определяли функционирование и развитие тех или иных конкретных экономических явлений, а суть вторых определялась их социально-классовой природой. Поэтому при- меняемые методы должны давать возможность в первом случае раскрыть проявление в особенном общего, а во втором случае — свести идеальное к социальному. Понятно, что различными бу- дут и методы изучения явлений индивидуальных (единичных) и массовых, а также явлений, рассматриваемых в статике и ди- намике и т. д.

Природа изучаемой реальности, рассматриваемая в свете поставленной задачи, прежде всего позволяет определить те общеисторические методы, которые могут быть применены для решения этой задачи. Если, например, задача состоит в раскры- тии сущности общественно-политических и иных взглядов от- дельных представителей того или иного направления общест- венной мысли, то в данном случае наиболее эффективными бу- дут либо историко-генетический либо историко-сравнительный метод, либо и тот и другой одновременно. При изучении же раз- ложения крестьянства или при изучении социальной структуры рабочего класса адекватным методом будет историко-типоло- гический в сочетании с историко-системным.

Далее, природа изучаемой реальности и достигнутый уро- вень ее познания позволяют определить те основные общенауч- ные методы, посредством которых будет реализовываться из- бранный общеисторический метод. В этом случае прежде всего необходимо установить возможность применения наиболее эф- фективного из этих методов — метода восхождения от абстракт- ного к конкретному, который позволяет познать сущность изу- чаемой реальности в органическом единстве с многообразием выражающих ее явлений. Для применения этого метода требу- ется, чтобы имеющееся знание об этой реальности допускало либо выделение ее исходной клеточки, либо построение выра- жающего ее идеального объекта. Если такой подход окажется возможным, то тем самым будет предопределяться и возмож- ность применения методов дедукции, синтеза и моделирования. В противном случае придется первоначально ограничиться ме- тодами восхождения от конкретного к абстрактному и индук- тивного анализа.

Наряду с природой изучаемой реальности и достигнутым уровнем ее познания конструирование метода во многом опре- деляется состоянием источнико-информационной базы решае- мой задачи. От нее зависит выбор и общеисторических и обще- научных методов. Ясно, например, что массовые явления об- щественно-исторического развития могут быть наиболее глубоко изучены при применении количественных методов. Но может оказаться так, что источники не содержат количественных по- казателей об этих явлениях и дают им лишь обобщенную опи- сательную характеристику. Тогда при всей целесообразности применения количественных методов придется ограничиться ме- тодами описательными.

Характер источнико-информационной основы исследования обуславливает, в частности, и возможность применения собст- венно исторического подхода и метода, т. е. раскрытия сущности изучаемой реальности посредством выявления ее истории. Если источники содержат сведения об этой реальности только при- менительно к какому-либо одному временному моменту, то ее история не может быть раскрыта непосредственно. О ней можно будет судить лишь по результатам, полученным логическим ме- тодом.

Таким образом, адекватные и эффективные методы исследо- вания могут быть выработаны только при тщательном учете, во-первых, природы изучаемой реальности, раскрываемой на основе имеющегося, прежде всего теоретического, знания о ней, и, во-вторых, источнико-информационной базы для ее решения. Это позволяет выявить основные общеисторические и общенауч- ные исследовательские методы, которые в своей совокупности и образуют основу конкретно-научного (конкретно-проблемно- го) метода.

Однако разработка конкретно-научного метода не сводится лишь к определению совокупности необходимых общеисторичес- ких и общенаучных методов. Собственно их отбор исчерпывает лишь одну сторону разработки конкретно-научного метода — выявляются пути и принципы, а также связанные с ними нор- мативные требования успешного проведения исследования, т.е. вырабатываются теоретико-методологические основы конкрет- но-научного метода. Но метод включает в себя также опреде- ленные правила и процедуры ^методика) и требует необходимых орудий и инструментов (техника исследования).

Конкретно-научные методы, с одной стороны, определяются принципами и нормативными требованиями метода, а с дру- гой — зависят и от характера данных используемых источников. Здесь особенно существенны форма, в-которой зафиксирована информация (описательная, количественная, изобразительная), и ее тип (первичная или агрегированно-сводная, сплошная или выборочная). В конечном счете всякий конкретно-научный ме- тод представляет собой органическое и только ему присущее единство теоретико-методологических посылок, методики и тех- ники исследования. Именно в конкретно-научных методах и вы- ступает в конкретно выраженном виде единство материалисти- ческой диалектики как теории, методологии и логики научного (в данном случае научно-исторического) познания.

Все немарксистские подходы к выработке конкретных мето- дов исторического исследования не обеспечивают такого единст- ва, а потому и не обеспечивают последовательной объективности познавательного процесса.

Очевидно, что для решения исследовательской задачи дол- жен избираться наиболее эффективный метод. Таковым являет- ся метод, позволяющий адекватно раскрыть сущность изучае- мой реальности при использовании простейших из имеющихся познавательных средств. Неоправданное усложнение .'метода приводит к ненужной затрате средств и исследовательских уси- лий. Но, с другой стороны, нельзя и упрощать методы, ибо это может привести к ошибочным результатам. Мощность метода должна соответствовать исследовательской задаче. Таким об- разом, уже на начальном этапе любого исследования историк должен решать целый ряд важных конкретно-методологических проблем, связанных с постановкой исследовательской задачи, обеспечением источнико-информационной основы и разработкой методов ее решения.

2. Реконструкция исторической реальности и эмпирический уровень ее познания

Постановка исследовательской задачи, выявление источнико- информационных возможностей ее решения и разработка мето- дов этого решения открывают путь к проведению собственного исследования. Оно имеет этапы, которые различаются по уров- ню получаемых знаний. Эти этапы и уровни выражаются в эм- пирическом и теоретическом знании.

Необходимо отметить, что сходство и различия эмпирическо- го и теоретического знаний, внутренний механизм и методы их получения, соотношение эмпирического знания с чувственно- образным и другие вопросы не только дискутировались и диску- тируются представителями разных философских направлений, но и неодинаково трактуются советскими специалистами по фи- лософским проблемам научного познания 4 . Разумеется, в дан- ном случае нет необходимости рассматривать имеющиеся рас- хождения. Остановимся лишь на том из подходов к этим проб- лемам, который представляется наиболее убедительным с пози- ций исторического исследования. Основная его суть в следую- щем 5 .

  • 4 См.: Швырев В. С. Теоретическое и эмпирическое в научном познании. М., 1978; Материалистическая диалектика. Т. 2. Гл. III; Теоретическое и эм- пирическое в современном научном познании: Сб. статей. М., 1984; а также указанные выше работы Н. К. Вахтомина, П. В. Копнина, В. А. Лекторско- го, А. В. Славина и др. Проблемы эмпирического и теоретического в исто- рическом познании рассматриваются в работах Г. М. Иванова, А. М. Кор- шунова, В. В. Косолапова, А. И. Ракитова, Ю. В. Петрова и др.
  • 5 Наиболее четко этот подход изложен в указанной работе Н. К. Вахтомина (гл. IV) и во втором томе работы «Материалистическая диалектика» (гл. III).
  • 6 См.: Звиглянич В. А. Логико-гносеологические и социальные аспекты ка- тегорий видимости и сущности. Киев, 1980; Велик А. П. Социальная форма движения: явление и сущность. М., 1982.

Многообразные черты и свойства, взаимосвязи и противоре- чия объективной реальности приводят к тому, что в ней явле- ние и сущность не совпадают. Конкретным выражением сущ- ности выступает явление. При этом явление многообразно, а сущность едина 6 . В процессе чувственного восприятия реаль- ности формируются ее образы. Содержание чувственных обра- зов, базируясь на человеческом опыте восприятия реальности, не зависит от «методологических и иных установок субъекта, от категориальной структуры его мышления... наоборот, послед- няя вынуждена приспосабливаться к этому содержанию» \ т. е. это содержание рисует объективную картину реальности.

Разумеется, индивидуальные ощущения людей могут быть и различными, но превращение ощущений в цельный чувственный образ происходит на основе представлений, выработанных дли- тельной общественной практикой восприятия мира. Индивиду- альные вариации ощущений как бы взаимопогашаются 8 .

Далее, объективный характер чувственных образов, их неза- висимость от мышления не означает разрыва между чувствен- ным и рациональным. Чувственное и рациональное тесно взаи- мосвязаны. Уже выбор объекта для восприятия и его цель оп- ределяются мышлением, не говоря о том, что процесс познания представляет органическое единство чувственного и рациональ- ного подхода к реальности. Очевидно и то, что объективность чувственного образа не гарантирует истинности конечного ре- зультата познания, полученного на стадии анализа чувственных образов мышлением. В познании могут быть и ошибки, но они возникают не на стадии чувственного восприятия (в его естест- венно-нормальных условиях), а на этапе рационального позна- ния, т. е. порождаются мышлением.

Другой важной особенностью чувственного восприятия явля- ется то, что в чувственном образе «всегда заключено больше информации о действительности, чем мы осознаем» 9 . Это и де- лает возможным «переход за пределы чувственных восприятий к существованию вещей вне нас» 10 , т. е. к познанию реальности как единства явления и сущности. Но, поскольку явление и сущ- ность не совпадают и сущность не может быть воспринята не- посредственно, «задача науки, — указывал К. Маркс, — заклю- чается в том, чтобы видимое, лишь выступающее в явлении дви- жение свести к действительному внутреннему движению» 11 . По- знание идет, подчеркивал В. И. Ленин, «от явления к сущности, от сущности первого, так сказать, порядка, к сущности второго порядка и т. д. без конца» 12 . Поэтому в процессе возникновения знания выделяются два этапа, или уровня. На первом из них познается явление и возникает эмпирическое знание, а на вто- ром— раскрывается сущность и формируется теоретическое зна- ние.

  • 7 Материалистическая диалектика. Т. 2. С. 107.
  • 8 См.: Дубинин И. И., Гуслякова Л. Г. Динамика обыденного сознания. Минск, 1985; Губанов Н. И. Чувственное отражение: анализ проблемы в свете современной науки. М., 1986.
  • 9 Материалистическая диалектика. Т. 2. С. 103.
  • 10 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 121.
  • 11 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25. Ч. I. С. 343.
  • 12 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 227.

В свете указанного подхода очевидна неправомерность имею- щего место отождествления эмпирического знания с чувствен- ным компонентом в познании, а теоретического — с рациональным. Научное знание является знанием объясняющим, и поэто- му и в эмпирической и теоретической формах оно основывается на мышлении. Чувственное же восприятие характеризует реаль- ность в виде образов, представляющих собой совокупность опре- деленных данных о внешних чертах и свойствах этой реальнос- ти. Эти данные и находят объяснение в эмпирическом знании.

Существуют разные мнения о том, какое знание является эм- пирическим, а какое — теоретическим. Широко распространено представление: так как явление якобы отражает лишь внешнее в объекте, то и эмпирическое знание как знание о явлении тоже отражает лишь внешние черты и свойства объекта. Теоретичес- кое же знание — отражение внутренних свойств объекта. Исхо- дя из этого, к эмпирическому относят прежде всего знание, по- лученное в опытных науках. Такого мнения придерживаются и некоторые специалисты по теоретическим и методологическим проблемам исторической науки. Так, в одной из работ утвер- ждается, что «эмпирическое познание имеет целью получение непосредственного опытного знания. Субъект прямо взаимодей- ствует с объектом познания (источником), результатом чего оказываются научные факты». Теоретическое же знание «воз- никает как результат дальнейшего преобразования эмпиричес- ких данных с помощью логических средств» 13 . Необоснованное превращение источника в объект познания, о чем уже шла речь, собственно, и обусловлено стремлением доказать возможность непосредственного контакта историка с объектом и получения опытного знания, которое характеризует внешние черты явле- ний.

Иное и, как представляется, вполне обоснованное, понимание содержания и соотношения эмпирического и теоретического зна- ния сводится к следующему. Под явлением понимаются прежде всего отдельные черты и отношения объекта, которые могут быть как внешними, так и внутренними. Поэтому эмпирическое знание есть знание не только о внешнем в предмете, но и о внут- реннем. Специфика этого знания «состоит в том, что оно есть знание об отдельном отношении или отдельных отношениях, по- рознь взятых, а теоретическое знание — о сущности, о таком отношении, которое составляет основание отдельных отноше- ний» 14 , отражает изучаемую реальность как целостность, обла- дающую сущностно-содержательной, качественной определен- ностью. Такое понимание сущности эмпирического знания ис- ключает широко распространенный среди исследователей, в том числе и историков, взгляд, что эмпирическое знание дает лишь факты, которые находят объяснение только в теоретическом знании 15 .

  • 13 Петров Ю. В. Практика и историческая наука. С. 313, 317.
  • 14 Вахтомин Н. К- Указ. соч. С. 167.
  • 15 См.: Ракитов А. И. Указ. соч. С. 270.

В исторической науке, где эмпирическое связывают прежде всего с описательностью, традиционная трактовка характера этого знания наводит на мысль о его родстве с чистым идеогра- физмом. Это неверно. Эмпирическое знание — также знание объясняющее. Другое дело, что это объяснение охватывает ре- альность лишь в форме явления. Поэтому эмпирическое зна- ние— лишь начальная стадия, один из этапов и уровней позна- ния действительности.

Эмпирическое знание объясняет данные, полученные чувст- венным восприятием. Это объяснение приводит к познанию ре- альности как явления. Теоретическое знание объясняет явление, т. е. происходит переход к пониманию реальности как сущности. Переход от чувственного восприятия к эмпирическому знанию, а от него — к теоретическому представляет собой обобщение, сведение к определенному единству в первом случае чувствен- ных данных, а во втором — эмпирических фактов. Средством такого обобщения и на стадии получения эмпирического знания и на стадии формирования теоретического знания является ка- тегориальный синтез. Поэтому вполне обосновано утверждение, что неправомерно сводить методы получения эмпирического зна- ния лишь к экспериментам, наблюдениям, описаниям, измере- ниям, т. е. к совокупности того, что рассматривается как опыт, а теоретического знания — лишь к формально-логическим про- цедурам. Во-первых, и в опыте фигурирует мышление с прису- щими ему содержательным подходом и формально-логическими процедурами. Как, например, можно провести измерение, не определив предварительно его цели, не выделив признаки, под- лежащие измерению, не установив единицы и методы измерения и т.д.? Во-вторых, и в теоретическом анализе невозможно обой- тись только теми данными, характеризующими объект, которые получены в опыте. Необходимы и другие данные, лежащие за пределами опыта. В исторической науке такие данные получили наименование «внеисточникового знания». Оно представляет собой совокупность всех тех знаний, которыми обладает историк помимо того, что он извлекает из источника.

Главное же состоит в том, что сами по себе ни данные опыта, ни формально-логические процедуры не могут дать знания ни о явлении, ни о сущности. Эти знания, как правильно подчерки- вается рядом исследователей, могут быть получены только в ре- зультате категориального синтеза. Понятно, что категориаль- ный синтез на уровне эмпирического и теоретического знания имеет существенные отличия. Во-первых, различны его содер- жательные основы. На эмпирическом уровне синтезируются дан- ные чувственного восприятия, а на теоретическом — эмпиричес- кие факты. Во-вторых, синтез осуществляется посредством под- ведения данных под разные по характеру общности и содержа- нию категории.

Таковы основные наиболее общие моменты, связанные с эм- пирическим и теоретическим уровнями научного познания, кото- рые необходимо учитывать в любом исследовании.

Посмотрим конкретней, что представляет собой внутренний механизм получения эмпирического знания 16 .

Исходной основой для получения эмпирического знания яв- ляются чувственные данные. Они отражают отдельные видимые многообразные черты и отношения реальности. Эти черты и от- ношения объективно представляют собой факты, выступающие как проявление скрытой истинной сущности предмета. В этом смысле явление — это факт действительности. Но в таком значении явление чувственно не воспринимается. Для чувст- венности реальны лишь отдельные черты объекта. Раскрыть же явления, как объективные факты, характеризующие объект, можно только в мышлении, что и происходит при эмпирическом познании. Суть эмпирического познания, следовательно, состо- ит в том, что факты действительности отражаются сознанием и выступают как факты знания о явлениях. Говоря о факте- действительности и факте-знании, следует напомнить, что среди философов широко распространено мнение, что факт — гносео- логически-познавательная категория, фигурирующая в позна- нии. Применительно же к объективной реальности надо говорить не о фактах, а о явлениях, которые отражает факт. Однако от- каз от факта как феномена реальности неправомерен, особенно в свете широко распространенных субъективно-идеалистических представлений о научных фактах как чисто мыслительных кон- струкциях. Авторы обобщающего труда «Материалистическая диалектика» исходят из того, что факт выступает и как реаль- ность, и как знание о ней ".Совокупность этих фактов и состав- ляет содержание эмпирического знания, они отражают отдель- ные явления, т. е. черты, отношения и зависимости реальности. Они не дают целостного понимания предмета и характеризуют его, как говорится, «с одной стороны» и «с другой стороны». Поэтому эмпирическому знанию несмотря на всю конкретность присуща односторонность и оно абстрактно. Оно вырывает из изучаемой реальности некое многообразие фактов-явлений, не раскрывая их взаимосвязи и не представляя это многообразие как определенную целостность.

  • 16 См.: Сайко С. П. Диалектика эмпирического и теоретического в историче- ском познании. Алма-Ата, 1975; Звиглянж В. А. Логико-гносеолгические и социальные аспекты категории видимости и сущности. Киев, 1980; Ел- суков А. Н. Эмпирическое познание и факты науки. Минск, 1981; Абдул- лаева М. Н. Проблемы адекватности отражения на эмпирическом уровне научного познания. Ташкент, 1982.
  • 17 Материалистическая диалектика. Т. 2. С. 115—116.

Факты-знания о фактах-действительности, т. е. о явлениях, создаются в опыте, который надо рассматривать, как отмеча- лось, широко (эксперименты, наблюдения, описания, измерения и т. д.). Опыт может быть результатом целенаправленного ис- следовательского подхода к изучаемой реальности. Тогда, исхо- дя из поставленной цели, определяются круг явлений, подлежа- щих изучению, пути и конкретные методы выявления и систематизации данных. Но эмпирическое знание может быть полу- чено и в процессе обыденной практической деятельности. Оно отличается от научно-эмпирического тем, что его возникновение, как правило, не связано с определенной познавательной целью и приобретается оно для решения тех или иных практических задач. Поэтому и не вырабатываются специальные методы полу- чения знания 18 .

Эмпирическое научное знание может использоваться в прак- тической деятельности. Из него могут быть выведены опреде- ленные следствия, имеющие эмпирический характер. Оно может быть основой для выявления отдельных закономерностей. Ко- роче говоря, эмпирическое знание само по себе имеет значитель- ную познавательную ценность 19 , которая особенно велика в об- щественно-гуманитарных науках. Это обусловлено спецификой их объекта познания. Сочетание в нем объективного и субъек- тивного, естественно-закономерного и осознанно-целенаправлен- ного приводит к тому, что общественно-исторические факты не- сут в себе непосредственно обнаруживающуюся социально-поли- тическую и эмоциональную нагрузку. Они могут «говорить сами за себя», т. е. быть основой для практических заключений и действий.

Теперь о главном — о том, каким образом на стадии эмпи- рического познания осуществляется категориальный синтез, который и делает это знание объясняющим.

  • 18 См.: Дубинин И. И., Гуслякова Л. Г. Указ. соч.
  • 19 См.: Ойзерман Т. Н. Эмпирическое и теоретическое: различие, противопо- ложность, единство//Вопр. философии. 1985. № 12; 1986. № 1.

Категориальный синтез чувственных данных, который при- водит к обнаружению фактов-явлений, осуществляется в опыте. В опыте эти данные подводятся под категории. Поскольку эм- пирическое знание отражает отдельное отношение (под отноше- нием понимается отдельная сторона, черта, связь и т.д., прису- щая реальности), то чувственные данные и подводятся под ка- тегории, которые отражают подобные отношения. В общем такими категориями выступают: «явление», «сходство», «разли- чие», «единичное», «общее», «пространство», «время», «качест- во», «количество», «мера» и т. д., ибо объективно всякое отно- шение выступает как явление, может быть единичным и общим, протекает в пространстве и времени, обладает качеством, коли- чеством и мерой и т.п. Применительно к конкретным областям реальности в категориальном синтезе на стадии эмпирического познания используются категории, отражающие свойства соот- ветствующей реальности. В итоге устанавливаются факты, ха- рактеризующие явления. Эти факты и составляют содержание эмпирического знания. Эмпирические факты могут систематизи- роваться, классифицироваться, обобщаться, сравниваться и под- вергаться другим видам обработки. Для разностороннего охвата объекта познания нужны не отдельные факты, а система или даже системы фактов, когда этот объект является сложным.

Очень важное значение вообще и на современном этапе разви- тия науки в особенности имеет выявление количественных ха- рактеристик соответствующих явлений, для чего необходимо их измерение. Только знание количественной меры явлений позво- ляет установить пределы их качественной определенности. Тем самым достигается наиболее полное познание реальности.

Такова основная суть эмпирического познания. Оно имеет свою специфику в историческом исследовании. Специфика эта состоит в том, что факты-знания о фактах изучаемой историчес- кой действительности выявляются на основе фактов историчес- кого источника, т. е. в процессе познания происходит дважды субъективизированная отражательная реконструкция исследуе- мого объекта. Уже отмечалось, что, поскольку исторические ис- точники, несмотря на всю безграничность содержащейся в них явно выраженной и скрытой информации, характеризуют исто- рическую реальность селективно (избирательно), возникает проблема возможности адекватной однозначной реконструкции объекта познания в свете поставленной исследовательской за- дачи. Все, что было в прошлом, уже совершилось и поэтому яв- ляется инвариантным. В познании прошлого в его инвариант- ности и состоит задача исторической науки. Отстаивая в поле- мике с П. Струве объективный марксистский подход к изучению общественной реальности, В. И. Ленин считал обязательным для марксиста «свести все дело к выяснению того, что есть и почему есть именно так, а не иначе» 20 .

  • 20 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 457.
  • 21 Лаппо-Данилевский А. С. Методология истории. СПб., 1910. Вып. I. С. 287 (выделено нами.— И. К.)..
  • 22 Там же. С. 290.

Прежде, чем переходить к рассмотрению того, в какой мере возможна инвариантная реконструкция исторического прошло- го, напомним, что диалектико-материалистическая реконструк- ция исторической реальности принципиально отлична и от субъективистского воспроизведения прошлого. Субъективный идеализм, как известно, отрицает возможность объективного познания прошлого, считая источником знания о прошлом соз- нание историка и что само это «познание» осуществляется пу- тем конструирования (построения) историком изучаемой реаль- ности. Так, например, А. С. Лаппо-Данилевский, виднейший представитель субъективно-идеалистического направления в русской буржуазной историографии, указывал, что историк, опи- раясь на чувственное сопереживание событий прошлого, «зани- мается прежде всего научным построением конкретной действи- тельности, а не ее «изображением», т. е. отражением 21 . Не имея необходимых для этого научных понятий, он «сам вырабатыва- ет их применительно к изучаемым им объектам и в зависимос- ти от тех именно познавательных целей, которые он преследу- ет» 22 . Такова позиция всех представителей субъективистской методологии исторического познания.

Субъективизм присущ и тем представителям современной немарксистской исторической науки, которые, хотя и не отри- цают реальность прошлого как объекта познания, но считают возможным при его изучении конструировать разного рода контрфактические исторические ситуации. Такие ситуации пред- ставляют собой произвольные конструкции историка и изобра- жают прошлое не таким, каким оно было в действительности, а таким, каким хотел бы его видеть историк.

Как правило, далеки от реальной реконструкции прошлого и представители буржуазного объективизма. Для них характерно акцентирование внимания на тех' явлениях и сторонах истори- ческого прошлого, освещение которых соответствует классовым интересам буржуазии, и умалчивание и затушевывание тех яв- лений, которые противоречат им. Несостоятельность буржуаз- ного объективизма как методологии исторического познания глубоко раскрыта В. И. Лениным в полемике с П. Струве. Ха- рактеризуя развитие капитализма в пореформенной России, Струве всячески выпячивал его прогрессивные стороны и умал- чивал о присущих ему антагонистических противоречиях 23 .

Марксистская методология исторического познания требует всесторонней реконструкции и познания исторической реально- сти в ее объективной инвариантности. Но такая реконструкция не вызывает затруднений только в том случае, если историчес- кие источники содержат в непосредственно выраженном виде информацию, необходимую для решения поставленной исследо- вательской задачи. Требуется лишь обеспечение представитель- ности формируемой системы фактов. Однако при решении очень многих, можно даже сказать абсолютного большинства исследо- вательских задач источники не дают нужной непосредственно выраженной информации, и необходимо извлечение из них ин- формации скрытой, структурной. Путь ее извлечения известен давно. Это — выявление взаимосвязей. Историками разработано и множество конкретных методов такого извлечения. Важную роль играют не только логические методы, но и другие факто- ры: чувственный опыт, интуиция, научное воображение 24 . При реконструкции прошлого на основе извлечения из источников скрытой информации историк использует не только накопленные им образы прошлого, но и образы, хранящиеся в общественной памяти человечества, будучи зафиксированными в языковых и знаковых системах 25.

  • 23 См.: Ленин В. И. Экономическое содержание народничества и критика его в книге Струве//Полн. собр. соч. Т. 1. С. 455—457, 492—493 и др.
  • 24 См.: Иванов Г. М., Коршунов А. М., Петров Ю. В. Методологические проб- лемы исторического познания. С. 65 и сл.; Петров Ю. В. Практика и исто- рическая наука. С. 283 и сл.
  • 25 Иванов Г. М., Коршунов А. М., Петров Ю. В. Указ. соч. С. 69.

Так же, как интуиция и воображение, эти образы помогают устанавливать связи и тем самым выявлять скрытую информа- цию источников. Понятно, что и «запас» исторических образов у историка, и его склонности к интуиции и воображению во мно- гом зависят от его научной эрудиции, т.е. от объема знаний, которыми он владеет.

В целом историки добились значительных успехов в рекон- струкции исторической реальности путем широкого выявления скрытой информации источников (накопленный к сегодняшнему дню опыт требует специального изучения и обобщения). Более активны в этом плане археологи, хотя задача реконструкции для них особенно сложна из-за ее многоаспектности. Прежде всего необходимо по фрагментам предметов реконструировать их как целое. Затем по выборочным наборам этих предметов реконструировать их как цельный комплекс, а на основе этих комплексов реконструировать уже проявления самой историчес- кой реальности. Первостепенное значение в этом деле имеет пространственная и временная локализация обнаруженных па- мятников. При реконструкции исторической реальности архео- логи наряду с вещественными источниками широко используют письменные источники, материалы сфрагистики и т.д., а также естественно-научные методы 26 .

Особенно большие объемы скрытой информации историки извлекают из письменных источников, характеризующих мас- совые исторические явления и процессы и содержащие большое число различных показателей. Все более широко распростра- няющееся при работе с этими источниками применение мате- матических методов и ЭВМ открывает перед историками фак- тически безграничную возможность извлечения скрытой инфор- мации и реконструкции на ее основе массовых явлений и процессов. Наиболее существенных результатов в этом плане советские историки добились в изучении социально-экономичес- кого развития.

Можно привести немало ярких примеров успешной рекон- струкции и важных индивидуальных исторических явлений. Ука- жем, например, \ на реконструкцию советским историком В. И. Корецким указа 1592/1593 гг. о введении заповедных лет, что имеет существенное значение в раскрытии хода закрепоще- ния крестьян в России 27 .

  • 26 См.: Янин В. Л. Очерки комплексного источниковедения. Средневековый Новгород. М.. 1977; Проблемы реконструкций в археологии. Новосибирск, 1985.
  • 27 См.: Корецкий В. И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине XVI в. М., 1970.

Вместе с тем извлечение скрытой информации в тех случаях, когда источников мало или они бедны по содержанию или их информация противоречива, может и не позволить получить представительную систему фактов, однозначно реконструирую- щих изучаемую реальность. Практически это чаще всего выра- жается в том, что в системе фактов, отражающих эту реаль- ность, имеются существенные пробелы. Выше указывалось, что в подобных случаях следует или скорректировать исследовательскую задачу или вообще воздержаться от ее решения до выяв- ления необходимых фактов. Но это, естественно, не исключает правомерности поиска путей либо решения задачи при наличии пробелов в конкретно-фактических сведениях либо восполнения этих пробелов на основе косвенных или расчетных данных. С по- добным положением историки сталкиваются весьма часто, и необходима методологическая разработка возникающих здесь проблем. В этой связи отметим следующее.

Прежде всего во многих случаях вполне можно решить ис- следовательскую задачу и при наличии пробелов в эмпиричес- ких фактах, ибо их неполнота, как хорошо известно, может быть компенсирована в процессе абстрактно-логического анализа на теоретическом уровне познания в результате категориального синтеза. Следовательно, окончательная оценка того, в какой ме- ре эмпирическая система фактов, реконструирующая изучаемую реальность, представительна для решения поставленной задачи, может быть дана лишь в результате их анализа и синтеза на теоретическом уровне познания. Оценка же представительности сведений источников в процессе реконструкции изучаемой реаль- ности путем ее описания, т. е. на эмпирическом уровне познания, в целом может быть лишь предварительной. Это, разумеется, не исключает того, что проверка представительности должна про- водиться и на данном (эмпирическом) уровне, и вполне может быть обнаружена недостаточность имеющихся сведений.

Далее, в исторической науке, как и в других науках, приме- няются различные методы восполнения пробелов в используе- мых данных. Само по себе такое восполнение вполне допусти- мо. Практически оно осуществляется путем временной или пространственной экстраполяции известных свойств и состоя- ний аналогичных явлений на явления исследуемые 28 . Но по- скольку пространственная и временная вариации свойств даже однотипных явлений и объектов могут быть весьма существен- ными, восполнение пробелов по аналогии в лучшем случае яв- ляется приблизительным либо вообще может быть необосно- ванным. Такого рода опасность особенно велика, когда для ха- рактеристики тех или иных явлений определенной эпохи исполь- зуют свойства и значения, присущие этим явлениям в значительно более поздний период вплоть до современности. Поэтому требуется некий общий принцип, на основе которого можно оценивать корректность восполнения пробелов в имею- щихся сведениях.

  • 28 Об экстраполяции как средстве научного познания. См.: Попова Н. Л. Эк- страполяция как средство научного познания и интегративный фактор в науке. Киев, 1985.

Обычно исходят из того, чтобы восполненные данные не про- тиворечили имеющимся фактам об изучаемом событии или про- цессе. Это важное требование действительно может быть во многих случаях существенным критерием корректности прово- димого восполнения пробелов или вообще его допустимости.

Но такой подход возможен только в тех случаях, когда известен характер связи восполняемого признака с другими признаками, присущими изучаемой реальности как определенной системы. А это требует определенных знаний о структуре данной систе- мы, что достигается на уже сравнительно высоком уровне по- знания рассматриваемой реальности. Следует иметь в виду и то, что любой системе наряду с определенной устойчивостью и гармоничностью присущи и внутренние противоречия, Поэтому согласованность восполняемых данных с имеющимися может иметь как прямую, так и обратную взаимосвязь либо такой вза- имосвязи вообще может не быть.

Поэтому если нет ясного представления о характере взаимо- связи признаков системы, то восполнение пробелов, а следова- тельно, и вся реконструкция, основанные на принципе согласо- ванности данных, не могут быть однозначными. Они неизбежно должны иметь ряд вариантов и будут по своему характеру гипо- тетическими. Правда, практически и в этих случаях исследова- тели останавливаются лишь на одном наиболее вероятном с их точки зрения варианте реконструкции, хотя, строго говоря, здесь должны рассматриваться ряд возможных вариантов или уж во всяком случае полярные из них. Разумеется, и в таком виде ре- конструкция должна основываться на объективных фактических данных и вытекающих из них следствий, а не на произвольных конструкциях историка. Он лишь выявляет допускаемые этими данными варианты реконструкции и проводит их сравнительную оценку.

  • 29 См.: Гусейнова А. С, Павловский Ю. П., Устинов В. А. Опыт имитацион- ного моделирования исторического процесса. М., 1984.

Еще более сложное положение возникает в тех случаях, ког- да данные источников, которые можно использовать для рекон- струкции, оказываются разрозненными, неоднозначными и про- тиворечивыми. Здесь целесообразнее всего воздерживаться от детальной реконструкции изучаемых явлений и процессов путем восполнения пробелов в источниках и ограничиться общей ха- рактеристикой их сути на основе теоретического обобщения имеющихся фактов, ибо попытка конкретизации при ограничен- ности и неоднозначности исходных данных может дать столько вариантов, что выбор одного из них будет всецело субъектив- ным. Подчеркивать же данный момент приходится потому, что применение в исторических исследованиях математических ме- тодов и ЭВМ породило у некоторых математиков ошибочное представление о возможности посредством имитационного мо- делирования конкретизации исторических явлений и процессов на основе крайне ограниченных и разрозненных исходных дан- ных вплоть до детальной «реконструкции» динамики истори- ческих явлений, опирающейся на отрывочные статические сведения. Практическая цель имитации усматривается здесь в том, чтобы, создав целый набор «состояний» объекта изучения, дать возможность историку выбрать один из вариантов 29 .

Однако как метод реконструкции прошлого имитация может применяться с большой осторожностью и в весьма ограниченных пределах. На основе учета объективных возможностей, содер- жащихся в изучаемой реальности, имитация должна не просто давать набор вариантов, а раскрывать те объективные пределы, в которых был заключен инвариант, в котором было реализовано то или иное историческое событие или процесс. При использова- нии математических методов эти пределы могут быть выражены количественно.

Таким образом, реконструкция изучаемой исторической ре- альности, формирование представительной системы научных фактов, отражающих факты действительности, являются чрез- вычайно ответственным и сложным процессом на эмпирической стадии исторического исследования.

Система (или системы) научных фактов, выявленная на эм- пирической стадии исторического исследования, представляет собой научное описание изучаемой реальности в пределах по- ставленной исследовательской задачи. Историческое научное описание не равнозначно простой описательности (идеографиз- му), как нередко полагают 30 . Оно представляет собой зафикси- рованное в определенной знаковой системе отражение свойств, отношений и взаимодействий, присущих объективной историчес- кой реальности и необходимых для конкретного раскрытия на теоретической стадии познания общих закономерностей и прост- ранственно-временных особенностей ев функционирования и развития.

  • 30 Об исторических описаниях см.: Ракитов А. И. Историческое познание. Гл. 5

Исторические описания могут фиксироваться в естественно- языковой форме, что бывает чаще всего, а также в виде систем количественных показателей, в графически-изобразительной форме или как закодированные машиночитаемые данные. Опи- сания могут представлять собой либо первичную информацию либо разного рода ее обобщенные сводки. Как указывалось, на эмпирическом уровне познания научные факты, реконструирую- щие изучаемую реальность, могут подвергаться различным ви- дам обработки (систематизация, классификация, математичес- кая обработка количественных показателей и т.д.). В этой свя- зи следует отметить неправомерность имеющих место попыток рассматривать первичную информацию о массовых явлениях и процессах как более ценную по сравнению с информацией аг- регированной (сводной). Историческая действительность пред- ставляет собой органическое сочетание единичного, особенного, общего и всеобщего и именно в этом единстве и должна позна- ваться. Поэтому для историка в одинаковой мере необходимы и ценны и данные первичные, характеризующие историческую реальность на уровне единичного, и разного уровня агрегиро- ванные сведения, без которых нельзя познать особенное, общееи всеобщее. Для историка практическая ценность первичных и сводных данных всегда конкретна. Она зависит от содержания исследовательской задачи.

Таков основной круг общих и конкретных методологических проблем, решаемых на эмпирическом уровне исторического ис- следования.

3. Объяснение и теоретический уровень в историческом познании

На эмпирическом уровне познания складываются предпосыл- ки для перехода к знанию теоретическому. Итогом эмпиричес- кого познания оказывается знание явлений, но, так как «явле- ние есть... проявление сущности» 31 , создаются предпосылки для перехода к теоретическому познанию. В теоретическом знании постигается глубинная сущностная природа объективной реаль- ности, и потому переход от эмпирического знания к теоретичес- кому является необходимым 32 .

Теоретическое знание отличается от эмпирического по сво- им исходным основам, целевой направленности, характеру при- меняемых в нем категорий, форме выражения знания и методам его изучения.

Основа эмпирического знания — данные чувственного вос- приятия, теоретического — эмпирические факты. Цель эмпири- ческого знания — раскрытие явления, теоретического — раскры- тие сущности. В эмпирическом знании фигурируют категории, характеризующие отдельные черты объекта, поскольку явле- ния как таковые выступают сами по себе. Категории теоретиче- ского знания отражают прежде всего отношения, ибо сущность проявляется в отношениях, связях. Основные общие категории теоретического познания —это такие философские категории, как «сущность», «связь», «взаимосвязь», «взаимодействие», «про- тивоположность», «единство», «противоречие», «развитие» и др. В сочетании с общенаучными и специально-научными категори- ями они в процессе категориального синтеза позволяют рас- крыть сущность исследуемых объектов реальности. Основной формой выражения знаний на эмпирической стадии являются научные факты, на теоретической — гипотезы, понятия и теории.

  • 31 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 154.
  • 32 Об общих проблемах теоретического познания см.: Фофанов В. П. Соци- альная деятельность и теоретическое отражение. Новосибирск, 1986; Пе- тров Ю. А. Методологические проблемы теоретического познания. М., 1986.

На эмпирической стадии исследуемая реальность познает- ся посредством ее описания (в историческом исследовании на основе информации источников), а на теоретической — путем ее объяснения. Если описание, как указывалось, представляет со- бой отражение отдельных свойств, отношений и взаимосвязей, т. е. раскрывает реальность как совокупность выражающих ее явлений, то научное объяснение — это «раскрытие сущности объясняемого объекта» 33 . Оно осуществляется посредством вы- явления наиболее существенных черт и связей, тенденций и за- кономерностей генезиса, функционирования и развития объекта. Объяснение дает синтезированное представление о познаваемой реальности, в нем раскрывается понимание познающим субъек- том этой реальности, которое состоит в уяснении внутренней природы изучаемой реальности, причин и тенденций развития и т. д. Чтобы понять и научно объяснить эту реальность, и необ- ходимо движение познания от явления к сущности. «Чтобы по- нять,—указывал В. И. Ленин,—нужно эмпирически начать по- нимание, изучение, от эмпирии подниматься к общему. Чтобы научиться плавать, надо лезть в воду» 34 .

Проблемам понимания и объяснения в науке вообще и в исторической науке в частности посвящена большая литерату- ра 35 . Центральными являются вопросы о принципах и видах ис- торического объяснения. Как научная процедура, направленная на раскрытие внутренней сущностной природы изучаемой исто- рической реальности, объяснение подчиняется общим диалекти- ко-материалистическим принципам научного познания. Ими, как известно, являются объективность, партийность и историзм. Кроме того, важным принципом исторического объяснения вы- ступает конкретность.

Во всяком объяснении как логической процедуре сочетаются два компонента: экспландум — совокупность положений, описы- вающих объясняемое явление, и эксплансум — совокупность объ- ясняющих предложений. Исторические объяснения обычно из- лагаются в естественно-языковой форме и могут включать в себя как эксплицитную (явно выраженную), так и имплицитную (не- явно выраженную) части. Для ясного и однозначного воспри- ятия и понимания исторического объяснения читателем истори- ческого труда оно должно быть эксплицитным. К сожалению, историки не всегда учитывают это.

  • 33 Никитин Е. П. Объяснение — функция науки. М., 1970. С. 14.
  • 34 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 187.
  • 35 См.: Кон И. С. К спорам о логике исторического объяснения//Философские проблемы исторической науки. М., 1969; Дорошенко М. Н. «Понимание» и его роль в историческом познании//Роль научных принципов и понятий в социальном исследовании. Л., 1976; Порк А. А. Историческое объясне- ние. Таллин, 1981; Юдин Б. Г. Объяснение и понимание в историческом исследовании//Вопр. философии. 1981. № 9; Никитин Е. П. Природа об- основания. М., 1981; Проблемы объяснения и понимания в научном по- знании. М., 1982; Егорова В. С. Проблема объяснения в исследованиях по гражданской истории//Филос. науки. 1983. № 1; Горский Д. П. Обобще- ние и познание. М., 1985; Быстрицкий Е. К- Научное познание и пробле- ма понимания. Киев, 1986, а также указанные работы Г. М. Иванова, А. М. Коршунова, Ю. Петрова (гл. IV), А. М. Ракитова (гл. 8), А. И. Ува- рова (гл. II) и др.

В любом научном объяснении используются знания двух видов. Во-первых, это знание об объективной реальности, ко- торое получено на эмпирической стадии ее изучения и выража- ется в ее описании. В историческом исследовании — это так называемое «источниковое» знание. Во-вторых, это — все другие знания как об этой реальности, так и вообще о научной карти- не мира. В исторической науке эти знания называют «внеисточ- никовыми». Без знаний второго рода невозможно научно объ- яснить и понять объект познания. От «запаса» внеисточниковых знаний во многом зависит возможность глубокого проникнове- ния во внутреннюю суть изучаемых явлений.

Предложен ряд вариантов классификации исторических объ- яснений. Выделяются такие их виды: объяснение через закон, объяснения причинные (каузальные), генетические, структур- ные и функциональные. Деление это условное, ибо чаще всего объяснение имеет комплексный характер, т. е. в нем применяют- ся различные его виды.

Наиболее фундаментальным видом исторических объясне- ний является объяснение через закон. Именно законы генезиса, функционирования и развития общественно-исторической реаль- ности наиболее глубоко выражают ее сущностную природу. Подчеркивая это, В. И. Ленин, как указывалось, отмечал, что «закон есть прочное (остающееся) в явлении», «закон и сущность понятия однородные (однопорядковые) или вернее, одностепен- ные» 36 , «закон есть отражение существенного в движении уни- версума» 37 . Через законы объясняют прежде всего объективные и по своему характеру массовые явления и процессы.

Широкое распространение в исторической науке имеют при- чинно-следственные объяснения, вытекающие из всеобщности взаимосвязей, объективно присущих исторической реальности. Они прежде всего применяются при раскрытии тех или иных результатов человеческой деятельности, исторических событий и ситуаций, в которых ярко выражается активная роль челове- ческого, т. е. субъективного, фактора. Разумеется, за этим фак- тором лежат и определенные объективные обстоятельства, но они проявляются в характере субъективных действий. Так, нап- ример, когда мы говорим, что одной из важнейших причин кра- ха наполеоновского вторжения в Россию в 1812 г. был высокий моральный дух русской армии, мы объясняем поражение Напо- леона одним из субъективно-исторических факторов. Этот фак- тор мы выделяем явно (эксплицитно). Но неявно (имплицитно) в этом объяснении имеется в виду и то, что высокий моральный дух русской армии был обусловлен справедливым для России характером войны, тем, что борьба велась за сохранение неза- висимости страны. А это уже обстоятельство объективное и вы- ражающее определенную историческую закономерность — борь- ба народов за свою независимость порождает моральный и ду- ховный подъем. В конечном счете приведенное объяснение явля- ется не только причинным, но и объяснением через закон.

  • 36 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 136.
  • 37 Там же. С. 137.

Генетические объяснения необходимы в тех случаях, когда стоит задача объяснения сути исторических явлений или процессов в их определенном временном выражении. Допустим, мы хотим понять сущностное содержание разночинского этапа в освободительном движении в России, который, как известно, наступил после падения крепостничества. В полной мере понять эту суть, в частности то, что во главе освободительного движе- ния стояли разночинцы и объективно борьба велась за буржу- азно-демократические преобразования, осуществляемые путем народной, крестьянской революции,-можно только с учетом того, что разночинскому этапу предшествовал этап дворянский, когда во главе освободительного, революционного движения стояли передовые представители дворянства, которые были страшно далеки от народа, боялись народа и потому боролись за интере- сы народа без народа. Но и здесь генетическое объяснение, т. е. раскрытие сути разночинского этапа освободительного движе- ния как этапа, пришедшего на смену дворянскому, сочетается с причинным объяснением (изменение социального состава участ- ников революционного движения обусловило радикализацию его программы, стратегии и тактики) и объяснением через за- кон (радикальные изменения в социально-экономическом строе, выражавшиеся в ликвидации крепостничества и переходе к ка- питализму, закономерно и неизбежно вели к изменениям в соци- альной структуре общества и в расстановке классовых и общест- венно-политических сил). Таким образом, и в этом случае объ- яснение является комплексным и его генетическая разновид- ность выступает лишь как ведущий подход и метод.

Структурное объяснение, т. е. раскрытие сущности через анализ структуры соответствующих общественно-исторических систем, может применяться при изучении любых из этих систем. Основная задача объяснения здесь состоит в выявлении основ- ных, системообразующих признаков, присущих элементам систе- мы, и в установлении характера их взаимосвязи. Выявление сис- темообразующих признаков связано с анализом содержательной, субстанциональной природы системы.

Анализ структурных взаимосвязей системообразующих приз- наков раскрывает те основные закономерности, которые свойст- венны изучаемой системе, ибо «закон есть отношение»™ и «если тот или иной вид связи элементов существен и необходим для данной системы, то он имеет характер закона ее структу- ры» зэ . Тем самым структурное объяснение, «выявление сущно- сти через структурный анализ систем наиболее эффективны, ибо приводят к непосредственному раскрытию законов, присущих исторической реальности.

  • Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 138.
  • Ганчарук С. И. Законы развития и функционирования общества. М., 1977. С. 103.

Функциональное объяснение представляет собой разновид- ность объяснения структурного. Как указывалось, при функцио- нальном анализе характеризуемая система рассматривается как подсистема или даже элемент общественной системы более вы- сокого уровня. Анализ структуры последней позволяет выявить взаимосвязи изучаемой системы с той средой, в которой она на- ходится, и тем самым раскрыть закономерности ее функциони- рования. Функциональное объяснение является эффективным средством выявления сущности различных общественных систем на различных уровнях их функционирования.

До сих пор речь шла об объяснении генезиса, функциониро- вания и развития различных массовых или коллективных явле- ний и процессов. Но в историческом развитии важную роль иг- рают и индивидуальные, единичные события, хотя эта роль и не столь значительна, как представляют сторонники субъективист- ской методологии исторического познания. Но этим событиям тоже присуща определенная суть, которая требует выяснения и объяснения.

Существует несколько видов объяснения единичных актов деятельности 40 . Основным является мотивационное объяснение. Оно состоит в том, что суть действия объясняется побудитель-" ным мотивом, который обычно выражает определенный интерес и преследует соответствующую цель. Другим видом выступает объяснение через нормативность. Характер действий субъекта здесь обусловлен общепринятыми в соответствующей социаль- ной среде нормами и традициями поведения. Еще один вид сос- тавляет психологически-эмоциональное объяснение. Характер действия здесь зависит от психологически-эмоциональных черт исторической личности (твердость, мягкость, боязливость, со- страдание, уважение, любовь, ненависть и т. д.).

Таким образом, существует целая совокупность исторических объяснений. Все они имеют цель раскрыть сущность исследуемой исторической реальности. Однако сами по себе виды историче- ских объяснений не раскрывают всего сложного механизма поз- нания внутренней сущности изучаемой исторической реальности, который является прерогативой теоретического уровня познания. Раскрытие этого механизма тем более важно, что он представля- ет собой сложный творческий процесс, в котором применяются различные научные методы, а не простое логическое преобразо- вание знания, полученного на эмпирическом этапе.

  • 40 См.: Порк А. А. Историческое объяснение. С. 189 и сл

Процесс получения теоретического знания значительно бо- лее сложен, чем процесс получения знания эмпирического. Про- цесс получения теоретического знания имеет свои внутренние этапы. В объективной действительности сущность представляет собой единое внутреннее основание объектов, систему свойствен- ных им внутренних связей, которые реально выражаются в яв- лениях, раскрывающих отдельные черты, связи, тенденции функ- ционирования и развития этих объектов. Значит, в действитель- ности сущность выступает в органическом единстве с явлением.

Однако для своего познания сущность первоначально должна быть абстрагирована от явления, понята как таковая. В этом плане теоретическое знание, как и эмпирическое, на определен- ном своем этапе абстрактно. Но характер этой абстрактности разный. Эмпирическое знание абстрактно в том смысле, что в нем отдельные черты объекта выступают сами по себе, вне свя- зи с другими его свойствами. В теоретическом знании сущность первоначально предстает как нечто общее вне связи с конкрет- ным.

Поскольку основой для познания сущности выступают явле- ния, выраженные в эмпирическом знании как конкретные науч- ные факты, постольку в теоретическом знании необходимо вос- хождение от конкретного к абстрактному. Ф. Энгельс писал по этому поводу: «Мы в мыслях поднимаем единичное из единич- ности в особенность, а из этой последней во всеобщность ... мы находим и констатируем бесконечное в конечном, вечное —в пре- ходящем» 41 . Переход от конкретного к абстрактному представ- ляет собой один из этапов в теоретическом познании.

Движение от эмпирического знания к теоретическому начи- нается с вопроса о том, как можно объяснить эмпирические фак- ты, выявленные для решения поставленной в начале исследова- ния научной проблемы. Поиск ответа на возникший вопрос со- стоит в выдвижении определенной идеи, исходя из которой мож- но раскрыть единый внутренний смысл фактов. Раскрытие это осуществляется путем категориального синтеза. Он состоит в том, что факты подводятся под соответствующие исходной идее философские, общенаучные и специально научные категории. Результатом такого синтеза будет формирование научного поня- тия, раскрывающего общий внутренний смысл эмпирических фактов. Такой синтез может иметь несколько уровней, или эта- пов, приводящих к конечному итогу.

Идея — основное ядро теоретического знания, его ведущее начало, которое характеризует объект как целое, а тем самым раскрывает и его сущность в отличие от эмпирических понятий — фактов, отражающих лишь явления. В. И. Ленин подчеркивал мысль Гегеля о том, что « Begriff (понятие.— И. К.) еще не выс- шее понятие: еще выше и д ея= единство Begriff ' a с реаль- ностью» 42 .

  • 41 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 548.
  • 42 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 151.

Выдвижение идеи, сводящееся в общем к выявлению или фор- мированию тех категорий, на основе которых может быть осу- ществлен синтез фактов, представляет собой сложный творчес- кий поиск, а отнюдь не только формально-логический процесс, хотя в этом поиске присутствуют и такие логические процедуры, как сравнение, обобщение, абстрагирование. Важнейшую роль здесь играют интуиция и воображение и другие субъективные моменты в познании, о которых пойдет речь в следующей главе.

Объяснение сущности явлений на основе выдвинутой идеи и категориального синтеза эмпирических фактов имеет первона- чально гипотетический, т. е. вероятностный, характер. Объяс- нение сущности фактов посредством гипотез, имеющих ту или иную вероятность истинности,— вполне естественный путь в про- цессе теоретического познания действительности, и гипотеза яв- ляется одной из важных форм научно-теоретического знания и методом его получения 43 . Такой формой она и выступает на на- чальном этапе сущностного познания явлений. В тех областях знания, где доказательство истинности научных гипотез затруд- няется сложностью получения необходимых для этого фактов,' научное знание в течение длительного времени может оставать- ся в гипотетической форме. Много таких областей и в истори- ческой науке. Это — прежде всего древнейшие периоды истории, да и явления других эпох, плохо отраженные в исторических ис- точниках. Именно в их трактовке наиболее широко распростра- нены различные точки зрения о сути исторических явлений и процессов.

Но в целом в процессе исторического познания действитель- ности гипотетический подход к раскрытию сущности изучаемых явлений представляет собой лишь один из этапов. Истинность гипотезы должна быть проверена новыми эмпирически наблю- даемыми фактами. Если новые факты подтверждают выдвину- тое объяснение сущности явлений, гипотетическое теоретическое знание становится истинным теоретическим знанием. Если же новые факты опровергают выдвинутое объяснение сущности яв- лений, то гипотеза должна быть отклонена и анализ должен вер- нуться к исходной основе. Нужны поиск новой идеи, синтез фак- тов на основе других категорий и выдвижение новой гипотезы, которая снова должна быть проверена, и так до тех пор, пока не будет доказана ее истинность.

  • 43 См.: Карпович В. Н. Проблема. Гипотеза. Закон; Меркулов И. П. Метод гипотез в истории научного познания. М., 1984.
  • 44 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 26. С. 241.
  • 45 Там же. Т. 29. С. 252.

Однако достижение истинного теоретического знания о сущ- ности изучаемых явлений не завершает процесса их познания. Будучи результатом отвлечения, от конкретного, это знание ха- рактеризует сущность как таковую, абстрактно. Но, как указы- вал В. И. Ленин, «понятие чистоты есть некоторая узость, одно- бокость человеческого познания, не охватывающего предмет до конца во всей его сложности» 4 \ Вместе с тем первоначальное отвлечение от конкретности явления необходимо для того, что- бы, выяснив общее, затем вернуться к конкретному и тем самым познать реальность как единство явления и сущности. «Движе- ние познания к объекту,— подчеркивал В. И. Ленин,— всегда может идти лишь диалектически: отойти, чтобы вернее' по- пасть» 45 . «Бесконечная сумма общих понятий, законов etc . дает конкретное в его полноте» 46 . Поэтому заключительной стадией теоретического познания является обратное восхождение от аб- страктного к конкретному. Суть этого восхождения состоит в том, что оно снимает абстрактность, с одной стороны, с явления, которое на эмпирической стадии предстает как единично изоли- рованное, а с другой — с сущности, которая на теоретической стадии рассматривается первоначально в изоляции от явления. Теперь они выступают как единство, в котором явление, не теряя своей единичности, приобретает черты определенной всеобщно- сти, т. е. из формальной единичности превращается в содержа- тельную конкретность, а сущность, оставаясь всеобщностью, приобретает определенный диапазон единичной конкретности. Тем самым реальность предстает в сознании в единстве и про- тивоположности, как синтез единичного и общего, случайного и закономерного, формы и содержания, а если будут произведе- ны измерения, то и количества и качества.

В процессе обратного восхождения от абстрактного к кон- кретному и возникает конкретное теоретическое знание, дости- гается высший уровень в научном познании. Поэтому восхожде- ние от абстрактного к конкретному и принадлежит к самым ос- новным и эффективным методам научного исследования. Завер- шенной формой конкретно-теоретического знания являются на- учные теории. Применительно к изучению тех или иных конкрет- ных явлений и процессов — это конкретно-научные теории.

  • 46 Там же.
  • 47 Иванов Г. М., Коршунов Н. М., Петров Ю. В. Указ. соч. С. 215.
  • 48 Там же. С. 216.

«Историческая теория есть наиболее полное и концентриро- ванное выражение знания в исторической науке, она обобщает и синтезирует факты, полученные историком на эмпирическом уровне исследования; с ее помощью осуществляются функции объяснения и предсказания явлений исторической действитель- ности, открываются закономерные отношения внутри целостной социальной организации» Целостная социальная организация применительно к конкретно-научному (или конкретно-проблем- ному) уровню исторической теории — это разного рода общест- венные системы и процессы. В таком виде историческое знание «характеризуется абстрактной природой, а представленная в нем действительность дана в концептуальной модели», которая пред- ставляет собой «идеализированную схему действительности, по- лученную с помощью абстрагирования» 48 . Такие сущностно-со- держательные модели служат основой для дедуктивного позна- ния исторической реальности путем восхождения от абстрактного к конкретному, в том числе и с помощью математического мо- делирования. Объединяющим началом компонентов теории (вхо- дящих в нее понятий, категорий, законов) выступает, как указы- валось, лежащая в ее основе идея. Конкретно-научная теория, как и всякая научная теория, обладает свойствами системности, всеобщности и логической непротиворечивости 49 .

В литературе по теории и методологии исторического позна- ния высказывается мнение о том, что историческая наука наря- ду с конкретно-научными теориями, отражающими познание отдельных явлений, сторон и процессов общественно-историчес- кого развития, «должна обладать собственным уровнем теории, т. е. уровнем категориального знания, соответствующим ее поз- навательной функции» 50 . Иначе говоря, должен быть уровень теории, присущий исторической науке в целом. Высказывают и то соображение, что вообще должна быть разработана теорети- ческая история как отрасль исторической науки 51 .

Мнение о необходимости уровня теории, присущего для ис- торической науки в целом, не вызывает сомнений. Следует толь- ко отметить, что такая теория у марксистской исторической на- уки есть. Это — исторический материализм. Он является теорией о наиболее общих законах общественно-исторического разви- тия как целостной динамической системы. В этой связи представ- ляется вполне обоснованным мнение тех философов, которые выделяют в историческом материализме три аспекта — фило- софский, социологический и исторический 52 .

В историческом аспекте исторический материализм представ- ляет собой то общее теоретическое историческое знание, ту «тео- ретическую историю», о необходимости которых и говорят фи- лософы и историки. Выполнение историческим материализмом функций общей теории исторической науки никоим образом не умаляет его роли как составной части марксистской философии и как общей социологической теории.

  • См.: Карпович В. Н. Системность теоретического знания (Логический ас- пект). Новосибирск, 1984.
  • Варг М. А. Категории и методы исторической науки. С. 15.
  • Уваров А. Н. Гносеологический аспект теории в исторической науке. С. 12—13.
  • См., например: Багатурия Г. А. Первое великое открытие Маркса. Форми- рование и развитие материалистического понимания истории//Маркс— историк. М., 1968; Желенина И. А. О трех аспектах маоксистской теории исторического познания//Вестн. МГУ. Сер. 7. Философия. 1985. № 2.

Неосознанность многими философами и историками того не- сомненного факта, что исторический материализм, являясь со- циологической теорией и методом познания, вместе с тем пред- ставляет собой и общую историческую теорию, приводит к опре- деленным издержкам и в исторических, и в философских иссле- дованиях. У историков это нередко ведет к превращению исто- рических исследований в иллюстрацию положений историческо- го материализма, с одной стороны, и к поиску ответов на кон- кретные вопросы в этих положениях,— с другой. Тем самым не- дооценивается методологическая роль исторического материа- лизма. Философы же, исходя из того, что исторический мате- риализм — наука о наиболее общих законах общественного раз- вития, не обращаются к историческому материалу, не обобщают должным образом даже фундаментальные результаты истори- ческих исследований. В результате многие их работы по истори- ческому материализму оказываются слишком абстрактными и потому мало пригодными для практики исторических исследо- ваний.

Устранение указанных недостатков — важная задача истори- ческих и философских исследований и один из путей повышения их научного уровня.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования