В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Турен А.Возвращение человека действующего. Очерк социологии
В книгу вошли теоретические исследования А. Турена - известного французского социолога, критика классической социологии.

Жалобы и предложения

Напишите нам свои впечатления о библиотеке Университета и свои предложения по ее улучшению [email protected].
Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторКовальченко И.Д.
НазваниеМетоды исторического исследования
Год издания1987
РазделКниги
Рейтинг3.94 из 10.00
Zip архивскачать (1 297 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 2
Место истории в системе наук, особенности объекта и методов исторического

Специфика методов научного познания, применяемых в той или иной области науки, как было показано, определяется харак- тером тех явлений объективной реальности, которые подверга- ются изучению, сутью поставленной исследовательской задачи, а также местом данной науки в общей системе наук, ибо от этого зависят возможности применения в данной науке методов других наук. Поэтому в настоящей главе прежде всего рассматривается вопрос об объекте познания общественно-гуманитарных наук и исторической науки, о месте последней в системе наук. Цент- ральной здесь является задача определения соотношения исто- рического материализма и исторической науки, социологического и исторического познания и знания, поскольку объект познания этих наук один и тот же.

Вопрос о соотношении социологии как обобщающей, и исто- рии как конкретной науки давно вызывает среди ученых споры. Среди советских философов и историков по этому вопросу также высказываются различные мнения.

Иной круг проблем связан со спецификой объекта обществен- но-гуманитарного, в том числе и исторического познания, которая состоит в органическом сочетании в общественной жизни объек- тивного и субъективного. Одним из важнейших выражений этой специфики является альтернативность общественно-исторического развития. Выявление предпосылок возникновения исторических альтернатив, а также целей и путей изучения их требует специ- ального рассмотрения, тем более, что проблемы альтернативно- сти в историческом развитии и в исторической науке еще не при- влекли должного внимания советских историков.

Далее, историческая наука сравнительно с другими общест- венно-гуманитарными науками характеризуется тем, что объек- том ее познания является прежде всего общественное развитие в прошлом. Это, естественно, определяет особенности историче- ского познания. Поскольку объект познания 'здесь, как правило, невозможно наблюдать или воспроизвести в эксперименте, по- стольку возникает вопрос о реальности прошлого как объекта познания и возможности отражательного его познания. В этом вопросе между представителями различных направлений в тео- рии и методологии исторического познания также существуют принципиальные расхождения, отражающие диалектико-материа- листический и субъективно-идеалистический подходы к понима- нию прошлого и его изучению. Наконец, будучи обращено на прошлое, историческое познание имеет ретроспективный харак- тер. Как это сказывается на методах и результатах исторических исследований — важный, но опять-таки слабо изученный вопрос.

Таким образом, задачей главы является рассмотрение вопро- сов о том, в какой мере историческое познание подчинено общим закономерностям научного познания и обладает его основными чертами и в чем специфика исторического познания.

1. Место истории в системе общественно-гуманитарных наук

Диалектический материализм исходит из того, что всякое по- знание и полученное в результате него знание представляют со- бой отражение сознанием людей черт, свойств, связей, законо- мерностей и тенденций развития явлений и процессов объектив- ного естественного и общественного мира. Все знания имеют от- ражательный характер. Поэтому основой марксистской теории познания является теория отражения.

Всякое научное познание представляет собой взаимодействие познающего общественного субъекта с познаваемым объектом. Разные науки отличаются прежде всего своими объектами по- знания.

Объект познания — это совокупность качественно определен- ных явлений и процессов реальности, существенно отличных по своей внутренней природе, основным чертам и законам функцио- нирования и развития от других объектов этой реальности.

Среди некоторых советских философов существует мнение, что объект — это не просто вся реальность, существующая независи- мо от субъекта, а та ее часть, которая находится во взаимодей- ствии с субъектом, т. е. вовлечена в познавательный процесс. Не включенная же в этот процесс действительность, оставаясь объ- ективной реальностью, являет собой некую всеобщность, в кото- рой слиты воедино все ее свойства и черты 1 . Указанное ограни- чение правомерно лишь с позиций чисто гносеологического под- хода к познавательному процессу. Но и в этом случае надо учи- тывать, что, во-первых, онтологический и гносеологические аспекты познания тесно взаимосвязаны и познание имеет прак- тически-действенную направленность; во-вторых, и в гносеологи- ческом плане, с точки зрения интересов практически-познава- тельной деятельности, целесообразно под объектом познания иметь в виду всю объективную реальность. Тем самым познание приобретет реальный ориентир для своего расширения и углуб- ления.

Поскольку практически познание на любом историческом эта- пе своего развития охватывает лишь часть реальности, необхо- димо понятие, раскрывающее то содержание объекта познания, которое включено в познавательный процесс. Таким понятием является предмет познания. Приведенное выше ограниченное по- нимание объекта познания фактически и выступает как предмет познания. Поэтому сторонники указанного мнения и полагают, что надобность в использовании понятия «предмет» отпадает 2 . В последующем изложении мы будем исходить из традиционного подхода, а именно: рассматривать в качестве объекта познания определенную объективную реальность, а в качестве его предме- та — те аспекты и черты объекта, которые охвачены изучением.

  • 1 См., например: Петров Ю. В. Практика и историческая наука. Проблемы субъекта и объекта в исторической науке. Томск, 1981. С. 231—234.
  • 2 Петров Ю. В. Указ. соч. С. 233.
  • 3 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 305—306.

Наиболее существенные различия в объективной реальности имеют явления естественные и общественные. Характеризуя эти различия в работе «Людвиг Фейербах и конец классической не- мецкой философии», Ф. Энгельс писал: «...История развития общества в одном пункте существенно отличается от истории развития природы. В природе (поскольку мы оставляем в стороне обратное влияние на нее человека) действуют одна на другую лишь слепые, бессознательные силы, во взаимодействии которых и проявляются общие законы. Здесь нигде нет сознательной, же- лаемой цели... Наоборот, в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенным целям. Здесь ничто не де- лается без сознательного намерения, без желаемой цели» 3 . Соответственно с этими различиями возникли две группы наук, изучающих эти явления,— науки естественные и общественные (или общественно-гуманитарные). Но общественная жизнь (так же, как и естественная) представляет собой сложное сочетание разного рода явлений и процессов, которые имеют качественную определенность. Это — явления социально-экономические, поли- тически-правовые, общественно-идеологические, художественно- культурные, нравственно-этические, социально-психологические и т. д. Процесс их познания привел к возникновению отдельных общественно-гуманитарных наук, объектом познания которых и являются определенные целостные компоненты общественного развития.

Объект познания hctojh ^ u ^ cj voJijra уки — вся совокупность явле- ний общественной жизни на протяжении всей истории общества. Таким образом, историческая наука по сравнению с другими кон- кретными общественно-гуманитарными науками выступает как наука комплексная, интегральная.^Она имеет дело со всеми обще- ственными явлениями, которые изучаются этими науками. В лю- бом историческом исследовании историк предстает в двух или даже нескольких ролях. Если, к примеру, изучаются процессы социально-экономические, то он — и историк и экономист. А если же освещается какой-либо исторический период в целом, то исто- рик должен быть и историком, и экономистом, и юристом, и искусствоведом и т. д. Все это хорошо известно, но не всегда из этого делаются необходимые практические выводы. А они состо- ят в том, что историк должен профессионально владеть теорией, методологией и методами научного познания не только историче- ской науки, но и тех наук, которые специально изучают исследуе- мые им явления и процессы. В советской исторической науке есть немало примеров блестяще выполненных историками иссле- дований, которые имеют комплексный характер и органически сочетают подходы, принципы и методы разных гуманитарных наук. К их числу относятся, например, исследования Н. М. Дру- жинина по аграрной истории России XVIII—XIX вв., Б. А. Ры- бакова по истории Древней Руси, Е. А. Косминского по аграрной истории средневековой Англии и многие другие.

Таким образом, отдельные конкретные общественно-гумани- тарные науки имеют разные объекты познания, и, следовательно, и различные специально-научные и конкретно-проблемные тео- ретико-методологические основы и методы познания. Поскольку эти науки ставят целью изучение прежде всего современности, то для исторической науки они могут не только давать соответст- вующие теоретико-методологические подходы и методы познания, но и быть ориентиром в выборе наиболее актуальных в содержа- тельном отношении направлений исторических исследований и постановке конкретных исследовательских задач. Специалисты же отдельных обществоведческих наук могут применять истори- ческий подход и исторические методы исследования при изучении явлений современных, а также, опираясь на исторические иссле- дования, охватывающие все явления общественной жизни, более обоснованно и широко проводить специализированные исследо- вания и интерпретировать их результаты. В общем, необходим тесный творческий контакт между всеми областями общественно- гуманитарных наук. К сожалению, глубокая дифференциация и специализация исследований и стремительно растущий объем на- капливаемых научных знаний мешают превращению таких кон- тактов в органический элемент обществоведческих исследований.

Безграничность свойств и взаимосвязей, присущих всем без исключения явлениям и процессам реальности, обусловливает невозможность «разового» познания любого объекта во всей пол- ноте и глубине. Это познание в той или иной мере всегда отно- сительно и ограниченно. Поэтому в познавательном процессе на- ряду с объектом фигурирует и предмет познания.

Предмет познания —-это определенная целостная совокуп- ность наиболее существенных свойств и признаков объекта по- знания, которая подвергается изучению. Очевидно, что если объ- ект познания представляет собой независимую от познающего субъекта реальность, то предмет познания — это выделенная субъектом или привлекающая его внимание часть этой реально- сти. По мере углубления знания предмет познания расширяется. Это хорошо видно на примере развития исторической науки 4 .

Превращение исторических знаний в науку было связано с переходом в объяснении явлений общественной жизни с прови- денциалистских позиций на рационалистические. Суть этого пере- хода •—в том, что характер и ход общественного развития стали объяснять не воздействием потусторонних, божественных сил, а деятельностью самих людей, умственными и психологическими чертами тех из них, которые имели возможность оказывать наи- большее влияние на общественную жизнь. Понятно, что таковы- ми оказались царствующие особы и выдвигаемые ими крупней- шие государственные деятели и сановники. Им как бы было передано то, что раньше приписывалось потусторонним силам. Поэтому в течение длительного времени предметом исторической науки являлось описание политической истории, а говоря точнее, истории империй, династий, царствований и княжений. Лишь в эпоху крушения феодализма и утверждения капитализма уси- лиями представителей передовых направлений исторической мыс- ли этот предмет был расширен в результате включения в сферу исторических исследований изучения хода социально-экономиче- ского развития, истории народных масс и их борьбы.

  • 4 Наиболее широко вопрос о предмете исторической науки рассмотрен Б. Г. Могильницким (О природе исторического познания. Томск, 1978. Гл. I), хотя и вне прямого контекста «объект — предмет».

В домарксистский период истории исторической науки наи- более широкая и глубокая теоретическая постановка вопроса о предмете исторической науки была дана французскими просве- тителями XVIII в. и русскими революционерами-демократами 40—60-х годов XIX в. То основное, что отличало их понимание предмета исторической науки от других, можно свести прежде всего к признанию роли в историческом развитии материальных факторов, деятельности народных масс, их борьбы и революци- онных преобразований 5 . Понимание ими предмета и целей исто- рической науки можно выразить словами Вольтера. «Я вижу поч- ти повсюду,— писал он,— только историю королей; я хочу напи- сать историю людей» 6 . И хотя западноевропейские и российские просветители реализовали свои представления о предмете исто- рической науки лишь частично, им принадлежит несомненная за- слуга в радикальном его расширении сравнительно с его пони- манием в господствовавшей тогда дворянской исторической науке.

Предмет исследования либерально-буржуазной историогра- фии XIX в. был более узким по сравнению с просветителями. И хотя наряду с политической историей стала изучаться и сфера социально-экономических явлений, эти последние рассматрива- лись прежде всего со стороны их внешних форм (хозяйство на- туральное, товарно-денежное и т. п.). Ведущая роль народных масс игнорировалась, ход социального прогресса трактовался в духе буржуазного реформизма и т. д.

В XX в. развитие буржуазной исторической науки характери- зуется глубоким теоретико-методологическим кризисом. Основ- ным выражением кризиса является неспособность буржуазной историографии объективно и адекватно познать прошлое, углуб- лять это познание применительно к общему ходу исторического развития, основным его проявлениям и закономерностям с учетом прогрессивных потребностей современности и перспектив после- дующего исторического развития. Вместе с тем кризис не озна- чает некой абсолютной стагнации и упадка буржуазной истори- ческой науки. В исследовательской проблематике, накоплении конкретно-исторических данных, разработке методики и техники исторических исследований и освещении отдельных явлений и процессов прошлого имеет место и движение вперед. Но на осно- ве ограниченных или вовсе ошибочных теоретико-методологиче- ских посылок это не дает результатов, имеющих существенное научно-познавательное или практически-прикладное значение. Одним из выражений этого является и то, что понимание пред- мета исторической науки остается крайне узким.

  • 5 См.: Историография нового времени стран Европы и Америки. М., 1967; Иллерицкий В. Е. Революционная историческая мысль в России (домарк- систский период). М., 1974, и др.
  • 6 Цит. по: Державин К. Н. Вольтер. М., 1946. С. 207.
  • 7 См.: Афанасьев Ю. Н. Историзм против эклектики. Французская историче- ская школа «Анналов» в современной буржуазной историографии. М., 1980„

Лишь отдельные направления буржуазной исторической мыс- ли XX в. исходят из сравнительно широкого понимания предмета исторической науки. 'Вершиной в этом отношении выступает французская историческая школа 20—60-х годов, связанная с журналом «Анналы» (« Annales ») и возглавляемая его руководи- телями, известными историками М. Блоком, Л. Февром и Ф. Броделем \

Ф. Бродель обосновал представление о гло бальном характере предмета исторической науки и считал, чтбТТсторик должен в ко- нечном счете охватить всю совокупность социальных явлений. В этой связи он возражал против поисков однозначного опреде- ления предмета исторической науки. «Для меня,— писал Бро- дель,— история (историческая наука.— И. К.)- —это сумма всех возможных историй, всех подходов и точек зрения — прошлых, настоящих и будущих» 8 . Несмотря на эклектический призыв к объединению всех пониманий предмета исторической науки, вер- но, что предмет исторической науки (как и любой другой) под- вижен, а его расширение идет по линии все более полного охвата историческим исследованием проявлений общественного разви- тия. Но поскольку прошлое никогда не может быть познано во всем его реальном многообразии, правомерно выделение в нем того наиболее существенного, что должно быть предметом позна- ния на соответствующем этапе развития науки в интересах наи- более эффективного выполнения ею своих социальных функций. Однако у Ф. Броделя провозглашенная им тотальность предмета исторического познания осталась лишь теоретическим тезисом, а. конкретные задачи исторического исследования значительно сужались. Достаточно сказать, что он призывал изъять из исто- рической науки понятие «общественное развитие» и заменить его понятием «состояние исторической действительности на данном отрезке времени» 9 . Так, в глобальной истории исчезало развитие, поскольку не оказалось методологических подходов, дающих возможность совместить анализ структуры общественных систем с их развитием.

  • 8 Бродель Фернан. История и общественные науки. Историческая длитель- ностью/Философия и методология истории: Сб. статей. М., 1977. С. 128.
  • 9 Афанасьев Ю. Н. Указ. соч. С. 123.
  • 14 Новые руководители журнала ведут курс на сближение с субъективно- идеалистической буржуазной историографией, в которой абсолютизируется индивидуальное и неповторимое в общественно-историческом развитии, а основы этого развития усматриваются в духовных факторах.

Но тем не менее школа «Анналов» времени Блока, Февра и Броделя (в 70-х годах «Анналы» стали другими) 10 — это один из наиболее ярких примеров предпринимаемых время от времени буржуазными историками попыток преодоления кризиса, пере- живаемого буржуазной исторической наукой. Общая безуспеш- ность этих попыток выражается уже в их исходном пункте, в определении предмета исторической науки. Господствующими же в современной буржуазной исторической науке, даже в тех слу- чаях, когда признается возможность получения объективного исторического знания, являются подходы, ограничивающие пред- мет исторической науки изучением лишь отдельных проявлений исторического развития. В описательной событийной историогра- фии— это индивидуальные неповторимые события, а в структу- рализме— изначальные, внутренне непротиворечивые и неизмен- ные структуры.

Последовательно научное, т. е. наиболее полное, конкретное и цельное определение предмета исторической науки можно дать лишь с позиций марксистской теории и методологии обществен- ного познания. Это обусловлено тем, что определение предмета науки в сущности есть определение диапазона и характера ее исследовательских задач. Последние же могут быть правильно выявлены при адекватном отражении теорией основной природы объекта исторического познания, а методологией — основных пу- тей этого познания. Применительно к общественному историче- скому развитию этого достиг только марксизм. Марксизм пока- зал, что суть исторического развития состоит не в деятельности отдельных, пусть даже выдающихся личностей, не в беспорядоч- ном сочетании индивидуальных и неповторимых событий или структур и не в некоей нерасчлененности всего сущего. Историче- ское развитие представляет собой деятельность преследующего свои цели человека, которая является естественно-историческим, поступательно-прогрессивным, закономерным и внутренне обус- ловленным процессом. В конкретном ходе этого процесса орга- нически сочетаются материальное и духовное, объективное и субъективное, общее и особенное, единичное, массовое и индиви- дуальное, закономерное и случайное, возможное и действитель- ное, сознательное и стихийное, а само это сочетание выступает в единстве явлений и сущности, содержания и формы, количества и качества.

Указанная основная природа объекта исторического познания (она может быть раскрыта и более развернуто) и является со- держанием предмета этого познания. Марксизм дал наиболее широкое и глубокое определение предмета исторической науки. Подчеркивая это, В. И. Ленин писал: «Домарксовская (и вся последующая немарксистская.— И. К.) «социология» и историо- графия в лучшем случае давали накопление сырых фактов, от- рывочно набранных, и изображение отдельных сторон историче- ского процесса. Марксизм указал путь к всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возникновения, развития и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая со- вокупность всех противоречивых тенденций, сводя их к точно определяемым условиям жизни и производства различных клас- сов общества, устраняя субъективизм и произвол в выборе от- дельных «главенствующих» идей или в толковании их, вскрывая корни без исключения всех идей и всех различных тенденций в состоянии материальных производительных сил» 11 и всех других проявлений человеческой деятельности. Возможности для такого раскрытия исторического прошлого созданы материалистическим пониманием хода исторического развития и диалектическим ме- тодом его познания. Они являются основой для непрерывного расширения предмета исторической науки.

  • 11 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 26. С. 57—58.

О том, насколько значительно расширился предмет маркси- стских исторических исследований, свидетельствует история развития советской исторической науки. От почти исключительного? внимания к изучению социально-экономического развития и классовой и революционной борьбы на первых этапах своего развития (примерно до конца 50-х годов) в наше время она при- шла к всестороннему освещению исторического процесса. Конеч- но, и здесь еще далеко не все сделано в проблемном, временном и пространственном охвате этого процесса. Например, отстает изучение историками массовых культурно-бытовых, социально- психологических и идеологических явлений и образа жизни в раз- личные эпохи, включая современную. Настоятельно требует исследования исторический процесс взаимодействия природы и общества. Слабо разрабатываются проблемы естественного и общественного разделения труда, его специализации и произво- дительности на разных этапах исторического развития, без чего не может быть полной картины развития производительных сил. Этот перечень может быть умножен и детализирован в простран- ственном и временном аспектах.

Таким образом, развитие советской исторической науки сви- детельствует о непрерывном расширении фактического содержа- ния ее предмета, а его теоретическое раскрытие показывает те направления, по которым должно идти это расширение.

Кроме исторической науки есть еще одна наука, объектом по- знания которой является вся совокупность явлений общественной жизни. Это — исторический материализм, марксистская социоло- гическая теория. Наличие двух наук, объектом познания которых является вся совокупность явлений общественной жизни в ее раз- витии, поставило вопрос о соотношении социологии как обоб- щенно-философской науки и исторической науки как науки кон- кретной. Давались и разные решения этой проблемы. Так, пози- тивизм во всех разновидностях исходит из противопоставления этих наук. Задача исторической науки сводится к выявлению кон- кретного хода общественного развития и раскрытию присущих ему непосредственных причинных взаимосвязей и факторов. Вы- явление же основных черт общественного развития и его законо- мерностей, их обобщенное объяснение — задача социологии. Субъективный идеализм в своем неокантианском и других вари- антах также противопоставляет социологию и историю. Но здесь вообще отрицается возможность получения объективного знания о прошлом п .

  • 12 См.: Кон И. С. Позитивизм в социологии. Л., 1964; Грзал, Попов С. Кри- тика современных буржуазных социологических теорий. М., 1976; Вайн- штейн О. Л. Очерки развития буржуазной философии и методологии исто- рии в XIX—XX веках. Л., 1979; История и буржуазная социология XIX — начала XX века. М., 1979; Буржуазная социология на исходе XX века. Кри- тика новейших тенденций. М., 1986, и др.

Вопрос о соотношении исторического материализма и истори- ческой науки, т. е. вопрос о предмете этих наук, активно обсуж- дается и советскими обществоведами, прежде всего философами.

Историки, за редкими исключениями, не проявляют особого ин- тереса к проблемам предмета своей науки, что, естественно, гово- рит не в их пользу и является одним из выражений недооценки .необходимости активной разработки теоретико-методологических проблем исторической науки.

В первой половине 60-х годов по вопросу о соотношении исто- рического материализма и исторической науки философами было высказано следующее мнение: историческая наука лишь изобра- жает историческую действительность, а исторический материа- лизм— объясняет общественное развитие, раскрывая его зако- ны 13 . Несостоятельность подобной трактовки очевидна. Если нет анализа сущности изучаемых явлений и процессов, то, следова- тельно, нет и науки, хотя такого вывода указанные авторы и дру- гие сторонники изложенной точки зрения не делают.

Вполне можно согласиться, что причиной указанных несостоя- тельных определений предмета исторической науки является то, что здесь возводится в принцип «то, чем историки веками пре- имущественно занимались, но только не то, чем они должны за- ниматься в рамках современной системы наук вообще и на почве марксистского историзма в особенности» 14 .

Естественно, предложенная трактовка разграничительных ли- ний исторического материализма и исторической науки вызвала возражения и было выдвинуто иное, мы бы сказали компро- миссное, мнение об их предмете. Его исходной основой была идея о том, что, коль скоро главной задачей всякой науки явля- ется раскрытие тех законов, которые определяют функциониро- вание и развитие всякой объективной реальности, то различия в предмете исторического материализма и исторической науки надо искать в характере тех законов, которые познаются этими науками. Исходя из этого к компетенции исторического материа- лизма были отнесены законы социологические , а к компетенции исторической науки — законы исторические. Надо было найти критерии для разграничения тех и других законов.

  • 13 Так, В. И. Приписное писал, что «исторический материализм, исследуя историческую действительность, раскрывает законы развития общества», а задачей исторической науки «является изображение исторической действи- тельности» (О соотношении исторического материализма и исторической науки//Вопр. филос. 1961. № 1. С. 12). Это же утверждал в своей моногра- фии и В. П. Рожин (Введение в марксистскую социологию. Л., 1962. С. 36). Авторы труда «Марксистско-ленинская философия» (М., 1964) считают, что «историческая наука изучает историю общественных явлений во всей их конкретности, следуя по стопам событий», а марксистская социология «объ- ясняет, что они собой представляют по существу (их общую и особенную природу), каковы закономерности их развития» (с. 294). Наконец, в учеб- нике «Марксистско-ленинская философия» (М., 1981) исторический мате- риализм и историческая наука хотя и не противопоставляются, как в ука- занных работах, но в задачу последней входит, как можно понять, только «изучение истории стран и народов в их хронологической последовательно- сти» (с. 184).
  • 14 Барг М. А. Категории и методы исторической науки. М., 1984. С. 13.

К первым, социологическим, отнесли наиболее общие законы общественного развития, которые действуют на всех стадиях этого развития, т. е. присущи всем общественно-экономическим фор- мациям (это законы типа соответствия производительных сил и производственных отношений, определяющей роли социально- экономического базиса по отношению к политико-идеологической надстройке, объективной детерминированности результатов субъ- ективной человеческой деятельности и т. д.), либо законы, при- сущие ряду формаций (такие, как закон классового антагонизма и классовой борьбы). В этой связи к «историческим» законам естественно было отнести законы меньшей степени общности, характерные для определенных этапов и сторон исторического развития. Однако предпринятые попытки конкретного раскрытия сути «исторических» законов не дали определенных результатов. Полагают, что конкретные «исторические» законы возникают как пересечение ряда законов, действующих в обществе. Истори- ческая закономерность «складывается на основе действия не од- них лишь социальных законов, но также и закономерностей чисто хозяйственных, демографических, закономерностей биоло- гической и психической жизни человека, духовной жизни обще- ства, законов природы, во взаимодействие с которой вступают люди. Только совокупность действия всех этих закономерностей... порождает историческое движение. Конкретная историческая за- кономерность есть результат пересечения, сочетания ""закономер- ностей разных систем. Это пересечение происходит на основе ведущей закономерности, каковой для общества неизбежно явля- ется социологический закон» 15 .

В общем «исторические» законы характеризуют то или иное общественное явление или состояние. Развитие тезиса о двух ви- дах общественных законов привело к выводу, что специфические «исторические» законы являются законами «исторических ситуа- ций», «выражающие механизм действия общих законов и уста- навливающие зависимость между типом ситуаций и возмож- ностью следствий из этой ситуации» 16 .

  • 15 Гуревич А. Я. Об исторической закономерности//Философские проблемы исторической науки. М., 1969. С. 63. См. также: У ледов В. К. Социологи- ческие законы. М., 1975. С. 211—212.
  • 16 Кертман Л. Е. Законы исторических ситуаций//Вопр. истории. 1971. № 1. С. 66.
  • 17 Жуков Е. М. О соотношении общесоциологических и исторических законо- мерностей/,/Вопр. философии. 1977. № 4. С. 51; См. также: Он же. Очерки методологии истории. С. 68.

Итак, суть «исторических» законов сводится фактически к конкретно-историческому проявлению законов социологических. Это и было прямо признано в дальнейшем: «Исторические зако- ны вскрывают механизм действия общесоциологических законов в определенных конкретно-исторических условиях. В этом отно- шении они подчинены общесоциологическим законам» 17 . Но это значит, что «исторические» законы представляют собой лишь ва- риации законов социологических. Поэтому никто из сторонников деления законов на «социологические» и «исторические» не смог выявить и конкретно охарактеризовать ни одного специфически «исторического» закона, как справедливо заметили исследовате- ли, не разделяющие рассматриваемое мнение 18 .

Выдвигаются и другие возражения против выделения особой категории «исторических» законов 19 . Обращается внимание на то, что все общественные законы являются историческими, ибо имеют временную протяженность. Это, впрочем, признают и сто- ронники выделения особых «исторических» законов. Указывает- ся, что вычленение особых «исторических» законов подрывает правомерность применения исторического и логического методов анализа любого общественного явления, ибо специфически «исто- рические» законы познаются лишь историческим методом. И наиболее существенным аргументом против выделения особых «исторических» законов является тот, что в общественной реаль- ности «объективно не существует какой-либо „специфической исторической деятельности"», которая порождала бы такие за- коны 20 .

Более обоснован другой подход к проблеме «социологиче- ских» и «исторических» законов, т. е. предмета исторического материализма и исторической науки. «Единственная возмож- ность,— отмечает М. А. Барг,— разграничения предметной обла- сти социологии и истории заключается в разграничении уровня сущности, на котором она изучается каждой из указанных дис- циплин» 21 . Здесь дается ссылка на К. Маркса, который писал: «Так как процесс мышления сам вырастает из известных условий, сам является естественным процессом, то действительно пости- гающее мышление может быть лишь одним и тем же, отличаясь только по степени... Все остальное — вздор» 22 .

  • 18 См.: Ирибаджаков И. Клио перед судом буржуазной философии. М., 1972. С. 202—203.
  • 19 См.: Иванов Г. М., Коршунов А. М., Петров Ю. В. Методологические про-
  • блемы исторического познания. М., 1981. С. 243 и сл.; Петров Ю. В. Прак- тика и историческая наука. С. 372 и сл.; Методология наук в системе ву- зовского образования: Коллективная монография. Воронеж, 1982. С. 223 и сл. и др.
  • 20 Попов С. Существуют ли «специфические исторические» законы? — Филос. науки. 1971. № 6. С. 150, 151.
  • 21 Барг М. А. Указ. соч. С. 24—25.
  • 22 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 32. С. 461.
  • 23 Барг М. А. Указ. соч. С. 23, 24.

Характеризуя уровни сущности, познаваемые социологией и исторической наукой, Барг пишет, что «уровень сущности, до- ступный историческому познанию социальной действительности... тяготеет, воплощен логически в особенном». «Уровень сущности особенного (внутриформационные разновидности) представляет ту специфическую форму всеобщего (всемирно-исторического), которая раскрывается в понятии собственно историческая зако- номерность. Естественно, что с точки зрения философии послед- няя— лишь форма проявления общесоциологических законов, но столь же правомерно с точки' зрения историографии рассматри- вать ее как определенную модификацию, т. е. как собственно историческую закономерность» 23 .

Перед нами — несомненно более глубокая постановка пробле- мы, ибо сущность общественной реальности действительно имеет разные уровни выражения, если подразумевать под ними раз- личную пространственно-временную протяженность закономерно- стей, присущих функционированию и развитию этой реальности. Это обусловлено тем, что общественная жизнь есть сочетание общего, особенного (специфического) и единичного. Однако и указанный подход не решает вопроса о соотношении предметов познания исторического материализма и исторической науки. Представляется необоснованным ограничивать предмет познания исторической науки лишь сущностью особенного. И дело, здесь не только в том и даже не столько в том, что исторической науке приписывается определенная «ущербность», поскольку она не может раскрывать объект своего познания во всей полноте и глубине, а должна довольствоваться сущностями более низкого порядка, чем социология. Дело в том, что такое ограничение, несмотря на наличие в общественной реальности общего, особен- ного и отдельного, не имеет объективной основы. «Отдельное,—¦ отмечал В. И. Ленин,— не существует иначе как в той связи, ко- торая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, че- рез отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдель- ного» 24 . Органическое переплетение общего, особенного и отдель- ного, во-первых, означает: не только особенное может быть позна- но на основе знания общего (т. е. историческое познание должно опираться на социологическое, что правильно отмечается), но и об- щее в полной мере может быть раскрыто лишь на основе глубо- кого знания особенного (т. е. социология должна учитывать результаты исторических и других конкретных обществоведче- ских исследований). Это очевидно и признается всеми. Во-вто- рых, и это главное, органическая слитость общего, особенного, и отдельного означает, что никакая наука не может ограничивать- ся лишь изучением особенного, ибо углубление познания, переход к выявлению сущностей более высоких порядков, присущий вся- кому познавательному процессу, неизбежно требует обращения к общему, его раскрытия через особенное. В противном случае соответствующая наука не будет выполнять функций научного познания. Значит, историческая, как и всякая другая, наука не только может, но и должна познавать сущности и законы всех уровней как в пространственно-временном, так и в содержатель- ном выражении.

Таким образом, и «компромиссные» варианты разграничения предметных областей исторического материализма и историче- ской науки не решают проблемы.

  • 24 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 318.

При разграничении предметов исторического материализма и исторической науки следует исходить, как правильно указыва- ют многие исследователи, не из того, что познается в общественной жизни этими науками, а из того, как и для чего познаются ее основные проявления, черты и закономерности.

Потребность обобщенного социологического познания обще- ственной жизни обусловлена двумя обстоятельствами. Во-пер- вых, такое знание необходимо для познания человеком как со- циальной (т. е. коллективной) личностью основной сути окру- жающего мира и своего места в нем. При бесконечном многооб- разии мира такое познание возможно только на предельно обоб- щенном уровне. Здесь, как указывалось, философское знание имеет решающее значение в формировании мировоззрения. Во- вторых, обобщенное знание необходимо Как теоретическая и методологическая основа для конкретного изучения обществен- ного развития. В. И. Ленин указывал, что «кто берется за част- ные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуе- мо будет на каждом шагу бессознательно для себя „натыкаться" на эти общие вопросы» 25 . Следует отметить важную методоло- гическую роль исторического материализма 26 , что подчеркивали его основоположники и что не всегда учитывается и должным образом реализуется историками. Порой в положениях истори- ческого материализма ищут ответы на конкретно-исторические вопросы. Между тем, «...наше понимание истории,— указывал Ф. Энгельс,— есть прежде всего руководство к изучению, а не рычаг для конструирования» 27 . Ф. Энгельс подчеркивал, что «ми- ропонимание... Маркса — это не доктрина, а метод. Оно дает не готовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего исследова- ния и метод для этого исследования» 28 .

В общем практически действенная и научно-познавательная роль марксистской философско-социологичекой теории очевид- на. Предметом ее познания выступает общественная жизнь как единая система с основными проявлениями и глубинными зако- нами развития, которые выражают «структурную, функциональ- ную и динамическую целостность социальной жизни». Эти зако- ны характеризуют исторические универсальные черты, отноше- ния и связи, которые «с необходимостью воспроизводятся в лю- бом обществе» 29 . Социологическое познание может оперировать и с менее общими, частными законами, но в связи с раскрытием законов общих. Методом социологического познания выступает метод логический.

  • 25 Там же. Т. 15. С. 368.
  • 26 См.: Категории исторического материализма и их методологическая функ- ция. Киев, 1986.
  • 27 Маркс Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37. С. 371.
  • 28 Там же. Т. 39. С. 352.
  • 29 Исторический материализм как социально-философская теория/Под ред. В. И. Разина. М., 1982. С. 9.

Однако для использования знаний о прошлом для познания современности и в практически-предметной общественной дея- тельности недостаточно лишь общего знания об историческом развитии. Нужны конкретные знания как пространственно-врезмеиной специфики проявления общих законов, так и законов, присущих особенному и единичному. Такие знания дает истори- ческая наука, выполняя тем самым важные социальные функ- ции. Поэтому предметом познания исторической науки является раскрытие человеческой деятельности как естественно-историче- ского, поступательно-прогрессивного, внутренне обусловленного и закономерного процесса во всем его многообразии, простран- ственной и временной конкретности. Именно в конкретности, а не в уровне познаваемой сущности состоит основное отличие предмета познания исторической науки от предмета познания исторического материализма. Историческая наука может и долж- на познавать сущность общественного развития не только на уровне единичного и особенного, но также и на уровне общего, однако в его конкретном выражении. Этим ее познание общего отличается от социологического. Конкретность исторического по- знания требует последовательного освещения хода исторического развития, чего не делает социология, и не может обойтись без применения исторического метода, что, естественно, не исключает из ее исследовательского арсенала и метода логического. В це- лом предмет познания исторической науки содержательно явля- ется более богатым, чем предмет социологического познания.

В свете указанного понимания различий в предметах социоло- гического и исторического познания представляется целесообраз- ным внести уточнения в терминологию. Речь идет о делении за- конов общественного развития на социологические и историче- ские. Выше отмечалось, что все общественные законы являются историческими. Но вследствие того, что в исторической реально- сти отдельное, особенное и общее органически переплетены, не- правомерно выделять и категорию законов собственно социоло- гических. В объективной действительности законы не распадают- ся на исторические и социологические. Они различаются лишь своей пространственной и временной протяженностью и степенью, силой воздействия на функционирование и развитие обществен- ной жизни. Поэтому в гносеологическом отношении правомерно деление их по степени общности (всеобщие, общие, особенные и частные общественные законы) и с учетом их содержательной сущности (законы экономические, социальные, политические и т. д.). Многие исследователи и исходят из этого принципа при характеристике общественных законов 30 .

  • О классификации общественных законов см.: Попов С. Общественные за- коны. Сущность и классификация. М., 1980.

Такое уточнение снимает искусственно сложившееся представ- ление, будто бы законы социологические могут открывать только философы, а ученые других обществоведческих наук должны до- вольствоваться выявлением и анализом законов других уровней. Законы общественного развития всех уровней, включая и самые общие и фундаментальные, могут быть открыты любой из обще- ственно-гуманитарных наук. Это подтверждает история обществознания. Так, хорошо известно, что несомненно «социологиче- ский» закон — закон классовой борьбы — был открыт не филосо- фами, а историками. Или, разве только выступая в роли социо- логов, К. Маркс и Ф. Энгельс открыли наиболее общие и фун- даментальные законы общественного развития, составляющие суть исторического материализма? Объективная реальность, в том числе и общественная, характеризуется не только многооб- разием, но и единством. Поэтому сущности и законы обществен- ной жизни всех уровней доступны познанию не только социоло- гии, но и любой общественно-гуманитарной науке. Все зависит от глубины проникновения в объект познания.

Наконец, чтобы закончить с вопросом о месте исторической науки в системе общественно-гуманитарных наук, несколько за- мечаний о социальных функциях исторической науки. Они в це- лом обстоятельно освещены в исследованиях философов и исто- риков 31 . Общественная потребность в историческом знании и историческом самосознании, как известно, возникла еще в древ- ности. Издавна накапливались и исторические знания. Первона- чально они имели мифологический характер, а объяснение явле- ний общественной жизни основывалось на идеях провиденциа- лизма. С превращением исторических знаний в науку возникла и потребность в специальном выяснении и обосновании социаль- ных функций исторической науки. Разные общественно-классо- вые направления в исторической науке по-разному определяли и определяют ее общественную значимость и социальные функ- ции. Но лишь марксизм, превративший историческое знание в последовательно научное и в полной мере объективное знание, раскрыл его истинное общественное значение и социальные функ- ции. Поэтому Ф. Энгельс имел полное основание утверждать: «История—-это для нас все, и она ценится нами выше, чем ка- ким-либо другим, более ранним философским учением» 3 \

  • 31 ' См.: Персов М. С. Обобщение и использование исторического опыта в ра- ботах В. И. Ленина. Саратов, 1970; Иванов В. В. В. И. Ленин о некоторых вопросах соотношения истории и современности. Томск, 1970; Он же. Соот- ношение истории и современности как методологическая проблема. М., 1973; Могилъницкий Б. Г. О природе исторического познания. Томск, 1978; Пет- ров Ю. В. Практика и историческая наука; Ракитов А. И. Историческое по- знание. М., 1982, и др.
  • 32 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 592.

Марксизм показал органическую связь истории и современно- сти, прошлого, настоящего и будущего. «История,— писали К. Маркс и Ф. Энгельс,—-есть не что иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует ма- териалы, капиталы, производительные силы, переданные ему все- ми предшествующими поколениями; в силу этого данное поко- ление, с одной стороны, продолжает унаследованную деятель- ность при совершенно изменившихся условиях, а с другой — ви- доизменяет старые условия посредством совершенно измененной деятельности» 33 . Следовательно, без знания прошлого не только нельзя познать настоящее, но и правильно, объективно и реаль- но определить перспективы последующего развития, т. е. задачи практической деятельности и пути их достижения. Именно исходя из этого, В. И. Ленин, определяя задачи и пути революционной борьбы российского пролетариата, подчеркивал: «Для того, что- бы победить, надо понять всю глубочайшую историю старого буржуазного мира» 34 . Он призывал «разработать подробнее марксистское понимание русской истории и действительности» 35 . Как известно, решающий вклад в эту разработку внес сам В. И. Ленин.

Основной социальной функцией исторической науки, как и всякой другой науки, является научно-познавательная. Конкрет- ное научное изучение всего хода общественного развития с древ- ности до современности во всей его внутренней обусловленности и закономерности, с одной стороны, дает фундаментальное, тео- ретическое научное знание. Накопление такого знания само по себе является важнейшей задачей науки. С другой стороны, это знание служит основой для успешного выполнения исторической наукой всех других ее социальных функций, имеющих непосред- ственное практически-действенное (прикладное) значение. Вся совокупность этих функций в целом правомерно сводится к вы- полнению задач прогностических, накопления и обобщения со- циального опыта (функция социальной памяти) и воспитатель- ных. Поскольку содержание и значение этих функций, как ука- зывалось, обстоятельно охарактеризовано в литературе 36 , отме- тим лишь некоторые моменты, не всегда привлекающие должное внимание.

  • 33 Там же. Т. 3. С. 44—45.
  • 34 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 253.
  • 35 Там же. Т. 1. С. 333.
  • 36 Наиболее последовательно и развернуто социальные функции исторической науки анализируются Б. Г. Могильницким в указанной работе «О природе исторического познания».
  • 37 Могильницкий Б. Г. Указ. соч. С. 163.

Прежде всего надо коснуться вопроса об актуальности исто- рических исследований. Безусловно, что актуальность историче- ского знания определяется его практической полезностью. По- этому совершенно верно, что в целом можно «определить акту- альность в истории как свойство прошлого быть полезным в ре- шении насущных проблем, выдвигаемых настоящим» 37 . Одна- ко это положение не должно пониматься так узко, только в том смысле, что в прошлом должно изучаться только то, что служит удовлетворению уже выявившихся потребностей современности. Наука должна идти впереди практики. Она должна быть готова к решению не только стоящих задач, но и тех, которые могут возникнуть и в ближайшем и даже в более отдаленном будущем. Чтобы такая готовность была, историческая наука, представляю- щая собой (как и всякая другая наука) определенную познавательную систему, должна в целом развиваться комплексно и гар- монично. Разумеется, эту гармоничность надо понимать не как равномерное распределение усилий по всем сферам историче- ских исследований, хотя и в этом плане не должно быть зияю- щих пробелов. Речь идет о комплексном и сбалансированном развитии прежде всего теоретико-методологического, научно-ме- тодического и историографически-источниковедческого арсенала исторической науки. Если этот арсенал будет на должном уров- не, то могут быть успешно решены и задачи, выдвигаемые перед исторической наукой текущими потребностями общественной практики.

Одним из показателей превосходства марксистской историче- ской науки над ее немарксистскими направлениями и течениями является то, что марксистская теория и методология историче- ского познания не просто допускают, а требуют развития исто- рической науки как целостной системы научного знания, которое должно охватывать все этапы и стороны исторического развития, естественно, выдвигая на первый план сферу производственной деятельности, поскольку она оказывает определяющее влияние на другие стороны общественной жизни, испытывая в то же вре- мя их обратное воздействие. Развитие же немарксистской исто- рической науки, как известно, характеризуется отсутствием та- кой цельности. Для нее характерно выдвижение на'первый план и абсолютизация либо тех или иных отдельных элементов обще- ственной жизни (события, структуры, развитие), либо тех или иных определяющих его факторов (политические, психологиче- ские, природно-географические).

Задача советских историков состоит в том, чтобы в полной мере использовать указанные преимущества марксизма. Здесь важно добиваться того, чтобы при изучении определенных исто- рических явлений и процессов не только были получены суще- ственные конкретно-научные итоги, в том числе и такие, которые имеют практически-прикладное значение, но и достигнуты тео- ретико-методологические, научно-методические историографиче- ски-источниковедческие результаты, выходящие по своему зна- чению за пределы поставленной исследовательской задачи. Тем самым будет расширяться задел для успешного решения новых исследовательских задач.

Следующий вопрос связан с пониманием прогностических, предсказательных функций исторической науки. Буржуазная со- циология и историография в целом отрицают наличие у историче- ской науки прогностических возможностей на том прежде всего основании, что якобы свободная воля исторических деятелей де- лает непредсказуемым будущее. Предвидение допускается лишь как субъективная конструкция различного рода в той или иной мере вероятных альтернатив. При этом, как правило, все выдви- гаемые прогнозы носят пессимистический характер. Все это яв- ляется следствием отрицания закономерности и поступательно- прогрессивного характера хода общественного развития.

Марксистское обществознание (и историография в том числе) исходит из признания возможности научного предвидения после- дующего хода общественного развития и поэтому прогностичес- кие функции относит к важным задачам науки. Всеми советски- ми обществоведами признается наличие прогностических функ- ций и у исторической науки. Но ее возможности в этом отноше- нии оцениваются по-разному. Оптимистическое мнение состоит в том, что «родовым признаком всякого научного познания явля- ется его способность к прогнозированию в своей области. Отри- цание этой способности равнозначно отрицанию научности. С другой стороны, отрицание прогностической функции истори- ческой науки объективно принижает ее социальную роль» 38 .

Более умеренное мнение состоит в том, что историческая нау- ка «в состоянии дать более объективную картину прошлого, по- нять и сформулировать действительные тенденции и закономер- ности его развития», чем могут сделать современники, которые" находятся во власти различных иллюзий. «Этим вполне оправ- дывается существование исторической науки и актуальность ее проблем, и совершенно незачем вменять в круг ее обязанностей изучение будущего в качестве основной задачи» зэ . В этой связи выдвигается ряд возражений против первого мнения 40 . В итоге делается вывод о том, что социальное предсказание «дает веро- ятностное знание об устойчивых типах и последовательности со- циально значимой деятельности в определенных временных ин- тервалах, а не о конкретных, точно фиксированных результатах- событиях» 41 .

  • 38 Могильницкий Б. Г. Указ. соч. С. 202—203.
  • 39 Ракитов А. И. Указ. соч. С. 240.
  • 40 Там же. С. 283—284.
  • 41 Там же. С. 288.
  • 42 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 361

В общем расхождения, если отвлечься от формальных сообра- жений, сводятся к тому, в какой мере прогностическая функция является фундаментальной задачей исторической науки. Пред- ставляется, что здесь верен первый подход. Разумеется, предви- дение будущего хода общественного развития не может выра- зиться в «точно фиксированных результатах-событиях». Это ни- кто и не утверждает. Прогноз может раскрыть лишь основные тенденции, направления и этапы последующего развития и его самые общие результаты. Хотя могут быть предсказаны и отдель- ные крупные исторические события. Яркий и хорошо известный тому пример предсказание Ф. Энгельсом первой мировой войны. В 1887 г. он писал: «Для Пруссии — Германии невозможна уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война невиданного раньше размера, невиданной силы» 42 . Но ведь и предсказания основных направлений и тен- денций последующего развития имеют громадное значение. При этом такие предсказания будут тем более верными, чем в боль- шей мере они будут основываться на широком и глубоком историческом подходе и анализе. Это и делает прогностическую функ- цию исторической науки ее важнейшей задачей. Другое дело,, как эта задача выполняется историками. Историки еще далеко не сделали всего, что они могут и должны сделать в этом отно- шении, действуя совместно с другими обществоведами. А сделать это необходимо. Как показывает современная практика прогно- зирования тех или иных аспектов общественного развития (де- мографического, экономического, социального), многие из таких прогнозов, несмотря на привлечение обширного материала, мате- матических методов и ЭВМ, оказываются неточными. Думается, что одной из причин этого является ограниченность историческо- го подхода как в пространственно-временном, так и особенно в сущностно-содержательном аспекте.

Здесь необходимо обратить внимание еще на один момент. Прогностические функции исторической науки рассматриваются обычно в связи с предвидением хода общественного развития в более или менее широкой перспективе. Но историческая наука может сыграть важную роль в предвидении еще в одном аспекте. Речь идет о выявлении объективных результатов тех или иных видов общественной деятельности, выполняемых в настоящем. Хорошо известно, что объективные результаты многих обществен-' ных действий оказываются иными, чем те, которые стремились достигнуть. Это обусловлено сложностью явлений общественной жизни, столкновением в ней различных интересов и сил. Ф. Эн- гельс писал: «История делается таким образом, что конечный результат всегда получается от столкновений множества отдель- ных воль... Таким образом, имеется бесконечное количество пере- крещивающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна равнодействующая — историческое событие... и в конечном результате появляется нечто такое, чего никто не хотел» 43 . Поэтому предвидение объективных результатов текущей общественной деятельности имеет огромное значение. И здесь особенно велика может быть роль историчес- кой науки, которая обладает наибольшим опытом и методами анализа движения в исторической реальности от поставленной цели к конечному объективному результату. Данный аспект про- гнозирующей роли исторической науки еще предстоит осваивать.

  • 43 Там же. Т. 37. С. 395—396

Огромна роль исторической науки как социальной памяти, как накопителя и хранителя многообразного практического опы- та предшествующих поколений, достижений человеческой циви- лизации. Этот опыт широко используется в современности и пред- ставляет большую ценность для грядущих эпох. Важной задачей исторической науки являются целенаправленное, систематичес- кое и конкретное изучение и обобщение исторического опыта с точки зрения интересов и потребностей современности, ибо, не будучи целенаправленным и конкретным, никакой опыт не при- несет пользы. «Всякое общее историческое соображение,— указывал В. И. Ленин,— применяемое к отдельному случаю без осо- бого разбора условий именно данного случая, становится фра- зой» 44 . Здесь у историков имеется обширное поле для исследо- вательской деятельности.

Другой важной задачей является борьба за использование и учет исторического опыта в современности. Исторический опыт социален, т. е. классово-субъективен (партиен) по своей природе. Классово-партийным является и использование этого опыта. По- этому воспринимается и используется только тот исторический опыт, который соответствует определенным интересам. Лишь со- циальные силы, заинтересованные во всестороннем общественном прогрессе, способны широко и объективно учесть опыт истории. Силы же консервативные и реакционные противятся такому ис- пользованию и могут учесть этот опыт только под давлением сил прогрессивных. В той острой идеологической борьбе, которая ха- рактерна для современной эпохи, в вопросе о необходимости уче- та исторического опыта голос историков может быть более весо- мым, чем есть на самом деле- В общем для историка борьба за претворение в общественную практику и исторического опыта и всех других достижений исторической науки является такой же непременной обязанностью, как для специалистов естественных и технических наук внедрение их достижений в материальное производство.

Воспитательные функции исторической науки более всего под- черкиваются при характеристике ее общественной значимости, хотя порой ошибочно воспринимаются историками (да и не толь- ко ими) прежде всего как научно-популяризаторская задача. Не- редко изучение историками патриотизма и интернационализма, боевых и трудовых подвигов, героического прошлого и револю- ционных традиций ориентируется лишь на популяризаторский уровень. Между тем лишь глубокий научный анализ этих и дру- гих имеющих наибольшее воспитательное значение исторических аспектов может быть эффективной и фундаментальной основой для решения важнейших задач, связанных с воспитанием нового человека. Главной задачей является формирование глубокого, на- учного, марксистского мировоззрения. Оно может быть успешным лишь на базе последовательно научного показа всех проявлений общественной жизни в прошлом и настоящем. Здесь особенно велика роль исторической науки, ибо она является конкретной интегральной общественно-гуманитарной наукой. Историки долж- ны в большей мере учитывать общие мировоззренческие возмож- ности своей науки.

  • 44 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 373.

Таковы некоторые моменты, которые представлялось целесо- образным отметить, рассматривая вопрос о социальных функци- ях исторической науки.

2. Субъективное и объективное, возможное и действительное и проблемы альтернативности в историческом развитии

Общественно-историческое развитие представляет собой есте- ственно-исторический, внутренне обусловленный, закономерный, поступательно-прогрессивный процесс. Вместе с тем хорошо изве- стно, что в отличие от природы «история,— как указывал К. Маркс,— не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека» 45 . В общественно-историческом развитии, под- черкивал Ф. Энгельс, «действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящие- ся к определенным целям. Здесь ничто не делается без созна- тельного намерения, без желаемой цели» 46 . Этим определяется то, что в историческом развитии органически переплетаются ма- териальное и духовное, объективное и субъективное, массовое и индивидуальное, сознательное и стихийное, прогрессивное и ре- акционное, а также имеет свою специфику сочетание необходи- мого и случайного,, возможного и действительного. В этой связи и возникает вопрос о том, в какой мере в общественно-историчес- ком развитии существует возможность выбора, насколько рас- пространены альтернативные, т. е. допускающие существенно раз- личные исходы, исторические ситуации.

Прежде, чем переходить к рассмотрению возникающих здесь проблем, отметим несостоятельность неоднократно предприни- мавшихся в немарксистской социологии и историографии попы- ток свести многообразие общственно-исторического развития к одной из его форм. Так, разные течения субъективизма представ- ляют это развитие как неупорядоченную совокупность индивиду- альных и неповторимых событий. Структурализм стремится свести это развитие к столь же неупорядоченной совокупности разного рода структур. Релятивисты, акцентируя внимание на развитии и абсолютизируя его, видят во всем лишь относительность. В дей- ствительности же общественно-историческая жизнь одновремен- но представляет собой органическое сочетание и событий, и си- стем с присущими им структурами и функциями, и развитие.

  • 45 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 2. С. 102. 48 Там же. Т. 21. С. 306.
  • 47 См.: Философские проблемы деятельности. (Материалы «Круглого стола»)// Вопр. философии. 1985. № 2—5.

Проблема исходной «клеточки», из которой складываются об- щественно-исторические явления и процессы, привлекает внима- ние и советских ученых, прежде всего философов. Но подход к решению этой проблемы здесь, естественно, принципиально иной. Основой его является материалистическое понимание истории и общественный характер всей человеческой деятельности. Поэтому все более широкое распространение получает мнение, что в ка- честве исходной «клеточки» общественной жизни следует рас- сматривать человеческую деятельность 47 . Субстанциональный характер деятельности в общественной жизни несомненен. Но„ поскольку любая человеческая деятельность представляет собой вместе с тем и отношения людей и протекает при определенной системе этих отношений, то возникает и дебатируется вопрос о сравнительной роли деятельности и отношений. Можно присое- диниться к мнению тех, кто полагает, что спор о первенствующей роли деятельности или отношений равнозначен решению вопро- са о приоритете пространства или времени, т. е. для дискуссии нет оснований.

Чрезвычайная сложность общественно-исторического разви- тия, обуславливает трудности в его познании. В отличие от при- роды общество является не только объектом познания, но и его субъектом. Этим порождалось и порождается в немарксистской идеалистической социологии и историографии стремление свести все факторы, определяющие ход исторического развития, к субъективным устремлениям и действиям личности, что в силу их индивидуальности и неповторимости неизбежно ведет к отри- цанию объективно-закономерного и внутренне обусловленного ха- рактера этого развития и ограничивает его познание лишь описа- нием событий в их последовательности и субъективной их оцен- кой историками (событийная, описательная историография). С другой стороны, подход к общественному развитию с позиций абсолютизации сознательно-личностного момента даже в том слу- чае, когда признается наличие внутренней связи и обусловлен- ности в историческом развитии, как, например, было у Гегеля, приводит к тому, что движущие силы этого развития усматрива- ются в сознании. Тот же Гегель привносил «их туда (в общест- венную жизнь.— И. К.) извне, из философской идеологии» 48 .

Вульгарный материализм объясняет ход общственного раз- вития воздействием на него всякого рода внеобщественных при- родно-естественных факторов. В тех же случаях, когда обращают- ся к экономическим факторам, что присуще различным течениям буржуазного экономизма в историографии, характеризуются не способы общественного производства с присущими им системами производительных ,сил и производственных отношений, а формы хозяйственной деятельности и обмена и их последовательная смена.

Лишь марксизм, исходя из материалистического понимания сущности общественно-исторического развития и опираясь на диалектический метод его познания, адекватно действительности решил вопрос о соотношении материального и духовного, массово- го и индивидуального, объективного и субъективного, закономер- ного и случайного, возможного и действительного в этом разви- тии.

  • 48 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 307.

/ В данном разделе рассматривается соотношение субъектив- ного и объективного и возможного и действительного в истори- ческом развитии, поскольку прежде всего с этими явлениями связано возникновение так называемых альтернативных истори- ческих ситуаций, которые в последнее время привлекают все большее внимание историков.

Общественно-историческое развитие представляет собой со- знательную и целенаправленную деятельность людей. Поэтому «все, что приводит людей в движение,— указывал Ф. Энгельс,— должно пройти через их голову» 49 , оформиться в виде определен- ных идей и целей.

Однако источником этих идей и целей является не сознание, а объективный мир. В конечном счете «все идеи извлечены из опыта, они — отражения действительности, верные или искажен- ные» 50 . То обстоятельство, как нередко «кажется человеку, что его цели вне мира взяты, от мира независимы» 51 , является ил- люзией. Эта иллюзия проистекает из того, как указывал Ф. Эн- гельс, что «люди привыкли объяснять свои действия из своего мышления, вместо того чтобы объяснять их из своих потребно- стей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осознают- ся)» 52 .

J Потребности являются глубинным источником, коренной при- чиной общественно-исторического развития и лежат в основе его движущих сил 53 . В многообразной системе человеческих потреб- ностей основную роль играют потребности материальные, ибо от их удовлетворения зависит сама возможность существования и развития общества. Поэтому производственная деятельность, указывал Ф. Энгельс, это — «самая существенная историческая деятельность людей, та деятельность, которая подняла их от жи- вотного состояния до человеческого, которая образует матери- альную основу всех прочих видов их деятельности» 54 , а труд, как подчеркивал К. Маркс, представляет собой «вечное естественное условие человеческой жизни» 55 и является базисом всей челове- ческой деятельности. Этим обусловлено и то, что ведущей движу- щей силой общественно-исторического прогресса выступают на- родные массы.

  • 49 Там же. С. 308.
  • 30 Там же. Т. 20. С. 629.
  • 31 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 171. Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 493.
  • 53 См. подробней: Марксистско-ленинская теория исторического процесса. М.: 1981 (Разд. второй. Гл. IV); Келле В., Ковальзон. Теория и история: (Про- блемы теории исторического процесса). М., 1981. С. 98 и сл.; Исторический материализм как социально-философская теория. С. 297 и сл.; Здравомыс- лов А. Г. Потребности. Интересы. Ценности. М., 1986.
  • 34 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 358.
  • 55 Там же. Т. 23. С. 195.
  • 56 Там же. Т. 3. С. 27.

Человеческие потребности не только требуют постоянного удовлетворения, но и непрерывно возрастают. «Сама удовлетво- рённая первая потребность,— отмечали К. Маркс и Ф. Энгельс,— действие удовлетворения и уже приобретенное орудие удовлет- ворения ведут к новым потребностям» 56 . Поэтому противоречие между опережающим ростом потребностей по сравнению с ре- альными возможностями их удовлетворения выступает коренной движущей силой общественного и исторического прогресса.

Производственная деятельность является необходимым и не- прерывно повторяющимся, внутренне обусловленным и законо- мерным естественно-историческим процессом. Этот процесс в ко- нечном счете детерминирует другие сферы человеческой деятель- ности. И не только потому, что материальные потребности пер- вичны по отношению к другим потребностям, но и потому, что производственно-экономические отношения, складывающиеся в процессе производства, через определяемую ими классовую структуру общества воздействуют на формирование как самих потребностей, так и вытекающих из них интересов, мотивов и целей деятельности.

Объективный и закономерный характер производственной деятельности сочетается с ее осознанностью и целенаправлен- ностью, т. е. с субъективной формой. К. Маркс подчеркивал, что в сфере материальной деятельности, которая состоит во взаимо- действии человека с природой, «человек не только изменяет фор- му того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуще- ствляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как за- кон определяет способ и характер его действий и которой (це- ли.—Я. К.) он должен подчинять свою волю» 57 .

/Таким образом, осознанность и целенаправленность челове- ческой деятельности, т. е. субъективный ее характер, пронизы- вает все явления общёсТъ'што~ г исторического развития. И все упреки в адрес марксизма в игнорировании или принижении ро- ли субъективного фактора в историческом развитии продиктова- ны либо незнанием, либо намеренным искажением марксизма.^

  • 57 Там же. Т. 23. С. 189.
  • 58 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 169—170.
  • 59 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. С. 119.

"Субъективная человеческая деятельность протекает в опреде- ленных независимых от людей условиях и приводит к объектив- ным результатам] «Человек в своей практической деятельности имеет перед собой объективный мир, зависит от него, им опреде- ляет свою деятельность» 58 . Эта зависимость диктуется прежде всего тем, что хотя «люди,— как указывал К. Маркс,—-сами де- лают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбирали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошло- го» 59 . Каждое историческое поколение людей в каждый данный момент исторического развития располагает определенными ма- териальными и духовными ресурсами, определенной системой производственных, политических, культурных и других отноше- ний, на основе которых только и может строить свою деятель- ность. В результате целенаправленной деятельности эти ресурсы могут быть приумножены, отношения изменены, но действовать можно, только исходя из тех и других.

Кроме того, осознанная и целенаправленная деятельность лю- дей подчинена объективным законам, которые действуют «с же- лезной необходимостью» 60 . Незнание этих законов делает людей рабами «слепой необходимости». Но, и познав их, люди стано- вятся «господами» положения лишь постольку, поскольку дей- ствуют в соответствии с этими законами 61 .

Чрезвычайно сложный характер общественно-исторического развития обуславливает и то, что осознанная и целенаправленная деятельность людей может приводить к иным результатам, чем те, которых стремились достигнуть, т. е. деятельность имеет объективный, независимый от субъективных устремлений и це- лей характер. Это происходит потому, как указывал Ф. Энгельс,, что, с одной стороны, в историческом развитии взаимодействует множество всяких факторов (экономических, социальных, поли- тических, идеологических и др.), поэтому даже «экономическое движение как необходимое в конечном счете прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей»; с другой стороны, «конечный результат всегда получается от столкновения множества отдельных воль», и может возникнуть «нечто такое, чего никто не хотел» 62 . Поэтому в целом общественно-историчес- кое развитие, органически сочетающее объективное и субъектив- ное, имеет необходимо закономерный характер, представляет со- бой естественно-исторический процесс.

  • 60 Там же. Т. 23. С. 6.
  • 61 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 198.
  • 62 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37. С. 394—396.
  • 63 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 159.

Но «идея исторической необходимости ничуть не подрывает роли личности в истории» 63 . Во-первых, субъект выступает не как пассивный созерцатель объективной реальности, а как ее сознательный и активный преобразователь. Во-вторых, от субъек- та зависит выбор объективно детерминированного направления и способа деятельности. При этом по мере прогресса роль субъек- тивного фактора в общественно-историческом развитии возрас- тает, ибо более высокий уровень развития объективных факторов расширяет возможности выбора и созидательно-преобразующей деятельности людей, т. е. повышает степень их субъек- тивной свободы. Реальные возможности такой свободы зависят прежде всего от социально-экономического строя, который непо- средственно определяет степень участия в созидательно-преобра- зующей деятельности членов общества, их реальную субъектив- ную свободу, а следовательно, и их возможности воздействия на ход поступательно-прогрессивного развития. В этом плане несом- ненно превосходство социалистического общественного строя над всеми видами антагонистических обществ. Особенно ярко это проявляется на современном этапе развития социализма в нашей и других странах, когда все большую роль играет челове- ческий фактор.

Из сказанного о соотношении в общественно-историческом * развитии субъективного и объективного становится более ясной необходимость учета в конкретно-исторических исследованиях того, что в этом развитии нет неких абсолютных, чистых объек- тивных или субъективных факторов и явлений. Между объектив- ным и субъективным всегда имеют место тесные диалектическая взаимосвязь и взаимодействие, основой которых является объек- тивное. Говорить об этом приходится потому, что порой объек- тивное и субъективное разрываются и даже противопоставляют- ся, субъективное лишь формально сводится к объективному, а в объективном не раскрывается конкретно роль субъективного, со- знательно целенаправленного.

Впрочем, можно привести немало примеров и успешного, яр- кого и убедительного решения этой трудной исследовательской задачи, особенно в области раскрытия объективной детерминиро- ванности субъективной деятельности.

Наконец, заметим, что субъективное и объективное в общест- венно-историческом развитии не только диалектически взаимо- связано, но и в каждом конкретном случае относительно. Иначе говоря, тот или иной вид человеческой деятельности в одном от- ношении может выступать как субъективный фактор, а в дру- гом — как объективный. Так, классовая борьба с позиций пред- ставителей класса, который ведет эту борьбу, является субъек- тивной деятельностью, хотя и обусловленной объективными фак- торами. С позиций же класса, против которого ведется борьба, она выступает как фактор объективный. Вообще субъективные устремления, цели и деятельность любого индивидуума или кол- лектива объективны по отношению к любому другому индиви- дууму и коллективу. Даже результаты деятельности отдельного субъекта обретают объективный, независимый от него характер по отношению к его последующей деятельности.

Сложная взаимосвязь в общественно-историческом развитии объективного и субъективного и относительность последних об- условлены тем, что человеческая деятельность представляет со- бой непрерывный процесс субъективизации объекта, т. е. овла- дения человеком в своих интересах объективной реальностью, и объективизации субъекта, т. е. превращения всех проявлений дея- тельности последнего в противостоящую ему реальность. Поэто- му иногда объективным считают все совершившееся, т. е. исто- рию, а субъективным все происходящее, т. е. современность 64 . В этом есть свой смысл. В общем надо постоянно иметь в виду, что «различие субъективного от объективного,— как подчерки- вал В. И. Ленин,—есть, НО И ОНО ИМЕЕТ СВОИ ГРАНИ- ЦЫ» 65 , которые должны определяться конкретно.

  • 64 См.: Яцукевич А. Ф. Диалектика объективного и субъективного в проявле- нии законов обществе. Минск, 1982. С. 171. « 5 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 90.

Таким образом, перед историками стоит задача более глубо- кого проникновения в объективную диалектику субъективного и объективного в общественно-историческом развитии 66 . Тркое уг- лубление, направленное на проникновение в сущность общест- венно-исторического развития, требует также учета соотношения в этом развитии возможности и действительности.

Объективная реальность, действительность противостоят субъекту, стремящемуся осознанно овладеть этой реальностью в познавательных или практически-прикладных целях. Эта дейст- вительность, с одной стороны, обладает многообразными сторо- нами, чертами, свойствами и связями, которые выражают ее внутреннюю сущность и способы функционирования. С другой стороны, этой действительности, как всякой материи, присуще развитие на основе внутренних противоречий, потенций и тенден- ций, что приводит к переходу от одних состояний к более высо- ким по уровню развития и формам другим состояниям. В. И. Ле- нин подчеркивал, что «действительная жизнь, действительная история включает в себя ...различные тенденции» 67 . Наличие в действительности различных свойств и потенций, которые при определенных условиях могут привести к новой реальности, и образует возможности, заключенные в действительности. Следо- вательно, возможности — это свойства, определенные черты или тенденции текущей действительности, которые создают предпо- сылки будущей действительности, являются ее потенциями. Воз- можность не существует вне действительности. Возможность и действительность органически взаимосвязаны./ Возможность — это потенциальная, грядущая действительность, а реальная дей- ствительность — это реализованная, осуществленная возмож- ность.

  • 66 Об объективном и субъективном и их отношении в действительности и по- знании см.: Кузьмин В. Ф. Объективное и субъективное (Анализ процесса познания). М., 1976; Лекторский В. А. Субъект. Объект. Познание. М., 1980; Воронович Б. А. Объективное и субъективное в социальных процессах//Фи- лос. науки. 1984. № 3, и др.
  • 67 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 20. С. 66.
  • 68 См.: Пилипенко Н. В. Диалектика необходимости и случайности. М., 1980. С. ПО.

Действительность может содержать одну либо несколько воз- можностей перехода в иное состояние. В первом случае такой переход будет иметь однозначно-закономерный характер. Во вто- ром превращение той или иной из возможностей в новую реаль- ность имеет случайно-закономерный, вероятностный характер. Таким образом, реализация возможностей связана с необходи- мостью, случайностью и вероятностью 68 . Так, например, капита- лизму на стадии его развития в условиях свободной конкуренции присуща тенденция к концентрации производства. Это порожда- ло возможность превращения «свободного» капитализма в мо- нополистический капитализм и империализм. Превращение этой возможности в действительность применительно к развитой ка- питалистической стране в целом имело однозначно необходимый и закономерный характер. Превращение же в реальность возможности возникновения монополистических объединений в той или иной отрасли промышленности или в том или ином регионе определенной страны могло реализоваться лишь как случайно- закономерный процесс, ибо эта реализация зависела от множе- ства причин, равнодействующая которых может быть оценена лишь с определенной вероятностью.

Для превращения возможности в действительность необходи- мы определенные условия. В общественно-историческом разви- тии эти условия складываются в результате действия субъектив- ных факторов, поскольку возникшая возможность сама по себе составляет лишь объективную предпосылку для перехода к но- вой реальности. Так, например, складывание революционной си- туации создает возможность, объективную предпосылку для воз- никновения революции. Поэтому революции всегда должна предшествовать революционная ситуация. Но для превращения этой возможности в действительность необходимо еще наличие субъективного фактора. «Переворот,— указывал В. И. Ленин,— может назреть, а силы у революционных творцов этого переворо- та может оказаться недостаточно для его совершения» 69 .

Роль субъективно-исторических факторов в превращении воз- можности в действительность состоит, во-первых, в выборе той или иной из имеющихся возможностей, и во-вторых, в создании условий, необходимых для превращения ее в новую реальность. Понятно, что при этом выборе те или иные общественные силы исходят из своих интересов и преследуемых целей, которые всег- да осознанно или стихийно являются в конечном счете классо- выми. Поэтому ориентация на реализацию возможностей, кото- рые в наибольшей мере соответствуют поступательно-прогрес- сивному ходу общественно-исторического развития, возможна лишь в той мере, в какой интересы определенных общественных сил соответствуют объективному ходу этого развития.

Для выбора той или иной из возможностей современники должны иметь определенное представление о действительности, видеть наличие тех или иных возможностей. Всесторонне обос- нованный, объективный выбор возможностей и деятельность по их реализации могут иметь место лишь на основе научного ана- лиза действительности. В полной мере такой выбор стал досту- пен лишь с возникновением марксистского обществоведения. Соб- ственно и сама проблема действительного и возможного, играю- щая столь важную роль в общественно-историческом развитии, была последовательно научно поставлена лишь марксизмом. Другие научные подходы в лучшем случае позволяют ограничен- но верно оценить и выбрать ту или иную из возможностей. Еще в большей мере такой выбор ограничен на основе практически- эмпирического подхода к действительности.

Впрочем, следует заметить, что и научный подход к оценке и выбору возможностей сам по себе еще не гарантирует правильности этого выбора. Принципы и методы любого подхода могут быть применены верно и неверно. Возможны ошибки и заблуж- дения в этом выборе. Основной гарантией от таких ошибок и обоснованности выбора, так же как и успеха в реализации соот- ветствующих возможностей, являются широта и активность уча- стия в этом выборе и его реализации исторически действующих субъектов на всех уровнях общественной деятельности, включая деятельность широких народных масс. Это возможно там, где степень субъективной свободы в обществе не формально, а реаль- но, т. е. не в плане прав, а в сфере практической, прежде всего производственной деятельности является наиболее высокой. Та- кой она является в социалистическом обществе, развитие кото- рого в нашей стране на современном этапе и характеризуется стремлением всемерно активизировать эту ведущую движущую силу общественного прогресса.

Таким образом, диалектическая взаимосвязь действительного и возможного является важнейшей стороной общественно-исто- рического развития. Этим диктуется необходимость для историка учитывать при анализе и реальную действительность и заключен- ные в ней возможности.

Обществоведам, занимающимся изучением современной им эпохи, анализ заключенных в ней возможностей служит объек- тивной основой для прогнозирования последующего хода обще- ственного развития как в целом, так и в отдельных его аспектах. Блестящие образцы такого анализа как в смысле предвидения общего хода исторического развития в его глобальной и широкой перспективе, так и применительно к непосредственному будуще- му дали классики марксизма. Глубокий анализ сути капитали- стического способа производства и коренящихся в нем возмож- ностей позволили К. Марксу и Ф. Энгельсу доказать неизбеж- ность перехода от капитализма к коммунизму. В. И. Ленин, рас- сматривая историческое развитие России на рубеже XIX—XX вв., показал не только неизбежность буржуазно-демократической ре- волюции, но и возможность ее перерастания в революцию со- циалистическую. Анализируя же характер общественно-истори- ческого развития в условиях империализма и первой мировой войны, В. И. Ленин раскрыл возможность победы социализма в отдельно взятой стране. Все эти прогнозы, основанные на глубо- ком понимании закономерностей исторического развития и учете объективных возможностей реальной действительности, подтвер- дились последующим ходом этого развития.

Изучение историком возможностей той или иной действитель- ности прошлого имеет, разумеется, свои особенности. Эта обще- ственная действительность в том виде, как она совершилась, бы- ла инвариантной, т. е. однозначной. В познании прошлого в его инвариантности и состоит главная задача историка. Но эта ин- вариантность часто была результатом реализации одной из по- ливариантных, многозначных возможностей, заключенных в предшествующей этой действительности исторической реальности. Поэтому историк, характеризуя сущность рассматриваемой им действительности, должен показать, во-первых, результатом реализации каких возможностей прошлого она была, и, во-вто- рых, какие объективные возможности, потенции для будущего она содержала. Очевидно, что такой подход позволяет, с одной стороны, более глубоко раскрыть изучаемую действительность, и с другой — конкретно показать органическую взаимосвязь прошедшего, настоящего и будущего, т. е. раскрыть ход истори- ческого развития как осознанно-целенаправленный и одновре- менно объективно-закономерный процесс. Пока еще такой подход не стал характерной чертой всех исторических исследований.

Непременным условием при изучении возможностей в истори- ческом развитии является выделение реальных, существенных возможностей. Историческая действительность чрезвычайно мно- гообразна по присущим ей чертам, связям и тенденциям, и в ней заключено множество всякого рода возможностей, в том числе и формальных. Поэтому В. И. Ленин подчеркивал необходимость отличать возможность от действительности и возможности реаль- ные от формальных. В этой связи он, например, писал: «Возмож- ны всякие превращения, даже дурака в умного, но действитель- ным такое превращение является редко. И по одной „возможно- сти" превращения этого рода дурака я не перестану считать ду- раком» 70 .

При выделении и оценке реальных возможностей важным и сложным, но необходимым является определение их временных и пространственных границ. В ходе общественного развития вся- кая возможность возникает в определенный момент. При наличии соответствующих условий, создаваемых общественными силами, она может превратиться в действительность. Но этого может и не произойти, если предпринимаемых усилий оказывается недо- статочно. Некоторые возможности вообще могут оставаться по- тенциями, не замеченными современниками. Но в любом вариан- те возможность имеет пределы реального существования. Игно- рирование этих пределов при анализе исторических возможно- стей может привести историка к ошибочным заключениям. Этим грешат многие исследования буржуазных историков.

Так, например, видное место в буржуазной историографии занимают вопросы социально-экономического развития России в начале XX в., предпосылок социалистической революции в на- шей стране. Одно из распространенных мнений о якобы истори- чески случайном характере революции основывается на утверж- дении, что если бы первая мировая война не помешала реализа* ции столыпинской аграрной реформы, то в России укрепился бы капитализм западноевропейского типа и Октябрьская революция не произошла бы. Несостоятельность этого мнения состоит в иг- норировании того несомненного факта, что все возможности ук- репления существовавшего в России буржуазного социальноэкономического строя и самодержавного государства на базе пре- образований, предусмотренных столыпинской аграрной рефор- мой, были исчерпаны уже к началу первой мировой войны. На это впервые обратил внимание В. И. Ленин. В январе 1912 г. он писал, что даже некоторые защитники реформы «начинают чув- ствовать, что над этой „великой реформой" веет дыханием смер- ти» 71 . В апреле же 1913 г. В. И. Ленин подчеркивал, что аграр- ная политика Столыпина «исчерпала себя, исчерпала свои соци- альные силы. Обстоятельства сложились так, что никакая ре- форма в современной России невозможна... Реформистских воз- можностей в современной России нет» 72 .

Эти выводы нашли полное конкретно-историческое подтверж- дение в исследованиях советских историков 73 .

Таким образом, необоснованное расширительно-временное толкование возможностей укрепления буржуазного строя в Рос- сии, допускавшееся столыпинской реформой, служит основой для искажения реального хода исторического развития.

Анализируя возможности той или иной исторической действи- тельности, историк не должен становиться и на позицию сожале- ния по поводу того, что какие-то из существовавших возможно- стей не были замечены современниками или неправильно реали- зованы, в результате чего исторические события или даже исто- рическое развитие якобы совершились не так, как могли бы со- вершиться. Имея в виду подобные подходы, В. И. Ленин под- черкивал, что надо, как это делал К. Маркс, смотреть на «исто- рию с точки зрения тех, кто ее творит, не имея возможности наперед непогрешимо учесть шансы, а не с точки зрения интелли- гента-мещанина, который морализирует „легко было предви- деть... не надо было браться..."» 74 . Сам К. Маркс указывал, что «творить мировую историю было бы, конечно, очень удобно, ес- ли бы борьба предпринималась только под условием непогре- шимо-благоприятных шансов» 75 . Поэтому задача историка состо- ит прежде всего в выяснении и объяснении того, почему были учтены и реализованы именно данные возможности. Только при таком подходе изучение прошлого может быть основой для на- копления исторического опыта, который будет содействовать про- грессивному решению современных задач.

  • Там же. Т. 21. С. 119.
  • 72 Там же. Т. 23. С. 57.
  • 73 См.: Дубровский С. М. Столыпинская земельная реформа. М., 1963, и др.
  • 74 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 14. С. 379.
  • 75 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 33. С. 175.

Что же касается анализа самих возможностей, заключенных в изучаемой действительности, то надо искать пути и методы для измерения той вероятности (определяемое всей совокупностью факторов общественно-исторического развития), с которой та или иная из этих возможностей могла превратиться в действитель- ность. Тем самым откроется путь к наиболее точной и объектив- ной оценке тех потенций будущего, которые были присущи определенной исторической реальности. Поиск путей и методов ука- занного измерения — задача, которую еще предстоит решать ис- торикам совместно с другими специалистами. На первый взгляд, постановка такой задачи может показаться не только мало ре- альной, но и даже необоснованной. Но это не так. Обоснован- ность постановки такой задачи определяется тем, что в самом общественно-историческом развитии претворение в действитель- ность многих ^можно сказать, большинства) возможностей име- ет, как указывалось, вероятностный характер. Значит, надо ис- кать способы измерения этой вероятности. Далее, историки уже давно пытаются оценивать вероятность реализации тех или иных возможностей, но делают это, не прибегая к измерению.

Естественное стремление к оценке потенций исторического развития является одним из факторов, определяющим растущий интерес историков к изучению так называемых альтернативных ситуаций в историческом развитии. Анализ этих ситуаций дает возможность не только конкретно представить эти потенции, но и наглядно раскрыть соотношение и взаимосвязь в этом развитии объективного и субъективного, действительного и возможного, необходимого и случайного. В этой связи следует подробней ос- тановиться на вопросах альтернативности в историческом раз- витии и их изучении в исторической науке.

Проблемы альтернативности в общественном, в том числе и историческом развитии в той или иной мере затрагиваются во многих работах. Однако специальных исследований, посвящен- ных анализу теоретико-методологических проблем альтернатив- ности или развернутой характеристики конкретных обществен- но-исторических альтернативных ситуаций, крайне мало 76 .

Проблема альтернативности в историческом развитии может рассматриваться, как и всякая другая проблема, в двух аспек- тах— онтологическом и гносеологическом, т. е. как явление ис- торической реальности и как задача исторического познания.

  • 76 Из этих работ обращают на себя внимание следующие: Могильницкий Б. Г. Альтернативность исторического развития в ленинской теории народной ре- волюции//Методологические и историографические вопросы исторической науки. Томск, 1974. Вып. 9; Херманн Иштван. В. И. Ленин об исторической альтернативе//Вопр. философии. 1980. № 12.

Рассматривая альтернативу как историческую реальность, надо начать с ее определения. Альтернативной является такая историческая ситуация, которая характеризуется борьбой обще- ственных сил за реализацию существенно отличных возможнос- стей общественного развития. Следовательно, историческая аль- тернатива может иметь место тогда, когда в действительности, во-первых, содержатся существенно отличные возможности (по- тенции, тенденции) последующего развития и, во-вторых, име- ются общественные силы, ведущие борьбу за реализацию этих возможностей. Значит, альтернативность в общественно-истори- ческом развитии органически связана с возможностью и действительностью, с объективным и субъективным. Учитывая то, что органическое сочетание объективного и субъективного выступает главным выражением особенностей явлений общественных по сравнению с естественными, можно рассматривать альтернатив- ность как наиболее яркое выражение этой особенности. В при- роде альтернатив нет, хотя и там реальность содержит разные возможности для последующего развития. Но эти возможности в зависимости от множества факторов реализуются как стихий- но проявляющаяся однозначная необходимость.

Далее, историческая альтернатива — это феномен, связанный с массовыми явлениями общественной жизни, ибо только разли- чия в массовых явлениях и процессах могут приводить к суще- ственно отличным вариантам общественного развития. «Суще- ственность» здесь определяется тем, насколько фундаменталь- ны в плане хода общественного развития различия в интересах и целях, за реализацию которых ведется борьба, и в объектив- ных результатах этой борьбы. Фундаментальность целей и ре- зультатов и массовость общественных сил, стремящихся достиг- нуть их, определяют историческую масштабность и значимость альтернатив, являются критериями для выявления историчес- ких альтернатив. Это важно подчеркнуть потому, что выбор тех или иных из возможностей и альтернативность результатов той или иной деятельности имеют место в историческом развитии не только на уровне массовом и общественно значимом, но и на уровне узко групповом и индивидуальном. В сущности, всякое решение о том или ином направлении и способе деятельности есть выбор из совокупности разных возможностей, что обуслав- ливает и различные, в том числе и альтернативные результаты этой деятельности. Точно так же всякая индивидуальная и груп- повая борьба связана с альтернативностью ее исхода для борю- щихся сторон. Подобные обыденные (повседневные) альтернати- вы не следует смешивать с историческими альтернативами, ибо обыденные альтернативы не влияют на содержание и формы, на направление, темпы и результаты функционирования и развития общественных систем, на интересы и положение различных клас- сов и социальных слоев. Поэтому в дальнейшем речь будет идти об исторических альтернативах.

В исторической реальности возникновение альтернативной ситуации имеет объективные и субъективные предпосылки. Оче- видно, что объективной основой альтернатив является наличие в исторической действительности существенно различных воз- можностей, потенций и тенденций последующего развития. Чть же порождает такие возможности? Говоря кратко, возникновение таких возможностей обусловлено тем, что в историческом разви- тии в силу многообразия условий его протекания нет однозначной обусловленности формы содержанием. Содержание этого разви- тия может иметь определенный диапазон форм, в которых оно выражается. «Материалистическое понимание истории,— совер- шенно справедливо подчеркивает X. Н. Момджан,— исходит из того, что одна и та же закономерность — одна и та же по своей сущности — проявляется в многообразных формах... Существен- ные, решающие признаки данной исторической закономерности проявляются в поливариантных формах в различных социаль- ных средах» 77 .

Можно привести много примеров неоднозначной детермини- рованности формы содержанием как в сфере базисных, так и в сфере надстроечных явлений. К. Маркс указывал, что один и тот же базис «благодаря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т. д.— может об- наруживать в своем проявлении бесконечные вариации и града- ции» 78 . Эти вариации могут иметь и существенные различия, т. е. представлять альтернативные варианты развития. Так, например, феодальной системе производственных отношений как качест- венной определенности повсюду было присуще наличие личной зависимости крестьянина от феодала и связанной с этим системы внеэкономического принуждения. Но их формы варьировали от простого оброчного обязательства до личного закрепощения и прямого насилия над крестьянами.

Однозначно и то, что основой капиталистического способа производства являются частная собственность на орудия и сред- ства производства и эксплуатация свободного наемного труда. Но формы этой собственности могут быть разными — индивиду- альными, корпоративными и государственными.

Безусловно, что капиталистический базис (как и всякий дру- гой) однозначно определяет политическую надстройку в том пла- не, что политическая власть всегда принадлежит господствующе- му классу буржуазии, а государство выступает выразителем и защитником интересов этого класса. Но эта однозначность до- пускает варьирование форм политической надстройки от сравни- тельно развитых форм буржуазной демократии до фашистской диктатуры.

  • 77 Момджан X. Н. Единая сущность и многообразие форм проявления исто- рической закономерности//Диалектика общего и особенного в историческом процессе. М., 1978. С. 8.
  • 78 Маркс Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25. Ч. II. С. 354.

Понятно, что многообразие форм, в которых выражается од- но и то же содержание, приводит к возникновению разных воз- можностей, что создает объективные предпосылки для возникно- вения альтернатив. Но есть и обратная сторона этого явления. Не только одно содержание может выражаться в разных фор- мах, но и одна и та же форма может наполняться разным содер- жанием. Это происходит при переходе одного содержания в дру- гое. Пока новая содержательная сущность не достигла зрелости и не породила адекватную форму, она может развиваться в ста- рых формах. Если становление новой сущности идет в уже на- личных, но разных формах, то будут иметь место разные, конкурирующие и в определенных условиях альтернативные возмож- ности развития.

Таким образом, сложная диалектическая взаимосвязь содер- жания и формы в общественно-историческом развитии обуслав- ливает возникновение существенно отличных возможностей, а, следовательно, и альтернативных потенций этого развития.

  • 79 О соотношении цели, средства и результата см.: Трубников Н. Н. О кате- гориях «цель», «средство», «результат». М., 1967.

Другой объективной предпосылкой возникновения альтерна- тивных возможностей является специфика взаимосвязи в обще- ственно-историческом развитии цели и средства ее достижения. Здесь также нет однозначно обусловленной зависимости средст- ва от цели. Одна и та же цель в зависимости от конкретно-исто- рических условий может достигаться разными средствами. Ре- формистские и революционные, легальные и нелегальные, мирные и вооруженные методы деятельности — все эти разные средства могут использоваться для достижения одних и тех же целей. Сам характер этих, как и многих других, средств является альтерна- тивным. Очевидно, что хотя разные средства и позволяют до- стигнуть одного и того же результата, но этот результат может иметь разные формы выражения, разный уровень развитости и зрелости и т. д., что будет оказывать существенное воздействие на многие стороны общественного развития, на положение, по- требности и интересы различных классов и социальных слоев 79 . Так, например, тот факт, что в России и Японии переход от фео- дализма к капитализму совершался не революционным, а ре- формистским путем, оказал, как известно, существенное воздей- ствие на их социальный и политический строй. Соотношение це- ли и средства, в сущности, представляет разновидность соотно- шения содержания и формы. Таким образом, объективные пред- посылки возникновения альтернативных ситуаций связаны с на- личием в текущей действительности существенно отличных воз- можностей ее последующего развития. В этой связи надо внести ясность в один существенный вопрос — о том, представляет ли историческая альтернатива антитезу, существенно отличный ва- риант развития, реально противостоящий существующей истори- ческой действительности, или же альтернатива — это разные ва- рианты последующего развития, заключенные в этой действи- тельности, но еще не проявившиеся реально. Часто в историчес- ких работах, когда говорят об альтернативах, имеют в виду иное направление развития в будущем по сравнению с сущест- вующей действительностью. С этим нельзя согласиться. Суще- ствующая действительность может представлять собой либо уже реализованную возможность прошлого, либо борьбу, которая ве- дется за реализацию существенно отличных, альтернативных возможностей последующего развития. Будущее является есте- ственным и неизбежным продолжением настоящего. Оно выра- стает из настоящего. Но оно не может быть альтернативой настоящему, ибо как может быть альтернативой реальному то, чего еще нет? Значит альтернативы как реальность — это действитель- ность, а как будущее — это лишь потенции этой действительно- сти, заключенные в ней различные возможности. Правильно по- нять место альтернатив в общественно-историческом развитии можно, только учитывая тесную и диалектическую связь прошло- го, настоящего и будущего. Следовательно, альтернативность в общественно-историческом развитии — это реальная борьба, ве- дущаяся в действительности за существенно отличные варианты будущего. Ее пределы (в плане объективных возможностей) за- нимают промежуток социального времени от возникновения су- щественно отличных возможностей дальнейшего-развития и на- чала борьбы за реализацию разных возможностей и до воплоще- ния в действительность одной из альтернативных возможностей либо до снятия их ходом развития в результате возникновения новых возможностей.

Неправомерность трактовки альтернатив как антитезы на- стоящему иногда сочетается с попытками представлять как аль- тернативный такой ход последующего развития, который имеет однозначно-закономерный характер. Т]ак, часто говорят о социа- лизме как альтернативе капитализму в будущем. Но с точки зре- ния общего хода исторического развития социализм не альтер- натива капитализму, поскольку альтернатива, как и всякая воз- можность, может быть реализована, а может остаться и не реа- лизованной, а переход от капитализма к социализму — истори- чески и однозначно обусловленная неизбежность. В зависимости от конкретно-исторических условий отдельных стран альтерна- тивными могут быть пути и формы перехода к социализму, но не сам этот переход, когда для этого сложатся необходимые предпосылки.

В общем еще раз подчеркнем, что объективной основой для возникновения исторических альтернатив является наличие в дей- ствительности существенно отличных возможностей для после- дующего развития, которые могут быть реализованы лишь с оп- ределенной вероятностью. Естественно, здесь возникает вопрос о том, чем же определяется то, какая из существенно отличных возможностей может восторжествовать. Чтобы ответить на этот вопрос, надо рассмотреть роль субъективно-исторических факто- ров в возникновении и разрешении альтернатив.

Прежде всего отметим, что одни объективные предпосылки еще не создают альтернативы. Для возникновения альтернативы необходимо наличие субъективного фактора, т. е. определенных общественных сил, которые деятельно стремятся претворить су- щественно отличные возможности в реальность...Это неизбежно приводит к столкновению разных общественных сил, к их борьбе. Но борьбе за реализацию той или иной возможности должен предшествовать ее выбор. Возможности такого выбора на осно- ве научно-теоретического анализа исторической действительности ограниченны до сих пор, ибо анализ может быть осуществлен лишь на основе теорий и методов, адекватно отражающих эту действительность. Такими теорией и методом является только» марксизм. Поэтому в историческом развитии выбор той или иной из возможностей осуществляется в процессе практически-эмпи- рического, обыденного познания действительности 80 . Такой путь выбора обуславливался еще и тем, что его осуществляли не от- дельные личности или узкий их круг, а широкие круги истори- ческих субъектов, целые классы и социальные слои.

Тем реальным индикатором, которым руководствовались в. своем выборе эти классы и слои, были их интересы. Надо кос- нуться механизма, который вовлекал людей в активную общест- венно-историческую деятельность. Уже отмечалось, что исходным двигателем здесь были потребности. Возможности удовлетворе- ния потребностей, как и сама их суть, определялись соответст- вующим способом производства, т. е. имели объективный харак- тер. Потребности порождают стремление к чему-то, что находит непосредственное выражение в интересе. Интерес выступает как побудительная причина деятельности субъекта, служит непосред- ственным источником его активности. Потребности и интересы имеют объективный характер и поэтому первоначально могут и не осознаваться. К. Маркс и Ф. Энгельс указывали, что «там, где индивиды имеют потребности, они уже в силу этого имеют неко- торое призвание и некоторую задачу, причем вначале еще без- различно, делают ли они это своим призванием также и в пред- ставлении» 81 .

Интересы осознаются и проявляются в форме мотивов и сти- мулов деятельности людей, на основе которых формируются це- ли этой деятельности и складываются идеалы, к которым люди стремятся.

Таким образом, в объективно-субъективном процессе восприя- тия историческими субъектами современной им действительности имеется цепь: способ производства—потребности и интересы — мотивы и стимулы — цели и идеалы**. В данном случае не столь важно, насколько эта цепь восприятия действительности полна. Существенно то, что ее звенья могут складываться на основе как теоретического, так и обыденного восприятия действительности, и то, что в отношении к этой действительности и к тем возмож- ностям, которые в ней заключены, у ее современников есть со- вершенно определенный критерий-—прежде всего их интересы.

  • 80 См.: Черняк В. А. Диалектика теоретического необыденного сознания (ми- ровоззренческий аспект). Алма-Ата. 1985.
  • 81 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 279.
  • 82 См. подробнее: Черненко А. К. Причинность в истории. М., 1983; Здраво- мысл®в А. Г. Потребности. Интересы. Ценности. М., 1986.

Единство объективных и субъективных факторов в склады- вании исторических альтернатив означает, что наличие общест- венных сил и их борьба за такой путь развития, для которого нет объективных возможностей в действительности, не создают альтернативы. В качестве примера можно привести борьбу рево- люционного народничества в России. Народники исходили из то- го, что капитализм в силу присущих ему противоречий является - упадком и регрессом в историческом развитии. Они отстаивали идею о возможности для России благодаря наличию общины пе- рехода к социализму, минуя капитализм. Исходя из этой идеи, они вели борьбу за революционный социальный переворот, кото- рый, по их мнению, приведет к установлению социализма. Идея эта была утопией, ибо в России того времени еще не существова- ло объективных исторических возможностей для перехода к со- циализму. Героическая борьба народников не создавала альтерна- тивы: капитализм или социализм. Шло неуклонное становление и утверждение капитализма. Поэтому никак нельзя согласиться •с мнением, что борьба народников якобы представляла альтерна- тивный вариант социального развития 83 .

Народники, руководствуясь ошибочной социологической тео- рией, не могли правильно понять современную им историческую действительность и те объективные возможности последующего развития, которые ей присущи. Ошибочными были и их представ- ления об интересах и устремлениях крестьянства. «Нет ничего более нелепого,— указывал В. И. Ленин,— как выводить из про- тиворечий капитализма его невозможность, непрогрессивность и т. д.—это значит спасаться в заоблачные выси романтических мечтаний от неприятной, но несомненной действительности» 84 .

Борьба народников никак не может быть представлена аль- тернативой— капитализм или социализм — еще и потому, что объективно она была не борьбой против капитализма, а борьбой за один из вариантов его развития. «Реальное историческое зна- чение народнической идеологии (и борьбы —Я. К.) состояло в противоположении двух путей капиталистического развития: од- ного пути, приспособляющего новую, капиталистическую Россию к старой... и другого пути, заменяющего старое новым, устраняю- щего полностью отжившие помехи новому, ускоряющего ход раз- вития» 85 . Объективно народники-таки боролись за альтернати- ву, но не ту, которую им приписывают.

Субъективный фактор в исторических альтернативах пред- ставлял собой компонент, который определял исход борьбы за реализацию той или иной из существенно отличных возможностей развития. Этот исход зависел от соотношения борющихся сил, их целеустремленности, сплоченности и организованности. Можно привести немало примеров, когда альтернативные ситуации раз- решались победой одной из сторон и утверждением одной из объективно допустимых возможностей.

  • См.: Сухов А. Д. Прогресс и история. М., 1983. С. 146. « 4 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 3. С. 48. 85 Там же. Т. 20. С. 168—169.

Примером утверждения консервативной возможности и пере- веса реакционных сил над демократическими может служить ус- тановление фашизма в Германии. Социально-политическая ситуация в стране в начале 30-х годов, несомненно, имела альтерна- тивный характер. Дальнейшее развитие могло идти как в форме буржуазной демократии, так и в форме фашистской диктатуры. Соотношение борющихся социальных сил оказалось таково, что победил фашизм. / * Примером победы прогрессивных тенденций и сил в историчес- ком развитии могут служить те из развивающихся стран, кото- рые стали на путь построения социализма. Разумеется, это пока не исключает попыток со стороны внешней и внутренней контр- революции к утверждению капиталистического пути развития. Исход борьбы альтернативных тенденций здесь окончательно еще не решен.

Победа одной из альтернативных возможностей снимает про- тивостоящую ей возможность, и альтернативная ситуация ис- черпывает себя. В какой мере снятие является окончательным, зависит от того, насколько победившим силам удалось подавить противостоящие силы и устранить возможности альтернативного развития. Это определяется тем, насколько глубоки объективные исторические корни этой возможности и как велики силы, борю- щиеся за нее.

Но возможны и такие альтернативные ситуации, когда ни одна из противоборствующих тенденций развития и стоящие за ними общественные силы не могут взять верх. Если такое про- тивостояние длительно, то ход исторического развития может снять эти альтернативы в результате возникновения новых воз- можностей. Так было в России с борьбой двух путей буржуазной аграрной эволюции, о чем подробней будет сказано ниже.

  • 86 Для характеристики внутренне обусловленных и неизбежных связей и тен- денций в функционировании и развитии объективной реальности в науке при- меняются понятия «закономерность» и «закон». Но соотношение между ни- ми трактуется по-разному. Одно из них состоит в том, что закономерность — это объективные свойства и связи реального мира, а закон — отражение за- кономерностей в научном познании этой реальности, т. е. понятие гносеоло- гическое (см.: Карпович В. Н. Проблема. Гипотеза. Закон. Новосибирск, 1980. С. 140—141). Думается, что более обоснованным является понимание и закономерности и закона как свойств реальности, которые отражаются сознанием в процессе ее познания. «Закон есть прочное (остающееся) в яв- лении» (В. И. Ленин. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 136), закон-—это «господ- ствующая тенденция» (К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т. 25, Ч. 1. С. 176). В конечном счете закон — это сущность, которая в своем функцио- нировании и развитии выражается в закономерности, т. е. в устойчивости и повторяемости присущих ей коренных свойств.

И еще один вопрос, связанный с рассмотрением альтернатив как явлений исторической реальности. Это вопрос о соотношении альтернативности и закономерности, о том, не нарушает ли на- личие альтернативных ситуаций и ведущая роль в их разрешении субъективных факторов закономерности общественно-историчес- кого развития. Несомненно, что ход исторического развития и в его однозначно-необходимом и альтернативном вариантах зако- номерен. Альтернативный характер развития многих историчес- ких явлений не нарушает закономерности этого развития потому, что при ведущей роли субъективного фактора в складывании и разрешении альтернатив действие этого фактора ограничено объективными условиями. Альтернатива — это выбор из суще- ствующих возможностей и борьба за реализацию выбора. Но ведь возникновение разных возможностей — объективный про- цесс. Поэтому при однозначно-необходимом и альтернативном ходе развития различаются лишь формы проявления обществен- ных законов 86 . Одни из них являются законами жесткой, однозначной детерминации. Это прежде всего наиболее общие законы общественно-исторического развития, законы об определяющей роли.способа производства в общественном развитии, о соответ- ствии производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил, о первичности общественного бытия по отношению к общественному сознанию, об определяющей роли социально-экономического базиса по отношению к политически- правовой и культурно-идеологической надстройке и др. Действие- законов однозначной детерминации распространяется на каждый элемент общественно-исторической системы. Эти законы прежде всего определяют динамику, развитие общественных систем.

К другому типу относятся законы с вероятностной детермина- цией, законы, присущие стохастическим, случайным процессам. Они проявляются как безусловная необходимость лишь по отно- шению к той или иной общественной системе в целом. Поведе- ние же отдельных элементов системы детерминируется лишь ве- роятностным образом 87 .

Вероятностные законы, как и всякие другие, характеризуются необходимостью, всеобщностью, повторяемостью. Эти законы присущи функционированию и развитию массовых случайных яв- лений. Они проявляются как законы-тенденции, как определен- ные закономерности, присущие общественно-историческому раз- витию. К. Маркс подчеркивал, что общественные «законы осу- ществляются весьма запутанным и приблизительным образом, лишь как господствующая тенденция, как некоторая никогда твердо не устанавливающаяся средняя постоянных колебаний» 88 .

  • 87 См. подробнее: Виноградов В. Г., Гончарук С. Н. Законы общества и науч- ное предвидение. М., 1972; Сирин А. Д. Специфика законов общества и их роль в регулировании общественных процессов. Томск, 1979; Пилипен- ко Н. Я. Диалектика необходимости и случайности. М., 1980; Жуков Е. М., Варг М. А., Черняк Б. В., Павлов В. М. Теоретические проблемы всемирно- исторического процесса. М., 1979; Попов С. Общественные законы. М., 1980; Панибратов В. Н. Категория закон. Л., 1980; Яцукевич А. Ф. Диалектика объективного и субъективного в проявлении законов общества. Минск. 1982, и др.
  • 88 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25. Ч. I. С. 176.

Ход общественно-исторического развития в его альтернатив- ных вариантах и регулируется вероятностными законами. Зако- ны однозначной детерминации как наиболее общие законы обще- ственного развития определяют пределы действия законов веро- ятностных как законов, присущих особенному в этом развитии.

Первые определяют (характеризуют) сущность высшего порядка, а вторые — сущности более низких порядков, которые конкрети- зируют первую. Эта конкретизация может быть весьма много- образна, но лишь в пределах общей сущности. Это значит, что альтернативные варианты общественно-исторического развития не только подчинены законам, но и имеют объективно ограничен- ный возможностями, присущими действительности, и законами, определяющими ее функционирование и развитие, диапазон про- явления. Поскольку в общественно-историческом развитии пре- обладают массовые случайные явления и процессы, постольку «для законов общества в основном характерна вероятностная детерминация» 89 . Таково мнение большинства советских исследо- вателей. Но есть и иные взгляды. Так, высказывается соображе- ние, что в «области общественных явлений нет места стохасти- ческому процессу» 90 . А это значит, что нет места и для альтерна- тивности общественно-исторического развития. Противоположное мнение состоит в следующем. В любой исторической ситуации есть возможность выбора, и историческое развитие ставит перед человеком альтернативу поведения. Это обусловлено тем, что «абсолютной неизбежности именно данного хода событий, иск- лючающей какие бы то ни было иные возможности развития, не существует: всегда имеется множество тенденций», которые все возможны и при определенных условиях могут осуществиться. Многозначность (случайность) общественных явлений порожда- ет вероятностный характер их осуществления 91 . Следовательно, основная суть сводится к тому, что в общественно-историческом развитии имеют место лишь случайно-вероятностная детермини- рованность и закономерность 92 . Поскольку всегда есть выбор, в сущности все развитие оказывается якобы альтернативным. В свете сказанного очевидна необоснованность столь расшири- тельной трактовки пределов исторических альтернатив.

Таким образом, альтернативность общественно-исторического развития никоим образом не устраняет объективного и законо- мерного характера этого развития.

  • 89 Исторический материализм как социально-философская теория. М., 1982. С. 41.
  • 90 Маслов П. П. Статистика в социологии. М., 1971. С. 4.
  • 91 ' Гуревич А. Я. Об исторической закономерности//Философские проблемы исторической науки. М., 1969. С. 69, 72. 92 Такой же позиции придерживается и А. В. Гулыга (Эстетика истории. М., 1974. С. 16—17)

Важное место, которое занимают альтернативы в историчес- ком развитии, обуславливает необходимость их изучения истори- ками. Возникающие порой сомнения в такой необходимости не- основательны. Игнорирование альтернативных ситуаций обедня- ет представления об исторической реальности. Изучение этих ситуаций позволяет более широко и глубоко охарактеризовать ход исторического развития. Однако сложность альтернативных ситуаций как явлений исторической действительности и нераз- работанность принципов, путей и методов их изучения делают его трудным. Отметим наиболее существенные моменты, которые сле- дует иметь в виду при изучении исторических альтернативных ситуаций.

Прежде всего необходимо установить реальность такой ситуа- ции, ее действительное наличие в историческом развитии. Это приходится подчеркивать потому, что существует опасность уви- деть такую ситуацию там, где ее в самой исторической реально- сти не было. В данном случае мы не имеем в виду преднамерен- ное конструирование альтернативных исторических ситуаций, ко- торые присущи многим представителям современной буржуазной историографии. Такие подходы порождены совершенно опреде- ленными социально-политическими целями и основаны на субъек- тивистских принципах методологии исторического познания. Речь идет о том, что сложность исторических альтернатив и трудности их анализа могут привести и к непреднамеренной ошибке.

При выявлении альтернатив надо учитывать два момента. Во-первых, альтернатива, как было показано,— это не антитеза существующей реальности. Альтернативы возникают в тот мо- мент в историческом развитии, когда происходит переход от дан- ной реальности к новой реальности, от данной качественной сущ- ности к новой и эта новая сущность может иметь разные формы или достигаться разными путями. Во-вторых, альтернативы скла- дываются только тогда, когда в действительности содержатся су- щественно отличные возможности перехода к новому и когда имеются общественные силы, ведущие борьбу за реализацию от- личных возможностей.

  • 93 См., например: Херманн Иштван. Указ. соч. С. 101.
  • 94 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 31. С. 161.

Первый момент методологически важен в том отношении, что он предохраняет от необоснованного расширения круга истори- ческих альтернатив. Между тем, это важное обстоятельство не- редко предается забвению при выявлении и анализе альтерна- тив. Указывают, например, на то, что в России в 1917 г. (после февральской революции) якобы имела место альтернатива: либо победа пролетарской социалистической революции, либо дикта- тура буржуазии 93 . В. И. Ленин действительно писал, что «нельзя выскочить из империалистической войны, нельзя добиться демо- кратического, не насильнического, мира без свержения власти капитала, без перехода государственной власти к другому клас- су, к пролетариату» 94 . Без такого перехода, как известно, нельзя было решить и другие важнейшие вопросы (например, аграрный и национальный). Но альтернативы — либо победа пролетариата либо диктатура буржуазии — не было, ибо, во-первых, после июльских событий власть безраздельно принадлежала буржуа- зии, во-вторых, переход власти к пролетариату был после фев- ральской революции не альтернативой, а безусловной исторической необходимостью, диктовавшейся всем ходом исторического развития 95 . Эта необходимость к осени 1917 г. была осознана не только рабочим классом, но и его союзниками, что и определило время революции и относительную легкость победы революцион- ного переворота и перехода власти к пролетариату. Навязанная же пролетариату гражданская война, которая была бы невоз- можна без поддержки международного империализма и ино- странной военной интервенции,— это уже иная историческая си- туация. Приведенный пример хорошо показывает, какое важное значение имеет в понимании хода исторических событий опреде- ление реальности исторической альтернативы.

В целом очевидно, что представление как альтернативного однозначно детерминированного хода последующего развития и изображение альтернативы как некой антитезы, которая бы мог- ла прийти на смену существующей реальности, запутывают по- нимание истинного хода исторического развития и даже чревато его искажением.

Столь же важно и рассмотрение исторической альтернативы в единстве образующих ее объективных и субъективных факто- ров. Возможные здесь просчеты связаны с тем, что наличие аль- тернативы констатируется лишь по наличию одного из этих фак- торов. Чаще всего в силу его ведущей роли в альтернативе и большей очевидности, таким является субъективный фактор. Уже приводился пример с народничеством. Можно привести и другие примеры.

В связи с анализом роли субъективного фактора в альтерна- тивных ситуациях следует обратить внимание и на такой момент. Всякая общественная борьба, вообще говоря, может иметь в ис- ходе либо победу либо поражение, т. е. ее исход альтернативен. Но на этом основании относить всякую борьбу к альтернативной ситуации неправомерно. На это обращал внимание В. И. Ленин. В работе «Что делать?», возражая противникам создания цент- рализованной революционной организации, утверждавшим, что такая организация может легко броситься в преждевременную атаку, он писал: «...Абстрактно говоря, нельзя, конечно, отрицать, что боевая организация может повести на необдуманный бой, который может кончиться вовсе не необходимым при других ус- ловиях поражением. Но ограничиваться абстрактными сообра- жениями в таком вопросе невозможно, ибо всякое сражение включает в себя абстрактную возможность поражения, и нет дру- гого средства уменьшить эту возможность, как организованная подготовка сражения» 96 .

  • 95 Отметим, что Херманн, говоря об указанной альтернативе, признает, что существовали объективные и субъективные условия для социалистической революции (Херманн Иштван. Указ. соч. С. 103—104).
  • 96 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 137.

Значит, к таким ситуациям надо подходить конкретно-истори- чески. Объективно-абстрактная возможность победы или пора- жения в той или иной общественной борьбе может представлять и реальную историческую альтернативу. Это имеет место тогда, когда борющиеся осознают возможные исходы и, руководствуясь определенными целями, делают выбор. Такая ситуация, напри- мер, сложилась в период Парижской Коммуны. Как указывал К. Маркс, рабочий класс оказался перед выбором: «Либо При- нять вызов к борьбе либо сдаться без борьбы. Деморализация рабочего класса в последнем случае была бы гораздо большим несчастьем, чем гибель какого угодно числа „вожаков"» 97 . Как известно, вызов был принят, хотя шансов на победу не было. Альтернатива состояла не в абстрактной возможности победить или потерпеть поражение, а в том, что в этой борьбе рабочий класс должен был выбирать между возможностью продолжать борьбу и потерпеть поражение и возможностью отказаться от борьбы и заплатить за это собственной деморализацией.

Для более ясного представления о тех просчетах, которые могут быть допущены при выявлении исторических альтернатив, приведем еще два примера, когда наличие альтернатив конста- тируется при отсутствии и объективных и субъективных предпо- сылок для их возникновения, т. е. когда альтернативы, в сущно- сти, лишь декларируются.

  • 4,7 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 33. С. 175.
  • 98 См.: Носов Н. Е. Русский город и русское купечество в XVI столетии//Ис- следовання по социально-экономической истории России. Л., 1971. С. 168. См. также: Он же. О двух тенденциях развития феодального землевладе- ния в Северо-Восточной Руси в XV—XVI в. (К постановке вопросам/Про- блемы крестьянского землевладения и внутренней политики России. Л., 1972. С. 70.

Так, некоторые историки полагают, что в России XVI в. имела место альтернатива, шла «борьба за два пути развития России — феодально-крепостический и буржуазный» 98 . Выражение этой альтернативы усматривается в борьбе поднимающегося третьего сословия за освобождение городов от засилья феодалов и против централизаторской политики правительства, стягивавшего в Мос- кву крупнейших представителей местного купечества, а ее объек- тивной основой выступает значительное расслоение среди посад- ских людей и крестьян черносошных волостей, якобы свидетель- ствовавшее о зарождении раннебуржуазных связей. Не будем касаться вопроса о том, в какой мере указанные явления имели буржуазный характер. Здесь есть и другие мнения. Допустим, что все было именно так, как полагают сторонники наличия ука- занной альтернативы. Но каким образом раннебуржуазные связи и классовая борьба посадских людей могли быть альтернативой развитию по пути крепостничества? Ведь переход от феодализма к капитализму — это не альтернативный процесс дальнейшему развитию феодализма, а историческая неизбежность, когда для этого сложились необходимые предпосылки. Коль скоро утвер- дилось и длительное время существовало крепостничество, то значит, объективных возможностей развития по буржуазному пу- ти в XVI в. не было. Ростки нового, если они и имели место, были слишком слабы, чтобы создать такую возможность. Не было по- этому и общественных сил, которые могли выбирать между раз- ными путями. Трактовка борьбы посадских людей и черносош- ных крестьян как борьбы за буржуазный путь развития необос- нованна. Ни субъективно, ни объективно эта борьба не выходила за пределы феодального строя. Наконец, признание указанной альтернативы, которая разрешилась победой крепостничества в результате насаждения поместного землевладения, опричнины и т. п., означает, что почти трехсотлетний ход исторического разви- тия страны был определен субъективными факторами, что не со- ответствует исторической реальности и несостоятельно теорети- чески.

Более привлекательным, на первый взгляд, является мнение о наличии другой альтернативы в историческом развитии сред- невековой России. Она якобы состояла в следующем. «В конце XV в. явственно определились два пути развития феодального сельского хозяйства. Первый путь — путь без помещика (или частного вотчинника), без крепостного права». «Другой путь означал укрепление и расширение поместного и вотчинного зем- левладения... увеличение уровня эксплуатации и связанного с ним закрепощения» 99 . Иначе говоря, существовала альтернатива: государственный или поместно-вотчинный феодализм. Сторон- ники первого — крестьяне, второго — господствующий класс феодалов. Все вроде бы логично. Однако объективные возмож- ности первого пути остаются нераскрытыми. Тот факт, что осно- вой сельскохозяйственного производства в период феодализма является крестьянское хозяйство и что крестьянин мог обойтись без помещика,— это лишь абстрактная, формальная возможность развития феодализма без помещиков и вотчинников. Такая воз- можность могла бы быть реальной при наличии четко определив- шейся объективной тенденции к упразднению вотчинной фор- мы феодальных отношений и определенных сил, которые были способны претворить ее в жизнь. Но ни такой тенденции, ни та- ких сил не было в действительности. Наоборот, имела место тенденция к расширению и укреплению частных форм феодаль- ных отношений. Поэтому в конечном счете указанная альтерна- тива, хотя и представляется привлекательной, является необос- нованной. В исторической действительности такой альтернативы не было.

  • 99 Аграрная история Северо-Западной России. Вторая половина XV — на- чало XVI в. Л., 1971. С. 372.

Все указанные просчеты в выявлении исторических альтерна- тив свидетельствуют о сложности их выявления и анализа и необходимости придерживаться четких методологических прин- ципов, которые надо разрабатывать. Но можно привести приме- ры и иного рода, которые показывают, как анализ реальных исторических альтернатив углубляет познание прошлого. Оста- новимся на двух примерах такого анализа, который был проде- лан В. И. Лениным.

Много интересного в плане выявления и анализа реальных ис- торических альтернатив дает историку ход борьбы за переход ют буржуазно-демократической революции в России к социали- стической в 1917 г. Об исторической неизбежности такого пе- рехода и обусловленности победы пролетариата мы уже гово- рили. Проблема альтернативности связана здесь с конкретными путями этого перехода.

Первый вопрос, который возникает в этой связи,— вопрос о том, существовали ли возможности и альтернатива такого пере- хода мирным или революционным путем. При обсуждении этого вопроса часто два этих пути представляют как альтернативные. В действительности такой альтернативы не было. В. И. Ленин подчеркивал: «Чтобы стать властью, сознательные рабочие должны завоевать большинство на свою сторону: пока нет на- силия над массами, нет иного пути к власти» 10 °. Положение же было таково, что до осени 1917 г. «объективных условий для по- беды восстания... не было», ибо пролетариат не имел указанного большинства 100а . Следовательно, альтернативы — мирный путь или вооруженное восстание — как явлений, характерного для периода между двумя революциями, не существовало.

После февральской революции в стране сложилось двоевлас- тие, две диктатуры: диктатура буржуазии во главе с Временным правительством и революционно-демократическая диктатура ра- бочего класса и крестьянства во главе с Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов. Ни одна власть не была полной. Временное правительство обладало силой чиновничьего госу- дарственного аппарата. Силой Советов был вооруженный народ. И хотя Временное правительство проводило антинародную им- периалистическую политику, оно не могло применить насилие к вооруженному народу. Это и «открывало и обеспечивало мирный путь развития вперед всей революции» 101 . Иного пути не было, так как возможности для вооруженного взятия власти пролета- риатом не существовало.

  • 100 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 31. С. 147. 100а Там же. Т. 34. С. 243.
  • 101 Там же. С. 11.
  • 102 См.: Там же. Т. 31. С. 156.

Мирный путь развития революции мог быть реализован пере- ходом власти к Советам. Чтобы стать органом диктатуры про- летариата и орудием подготовки и проведения социалистических преобразований, Советы должны были стать пролетарскими. Сознательные слои рабочего класса во главе со своей партией могли добиться этого путем революционной работы среди проле- тариата и его союзников и в самих Советах. Отсюда и больше- вистский лозунг «Вся власть Советам». Но в Советах большин- ство принадлежало представителям мелкобуржуазных слоев на- селения. Мелкобуржуазная волна, подавив все, отдала большин- ство в Советах мелкобуржуазным партиям, меньшевикам и эсерам 102 . Поэтому мирный путь развития революции зависел от того, возьмут ли мелкобуржуазные Советы власть. Объектив- ная возможность для этого существовала. Ее же практическая реализация зависела от субъективного фактора — поведения политических партий, господствовавших в Советах.

Поскольку двоевластие не могло продолжаться долго, судьба Советов представляла собой альтернативу — «либо дальнейшее развитие этих Советов, либо они умрут бесславной смертью» 103 . Соотношение сил сложилось таким образом, что, несмотря на все усилия революционного пролетариата во главе с большевист- ской партией, мелкобуржуазные партии и их вожди, которые с самого начала пошли на сотрудничество с буржуазией, во время июльских событий окончательно предали дело революции 10 \ Двоевластие завершилось установлением полной диктатуры бур- жуазии. Возможность мирного перехода от буржуазно-демокра- тической революции к социалистической исчерпала себя. Един- ственным путем такого перехода становилось вооруженное вос- стание, к подготовке которого и перешла большевистская партия.

Что же дает историку учет того, что развитие Советов в пе- риод двоевластия имело альтернативный характер и того, в чем историческое развитие от февраля к октябрю было альтерна- тивным, а в чем — нет. Такой подход прежде всего требует при изучении столь важного этапа в историческом развитии более глубокого и конкретного выявления соотношения в этом разви- тии объективного и субъективного, возможного. и действитель- ного, закономерного и случайного, стихийного и сознательного, массового и индивидуального в органическом единстве и проти- воречии. Из-за богатства и яркости событий эпохи эти важные исследовательские задачи порой оказываются потесненными фак- тической стороной. Анализ же рассмотренной альтернативы, дей- ствий мелкобуржуазных партий, если можно так сказать, в экс- тремальных исторических условиях, позволяет наиболее глубоко раскрыть их истинную социально-политическую суть, их согла- шательскую природу и в конечном счете буржуазную ориента- цию, которые в обычных условиях не столь очевидны, да еще к тому же прикрываются изрядной дозой революционно-демокра- тической фразеологии и демагогии. Все это необходимо учиты- вать при изучении деятельности мелкобуржуазных партий в предшествующий 1917 г. и последующий периоды.

  • 3 Там же. С. 358.
  • 104 См.: Там же. Т. 34. С. 2.
  • 105 Там же. Т. 16. С. 215—220; Т. 17. С. 77. 125 и др.

Другим примером изучения альтернативной исторической ситуации, которое обогащает и углубляет понимание хода исто- рического развития, является анализ двух путей буржуазной аграрной эволюции в пореформенной России, данный В. И. Ле- ниным в ряде его работ 105 . В. И. Ленин прежде всего раскрыл суть имевшей место альтернативы. Она состояла в том, что буржуазная аграрная эволюция шла как на основе крестьянско- го хозяйства, по буржуазно-демократическому («американскому») пути, так и на основе помещичьего хозяйства, по буржуаз- но-консервативному («прусскому») пути. Хорошо известно, что это были два существенно различных пути.

Объективно-исторической предпосылкой двух путей являлось то, что аграрный капитализм мог утвердиться и на основе по- мещичьего и на основе крестьянского хозяйств. Так как именно эти формы организации сельскохозяйственного производства и -были присущи феодализму, все конкретные формы перехода от феодализма к капитализму сводились в конечном счете, как ука- зывал В. И. Ленин, к «прусскому» и «американскому» путям. Общественными силами, ведущими борьбу за указанные пути, были крестьянство и выражавшие его интересы общественно- политические группировки, которым противостоял помещичье- буржуазный лагерь.

Победа одного из путей буржуазной аграрной эволюции оп- ределялась соотношением этих сил. Там, где помещичье земле- владение отсутствовало (как, например, в США) или его пози- ции были радикально подорваны в результате революционного перехода от феодализма к. капитализму (как, например, во ¦Франции), сравнительно быстро торжествовал в чистом виде либо становился явно преобладающим американский тип буржуазной аграрной эволюции. Там же, где ведущую роль в сельскохозяйст- венном производстве при переходе к капитализму играло по- мещичье хозяйство (как, например, в Пруссии), побеждал прус- ский путь.

  • 406 См.: Ковальченко И. Д. Соотношение крестьянского и помещичьего хозяй- ства в земледельческом производстве капиталистической России//Пробле- мы социально-экономической истории России. М., 1971.

Особенность России состояла в том, что здесь при в целом преобладающей роли буржуазно-помещичьей тенденции (хотя в ряде регионов — Юг и Север Европейской части страны, а так- же Сибирь и Дальний Восток — господствовало развитие по бур- жуазно-крестьянскому пути) ни один из двух путей буржуазной .аграрной эволюции вплоть до 1917 г. так и не победил. На сто- роне крестьянства была его господствующая роль в сельскохо- зяйственном производстве. К концу эпохи капитализма крестья- не давали более 90% валового производства продукции земле- делия и скотоводства и значительно более половины ее товарной массы 106 . Помещики же владели лучшими землями и пользова- лись мощной экономической и политической поддержкой само- державного государства, т. е. располагали широкими возможно- стями давления на крестьянское хозяйство. В итоге ход истори- ческого развития был таков, что в результате провала столыпин- ской аграрной реформы к кануну первой мировой войны, как отмечалось, все возможности победы аграрного капитализма в его «прусском» варианте были исчерпаны. В результате бур- жуазно-демократической революции, которая должна была уст- ранить помещичье землевладение, мог восторжествовать бур- жуазно-крестьянский тип аграрных отношений. Но и здесь ход истории внес коррективы. «Война,— указывал В. И. Ленин,— причинила такие неслыханные бедствия воюющим странам, а в то же время она так гигантски ускорила развитие капитализма, превращая монополистический капитализм в государственно- монополистический, что ни пролетариат, ни революционная мел- кобуржуазная демократия не могут ограничиваться рамками капитализма» 107 . В этих условиях приобрела иное значение и такая буржуазно-демократическая мера, как национализация земли. «Национализация земли,— подчеркивал В.И.Ленин,— есть не только „последнее слово" буржуазной революции, но и шаг к социализму» 108 .

Таким образом, в России вскоре после того, как определилась невозможность победы буржуазно-помещичьего пути аграрной эволюции, обнаружилась невозможность победы и буржуазно- демократического, крестьянского пути этой эволюции. Буржуазно- демократические по своей сущности аграрные преобразования могли быть теперь лишь частными задачами социалистической революции, оказывались отправным моментом на пути к социа- листическим аграрным преобразованиям.

Блестящий ленинский анализ альтернативного характера бур- жуазного аграрного развития России в пореформенный период позволяет более глубоко понять целый ряд явлений как данного периода, так и предшествующих ему этапов исторического раз- вития. Начать с того, что при учете этой альтернативы стано- вится более очевидным: аграрно-крестьянский вопрос в России был в течение всей эпохи капитализма основным вопросом об- щественной жизни, главной социально-экономической задачей, которую должна была решить буржуазно-демократическая ре- волюция. Более существенно, что наличие объективных пред- посылок для победы буржуазно-крестьянского пути и практиче- ская невозможность такой победы в результате совместного про- тивостояния этому пути дворянско-буржуазного лагеря и само- державия фактически создавали ситуацию, когда буржуазные по своей сути преобразования (ликвидация помещичьего земле- владения и других феодально-крепостнических пережитков) не могли стать реальностью в буржуазных условиях. Это, несомнен- но, было одним из важных факторов, ускорявших перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую.

  • 107 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 16. С. 412. i ° 8 Там же. С. 413.

Анализ рассматриваемой альтернативы позволяет историкам более глубоко понять историческое значение и некоторых черт в аграрной .истории феодальной эпохи. Это прежде всего отно- сится к пониманию роли такой формы феодальных отношений, как система государственного феодализма. Широкое распрост- ранение в России государственного феодализма (перед отменой крепостного права государственные крестьяне составляли более 40% их общей численности) было одним из важнейших факто- ров, обусловивших господствующую роль крестьянского хозяй- ства в сельскохозяйственном производстве.

В свете указанной альтернативы необходимы коррективы и во взглядах на крестьянскую общину. Она тоже сыграла роль в том, что крестьянское хозяйство объективно оказалось более под- готовленным к буржуазной аграрной эволюции, чем помещичье. В общине, разумеется, отсутствовало равенство входивших в нее хозяйств. Но при общинном землепользовании каждый крестья- нин имел право на надел и, как правило, получал его. Принцип круговой поруки побуждал общину добиваться, чтобы все дворы вели хозяйство и были тяглоспособны. Более того, существовала целая система мер по оказанию помощи нетяглоспособным крестьянам. Все это давало определенные результаты. В районах <с общинным землепользованием слой крестьян, не ведущих соб- ственного хозяйства, был в целом невелик. Во всяком случае он был в несколько раз меньше, чем в районах с подворным землепользованием (западные районы страны). Такое положение позволяло помещикам, ведущим собственное хозяйство и экс- плуатирующим крестьян на барщине, почти всецело базировать производство на крестьянском хозяйстве, используя не только рабочую силу крестьян, но и их инвентарь и тягловый скот. В ре- зультате большинство помещиков не имели собственной про- изводственно-технической базы и не обрели опыта ведения хозяй- ства на основе этой базы путем эксплуатации лишенных средств производства крепостных крестьян. Этим была обусловлена не- подготовленность помещичьего хозяйства к перестройке на ка- питалистический лад после падения крепостного права. Поэтому не только из-за своего низкого удельного веса в сельскохозяйст- венном производстве, но и по уровню производственно-техниче- ской базы и организации производства помещичье хозяйство не могло доминировать в процессе буржуазной аграрной эволюции.

Иллюстрацию того, как анализ альтернативного характера буржуазной аграрной эволюции в пореформенной России позво- ляет углубить изучение целого ряда других явлений историче- ского развития, можно было бы и продолжить. Очевидна необ- ходимость тщательного изучения исторических альтернатив с целью более глубокого понимания реального хода исторического развития. Главное состоит в том, чтобы выявлялись и конкретно исследовались реальные исторические альтернативы. Успех здесь определяется как обобщением опыта конкретно-исторического изучения альтернатив, так и прежде всего разработкой теорети- ческих и методологических основ такого изучения.

В целом же альтернативность в общественно-историческом развитии наиболее ярко выражает его основную специфику, со- стоящую в органическом сочетании в нем объективного и субъ- ективного. Это сочетание историк всегда должен иметь в виду, изучая ход общественно-исторического развития.

3. Специфика прошлого как объекта познания и ее проявление в историческом исследовании

В предыдущем разделе были рассмотрены общие особенное™ общественно-исторического развития, которые присущи прош- лому, настоящему и будущему. С этими особенностями общест- венной жизни так или иначе имеют дело все обществоведы, а не только историки, хотя при их освещений, естественно, внимание акцентировалось на историческом аспекте. Но общественная жизнь имеет еще и специфику, которая обнаруживается лишь при изучении ее истории и с которой приходится иметь дело лишь в исторческом исследовании. Эта специфика объекта историчес- кого познания состоит в том, что историк изучает прошлое. Даже когда историк занимается изучением настоящего, в отличие от других обществоведов он подходит (во всяком случае должен подходить) к настоящему с позиций прошлого, показывает и ана- лизирует его как результат предшествующего развития. Разу- меется, в данном случае имеются в виду исследования не только собственно историков, а всех обществоведов, занимающихся прошлым.

Указанная специфика объекта исторического познания обус- лавливает то, что историк в целом лишен возможности изучения объекта познания путем его непосредственного наблюдения или воспроизведения присущих ему черт и свойств в эксперименте. Это ставит ряд проблем, связанных с историческим познанием. Во-первых, насколько объект исторического познания, прошлое человечества являются реальным и в какой мере в этой связи историческое познание подчинено общим принципам научного познания и обладает чертами, присущими этому познанию, или же оно является особым видом знания. Во-вторых, какие особен- ности получения исторического знания порождаются спецификой его объекта.

Все эти вопросы поставлены давно, и на них давались и да- ются различными направлениями философской, социологической и исторической мысли принципиально различные ответы. В дан- ном случае нет возможности, да и необходимости характеризо- вать историю их решения в общественно-научной мысли. Наибо- лее существенные различия в подходах к этим вопросам будут отмечены далее при их конкретном рассмотрении. Главной за- дачей является показ сути их диалектико-материалистического, марксистского решения. Разумеется, и этот подход не исключает разных мнений и трактовок, но в пределах единых диалектико- материалистических принципов научного познания.

  • 109 См.: Урсул А. Д. Отражение и информация. М., 1973; Ленинская теория отражения. Свердловск, 1974; Коршунов А. М. Отражение, деятельность; познание. М., 1979; Лекторский В. А. Субъект. Объект. Познание; Мате- риалистическая диалектика Т. 2. Субъективная диалектика. М., 1982; Ле- нинская теория отражения как методология научного познания. Минск, 1985; Губанов И. М. Чувственное отражение: Анализ проблемы в свете со- временной науки. М., 1986; Фофанов В. П. Социальная деятельность и тео- ретическое отражение. Новосибирск, 1986, и др.

Диалектический материализм рассматривает процесс науч- ного познания как одну из форм социального отражения, кото- рое является высшей формой присущего материи свойства к от- ражению 109 . «Вся материя,—указывал В. И. Ленин,—обладает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения» ио . Отражение представляет собой «способность ма- териальных объектов изменяться в соответствии с внешним воз- действием, т. е. путем преобразования собственных свойств и структуры воспроизводить особенности воздействующего, или от- ражаемого, материального объекта» 111 . Иначе говоря, отраже- ние— это способность объектов реального мира воспроизводить, запечатлевать в процессе их непосредственного и опосредованно- го взаимодействия присущие им черты и свойства.

Всякое взаимодействие порождает причинно-следственную связь. Поэтому отражение является причинно-следственной свя- зью. В качестве причины выступает отражаемый объект, а след- ствия— отражающий. В процессе отражения свойства причины воспроизводятся в следствии. Всеобщность взаимодействия как способа функционирования и развития всех видов материи обус- лавливает и всеобщность отражения, что подчеркивает большин- ство советских философов, хотя высказываются и иные мнения. «Взаимодействие — вот первое, что выступает перед нами, когда мы рассматриваем движущуюся материю... Только исходя из этого универсального взаимодействия, мы приходим к действи- тельному каузальному отношению» 112 .

  • 110 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 91.
  • 111 Материалистическая диалектика. Т. 2. С. 11.
  • 112 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 546.
  • 113 Там же. С. 537.
  • 114 Ленин В. И. Поли. собр. соч., Т. 29. С. 163—164

Отражение в социальной жизни является высшей и наиболее сложной формой отражения, в особенности в области познания. Диалектический материализм, как хорошо известно, исходит из того, что источником всякого знания является объективная реаль- ность, окружающий человека естественный и общественный мир, а само знание не может быть ничем иным, как отражением в со- знании людей черт и свойств, взаимосвязей и законов, присущих этому миру. Такое отражение при всей его относительности и неполноте может быть вполне адекватным, поскольку, как уже указывалось, «разум не может противоречить природе» 113 . Ес- тественно, что отражение сознанием объектов реального мира не тождественно самим этим объектам, во-первых, и всегда ока- зывается приближенным, относительно верным, во-вторых. Познание — «это не простое, не непосредственное, не цельное отра- жение, а процесс ряда абстракций, формирования, образования понятий, законов etc ., каковые понятия, законы etc . ...и охватыва- ют условно, приблизительно универсальную закономерность вечно движущейся и развивающейся природы» 114 и общественной жиз- ни. Поэтому процесс познания представляет собой бесконечное, вечное приближение к полному охвату объективной реальности и раскрытию присущих ей форм и содержания, явления и сущ- ности, количества и качества, к познанию абсолютной истины. Основой такого приближения при относительности, неполноте всякого знания является то, что во всякой относительной истине заключены крупицы истины абсолютной.

Отражательно-познавательный процесс складывается из ряда тесно взаимосвязанных этапов. «От живого созерцания к аб- страктному мышлению и от него к практике — таков диалектиче- ский путь познания истины, познания объективной реальнос- ти» 115 ,— подчеркивал В. И. Ленин, развивая марксистское уче- ние об отражении и познании. В этом процессе решающая роль принадлежит практике. Во-первых, «практика выше (теоретиче- ского) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщ- ности, но и непосредственной действительности» И6 . Это и делает ее критерием истины. Во-вторых, всякое научное познание слу- жит интересам приктической деятельности, удовлетворяет опре- деленные потребности, т. е. служит средством овладения и пре- образования объективного мира. Поэтому всякий познаватель- ный процесс не только представляет собой взаимодействие по- знающего субъекта с объектом познания, но и непременно пред- полагает, требует активности субъекта. Вне такой активности, целевой заданности и осмысленности вообще не может быть по- лучено какое-либо знание. Активность субъекта имеет место на всех этапах познания. Применительно к абстрактному мышлению и практике это очевидно. Но активность столь же необходима и имеет место и на стадии чувственного восприятия, созерцания действительности. Пассивное чувственное созерцание окружаю- щего мира может дать лишь определенный эстетический резуль- тат, который сам по себе еще не дает знаний об этом мире. Го- воря о живом созерцании, В. И. Ленин тем самым подчеркивал его активный характер.

Исходным этапом познания выступает чувственное восприя- тие, живое созерцание. «Все знания,— указывал В. И. Ленин,— из опыта, из ощущений, из восприятий» И7 . В этой связи и возни- кают указанные вопросы о реальности прошлого и о примени- мости общих принципов научного познания к его изучению. Чув- ственно воспринимать, живо созерцать и ощущать можно только то, что является реальным.'Отсюда — первая проблема: о прош- лом как объективной реальности. ~_

  • 115 Там же. С. 152—153.
  • 116 Там же. С. 195.
  • 4 « Там же. Т. 18. С. 129.

Вопрос о прошлом как объективной реальности и о соотно- шении его с настоящим связан с кардинальной проблемой фило- софии о сущности бытия и небытия и их соотношении, которая занимала и занимает до сих пор важное место в борьбе материализма и идеализма, марксизма и немарксистских направлений в философии и социологии 118 .

В немарксистской социологической и исторической мысли нового и новейшего времени в трактовке прошлого и его соот- ношения с настоящим высказывались различные точки зрения, начиная с разрыва и полного противопоставления до отождест- вления. Представители классического позитивизма, подходя к вопросу с наивно-реалистических позиций, признавали объектив- ную реальность прошлого и считали, что оно непосредственно' дано историку в виде остатков — исторических документов и ве- щественных памятников. В соответствии с требованиями точного положительного (позитивного) знания историк не может знать больше того, что заключено в документах. Поэтому его задача сводится к возможно более точному воспроизведению прошлого' \ по этим документам. При этом якобы в интересах объективно- сти необходимо всемерно избегать толкования и объяснения исторических фактов, ибо они говорят сами за себя.

Метафизический субъективный идеализм (неокантианство и его разновидности) исходит из разрыва и противопоставления бытия и небытия, прошлого и настоящего. Прошлое — абсолют- ное небытие и не имеет связи с настоящим. Оно не существует как объективная реальность, и единственным источником знаний о нем является сознание познающего субъекта, историка.

Представители презентизма полагают, что бытие и небытие, прошлое и настоящее совпадают. Реально только настоящее. Прошлое целиком сводится к настоящему, между ними нет раз- личий. Поэтому единственный источник познания прошлого — j современность, т. е. опять-таки субъективное сознание историка. " Отсюда — модернизация прошлого, с одной стороны, и метафи- зическое объяснение современных событий их прошлой исто- рией, с другой.

  • 118 Из советских исследований по теоретико-методологическим проблемам исторической науки наиболее развернуто вопрос об объективной реально- сти прошлого рассмотрен в работах: Кон И. С. Философский идеализм и кризис буржуазной исторической мысли. М„ 1959; Иванов Г. М. Истори- ческий источник и историческое познание. Томск, 1973; Иванов Г. М., Кор- шунов A . M . j Петров И. В. Методологические проблемы исторического по- знания. М., 1981; Варг М. А. Категории и методы исторической науки. М., 1984, и др.

Марксистская трактовка соотношения прошлого, настоящего и будущего исходит из диалектико-материалистического пони- мания материи и ее развития. Материя — объективная реаль- ность— во всех видах существует и развивается во времени и пространстве. Как целое материя является вечной и бесконеч- ной объективной реальностью. Но каждое конкретное состояние материи преходяще, имеет свои начало и конец. Но ничто не ис- чезает бесследно. В бесконечном и вечном развитии материя лишь переходит из одних состояний и форм в другие. Поэтому между бытием и небытием, прошлым, настоящим и будущим существуют взаимосвязь и преемственность. Непосредственное бытие, нечто, существовавшее в процессе развития, становится бытием опосредованным, аккумулируется в существующем, при- сутствует в нем в так называемом снятом виде.

Общественная жизнь — высшая форма материи, ее развитие подчинено общим законам развития материи. В процессе об- щественного развития существует непрерывная преемственность от прошлого к настоящему, от настоящего — к будущему. Осно- вой такой преемственности и ее непрерывности является чело- веческая деятельность, которая также непрерывна, как сама жизнь, во-первых, и каждый раз разворачивается на базе ре- зультатов, достигнутых в предшествующей деятельности, во-вто- рых. В этом плане прошлое не только «живет в настоящем как аккумулированный исторический опыт предшествующих поко- лений» 11э , но и выступает как непременное условие поступатель- ного развития общества.

Общественному развитию как целостности присущи общие законы, которые связывают не только прошлое с настоящим, но и настоящее с будущим на протяжении всей истории человече- ства. Менее общие законы (например, закон классовой борьбы) соединяют прошлое, настоящее и будущее на определенных эта- пах исторического развития.

Важнейшим моментом в единстве и связи прошлого, настоя- щего и будущего выступает и то, что настоящее представляет со- бой реализованные возможности прошлого, с одной стороны, и содержит определенные возможности, потенции и тенденции, ко- торые становятся реальностью в будущем, с другой. Поэтому настоящее, будучи связано с прошлым, само становится прош- лым, а будущее превращается в настоящее.

Наконец, прошлое присутствует в настоящем и в виде его различных остатков (вещественно-материальных, изобразитель- ных^ письменных и устных).

  • 119 Иванов Г. М. Исторический источник и историческое познание. С. 123.

маким образом, несомненна тесная связь прошлого с настоя- щим, объективная реальность прошлого по отношению к настоя- щему^Справедливо указывают, прибегая к образному сравне- нию, что прошлое общества также реально и объективно для на- стоящего, как реальна и объективна для отдельного человека его предшествующая жизнь. Вместе с тем, констатируя объек- тивную реальность прошлого и его органическую связь с настоя- щим, следует подчеркнуть и то, что прошлое отлично от настоя- ,щего. Настоящее представляет собой непосредственное бытие, а прошлое — лишь бытие опосредованное. Во временном ряду: прошлое — настоящее — будущее — центральным звеном являет- ся настоящее. С одной стороны оно связано с прошлым, а с дру- гой — с будущим. Поэтому настоящее выступает основой и для познания прошлого, и для прогнозирования будущего. Разуме- ется, основой не в том смысле, что из настоящего выводится прошлое, а в том, что потребности и интересы настоящего определяют круг тех явлений и процессов прошлого, изучение koiu - рых необходимо, актуально для решения задач настоящего. Точно так же предвидение и прогнозирование будущего необхо- димы не только для уяснения того, насколько близки к претво- рению в жизнь те идеалы и цели, к достижению которых стре- мится общество, но и для правильного, реального понимания настоящего и решения текущих задач его развития в интересах успешного достижения этих идеалов и целей. Но здесь возни- кает вопрос о временной протяженности настоящего, о границах между прошлым и настоящим.

В решении сложного вопроса о пределах настоящего среди советских ученых нет единого мнения. Одно из мнений сводится к тому, что к историческому прошлому «можно отнести события и процессы, не оказывающие непосредственного влияния на со- циальную деятельность в современном обществе, на цели, харак- тер и содержание принимаемых политических и социально-эко- номических решений», а к настоящему, современности «следует отнести события и процессы, которые такое влияние оказыва- ют» 120 . В качестве примера указывается на то, что ни один со- временный генеральный штаб не будет серьезно учитывать маршруты походов крестоносцев, и поэтому маршруты походов крестоносцев — прошлое, а, напротив, договор о границах, заклю- ченный даже 100 лет назад современными государствами, но не ут- ративший силы,—настоящее. Подобное разграничение прошлого и настоящего не убедительно. Все дело в том, что практически невозможно указать те события и процессы прошлого, которые исчерпали свои возможности непосредственного воздействия на настоящее, да и на будущее тоже. Истории известно много при- меров того, как достаточно далекие и не привлекавшие внима- ние современников события прошлого вдруг настойчиво втор- гались в современность и не будучи зафиксированными ни в ка- ких договорах. Трудно сказать, какой интерес для современных генеральных штабов имеют маршруты крестовых походов; но то, что история оросительных систем в древней Средней Азии, вы- явленная в результате археологических раскопок, была с поль- зой учтена в решении проблем ирригации в современной Средней Азии,— это факт 121 .

  • 120 Ракитов А. И. Историческое познание. С. 285.
  • 121 См.: Земли древнего орошения и перспективы их сельскохозяйственного освоения. М., 1969; Андрианов Б. В. Земледелие наших предков. М., 1978.
  • 122 Иванов Г. М., Коршунов А. М., Петров Ю. В. Методологические проблемы исторического познания. С. 30.

Другой подход состоит в следующем. «Длительность настоя- щего, наличие у него подчас сравнительно значительного интер- вала связано с сохранением в известных границах качественной определенности объекта, характеризующейся как его устойчи- вость. И лишь превращение явления в новое качество или опре- деленная степень изменения в пределах данного качества выра- жают отрицание настоящего» 122 . При всей общности это разграничение настоящего и прошлого представляется убедительным„ ибо связывает границы настоящего с тем главным, что отличает общественные явления и процессы в самой общественной жизни, а именно — с их качественной определенностью. Более конкрет- ный критерий отграничения настоящего от прошлого, наверное., нельзя и выдвинуть. Это связано со сложностью протекания общественной жизни во времени и пространстве. I ^Общественная жизнь протекает во времени и пространстве 123 , но это — социальное, а применительно к истории, социально-ис- торическое, т. е. специфическое, пространство и время. В плане соотношения прошлого, настоящего и будущего, а также перио- дизации хода исторического развития прежде всего важно учи- тывать специфику социально-исторического времени 124 . Как и время физическое, точнее говоря, календарное, социально-исто- рическое время асимметрично, необратимо и всегда направлено от прошлого к будущему. Но в отличие от одномерности и рав- номерности ритма календарного' времени социально-историче- ское вдемя^ как предметно-содержательное многомерно и проте- кает в разных ритмах, т. е. имеет разную событийную насыщен- ность или плотность и в качественном и в количественном от- ношении/Хорошо известно, что в историческом развитии месяцы и даже дни могут иметь большее значение для общественного прогресса, чем многие годы и десятилетия. Именно поэтому та- кие концентрированные во~ времени, революционные по своей сущности (независимо от сферы проявления) события, приводя- щие к возникновению нового качества, и являются объективно- обоснованными рубежами для периодизации тех или иных аспек,.-., тов или общего хода исторического развития. Например, «весь' XIX в. только то и делал, что дорабатывал, развивал и углублял дело Французской революции конца XVIII в. Точно так же нель- зя даже приблизиться к пониманию истории XX в., если не из- брать в качестве ее исторического и логического узла Великую Октябрьскую революцию» 125 .

  • 123 Об общих проблемах пространства и времени см.: Ахундов М. А. Концеп- ции пространства и времени: Истоки, эволюция, перспективы. М., 1982.
  • 124 В историко-методологических исследованиях этот вопрос наиболее кон- кретно рассмотрен в работе М. А. Барга «Категории и методы историче- ской науки» (гл. II).
  • 125 Барг М. А. Категории и методы исторической науки. С. 90.

Каждое историческое явление, система и процесс протекают по собственным временным ритмам и имеют разную продолжи- тельность существования в определенном качественном состоя- нии. Поэтому, с одной стороны, не существует единых времен- ных рубежей, отделяющих прошлое от настоящего и настоящее от будущего, а с другой,— один и тот же календарно-историче- ский период включает существенно различные по характеру и уровню развития пространственно-социальные общности, систе- мы и процессы. В одно и то же календарное время для разных пространственно-локальных социально-исторических общностей одни и те же общественные системы и процессы могут быть и прошлым, и настоящим, и будущим, т. е. календарное время может не совпадать (и, как правило, не совпадает) с социально- историческим. Так, в современную эпоху социализм как общест- венная система для одних стран является настоящим, а для дру- гих — лишь будущим. Капитализм для социалистических стран— прошлое, а Для капиталистических — настоящее. Есть страны и народности, для которых и социализм и капитализм — лишь воз- можное будущее. Поэтому возникают сложности с определением качественной сущности как всемирно-исторического процесса в целом, так и его локально-пространственных подразделений (ре- гионов) на том или ином календарно-временнбм срезе. Ориенти- ром здесь должна служить та общественная система, которая воплощает возможности и тенденции будущего.

Внутреннее время той или иной системы связано со време- нем более широкой временной системы, и потому содержатель- но-исторически может быть раскрыто через время более ши- рокой системы, и т. д. Так, понять смысл периода перехода от мануфактуры к фабрике можно только при учете того, что этот период был лишь завершающим этапом более длительной эпохи генезиса капитализма.

В историческом развитии не совпадает не только календар- ное и социальное время, но и физическое (географическое) и со- циальное пространство. Если для географического пространства характерны местоположение, непрерывность и связанность, то социальное пространство представляет собой совокупность одно- типных, качественно определенных объектов и систем независимо от их местоположения и связанности. Так, например, страны с определенным социально-экономическим строем, морские порты мира или отдельных стран, города с наличием тех или других отраслей промышленности и т. д. и т. п. образуют определенное социальное пространство, не совпадающее с пространством физи- ческим.

Общий ход исторического развития идет в целом со все на- растающим, особенно в XX в., ритмом. Это ускоряет превращение настоящего в прошлое, переход от настоящего к будущему и су- щественно влияет на временную ориентацию исторических поко- лений. Можно в целом сказать, что почти до XX в. современники жили, ориентируясь в основном на прошлое, представляя себе будущее как нечто весьма и весьма отдаленное. В нашем столетии они все больше обращаются к будущему. Естественно, эти изме- нения должны учитываться историками.

Опосредованный характер прошлого как объективной реаль- ности и вытекающая из этого временная отдаленность историка от объекта познания служат основой для постановки вопроса о том, в какой мере при познании объекта возможно чувственное восприятие, выступающее в свете диалектико-материалистиче- ской теории познания основой всякого знания. В этой связи выдвигаются утверждения о том, что историк «не связан совсем с прошлым» 126 , что «у него нет непосредственного контакта с фактами прошлого, он имеет дело с источником» 127 . Логическим завершением такого подхода является утверждение, что «в ис- торической науке исторический источник может рассматривать- ся как объект и средство познания („объект — оперирования"),, а исторический факт — как объект исследования, создаваемый в ходе изучения конкретных источников» 128 . Подобное представ- ление фактически равнозначно отказу от рассмотрения прошло- го как реального объекта познания. Другим следствием отрица- ния связи историка с прошлым может быть вывод о том, что- чувственное восприятие прошлого вообще невозможно 129 .

Все указанные заблуждения проистекают от того, что воз- можность чувственного восприятия допускается только при на- личии непосредственного контакта познающего субъекта (в дан- ном случае историка) с объектом познания. Такое ограничение возможностей чувственного восприятия неправомерно.

Начать с того, что не только прошлое, но и многие другие явления объективной реальности не могут восприниматься путем непосредственного чувственного контакта с ними. Более того, «непосредственно человек может получить информацию при взаимодействии с весьма ограниченной частью объективной ре- альности. Неограниченная возможность ее познания открывается только благодаря включению опосредствующих звеньев в это взаимодействие» 130 .

В процессе чувственного восприятия (живого созерцания) формируются предметные содержательные образы объективной реальности. Для этого необходимы, с одной стороны, информа- ция об этой реальности, а с другой — осмысленное отношение к этой информации. Поэтому «субъект может воспринимать и та- кие стороны объекта, которые не воздействуют на его органы чувств» 13 \ а «предметный смысл может быть включен в систе- му знания и в том случае, когда он непосредственно не вписан в чувственный опыт». С подобными объектами имеют «дело, с одной стороны, современная микрофизика, а с другой — космо- логия» 132 и, добавили бы мы, историческая наука.

  • 126 Пушкарев Л. Н. Исторический источник в свете ленинской теории отра- жения//Актуальные проблемы истории России эпохи феодализма. М., 1970. С. 81.
  • 127 Гулыга А. В. Эстетика истории. М., 1974. С. 11.
  • 128 Петров Ю. В. Практика и историческая наука. Проблема субъекта и объ- екта в исторической науке. Томск, 1981. С. 342. (выделено нами.—Я. К-)-
  • 129 Такой вывод в свое время сделал А. И. Ракитов. См.: К вопросу о струк- туре исторического исследования//Философские проблемы исторической науки. М., 1969. С. 184.
  • 130 Материалистическая диалектика. Т. 2. С. 11.
  • 131 Лекторский В. А Субъект. Объект. Познание. С. 145.
  • 132 Там же. С. 147

В физике информация, необходимая для чувственного вос- приятия не наблюдаемых непосредственно объектов, добывается в процессе экспериментов. Полученные в результате их следы — коды, зафиксированные приборами, «важны не сами по себе, а лишь постольку, поскольку они служат носителями информации о микрообъектах» 133 . Поэтому советский академик В. А. Фок в полемике с Н. Бором и подчеркивал, что «предметом нашего по- знания является не расположение пятен на фотографической пластинке и т. п., а им являются свойства атомов» 134 . Информа- цию, которую физик черпает из экспериментов, историк извле- кает из источников. Источники для него — также лишь носители информации о прошлом, а не некий самостоятельный объект по- знания, хотя, рассматриваемый как феномен определенной исто- рической реальности, источник может подвергаться и специаль- ному изучению как всякое историческое явление.

Для получения достоверной информации о микрообъектах физик должен устранить искажающее воздействие самих прибо- ров на результаты эксперимента. Точно так же и историк должен вычленить из источников достоверные сведения о прошлом. И в том и в другом случае требуются, специальный конкретно-науч- ный и теоретический критический анализ и соответствующие методы его проведения. В итоге формируются «чувственные об- разы, вызываемые в человеческом сознании исследуемыми мик- рообъектами через показания приборов» 135 , т. е. без всякого не- посредственного чувственного контакта ученого с объектом по- знания. Такие же образы складываются и у историка на основе информации, извлеченной из источников.

Таким образом, отсутствие у историка непосредственного контакта с прошлым не лишает его связи с этим прошлым и не препятствует чувственному восприятию его. Тем самым и исто- рическое познание, как и все его другие виды, имеет отражатель- ный характер и подчинено общим принципам и закономерностям научного познания. Вместе с тем специфика чувственного вос- приятия в исторической науке, порождаемая тем, что объектом познания является прошлое, а также сама направленность позна- ния в прошлое накладывают на историческое познание опреде- ленные особенности.

Направленность исторического познания из настоящего в прошлое, от следствия к причине обуславливает его ретроспек- тивный характер. Это придает историческому познанию свои плюсы, но чревато и возможными минусами. Плюсы ретроспек- тивного подхода состоят в том, что изучаемое прошлое представ- ляет собой «прошедшее настоящее», имевшее свое прошлое и бу- дущее, которые также известны (или могут быть известны) историку. Это позволяет рассматривать изучаемые явления и про- , цессы в их исторической ретроспективе и перспективе, т. е. учи- 1 тывая их предшествующее и последующее состояние, и тем самым изучать все их стороны, все связи и опосредствования 136 не только в синхронно-пространственном, но и диахронном аспекте, что, не- сомненно, содействует более углубленному их познанию. Такой подход особенно важен при анализе динамических процессов на том или ином отрезке или в тот или иной момент.

К сожалению, историки еще не всегда используют указанные преимущества ретроспективного характера исторических иссле- дований. Более того, иногда даже при непременной необходимос- ти вписывания рассматриваемых явлений и процессов в общий временной диапазон их истории (а такая необходимость возни- кает прежде всего при неоднозначных трактовках их сути) огра- ничиваются их анализом лишь в тот или иной период. В качест- ве примера можно указать на попытки оценить факты развития товарно-денежных отношений и применения наемного труда в России XVII в. как свидетельства начала генезиса капитализма и разложения феодализма. При этом либо уходят от сопостав- ления XVII в. с предшествующим и последующим периодами, либо совершенно необоснованно пытаются представить как ка- чественное единый в плане социально-экономического развития весь период XVII — середины XIX в.

Особенно следует подчеркнуть упоминавшуюся возможность использования исторических исследований для отработки прин- ципов и методов прогнозирования хода исторического развития и построения прогностических моделей этого развития. Изучая тот или иной исторический процесс, можно построить модель, имитирующую его последующее развитие. Результаты этой ими- тации могут соотноситься с реальным итогом развития, посколь- ку он известен историку. Имеющиеся расхождения могут стать основой для совершенствования моделей. Тем самым разработка теоретико-методологических и конкретно-научных принципов и методов прогнозирования «прошлого будущего», исходя из «прошлого настоящего», будет содействовать разработке мето- дов прогнозирования последующего хода современного разви- тия, а тем самым и повышать роль исторической науки в реше- нии задач современности. Но пока это — только потенциальная, не использованная историками возможность.

Как видим, ретроспективный характер исторических иссле- дований таит в себе ряд положительных, можно даже сказать сильных, сторон. Уметь их использовать — вот задача историков.

Наряду с этим ретроспективный характер исторического по- знания сопряжен с определенными сложностями и допускает воз- можность определенных просчетов.

Главная сложность ретроспективного анализа состоит в том, что историк, исходя из современной ему действительности с при- сущими ей чертами, закономерностями и тенденциями функцио- нирования и развития, а также с определенными потребностями и интересами, задачами и идеалами, представлениями и установками и т. д., должен познать ту или иную прошлую действи- тельность, которая во всех указанных отношениях так или иначе, а чаще всего радикально отличалась от современной историку эпохи. Значит, историк должен в понятиях и представлениях и на языке своей эпохи адекватно отразить не только внешние вы- ражения изучаемого прошлого, но и его внутренний объективный смысл и значение. Этого нельзя сделать, не понимая изучаемой эпохи изнутри, исходя из нее самой. Историк должен вникнуть во внутреннюю жизнь исследуемой эпохи со всеми ее проявле- ниями и представлениями. Это — сложная задача, ибо на исто- рика все время воздействует его собственная эпоха. С другой стороны, историк познает изучаемую прошедшую действитель- ность на основе источников, творцами которых были субъекты, люди этой действительности. Но хорошо известно, что современ- ники далеко не всегда могут адекватно понять свою эпоху (субъ- ективность ее отражения — это другой вопрос). Нередко помыс- лы эпохи выдаются современниками за ее реальность, не гово- ря уже о том, что внутренний смысл событий и их объективное значение часто оказываются скрытыми от них.

Для преодоления иллюзий современников надо последова- тельно соблюдать тот хорошо известный принцип, что о реалиях эпохи надо судить не по ее словам, а по ее делам, хотя при этом не надо забывать, что слово — тоже есть дело, когда речь идет о духовной жизни общества. «По каким признакам,—спрашивал В. И. Ленин,— судить нам о реальных „помыслах и чувствах" реальных личностей? Понятно, что такой признак может быть лишь один: действия этих личностей» 137 . В целом же адекватное понимание рассматриваемых явлений и процессов соответствую- щей исторической эпохи требует, помимо общего конкретного знания этой эпохи, их широкого пространственного и временного рассмотрения. Особенно важное значение имеет раскрытие ис- торической перспективы в развитии явлений прошлого. Это не- обходимо для выявления общих закономерностей исторического развития, а следовательно, и для увеличения вклада историков в изучение современности и последующего хода общественного прогресса. В этой связи можно лишь присоединиться к мнению, что «истинно современным является лишь тот историк, который в изучении прошлого не теряет из виду а) историческую перс- пективу своего времени и б) историческую перспективу изучае- мой им (прошлой.— И. К.) действительности» 138 .

  • 137 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 423—424.
  • 138 Варг М. А. Категории и методы исторической науки. С. 97

Слабой стороной ретроспективного характера исторического познания является то, что не исключается возможность архаи- зации или модернизации в истолковании сути изучаемых явле- ний прошлого. Это проистекает из того, что существует опас- ность раскрытия сути явлений на данной стадии, исходя из пред- шествующего или последующего их состояния. В первом случае

будет иметь место архаизация, во втором — модернизация изу- чаемых явлений. При изучении сложных явлений и процессов, особенно на начальных или переходных стадиях их развития, а также в тех случаях, когда одна и та же форма явления в раз- ных условиях может иметь неодинаковое сущностно-содержа- тельное наполнение, вероятность непреднамеренной архаизации или модернизации особенно возрастает и они могут иметь место без всякого умысла со стороны историка. Разумеется, от этого чх негативное научное значение не становится меньшим. Но бы- вают случаи и сознательного игнорирования неправомерности перенесения сущностей с одних явлений на другие.

Одним из ярких примеров может служить опять-таки изу- чение социально-экономического развития России в XVII в. Уже отмечавшаяся попытка истолковать развитие в это время мелкого товарного производства как свидетельство зарожде- ния капитализма основывается на том, что это производство в России второй половины XIX в., т. е. в эпоху капитализма, об- ладало буржуазными чертами, представляло мелкобуржуаз- ный уклад в системе капиталистической экономики страны. Товарно-капиталистическая, мелкобуржуазная природа мел- кого товарного производства в эпоху капитализма — факт не- сомненный. Он.был обусловлен господством крупного капита- листического производства, игравшего роль системообразую- щего, формационного капиталистического уклада. Этот уклад оказывал определяющее воздействие на все другие формы организации общественного производства (в том числе и произ- водство мелкотоварное), наполняя их буржуазным содержани- ем. Иное дело XVII век — время господства феодально-крепост- нического способа производства. Переносить на мелкое товар- ное производство этой эпохи черты, присущие ему в период капитализма, значит модернизировать его природу.

Очевидно, что гарантией от опасности архаизации и модер- низации сути исторических явлений может быть лишь последо- вательный историзм в их изучении, требующий выявления ста- диальности исторических процессов и типологии общественных систем.

Другая особенность исторического познания (наряду с его ретроспективностью) состоит в его реконструктивном характе- ре. Он вытекает из невозможности непосредственного чувствен- ного восприятия прошлого. Отсюда — необходимость его рекон- струкции, восстановление в сознании историка по данным исторических источников. Это свойственно далеко не только историческому познанию, как утверждается во многих работах по теории и методологии исторического познания. Такая ре- конструкция имеет место везде, где информация, необходимая для чувственного восприятия объекта познания и формирования его образа, поступает не в результате непосредственного вос- приятия черт и свойств объекта органами чувств познающего субъекта, а иными путями. В этом смысле вся информация об объектах познания, полученная в экспериментах посредством всякого рода приборов и приспособлений и зафиксированная тем или иным способом, является реконструированной.

И вообще всякое познание, коль скоро оно состоит в отра- жении сознанием черт и свойств объективной реальности, яв- ляется реконструктивным. «Предметы наших представлений,—¦ указывал В. И. Ленин,— отличаются от наших представлений, вещь в себе отличается от вещи для нас» 139 . Знание о мире, не- обходимое человеку для овладения им, получается в результате реконструкции этого мира в сознании людей.

Столь настойчивое подчеркивание реконструктивного харак- тера научного знания обусловлено тем, что неправомерное при- писывание этой черты почти исключительно исторической науке объективно ставит ее в особое, существенно отличное от других наук положение, что не соответствует действительности.

Но реконструктивный характер исторического познания име- ет и свои особенности. Всякое научное познание представляет собой субъективное отражение объективной реальности. Исто- рическое же знание является дважды субъективизированным отражением. Первый уровень субъективизации имеет место при фиксировании исторической действительности той или иной эпо- хи творцами исторических источников, второй уровень связан с восприятием этой действительности историком на основе исто- рических источников. Естественно, что это делает историческое познание значительно более сложным по сравнению с теми об- ластями науки, где такой двойной субъективизации нет.

Использование историком в качестве исходной базы субъек- тивированной картины прошлого, оставленной его современни- ками, требует тщательного предварительного критического ана- лиза этой картины для выявления степени адекватности и пол- ноты отражения ею исторической действительности. Важность и самостоятельность этой задачи привели к возникновению спе- циальной исторической дисциплины, занимающейся ее решени- ем,— источниковедения.

Таким образом, особенности исторического познания заклю- чаются не в том, что именно оно обладает реконструктивным характером, а в том, что реконструкция прошлого в научном исследовании имеет ряд существенных специфических черт. Та- ковы основная специфика прошлого как объекта познания и ее проявления в историческом исследовании.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования