В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Соловьев В.Философские начала цельного знания
Владимир Сергеевич СОЛОВЬЕВ (1853 - 1900) - выдающийся русский религиозный философ, поэт, публицист и критик. Свое философское мировоззрение Соловьев изложил в трактате "Философские начала цельного знания", который может считаться по нынешним определениям наилучшим образцом философской классики, как учение о сущем, бытии и идее.

Полезный совет

На странице "Библиография" Вы можете сформировать библиографический список. Очень удобная вещь!

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторКовальченко И.Д.
НазваниеМетоды исторического исследования
Год издания1987
РазделКниги
Рейтинг3.94 из 10.00
Zip архивскачать (1 297 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 2
Место истории в системе наук, особенности объекта и методов исторического

Специфика методов научного познания, применяемых в той или иной области науки, как было показано, определяется харак- тером тех явлений объективной реальности, которые подверга- ются изучению, сутью поставленной исследовательской задачи, а также местом данной науки в общей системе наук, ибо от этого зависят возможности применения в данной науке методов других наук. Поэтому в настоящей главе прежде всего рассматривается вопрос об объекте познания общественно-гуманитарных наук и исторической науки, о месте последней в системе наук. Цент- ральной здесь является задача определения соотношения исто- рического материализма и исторической науки, социологического и исторического познания и знания, поскольку объект познания этих наук один и тот же.

Вопрос о соотношении социологии как обобщающей, и исто- рии как конкретной науки давно вызывает среди ученых споры. Среди советских философов и историков по этому вопросу также высказываются различные мнения.

Иной круг проблем связан со спецификой объекта обществен- но-гуманитарного, в том числе и исторического познания, которая состоит в органическом сочетании в общественной жизни объек- тивного и субъективного. Одним из важнейших выражений этой специфики является альтернативность общественно-исторического развития. Выявление предпосылок возникновения исторических альтернатив, а также целей и путей изучения их требует специ- ального рассмотрения, тем более, что проблемы альтернативно- сти в историческом развитии и в исторической науке еще не при- влекли должного внимания советских историков.

Далее, историческая наука сравнительно с другими общест- венно-гуманитарными науками характеризуется тем, что объек- том ее познания является прежде всего общественное развитие в прошлом. Это, естественно, определяет особенности историче- ского познания. Поскольку объект познания 'здесь, как правило, невозможно наблюдать или воспроизвести в эксперименте, по- стольку возникает вопрос о реальности прошлого как объекта познания и возможности отражательного его познания. В этом вопросе между представителями различных направлений в тео- рии и методологии исторического познания также существуют принципиальные расхождения, отражающие диалектико-материа- листический и субъективно-идеалистический подходы к понима- нию прошлого и его изучению. Наконец, будучи обращено на прошлое, историческое познание имеет ретроспективный харак- тер. Как это сказывается на методах и результатах исторических исследований — важный, но опять-таки слабо изученный вопрос.

Таким образом, задачей главы является рассмотрение вопро- сов о том, в какой мере историческое познание подчинено общим закономерностям научного познания и обладает его основными чертами и в чем специфика исторического познания.

1. Место истории в системе общественно-гуманитарных наук

Диалектический материализм исходит из того, что всякое по- знание и полученное в результате него знание представляют со- бой отражение сознанием людей черт, свойств, связей, законо- мерностей и тенденций развития явлений и процессов объектив- ного естественного и общественного мира. Все знания имеют от- ражательный характер. Поэтому основой марксистской теории познания является теория отражения.

Всякое научное познание представляет собой взаимодействие познающего общественного субъекта с познаваемым объектом. Разные науки отличаются прежде всего своими объектами по- знания.

Объект познания — это совокупность качественно определен- ных явлений и процессов реальности, существенно отличных по своей внутренней природе, основным чертам и законам функцио- нирования и развития от других объектов этой реальности.

Среди некоторых советских философов существует мнение, что объект — это не просто вся реальность, существующая независи- мо от субъекта, а та ее часть, которая находится во взаимодей- ствии с субъектом, т. е. вовлечена в познавательный процесс. Не включенная же в этот процесс действительность, оставаясь объ- ективной реальностью, являет собой некую всеобщность, в кото- рой слиты воедино все ее свойства и черты 1 . Указанное ограни- чение правомерно лишь с позиций чисто гносеологического под- хода к познавательному процессу. Но и в этом случае надо учи- тывать, что, во-первых, онтологический и гносеологические аспекты познания тесно взаимосвязаны и познание имеет прак- тически-действенную направленность; во-вторых, и в гносеологи- ческом плане, с точки зрения интересов практически-познава- тельной деятельности, целесообразно под объектом познания иметь в виду всю объективную реальность. Тем самым познание приобретет реальный ориентир для своего расширения и углуб- ления.

Поскольку практически познание на любом историческом эта- пе своего развития охватывает лишь часть реальности, необхо- димо понятие, раскрывающее то содержание объекта познания, которое включено в познавательный процесс. Таким понятием является предмет познания. Приведенное выше ограниченное по- нимание объекта познания фактически и выступает как предмет познания. Поэтому сторонники указанного мнения и полагают, что надобность в использовании понятия «предмет» отпадает 2 . В последующем изложении мы будем исходить из традиционного подхода, а именно: рассматривать в качестве объекта познания определенную объективную реальность, а в качестве его предме- та — те аспекты и черты объекта, которые охвачены изучением.

  • 1 См., например: Петров Ю. В. Практика и историческая наука. Проблемы субъекта и объекта в исторической науке. Томск, 1981. С. 231—234.
  • 2 Петров Ю. В. Указ. соч. С. 233.
  • 3 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 305—306.

Наиболее существенные различия в объективной реальности имеют явления естественные и общественные. Характеризуя эти различия в работе «Людвиг Фейербах и конец классической не- мецкой философии», Ф. Энгельс писал: «...История развития общества в одном пункте существенно отличается от истории развития природы. В природе (поскольку мы оставляем в стороне обратное влияние на нее человека) действуют одна на другую лишь слепые, бессознательные силы, во взаимодействии которых и проявляются общие законы. Здесь нигде нет сознательной, же- лаемой цели... Наоборот, в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенным целям. Здесь ничто не де- лается без сознательного намерения, без желаемой цели» 3 . Соответственно с этими различиями возникли две группы наук, изучающих эти явления,— науки естественные и общественные (или общественно-гуманитарные). Но общественная жизнь (так же, как и естественная) представляет собой сложное сочетание разного рода явлений и процессов, которые имеют качественную определенность. Это — явления социально-экономические, поли- тически-правовые, общественно-идеологические, художественно- культурные, нравственно-этические, социально-психологические и т. д. Процесс их познания привел к возникновению отдельных общественно-гуманитарных наук, объектом познания которых и являются определенные целостные компоненты общественного развития.

Объект познания hctojh ^ u ^ cj voJijra уки — вся совокупность явле- ний общественной жизни на протяжении всей истории общества. Таким образом, историческая наука по сравнению с другими кон- кретными общественно-гуманитарными науками выступает как наука комплексная, интегральная.^Она имеет дело со всеми обще- ственными явлениями, которые изучаются этими науками. В лю- бом историческом исследовании историк предстает в двух или даже нескольких ролях. Если, к примеру, изучаются процессы социально-экономические, то он — и историк и экономист. А если же освещается какой-либо исторический период в целом, то исто- рик должен быть и историком, и экономистом, и юристом, и искусствоведом и т. д. Все это хорошо известно, но не всегда из этого делаются необходимые практические выводы. А они состо- ят в том, что историк должен профессионально владеть теорией, методологией и методами научного познания не только историче- ской науки, но и тех наук, которые специально изучают исследуе- мые им явления и процессы. В советской исторической науке есть немало примеров блестяще выполненных историками иссле- дований, которые имеют комплексный характер и органически сочетают подходы, принципы и методы разных гуманитарных наук. К их числу относятся, например, исследования Н. М. Дру- жинина по аграрной истории России XVIII—XIX вв., Б. А. Ры- бакова по истории Древней Руси, Е. А. Косминского по аграрной истории средневековой Англии и многие другие.

Таким образом, отдельные конкретные общественно-гумани- тарные науки имеют разные объекты познания, и, следовательно, и различные специально-научные и конкретно-проблемные тео- ретико-методологические основы и методы познания. Поскольку эти науки ставят целью изучение прежде всего современности, то для исторической науки они могут не только давать соответст- вующие теоретико-методологические подходы и методы познания, но и быть ориентиром в выборе наиболее актуальных в содержа- тельном отношении направлений исторических исследований и постановке конкретных исследовательских задач. Специалисты же отдельных обществоведческих наук могут применять истори- ческий подход и исторические методы исследования при изучении явлений современных, а также, опираясь на исторические иссле- дования, охватывающие все явления общественной жизни, более обоснованно и широко проводить специализированные исследо- вания и интерпретировать их результаты. В общем, необходим тесный творческий контакт между всеми областями общественно- гуманитарных наук. К сожалению, глубокая дифференциация и специализация исследований и стремительно растущий объем на- капливаемых научных знаний мешают превращению таких кон- тактов в органический элемент обществоведческих исследований.

Безграничность свойств и взаимосвязей, присущих всем без исключения явлениям и процессам реальности, обусловливает невозможность «разового» познания любого объекта во всей пол- ноте и глубине. Это познание в той или иной мере всегда отно- сительно и ограниченно. Поэтому в познавательном процессе на- ряду с объектом фигурирует и предмет познания.

Предмет познания —-это определенная целостная совокуп- ность наиболее существенных свойств и признаков объекта по- знания, которая подвергается изучению. Очевидно, что если объ- ект познания представляет собой независимую от познающего субъекта реальность, то предмет познания — это выделенная субъектом или привлекающая его внимание часть этой реально- сти. По мере углубления знания предмет познания расширяется. Это хорошо видно на примере развития исторической науки 4 .

Превращение исторических знаний в науку было связано с переходом в объяснении явлений общественной жизни с прови- денциалистских позиций на рационалистические. Суть этого пере- хода •—в том, что характер и ход общественного развития стали объяснять не воздействием потусторонних, божественных сил, а деятельностью самих людей, умственными и психологическими чертами тех из них, которые имели возможность оказывать наи- большее влияние на общественную жизнь. Понятно, что таковы- ми оказались царствующие особы и выдвигаемые ими крупней- шие государственные деятели и сановники. Им как бы было передано то, что раньше приписывалось потусторонним силам. Поэтому в течение длительного времени предметом исторической науки являлось описание политической истории, а говоря точнее, истории империй, династий, царствований и княжений. Лишь в эпоху крушения феодализма и утверждения капитализма уси- лиями представителей передовых направлений исторической мыс- ли этот предмет был расширен в результате включения в сферу исторических исследований изучения хода социально-экономиче- ского развития, истории народных масс и их борьбы.

  • 4 Наиболее широко вопрос о предмете исторической науки рассмотрен Б. Г. Могильницким (О природе исторического познания. Томск, 1978. Гл. I), хотя и вне прямого контекста «объект — предмет».

В домарксистский период истории исторической науки наи- более широкая и глубокая теоретическая постановка вопроса о предмете исторической науки была дана французскими просве- тителями XVIII в. и русскими революционерами-демократами 40—60-х годов XIX в. То основное, что отличало их понимание предмета исторической науки от других, можно свести прежде всего к признанию роли в историческом развитии материальных факторов, деятельности народных масс, их борьбы и революци- онных преобразований 5 . Понимание ими предмета и целей исто- рической науки можно выразить словами Вольтера. «Я вижу поч- ти повсюду,— писал он,— только историю королей; я хочу напи- сать историю людей» 6 . И хотя западноевропейские и российские просветители реализовали свои представления о предмете исто- рической науки лишь частично, им принадлежит несомненная за- слуга в радикальном его расширении сравнительно с его пони- манием в господствовавшей тогда дворянской исторической науке.

Предмет исследования либерально-буржуазной историогра- фии XIX в. был более узким по сравнению с просветителями. И хотя наряду с политической историей стала изучаться и сфера социально-экономических явлений, эти последние рассматрива- лись прежде всего со стороны их внешних форм (хозяйство на- туральное, товарно-денежное и т. п.). Ведущая роль народных масс игнорировалась, ход социального прогресса трактовался в духе буржуазного реформизма и т. д.

В XX в. развитие буржуазной исторической науки характери- зуется глубоким теоретико-методологическим кризисом. Основ- ным выражением кризиса является неспособность буржуазной историографии объективно и адекватно познать прошлое, углуб- лять это познание применительно к общему ходу исторического развития, основным его проявлениям и закономерностям с учетом прогрессивных потребностей современности и перспектив после- дующего исторического развития. Вместе с тем кризис не озна- чает некой абсолютной стагнации и упадка буржуазной истори- ческой науки. В исследовательской проблематике, накоплении конкретно-исторических данных, разработке методики и техники исторических исследований и освещении отдельных явлений и процессов прошлого имеет место и движение вперед. Но на осно- ве ограниченных или вовсе ошибочных теоретико-методологиче- ских посылок это не дает результатов, имеющих существенное научно-познавательное или практически-прикладное значение. Одним из выражений этого является и то, что понимание пред- мета исторической науки остается крайне узким.

  • 5 См.: Историография нового времени стран Европы и Америки. М., 1967; Иллерицкий В. Е. Революционная историческая мысль в России (домарк- систский период). М., 1974, и др.
  • 6 Цит. по: Державин К. Н. Вольтер. М., 1946. С. 207.
  • 7 См.: Афанасьев Ю. Н. Историзм против эклектики. Французская историче- ская школа «Анналов» в современной буржуазной историографии. М., 1980„

Лишь отдельные направления буржуазной исторической мыс- ли XX в. исходят из сравнительно широкого понимания предмета исторической науки. 'Вершиной в этом отношении выступает французская историческая школа 20—60-х годов, связанная с журналом «Анналы» (« Annales ») и возглавляемая его руководи- телями, известными историками М. Блоком, Л. Февром и Ф. Броделем \

Ф. Бродель обосновал представление о гло бальном характере предмета исторической науки и считал, чтбТТсторик должен в ко- нечном счете охватить всю совокупность социальных явлений. В этой связи он возражал против поисков однозначного опреде- ления предмета исторической науки. «Для меня,— писал Бро- дель,— история (историческая наука.— И. К.)- —это сумма всех возможных историй, всех подходов и точек зрения — прошлых, настоящих и будущих» 8 . Несмотря на эклектический призыв к объединению всех пониманий предмета исторической науки, вер- но, что предмет исторической науки (как и любой другой) под- вижен, а его расширение идет по линии все более полного охвата историческим исследованием проявлений общественного разви- тия. Но поскольку прошлое никогда не может быть познано во всем его реальном многообразии, правомерно выделение в нем того наиболее существенного, что должно быть предметом позна- ния на соответствующем этапе развития науки в интересах наи- более эффективного выполнения ею своих социальных функций. Однако у Ф. Броделя провозглашенная им тотальность предмета исторического познания осталась лишь теоретическим тезисом, а. конкретные задачи исторического исследования значительно сужались. Достаточно сказать, что он призывал изъять из исто- рической науки понятие «общественное развитие» и заменить его понятием «состояние исторической действительности на данном отрезке времени» 9 . Так, в глобальной истории исчезало развитие, поскольку не оказалось методологических подходов, дающих возможность совместить анализ структуры общественных систем с их развитием.

  • 8 Бродель Фернан. История и общественные науки. Историческая длитель- ностью/Философия и методология истории: Сб. статей. М., 1977. С. 128.
  • 9 Афанасьев Ю. Н. Указ. соч. С. 123.
  • 14 Новые руководители журнала ведут курс на сближение с субъективно- идеалистической буржуазной историографией, в которой абсолютизируется индивидуальное и неповторимое в общественно-историческом развитии, а основы этого развития усматриваются в духовных факторах.

Но тем не менее школа «Анналов» времени Блока, Февра и Броделя (в 70-х годах «Анналы» стали другими) 10 — это один из наиболее ярких примеров предпринимаемых время от времени буржуазными историками попыток преодоления кризиса, пере- живаемого буржуазной исторической наукой. Общая безуспеш- ность этих попыток выражается уже в их исходном пункте, в определении предмета исторической науки. Господствующими же в современной буржуазной исторической науке, даже в тех слу- чаях, когда признается возможность получения объективного исторического знания, являются подходы, ограничивающие пред- мет исторической науки изучением лишь отдельных проявлений исторического развития. В описательной событийной историогра- фии— это индивидуальные неповторимые события, а в структу- рализме— изначальные, внутренне непротиворечивые и неизмен- ные структуры.

Последовательно научное, т. е. наиболее полное, конкретное и цельное определение предмета исторической науки можно дать лишь с позиций марксистской теории и методологии обществен- ного познания. Это обусловлено тем, что определение предмета науки в сущности есть определение диапазона и характера ее исследовательских задач. Последние же могут быть правильно выявлены при адекватном отражении теорией основной природы объекта исторического познания, а методологией — основных пу- тей этого познания. Применительно к общественному историче- скому развитию этого достиг только марксизм. Марксизм пока- зал, что суть исторического развития состоит не в деятельности отдельных, пусть даже выдающихся личностей, не в беспорядоч- ном сочетании индивидуальных и неповторимых событий или структур и не в некоей нерасчлененности всего сущего. Историче- ское развитие представляет собой деятельность преследующего свои цели человека, которая является естественно-историческим, поступательно-прогрессивным, закономерным и внутренне обус- ловленным процессом. В конкретном ходе этого процесса орга- нически сочетаются материальное и духовное, объективное и субъективное, общее и особенное, единичное, массовое и индиви- дуальное, закономерное и случайное, возможное и действитель- ное, сознательное и стихийное, а само это сочетание выступает в единстве явлений и сущности, содержания и формы, количества и качества.

Указанная основная природа объекта исторического познания (она может быть раскрыта и более развернуто) и является со- держанием предмета этого познания. Марксизм дал наиболее широкое и глубокое определение предмета исторической науки. Подчеркивая это, В. И. Ленин писал: «Домарксовская (и вся последующая немарксистская.— И. К.) «социология» и историо- графия в лучшем случае давали накопление сырых фактов, от- рывочно набранных, и изображение отдельных сторон историче- ского процесса. Марксизм указал путь к всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возникновения, развития и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая со- вокупность всех противоречивых тенденций, сводя их к точно определяемым условиям жизни и производства различных клас- сов общества, устраняя субъективизм и произвол в выборе от- дельных «главенствующих» идей или в толковании их, вскрывая корни без исключения всех идей и всех различных тенденций в состоянии материальных производительных сил» 11 и всех других проявлений человеческой деятельности. Возможности для такого раскрытия исторического прошлого созданы материалистическим пониманием хода исторического развития и диалектическим ме- тодом его познания. Они являются основой для непрерывного расширения предмета исторической науки.

  • 11 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 26. С. 57—58.

О том, насколько значительно расширился предмет маркси- стских исторических исследований, свидетельствует история развития советской исторической науки. От почти исключительного? внимания к изучению социально-экономического развития и классовой и революционной борьбы на первых этапах своего развития (примерно до конца 50-х годов) в наше время она при- шла к всестороннему освещению исторического процесса. Конеч- но, и здесь еще далеко не все сделано в проблемном, временном и пространственном охвате этого процесса. Например, отстает изучение историками массовых культурно-бытовых, социально- психологических и идеологических явлений и образа жизни в раз- личные эпохи, включая современную. Настоятельно требует исследования исторический процесс взаимодействия природы и общества. Слабо разрабатываются проблемы естественного и общественного разделения труда, его специализации и произво- дительности на разных этапах исторического развития, без чего не может быть полной картины развития производительных сил. Этот перечень может быть умножен и детализирован в простран- ственном и временном аспектах.

Таким образом, развитие советской исторической науки сви- детельствует о непрерывном расширении фактического содержа- ния ее предмета, а его теоретическое раскрытие показывает те направления, по которым должно идти это расширение.

Кроме исторической науки есть еще одна наука, объектом по- знания которой является вся совокупность явлений общественной жизни. Это — исторический материализм, марксистская социоло- гическая теория. Наличие двух наук, объектом познания которых является вся совокупность явлений общественной жизни в ее раз- витии, поставило вопрос о соотношении социологии как обоб- щенно-философской науки и исторической науки как науки кон- кретной. Давались и разные решения этой проблемы. Так, пози- тивизм во всех разновидностях исходит из противопоставления этих наук. Задача исторической науки сводится к выявлению кон- кретного хода общественного развития и раскрытию присущих ему непосредственных причинных взаимосвязей и факторов. Вы- явление же основных черт общественного развития и его законо- мерностей, их обобщенное объяснение — задача социологии. Субъективный идеализм в своем неокантианском и других вари- антах также противопоставляет социологию и историю. Но здесь вообще отрицается возможность получения объективного знания о прошлом п .

  • 12 См.: Кон И. С. Позитивизм в социологии. Л., 1964; Грзал, Попов С. Кри- тика современных буржуазных социологических теорий. М., 1976; Вайн- штейн О. Л. Очерки развития буржуазной философии и методологии исто- рии в XIX—XX веках. Л., 1979; История и буржуазная социология XIX — начала XX века. М., 1979; Буржуазная социология на исходе XX века. Кри- тика новейших тенденций. М., 1986, и др.

Вопрос о соотношении исторического материализма и истори- ческой науки, т. е. вопрос о предмете этих наук, активно обсуж- дается и советскими обществоведами, прежде всего философами.

Историки, за редкими исключениями, не проявляют особого ин- тереса к проблемам предмета своей науки, что, естественно, гово- рит не в их пользу и является одним из выражений недооценки .необходимости активной разработки теоретико-методологических проблем исторической науки.

В первой половине 60-х годов по вопросу о соотношении исто- рического материализма и исторической науки философами было высказано следующее мнение: историческая наука лишь изобра- жает историческую действительность, а исторический материа- лизм— объясняет общественное развитие, раскрывая его зако- ны 13 . Несостоятельность подобной трактовки очевидна. Если нет анализа сущности изучаемых явлений и процессов, то, следова- тельно, нет и науки, хотя такого вывода указанные авторы и дру- гие сторонники изложенной точки зрения не делают.

Вполне можно согласиться, что причиной указанных несостоя- тельных определений предмета исторической науки является то, что здесь возводится в принцип «то, чем историки веками пре- имущественно занимались, но только не то, чем они должны за- ниматься в рамках современной системы наук вообще и на почве марксистского историзма в особенности» 14 .

Естественно, предложенная трактовка разграничительных ли- ний исторического материализма и исторической науки вызвала возражения и было выдвинуто иное, мы бы сказали компро- миссное, мнение об их предмете. Его исходной основой была идея о том, что, коль скоро главной задачей всякой науки явля- ется раскрытие тех законов, которые определяют функциониро- вание и развитие всякой объективной реальности, то различия в предмете исторического материализма и исторической науки надо искать в характере тех законов, которые познаются этими науками. Исходя из этого к компетенции исторического материа- лизма были отнесены законы социологические , а к компетенции исторической науки — законы исторические. Надо было найти критерии для разграничения тех и других законов.

  • 13 Так, В. И. Приписное писал, что «исторический материализм, исследуя историческую действительность, раскрывает законы развития общества», а задачей исторической науки «является изображение исторической действи- тельности» (О соотношении исторического материализма и исторической науки//Вопр. филос. 1961. № 1. С. 12). Это же утверждал в своей моногра- фии и В. П. Рожин (Введение в марксистскую социологию. Л., 1962. С. 36). Авторы труда «Марксистско-ленинская философия» (М., 1964) считают, что «историческая наука изучает историю общественных явлений во всей их конкретности, следуя по стопам событий», а марксистская социология «объ- ясняет, что они собой представляют по существу (их общую и особенную природу), каковы закономерности их развития» (с. 294). Наконец, в учеб- нике «Марксистско-ленинская философия» (М., 1981) исторический мате- риализм и историческая наука хотя и не противопоставляются, как в ука- занных работах, но в задачу последней входит, как можно понять, только «изучение истории стран и народов в их хронологической последовательно- сти» (с. 184).
  • 14 Барг М. А. Категории и методы исторической науки. М., 1984. С. 13.

К первым, социологическим, отнесли наиболее общие законы общественного развития, которые действуют на всех стадиях этого развития, т. е. присущи всем общественно-экономическим фор- мациям (это законы типа соответствия производительных сил и производственных отношений, определяющей роли социально- экономического базиса по отношению к политико-идеологической надстройке, объективной детерминированности результатов субъ- ективной человеческой деятельности и т. д.), либо законы, при- сущие ряду формаций (такие, как закон классового антагонизма и классовой борьбы). В этой связи к «историческим» законам естественно было отнести законы меньшей степени общности, характерные для определенных этапов и сторон исторического развития. Однако предпринятые попытки конкретного раскрытия сути «исторических» законов не дали определенных результатов. Полагают, что конкретные «исторические» законы возникают как пересечение ряда законов, действующих в обществе. Истори- ческая закономерность «складывается на основе действия не од- них лишь социальных законов, но также и закономерностей чисто хозяйственных, демографических, закономерностей биоло- гической и психической жизни человека, духовной жизни обще- ства, законов природы, во взаимодействие с которой вступают люди. Только совокупность действия всех этих закономерностей... порождает историческое движение. Конкретная историческая за- кономерность есть результат пересечения, сочетания ""закономер- ностей разных систем. Это пересечение происходит на основе ведущей закономерности, каковой для общества неизбежно явля- ется социологический закон» 15 .

В общем «исторические» законы характеризуют то или иное общественное явление или состояние. Развитие тезиса о двух ви- дах общественных законов привело к выводу, что специфические «исторические» законы являются законами «исторических ситуа- ций», «выражающие механизм действия общих законов и уста- навливающие зависимость между типом ситуаций и возмож- ностью следствий из этой ситуации» 16 .

  • 15 Гуревич А. Я. Об исторической закономерности//Философские проблемы исторической науки. М., 1969. С. 63. См. также: У ледов В. К. Социологи- ческие законы. М., 1975. С. 211—212.
  • 16 Кертман Л. Е. Законы исторических ситуаций//Вопр. истории. 1971. № 1. С. 66.
  • 17 Жуков Е. М. О соотношении общесоциологических и исторических законо- мерностей/,/Вопр. философии. 1977. № 4. С. 51; См. также: Он же. Очерки методологии истории. С. 68.

Итак, суть «исторических» законов сводится фактически к конкретно-историческому проявлению законов социологических. Это и было прямо признано в дальнейшем: «Исторические зако- ны вскрывают механизм действия общесоциологических законов в определенных конкретно-исторических условиях. В этом отно- шении они подчинены общесоциологическим законам» 17 . Но это значит, что «исторические» законы представляют собой лишь ва- риации законов социологических. Поэтому никто из сторонников деления законов на «социологические» и «исторические» не смог выявить и конкретно охарактеризовать ни одного специфически «исторического» закона, как справедливо заметили исследовате- ли, не разделяющие рассматриваемое мнение 18 .

Выдвигаются и другие возражения против выделения особой категории «исторических» законов 19 . Обращается внимание на то, что все общественные законы являются историческими, ибо имеют временную протяженность. Это, впрочем, признают и сто- ронники выделения особых «исторических» законов. Указывает- ся, что вычленение особых «исторических» законов подрывает правомерность применения исторического и логического методов анализа любого общественного явления, ибо специфически «исто- рические» законы познаются лишь историческим методом. И наиболее существенным аргументом против выделения особых «исторических» законов является тот, что в общественной реаль- ности «объективно не существует какой-либо „специфической исторической деятельности"», которая порождала бы такие за- коны 20 .

Более обоснован другой подход к проблеме «социологиче- ских» и «исторических» законов, т. е. предмета исторического материализма и исторической науки. «Единственная возмож- ность,— отмечает М. А. Барг,— разграничения предметной обла- сти социологии и истории заключается в разграничении уровня сущности, на котором она изучается каждой из указанных дис- циплин» 21 . Здесь дается ссылка на К. Маркса, который писал: «Так как процесс мышления сам вырастает из известных условий, сам является естественным процессом, то действительно пости- гающее мышление может быть лишь одним и тем же, отличаясь только по степени... Все остальное — вздор» 22 .

  • 18 См.: Ирибаджаков И. Клио перед судом буржуазной философии. М., 1972. С. 202—203.
  • 19 См.: Иванов Г. М., Коршунов А. М., Петров Ю. В. Методологические про-
  • блемы исторического познания. М., 1981. С. 243 и сл.; Петров Ю. В. Прак- тика и историческая наука. С. 372 и сл.; Методология наук в системе ву- зовского образования: Коллективная монография. Воронеж, 1982. С. 223 и сл. и др.
  • 20 Попов С. Существуют ли «специфические исторические» законы? — Филос. науки. 1971. № 6. С. 150, 151.
  • 21 Барг М. А. Указ. соч. С. 24—25.
  • 22 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 32. С. 461.
  • 23 Барг М. А. Указ. соч. С. 23, 24.

Характеризуя уровни сущности, познаваемые социологией и исторической наукой, Барг пишет, что «уровень сущности, до- ступный историческому познанию социальной действительности... тяготеет, воплощен логически в особенном». «Уровень сущности особенного (внутриформационные разновидности) представляет ту специфическую форму всеобщего (всемирно-исторического), которая раскрывается в понятии собственно историческая зако- номерность. Естественно, что с точки зрения философии послед- няя— лишь форма проявления общесоциологических законов, но столь же правомерно с точки' зрения историографии рассматри- вать ее как определенную модификацию, т. е. как собственно историческую закономерность» 23 .

Перед нами — несомненно более глубокая постановка пробле- мы, ибо сущность общественной реальности действительно имеет разные уровни выражения, если подразумевать под ними раз- личную пространственно-временную протяженность закономерно- стей, присущих функционированию и развитию этой реальности. Это обусловлено тем, что общественная жизнь есть сочетание общего, особенного (специфического) и единичного. Однако и указанный подход не решает вопроса о соотношении предметов познания исторического материализма и исторической науки. Представляется необоснованным ограничивать предмет познания исторической науки лишь сущностью особенного. И дело, здесь не только в том и даже не столько в том, что исторической науке приписывается определенная «ущербность», поскольку она не может раскрывать объект своего познания во всей полноте и глубине, а должна довольствоваться сущностями более низкого порядка, чем социология. Дело в том, что такое ограничение, несмотря на наличие в общественной реальности общего, особен- ного и отдельного, не имеет объективной основы. «Отдельное,—¦ отмечал В. И. Ленин,— не существует иначе как в той связи, ко- торая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, че- рез отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдель- ного» 24 . Органическое переплетение общего, особенного и отдель- ного, во-первых, означает: не только особенное может быть позна- но на основе знания общего (т. е. историческое познание должно опираться на социологическое, что правильно отмечается), но и об- щее в полной мере может быть раскрыто лишь на основе глубо- кого знания особенного (т. е. социология должна учитывать результаты исторических и других конкретных обществоведче- ских исследований). Это очевидно и признается всеми. Во-вто- рых, и это главное, органическая слитость общего, особенного, и отдельного означает, что никакая наука не может ограничивать- ся лишь изучением особенного, ибо углубление познания, переход к выявлению сущностей более высоких порядков, присущий вся- кому познавательному процессу, неизбежно требует обращения к общему, его раскрытия через особенное. В противном случае соответствующая наука не будет выполнять функций научного познания. Значит, историческая, как и всякая другая, наука не только может, но и должна познавать сущности и законы всех уровней как в пространственно-временном, так и в содержатель- ном выражении.

Таким образом, и «компромиссные» варианты разграничения предметных областей исторического материализма и историче- ской науки не решают проблемы.

  • 24 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 318.

При разграничении предметов исторического материализма и исторической науки следует исходить, как правильно указыва- ют многие исследователи, не из того, что познается в общественной жизни этими науками, а из того, как и для чего познаются ее основные проявления, черты и закономерности.

Потребность обобщенного социологического познания обще- ственной жизни обусловлена двумя обстоятельствами. Во-пер- вых, такое знание необходимо для познания человеком как со- циальной (т. е. коллективной) личностью основной сути окру- жающего мира и своего места в нем. При бесконечном многооб- разии мира такое познание возможно только на предельно обоб- щенном уровне. Здесь, как указывалось, философское знание имеет решающее значение в формировании мировоззрения. Во- вторых, обобщенное знание необходимо Как теоретическая и методологическая основа для конкретного изучения обществен- ного развития. В. И. Ленин указывал, что «кто берется за част- ные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуе- мо будет на каждом шагу бессознательно для себя „натыкаться" на эти общие вопросы» 25 . Следует отметить важную методоло- гическую роль исторического материализма 26 , что подчеркивали его основоположники и что не всегда учитывается и должным образом реализуется историками. Порой в положениях истори- ческого материализма ищут ответы на конкретно-исторические вопросы. Между тем, «...наше понимание истории,— указывал Ф. Энгельс,— есть прежде всего руководство к изучению, а не рычаг для конструирования» 27 . Ф. Энгельс подчеркивал, что «ми- ропонимание... Маркса — это не доктрина, а метод. Оно дает не готовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего исследова- ния и метод для этого исследования» 28 .

В общем практически действенная и научно-познавательная роль марксистской философско-социологичекой теории очевид- на. Предметом ее познания выступает общественная жизнь как единая система с основными проявлениями и глубинными зако- нами развития, которые выражают «структурную, функциональ- ную и динамическую целостность социальной жизни». Эти зако- ны характеризуют исторические универсальные черты, отноше- ния и связи, которые «с необходимостью воспроизводятся в лю- бом обществе» 29 . Социологическое познание может оперировать и с менее общими, частными законами, но в связи с раскрытием законов общих. Методом социологического познания выступает метод логический.

  • 25 Там же. Т. 15. С. 368.
  • 26 См.: Категории исторического материализма и их методологическая функ- ция. Киев, 1986.
  • 27 Маркс Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37. С. 371.
  • 28 Там же. Т. 39. С. 352.
  • 29 Исторический материализм как социально-философская теория/Под ред. В. И. Разина. М., 1982. С. 9.

Однако для использования знаний о прошлом для познания современности и в практически-предметной общественной дея- тельности недостаточно лишь общего знания об историческом развитии. Нужны конкретные знания как пространственно-врезмеиной специфики проявления общих законов, так и законов, присущих особенному и единичному. Такие знания дает истори- ческая наука, выполняя тем самым важные социальные функ- ции. Поэтому предметом познания исторической науки является раскрытие человеческой деятельности как естественно-историче- ского, поступательно-прогрессивного, внутренне обусловленного и закономерного процесса во всем его многообразии, простран- ственной и временной конкретности. Именно в конкретности, а не в уровне познаваемой сущности состоит основное отличие предмета познания исторической науки от предмета познания исторического материализма. Историческая наука может и долж- на познавать сущность общественного развития не только на уровне единичного и особенного, но также и на уровне общего, однако в его конкретном выражении. Этим ее познание общего отличается от социологического. Конкретность исторического по- знания требует последовательного освещения хода исторического развития, чего не делает социология, и не может обойтись без применения исторического метода, что, естественно, не исключает из ее исследовательского арсенала и метода логического. В це- лом предмет познания исторической науки содержательно явля- ется более богатым, чем предмет социологического познания.

В свете указанного понимания различий в предметах социоло- гического и исторического познания представляется целесообраз- ным внести уточнения в терминологию. Речь идет о делении за- конов общественного развития на социологические и историче- ские. Выше отмечалось, что все общественные законы являются историческими. Но вследствие того, что в исторической реально- сти отдельное, особенное и общее органически переплетены, не- правомерно выделять и категорию законов собственно социоло- гических. В объективной действительности законы не распадают- ся на исторические и социологические. Они различаются лишь своей пространственной и временной протяженностью и степенью, силой воздействия на функционирование и развитие обществен- ной жизни. Поэтому в гносеологическом отношении правомерно деление их по степени общности (всеобщие, общие, особенные и частные общественные законы) и с учетом их содержательной сущности (законы экономические, социальные, политические и т. д.). Многие исследователи и исходят из этого принципа при характеристике общественных законов 30 .

  • О классификации общественных законов см.: Попов С. Общественные за- коны. Сущность и классификация. М., 1980.

Такое уточнение снимает искусственно сложившееся представ- ление, будто бы законы социологические могут открывать только философы, а ученые других обществоведческих наук должны до- вольствоваться выявлением и анализом законов других уровней. Законы общественного развития всех уровней, включая и самые общие и фундаментальные, могут быть открыты любой из обще- ственно-гуманитарных наук. Это подтверждает история обществознания. Так, хорошо известно, что несомненно «социологиче- ский» закон — закон классовой борьбы — был открыт не филосо- фами, а историками. Или, разве только выступая в роли социо- логов, К. Маркс и Ф. Энгельс открыли наиболее общие и фун- даментальные законы общественного развития, составляющие суть исторического материализма? Объективная реальность, в том числе и общественная, характеризуется не только многооб- разием, но и единством. Поэтому сущности и законы обществен- ной жизни всех уровней доступны познанию не только социоло- гии, но и любой общественно-гуманитарной науке. Все зависит от глубины проникновения в объект познания.

Наконец, чтобы закончить с вопросом о месте исторической науки в системе общественно-гуманитарных наук, несколько за- мечаний о социальных функциях исторической науки. Они в це- лом обстоятельно освещены в исследованиях философов и исто- риков 31 . Общественная потребность в историческом знании и историческом самосознании, как известно, возникла еще в древ- ности. Издавна накапливались и исторические знания. Первона- чально они имели мифологический характер, а объяснение явле- ний общественной жизни основывалось на идеях провиденциа- лизма. С превращением исторических знаний в науку возникла и потребность в специальном выяснении и обосновании социаль- ных функций исторической науки. Разные общественно-классо- вые направления в исторической науке по-разному определяли и определяют ее общественную значимость и социальные функ- ции. Но лишь марксизм, превративший историческое знание в последовательно научное и в полной мере объективное знание, раскрыл его истинное общественное значение и социальные функ- ции. Поэтому Ф. Энгельс имел полное основание утверждать: «История—-это для нас все, и она ценится нами выше, чем ка- ким-либо другим, более ранним философским учением» 3 \

  • 31 ' См.: Персов М. С. Обобщение и использование исторического опыта в ра- ботах В. И. Ленина. Саратов, 1970; Иванов В. В. В. И. Ленин о некоторых вопросах соотношения истории и современности. Томск, 1970; Он же. Соот- ношение истории и современности как методологическая проблема. М., 1973; Могилъницкий Б. Г. О природе исторического познания. Томск, 1978; Пет- ров Ю. В. Практика и историческая наука; Ракитов А. И. Историческое по- знание. М., 1982, и др.
  • 32 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 592.

Марксизм показал органическую связь истории и современно- сти, прошлого, настоящего и будущего. «История,— писали К. Маркс и Ф. Энгельс,—-есть не что иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует ма- териалы, капиталы, производительные силы, переданные ему все- ми предшествующими поколениями; в силу этого данное поко- ление, с одной стороны, продолжает унаследованную деятель- ность при совершенно изменившихся условиях, а с другой — ви- доизменяет старые условия посредством совершенно измененной деятельности» 33 . Следовательно, без знания прошлого не только нельзя познать настоящее, но и правильно, объективно и реаль- но определить перспективы последующего развития, т. е. задачи практической деятельности и пути их достижения. Именно исходя из этого, В. И. Ленин, определяя задачи и пути революционной борьбы российского пролетариата, подчеркивал: «Для того, что- бы победить, надо понять всю глубочайшую историю старого буржуазного мира» 34 . Он призывал «разработать подробнее марксистское понимание русской истории и действительности» 35 . Как известно, решающий вклад в эту разработку внес сам В. И. Ленин.

Основной социальной функцией исторической науки, как и всякой другой науки, является научно-познавательная. Конкрет- ное научное изучение всего хода общественного развития с древ- ности до современности во всей его внутренней обусловленности и закономерности, с одной стороны, дает фундаментальное, тео- ретическое научное знание. Накопление такого знания само по себе является важнейшей задачей науки. С другой стороны, это знание служит основой для успешного выполнения исторической наукой всех других ее социальных функций, имеющих непосред- ственное практически-действенное (прикладное) значение. Вся совокупность этих функций в целом правомерно сводится к вы- полнению задач прогностических, накопления и обобщения со- циального опыта (функция социальной памяти) и воспитатель- ных. Поскольку содержание и значение этих функций, как ука- зывалось, обстоятельно охарактеризовано в литературе 36 , отме- тим лишь некоторые моменты, не всегда привлекающие должное внимание.

  • 33 Там же. Т. 3. С. 44—45.
  • 34 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 253.
  • 35 Там же. Т. 1. С. 333.
  • 36 Наиболее последовательно и развернуто социальные функции исторической науки анализируются Б. Г. Могильницким в указанной работе «О природе исторического познания».
  • 37 Могильницкий Б. Г. Указ. соч. С. 163.

Прежде всего надо коснуться вопроса об актуальности исто- рических исследований. Безусловно, что актуальность историче- ского знания определяется его практической полезностью. По- этому совершенно верно, что в целом можно «определить акту- альность в истории как свойство прошлого быть полезным в ре- шении насущных проблем, выдвигаемых настоящим» 37 . Одна- ко это положение не должно пониматься так узко, только в том смысле, что в прошлом должно изучаться только то, что служит удовлетворению уже выявившихся потребностей современности. Наука должна идти впереди практики. Она должна быть готова к решению не только стоящих задач, но и тех, которые могут возникнуть и в ближайшем и даже в более отдаленном будущем. Чтобы такая готовность была, историческая наука, представляю- щая собой (как и всякая другая наука) определенную познавательную систему, должна в целом развиваться комплексно и гар- монично. Разумеется, эту гармоничность надо понимать не как равномерное распределение усилий по всем сферам историче- ских исследований, хотя и в этом плане не должно быть зияю- щих пробелов. Речь идет о комплексном и сбалансированном развитии прежде всего теоретико-методологического, научно-ме- тодического и историографически-источниковедческого арсенала исторической науки. Если этот арсенал будет на должном уров- не, то могут быть успешно решены и задачи, выдвигаемые перед исторической наукой текущими потребностями общественной практики.

Одним из показателей превосходства марксистской историче- ской науки над ее немарксистскими направлениями и течениями является то, что марксистская теория и методология историче- ского познания не просто допускают, а требуют развития исто- рической науки как целостной системы научного знания, которое должно охватывать все этапы и стороны исторического развития, естественно, выдвигая на первый план сферу производственной деятельности, поскольку она оказывает определяющее влияние на другие стороны общественной жизни, испытывая в то же вре- мя их обратное воздействие. Развитие же немарксистской исто- рической науки, как известно, характеризуется отсутствием та- кой цельности. Для нее характерно выдвижение на'первый план и абсолютизация либо тех или иных отдельных элементов обще- ственной жизни (события, структуры, развитие), либо тех или иных определяющих его факторов (политические, психологиче- ские, природно-географические).

Задача советских историков состоит в том, чтобы в полной мере использовать указанные преимущества марксизма. Здесь важно добиваться того, чтобы при изучении определенных исто- рических явлений и процессов не только были получены суще- ственные конкретно-научные итоги, в том числе и такие, которые имеют практически-прикладное значение, но и достигнуты тео- ретико-методологические, научно-методические историографиче- ски-источниковедческие результаты, выходящие по своему зна- чению за пределы поставленной исследовательской задачи. Тем самым будет расширяться задел для успешного решения новых исследовательских задач.

Следующий вопрос связан с пониманием прогностических, предсказательных функций исторической науки. Буржуазная со- циология и историография в целом отрицают наличие у историче- ской науки прогностических возможностей на том прежде всего основании, что якобы свободная воля исторических деятелей де- лает непредсказуемым будущее. Предвидение допускается лишь как субъективная конструкция различного рода в той или иной мере вероятных альтернатив. При этом, как правило, все выдви- гаемые прогнозы носят пессимистический характер. Все это яв- ляется следствием отрицания закономерности и поступательно- прогрессивного характера хода общественного развития.

Марксистское обществознание (и историография в том числе) исходит из признания возможности научного предвидения после- дующего хода общественного развития и поэтому прогностичес- кие функции относит к важным задачам науки. Всеми советски- ми обществоведами признается наличие прогностических функ- ций и у исторической науки. Но ее возможности в этом отноше- нии оцениваются по-разному. Оптимистическое мнение состоит в том, что «родовым признаком всякого научного познания явля- ется его способность к прогнозированию в своей области. Отри- цание этой способности равнозначно отрицанию научности. С другой стороны, отрицание прогностической функции истори- ческой науки объективно принижает ее социальную роль» 38 .

Более умеренное мнение состоит в том, что историческая нау- ка «в состоянии дать более объективную картину прошлого, по- нять и сформулировать действительные тенденции и закономер- ности его развития», чем могут сделать современники, которые" находятся во власти различных иллюзий. «Этим вполне оправ- дывается существование исторической науки и актуальность ее проблем, и совершенно незачем вменять в круг ее обязанностей изучение будущего в качестве основной задачи» зэ . В этой связи выдвигается ряд возражений против первого мнения 40 . В итоге делается вывод о том, что социальное предсказание «дает веро- ятностное знание об устойчивых типах и последовательности со- циально значимой деятельности в определенных временных ин- тервалах, а не о конкретных, точно фиксированных результатах- событиях» 41 .

  • 38 Могильницкий Б. Г. Указ. соч. С. 202—203.
  • 39 Ракитов А. И. Указ. соч. С. 240.
  • 40 Там же. С. 283—284.
  • 41 Там же. С. 288.
  • 42 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 361

В общем расхождения, если отвлечься от формальных сообра- жений, сводятся к тому, в какой мере прогностическая функция является фундаментальной задачей исторической науки. Пред- ставляется, что здесь верен первый подход. Разумеется, предви- дение будущего хода общественного развития не может выра- зиться в «точно фиксированных результатах-событиях». Это ни- кто и не утверждает. Прогноз может раскрыть лишь основные тенденции, направления и этапы последующего развития и его самые общие результаты. Хотя могут быть предсказаны и отдель- ные крупные исторические события. Яркий и хорошо известный тому пример предсказание Ф. Энгельсом первой мировой войны. В 1887 г. он писал: «Для Пруссии — Германии невозможна уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война невиданного раньше размера, невиданной силы» 42 . Но ведь и предсказания основных направлений и тен- денций последующего развития имеют громадное значение. При этом такие предсказания будут тем более верными, чем в боль- шей мере они будут основываться на широком и глубоком историческом подходе и анализе. Это и делает прогностическую функ- цию исторической науки ее важнейшей задачей. Другое дело,, как эта задача выполняется историками. Историки еще далеко не сделали всего, что они могут и должны сделать в этом отно- шении, действуя совместно с другими обществоведами. А сделать это необходимо. Как показывает современная практика прогно- зирования тех или иных аспектов общественного развития (де- мографического, экономического, социального), многие из таких прогнозов, несмотря на привлечение обширного материала, мате- матических методов и ЭВМ, оказываются неточными. Думается, что одной из причин этого является ограниченность историческо- го подхода как в пространственно-временном, так и особенно в сущностно-содержательном аспекте.

Здесь необходимо обратить внимание еще на один момент. Прогностические функции исторической науки рассматриваются обычно в связи с предвидением хода общественного развития в более или менее широкой перспективе. Но историческая наука может сыграть важную роль в предвидении еще в одном аспекте. Речь идет о выявлении объективных результатов тех или иных видов общественной деятельности, выполняемых в настоящем. Хорошо известно, что объективные результаты многих обществен-' ных действий оказываются иными, чем те, которые стремились достигнуть. Это обусловлено сложностью явлений общественной жизни, столкновением в ней различных интересов и сил. Ф. Эн- гельс писал: «История делается таким образом, что конечный результат всегда получается от столкновений множества отдель- ных воль... Таким образом, имеется бесконечное количество пере- крещивающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна равнодействующая — историческое событие... и в конечном результате появляется нечто такое, чего никто не хотел» 43 . Поэтому предвидение объективных результатов текущей общественной деятельности имеет огромное значение. И здесь особенно велика может быть роль историчес- кой науки, которая обладает наибольшим опытом и методами анализа движения в исторической реальности от поставленной цели к конечному объективному результату. Данный аспект про- гнозирующей роли исторической науки еще предстоит осваивать.

  • 43 Там же. Т. 37. С. 395—396

Огромна роль исторической науки как социальной памяти, как накопителя и хранителя многообразного практического опы- та предшествующих поколений, достижений человеческой циви- лизации. Этот опыт широко используется в современности и пред- ставляет большую ценность для грядущих эпох. Важной задачей исторической науки являются целенаправленное, систематичес- кое и конкретное изучение и обобщение исторического опыта с точки зрения интересов и потребностей современности, ибо, не будучи целенаправленным и конкретным, никакой опыт не при- несет пользы. «Всякое общее историческое соображение,— указывал В. И. Ленин,— применяемое к отдельному случаю без осо- бого разбора условий именно данного случая, становится фра- зой» 44 . Здесь у историков имеется обширное поле для исследо- вательской деятельности.

Другой важной задачей является борьба за использование и учет исторического опыта в современности. Исторический опыт социален, т. е. классово-субъективен (партиен) по своей природе. Классово-партийным является и использование этого опыта. По- этому воспринимается и используется только тот исторический опыт, который соответствует определенным интересам. Лишь со- циальные силы, заинтересованные во всестороннем общественном прогрессе, способны широко и объективно учесть опыт истории. Силы же консервативные и реакционные противятся такому ис- пользованию и могут учесть этот опыт только под давлением сил прогрессивных. В той острой идеологической борьбе, которая ха- рактерна для современной эпохи, в вопросе о необходимости уче- та исторического опыта голос историков может быть более весо- мым, чем есть на самом деле- В общем для историка борьба за претворение в общественную практику и исторического опыта и всех других достижений исторической науки является такой же непременной обязанностью, как для специалистов естественных и технических наук внедрение их достижений в материальное производство.

Воспитательные функции исторической науки более всего под- черкиваются при характеристике ее общественной значимости, хотя порой ошибочно воспринимаются историками (да и не толь- ко ими) прежде всего как научно-популяризаторская задача. Не- редко изучение историками патриотизма и интернационализма, боевых и трудовых подвигов, героического прошлого и револю- ционных традиций ориентируется лишь на популяризаторский уровень. Между тем лишь глубокий научный анализ этих и дру- гих имеющих наибольшее воспитательное значение исторических аспектов может быть эффективной и фундаментальной основой для решения важнейших задач, связанных с воспитанием нового человека. Главной задачей является формирование глубокого, на- учного, марксистского мировоззрения. Оно может быть успешным лишь на базе последовательно научного показа всех проявлений общественной жизни в прошлом и настоящем. Здесь особенно велика роль исторической науки, ибо она является конкретной интегральной общественно-гуманитарной наукой. Историки долж- ны в большей мере учитывать общие мировоззренческие возмож- ности своей науки.

  • 44 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 373.

Таковы некоторые моменты, которые представлялось целесо- образным отметить, рассматривая вопрос о социальных функци- ях исторической науки.

2. Субъективное и объективное, возможное и действительное и проблемы альтернативности в историческом развитии

Общественно-историческое развитие представляет собой есте- ственно-исторический, внутренне обусловленный, закономерный, поступательно-прогрессивный процесс. Вместе с тем хорошо изве- стно, что в отличие от природы «история,— как указывал К. Маркс,— не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека» 45 . В общественно-историческом развитии, под- черкивал Ф. Энгельс, «действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящие- ся к определенным целям. Здесь ничто не делается без созна- тельного намерения, без желаемой цели» 46 . Этим определяется то, что в историческом развитии органически переплетаются ма- териальное и духовное, объективное и субъективное, массовое и индивидуальное, сознательное и стихийное, прогрессивное и ре- акционное, а также имеет свою специфику сочетание необходи- мого и случайного,, возможного и действительного. В этой связи и возникает вопрос о том, в какой мере в общественно-историчес- ком развитии существует возможность выбора, насколько рас- пространены альтернативные, т. е. допускающие существенно раз- личные исходы, исторические ситуации.

Прежде, чем переходить к рассмотрению возникающих здесь проблем, отметим несостоятельность неоднократно предприни- мавшихся в немарксистской социологии и историографии попы- ток свести многообразие общственно-исторического развития к одной из его форм. Так, разные течения субъективизма представ- ляют это развитие как неупорядоченную совокупность индивиду- альных и неповторимых событий. Структурализм стремится свести это развитие к столь же неупорядоченной совокупности разного рода структур. Релятивисты, акцентируя внимание на развитии и абсолютизируя его, видят во всем лишь относительность. В дей- ствительности же общественно-историческая жизнь одновремен- но представляет собой органическое сочетание и событий, и си- стем с присущими им структурами и функциями, и развитие.

  • 45 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 2. С. 102. 48 Там же. Т. 21. С. 306.
  • 47 См.: Философские проблемы деятельности. (Материалы «Круглого стола»)// Вопр. философии. 1985. № 2—5.

Проблема исходной «клеточки», из которой складываются об- щественно-исторические явления и процессы, привлекает внима- ние и советских ученых, прежде всего философов. Но подход к решению этой проблемы здесь, естественно, принципиально иной. Основой его является материалистическое понимание истории и общественный характер всей человеческой деятельности. Поэтому все более широкое распространение получает мнение, что в ка- честве исходной «клеточки» общественной жизни следует рас- сматривать человеческую деятельность 47 . Субстанциональный характер деятельности в общественной жизни несомненен. Но„ поскольку любая человеческая деятельность представляет собой вместе с тем и отношения людей и протекает при определенной системе этих отношений, то возникает и дебатируется вопрос о сравнительной роли деятельности и отношений. Можно присое- диниться к мнению тех, кто полагает, что спор о первенствующей роли деятельности или отношений равнозначен решению вопро- са о приоритете пространства или времени, т. е. для дискуссии нет оснований.

Чрезвычайная сложность общественно-исторического разви- тия, обуславливает трудности в его познании. В отличие от при- роды общество является не только объектом познания, но и его субъектом. Этим порождалось и порождается в немарксистской идеалистической социологии и историографии стремление свести все факторы, определяющие ход исторического развития, к субъективным устремлениям и действиям личности, что в силу их индивидуальности и неповторимости неизбежно ведет к отри- цанию объективно-закономерного и внутренне обусловленного ха- рактера этого развития и ограничивает его познание лишь описа- нием событий в их последовательности и субъективной их оцен- кой историками (событийная, описательная историография). С другой стороны, подход к общественному развитию с позиций абсолютизации сознательно-личностного момента даже в том слу- чае, когда признается наличие внутренней связи и обусловлен- ности в историческом развитии, как, например, было у Гегеля, приводит к тому, что движущие силы этого развития усматрива- ются в сознании. Тот же Гегель привносил «их туда (в общест- венную жизнь.— И. К.) извне, из философской идеологии» 48 .

Вульгарный материализм объясняет ход общственного раз- вития воздействием на него всякого рода внеобщественных при- родно-естественных факторов. В тех же случаях, когда обращают- ся к экономическим факторам, что присуще различным течениям буржуазного экономизма в историографии, характеризуются не способы общественного производства с присущими им системами производительных ,сил и производственных отношений, а формы хозяйственной деятельности и обмена и их последовательная смена.

Лишь марксизм, исходя из материалистического понимания сущности общественно-исторического развития и опираясь на диалектический метод его познания, адекватно действительности решил вопрос о соотношении материального и духовного, массово- го и индивидуального, объективного и субъективного, закономер- ного и случайного, возможного и действительного в этом разви- тии.

  • 48 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 307.

/ В данном разделе рассматривается соотношение субъектив- ного и объективного и возможного и действительного в истори- ческом развитии, поскольку прежде всего с этими явлениями связано возникновение так называемых альтернативных истори- ческих ситуаций, которые в последнее время привлекают все большее внимание историков.

Общественно-историческое развитие представляет собой со- знательную и целенаправленную деятельность людей. Поэтому «все, что приводит людей в движение,— указывал Ф. Энгельс,— должно пройти через их голову» 49 , оформиться в виде определен- ных идей и целей.

Однако источником этих идей и целей является не сознание, а объективный мир. В конечном счете «все идеи извлечены из опыта, они — отражения действительности, верные или искажен- ные» 50 . То обстоятельство, как нередко «кажется человеку, что его цели вне мира взяты, от мира независимы» 51 , является ил- люзией. Эта иллюзия проистекает из того, как указывал Ф. Эн- гельс, что «люди привыкли объяснять свои действия из своего мышления, вместо того чтобы объяснять их из своих потребно- стей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осознают- ся)» 52 .

J Потребности являются глубинным источником, коренной при- чиной общественно-исторического развития и лежат в основе его движущих сил 53 . В многообразной системе человеческих потреб- ностей основную роль играют потребности материальные, ибо от их удовлетворения зависит сама возможность существования и развития общества. Поэтому производственная деятельность, указывал Ф. Энгельс, это — «самая существенная историческая деятельность людей, та деятельность, которая подняла их от жи- вотного состояния до человеческого, которая образует матери- альную основу всех прочих видов их деятельности» 54 , а труд, как подчеркивал К. Маркс, представляет собой «вечное естественное условие человеческой жизни» 55 и является базисом всей челове- ческой деятельности. Этим обусловлено и то, что ведущей движу- щей силой общественно-исторического прогресса выступают на- родные массы.

  • 49 Там же. С. 308.
  • 30 Там же. Т. 20. С. 629.
  • 31 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 171. Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 493.
  • 53 См. подробней: Марксистско-ленинская теория исторического процесса. М.: 1981 (Разд. второй. Гл. IV); Келле В., Ковальзон. Теория и история: (Про- блемы теории исторического процесса). М., 1981. С. 98 и сл.; Исторический материализм как социально-философская теория. С. 297 и сл.; Здравомыс- лов А. Г. Потребности. Интересы. Ценности. М., 1986.
  • 34 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 358.
  • 55 Там же. Т. 23. С. 195.
  • 56 Там же. Т. 3. С. 27.

Человеческие потребности не только требуют постоянного удовлетворения, но и непрерывно возрастают. «Сама удовлетво- рённая первая потребность,— отмечали К. Маркс и Ф. Энгельс,— действие удовлетворения и уже приобретенное орудие удовлет- ворения ведут к новым потребностям» 56 . Поэтому противоречие между опережающим ростом потребностей по сравнению с ре- альными возможностями их удовлетворения выступает коренной движущей силой общественного и исторического прогресса.

Производственная деятельность является необходимым и не- прерывно повторяющимся, внутренне обусловленным и законо- мерным естественно-историческим процессом. Этот процесс в ко- нечном счете детерминирует другие сферы человеческой деятель- ности. И не только потому, что материальные потребности пер- вичны по отношению к другим потребностям, но и потому, что производственно-экономические отношения, складывающиеся в процессе производства, через определяемую ими классовую структуру общества воздействуют на формирование как самих потребностей, так и вытекающих из них интересов, мотивов и целей деятельности.

Объективный и закономерный характер производственной деятельности сочетается с ее осознанностью и целенаправлен- ностью, т. е. с субъективной формой. К. Маркс подчеркивал, что в сфере материальной деятельности, которая состоит во взаимо- действии человека с природой, «человек не только изменяет фор- му того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуще- ствляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как за- кон определяет способ и характер его действий и которой (це- ли.—Я. К.) он должен подчинять свою волю» 57 .

/Таким образом, осознанность и целенаправленность челове- ческой деятельности, т. е. субъективный ее характер, пронизы- вает все явления общёсТъ'што~ г исторического развития. И все упреки в адрес марксизма в игнорировании или принижении ро- ли субъективного фактора в историческом развитии продиктова- ны либо незнанием, либо намеренным искажением марксизма.^

  • 57 Там же. Т. 23. С. 189.
  • 58 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 169—170.
  • 59 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. С. 119.

"Субъективная человеческая деятельность протекает в опреде- ленных независимых от людей условиях и приводит к объектив- ным результатам] «Человек в своей практической деятельности имеет перед собой объективный мир, зависит от него, им опреде- ляет свою деятельность» 58 . Эта зависимость диктуется прежде всего тем, что хотя «люди,— как указывал К. Маркс,—-сами де- лают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбирали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошло- го» 59 . Каждое историческое поколение людей в каждый данный момент исторического развития располагает определенными ма- териальными и духовными ресурсами, определенной системой производственных, политических, культурных и других отноше- ний, на основе которых только и может строить свою деятель- ность. В результате целенаправленной деятельности эти ресурсы могут быть приумножены, отношения изменены, но действовать можно, только исходя из тех и других.

Кроме того, осознанная и целенаправленная деятельность лю- дей подчинена объективным законам, которые действуют «с же- лезной необходимостью» 60 . Незнание этих законов делает людей рабами «слепой необходимости». Но, и познав их, люди стано- вятся «господами» положения лишь постольку, поскольку дей- ствуют в соответствии с этими законами 61 .

Чрезвычайно сложный характер общественно-исторического развития обуславливает и то, что осознанная и целенаправленная деятельность людей может приводить к иным результатам, чем те, которых стремились достигнуть, т. е. деятельность имеет объективный, независимый от субъективных устремлений и це- лей характер. Это происходит потому, как указывал Ф. Энгельс,, что, с одной стороны, в историческом развитии взаимодействует множество всяких факторов (экономических, социальных, поли- тических, идеологических и др.), поэтому даже «экономическое движение как необходимое в конечном счете прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей»; с другой стороны, «конечный результат всегда получается от столкновения множества отдельных воль», и может возникнуть «нечто такое, чего никто не хотел» 62 . Поэтому в целом общественно-историчес- кое развитие, органически сочетающее объективное и субъектив- ное, имеет необходимо закономерный характер, представляет со- бой естественно-исторический процесс.

  • 60 Там же. Т. 23. С. 6.
  • 61 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 198.
  • 62 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37. С. 394—396.
  • 63 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 159.

Но «идея исторической необходимости ничуть не подрывает роли личности в истории» 63 . Во-первых, субъект выступает не как пассивный созерцатель объективной реальности, а как ее сознательный и активный преобразователь. Во-вторых, от субъек- та зависит выбор объективно детерминированного направления и способа деятельности. При этом по мере прогресса роль субъек- тивного фактора в общественно-историческом развитии возрас- тает, ибо более высокий уровень развития объективных факторов расширяет возможности выбора и созидательно-преобразующей деятельности людей, т. е. повышает степень их субъек- тивной свободы. Реальные возможности такой свободы зависят прежде всего от социально-экономического строя, который непо- средственно определяет степень участия в созидательно-преобра- зующей деятельности членов общества, их реальную субъектив- ную свободу, а следовательно, и их возможности воздействия на ход поступательно-прогрессивного развития. В этом плане несом- ненно превосходство социалистического общественного строя над всеми видами антагонистических обществ. Особенно ярко это проявляется на современном этапе развития социализма в нашей и других странах, когда все большую роль играет челове- ческий фактор.

Из сказанного о соотношении в общественно-историческом * развитии субъективного и объективного становится более ясной необходимость учета в конкретно-исторических исследованиях того, что в этом развитии нет неких абсолютных, чистых объек- тивных или субъективных факторов и явлений. Между объектив- ным и субъективным всегда имеют место тесные диалектическая взаимосвязь и взаимодействие, основой которых является объек- тивное. Говорить об этом приходится потому, что порой объек- тивное и субъективное разрываются и даже противопоставляют- ся, субъективное лишь формально сводится к объективному, а в объективном не раскрывается конкретно роль субъективного, со- знательно целенаправленного.

Впрочем, можно привести немало примеров и успешного, яр- кого и убедительного решения этой трудной исследовательской задачи, особенно в области раскрытия объективной детерминиро- ванности субъективной деятельности.

Наконец, заметим, что субъективное и объективное в общест- венно-историческом развитии не только диалектически взаимо- связано, но и в каждом конкретном случае относительно. Иначе говоря, тот или иной вид человеческой деятельности в одном от- ношении может выступать как субъективный фактор, а в дру- гом — как объективный. Так, классовая борьба с позиций пред- ставителей класса, который ведет эту борьбу, является субъек- тивной деятельностью, хотя и обусловленной объективными фак- торами. С позиций же класса, против которого ведется борьба, она выступает как фактор объективный. Вообще субъективные устремления, цели и деятельность любого индивидуума или кол- лектива объективны по отношению к любому другому индиви- дууму и коллективу. Даже результаты деятельности отдельного субъекта обретают объективный, независимый от него характер по отношению к его последующей деятельности.

Сложная взаимосвязь в общественно-историческом развитии объективного и субъективного и относительность последних об- условлены тем, что человеческая деятельность представляет со- бой непрерывный процесс субъективизации объекта, т. е. овла- дения человеком в своих интересах объективной реальностью, и объективизации субъекта, т. е. превращения всех проявлений дея- тельности последнего в противостоящую ему реальность. Поэто- му иногда объективным считают все совершившееся, т. е. исто- рию, а субъективным все происходящее, т. е. современность 64 . В этом есть свой смысл. В общем надо постоянно иметь в виду, что «различие субъективного от объективного,— как подчерки- вал В. И. Ленин,—есть, НО И ОНО ИМЕЕТ СВОИ ГРАНИ- ЦЫ» 65 , которые должны определяться конкретно.

  • 64 См.: Яцукевич А. Ф. Диалектика объективного и субъективного в проявле- нии законов обществе. Минск, 1982. С. 171. « 5 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 90.

Таким образом, перед историками стоит задача более глубо- кого проникновения в объективную диалектику субъективного и объективного в общественно-историческом развитии 66 . Тркое уг- лубление, направленное на проникновение в сущность общест- венно-исторического развития, требует также учета соотношения в этом развитии возможности и действительности.

Объективная реальность, действительность противостоят субъекту, стремящемуся осознанно овладеть этой реальностью в познавательных или практически-прикладных целях. Эта дейст- вительность, с одной стороны, обладает многообразными сторо- нами, чертами, свойствами и связями, которые выражают ее внутреннюю сущность и способы функционирования. С другой стороны, этой действительности, как всякой материи, присуще развитие на основе внутренних противоречий, потенций и тенден- ций, что приводит к переходу от одних состояний к более высо- ким по уровню развития и формам другим состояниям. В. И. Ле- нин подчеркивал, что «действительная жизнь, действительная история включает в себя ...различные тенденции» 67 . Наличие в действительности различных свойств и потенций, которые при определенных условиях могут привести к новой реальности, и образует возможности, заключенные в действительности. Следо- вательно, возможности — это свойства, определенные черты или тенденции текущей действительности, которые создают предпо- сылки будущей действительности, являются ее потенциями. Воз- можность не существует вне действительности. Возможность и действительность органически взаимосвязаны./ Возможность — это потенциальная, грядущая действительность, а реальная дей- ствительность — это реализованная, осуществленная возмож- ность.

  • 66 Об объективном и субъективном и их отношении в действительности и по- знании см.: Кузьмин В. Ф. Объективное и субъективное (Анализ процесса познания). М., 1976; Лекторский В. А. Субъект. Объект. Познание. М., 1980; Воронович Б. А. Объективное и субъективное в социальных процессах//Фи- лос. науки. 1984. № 3, и др.
  • 67 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 20. С. 66.
  • 68 См.: Пилипенко Н. В. Диалектика необходимости и случайности. М., 1980. С. ПО.

Действительность может содержать одну либо несколько воз- можностей перехода в иное состояние. В первом случае такой переход будет иметь однозначно-закономерный характер. Во вто- ром превращение той или иной из возможностей в новую реаль- ность имеет случайно-закономерный, вероятностный характер. Таким образом, реализация возможностей связана с необходи- мостью, случайностью и вероятностью 68 . Так, например, капита- лизму на стадии его развития в условиях свободной конкуренции присуща тенденция к концентрации производства. Это порожда- ло возможность превращения «свободного» капитализма в мо- нополистический капитализм и империализм. Превращение этой возможности в действительность применительно к развитой ка- питалистической стране в целом имело однозначно необходимый и закономерный характер. Превращение же в реальность возможности возникновения монополистических объединений в той или иной отрасли промышленности или в том или ином регионе определенной страны могло реализоваться лишь как случайно- закономерный процесс, ибо эта реализация зависела от множе- ства причин, равнодействующая которых может быть оценена лишь с определенной вероятностью.

Для превращения возможности в действительность необходи- мы определенные условия. В общественно-историческом разви- тии эти условия складываются в результате действия субъектив- ных факторов, поскольку возникшая возможность сама по себе составляет лишь объективную предпосылку для перехода к но- вой реальности. Так, например, складывание революционной си- туации создает возможность, объективную предпосылку для воз- никновения революции. Поэтому революции всегда должна предшествовать революционная ситуация. Но для превращения этой возможности в действительность необходимо еще наличие субъективного фактора. «Переворот,— указывал В. И. Ленин,— может назреть, а силы у революционных творцов этого переворо- та может оказаться недостаточно для его совершения» 69 .

Роль субъективно-исторических факторов в превращении воз- можности в действительность состоит, во-первых, в выборе той или иной из имеющихся возможностей, и во-вторых, в создании условий, необходимых для превращения ее в новую реальность. Понятно, что при этом выборе те или иные общественные силы исходят из своих интересов и преследуемых целей, которые всег- да осознанно или стихийно являются в конечном счете классо- выми. Поэтому ориентация на реализацию возможностей, кото- рые в наибольшей мере соответствуют поступательно-прогрес- сивному ходу общественно-исторического развития, возможна лишь в той мере, в какой интересы определенных общественных сил соответствуют объективному ходу этого развития.

Для выбора той или иной из возможностей современники должны иметь определенное представление о действительности, видеть наличие тех или иных возможностей. Всесторонне обос- нованный, объективный выбор возможностей и деятельность по их реализации могут иметь место лишь на основе научного ана- лиза действительности. В полной мере такой выбор стал досту- пен лишь с возникновением марксистского обществоведения. Соб- ственно и сама проблема действительного и возможного, играю- щая столь важную роль в общественно-историческом развитии, была последовательно научно поставлена лишь марксизмом. Другие научные подходы в лучшем случае позволяют ограничен- но верно оценить и выбрать ту или иную из возможностей. Еще в большей мере такой выбор ограничен на основе практически- эмпирического подхода к действительности.

Впрочем, следует заметить, что и научный подход к оценке и выбору возможностей сам по себе еще не гарантирует правильности этого выбора. Принципы и методы любого подхода могут быть применены верно и неверно. Возможны ошибки и заблуж- дения в этом выборе. Основной гарантией от таких ошибок и обоснованности выбора, так же как и успеха в реализации соот- ветствующих возможностей, являются широта и активность уча- стия в этом выборе и его реализации исторически действующих субъектов на всех уровнях общественной деятельности, включая деятельность широких народных масс. Это возможно там, где степень субъективной свободы в обществе не формально, а реаль- но, т. е. не в плане прав, а в сфере практической, прежде всего производственной деятельности является наиболее высокой. Та- кой она является в социалистическом обществе, развитие кото- рого в нашей стране на современном этапе и характеризуется стремлением всемерно активизировать эту ведущую движущую силу общественного прогресса.

Таким образом, диалектическая взаимосвязь действительного и возможного является важнейшей стороной общественно-исто- рического развития. Этим диктуется необходимость для историка учитывать при анализе и реальную действительность и заключен- ные в ней возможности.

Обществоведам, занимающимся изучением современной им эпохи, анализ заключенных в ней возможностей служит объек- тивной основой для прогнозирования последующего хода обще- ственного развития как в целом, так и в отдельных его аспектах. Блестящие образцы такого анализа как в смысле предвидения общего хода исторического развития в его глобальной и широкой перспективе, так и применительно к непосредственному будуще- му дали классики марксизма. Глубокий анализ сути капитали- стического способа производства и коренящихся в нем возмож- ностей позволили К. Марксу и Ф. Энгельсу доказать неизбеж- ность перехода от капитализма к коммунизму. В. И. Ленин, рас- сматривая историческое развитие России на рубеже XIX—XX вв., показал не только неизбежность буржуазно-демократической ре- волюции, но и возможность ее перерастания в революцию со- циалистическую. Анализируя же характер общественно-истори- ческого развития в условиях империализма и первой мировой войны, В. И. Ленин раскрыл возможность победы социализма в отдельно взятой стране. Все эти прогнозы, основанные на глубо- ком понимании закономерностей исторического развития и учете объективных возможностей реальной действительности, подтвер- дились последующим ходом этого развития.

Изучение историком возможностей той или иной действитель- ности прошлого имеет, разумеется, свои особенности. Эта обще- ственная действительность в том виде, как она совершилась, бы- ла инвариантной, т. е. однозначной. В познании прошлого в его инвариантности и состоит главная задача историка. Но эта ин- вариантность часто была результатом реализации одной из по- ливариантных, многозначных возможностей, заключенных в предшествующей этой действительности исторической реальности. Поэтому историк, характеризуя сущность рассматриваемой им действительности, должен показать, во-первых, результатом реализации каких возможностей прошлого она была, и, во-вто- рых, какие объективные возможности, потенции для будущего она содержала. Очевидно, что такой подход позволяет, с одной стороны, более глубоко раскрыть изучаемую действительность, и с другой — конкретно показать органическую взаимосвязь прошедшего, настоящего и будущего, т. е. раскрыть ход истори- ческого развития как осознанно-целенаправленный и одновре- менно объективно-закономерный процесс. Пока еще такой подход не стал характерной чертой всех исторических исследований.

Непременным условием при изучении возможностей в истори- ческом развитии является выделение реальных, существенных возможностей. Историческая действительность чрезвычайно мно- гообразна по присущим ей чертам, связям и тенденциям, и в ней заключено множество всякого рода возможностей, в том числе и формальных. Поэтому В. И. Ленин подчеркивал необходимость отличать возможность от действительности и возможности реаль- ные от формальных. В этой связи он, например, писал: «Возмож- ны всякие превращения, даже дурака в умного, но действитель- ным такое превращение является редко. И по одной „возможно- сти" превращения этого рода дурака я не перестану считать ду- раком» 70 .

При выделении и оценке реальных возможностей важным и сложным, но необходимым является определение их временных и пространственных границ. В ходе общественного развития вся- кая возможность возникает в определенный момент. При наличии соответствующих условий, создаваемых общественными силами, она может превратиться в действительность. Но этого может и не произойти, если предпринимаемых усилий оказывается недо- статочно. Некоторые возможности вообще могут оставаться по- тенциями, не замеченными современниками. Но в любом вариан- те возможность имеет пределы реального существования. Игно- рирование этих пределов при анализе исторических возможно- стей может привести историка к ошибочным заключениям. Этим грешат многие исследования буржуазных историков.

Так, например, видное место в буржуазной историографии занимают вопросы социально-экономического развития России в начале XX в., предпосылок социалистической революции в на- шей стране. Одно из распространенных мнений о якобы истори- чески случайном характере революции основывается на утверж- дении, что если бы первая мировая война не помешала реализа* ции столыпинской аграрной реформы, то в России укрепился бы капитализм западноевропейского типа и Октябрьская революция не произошла бы. Несостоятельность этого мнения состоит в иг- норировании того несомненного факта, что все возможности ук- репления существовавшего в России буржуазного социальноэкономического строя и самодержавного государства на базе пре- образований, предусмотренных столыпинской аграрной рефор- мой, были исчерпаны уже к началу первой мировой войны. На это впервые обратил внимание В. И. Ленин. В январе 1912 г. он писал, что даже некоторые защитники реформы «начинают чув- ствовать, что над этой „великой реформой" веет дыханием смер- ти» 71 . В апреле же 1913 г. В. И. Ленин подчеркивал, что аграр- ная политика Столыпина «исчерпала себя, исчерпала свои соци- альные силы. Обстоятельства сложились так, что никакая ре- форма в современной России невозможна... Реформистских воз- можностей в современной России нет» 72 .

Эти выводы нашли полное конкретно-историческое подтверж- дение в исследованиях советских историков 73 .

Таким образом, необоснованное расширительно-временное толкование возможностей укрепления буржуазного строя в Рос- сии, допускавшееся столыпинской реформой, служит основой для искажения реального хода исторического развития.

Анализируя возможности той или иной исторической действи- тельности, историк не должен становиться и на позицию сожале- ния по поводу того, что какие-то из существовавших возможно- стей не были замечены современниками или неправильно реали- зованы, в результате чего исторические события или даже исто- рическое развитие якобы совершились не так, как могли бы со- вершиться. Имея в виду подобные подходы, В. И. Ленин под- черкивал, что надо, как это делал К. Маркс, смотреть на «исто- рию с точки зрения тех, кто ее творит, не имея возможности наперед непогрешимо учесть шансы, а не с точки зрения интелли- гента-мещанина, который морализирует „легко было предви- деть... не надо было браться..."» 74 . Сам К. Маркс указывал, что «творить мировую историю было бы, конечно, очень удобно, ес- ли бы борьба предпринималась только под условием непогре- шимо-благоприятных шансов» 75 . Поэтому задача историка состо- ит прежде всего в выяснении и объяснении того, почему были учтены и реализованы именно данные возможности. Только при таком подходе изучение прошлого может быть основой для на- копления исторического опыта, который будет содействовать про- грессивному решению современных задач.

  • Там же. Т. 21. С. 119.
  • 72 Там же. Т. 23. С. 57.
  • 73 См.: Дубровский С. М. Столыпинская земельная реформа. М., 1963, и др.
  • 74 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 14. С. 379.
  • 75 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 33. С. 175.

Что же касается анализа самих возможностей, заключенных в изучаемой действительности, то надо искать пути и методы для измерения той вероятности (определяемое всей совокупностью факторов общественно-исторического развития), с которой та или иная из этих возможностей могла превратиться в действитель- ность. Тем самым откроется путь к наиболее точной и объектив- ной оценке тех потенций будущего, которые были присущи определенной исторической реальности. Поиск путей и методов ука- занного измерения — задача, которую еще предстоит решать ис- торикам совместно с другими специалистами. На первый взгляд, постановка такой задачи может показаться не только мало ре- альной, но и даже необоснованной. Но это не так. Обоснован- ность постановки такой задачи определяется тем, что в самом общественно-историческом развитии претворение в действитель- ность многих ^можно сказать, большинства) возможностей име- ет, как указывалось, вероятностный характер. Значит, надо ис- кать способы измерения этой вероятности. Далее, историки уже давно пытаются оценивать вероятность реализации тех или иных возможностей, но делают это, не прибегая к измерению.

Естественное стремление к оценке потенций исторического развития является одним из факторов, определяющим растущий интерес историков к изучению так называемых альтернативных ситуаций в историческом развитии. Анализ этих ситуаций дает возможность не только конкретно представить эти потенции, но и наглядно раскрыть соотношение и взаимосвязь в этом развитии объективного и субъективного, действительного и возможного, необходимого и случайного. В этой связи следует подробней ос- тановиться на вопросах альтернативности в историческом раз- витии и их изучении в исторической науке.

Проблемы альтернативности в общественном, в том числе и историческом развитии в той или иной мере затрагиваются во многих работах. Однако специальных исследований, посвящен- ных анализу теоретико-методологических проблем альтернатив- ности или развернутой характеристики конкретных обществен- но-исторических альтернативных ситуаций, крайне мало 76 .

Проблема альтернативности в историческом развитии может рассматриваться, как и всякая другая проблема, в двух аспек- тах— онтологическом и гносеологическом, т. е. как явление ис- торической реальности и как задача исторического познания.

  • 76 Из этих работ обращают на себя внимание следующие: Могильницкий Б. Г. Альтернативность исторического развития в ленинской теории народной ре- волюции//Методологические и историографические вопросы исторической науки. Томск, 1974. Вып. 9; Херманн Иштван. В. И. Ленин об исторической альтернативе//Вопр. философии. 1980. № 12.

Рассматривая альтернативу как историческую реальность, надо начать с ее определения. Альтернативной является такая историческая ситуация, которая характеризуется борьбой обще- ственных сил за реализацию существенно отличных возможнос- стей общественного развития. Следовательно, историческая аль- тернатива может иметь место тогда, когда в действительности, во-первых, содержатся существенно отличные возможности (по- тенции, тенденции) последующего развития и, во-вторых, име- ются общественные силы, ведущие борьбу за реализацию этих возможностей. Значит, альтернативность в общественно-истори- ческом развитии органически связана с возможностью и действительностью, с объективным и субъективным. Учитывая то, что органическое сочетание объективного и субъективного выступает главным выражением особенностей явлений общественных по сравнению с естественными, можно рассматривать альтернатив- ность как наиболее яркое выражение этой особенности. В при- роде альтернатив нет, хотя и там реальность содержит разные возможности для последующего развития. Но эти возможности в зависимости от множества факторов реализуются как стихий- но проявляющаяся однозначная необходимость.

Далее, историческая альтернатива — это феномен, связанный с массовыми явлениями общественной жизни, ибо только разли- чия в массовых явлениях и процессах могут приводить к суще- ственно отличным вариантам общественного развития. «Суще- ственность» здесь определяется тем, насколько фундаменталь- ны в плане хода общественного развития различия в интересах и целях, за реализацию которых ведется борьба, и в объектив- ных результатах этой борьбы. Фундаментальность целей и ре- зультатов и массовость общественных сил, стремящихся достиг- нуть их, определяют историческую масштабность и значимость альтернатив, являются критериями для выявления историчес- ких альтернатив. Это важно подчеркнуть потому, что выбор тех или иных из возможностей и альтернативность результатов той или иной деятельности имеют место в историческом развитии не только на уровне массовом и общественно значимом, но и на уровне узко групповом и индивидуальном. В сущности, всякое решение о том или ином направлении и способе деятельности есть выбор из совокупности разных возможностей, что обуслав- ливает и различные, в том числе и альтернативные результаты этой деятельности. Точно так же всякая индивидуальная и груп- повая борьба связана с альтернативностью ее исхода для борю- щихся сторон. Подобные обыденные (повседневные) альтернати- вы не следует смешивать с историческими альтернативами, ибо обыденные альтернативы не влияют на содержание и формы, на направление, темпы и результаты функционирования и развития общественных систем, на интересы и положение различных клас- сов и социальных слоев. Поэтому в дальнейшем речь будет идти об исторических альтернативах.

В исторической реальности возникновение альтернативной ситуации имеет объективные и субъективные предпосылки. Оче- видно, что объективной основой альтернатив является наличие в исторической действительности существенно различных воз- можностей, потенций и тенденций последующего развития. Чть же порождает такие возможности? Говоря кратко, возникновение таких возможностей обусловлено тем, что в историческом разви- тии в силу многообразия условий его протекания нет однозначной обусловленности формы содержанием. Содержание этого разви- тия может иметь определенный диапазон форм, в которых оно выражается. «Материалистическое понимание истории,— совер- шенно справедливо подчеркивает X. Н. Момджан,— исходит из того, что одна и та же закономерность — одна и та же по своей сущности — проявляется в многообразных формах... Существен- ные, решающие признаки данной исторической закономерности проявляются в поливариантных формах в различных социаль- ных средах» 77 .

Можно привести много примеров неоднозначной детермини- рованности формы содержанием как в сфере базисных, так и в сфере надстроечных явлений. К. Маркс указывал, что один и тот же базис «благодаря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т. д.— может об- наруживать в своем проявлении бесконечные вариации и града- ции» 78 . Эти вариации могут иметь и существенные различия, т. е. представлять альтернативные варианты развития. Так, например, феодальной системе производственных отношений как качест- венной определенности повсюду было присуще наличие личной зависимости крестьянина от феодала и связанной с этим системы внеэкономического принуждения. Но их формы варьировали от простого оброчного обязательства до личного закрепощения и прямого насилия над крестьянами.

Однозначно и то, что основой капиталистического способа производства являются частная собственность на орудия и сред- ства производства и эксплуатация свободного наемного труда. Но формы этой собственности могут быть разными — индивиду- альными, корпоративными и государственными.

Безусловно, что капиталистический базис (как и всякий дру- гой) однозначно определяет политическую надстройку в том пла- не, что политическая власть всегда принадлежит господствующе- му классу буржуазии, а государство выступает выразителем и защитником интересов этого класса. Но эта однозначность до- пускает варьирование форм политической надстройки от сравни- тельно развитых форм буржуазной демократии до фашистской диктатуры.

  • 77 Момджан X. Н. Единая сущность и многообразие форм проявления исто- рической закономерности//Диалектика общего и особенного в историческом процессе. М., 1978. С. 8.
  • 78 Маркс Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25. Ч. II. С. 354.

Понятно, что многообразие форм, в которых выражается од- но и то же содержание, приводит к возникновению разных воз- можностей, что создает объективные предпосылки для возникно- вения альтернатив. Но есть и обратная сторона этого явления. Не только одно содержание может выражаться в разных фор- мах, но и одна и та же форма может наполняться разным содер- жанием. Это происходит при переходе одного содержания в дру- гое. Пока новая содержательная сущность не достигла зрелости и не породила адекватную форму, она может развиваться в ста- рых формах. Если становление новой сущности идет в уже на- личных, но разных формах, то будут иметь место разные, конкурирующие и в определенных условиях альтернативные возмож- ности развития.

Таким образом, сложная диалектическая взаимосвязь содер- жания и формы в общественно-историческом развитии обуслав- ливает возникновение существенно отличных возможностей, а, следовательно, и альтернативных потенций этого развития.

  • 79 О соотношении цели, средства и результата см.: Трубников Н. Н. О кате- гориях «цель», «средство», «результат». М., 1967.

Другой объективной предпосылкой возникновения альтерна- тивных возможностей является специфика взаимосвязи в обще- ственно-историческом развитии цели и средства ее достижения. Здесь также нет однозначно обусловленной зависимости средст- ва от цели. Одна и та же цель в зависимости от конкретно-исто- рических условий может достигаться разными средствами. Ре- формистские и революционные, легальные и нелегальные, мирные и вооруженные методы деятельности — все эти разные средства могут использоваться для достижения одних и тех же целей. Сам характер этих, как и многих других, средств является альтерна- тивным. Очевидно, что хотя разные средства и позволяют до- стигнуть одного и того же результата, но этот результат может иметь разные формы выражения, разный уровень развитости и зрелости и т. д., что будет оказывать существенное воздействие на многие стороны общественного развития, на положение, по- требности и интересы различных классов и социальных слоев 79 . Так, например, тот факт, что в России и Японии переход от фео- дализма к капитализму совершался не революционным, а ре- формистским путем, оказал, как известно, существенное воздей- ствие на их социальный и политический строй. Соотношение це- ли и средства, в сущности, представляет разновидность соотно- шения содержания и формы. Таким образом, объективные пред- посылки возникновения альтернативных ситуаций связаны с на- личием в текущей действительности существенно отличных воз- можностей ее последующего развития. В этой связи надо внести ясность в один существенный вопрос — о том, представляет ли историческая альтернатива антитезу, существенно отличный ва- риант развития, реально противостоящий существующей истори- ческой действительности, или же альтернатива — это разные ва- рианты последующего развития, заключенные в этой действи- тельности, но еще не проявившиеся реально. Часто в историчес- ких работах, когда говорят об альтернативах, имеют в виду иное направление развития в будущем по сравнению с сущест- вующей действительностью. С этим нельзя согласиться. Суще- ствующая действительность может представлять собой либо уже реализованную возможность прошлого, либо борьбу, которая ве- дется за реализацию существенно отличных, альтернативных возможностей последующего развития. Будущее является есте- ственным и неизбежным продолжением настоящего. Оно выра- стает из настоящего. Но оно не может быть альтернативой настоящему, ибо как может быть альтернативой реальному то, чего еще нет? Значит альтернативы как реальность — это действитель- ность, а как будущее — это лишь потенции этой действительно- сти, заключенные в ней различные возможности. Правильно по- нять место альтернатив в общественно-историческом развитии можно, только учитывая тесную и диалектическую связь прошло- го, настоящего и будущего. Следовательно, альтернативность в общественно-историческом развитии — это реальная борьба, ве- дущаяся в действительности за существенно отличные варианты будущего. Ее пределы (в плане объективных возможностей) за- нимают промежуток социального времени от возникновения су- щественно отличных возможностей дальнейшего-развития и на- чала борьбы за реализацию разных возможностей и до воплоще- ния в действительность одной из альтернативных возможностей либо до снятия их ходом развития в результате возникновения новых возможностей.

Неправомерность трактовки альтернатив как антитезы на- стоящему иногда сочетается с попытками представлять как аль- тернативный такой ход последующего развития, который имеет однозначно-закономерный характер. Т]ак, часто говорят о социа- лизме как альтернативе капитализму в будущем. Но с точки зре- ния общего хода исторического развития социализм не альтер- натива капитализму, поскольку альтернатива, как и всякая воз- можность, может быть реализована, а может остаться и не реа- лизованной, а переход от капитализма к социализму — истори- чески и однозначно обусловленная неизбежность. В зависимости от конкретно-исторических условий отдельных стран альтерна- тивными могут быть пути и формы перехода к социализму, но не сам этот переход, когда для этого сложатся необходимые предпосылки.

В общем еще раз подчеркнем, что объективной основой для возникновения исторических альтернатив является наличие в дей- ствительности существенно отличных возможностей для после- дующего развития, которые могут быть реализованы лишь с оп- ределенной вероятностью. Естественно, здесь возникает вопрос о том, чем же определяется то, какая из существенно отличных возможностей может восторжествовать. Чтобы ответить на этот вопрос, надо рассмотреть роль субъективно-исторических факто- ров в возникновении и разрешении альтернатив.

Прежде всего отметим, что одни объективные предпосылки еще не создают альтернативы. Для возникновения альтернативы необходимо наличие субъективного фактора, т. е. определенных общественных сил, которые деятельно стремятся претворить су- щественно отличные возможности в реальность...Это неизбежно приводит к столкновению разных общественных сил, к их борьбе. Но борьбе за реализацию той или иной возможности должен предшествовать ее выбор. Возможности такого выбора на осно- ве научно-теоретического анализа исторической действительности ограниченны до сих пор, ибо анализ может быть осуществлен лишь на основе теорий и методов, адекватно отражающих эту действительность. Такими теорией и методом является только» марксизм. Поэтому в историческом развитии выбор той или иной из возможностей осуществляется в процессе практически-эмпи- рического, обыденного познания действительности 80 . Такой путь выбора обуславливался еще и тем, что его осуществляли не от- дельные личности или узкий их круг, а широкие круги истори- ческих субъектов, целые классы и социальные слои.

Тем реальным индикатором, которым руководствовались в. своем выборе эти классы и слои, были их интересы. Надо кос- нуться механизма, который вовлекал людей в активную общест- венно-историческую деятельность. Уже отмечалось, что исходным двигателем здесь были потребности. Возможности удовлетворе- ния потребностей, как и сама их суть, определялись соответст- вующим способом производства, т. е. имели объективный харак- тер. Потребности порождают стремление к чему-то, что находит непосредственное выражение в интересе. Интерес выступает как побудительная причина деятельности субъекта, служит непосред- ственным источником его активности. Потребности и интересы имеют объективный характер и поэтому первоначально могут и не осознаваться. К. Маркс и Ф. Энгельс указывали, что «там, где индивиды имеют потребности, они уже в силу этого имеют неко- торое призвание и некоторую задачу, причем вначале еще без- различно, делают ли они это своим призванием также и в пред- ставлении» 81 .

Интересы осознаются и проявляются в форме мотивов и сти- мулов деятельности людей, на основе которых формируются це- ли этой деятельности и складываются идеалы, к которым люди стремятся.

Таким образом, в объективно-субъективном процессе восприя- тия историческими субъектами современной им действительности имеется цепь: способ производства—потребности и интересы — мотивы и стимулы — цели и идеалы**. В данном случае не столь важно, насколько эта цепь восприятия действительности полна. Существенно то, что ее звенья могут складываться на основе как теоретического, так и обыденного восприятия действительности, и то, что в отношении к этой действительности и к тем возмож- ностям, которые в ней заключены, у ее современников есть со- вершенно определенный критерий-—прежде всего их интересы.

  • 80 См.: Черняк В. А. Диалектика теоретического необыденного сознания (ми- ровоззренческий аспект). Алма-Ата. 1985.
  • 81 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 279.
  • 82 См. подробнее: Черненко А. К. Причинность в истории. М., 1983; Здраво- мысл®в А. Г. Потребности. Интересы. Ценности. М., 1986.

Единство объективных и субъективных факторов в склады- вании исторических альтернатив означает, что наличие общест- венных сил и их борьба за такой путь развития, для которого нет объективных возможностей в действительности, не создают альтернативы. В качестве примера можно привести борьбу рево- люционного народничества в России. Народники исходили из то- го, что капитализм в силу присущих ему противоречий является - упадком и регрессом в историческом развитии. Они отстаивали идею о возможности для России благодаря наличию общины пе- рехода к социализму, минуя капитализм. Исходя из этой идеи, они вели борьбу за революционный социальный переворот, кото- рый, по их мнению, приведет к установлению социализма. Идея эта была утопией, ибо в России того времени еще не существова- ло объективных исторических возможностей для перехода к со- циализму. Героическая борьба народников не создавала альтерна- тивы: капитализм или социализм. Шло неуклонное становление и утверждение капитализма. Поэтому никак нельзя согласиться •с мнением, что борьба народников якобы представляла альтерна- тивный вариант социального развития 83 .

Народники, руководствуясь ошибочной социологической тео- рией, не могли правильно понять современную им историческую действительность и те объективные возможности последующего развития, которые ей присущи. Ошибочными были и их представ- ления об интересах и устремлениях крестьянства. «Нет ничего более нелепого,— указывал В. И. Ленин,— как выводить из про- тиворечий капитализма его невозможность, непрогрессивность и т. д.—это значит спасаться в заоблачные выси романтических мечтаний от неприятной, но несомненной действительности» 84 .

Борьба народников никак не может быть представлена аль- тернативой— капитализм или социализм — еще и потому, что объективно она была не борьбой против капитализма, а борьбой за один из вариантов его развития. «Реальное историческое зна- чение народнической идеологии (и борьбы —Я. К.) состояло в противоположении двух путей капиталистического развития: од- ного пути, приспособляющего новую, капиталистическую Россию к старой... и другого пути, заменяющего старое новым, устраняю- щего полностью отжившие помехи новому, ускоряющего ход раз- вития» 85 . Объективно народники-таки боролись за альтернати- ву, но не ту, которую им приписывают.

Субъективный фактор в исторических альтернативах пред- ставлял собой компонент, который определял исход борьбы за реализацию той или иной из существенно отличных возможностей развития. Этот исход зависел от соотношения борющихся сил, их целеустремленности, сплоченности и организованности. Можно привести немало примеров, когда альтернативные ситуации раз- решались победой одной из сторон и утверждением одной из объективно допустимых возможностей.

  • См.: Сухов А. Д. Прогресс и история. М., 1983. С. 146. « 4 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 3. С. 48. 85 Там же. Т. 20. С. 168—169.

Примером утверждения консервативной возможности и пере- веса реакционных сил над демократическими может служить ус- тановление фашизма в Германии. Социально-политическая ситуация в стране в начале 30-х годов, несомненно, имела альтерна- тивный характер. Дальнейшее развитие могло идти как в форме буржуазной демократии, так и в форме фашистской диктатуры. Соотношение борющихся социальных сил оказалось таково, что победил фашизм. / * Примером победы прогрессивных тенденций и сил в историчес- ком развитии могут служить те из развивающихся стран, кото- рые стали на путь построения социализма. Разумеется, это пока не исключает попыток со стороны внешней и внутренней контр- революции к утверждению капиталистического пути развития. Исход борьбы альтернативных тенденций здесь окончательно еще не решен.

Победа одной из альтернативных возможностей снимает про- тивостоящую ей возможность, и альтернативная ситуация ис- черпывает себя. В какой мере снятие является окончательным, зависит от того, насколько победившим силам удалось подавить противостоящие силы и устранить возможности альтернативного развития. Это определяется тем, насколько глубоки объективные исторические корни этой возможности и как велики силы, борю- щиеся за нее.

Но возможны и такие альтернативные ситуации, когда ни одна из противоборствующих тенденций развития и стоящие за ними общественные силы не могут взять верх. Если такое про- тивостояние длительно, то ход исторического развития может снять эти альтернативы в результате возникновения новых воз- можностей. Так было в России с борьбой двух путей буржуазной аграрной эволюции, о чем подробней будет сказано ниже.

  • 86 Для характеристики внутренне обусловленных и неизбежных связей и тен- денций в функционировании и развитии объективной реальности в науке при- меняются понятия «закономерность» и «закон». Но соотношение между ни- ми трактуется по-разному. Одно из них состоит в том, что закономерность — это объективные свойства и связи реального мира, а закон — отражение за- кономерностей в научном познании этой реальности, т. е. понятие гносеоло- гическое (см.: Карпович В. Н. Проблема. Гипотеза. Закон. Новосибирск, 1980. С. 140—141). Думается, что более обоснованным является понимание и закономерности и закона как свойств реальности, которые отражаются сознанием в процессе ее познания. «Закон есть прочное (остающееся) в яв- лении» (В. И. Ленин. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 136), закон-—это «господ- ствующая тенденция» (К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т. 25, Ч. 1. С. 176). В конечном счете закон — это сущность, которая в своем функцио- нировании и развитии выражается в закономерности, т. е. в устойчивости и повторяемости присущих ей коренных свойств.

И еще один вопрос, связанный с рассмотрением альтернатив как явлений исторической реальности. Это вопрос о соотношении альтернативности и закономерности, о том, не нарушает ли на- личие альтернативных ситуаций и ведущая роль в их разрешении субъективных факторов закономерности общественно-историчес- кого развития. Несомненно, что ход исторического развития и в его однозначно-необходимом и альтернативном вариантах зако- номерен. Альтернативный характер развития многих историчес- ких явлений не нарушает закономерности этого развития потому, что при ведущей роли субъективного фактора в складывании и разрешении альтернатив действие этого фактора ограничено объективными условиями. Альтернатива — это выбор из суще- ствующих возможностей и борьба за реализацию выбора. Но ведь возникновение разных возможностей — объективный про- цесс. Поэтому при однозначно-необходимом и альтернативном ходе развития различаются лишь формы проявления обществен- ных законов 86 . Одни из них являются законами жесткой, однозначной детерминации. Это прежде всего наиболее общие законы общественно-исторического развития, законы об определяющей роли.способа производства в общественном развитии, о соответ- ствии производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил, о первичности общественного бытия по отношению к общественному сознанию, об определяющей роли социально-экономического базиса по отношению к политически- правовой и культурно-идеологической надстройке и др. Действие- законов однозначной детерминации распространяется на каждый элемент общественно-исторической системы. Эти законы прежде всего определяют динамику, развитие общественных систем.

К другому типу относятся законы с вероятностной детермина- цией, законы, присущие стохастическим, случайным процессам. Они проявляются как безусловная необходимость лишь по отно- шению к той или иной общественной системе в целом. Поведе- ние же отдельных элементов системы детерминируется лишь ве- роятностным образом 87 .

Вероятностные законы, как и всякие другие, характеризуются необходимостью, всеобщностью, повторяемостью. Эти законы присущи функционированию и развитию массовых случайных яв- лений. Они проявляются как законы-тенденции, как определен- ные закономерности, присущие общественно-историческому раз- витию. К. Маркс подчеркивал, что общественные «законы осу- ществляются весьма запутанным и приблизительным образом, лишь как господствующая тенденция, как некоторая никогда твердо не устанавливающаяся средняя постоянных колебаний» 88 .

  • 87 См. подробнее: Виноградов В. Г., Гончарук С. Н. Законы общества и науч- ное предвидение. М., 1972; Сирин А. Д. Специфика законов общества и их роль в регулировании общественных процессов. Томск, 1979; Пилипен- ко Н. Я. Диалектика необходимости и случайности. М., 1980; Жуков Е. М., Варг М. А., Черняк Б. В., Павлов В. М. Теоретические проблемы всемирно- исторического процесса. М., 1979; Попов С. Общественные законы. М., 1980; Панибратов В. Н. Категория закон. Л., 1980; Яцукевич А. Ф. Диалектика объективного и субъективного в проявлении законов общества. Минск. 1982, и др.
  • 88 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25. Ч. I. С. 176.

Ход общественно-исторического развития в его альтернатив- ных вариантах и регулируется вероятностными законами. Зако- ны однозначной детерминации как наиболее общие законы обще- ственного развития определяют пределы действия законов веро- ятностных как законов, присущих особенному в этом развитии.

Первые определяют (характеризуют) сущность высшего порядка, а вторые — сущности более низких порядков, которые конкрети- зируют первую. Эта конкретизация может быть весьма много- образна, но лишь в пределах общей сущности. Это значит, что альтернативные варианты общественно-исторического развития не только подчинены законам, но и имеют объективно ограничен- ный возможностями, присущими действительности, и законами, определяющими ее функционирование и развитие, диапазон про- явления. Поскольку в общественно-историческом развитии пре- обладают массовые случайные явления и процессы, постольку «для законов общества в основном характерна вероятностная детерминация» 89 . Таково мнение большинства советских исследо- вателей. Но есть и иные взгляды. Так, высказывается соображе- ние, что в «области общественных явлений нет места стохасти- ческому процессу» 90 . А это значит, что нет места и для альтерна- тивности общественно-исторического развития. Противоположное мнение состоит в следующем. В любой исторической ситуации есть возможность выбора, и историческое развитие ставит перед человеком альтернативу поведения. Это обусловлено тем, что «абсолютной неизбежности именно данного хода событий, иск- лючающей какие бы то ни было иные возможности развития, не существует: всегда имеется множество тенденций», которые все возможны и при определенных условиях могут осуществиться. Многозначность (случайность) общественных явлений порожда- ет вероятностный характер их осуществления 91 . Следовательно, основная суть сводится к тому, что в общественно-историческом развитии имеют место лишь случайно-вероятностная детермини- рованность и закономерность 92 . Поскольку всегда есть выбор, в сущности все развитие оказывается якобы альтернативным. В свете сказанного очевидна необоснованность столь расшири- тельной трактовки пределов исторических альтернатив.

Таким образом, альтернативность общественно-исторического развития никоим образом не устраняет объективного и законо- мерного характера этого развития.

  • 89 Исторический материализм как социально-философская теория. М., 1982. С. 41.
  • 90 Маслов П. П. Статистика в социологии. М., 1971. С. 4.
  • 91 ' Гуревич А. Я. Об исторической закономерности//Философские проблемы исторической науки. М., 1969. С. 69, 72. 92 Такой же позиции придерживается и А. В. Гулыга (Эстетика истории. М., 1974. С. 16—17)

Важное место, которое занимают альтернативы в историчес- ком развитии, обуславливает необходимость их изучения истори- ками. Возникающие порой сомнения в такой необходимости не- основательны. Игнорирование альтернативных ситуаций обедня- ет представления об исторической реальности. Изучение этих ситуаций позволяет более широко и глубоко охарактеризовать ход исторического развития. Однако сложность альтернативных ситуаций как явлений исторической действительности и нераз- работанность принципов, путей и методов их изучения делают его трудным. Отметим наиболее существенные моменты, которые сле- дует иметь в виду при изучении исторических альтернативных ситуаций.

Прежде всего необходимо установить реальность такой ситуа- ции, ее действительное наличие в историческом развитии. Это приходится подчеркивать потому, что существует опасность уви- деть такую ситуацию там, где ее в самой исторической реально- сти не было. В данном случае мы не имеем в виду преднамерен- ное конструирование альтернативных исторических ситуаций, ко- торые присущи многим представителям современной буржуазной историографии. Такие подходы порождены совершенно опреде- ленными социально-политическими целями и основаны на субъек- тивистских принципах методологии исторического познания. Речь идет о том, что сложность исторических альтернатив и трудности их анализа могут привести и к непреднамеренной ошибке.

При выявлении альтернатив надо учитывать два момента. Во-первых, альтернатива, как было показано,— это не антитеза существующей реальности. Альтернативы возникают в тот мо- мент в историческом развитии, когда происходит переход от дан- ной реальности к новой реальности, от данной качественной сущ- ности к новой и эта новая сущность может иметь разные формы или достигаться разными путями. Во-вторых, альтернативы скла- дываются только тогда, когда в действительности содержатся су- щественно отличные возможности перехода к новому и когда имеются общественные силы, ведущие борьбу за реализацию от- личных возможностей.

  • 93 См., например: Херманн Иштван. Указ. соч. С. 101.
  • 94 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 31. С. 161.

Первый момент методологически важен в том отношении, что он предохраняет от необоснованного расширения круга истори- ческих альтернатив. Между тем, это важное обстоятельство не- редко предается забвению при выявлении и анализе альтерна- тив. Указывают, например, на то, что в России в 1917 г. (после февральской революции) якобы имела место альтернатива: либо победа пролетарской социалистической революции, либо дикта- тура буржуазии 93 . В. И. Ленин действительно писал, что «нельзя выскочить из империалистической войны, нельзя добиться демо- кратического, не насильнического, мира без свержения власти капитала, без перехода государственной власти к другому клас- су, к пролетариату» 94 . Без такого перехода, как известно, нельзя было решить и другие важнейшие вопросы (например, аграрный и национальный). Но альтернативы — либо победа пролетариата либо диктатура буржуазии — не было, ибо, во-первых, после июльских событий власть безраздельно принадлежала буржуа- зии, во-вторых, переход власти к пролетариату был после фев- ральской революции не альтернативой, а безусловной исторической необходимостью, диктовавшейся всем ходом исторического развития 95 . Эта необходимость к осени 1917 г. была осознана не только рабочим классом, но и его союзниками, что и определило время революции и относительную легкость победы революцион- ного переворота и перехода власти к пролетариату. Навязанная же пролетариату гражданская война, которая была бы невоз- можна без поддержки международного империализма и ино- странной военной интервенции,— это уже иная историческая си- туация. Приведенный пример хорошо показывает, какое важное значение имеет в понимании хода исторических событий опреде- ление реальности исторической альтернативы.

В целом очевидно, что представление как альтернативного однозначно детерминированного хода последующего развития и изображение альтернативы как некой антитезы, которая бы мог- ла прийти на смену существующей реальности, запутывают по- нимание истинного хода исторического развития и даже чревато его искажением.

Столь же важно и рассмотрение исторической альтернативы в единстве образующих ее объективных и субъективных факто- ров. Возможные здесь просчеты связаны с тем, что наличие аль- тернативы констатируется лишь по наличию одного из этих фак- торов. Чаще всего в силу его ведущей роли в альтернативе и большей очевидности, таким является субъективный фактор. Уже приводился пример с народничеством. Можно привести и другие примеры.

В связи с анализом роли субъективного фактора в альтерна- тивных ситуациях следует обратить внимание и на такой момент. Всякая общественная борьба, вообще говоря, может иметь в ис- ходе либо победу либо поражение, т. е. ее исход альтернативен. Но на этом основании относить всякую борьбу к альтернативной ситуации неправомерно. На это обращал внимание В. И. Ленин. В работе «Что делать?», возражая противникам создания цент- рализованной революционной организации, утверждавшим, что такая организация может легко броситься в преждевременную атаку, он писал: «...Абстрактно говоря, нельзя, конечно, отрицать, что боевая организация может повести на необдуманный бой, который может кончиться вовсе не необходимым при других ус- ловиях поражением. Но ограничиваться абстрактными сообра- жениями в таком вопросе невозможно, ибо всякое сражение включает в себя абстрактную возможность поражения, и нет дру- гого средства уменьшить эту возможность, как организованная подготовка сражения» 96 .

  • 95 Отметим, что Херманн, говоря об указанной альтернативе, признает, что существовали объективные и субъективные условия для социалистической революции (Херманн Иштван. Указ. соч. С. 103—104).
  • 96 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 137.

Значит, к таким ситуациям надо подходить конкретно-истори- чески. Объективно-абстрактная возможность победы или пора- жения в той или иной общественной борьбе может представлять и реальную историческую альтернативу. Это имеет место тогда, когда борющиеся осознают возможные исходы и, руководствуясь определенными целями, делают выбор. Такая ситуация, напри- мер, сложилась в период Парижской Коммуны. Как указывал К. Маркс, рабочий класс оказался перед выбором: «Либо При- нять вызов к борьбе либо сдаться без борьбы. Деморализация рабочего класса в последнем случае была бы гораздо большим несчастьем, чем гибель какого угодно числа „вожаков"» 97 . Как известно, вызов был принят, хотя шансов на победу не было. Альтернатива состояла не в абстрактной возможности победить или потерпеть поражение, а в том, что в этой борьбе рабочий класс должен был выбирать между возможностью продолжать борьбу и потерпеть поражение и возможностью отказаться от борьбы и заплатить за это собственной деморализацией.

Для более ясного представления о тех просчетах, которые могут быть допущены при выявлении исторических альтернатив, приведем еще два примера, когда наличие альтернатив конста- тируется при отсутствии и объективных и субъективных предпо- сылок для их возникновения, т. е. когда альтернативы, в сущно- сти, лишь декларируются.

  • 4,7 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 33. С. 175.
  • 98 См.: Носов Н. Е. Русский город и русское купечество в XVI столетии//Ис- следовання по социально-экономической истории России. Л., 1971. С. 168. См. также: Он же. О двух тенденциях развития феодального землевладе- ния в Северо-Восточной Руси в XV—XVI в. (К постановке вопросам/Про- блемы крестьянского землевладения и внутренней политики России. Л., 1972. С. 70.

Так, некоторые историки полагают, что в России XVI в. имела место альтернатива, шла «борьба за два пути развития России — феодально-крепостический и буржуазный» 98 . Выражение этой альтернативы усматривается в борьбе поднимающегося третьего сословия за освобождение городов от засилья феодалов и против централизаторской политики правительства, стягивавшего в Мос- кву крупнейших представителей местного купечества, а ее объек- тивной основой выступает значительное расслоение среди посад- ских людей и крестьян черносошных волостей, якобы свидетель- ствовавшее о зарождении раннебуржуазных связей. Не будем касаться вопроса о том, в какой мере указанные явления имели буржуазный характер. Здесь есть и другие мнения. Допустим, что все было именно так, как полагают сторонники наличия ука- занной альтернативы. Но каким образом раннебуржуазные связи и классовая борьба посадских людей могли быть альтернативой развитию по пути крепостничества? Ведь переход от феодализма к капитализму — это не альтернативный процесс дальнейшему развитию феодализма, а историческая неизбежность, когда для этого сложились необходимые предпосылки. Коль скоро утвер- дилось и длительное время существовало крепостничество, то значит, объективных возможностей развития по буржуазному пу- ти в XVI в. не было. Ростки нового, если они и имели место, были слишком слабы, чтобы создать такую возможность. Не было по- этому и общественных сил, которые могли выбирать между раз- ными путями. Трактовка борьбы посадских людей и черносош- ных крестьян как борьбы за буржуазный путь развития необос- нованна. Ни субъективно, ни объективно эта борьба не выходила за пределы феодального строя. Наконец, признание указанной альтернативы, которая разрешилась победой крепостничества в результате насаждения поместного землевладения, опричнины и т. п., означает, что почти трехсотлетний ход исторического разви- тия страны был определен субъективными факторами, что не со- ответствует исторической реальности и несостоятельно теорети- чески.

Более привлекательным, на первый взгляд, является мнение о наличии другой альтернативы в историческом развитии сред- невековой России. Она якобы состояла в следующем. «В конце XV в. явственно определились два пути развития феодального сельского хозяйства. Первый путь — путь без помещика (или частного вотчинника), без крепостного права». «Другой путь означал укрепление и расширение поместного и вотчинного зем- левладения... увеличение уровня эксплуатации и связанного с ним закрепощения» 99 . Иначе говоря, существовала альтернатива: государственный или поместно-вотчинный феодализм. Сторон- ники первого — крестьяне, второго — господствующий класс феодалов. Все вроде бы логично. Однако объективные возмож- ности первого пути остаются нераскрытыми. Тот факт, что осно- вой сельскохозяйственного производства в период феодализма является крестьянское хозяйство и что крестьянин мог обойтись без помещика,— это лишь абстрактная, формальная возможность развития феодализма без помещиков и вотчинников. Такая воз- можность могла бы быть реальной при наличии четко определив- шейся объективной тенденции к упразднению вотчинной фор- мы феодальных отношений и определенных сил, которые были способны претворить ее в жизнь. Но ни такой тенденции, ни та- ких сил не было в действительности. Наоборот, имела место тенденция к расширению и укреплению частных форм феодаль- ных отношений. Поэтому в конечном счете указанная альтерна- тива, хотя и представляется привлекательной, является необос- нованной. В исторической действительности такой альтернативы не было.

  • 99 Аграрная история Северо-Западной России. Вторая половина XV — на- чало XVI в. Л., 1971. С. 372.

Все указанные просчеты в выявлении исторических альтерна- тив свидетельствуют о сложности их выявления и анализа и необходимости придерживаться четких методологических прин- ципов, которые надо разрабатывать. Но можно привести приме- ры и иного рода, которые показывают, как анализ реальных исторических альтернатив углубляет познание прошлого. Оста- новимся на двух примерах такого анализа, который был проде- лан В. И. Лениным.

Много интересного в плане выявления и анализа реальных ис- торических альтернатив дает историку ход борьбы за переход ют буржуазно-демократической революции в России к социали- стической в 1917 г. Об исторической неизбежности такого пе- рехода и обусловленности победы пролетариата мы уже гово- рили. Проблема альтернативности связана здесь с конкретными путями этого перехода.

Первый вопрос, который возникает в этой связи,— вопрос о том, существовали ли возможности и альтернатива такого пере- хода мирным или революционным путем. При обсуждении этого вопроса часто два этих пути представляют как альтернативные. В действительности такой альтернативы не было. В. И. Ленин подчеркивал: «Чтобы стать властью, сознательные рабочие должны завоевать большинство на свою сторону: пока нет на- силия над массами, нет иного пути к власти» 10 °. Положение же было таково, что до осени 1917 г. «объективных условий для по- беды восстания... не было», ибо пролетариат не имел указанного большинства 100а . Следовательно, альтернативы — мирный путь или вооруженное восстание — как явлений, характерного для периода между двумя революциями, не существовало.

После февральской революции в стране сложилось двоевлас- тие, две диктатуры: диктатура буржуазии во главе с Временным правительством и революционно-демократическая диктатура ра- бочего класса и крестьянства во главе с Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов. Ни одна власть не была полной. Временное правительство обладало силой чиновничьего госу- дарственного аппарата. Силой Советов был вооруженный народ. И хотя Временное правительство проводило антинародную им- периалистическую политику, оно не могло применить насилие к вооруженному народу. Это и «открывало и обеспечивало мирный путь развития вперед всей революции» 101 . Иного пути не было, так как возможности для вооруженного взятия власти пролета- риатом не существовало.

  • 100 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 31. С. 147. 100а Там же. Т. 34. С. 243.
  • 101 Там же. С. 11.
  • 102 См.: Там же. Т. 31. С. 156.

Мирный путь развития революции мог быть реализован пере- ходом власти к Советам. Чтобы стать органом диктатуры про- летариата и орудием подготовки и проведения социалистических преобразований, Советы должны были стать пролетарскими. Сознательные слои рабочего класса во главе со своей партией могли добиться этого путем революционной работы среди проле- тариата и его союзников и в самих Советах. Отсюда и больше- вистский лозунг «Вся власть Советам». Но в Советах большин- ство принадлежало представителям мелкобуржуазных слоев на- селения. Мелкобуржуазная волна, подавив все, отдала большин- ство в Советах мелкобуржуазным партиям, меньшевикам и эсерам 102 . Поэтому мирный путь развития революции зависел от того, возьмут ли мелкобуржуазные Советы власть. Объектив- ная возможность для этого существовала. Ее же практическая реализация зависела от субъективного фактора — поведения политических партий, господствовавших в Советах.

Поскольку двоевластие не могло продолжаться долго, судьба Советов представляла собой альтернативу — «либо дальнейшее развитие этих Советов, либо они умрут бесславной смертью» 103 . Соотношение сил сложилось таким образом, что, несмотря на все усилия революционного пролетариата во главе с большевист- ской партией, мелкобуржуазные партии и их вожди, которые с самого начала пошли на сотрудничество с буржуазией, во время июльских событий окончательно предали дело революции 10 \ Двоевластие завершилось установлением полной диктатуры бур- жуазии. Возможность мирного перехода от буржуазно-демокра- тической революции к социалистической исчерпала себя. Един- ственным путем такого перехода становилось вооруженное вос- стание, к подготовке которого и перешла большевистская партия.

Что же дает историку учет того, что развитие Советов в пе- риод двоевластия имело альтернативный характер и того, в чем историческое развитие от февраля к октябрю было альтерна- тивным, а в чем — нет. Такой подход прежде всего требует при изучении столь важного этапа в историческом развитии более глубокого и конкретного выявления соотношения в этом разви- тии объективного и субъективного, возможного. и действитель- ного, закономерного и случайного, стихийного и сознательного, массового и индивидуального в органическом единстве и проти- воречии. Из-за богатства и яркости событий эпохи эти важные исследовательские задачи порой оказываются потесненными фак- тической стороной. Анализ же рассмотренной альтернативы, дей- ствий мелкобуржуазных партий, если можно так сказать, в экс- тремальных исторических условиях, позволяет наиболее глубоко раскрыть их истинную социально-политическую суть, их согла- шательскую природу и в конечном счете буржуазную ориента- цию, которые в обычных условиях не столь очевидны, да еще к тому же прикрываются изрядной дозой революционно-демокра- тической фразеологии и демагогии. Все это необходимо учиты- вать при изучении деятельности мелкобуржуазных партий в предшествующий 1917 г. и последующий периоды.

  • 3 Там же. С. 358.
  • 104 См.: Там же. Т. 34. С. 2.
  • 105 Там же. Т. 16. С. 215—220; Т. 17. С. 77. 125 и др.

Другим примером изучения альтернативной исторической ситуации, которое обогащает и углубляет понимание хода исто- рического развития, является анализ двух путей буржуазной аграрной эволюции в пореформенной России, данный В. И. Ле- ниным в ряде его работ 105 . В. И. Ленин прежде всего раскрыл суть имевшей место альтернативы. Она состояла в том, что буржуазная аграрная эволюция шла как на основе крестьянско- го хозяйства, по буржуазно-демократическому («американскому») пути, так и на основе помещичьего хозяйства, по буржуаз- но-консервативному («прусскому») пути. Хорошо известно, что это были два существенно различных пути.

Объективно-исторической предпосылкой двух путей являлось то, что аграрный капитализм мог утвердиться и на основе по- мещичьего и на основе крестьянского хозяйств. Так как именно эти формы организации сельскохозяйственного производства и -были присущи феодализму, все конкретные формы перехода от феодализма к капитализму сводились в конечном счете, как ука- зывал В. И. Ленин, к «прусскому» и «американскому» путям. Общественными силами, ведущими борьбу за указанные пути, были крестьянство и выражавшие его интересы общественно- политические группировки, которым противостоял помещичье- буржуазный лагерь.

Победа одного из путей буржуазной аграрной эволюции оп- ределялась соотношением этих сил. Там, где помещичье земле- владение отсутствовало (как, например, в США) или его пози- ции были радикально подорваны в результате революционного перехода от феодализма к. капитализму (как, например, во ¦Франции), сравнительно быстро торжествовал в чистом виде либо становился явно преобладающим американский тип буржуазной аграрной эволюции. Там же, где ведущую роль в сельскохозяйст- венном производстве при переходе к капитализму играло по- мещичье хозяйство (как, например, в Пруссии), побеждал прус- ский путь.

  • 406 См.: Ковальченко И. Д. Соотношение крестьянского и помещичьего хозяй- ства в земледельческом производстве капиталистической России//Пробле- мы социально-экономической истории России. М., 1971.

Особенность России состояла в том, что здесь при в целом преобладающей роли буржуазно-помещичьей тенденции (хотя в ряде регионов — Юг и Север Европейской части страны, а так- же Сибирь и Дальний Восток — господствовало развитие по бур- жуазно-крестьянскому пути) ни один из двух путей буржуазной .аграрной эволюции вплоть до 1917 г. так и не победил. На сто- роне крестьянства была его господствующая роль в сельскохо- зяйственном производстве. К концу эпохи капитализма крестья- не давали более 90% валового производства продукции земле- делия и скотоводства и значительно более половины ее товарной массы 106 . Помещики же владели лучшими землями и пользова- лись мощной экономической и политической поддержкой само- державного государства, т. е. располагали широкими возможно- стями давления на крестьянское хозяйство. В итоге ход истори- ческого развития был таков, что в результате провала столыпин- ской аграрной реформы к кануну первой мировой войны, как отмечалось, все возможности победы аграрного капитализма в его «прусском» варианте были исчерпаны. В результате бур- жуазно-демократической революции, которая должна была уст- ранить помещичье землевладение, мог восторжествовать бур- жуазно-крестьянский тип аграрных отношений. Но и здесь ход истории внес коррективы. «Война,— указывал В. И. Ленин,— причинила такие неслыханные бедствия воюющим странам, а в то же время она так гигантски ускорила развитие капитализма, превращая монополистический капитализм в государственно- монополистический, что ни пролетариат, ни революционная мел- кобуржуазная демократия не могут ограничиваться рамками капитализма» 107 . В этих условиях приобрела иное значение и такая буржуазно-демократическая мера, как национализация земли. «Национализация земли,— подчеркивал В.И.Ленин,— есть не только „последнее слово" буржуазной революции, но и шаг к социализму» 108 .

Таким образом, в России вскоре после того, как определилась невозможность победы буржуазно-помещичьего пути аграрной эволюции, обнаружилась невозможность победы и буржуазно- демократического, крестьянского пути этой эволюции. Буржуазно- демократические по своей сущности аграрные преобразования могли быть теперь лишь частными задачами социалистической революции, оказывались отправным моментом на пути к социа- листическим аграрным преобразованиям.

Блестящий ленинский анализ альтернативного характера бур- жуазного аграрного развития России в пореформенный период позволяет более глубоко понять целый ряд явлений как данного периода, так и предшествующих ему этапов исторического раз- вития. Начать с того, что при учете этой альтернативы стано- вится более очевидным: аграрно-крестьянский вопрос в России был в течение всей эпохи капитализма основным вопросом об- щественной жизни, главной социально-экономической задачей, которую должна была решить буржуазно-демократическая ре- волюция. Более существенно, что наличие объективных пред- посылок для победы буржуазно-крестьянского пути и практиче- ская невозможность такой победы в результате совместного про- тивостояния этому пути дворянско-буржуазного лагеря и само- державия фактически создавали ситуацию, когда буржуазные по своей сути преобразования (ликвидация помещичьего земле- владения и других феодально-крепостнических пережитков) не могли стать реальностью в буржуазных условиях. Это, несомнен- но, было одним из важных факторов, ускорявших перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую.

  • 107 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 16. С. 412. i ° 8 Там же. С. 413.

Анализ рассматриваемой альтернативы позволяет историкам более глубоко понять историческое значение и некоторых черт в аграрной .истории феодальной эпохи. Это прежде всего отно- сится к пониманию роли такой формы феодальных отношений, как система государственного феодализма. Широкое распрост- ранение в России государственного феодализма (перед отменой крепостного права государственные крестьяне составляли более 40% их общей численности) было одним из важнейших факто- ров, обусловивших господствующую роль крестьянского хозяй- ства в сельскохозяйственном производстве.

В свете указанной альтернативы необходимы коррективы и во взглядах на крестьянскую общину. Она тоже сыграла роль в том, что крестьянское хозяйство объективно оказалось более под- готовленным к буржуазной аграрной эволюции, чем помещичье. В общине, разумеется, отсутствовало равенство входивших в нее хозяйств. Но при общинном землепользовании каждый крестья- нин имел право на надел и, как правило, получал его. Принцип круговой поруки побуждал общину добиваться, чтобы все дворы вели хозяйство и были тяглоспособны. Более того, существовала целая система мер по оказанию помощи нетяглоспособным крестьянам. Все это давало определенные результаты. В районах <с общинным землепользованием слой крестьян, не ведущих соб- ственного хозяйства, был в целом невелик. Во всяком случае он был в несколько раз меньше, чем в районах с подворным землепользованием (западные районы страны). Такое положение позволяло помещикам, ведущим собственное хозяйство и экс- плуатирующим крестьян на барщине, почти всецело базировать производство на крестьянском хозяйстве, используя не только рабочую силу крестьян, но и их инвентарь и тягловый скот. В ре- зультате большинство помещиков не имели собственной про- изводственно-технической базы и не обрели опыта ведения хозяй- ства на основе этой базы путем эксплуатации лишенных средств производства крепостных крестьян. Этим была обусловлена не- подготовленность помещичьего хозяйства к перестройке на ка- питалистический лад после падения крепостного права. Поэтому не только из-за своего низкого удельного веса в сельскохозяйст- венном производстве, но и по уровню производственно-техниче- ской базы и организации производства помещичье хозяйство не могло доминировать в процессе буржуазной аграрной эволюции.

Иллюстрацию того, как анализ альтернативного характера буржуазной аграрной эволюции в пореформенной России позво- ляет углубить изучение целого ряда других явлений историче- ского развития, можно было бы и продолжить. Очевидна необ- ходимость тщательного изучения исторических альтернатив с целью более глубокого понимания реального хода исторического развития. Главное состоит в том, чтобы выявлялись и конкретно исследовались реальные исторические альтернативы. Успех здесь определяется как обобщением опыта конкретно-исторического изучения альтернатив, так и прежде всего разработкой теорети- ческих и методологических основ такого изучения.

В целом же альтернативность в общественно-историческом развитии наиболее ярко выражает его основную специфику, со- стоящую в органическом сочетании в нем объективного и субъ- ективного. Это сочетание историк всегда должен иметь в виду, изучая ход общественно-исторического развития.

3. Специфика прошлого как объекта познания и ее проявление в историческом исследовании

В предыдущем разделе были рассмотрены общие особенное™ общественно-исторического развития, которые присущи прош- лому, настоящему и будущему. С этими особенностями общест- венной жизни так или иначе имеют дело все обществоведы, а не только историки, хотя при их освещений, естественно, внимание акцентировалось на историческом аспекте. Но общественная жизнь имеет еще и специфику, которая обнаруживается лишь при изучении ее истории и с которой приходится иметь дело лишь в исторческом исследовании. Эта специфика объекта историчес- кого познания состоит в том, что историк изучает прошлое. Даже когда историк занимается изучением настоящего, в отличие от других обществоведов он подходит (во всяком случае должен подходить) к настоящему с позиций прошлого, показывает и ана- лизирует его как результат предшествующего развития. Разу- меется, в данном случае имеются в виду исследования не только собственно историков, а всех обществоведов, занимающихся прошлым.

Указанная специфика объекта исторического познания обус- лавливает то, что историк в целом лишен возможности изучения объекта познания путем его непосредственного наблюдения или воспроизведения присущих ему черт и свойств в эксперименте. Это ставит ряд проблем, связанных с историческим познанием. Во-первых, насколько объект исторического познания, прошлое человечества являются реальным и в какой мере в этой связи историческое познание подчинено общим принципам научного познания и обладает чертами, присущими этому познанию, или же оно является особым видом знания. Во-вторых, какие особен- ности получения исторического знания порождаются спецификой его объекта.

Все эти вопросы поставлены давно, и на них давались и да- ются различными направлениями философской, социологической и исторической мысли принципиально различные ответы. В дан- ном случае нет возможности, да и необходимости характеризо- вать историю их решения в общественно-научной мысли. Наибо- лее существенные различия в подходах к этим вопросам будут отмечены далее при их конкретном рассмотрении. Главной за- дачей является показ сути их диалектико-материалистического, марксистского решения. Разумеется, и этот подход не исключает разных мнений и трактовок, но в пределах единых диалектико- материалистических принципов научного познания.

  • 109 См.: Урсул А. Д. Отражение и информация. М., 1973; Ленинская теория отражения. Свердловск, 1974; Коршунов А. М. Отражение, деятельность; познание. М., 1979; Лекторский В. А. Субъект. Объект. Познание; Мате- риалистическая диалектика Т. 2. Субъективная диалектика. М., 1982; Ле- нинская теория отражения как методология научного познания. Минск, 1985; Губанов И. М. Чувственное отражение: Анализ проблемы в свете со- временной науки. М., 1986; Фофанов В. П. Социальная деятельность и тео- ретическое отражение. Новосибирск, 1986, и др.

Диалектический материализм рассматривает процесс науч- ного познания как одну из форм социального отражения, кото- рое является высшей формой присущего материи свойства к от- ражению 109 . «Вся материя,—указывал В. И. Ленин,—обладает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения» ио . Отражение представляет собой «способность ма- териальных объектов изменяться в соответствии с внешним воз- действием, т. е. путем преобразования собственных свойств и структуры воспроизводить особенности воздействующего, или от- ражаемого, материального объекта» 111 . Иначе говоря, отраже- ние— это способность объектов реального мира воспроизводить, запечатлевать в процессе их непосредственного и опосредованно- го взаимодействия присущие им черты и свойства.

Всякое взаимодействие порождает причинно-следственную связь. Поэтому отражение является причинно-следственной свя- зью. В качестве причины выступает отражаемый объект, а след- ствия— отражающий. В процессе отражения свойства причины воспроизводятся в следствии. Всеобщность взаимодействия как способа функционирования и развития всех видов материи обус- лавливает и всеобщность отражения, что подчеркивает большин- ство советских философов, хотя высказываются и иные мнения. «Взаимодействие — вот первое, что выступает перед нами, когда мы рассматриваем движущуюся материю... Только исходя из этого универсального взаимодействия, мы приходим к действи- тельному каузальному отношению» 112 .

  • 110 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 91.
  • 111 Материалистическая диалектика. Т. 2. С. 11.
  • 112 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 546.
  • 113 Там же. С. 537.
  • 114 Ленин В. И. Поли. собр. соч., Т. 29. С. 163—164

Отражение в социальной жизни является высшей и наиболее сложной формой отражения, в особенности в области познания. Диалектический материализм, как хорошо известно, исходит из того, что источником всякого знания является объективная реаль- ность, окружающий человека естественный и общественный мир, а само знание не может быть ничем иным, как отражением в со- знании людей черт и свойств, взаимосвязей и законов, присущих этому миру. Такое отражение при всей его относительности и неполноте может быть вполне адекватным, поскольку, как уже указывалось, «разум не может противоречить природе» 113 . Ес- тественно, что отражение сознанием объектов реального мира не тождественно самим этим объектам, во-первых, и всегда ока- зывается приближенным, относительно верным, во-вторых. Познание — «это не простое, не непосредственное, не цельное отра- жение, а процесс ряда абстракций, формирования, образования понятий, законов etc ., каковые понятия, законы etc . ...и охватыва- ют условно, приблизительно универсальную закономерность вечно движущейся и развивающейся природы» 114 и общественной жиз- ни. Поэтому процесс познания представляет собой бесконечное, вечное приближение к полному охвату объективной реальности и раскрытию присущих ей форм и содержания, явления и сущ- ности, количества и качества, к познанию абсолютной истины. Основой такого приближения при относительности, неполноте всякого знания является то, что во всякой относительной истине заключены крупицы истины абсолютной.

Отражательно-познавательный процесс складывается из ряда тесно взаимосвязанных этапов. «От живого созерцания к аб- страктному мышлению и от него к практике — таков диалектиче- ский путь познания истины, познания объективной реальнос- ти» 115 ,— подчеркивал В. И. Ленин, развивая марксистское уче- ние об отражении и познании. В этом процессе решающая роль принадлежит практике. Во-первых, «практика выше (теоретиче- ского) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщ- ности, но и непосредственной действительности» И6 . Это и делает ее критерием истины. Во-вторых, всякое научное познание слу- жит интересам приктической деятельности, удовлетворяет опре- деленные потребности, т. е. служит средством овладения и пре- образования объективного мира. Поэтому всякий познаватель- ный процесс не только представляет собой взаимодействие по- знающего субъекта с объектом познания, но и непременно пред- полагает, требует активности субъекта. Вне такой активности, целевой заданности и осмысленности вообще не может быть по- лучено какое-либо знание. Активность субъекта имеет место на всех этапах познания. Применительно к абстрактному мышлению и практике это очевидно. Но активность столь же необходима и имеет место и на стадии чувственного восприятия, созерцания действительности. Пассивное чувственное созерцание окружаю- щего мира может дать лишь определенный эстетический резуль- тат, который сам по себе еще не дает знаний об этом мире. Го- воря о живом созерцании, В. И. Ленин тем самым подчеркивал его активный характер.

Исходным этапом познания выступает чувственное восприя- тие, живое созерцание. «Все знания,— указывал В. И. Ленин,— из опыта, из ощущений, из восприятий» И7 . В этой связи и возни- кают указанные вопросы о реальности прошлого и о примени- мости общих принципов научного познания к его изучению. Чув- ственно воспринимать, живо созерцать и ощущать можно только то, что является реальным.'Отсюда — первая проблема: о прош- лом как объективной реальности. ~_

  • 115 Там же. С. 152—153.
  • 116 Там же. С. 195.
  • 4 « Там же. Т. 18. С. 129.

Вопрос о прошлом как объективной реальности и о соотно- шении его с настоящим связан с кардинальной проблемой фило- софии о сущности бытия и небытия и их соотношении, которая занимала и занимает до сих пор важное место в борьбе материализма и идеализма, марксизма и немарксистских направлений в философии и социологии 118 .

В немарксистской социологической и исторической мысли нового и новейшего времени в трактовке прошлого и его соот- ношения с настоящим высказывались различные точки зрения, начиная с разрыва и полного противопоставления до отождест- вления. Представители классического позитивизма, подходя к вопросу с наивно-реалистических позиций, признавали объектив- ную реальность прошлого и считали, что оно непосредственно' дано историку в виде остатков — исторических документов и ве- щественных памятников. В соответствии с требованиями точного положительного (позитивного) знания историк не может знать больше того, что заключено в документах. Поэтому его задача сводится к возможно более точному воспроизведению прошлого' \ по этим документам. При этом якобы в интересах объективно- сти необходимо всемерно избегать толкования и объяснения исторических фактов, ибо они говорят сами за себя.

Метафизический субъективный идеализм (неокантианство и его разновидности) исходит из разрыва и противопоставления бытия и небытия, прошлого и настоящего. Прошлое — абсолют- ное небытие и не имеет связи с настоящим. Оно не существует как объективная реальность, и единственным источником знаний о нем является сознание познающего субъекта, историка.

Представители презентизма полагают, что бытие и небытие, прошлое и настоящее совпадают. Реально только настоящее. Прошлое целиком сводится к настоящему, между ними нет раз- личий. Поэтому единственный источник познания прошлого — j современность, т. е. опять-таки субъективное сознание историка. " Отсюда — модернизация прошлого, с одной стороны, и метафи- зическое объяснение современных событий их прошлой исто- рией, с другой.

  • 118 Из советских исследований по теоретико-методологическим проблемам исторической науки наиболее развернуто вопрос об объективной реально- сти прошлого рассмотрен в работах: Кон И. С. Философский идеализм и кризис буржуазной исторической мысли. М„ 1959; Иванов Г. М. Истори- ческий источник и историческое познание. Томск, 1973; Иванов Г. М., Кор- шунов A . M . j Петров И. В. Методологические проблемы исторического по- знания. М., 1981; Варг М. А. Категории и методы исторической науки. М., 1984, и др.

Марксистская трактовка соотношения прошлого, настоящего и будущего исходит из диалектико-материалистического пони- мания материи и ее развития. Материя — объективная реаль- ность— во всех видах существует и развивается во времени и пространстве. Как целое материя является вечной и бесконеч- ной объективной реальностью. Но каждое конкретное состояние материи преходяще, имеет свои начало и конец. Но ничто не ис- чезает бесследно. В бесконечном и вечном развитии материя лишь переходит из одних состояний и форм в другие. Поэтому между бытием и небытием, прошлым, настоящим и будущим существуют взаимосвязь и преемственность. Непосредственное бытие, нечто, существовавшее в процессе развития, становится бытием опосредованным, аккумулируется в существующем, при- сутствует в нем в так называемом снятом виде.

Общественная жизнь — высшая форма материи, ее развитие подчинено общим законам развития материи. В процессе об- щественного развития существует непрерывная преемственность от прошлого к настоящему, от настоящего — к будущему. Осно- вой такой преемственности и ее непрерывности является чело- веческая деятельность, которая также непрерывна, как сама жизнь, во-первых, и каждый раз разворачивается на базе ре- зультатов, достигнутых в предшествующей деятельности, во-вто- рых. В этом плане прошлое не только «живет в настоящем как аккумулированный исторический опыт предшествующих поко- лений» 11э , но и выступает как непременное условие поступатель- ного развития общества.

Общественному развитию как целостности присущи общие законы, которые связывают не только прошлое с настоящим, но и настоящее с будущим на протяжении всей истории человече- ства. Менее общие законы (например, закон классовой борьбы) соединяют прошлое, настоящее и будущее на определенных эта- пах исторического развития.

Важнейшим моментом в единстве и связи прошлого, настоя- щего и будущего выступает и то, что настоящее представляет со- бой реализованные возможности прошлого, с одной стороны, и содержит определенные возможности, потенции и тенденции, ко- торые становятся реальностью в будущем, с другой. Поэтому настоящее, будучи связано с прошлым, само становится прош- лым, а будущее превращается в настоящее.

Наконец, прошлое присутствует в настоящем и в виде его различных остатков (вещественно-материальных, изобразитель- ных^ письменных и устных).

  • 119 Иванов Г. М. Исторический источник и историческое познание. С. 123.

маким образом, несомненна тесная связь прошлого с настоя- щим, объективная реальность прошлого по отношению к настоя- щему^Справедливо указывают, прибегая к образному сравне- нию, что прошлое общества также реально и объективно для на- стоящего, как реальна и объективна для отдельного человека его предшествующая жизнь. Вместе с тем, констатируя объек- тивную реальность прошлого и его органическую связь с настоя- щим, следует подчеркнуть и то, что прошлое отлично от настоя- ,щего. Настоящее представляет собой непосредственное бытие, а прошлое — лишь бытие опосредованное. Во временном ряду: прошлое — настоящее — будущее — центральным звеном являет- ся настоящее. С одной стороны оно связано с прошлым, а с дру- гой — с будущим. Поэтому настоящее выступает основой и для познания прошлого, и для прогнозирования будущего. Разуме- ется, основой не в том смысле, что из настоящего выводится прошлое, а в том, что потребности и интересы настоящего определяют круг тех явлений и процессов прошлого, изучение koiu - рых необходимо, актуально для решения задач настоящего. Точно так же предвидение и прогнозирование будущего необхо- димы не только для уяснения того, насколько близки к претво- рению в жизнь те идеалы и цели, к достижению которых стре- мится общество, но и для правильного, реального понимания настоящего и решения текущих задач его развития в интересах успешного достижения этих идеалов и целей. Но здесь возни- кает вопрос о временной протяженности настоящего, о границах между прошлым и настоящим.

В решении сложного вопроса о пределах настоящего среди советских ученых нет единого мнения. Одно из мнений сводится к тому, что к историческому прошлому «можно отнести события и процессы, не оказывающие непосредственного влияния на со- циальную деятельность в современном обществе, на цели, харак- тер и содержание принимаемых политических и социально-эко- номических решений», а к настоящему, современности «следует отнести события и процессы, которые такое влияние оказыва- ют» 120 . В качестве примера указывается на то, что ни один со- временный генеральный штаб не будет серьезно учитывать маршруты походов крестоносцев, и поэтому маршруты походов крестоносцев — прошлое, а, напротив, договор о границах, заклю- ченный даже 100 лет назад современными государствами, но не ут- ративший силы,—настоящее. Подобное разграничение прошлого и настоящего не убедительно. Все дело в том, что практически невозможно указать те события и процессы прошлого, которые исчерпали свои возможности непосредственного воздействия на настоящее, да и на будущее тоже. Истории известно много при- меров того, как достаточно далекие и не привлекавшие внима- ние современников события прошлого вдруг настойчиво втор- гались в современность и не будучи зафиксированными ни в ка- ких договорах. Трудно сказать, какой интерес для современных генеральных штабов имеют маршруты крестовых походов; но то, что история оросительных систем в древней Средней Азии, вы- явленная в результате археологических раскопок, была с поль- зой учтена в решении проблем ирригации в современной Средней Азии,— это факт 121 .

  • 120 Ракитов А. И. Историческое познание. С. 285.
  • 121 См.: Земли древнего орошения и перспективы их сельскохозяйственного освоения. М., 1969; Андрианов Б. В. Земледелие наших предков. М., 1978.
  • 122 Иванов Г. М., Коршунов А. М., Петров Ю. В. Методологические проблемы исторического познания. С. 30.

Другой подход состоит в следующем. «Длительность настоя- щего, наличие у него подчас сравнительно значительного интер- вала связано с сохранением в известных границах качественной определенности объекта, характеризующейся как его устойчи- вость. И лишь превращение явления в новое качество или опре- деленная степень изменения в пределах данного качества выра- жают отрицание настоящего» 122 . При всей общности это разграничение настоящего и прошлого представляется убедительным„ ибо связывает границы настоящего с тем главным, что отличает общественные явления и процессы в самой общественной жизни, а именно — с их качественной определенностью. Более конкрет- ный критерий отграничения настоящего от прошлого, наверное., нельзя и выдвинуть. Это связано со сложностью протекания общественной жизни во времени и пространстве. I ^Общественная жизнь протекает во времени и пространстве 123 , но это — социальное, а применительно к истории, социально-ис- торическое, т. е. специфическое, пространство и время. В плане соотношения прошлого, настоящего и будущего, а также перио- дизации хода исторического развития прежде всего важно учи- тывать специфику социально-исторического времени 124 . Как и время физическое, точнее говоря, календарное, социально-исто- рическое время асимметрично, необратимо и всегда направлено от прошлого к будущему. Но в отличие от одномерности и рав- номерности ритма календарного' времени социально-историче- ское вдемя^ как предметно-содержательное многомерно и проте- кает в разных ритмах, т. е. имеет разную событийную насыщен- ность или плотность и в качественном и в количественном от- ношении/Хорошо известно, что в историческом развитии месяцы и даже дни могут иметь большее значение для общественного прогресса, чем многие годы и десятилетия. Именно поэтому та- кие концентрированные во~ времени, революционные по своей сущности (независимо от сферы проявления) события, приводя- щие к возникновению нового качества, и являются объективно- обоснованными рубежами для периодизации тех или иных аспек,.-., тов или общего хода исторического развития. Например, «весь' XIX в. только то и делал, что дорабатывал, развивал и углублял дело Французской революции конца XVIII в. Точно так же нель- зя даже приблизиться к пониманию истории XX в., если не из- брать в качестве ее исторического и логического узла Великую Октябрьскую революцию» 125 .

  • 123 Об общих проблемах пространства и времени см.: Ахундов М. А. Концеп- ции пространства и времени: Истоки, эволюция, перспективы. М., 1982.
  • 124 В историко-методологических исследованиях этот вопрос наиболее кон- кретно рассмотрен в работе М. А. Барга «Категории и методы историче- ской науки» (гл. II).
  • 125 Барг М. А. Категории и методы исторической науки. С. 90.

Каждое историческое явление, система и процесс протекают по собственным временным ритмам и имеют разную продолжи- тельность существования в определенном качественном состоя- нии. Поэтому, с одной стороны, не существует единых времен- ных рубежей, отделяющих прошлое от настоящего и настоящее от будущего, а с другой,— один и тот же календарно-историче- ский период включает существенно различные по характеру и уровню развития пространственно-социальные общности, систе- мы и процессы. В одно и то же календарное время для разных пространственно-локальных социально-исторических общностей одни и те же общественные системы и процессы могут быть и прошлым, и настоящим, и будущим, т. е. календарное время может не совпадать (и, как правило, не совпадает) с социально- историческим. Так, в современную эпоху социализм как общест- венная система для одних стран является настоящим, а для дру- гих — лишь будущим. Капитализм для социалистических стран— прошлое, а Для капиталистических — настоящее. Есть страны и народности, для которых и социализм и капитализм — лишь воз- можное будущее. Поэтому возникают сложности с определением качественной сущности как всемирно-исторического процесса в целом, так и его локально-пространственных подразделений (ре- гионов) на том или ином календарно-временнбм срезе. Ориенти- ром здесь должна служить та общественная система, которая воплощает возможности и тенденции будущего.

Внутреннее время той или иной системы связано со време- нем более широкой временной системы, и потому содержатель- но-исторически может быть раскрыто через время более ши- рокой системы, и т. д. Так, понять смысл периода перехода от мануфактуры к фабрике можно только при учете того, что этот период был лишь завершающим этапом более длительной эпохи генезиса капитализма.

В историческом развитии не совпадает не только календар- ное и социальное время, но и физическое (географическое) и со- циальное пространство. Если для географического пространства характерны местоположение, непрерывность и связанность, то социальное пространство представляет собой совокупность одно- типных, качественно определенных объектов и систем независимо от их местоположения и связанности. Так, например, страны с определенным социально-экономическим строем, морские порты мира или отдельных стран, города с наличием тех или других отраслей промышленности и т. д. и т. п. образуют определенное социальное пространство, не совпадающее с пространством физи- ческим.

Общий ход исторического развития идет в целом со все на- растающим, особенно в XX в., ритмом. Это ускоряет превращение настоящего в прошлое, переход от настоящего к будущему и су- щественно влияет на временную ориентацию исторических поко- лений. Можно в целом сказать, что почти до XX в. современники жили, ориентируясь в основном на прошлое, представляя себе будущее как нечто весьма и весьма отдаленное. В нашем столетии они все больше обращаются к будущему. Естественно, эти изме- нения должны учитываться историками.

Опосредованный характер прошлого как объективной реаль- ности и вытекающая из этого временная отдаленность историка от объекта познания служат основой для постановки вопроса о том, в какой мере при познании объекта возможно чувственное восприятие, выступающее в свете диалектико-материалистиче- ской теории познания основой всякого знания. В этой связи выдвигаются утверждения о том, что историк «не связан совсем с прошлым» 126 , что «у него нет непосредственного контакта с фактами прошлого, он имеет дело с источником» 127 . Логическим завершением такого подхода является утверждение, что «в ис- торической науке исторический источник может рассматривать- ся как объект и средство познания („объект — оперирования"),, а исторический факт — как объект исследования, создаваемый в ходе изучения конкретных источников» 128 . Подобное представ- ление фактически равнозначно отказу от рассмотрения прошло- го как реального объекта познания. Другим следствием отрица- ния связи историка с прошлым может быть вывод о том, что- чувственное восприятие прошлого вообще невозможно 129 .

Все указанные заблуждения проистекают от того, что воз- можность чувственного восприятия допускается только при на- личии непосредственного контакта познающего субъекта (в дан- ном случае историка) с объектом познания. Такое ограничение возможностей чувственного восприятия неправомерно.

Начать с того, что не только прошлое, но и многие другие явления объективной реальности не могут восприниматься путем непосредственного чувственного контакта с ними. Более того, «непосредственно человек может получить информацию при взаимодействии с весьма ограниченной частью объективной ре- альности. Неограниченная возможность ее познания открывается только благодаря включению опосредствующих звеньев в это взаимодействие» 130 .

В процессе чувственного восприятия (живого созерцания) формируются предметные содержательные образы объективной реальности. Для этого необходимы, с одной стороны, информа- ция об этой реальности, а с другой — осмысленное отношение к этой информации. Поэтому «субъект может воспринимать и та- кие стороны объекта, которые не воздействуют на его органы чувств» 13 \ а «предметный смысл может быть включен в систе- му знания и в том случае, когда он непосредственно не вписан в чувственный опыт». С подобными объектами имеют «дело, с одной стороны, современная микрофизика, а с другой — космо- логия» 132 и, добавили бы мы, историческая наука.

  • 126 Пушкарев Л. Н. Исторический источник в свете ленинской теории отра- жения//Актуальные проблемы истории России эпохи феодализма. М., 1970. С. 81.
  • 127 Гулыга А. В. Эстетика истории. М., 1974. С. 11.
  • 128 Петров Ю. В. Практика и историческая наука. Проблема субъекта и объ- екта в исторической науке. Томск, 1981. С. 342. (выделено нами.—Я. К-)-
  • 129 Такой вывод в свое время сделал А. И. Ракитов. См.: К вопросу о струк- туре исторического исследования//Философские проблемы исторической науки. М., 1969. С. 184.
  • 130 Материалистическая диалектика. Т. 2. С. 11.
  • 131 Лекторский В. А Субъект. Объект. Познание. С. 145.
  • 132 Там же. С. 147

В физике информация, необходимая для чувственного вос- приятия не наблюдаемых непосредственно объектов, добывается в процессе экспериментов. Полученные в результате их следы — коды, зафиксированные приборами, «важны не сами по себе, а лишь постольку, поскольку они служат носителями информации о микрообъектах» 133 . Поэтому советский академик В. А. Фок в полемике с Н. Бором и подчеркивал, что «предметом нашего по- знания является не расположение пятен на фотографической пластинке и т. п., а им являются свойства атомов» 134 . Информа- цию, которую физик черпает из экспериментов, историк извле- кает из источников. Источники для него — также лишь носители информации о прошлом, а не некий самостоятельный объект по- знания, хотя, рассматриваемый как феномен определенной исто- рической реальности, источник может подвергаться и специаль- ному изучению как всякое историческое явление.

Для получения достоверной информации о микрообъектах физик должен устранить искажающее воздействие самих прибо- ров на результаты эксперимента. Точно так же и историк должен вычленить из источников достоверные сведения о прошлом. И в том и в другом случае требуются, специальный конкретно-науч- ный и теоретический критический анализ и соответствующие методы его проведения. В итоге формируются «чувственные об- разы, вызываемые в человеческом сознании исследуемыми мик- рообъектами через показания приборов» 135 , т. е. без всякого не- посредственного чувственного контакта ученого с объектом по- знания. Такие же образы складываются и у историка на основе информации, извлеченной из источников.

Таким образом, отсутствие у историка непосредственного контакта с прошлым не лишает его связи с этим прошлым и не препятствует чувственному восприятию его. Тем самым и исто- рическое познание, как и все его другие виды, имеет отражатель- ный характер и подчинено общим принципам и закономерностям научного познания. Вместе с тем специфика чувственного вос- приятия в исторической науке, порождаемая тем, что объектом познания является прошлое, а также сама направленность позна- ния в прошлое накладывают на историческое познание опреде- ленные особенности.

Направленность исторического познания из настоящего в прошлое, от следствия к причине обуславливает его ретроспек- тивный характер. Это придает историческому познанию свои плюсы, но чревато и возможными минусами. Плюсы ретроспек- тивного подхода состоят в том, что изучаемое прошлое представ- ляет собой «прошедшее настоящее», имевшее свое прошлое и бу- дущее, которые также известны (или могут быть известны) историку. Это позволяет рассматривать изучаемые явления и про- , цессы в их исторической ретроспективе и перспективе, т. е. учи- 1 тывая их предшествующее и последующее состояние, и тем самым изучать все их стороны, все связи и опосредствования 136 не только в синхронно-пространственном, но и диахронном аспекте, что, не- сомненно, содействует более углубленному их познанию. Такой подход особенно важен при анализе динамических процессов на том или ином отрезке или в тот или иной момент.

К сожалению, историки еще не всегда используют указанные преимущества ретроспективного характера исторических иссле- дований. Более того, иногда даже при непременной необходимос- ти вписывания рассматриваемых явлений и процессов в общий временной диапазон их истории (а такая необходимость возни- кает прежде всего при неоднозначных трактовках их сути) огра- ничиваются их анализом лишь в тот или иной период. В качест- ве примера можно указать на попытки оценить факты развития товарно-денежных отношений и применения наемного труда в России XVII в. как свидетельства начала генезиса капитализма и разложения феодализма. При этом либо уходят от сопостав- ления XVII в. с предшествующим и последующим периодами, либо совершенно необоснованно пытаются представить как ка- чественное единый в плане социально-экономического развития весь период XVII — середины XIX в.

Особенно следует подчеркнуть упоминавшуюся возможность использования исторических исследований для отработки прин- ципов и методов прогнозирования хода исторического развития и построения прогностических моделей этого развития. Изучая тот или иной исторический процесс, можно построить модель, имитирующую его последующее развитие. Результаты этой ими- тации могут соотноситься с реальным итогом развития, посколь- ку он известен историку. Имеющиеся расхождения могут стать основой для совершенствования моделей. Тем самым разработка теоретико-методологических и конкретно-научных принципов и методов прогнозирования «прошлого будущего», исходя из «прошлого настоящего», будет содействовать разработке мето- дов прогнозирования последующего хода современного разви- тия, а тем самым и повышать роль исторической науки в реше- нии задач современности. Но пока это — только потенциальная, не использованная историками возможность.

Как видим, ретроспективный характер исторических иссле- дований таит в себе ряд положительных, можно даже сказать сильных, сторон. Уметь их использовать — вот задача историков.

Наряду с этим ретроспективный характер исторического по- знания сопряжен с определенными сложностями и допускает воз- можность определенных просчетов.

Главная сложность ретроспективного анализа состоит в том, что историк, исходя из современной ему действительности с при- сущими ей чертами, закономерностями и тенденциями функцио- нирования и развития, а также с определенными потребностями и интересами, задачами и идеалами, представлениями и установками и т. д., должен познать ту или иную прошлую действи- тельность, которая во всех указанных отношениях так или иначе, а чаще всего радикально отличалась от современной историку эпохи. Значит, историк должен в понятиях и представлениях и на языке своей эпохи адекватно отразить не только внешние вы- ражения изучаемого прошлого, но и его внутренний объективный смысл и значение. Этого нельзя сделать, не понимая изучаемой эпохи изнутри, исходя из нее самой. Историк должен вникнуть во внутреннюю жизнь исследуемой эпохи со всеми ее проявле- ниями и представлениями. Это — сложная задача, ибо на исто- рика все время воздействует его собственная эпоха. С другой стороны, историк познает изучаемую прошедшую действитель- ность на основе источников, творцами которых были субъекты, люди этой действительности. Но хорошо известно, что современ- ники далеко не всегда могут адекватно понять свою эпоху (субъ- ективность ее отражения — это другой вопрос). Нередко помыс- лы эпохи выдаются современниками за ее реальность, не гово- ря уже о том, что внутренний смысл событий и их объективное значение часто оказываются скрытыми от них.

Для преодоления иллюзий современников надо последова- тельно соблюдать тот хорошо известный принцип, что о реалиях эпохи надо судить не по ее словам, а по ее делам, хотя при этом не надо забывать, что слово — тоже есть дело, когда речь идет о духовной жизни общества. «По каким признакам,—спрашивал В. И. Ленин,— судить нам о реальных „помыслах и чувствах" реальных личностей? Понятно, что такой признак может быть лишь один: действия этих личностей» 137 . В целом же адекватное понимание рассматриваемых явлений и процессов соответствую- щей исторической эпохи требует, помимо общего конкретного знания этой эпохи, их широкого пространственного и временного рассмотрения. Особенно важное значение имеет раскрытие ис- торической перспективы в развитии явлений прошлого. Это не- обходимо для выявления общих закономерностей исторического развития, а следовательно, и для увеличения вклада историков в изучение современности и последующего хода общественного прогресса. В этой связи можно лишь присоединиться к мнению, что «истинно современным является лишь тот историк, который в изучении прошлого не теряет из виду а) историческую перс- пективу своего времени и б) историческую перспективу изучае- мой им (прошлой.— И. К.) действительности» 138 .

  • 137 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 423—424.
  • 138 Варг М. А. Категории и методы исторической науки. С. 97

Слабой стороной ретроспективного характера исторического познания является то, что не исключается возможность архаи- зации или модернизации в истолковании сути изучаемых явле- ний прошлого. Это проистекает из того, что существует опас- ность раскрытия сути явлений на данной стадии, исходя из пред- шествующего или последующего их состояния. В первом случае

будет иметь место архаизация, во втором — модернизация изу- чаемых явлений. При изучении сложных явлений и процессов, особенно на начальных или переходных стадиях их развития, а также в тех случаях, когда одна и та же форма явления в раз- ных условиях может иметь неодинаковое сущностно-содержа- тельное наполнение, вероятность непреднамеренной архаизации или модернизации особенно возрастает и они могут иметь место без всякого умысла со стороны историка. Разумеется, от этого чх негативное научное значение не становится меньшим. Но бы- вают случаи и сознательного игнорирования неправомерности перенесения сущностей с одних явлений на другие.

Одним из ярких примеров может служить опять-таки изу- чение социально-экономического развития России в XVII в. Уже отмечавшаяся попытка истолковать развитие в это время мелкого товарного производства как свидетельство зарожде- ния капитализма основывается на том, что это производство в России второй половины XIX в., т. е. в эпоху капитализма, об- ладало буржуазными чертами, представляло мелкобуржуаз- ный уклад в системе капиталистической экономики страны. Товарно-капиталистическая, мелкобуржуазная природа мел- кого товарного производства в эпоху капитализма — факт не- сомненный. Он.был обусловлен господством крупного капита- листического производства, игравшего роль системообразую- щего, формационного капиталистического уклада. Этот уклад оказывал определяющее воздействие на все другие формы организации общественного производства (в том числе и произ- водство мелкотоварное), наполняя их буржуазным содержани- ем. Иное дело XVII век — время господства феодально-крепост- нического способа производства. Переносить на мелкое товар- ное производство этой эпохи черты, присущие ему в период капитализма, значит модернизировать его природу.

Очевидно, что гарантией от опасности архаизации и модер- низации сути исторических явлений может быть лишь последо- вательный историзм в их изучении, требующий выявления ста- диальности исторических процессов и типологии общественных систем.

Другая особенность исторического познания (наряду с его ретроспективностью) состоит в его реконструктивном характе- ре. Он вытекает из невозможности непосредственного чувствен- ного восприятия прошлого. Отсюда — необходимость его рекон- струкции, восстановление в сознании историка по данным исторических источников. Это свойственно далеко не только историческому познанию, как утверждается во многих работах по теории и методологии исторического познания. Такая ре- конструкция имеет место везде, где информация, необходимая для чувственного восприятия объекта познания и формирования его образа, поступает не в результате непосредственного вос- приятия черт и свойств объекта органами чувств познающего субъекта, а иными путями. В этом смысле вся информация об объектах познания, полученная в экспериментах посредством всякого рода приборов и приспособлений и зафиксированная тем или иным способом, является реконструированной.

И вообще всякое познание, коль скоро оно состоит в отра- жении сознанием черт и свойств объективной реальности, яв- ляется реконструктивным. «Предметы наших представлений,—¦ указывал В. И. Ленин,— отличаются от наших представлений, вещь в себе отличается от вещи для нас» 139 . Знание о мире, не- обходимое человеку для овладения им, получается в результате реконструкции этого мира в сознании людей.

Столь настойчивое подчеркивание реконструктивного харак- тера научного знания обусловлено тем, что неправомерное при- писывание этой черты почти исключительно исторической науке объективно ставит ее в особое, существенно отличное от других наук положение, что не соответствует действительности.

Но реконструктивный характер исторического познания име- ет и свои особенности. Всякое научное познание представляет собой субъективное отражение объективной реальности. Исто- рическое же знание является дважды субъективизированным отражением. Первый уровень субъективизации имеет место при фиксировании исторической действительности той или иной эпо- хи творцами исторических источников, второй уровень связан с восприятием этой действительности историком на основе исто- рических источников. Естественно, что это делает историческое познание значительно более сложным по сравнению с теми об- ластями науки, где такой двойной субъективизации нет.

Использование историком в качестве исходной базы субъек- тивированной картины прошлого, оставленной его современни- ками, требует тщательного предварительного критического ана- лиза этой картины для выявления степени адекватности и пол- ноты отражения ею исторической действительности. Важность и самостоятельность этой задачи привели к возникновению спе- циальной исторической дисциплины, занимающейся ее решени- ем,— источниковедения.

Таким образом, особенности исторического познания заклю- чаются не в том, что именно оно обладает реконструктивным характером, а в том, что реконструкция прошлого в научном исследовании имеет ряд существенных специфических черт. Та- ковы основная специфика прошлого как объекта познания и ее проявления в историческом исследовании.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования