В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Дешан Л.М.Истина, или Истинная система
Настоящее издание произведений малоизвестного французского философа Леже - Мари Дешана является наиболее полным. Оно включает произведения, характеризующие философские и социально - политические взгляды мыслителя, воссоздающие его концепцию утопического коммунизма.

Полезный совет

Если Вы заметили ошибку в тексте книги или статьи, пожалуйста, сообщите нам: [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторБахрушин С.В.
НазваниеИстория народов Узбекистана
Год издания1947
РазделКниги
Рейтинг1.41 из 10.00
Zip архивскачать (2 036 Кб)
  Поиск по произведению

Глава XV
Узбекистан в годы столыпинской РЕАКЦИИ (1907—1912)

§ 1. Политика царизма в Узбекистане в 1907-1912 гг.

Среднеазиатский вопрос после революции 1905 г. Реакция, на- ступившая после поражения революции нашла свое отражение и в Узбекистане. Царское правительство начинает проводить „новый курс" еще более активного наступления на национальную самобытность на- родов Средней Азии.

В целях руссификации коренного населения столыпинское прави- тельство в вопросах административного устройства края признало необ- ходимым отказаться от специальной системы управления для мусульман и подчинить их в этом отношении общеимперскому законодательству. На Среднюю Азию было распространено действие Положения о кре- стьянах 1861 г., без всякого учета местных особенностей края. Ту же цель руссификации преследовал проект введения земских учреждений в Средней Азии.

В области школьной политики годы реакции ознаменовались уси- лением контроля над мусульманской школой: с этой це ?7ью были созда- ны специальные должности инспекторов мусульманских школ. Одно- временно начались гонения на„новометодную" мусульманскую школу, конкурировавшую с казенными русско-туземными учебными заведения- ми и старой мусульманской школой. В области религиозной политики проект учреждения антимусульманской православной миссии в Ташкенте (1907) означал переход царизма к прямому наступлению на ислам.

Весь этот комплекс мероприятий столыпинского правительства, проводимых в условиях полицейского режима и усилившегося после подавления революции административного произвола, означал еще большее колониальное закабаление народов Средней Азии.

Путем закрепления феодальных пережитков во всех звеньях на- родного хозяйства, политической и культурной жизни Средней Азии, царизм стремился затормозить процесс капиталистического развития колонии: царское правительство пыталось сохранить Среднюю Азию, как сельскохозяйственный придаток к промышленности метрополии. По мере роста русского империализма, царское правительство вынуж- дено было поощрять специализацию колониального производства: Си- бирь должна была поставлять метрополии хлеб, Закавказье—нефть, Средняя Азия—хлопок. Экспорт хлеба из южной Сибири в Ферганскую область имел в виду интересы не только зернового хозяйства Сибири, но и хлопководства Средней Азии.

Напуганное революцией 1905 г. царское правительство искало в Средней Азии новые районы для русской сельскохозяйственной коло- низации: нужно было ослабить аграрный кризис в метрополии. Сначала путем „переселения" русских крестьян-бедняков на окраину правитель- ство и дворянство пытались отсрочить неизбежную гибель помещи- чьего землевладения в царской России.

Позднее, посредством колонизации особого „кулацкого" типа, пра- вительство пыталось создать в Узбекистане новую опору для царской власти: русский зажиточный крестьянин должен был крепче привязать колонию к метрополии. В отношении экономическом и политическом Туркестанский край должен был превратиться в „неотъемлемую со- ставную часть единой России", а его области—в обычные губернии Российской империи.

Таким образом, после поражения революции 1905 г. политика царизма стала еще более реакционной.

Вопросы среднеазиатской политики в Государственной думе второго созыва (1907). По мере того, как революция 1905-1906 гг. шла на убыль, „Царское правительство явным образом наглело. Оно уже не боялось революции..." 1 Разогнав летом 1906 г. Государствен- ную думу первого созыва, так как она оказалась недостаточно по- слушной, правительство пыталось собрать думу „законопослушную". Туркестанская пресса отразила крайнюю пассивность избирате- лей, отсутствие у них собственной инициативы в выборной кампании и большого интереса к ней в широких кругах народа: узбекский киш- лак остался совершенно в стороне от избирательной кампании. Некото- рое оживление наблюдалось только среди русских крестьян-пересе- ленцев.

В Ташкенте, в „старом" городе, выборы выборщиков происходили 27 января 1907 г. Техника избирательной кампании была такова, что около 20 тысяч повесток не были даже вручены избирателям. Благодаря цензовой системе выборов, трудящиеся массы в них не участвовали. Почти все выборщики (по „старому" городу их было 40 чел., по 10— от каждой части) принадлежали к имущим классам; среди них было: 17 купцов и торговцев, 6 землевладельцев, 2 подрядчика, 1 заводчик и 1 домовладелец; из числа духовных лиц и мусульманской интелли- генции: 2 казия, ишан, 2 а'ляма, муфтий, имам, 4 учителя; был выб- ран один представитель низовой туземной администрации—арык-акса- кал и только один ремесленник, да и тот принадлежал к числу более зажиточных.

Депутатом в Государственную думу был избран местный ташкент- ский купец, домовладелец и предприниматель, узбек Ариф-ходжа. Ввиду его отказа, депутатом Думы по жеребьевке оказался мулла Абдукариев. Депутату был дан наказ от населения.

В наказе содержалось 6 основных пунктов: 1) восстановление суда казиев; 2) выборность старшин, арык-аксакалов и волостных управите- лей; 3) уменьшение государственного налога на 50%; 4) самоуправление для „туземной" части Ташкента; 5) возвращение отобранных земель и запрещение в Средней Азии русской колонизации; 6) право приобрете- ния недвижимости в Средней Азии. Весь наказ в целом и в отдельных пунктах отражал требования местной буржуазии.

От „русской части" г. Ташкента был избран в Думу В. П. Налив- кин, генерал в отставке, бывший помощник военного губернатора Ферганской области, автор статей по истории, археологии и этногра- фии Средней Азии.

  • 1 История ВКП(б), Краткий курс, стр. 84

В итоге выборов оказалось, что один депутат приходился на 56 тысяч избирателей „нетуземцев" и один депутат на 8 U 0 тысяч избира- телей „туземцев".

Общие вопросы среднеазиатской политики затрагивались в Думе лишь в связи с обсуждением переселенческой политики правительства и политики захвата казахских и киргизских земель. Так, на заседании 17 апреля 1907 г. депутат от Таврической губернии настойчиво вопро- шал: „Куда ведет переселенческая политика?". „Долг наш,—продол- жал он,—сказать: Довольно! Довольно разжигать страсти! Довольно разжигать антагонизм в Средней Азии!..." Депутат от Уральской обла- сти, казах по национальности, обвинял царское правительство в том, что, желая отделаться от русских крестьян, требующих .„отчуждения частновладельческих земель", правительство стремится поскорее пере- двинуть их за Урал, в Сибирь и в среднеазиатские области.

Главное управление земледелия и землеустройства в лице Криво- шеина мотивировало политику изъятия „излишков" казахских и кир- гизских земель тем, что в XX в. необходимо, наконец, „прекратить кочевой образ жизни киргизов". Практического результата все эти прения, впрочем, не дали, и единственным законом, принятым Государст- венной думой второго созыва в отношении Средней Азии, был закон о порядке обложения земель в Туркестане. Закон этот действовал до 1917 г., но ни с политической, ни с финансовой точек зрения не имел большого значения.

Ревизия Палена (1908 — 1909). Вскоре после роспуска Думы 30 июля 1907 г. в Петербурге было созвано междуведомственное сове- щание „для составления проекта нового положения об управлении Туркестанского края". До 1907 г. место Туркестана в системе коло- ний Российской империи определялось актами 1865, 1867 и 1886 гг.

19 марта 1908 г. Правительствующему сенату*был дан указ о на- значении ревизии Туркестанского края. Ревизия была поручена сена- тору графу К. К. Палену. Работы ревизии начались 13 июля 1908 г. и в основной своей части были закончены к началу 1909 г.

Ревизия Палена резко поставила вопрос о непригодности старого бюрократического аппарата на местах, о вопиющих непорядках в управлении.

План паленских реформ для Средней Азии был составлен в духе столыпинских „реформ". План этот выражал стремление царского правительства сочетать растущие капиталистические отношения с охраной в Средней Азии феодальных устоев царской власти.

План Палена сохранял старые формы организации труда в сельском хозяйстве (чайрикорство и издольщину); он игнорировал возможности развития в стране не только тяжелой, но даже и легкой индустрии; узбекское дехканство, замкнутое в особых крестьянских волостях с волостным старшиной из русских, должно было стать сословием, изо- лированным от остального населения. План Палена для Средней Азии оказывался своеобразной, столыпинского типа, „реформой", в итоге которой узбекское дехканство обрекалось на эксплоатацию русским и узбекским кулаком, а весь Узбекистан в целом оставался колониально- аграрной базой Российской империи.

Среднеазиатский вопрос в Государственной думе третьего созыва (1907 — 1912). II Государственная дума был'а распущена 3 июня 1907 г. III дума по своему составу была черносотенно-кадетской. Изби- рательный закон был пересмотрен. Сибирь и Кавказ получили изби- рательные права, хотя и в сильно урезанном виде. Средняя Азия избирательных пэав была лишена. Ожидая итогов ревизии Палена, правительство медлияо с реформами. План Палена, определивший- ся к началу 1910 г., лег в основу ряда законопроектов о Средней Азии, усиливших экономическое и национальное угнетение ее народов,

Так, уже 18 февраля 1910 г. Главное управление земледелия и землеустройства внесло в Думу законопроект об особом сборе с „оте- чественного" хлопка, т. е. хлопка, поступающего из Закавказья и Сред- ней Азии. Предполагалось взимать по 50 коп. с 1 пуда хлопка, по- ступающего на внутренний рынок. Собранные суммы намечалось ис- пользовать для ирригационных и гидротехнических сооружений, глав- ным образом в Средней Азии. Промышленники сумели настоять на отклонении законопроекта. Отклонили они его и два года спустя—в январе 1912 г., когда тот же вопрос возник в связи с пересмотром русско-американского торгового договора. Любопытна мотивировка депутатов от буржуазии: взимать до 50 коп. с пуда хлопка,—говорили они,—это все равно, что брать дополнительно по 5 коп. с пуда ржи. Кто же из помещиков, — говорили промышленники,—пойдет на допол- нительный 5-копеечный сбор...

Вслед за правительственным законопроектом об особом сборе с хлопка, министерство Столыпина внесло проект, по существу, напра- вленный к экспроприации значительной части земель коренного насе- ления Средней Азии.

На заседании Думы 16 марта, при обсуждении сметы Переселен- ческого управления, главноуправляющий земледелием и землеустрой- ством Кривошеий намекнул на предстоящие Думе работы по развитию русской колонизации в Средней Азии. „В ближайшем времени,—говорил он,—обращение под переселение земельных излишков у кочевников предполагается распространить и на области Туркестана. В Государ- ственной думе уже находится представление о соответствующем допол- нении ст. 270 Положения об управлении Туркестанским краем".

7 апреля 1910 г. Государственная дума приступила к обсуждению законопроекта „О дополнении ст. 270 Туркестанского положения". Под таким скромным заголовком царское правительство подымало огромной важности вопрос об изъятии „излишков" в пользу русских колони- стов. По законопроекту Главного управления земледелия и землеуст- ройства развернулись прения.

Депутат от Уфимской губернии, башкир по национальности, от- метил отсутствие в Государственной думе депутатов казахского и киргизского народов, как и всех других народов Средней Азии. Он указал, что правительство и Дума не провели ни одной реформы, на- правленной к культурному и экономическому развитию Средней Азии. Оратор утверждал, что в определении так называемых „излишков" царит голый произвол.

Депутат от Казанской губернии формулировал основной лозунг Переселенческого управления так: „Туркестан—для русских. Лозунг краток, но неясен, — говорил он. — Принять его — значит из друзей создать врагов. Допустим, что туркестанское население не возмущает- ся, когда вы лишаете его избирательного права, когда вы лишаете его права муниципального. Край может молчать, оставаться мирным. Допустим, что он не понимает этого. Но когда вы начинаете отни- мать у него и землю, то даже туркестанское население, до сих пор мирящееся со всем, может прийти в движение".

Несмотря на резкую критику оппозиции, законопроект был принят.

19 декаоря 1910 г. законопроект стал законом. Казахи и кирги- зы были обречены на ограбление.

8 условиях военно-феодального империализма эксплоатация коло- ний царской' России развертывалась в грандиозных масштабах. В Тур- кестан хлынула волна таких дельцов и авантюристов, перед которыми

бледнели „господа ташкентцы", изображенные острым пером Салтыко- ва-Щедрина. В Среднюю Азию прибыл военный министр Сухомлинов, с ним приехал его агент по коммерческим операциям, известный афе- рист князь Андроников. Здесь от Хивинского хана они получили бо- гатейшую земельно-водную концессию на условиях, чрезвычайно вы- годных для концессионеров.

Началась вакханалия захвата земель у местного населения, соз- дания различных концессий и т. д., приведших к еще большему ог- раблению широких народных масс.

„Записка" Кривошеина 1912 г. В предвоенные годы царское пра- вительство уделяло Средней Азии исключительное внимание. В1912 г. министр земледелия Кривошеий объезжал Туркестанский край. Вернув- шись из поездки, Кривошеий представил Николаю II „Записку о поезд- ке в Туркестанский край в 1912 г.".

В своей „Записке" Кривошеий предлагал широкую программу рус- ской крестьянской колонизации Туркестана. Три миллиона десятин оро- шенной земли должны были поступить в распоряжение 300 тысяч крепких „русских" хозяйств. В качестве колонистов Кривошеий пред- лагал привлечь жителей южных областей России, знакомых с культу- рой сахарной свеклы. Из трех миллионов десятин орошенной земли, под посевы хлопчатника намечалось отвести до одного миллиона десятин.

Оформление права собственности „туземного населения" на зем- лю, вопрос об издании водного закона взамен запутанных, частью за- бытых, частью измененных колониальной практикой норм обычного во- допользования,—таковы были по плану Кривошеина последующие оче- редные задачи правительственной политики.

Кривошеий в своей „Записке" развивал и конкретизировал рефор- маторские планы Палена и Столыпина. Великодержавные национали- стические тенденции, сильные и в проектах Палена, в „Записке" Кри- вошеина доведены до предела. „Записка" эта обрекала узбекское дехканство на полное разорение. Она и легла в основу всех последу- ющих работ Государственной думы по вопросам среднеазиатской по- литики.

Туркестанские джадиды в период реакции. Реакционная рус- ификаторская политика Столыпина в Туркестане не встретила отпора со стороны верхов местного общества. Имущие классы колонии фео- далы и буржуазия.—напуганные размахом революционного движения, искали сближения с царизмом: в нем они видели защиту против опасности, угрожавшей им со стороны трудящихся масс. В лагерь реакции быстро скатывались джадиды.

Джадидизм, как политическое течение, оформился в период реакции, и это отразилось на его программе. В основе идеологии джадидиз- ма лежали различные течения реакционного панисламизма, сложив- шегося под сильным воздействием турецких пантюркистов.

Движение, известное под названием панисламизма, распространи- лось на Ближнем Востоке еще в восьмидесятых годах XIX в. Перво- начально его сторонники призывали к объединению мусульманских стран под знаменем ислама в единое государство во главе с турец- ким султаном для борьбы с европейскими державами. Панисламизм быстро обнаружил свою реакционную сущность, ибо пытался не только сохранить, но и возвеличить султана-халифа, еще более укрепить социальную опору султана—светских и духовных феодалов. Наряду с этим панисламисты стремились модернизировать ислам, приспособить его к практическим нуждам национальной буржуазии. В дальнейшем панисламизм в Турции был вытеснен пантюркизмом. Пантюркизм про- пагандировал объединение только тюркских народов под властью турецкого государства, причем на базе не вероисповедного, но мни- мого „расового" единства.

Разбойничий германский империализм, стремившийся уже в годы, предшествовавшие мировой войне 1914—1918 гг., завладеть Ближним и Средним Востоком, опираясь на поддержку султанской Турции, широко использовал помощь панисламистов и пантюркистов.

В классовом отношении джадидизм представлял собою идеологию узбекской буржуазии и буржуазной узбекской интеллигенции.

В условиях роста русского военно-феодального империализма, „сте- сненная со всех сторон буржуазия угнетенной нации естественно при- ходит в движение. Она апеллирует к «родным низам» и начинает кри- чать об «отечестве», выдавая свое собственное дело за дело обще- народное." 1 . „Основной вопрос для молодой буржуазии—рынок. Сбыть свои товары и выйти победителем в конкуренции с буржуазией иной национальности—такова ее цель. Отсюда ее желание—обеспечить се- бе «свой», «родной» рынок. Рынок—первая школа, где буржуазия учится национализму" 2 .

Джадиды с горечью писали, что чужеземцы отнимают у мусуль- ман богатство и торговлю, что национальная буржуазия притеснена, что она служит „у порога русских и евреев", что она не понимает значения торговли с Россией и Европой.

Но,выставляя лозунги эмансипации национальной буржуазии Сред- ней Азии, джадиды резко отмежевывались от революционных мето- дов борьбы. Испуганные революцией 1905—1906 гг., они приветство- вали ее разгром. Уже в 1905 г. джадидская газета „Таракки" писала: „В России ликвидируются забастовки, митинги и политические движе- ния. Надеемся, что правительство примет соответствующие меры про- тив хулиганов и охранит интересы народа от них... В тех местах, где живут мусульмане, всегда было спокойно, не наблюдалось ника- ких беспорядков и присутствовала дисциплина... Мы решительно заяв- ляем, что авторитет России—наш авторитет. Если и в дальнейшем в России будут беспорядки, то мы будем гордиться тем, что всегда охра- няли спокойствие России".

Видя в царизме свою классовую опору, джадиды крепко заняли монархические позиции и были готовы всецело поддерживать царское правительство, выискивая даже религиозную мотивировку для своей политической линии. „Всем известно,—говорили они,—что русское пра- вительство никогда не сделает того, что лежит вне шариата". „Бойся бога, уважай царя,—увещевали своих читателей джадиды в 1912 г. —повеления царя обязательны для подданных.; Наш русский царь сильнее многих царей". Эти призывы джадидов проникали даже в бук- вари новометодных школ.

  • 1 И. Сталин. Марксизм и национальный вопрос, ОГИЗ, Госполитиздат, 1941., стр. 14.
  • 2 Там же, стр. 13.

Государственную думу джадиды всячески приветствовали. „Мы должны посылать депутатов в Думу,—писал один из основателей джа- дидизма Бехбуди,—наш милостивый и любимый царь не отошлет об- ратно наших депутатов с пустыми руками". ! В Думу второго созыва были посланы джадидские депутаты с очень скромной программой

требований. „Самое важное для нас в рассматриваемых Думой зако- нах—законопроекты о религии",—писала газета „Шухрат".

Джадиды чрезвычайно враждебно относились к деятельности со- циал-демократии. „Для нас, мусульман, вступление в эту партию при- несет огромный вред. Программа социал-демократов стоит вне шари- ата",—писал Бехбуди в октябре 1906 г.;

Буржуазная ограниченность джадидизма очень ярко сказалась в их отношении к национальной культуре. Заинтересованные в усвоении элементов европейской цивилизации, необходимой для борьбы с кон- куренцией российской буржуазии, джадиды мало ценили тот большой вклад, который их собственный народ внес в мировую культуру че- ловечества. „Если мы дадим в руки учащегося вместо произведения Фузули—книгу для чтения, вместо Навои—науку о догмах, вместо Бедиля—арифметику, вместо Гафиза—практические знания, то это принесет очень много пользы, и ученик станет истинным мусульма- нином",—писал еще в 1906 г. ташкентский джадид Мунавар Кары.

Несмотря на крайнюю умеренность джадидизма, проявившуюся с особенной отчетливостью в период реакции, и полную оторванность его от народных масс, джадидизм, будучи разновидностью буржуаз- ного панисламизма и пантюркизма, не мог не вызвать подозрений у царских чиновников. Царизм опасался политического сепаратизма, и как ни старалась слабая узбекская буржуазия проявлять свои верноподданнические чувства, это не избавило джадидов от недоб- рожелательного отношения к ним со стороны русских колониальных властей.

§2 Узбекистан в годы подъема революционного движения (1912-1914).

Восстание саперов в 1912 г. „Торжество столыпинской реакции оказалось недолговечным. Не могло быть прочным правительство, которое не хотело дать народу ничего, кроме кнута и виселиц" 1 . Росло революционное движение в стране. Рабочие, солдаты и крестья- не поднимались на новую борьбу. Ленский расстрел (4 апреля 1912 г.) всколыхнул миллионные массы трудящихся. Революционное движение получило тогда новый и сильный толчок.

  • 1. История ВКП(б), Краткий курс, 1945, стр. ]40

Несмотря на торжество реакции, в народных массах Узбекистана революционные настроения не умиради. В годы предвоенного подъема революционного движения (1912—1914) повсюду в Узбекистане—в городах и кишлаках — начались волнения среди рабочих и дехкан. Летом 1912 г. вспыхнуло второе (после 1906 г.) восстание саперов. Н-й Туркестанский саперный батальон зимой стоял обычно в Мер- ве, а в конце апреля на лето выходил в Ташкентские лагери. Так было и в апреле 1912 г. Двигаясь из Мерва в Ташкент, саперы по дороге узнали от железнодорожников все подробности ленского расстрела. Саперами были квалифицированные рабочие и техники, поэтому по уровню технической и политической грамотности они заметно отли- чались даже от артиллерийских, а тем более от стрелковых ча- стей, которые заполнялись крестьянами, в большинстве неграмотны- ми. В саперных батальонах революционная агитация и пропаганда имели особый успех, поэтому царское правительство держало саперов под строгим наблюдением. Из Ташкента саперы были направлены в село Троицкое (в 30 км от города), где расположены были летние лагери.

Саперные батальоны были размещены отдельно от других частей. Тем не менее всюду, где только это было возможно (в парках, у арыков на купании, в общей гарнизонной бане, на гулянье в Ниязбеке), саперы встречались с артиллеристами, стрелками, оренбургскими казаками, вели среди них революционную работу и система- тически поддерживали связь с „вольными". Произвол офицерства в Троицких лагерях, воровство интендантов (плохая, недоброкаче- ственная пища) усиливали возмущение солдат. Штаб получал тревож- ные известия о поведении саперов: очевидно, последние готовились к восстанию. Действительно в ночь с 1 на 2 июня 1912 г. по ружейно- му сигнальному выстрелу „на линейку" выбежали и выстроились роты саперов. Офицеры большей частью бежали; оказавшие сопро- тивление были убиты. Испуганный командир дал телеграмму в Таш- кент: „Идет стрельба. Солдаты бастуют". Два батальона саперов с революционными возгласами, песнями и лозунгами двинулись на соеди- нение со стрелками. Однако штаб, уже ранее извещенный о пред- полагаемом восстании, подготовил против повстанцев засаду: учеб- ная стрелковая команда перерезала путь саперам линией окопов и встретила колонну восставших жестоким огнем. Саперы отступили, повернули в лагерь, многие пытались скрыться в поле. Начальник про- жекторной команды лично обследовал поле лучами прожекторов: все укрывшиеся были пойманы.

Туркестанский генерал-губернатор Самсонов телеграфировал о восстании в Петербург. Резолюция Николая II была такова: „С ви- новниками бунта должно быть поступлено беспощадно".

Военному суду, состоявшемуся 9 августа, было предано 222 че- ловека; суд вынес исключительный по жестокости приговор: 13 рядо- вых и 1 унтер-офицер были приговорены к смертной казни через повешение, как „виновные в явном восстании, сопровождавшемся убийствами и поранениями начальников, как зачинщики и руководи- тели восстания". Остальных 208 человек приговорили к бессрочной каторге, к арестантским отделениям, к дисциплинарным ротам. Приго- вор царского суда был приведен в исполнение в ташкентской крепос- ти. Саперные части должны были присутствовать при казни товари- щей. После Февральской революции 1917 г. в Ташкенте состоялись торжественные похороны останков саперов, повешенных царскими палачами в 1912 г. Для участи» в похоронах делегация И-го Турке- станского саперного батальона прибыла в Ташкент с Закавказского фронта, где саперы стояли тогда на боевых позициях.

Восстание саперов, волнения рабочих и дехкан ставили в поря- док дня неизбежное свержение не только царской власти, но и вла- сти местных феодалов.

Среднеазиатский вопрос в Государственной думе четвертого созыва. К середине 1912 г. Дума третьего созыва отбыла положен- ный ей пятилетний срок.

Подводя итоги мрачному пятилетию „столыпинской думы", Ленин писал: „Местью за революцию отмечена вся эпоха 3-ей Думы... Ни- когда еще не травили с таким запоем, с такой злобой, с такой бес- шабашностью евреев, а вслед за ними и другие народности, не при- надлежащие к господствующей нации". 1

  • !) Большевистская фракция IV Государственной думы, Государственное социаль- мо-экономическое издательство, Л., 1938. стр. 4—5

„Антисемитизм и самый грубый национализм стали единственной политической платформой партии правительства..." 1 Царизм душил революцию в Турции, Иране и Китае. Царь „...является теперь не только европейским, но и азиатским жандармом..." 2 Царизм стал ве- личайшим врагом всех народов России. Но перед царизмом вырастала новая сила—единство интересов трудящихся всех народов, назависи- мо от расовых или национальных различий.

Летом 1912 г. развернулась подготовка к выборам в Думу четвер- того созыва. Сравнивая выборы в Государственную думу в 1907 г. и в 1912 г., товарищ Сталин писал: „тогда (в период спада рабочего дви- жения. Ред.) рабочие выбирали вяло, а местами даже бойкотирова- ли выборы, бойкотировали, конечно, пассивно...теперь, в атмосфере подымающейся революции, рабочие с большим интересом шли на вы- боры, отбросив прочь дряблое политическое равнодушие" 3 .

Товарищ Сталин, руководивший в 1912 г. всей избирательной борь- бой при выборах в Государственную думу, в статье „Сегодня выборы" писал за пять лет до Великой пролетарской революции: „помните, что свобода национальностей немыслима без общей свободы..." 4

15 ноября 1912 г. открылась IV Дума, открылся, по выражению Ленина, „черный парламент" царской России. На улицах в это вре- мя развевались красные знамена: „Дума поправела, страна полевела".

Социал-демократическая фракция IV Государственной думы, по указанию Ленина, выступила с декларацией по поводу царской поли- тики в национальных районах, в которых правительство довело до необычайного расцвета систему натравливания одной национальности на другую с тем, чтобы легче было разделаться со всеми ими.

IV Государственная дума, в условиях войны на Балканах и под- готовки первой империалистической войны, больше всего занималась вопросами государственной обороны. В вопросах национальной поли- тики она упорно продолжала традиции третьеиюньской Думы.Среди законодательных мелочей, так называемой думской „вермишели", мель- кают в 1912—1913 гг. законопроект об увеличении содержания пре- подавателям церковно-приходских школ в Сибири, на Кавказе и в Средней Азии, законопроект о порядке оптовой продажи вина и спир- та, который должен был поощрять развитие винной монополии в Сред- ней Азии.

В соответствии с предположениями графа Палена, на Среднюю Азию постепенно распространялись общеимперские нормы орга- низации русского мирового суда, прокурорского надзора, контроль- ного дела, правила о надзоре за фабрично-заводской промышленно- стью, об установлении института фабричных инспекторов взамен ра- нее выполнявших их функции в Средней Азии областных механиков.

  • Ч Большевистская фракция IV Государственной думы. Государствениое социаль- но-экономическое издательство, Л. 1938, стр. 5.
  • 2 . Там же, стр. 5.
  • 3 . Там же, стр. 24.
  • 4 . Там же, стр. 23.

Одним из существенно важных законопроектов был законопроект Главного управления земледелия и землеустройства —„Положение о пользовании водами".Проект сохранял за государством верховное пра- во на воду и создавал местные органы управления ирригационными сооружениями и распределением воды. Планы Столыпина, Палена и Кри- вошеина приводились в действие.

Летом 1913 г. Государственная дума рассматривала законопроект об отводе переселенцам казенных орошенных участков в Голодной степи. Земля выделялась в подворную собственность из расчета: от 8 до 10 десятин на двор, под школу для хуторян отводилось 2 деся- тины, под церковь и кладбище—33 десятины. Переселенцами могли быть только русские, но „без различия состояния" (т. е. дворяне, купцы, мещане, крестьяне). Переселенцы должны были исповедывать христианскую веру, но, — читаем в законопроекте—„последователи таких вероучений, которые отрицательно относятся к исполнению воинской повинности, к заселению орошенных участков не допу- скаются." Приезжие должны были объявить за собою имущества не менее чем на 1000 рублей.

Так, Средняя Азия попадала в руки русских офицеров, чиновников, купцов и „крепких" кулаков из русских крестьян.

В защиту законопроекта со всей энергией выступила наиболее реакционная часть Государственной думы: Марков 2й, монархист черносотенец из „зубров" Курской губернии, откровенно заявлял, „что православному русскому человеку" в Средней Азии надо дать первое место. „Когда очистится место для других, второго сорта, тогда вы пустите туда других, а сейчас вы пускайте туда русский народ, ибо это место инородческое и нуждается в том, чтобы оно до некоторой степени обрусело".

Национальный вопрос в Средней Азии вообще, и в Узбекистане в особенности, чрезвычайно обострялся. Большевистская фракция IV Го- сударственной думы, действуя по указаниям Ленина, разоблачила на- циональную политику самодержавия—боевую программу „злобствую- щего национализма". Либеральным планам культурно-национальной автономии депутаты Государственной думы большевики настойчиво противопоставляли' марксистскую программу по национальному вопро- су, изложенную в статье тов. Сталина „Марксизм и национальный вопрос". Русский военно-феодальный империализм на окраинах Рос- сийской империи приобретал особо уродливые формы. Сильнее, чем русский рабочий и русский крестьянин Центральной России, узбекский рабочий и узбекский дехкан чувствовали на своих плечах всю тя- жесть этих насильственных военно-феодальных связей с царской мет- рополией.

В 1907—1914 гг. колониальный гнет возрастал в Узбекистане не- виданными дотоле темпами.

Глава XVI
Бухара и Хива под царским протекторатом

§ 1. Бухара

Договоры 1868 и 1873 гг. В результате поражения бухарских войск в 1868 г. феодальное Б\харское ханство стало вассальным государством царской России, последующие отношения между Бу- харой и царской Россией определились двумя договорами: первым, прелиминарным (предварительным), от 11 мая 1ь68 г., после окончания военных действий, и вторы л, ШЬарским, от 28 сентября 1й73 г. В даль- нейшем соглашения между Бухарой и царским Петербургом заключа- лись только по отдельным ведомственным вопросам и всегда, по су- ществу, основывались на договорах 1868 и 1873 гг.

Вследствие включения Бухары в состав Российской империи, стра- на, в которой господствовал феодальный способ производства, под- пала под воздействие капиталистических отношений, что привело к известным изменениям в экономической, социальной и политической жизни ханства.

Территориальное уменьшение пределов Бухарского ханства в силу договора И мая 1868 г. было вскоре компенсировано присоединением к Бухаре таких областей, как Хисарское, Кулябское, Шахрисябзское и Китабское владения, а также горные области Каратегин и Дарваз, полного обладания которыми издавна, но безуспешно, добивались бу. харские эмиры.

Таким образом, к середине девяностых годов Бухарское хан- ство окончательно стабилизировалось в своих границах, занимая пло- щадь в 200 тыс. кв. километров с населением приблизительно в 2,5 — 3 миллиона человек.

Проблема орошения. С отторжением от Бухары Самаркандского вилайета, в пределах русского Туркестана оказались верховья глав- ной артерии Бухарского оазиса — р. Зарафшана, в связи с чем возник острый вопрос о распределении этих вод между новыми русскими подданными Самаркандской области, жившими по долине Зарафшана, и их соотечественниками, оставшимися в пределах Бухарского ханст- ва. Год от году водные недоразумения увеличивались в связи с рас- ширением территории культурных земель в российских и бухарских владениях; особенно это почувствовалось, когда через долину Зараф- шана прошла до Самарканда, а потом и дальше Закаспийская желез- ная дорога, что вызвало усиленный обмен продуктами земледелия. Понадобилось создание специальных русско-бухарских „комиссий по вопросу об урегулировании деления воды р. Зарафшан между рус- скими и бухарскими владениями" и только в 1902 г. достигнуто было соглашение: „Установить пропуск воды из Зарафшана в бухарские вла- дения в размере l i z части всего количества ее", а 2 /з всех зарафшан- ских вод оставлять для орошения полей русских подданных. Несмотря на учреждение в Бухаре специальной должности инженера по ирри- гации и другие мероприятия, распределение вод Зарафшана до конца существования эмирата оставалось самым острым и больным вопросом: полагавшаяся бухарцам 1 / 8 вод Зарафшана отпускалась крайне неисправ- но „Горькие жалобы слышатся всюду на недостаток воды с того време- ни, как отторгнут от Бухары город Самарканд и вместе с ним верхняя часть Зарафшана", — писал в конце девяностых годов один русский то- пограф, производивший работы на Зарафшане. „Мне рассказывали, что бывали такие годы, когда бухарцам некоторое время вовсе не дава- ли воды, и поля их оттого сплошь погибали... В 1896 г., в виде исключения, воды была такая масса, что никто не запомнит такого оби- лия... Она разлилась по полям, а усиленное испарение в летнюю жару породило страшные лихорадки".

Захват царскими властями источников орошения земель эмирата являлся в их руках могущественным средством экономического и по- литического подчинения Бухары.

Железнодорожное строительство. В первые десятилетия после победы царской России над Бухарой внутренняя жизнь последней продолжала итти по старому р>слу. Но с 80-х годов, в связи с про- никновением в эту отсталую страну русских капиталов, в ней ускори- лось развитие капиталистических отношений. Это, со своей стороны, способствовало более прочному подчинению Бухарского ханства ца- ризму. В 1885 г. Закаспийская железная дорога была доведена до Ас- хабада (Ашхабад); ее естественным продолжением явился дальнейший железнодорожный путь через Чарджоу и Бухару до Самарканда, за- конченный постройкой в 1888 г.

Дорога прошла по главной оси ханс г вг, по плодороднейшей до- лине Зарафшана, являющейся центром всей страны Через эту долину в Бухару шел импорт товаров из других стран и экспорт местных про- дуктов. До проведения железной . дороги весь товарообмен веками происходил при посредстве караванов, ходивших из Бухары в Орен- бург, Самарканд и Ташкент; через Балх караваны двигались в Кабул и Герат, а из Герата — в Кандагар и Мешхед, и вся торговля ханства сосредоточилась главным образом в руках купцов г. Бухары. Теперь железнодорожный путь непосредственно соединил Бухару с Москвой и Нижним Новгородом. Прежде из Бухары отправлялись редкие кара- ваны через К )3алипск в Оренбург; стоимость фрахта доходила до 3 руб. с пуда; теперь в 20 — 40 дней товары срочно доставлялись в полной сохранности в Нижний Новгород и Москву при фрахте до 70 коп. с пуда, со страховкой товара от всяких случайностей. Влия- ние дороги, пересекавшей Бухару с запада на восток, прежде всего стало сказываться на населении долины Зарафшана; население же всей Восточной Бухары в отношении товарообмена оставалось в прежних условиях.

Российское политическое агентство. Проведение железной доро* ги через бухарские владения усилило вторжение русского царизма в самые разнообразные стороны жизни ханства, что нарушало куцый суверенитет Бухары даже в области территориальной и отдавало ее в полную политическую и экономическую зависимость от царской России. В 1885 г. в Бухаре было учреждено „Российское импе- раторское политическое агентство". Это название должно было как бы показать эмиру бухарскому, что в глазах царской России он был выше, чем вассал, но ниже независимого владетеля, потому что по- литическое агентство было больше, чем генеральное консульство, но оно не являлось и посольством в самостоятельном и суверенном го- сударстве. Политический агент являлся в Бухаре официальным предста- вителем царской России. Через него происходили все сношения Пе- тербурга и Ташкента с бухарским правительством по самым разнооб- разным вопросам. О результатах этих сношений, а равно о директивах русского Министерства иностранных дел политический агент обя- зан был осведомлять туркестанского генерал-губернатора; и вообще при решении тех или иных принципиальных вопросов он должен был действовать в полном контакте с последним. Этим создавалась двойственность подчинения политического агента, являвшаяся иног- да источником больших недоразумений между ним и высшей тур- кестанской администрацией, с одной стороны, и Петербургом и Таш- кентом, с другой. Вместе с тем, политическому агенту присваива- лись функции консульские, т. е. охрана личных, имущественных и торговых интересов русских подданных, проживавших в ханстве. По- степенно функции политического агентства осложнились делами, не предусматривавшимися никакими статьями консульского устава.

Русские поселения. С проведением через Бухару железнодо- рожного пути возник целый ряд русских поселений на территории Бухары. Устройство железнодорожных станций потребовало отвода так называемой „железнодорожной полосы отчуждения". Одновремен- но стали возникать русские поселения при железнодорожных стан- циях и речных пристанях. Поэтому в 1888 г., тотчас же по окон- чании постройки железной дороги до Самарканда, утверждены были правила об устройстве таких поселений в Бухарском ханстве на основании „дружественного соглашения" туркестанского генерал- губернатора с бухарским эмиром. Согласно этим правилам, „в видах облегчения доступа к железнодорожным станциям и пароходным при- станям в пределах Бухарского ханства и обеспечения благоустройства поселений, какие могут образоваться около, них, прилегающие к станциям и пристаням местности снимаются на планы и разбива- ются на участки". Планы эти утверждались соглашением генерал- губернатора и эмира, тем же порядком определялись „для каждой местности правила, касающиеся проведения улиц, постройки поме- щений, устройства мостовых и водоснабжения, полицейского и са- нитарного порядка" (пункт 3) и т. п. Одно лицо могло приобре- тать для постройки промышленного предприятия от 750 до 1500 кв. сажен земли, под лавку—от 5 до 15, а для жилого дома—от 350 до 750 кв. сажен (пункт 5 j . Приобретение бухарскими подданными зе- мельных участков в русских поселениях допускалось с разрешения бухарского правительства, которое должно было об этом сообщать политическому агенту в Бухаре. Пребывание в указанных поселени- ях „азиатских уроженцев, ие принадлежащих к российскому или бу- харскому Падданству, и приобретение ими земельных участков" раз- решалось лишь по соглашению политического агента с бухарским правительством (пункт 4). В следующем 1889 г. были введены прави- ла о торговле крепкими напитками в Бухарском ханстве, в силу ко- торых торговля эта разрешалась только в вышеуказанных поселениях, на железнодорожных станциях и в русских воинских частях, располо- женных в ханстве; торговать этими напитками могли только русские подданные без права продажи их бухарцам (пункты 2 и 3). Торговцы крепкими напитками должны были платить бухарскому правительству зякат в обычном размере— 2,5% стоимости товара и городские сбо- ры на нужды данного поселения. От всех прочих видов торговых пошлин эти торговцы освобождались; число и род мест торговли крепкими напитками в Бухаре, открытие буфетов на железнодорожных станциях и другие вопросы находились в ведении Политического агент- ства, которое для их разрешения обращалось к туркестанскому гене- рал-губернатору (пункты 6, 9 и 10). Менее чем через четыре года пос- ле издания правил, рост русских поселений в Бухаре побудил царское правительство ввести в них русскую юрисдикцию. Законом от 15 мар- та 1898 г. была учреждена в Бухаре должность русского мирового судьи. Его ведению подлежали „все дела по преступлениям и про- ступкам, совершаемым русскими подданными в пределах Бухарского ханства", и все гражданские дела, возникавшие между русскими под- данными. Дела же о преступлениях бухарских подданных в отношении русских подданных подлежали попрежнему ведению политического агента в Бухаре. Ему же вменялось в обязанность оказание „непо- средственного покровительства" пребывающим в ханстве иностран- цам христианских вероисповеданий (пункт 11) и отводилась роль третейского судьи во всех возникавших гражданских делах между русскими и бухарскими подданными, „когда обе стороны того поже- лают" (пункт 7).

Из первоначальных русских поселений возникли небольшие го- рода со своими бюджетами, школами, больницами и прочими учреж- дениями общественно-городского характера. Они являлись своего рода европейскими „сеттльментами" в колониальных странах, жили собственною жизнью, совершенно обособленной от соседних бухар- ских городов и кишлаков. Высший административный и хозяйствен- ный надзор за этими поселениями принадлежал политическому агенту в Бухаре, ведавшему ими на правах губернатора и в этом отношении подчинявшемуся туркестанскому генерал-губернатору. Самыми зна- чительными из этих городских поселений были: Новая Бухара (ныне Каган), Чарджуй (Чарджоу), Керки и Патта-Кисар; пограничное поло- жение последних двух на Лму-дарье, подле самого Афганистана, создавало самые широкие перспективы для развития этих городов и превращения их впоследствии в крупные торговые и промышленные центры. Керки и отчасти Патта-Кисар были теми конечными пунк- тами, где происходил крупнейший товарообмен Европейской России с Афганистаном и северо-западной Индией. Перед первой мировой войной общий оборот всех торговых фирм г. Керки достиг 22 млн. рублей в год, а обороты имевшегося там отделения Русско-Азиат- ского банка выразились (за 1*912 г.) в сумме около 76 млн. рублей. Важное торговое значение г. Керки заставило некоторых частных предпринимателей в 1910—1911 гг. выступить с проектом железнодо- рожной линии Керки—Кунграт (в Хивинском ханстве)—Александров- Гай. В последнем пункте эта дорога, пройдя через богатый Хивин- ский оазис, должна была сомкнуться с общей сетью железнодорож- ных путей Европейской России.

Русские гарнизоны. Соседство Бухары с Афганистаном и напря- женные отношения между Англией и царской Россией, в силу кото- рых Афганистан был совершенно закрыт для русских подданных, побудило туркестанские власти еще в 1883 г. поставить близ бухар- ского города Керки 14-й Туркестанский линейный батальон. В 1897 г. к урочищу Термез была передвинута одна казачья сотня, а через три года, в 1900 г., по настоянию царского правительства, эмир от- вел 9 тыс. десятин неорошенной земли по нижнему течению реки Сурхан-дарья для русского пограничного укрепления. Здесь рядом с селением Патта-Кисар и был основан Термез с гарнизоном из всех родов оружия. Вместе с гарнизоном Чарджуя, эти русские военные аванпосты явились не только сторожевой охраной на афганской гра- нице на случай 'непредвиденных обстоятельств (как и гарнизоны на русско-бухарской границе в Катта-кургане, Самарканде и др.), но они были той силой, которая сдерживала проявление народного недоволь- ства против бухарского правительства, мешала развитию сепара- тистских стремлений в бывших полунезависимых владениях Восточной Бухары, обеспечивала бухарским эмирам повино!'.ение подданных и вместе с тем позволяла царскому правительству осуществлять меро- приятия, которые низводили эмират на положение колониальной окраи- ны империи.

Таможенная реформа. Последствием вовлечения Бухары в сферу хозяйственной и государственной жизни царской России было вклю- чение ханства в 1895 г. в русскую таможенную черту. В Бухару до- ставлялись караванными путями всякие товары из Афганистана и отчасти из Индии и Ирана. На рынках Бухары можно было встретить индийскую кисею, египетский сахар, свечи из Рангуна (Бирма), имбир- ное варенье из Шанхая и прочие товары Востока и Запада, вплоть до швейцарского сгущенного молока и шелковых дамских шалей с острова Мальты. Бухарские товары, следовавшие в Россию, и рус- ские— в Бухару, просматривались в русских таможнях Самарканда, Мерва и Асхабада. Под давлением министра финансов Витте, эмир в бытность свою в 1892 г. в Петербурге подписал соглашение о перене- сении русской таможенной черты на пограничную линию Бухары и Афганистана. Соглашение это окончательно лишало ханство самосто- ятельности в торговой политике и превращало Бухару, по существу, во внутренний русский рынок. Открытие царских таможен началось с 1 января 1895 г., и с этого времени вся бухарско-афганская погранич- ная линия от г. Керки до Дарваза включительно, была занята поста- ми пограничной стражи особой Амударьинской бригады. Это приве- ло к сильному увеличению торговых связей между Бухарой и Россией. Начался усиленный ввоз из России мануфактуры разнообразных сортов, сахара-рафинада, керосина, посуды, железных изделий и пр. Из Бухары в Россию шел хлопок, каракуль, шелк, сушеные фрукты и т. п. Крупные бухарские купцы, покупая у русских фабрикантов в долгосрочный кредит мануфактуру, стремились сбыть ее в Бухаре в кратчайший срок с тем, чтобы на вырученные деньги начать осенью и зимой скупку хлопка, а ранней весной — каракуля. Эти операции приносили бухарскому купечеству большие барыши.

Денежная реформа. Сделки в Москве на русскую валюту и про- дажа русских товаров, в особенности мануфактуры, на месте на бухарскую тангу, вызывали значительные колебания курса танги. На ее стоимость оказывало большое влияние то обстоятельство, что весною, при скупке каракуля и при выдаче задатков крестьянам под будущий хлопок, на нее возникал большой спрос. С июня же, когда бухарские купцы начинали переводить деньги на нижегородскую яр- марку, спрос на тангу прекращался и требовались только русскге кредитные билеты, что продолжалось до сентября, когда дехкане начинали продавать хлопок, шерсть, рис и пр. Это и вело к весьма резким колебаниям курса танги. Разумеется, от подобного колебания больше всего страдали местные ремесленники и дехкане.

В 1901 г. состоялось соглашение царского правительства с бу- харским об урегулировании вопроса о чеканке танги. Основные положения этого соглашения сводились к следующему: эмир переда- вал имевшийся у него запас танги на 20 млн. рублей, а равно и ту монету, которая будет у него чеканена на 25 млн. рублей, в- госу- дарственный банк из расчета золотом или кредитными рублями по 15 коп. за тангу. Эмир обязывался передавать и в будущем в русский банк из этого же расчета поступающую в его казну тангу и уста- новить хождение в ханстве танги по тому же курсу—15 коп., при- равняв ее, таким образом, к русскому пятиалтынному. Но так как в бухарской танге было чистого серебра на 11 коп., а в пятиалтын- ном всего на б—7 коп., то мера эта была встречена бухарским насе- лением весьма неодобрительно, и оно избегало брать низкопробную русскую монету, предпочитая ей попрежнему свою хангу.

Открытие в 1905 г. Оренбургской железной дороги, связавшей Бухару наиболее коротким путем с центром Европейской России, окончательно втянуло эмират в российский торговый оборот и полно- стью подчинило его экономическому влиянию царской России.

Земельные концессии. Одним из средств экономического проник- новения русских капиталистов в Бухару являлись концессии. Незадолго до начала первой мировой войны, царское правительство пыталось соз- дать систему русских земельных концессий в самом центре ханства. Одною из первых и наиболее крупных концессий являлось акционерное общество „Ширабад", основателем которого был военный инженер Ананьев. При поддержке царского правительства, оказавшего давление на эмира, Ананьеву в 1912 г. было отведено для орошения 72 500 де- сятин земли в Щнрабадском районе с правом периодически отводить на эту землю для орошения воду из р. Сурхана, правого притока Аму- дарьи. Срок аренды определялся в 99 лет; все оросительные работы должны были быть выполнены в восемь с половиной лет, после чего эми- ру уплачивалось по 100 тысяч рублей в год арендной платы. Главное уп- равление земледелия и землеустройства, утвердившее концессию, обя- зало предпринимателя „др половины всех орошенных земель предо- ставлять в аренду лицам русского происхождения". Бухарцы совершен- но не сочувствовали концессии, которая весьма существенно затрагивала интересы сельского населения, жившего в низовьях Ширабадской до- лины. К тому времени, когда договор о концессии вступил в силу, население уже успело оросить с разрешения эмира около 8000 деся- тин на территории концессии и считало эти земли своей неотъемлемой собственностью. Все протесты концессионера разбивались о сопротив- ление бухарцев и окончились тем,что когда в марте 1916 г. члены концессии и представитель бухарского правительства при Политическом агентстве прибыли на место для урегулирования спорного вопроса, они были окружены более чем тысячной толпой населения, избиты лопатами и кетменями; только нерешительность вожаков помешала бухарцам перейти к более решительным действиям. Во время так назы- ваемых „бухарских событий" 1918 г., вызванных походом Колесова на Бухару, местное население, подстрекаемое бухарскими чиновниками, со- жгло и попортило все заводские сооружения, материалы и пр.

Другая концессия была предоставлена эмиром в 1912 г. известно- му петербургскому авантюристу князю Андронникову, без всякого в том участия туркестанского генерал-губернатора и Министерства ино- странных дел, лишь благодаря петербургским связям Андронникова. Эта концессия предоставляла концессионеру сроком на 99 лет 80 тыс. десятин земли в Каршинской степи для посевов под атмосферную влагу. Из этой цдощади действительно свободных земель было лишь

200 дееятин, а все остальное пространство принадлежало жителям разбросанных здесь селений, часть же земли должна была отойти, тго За- ключенному уже договору, под постройку железнодорожной линии Каган—Карши —Термез. Население, прослышав про отвод принадлежа* щих ему земель концессионеру, стало волноваться. Дело кончилось тем, что Андронников получил от эмира отступного в- сумме 60 тыс. рублей за произведенные якобы изыскания по устройству орошения Каршинской степи водами Аму-дарьи.

Власть эмира. Постоянное вмешательство царской России во внешние и внутренние дела Бухарского ханства привело к тому, что оно постепенно превратилось в страну, целиком находившуюся под властью царской России. Но вместе с тем за эти несколько десяти летий бухарские правящие круги успели убедиться, что тартуки и силяу (подношения» весьма полезны и действенны также и при сно- шениях с русскими властями. Не только каждое русское посольство к эмиру содержалось на его счет и щедро одарялось лошадьми со-сбру- ей, коврами, халатами и пр., но и все представители царской бюро- кратии и армии во время служебных поездок по ханству' тоже цели- ком содержались на средства эмира (вернее, населения тех мест, через которые они проезжали). Петербургская чиновничья знать широко использовала возможность обирать эмира во время его поездок в Рос- сию, начавшихся с восьмидесятых годов, когда железнодорожный путь связал ханство с Европейской Россией. При первом туркестан- ском генерал-губернаторе Кауфмане на Бухару еще смотрели, как на незамиренного сосела: эмир тогда никуда не выезжал за пределы ханства. Дорогие подарки от эмира принимались генерал-губернатором и его чиновниками, выражаясь языком того времени, как обычная „дань сломленной азиатской гордыни победителям". Политическое агентство постепенно превратилось в учреждение, осуществлявшее по отношению к Бухаре лишь мероприятия колонизационного поряд- ка. С другой стороны, начавшиеся поездки эмира Абдулахада на Кав- каз по железной дороге через Красноводск, для лечения в Железно- водске и Кисловодске, открывали ему путь с Кавказа в Петербург. Открытие в 1905 г. железной дороги на Оренбург еще более облег- чило эмиру личные сношения с русским двором и виднейшими пред- ставителями петербургской бюрократии. Подарки разным влиятель- ным лицам способствовали разрешению вопросов в смысле, угодном эмиру. Эмир Абдулахад стал генералом от кавалерии русской армии, получил придворное звание генерал-адъютанта и сделался почетным казачьим атаманом Терского казачьего войска, шефом 5-го Оренбург- ского казачьего полка и пр., а также кавалером высших русских орденов; его наследник имел чин полковника русской армии, при- дворное звание флигель-адъютанта и титул „светлости". Бухарские эмиры Обзавелись собственностью в Европейской России (дача-дворец в Крыму и дачи в Железноводске и Кисловодске, дом в Петербурге). По образцу русских царей, они учредили ряд бухарских орденов,' от скромных медалей до осыпанных бриллиантами золотых звезд, получили титул „высочество" вместо прежнего скромного титула „степенство" и в глазах царской бюрократии являлись коронованными особами,стоя- щими выше русских великих князей. Вместе с тем их вес в русских финансовых сферах и значение как крупных капиталистов были очень велики, потому что капиталы эмира составляли 27 млн. рублей золо- том в Государственном банке и около 7 млн. в частных' банках, а пО торговле каракулем эмир занимал третье место на мировом рынке. В то же время в глазах мусульманства всего мира имя бухарского эми- ра было окружено известным почетом. Втайне от царской диплома- тии он дал несколько сот тысяч рублей золотом на постройку хид- жазской железной дороги (от Малой Азии до Мекки), предпринятой турецким султаном по инициативе немецких империалистов, стремив- шихся проникнуть глубже на Восток. Сановники эмира всячески стре- мились подражать своему повелителю в этом „богоугодном" деле: так, кушбеги пожертвовал на постройку названной дороги 150 тыс. рублей золотом, столько же дал верховный судья и др. Во всем, что касалось внутренней политики, средневековых деспотических методов управления ханства, власть эмира по существу не подверг- лась никаким ограничениям.

Бухарская армия. Чеканка эмиром монеты, провозглашение его имени на общественной пятничной молитве и содержание им собствен- ной армии придавали ему внешний вид независимого мусульманского владетеля. Армия эмира носила декоративный характер, и хотя ее численность и достигала 10—11 тыс. человек различных родов ору- жия, но она не представляла серьезной военной силы и не имела ре- ального значения, вызывая лишь излишние, обременительные для на- селения, расходы. Командированные в 1881 г. в Бухару, по просьбе эмира Музаффара, русские офицеры обучили бухарские воинские части русскому военному строю, сформировали новые воинские час- ти и ввели русскую команду. Тем не менее боеспособность бухар- ской армии нисколько не повысилась, только личный конвой эмира с состоявшей при ней конноторной батареей был хорошо вооружен, имел воинскую выправку и был обмундирован по типу терского ка- зачьего войска. Все остальные воинские части, особеню в провин- ции, по обмундированию и выучке представляли собою беспорядочную толпу; существовали еще ружья конца XVIII в. или начала XIX в., заряжавшиеся с дула. Артиллерия была самая перзобытная; офицерский состав, вербовавшийся из нижних чинов или из прислуги эмира, не имел никакого образовательного ценза, среди офицеров было немало лю- дей неграмотных.

В Петербурге, из соображений политических, царь уделял эмир- ской армии лестное внимание. Эмиру по его просьбе дарились для его армии то винтовки в числе нескольких тысяч, то орудийные конные батареи с боевыми припасами Представления туркестанского генерал- губернатора об отклонении просьй эмира относительно отпуска ему ору- жия не принимались во внимание, так к ж эмир в бытность свою в Петербурге всегда лично добивался от царя соответствующего указа как в этом, так и в других делах.

Вопрос о реформах в ханстве. В конфликтах между эмиром и генерал-губернатором петербургская бюрократия брала нередко сторо- ну эмира, а генерал-губернатору и политическому агенту посылались предписания не вмешиваться во внутреннюю жизнь ханства и сохранять престиж эмира. Прибывший в 1907 г. в Ташкент нозый туркестанский генерал-губернатор Мищенко отказался было от принятия эмирских подарков и поставил вопрос о необходимости реформы во внутреннем управлении Бухары; преемник его генерал Самсонов в 1909 г. также поддержал эту мысль. Предложения эти остались, однако, без послед- ствий. Вышедшая в том же году книга полковника Логофета „Страна бесправия*, посвященная Го ударственной думе, предала широкой гласности бесправное положение народных масс Бухары, вопиющее состояние административного аппарата, безразличное отношение правящих кругов царской России к творившимся в ханстве безобразиям; все это также не привело ни к каким результатам Дело ограничи- лось тем, что в 1910 г. последовало „высочайшее соизволение" на запре- щение принимать подарки от эмира всем лицам, состоявшим на го- сударственной службе; но тут же был перечислен ряд лиц (в том числе и петербургские сановники), которым эмир мог „подносить лишь произведения своей страны и притом в небольшом количестве".

io даже это „высочайшее соизволение",' объявленное через сенат, аосило пометку „распубликованию не подлежит*", и под видом „про- изведений ханства" эмир продолжал дарить в Петербурге бриллиан- ты, которые нигде в ханстве не добывались. Попытка генерал-губер- натора в 1910 г. лично указать Николаю II на необходимость „предо- пределить прекращение самостоятельного существования Бухары", тоже не имела успеха. Когда в конце 1910 г. умер эмир Абдулахад и на престол вступил Сейид-Алим, из Ташкента было опять сделано представление в Петербург о необходимости воспользоваться сменой на бухарском престоле и побудить нового эмира провести необходи- мые реформы в ханстве; но дело свелось к безрезультатной пере- писке между отдельными ведомствами.

Таким образом, царское правительство России, в целях укрепле- ния своего господства над трудящимися массами Бухары, всячески оберегало интересы эмироз и способствовало сохранению в ханстве устаревших феодальных порядков, подавляя всякое движение на- правленное против эмирской власти. Между тем, развитие капиталисти- ческих отношений в Бухаре вызвало целый ряд новых явлений в соци- альной жизни страны, тяжело отражавшихся на благосостоянии тру- дящихся.

Положение дехкан. Последствием развития капиталистических отношений явилось углубление в бухарской деревне процесса клас- совой диференциации. В то время, как рост потребностей вызывал общэе вздорожание жизни, продукты земледелия далеко не повыша- лись в цене в той же пропорции. Бросалась в глаза резкая разница в ценах в Западной Бухаре (со столичным городом Бухарой) и в Восточной Бухаре. За половину столетия, протекшую от царского завоевания до первой мировой войны, цены на хлеб повысились в сред- нем на 100%, в то время как другие товары вздорожали на 400—600%.

В восточных провинциях ханства цена на хлеб была еще ниже. Это объяснялось слабым сбытом продуктов на местах, отсутствием удобных дорог и дешевого фрахта для подвоза к торговым центрам, но еще в большей степени была повинна в этом вопиющая несостоятельность административно-таможенной системы эмирской Буха- ры. Товары, попадавшие в Восточную Бухару, становились почти не- доступными тамошнему массовому потребителю, вследствие многочис- ленных внутренних таможенных пошлин. Русский ситец, например, продававшийся в Бухаре по 11 коп. за аршин, в Каратегине или Дар- вазе стоил 20—22 коп., потому что, помимо фрахта, он при перевозке на восток по нескольку раз облагался зякатом. Дехкан, продавая в Бухаре пуд пшеницы за 50—70 коп., на вырученные деньги мог купить там же 5—6 аршин ситца, а дехкан Каратегина у себя—только 1 аршин. Вместе с тем проникновение русского капитала на территорию хан- ства и создание там хлопковых заводов привело к самой беззастен- чивой эксплоатации бухарского дехкана со стороны так называе- мых „партионщиков", оперировавших в селах. Полу чая от фирм аван- сы или располагая своими средствами, „партионщики" скупали у дехкан в селениях хлопок, стараясь при этом непременно обвесить продавца. Результаты обвеса и составляли заработок каждого „пар- тионщика". На батмане хлопка „хорошие" партионщики обычно зара- батывали два и более пудов хлопка.

Произвол ростовщиков и скупщиков, а также недостаток оро- шенной земли ускорили процесс пауперизации наиболее маломощ- ной части крестьянства и способствовали возникновению значительной группы безземельных, которые даже не могли стать арендаторами и переходили в ряды батраков. Нужда гнала этот безземельный и зака- баленный люд за пределы Бухары, главным образом в Туркестанское генерал-губернаторство, где он работал на полях, на заводах, на же- лезной дороге и у частных лиц и увеличивал общее число местного пролетариата, Это обстоятельство должен был признать в своем офи- циальном выступлении даже один из видных петербургских сановни- ков, хорошо знакомый с местными условиями. „Средняя Азия пере- полнена пролетариатом, готовым нести каторжный труд за малую плату. Бухара, Хива, Афганистан, Кашгар—все эти ханства охотно шлют к нам сотни тысяч рабочих рук, весьма искусных в земледельческих работах и выпрашивающих работу чуть не за кусок хлеба. Достаточ- но сказать, что землекоп получает в весеннее время 25—30 коп. в сутки на своих харчах и со своим землекопным инструментом".

Положение скотоводов-кочевников. Не лучше было и положение скотоводов-кочевников. С возникновением городских поселений при железнодорожных станциях и в некоторых пунктах по Аму-дарье, при осуществлявшихся концессиях по орошению степных пространств и при попытках оседлого населения расширить площади своих пахот- ных земель за счет степи, сужались возможности перекочевок и вы- паса мелкого и крупного скота, что вело к общему обеднению кочев- ников. К этому присоединялись большие злоупотребления чиновников при взимании зяката со стад (зякат-савоим) деньгами, а не натурой, потому что бухарское правительство устанавливало на скот специаль- ные справочные цены, намного превышающие действительные.

Естественно, что отношение кочевников к бухарским властям бы- ло крайне враждебным. Это учитывалось бухарским правительством, смотревшим на кочевников, как на „разбойников". Во время частых волнений кочевников к ним отправляли с подарками и уговорами тех сановников, которые принадлежали к этим племенам, полагая, что им легче найти общий язык со своими сородичами.

Положение ремесленников. Так же, как и на территории Тур- кестанского края, в результате проникновения в ханство русских ка- питалов и русских товаров сильно пострадали ремесленники. Более или менее устойчиво держались лишь такие производства, продукция которых не встречала конкуренции, вроде гончарной посуды, плот- ничьих и столярных изделий, местных ювелирных вещей и пр., так как такие изделия попрежнему не ввозились в ханство. Московские ситцы продавались в Бухаре, в среднем, по 11 коп. аршин (на копей- ку дешевле, чем в Европейской России) и с успехом конкурировали с бухарскими хлопчатобумажными тканями; дешевые резиновые гало- ши (2р. 25 коп.) забивали сбыт кустарных кожаных галош (кафш), стоив- ших 5—6 руб., и т. п. Вследствие этого ремесленники разорялись и вынуждены были менять свою исконную профессию на другую. Это было связано с большими затруднениями, ибо все цехи занимались ремеслами потомственно, из поколения в поколение, благодаря чему приобретались традиционные навыки и профессиональные приемы.

Положение феодальных кругов. Развитие капиталистических отношений не могло не отразиться и на положении бухарской фео- дальной знати, светской и духовной. Возросшие культурные и бытовые потребности, увеличивая нужду в деньгах, заставляли феодально-чинов- ничьи элементы чрезвычайно враждебно относиться к отмене существо- вавших в ханстве порядков внеэкономической феодальной эксплоатации масс. Ввиду усиливавшегося из года в год недовольства трудящихся, на- роду внушалось, что виновниками повышения налогов и других тягот являются непомерные требования „урусов". Бухарское духовенство, как и учащиеся медресе, всегда тесно сплоченное и проникнутое идеологией, нетерпимой ко всяким новшествам, опасаясь потерять свое положение и свои доходы с усилением русского влияния, также во всем винило „кафиров-урусов". В лице эмира духовенство виде- ло не правоверного властителя, а продавшегося неверным ренегата, который „за мирские блага" продал страну пришельцам - русским. Духовенство в конце 90-х годов довольно успешно заявило свой власт- ный протест эмиру Абдулахаду: после крупного столкновения с влиятельными представителями духовенства, эмир удалился навсегда из своей столицы в г. Кермине, дав клятву никогда больше не возвра- щаться в г. Бухару.

Ахмади Калла. Выразителем назревшей в Бухарском хамстве сре- ди торгово-промышленной буржуазии оппозиции против феодальных порядков явился Ахмад, сын Насира, известный в литературе под псев донимом Ахмади Ониш (знание), в просторечьи Ахмади-Калла (голова- стый Ахмад).

Ахмади-Калла родился в 1827 или 1828 г. в Бухаре в семье го рожанина со средним достатком

После окончания медресе Ахмади Калла состоял придворным астрологом эмира Музаффара и имел возможность хорошо изучить нравы эмирского двора, что сослужило ему службу позже, когда он в своих произведениях выступил как разоблачитель пороков с\ шест- вовавшего политического строя. Ахмади-Калла три раза ездил в ка- честве члена эмирского посольства в Петербург, где он остро почув- ствовал отсталость эмирской Бухары по сравнению с царской Россией и проникся убеждением о необходимости реформы эмирата путем рас- пространения в стране светского образования.

Умер Ахмади-Калла в 1897 г.

Объемистый его труд „Навадир-уль-вакои" („Редкости проис- шествий"), ставший настольной книгой прогрессивно настроенной части общества Средней Азии той поры, затрагивает ряд вопросов, связанных с социально-экономической действительностью Бухарского ханства периода правления эмира Музаффара и отчасти Абдулахада. Второе его произведение „Тарджума-ал-ахвали амирани Бухара-и-ша- риф" (Жизнеописание эмиров священной Бухары) по своей ориги- нальности, по характеру затронутых в ней проблем из истории Сред- ней Азии имеет не менее важное значение, чем первое. Кроме того, им написано множество стихотворений.

Сочинения Ахмади-Калла, критикующие эмирский строй, не были изданы. Человек образованный, наблюдавший прогресс русской нау- ки и техники, Ахмади-Калла не мог примириться с невежеством как в быту, так и в государственных делах своей страны. Он видел, что Бухара на сотни лет отстала от передовых европейских стран. Причину жалкого состояния своей родины он видел в неограниченной власти эмира и произволе его правительства. Говоря о культурном

упадке мусульман, Ахмади-Калла писал: „...об этом ни в одной исто- рии не написано. Эмир, вазиры, улемы, должностные лица —все дей- ствуют вместе. Все ученые и учителя похожи друг на друга. Все направляют усилия на приобретение имущества... Кроме себя, они ничего на с^ете не видят. Все головокружительно стремятся к тому, чтобы султан узнал бы его, казий сел бы рядом с ним, раис был бы его однокашником и полицейский был бы его соседом. Но если по- ближе посмотреть, то поведение султана оказывается развратным и грязным; казий—взяточник, узурпатор, дармоед; раис—продавец жен- ских тел; полицейский—разбогатевший главарь бандитов".

Однако, несмотря на свою ненависть к эмирам, Ахмади-Калла не призывал к уничтожению эмирского строя. Интересы нарождавшейся торгово-промышленной буржуазии в Бухаре, выразителем которых являлся Ахмади-Калла, еще тесно переплетались с интересами фео- дальных групп населения. Ахмади-Калла, отражавший в своих взгля- дах воздействие новых капиталистических отношений, отдавал себе отчет в необходимости реформы существовавшей политической систе- мы. Но его реформистские идеи не шли дальше некоторой европеи- зации политического строя Бухары и устранения наиболее вопию- щих злоупотреблений. Проводником реформы должен был быть сам эмир.

При всей наивности реформистских идей Ахмади-Калла, они в условиях деспотического строя эмирата имели несомненно прогрес- сивный характер.

Распространение буржуазной идеологии. От подчинения Бухары царской России несомненно больше всего выиграла местная торговая буржуазия. Некоторые бухарские купцы заняли видное место в ком- мерческих предприятиях, особенно по торговле каракулем. Из среды бухарских евреев вышли крупные промышленные предприниматели Вадьяевы (владельцы 11 собственных и 20 арендованных хлопкоочи- стительных заводов), Пинхасовы и др. Эта новая бухарская буржуазия относилась отрицательно к феодальным порядкам и к возглавлявше- му их эмиру. Именно из недр бухарского купечества вышли деятели, считавшие необходимым провести в ханстве ряд реформ, которые преж- де всего способствовали бы развитию торговли.

Русское освободительное движение и революция 1905 г. вызвали в ханстве большое оживление, возбудили в угнетенных массах на- дежду на улучшение их положения. Введение в Иране в 1906 г. кон- ституции произвело в Бухаре сильное впечатление. Еще сильнее потряс- ло правящие круги и духовенство Бухары и вызвало в их среде большую растерянность свержение с престола в 1909 г. высокопочи- тавшегося мусульманами халифа, турецкого султана Абдулхамида.

В связи с происходившими в Иране и Турции революционными событиями в ряде мест Кулябского и Хисарского бекств, в городах Кулябе, Шахрисябзе и Карши вспыхнули волнения, руководимые наиболее консервативными элементами и направленные, в основном, против „новшеств", как протест против событий в Иране и Турции и на поддержку ислама. По улицам и площадям указанных городов про- ходили шествия. В Кулябе бек вынужден был скрыться от толпы и спрятаться во дворце. Против толпы были посланы войска эмира. Власти овладели положением только через три дня.

Идеологами бухарской буржуазии и выразителями ее чаяний яви- лись джадиды. Как и в остальных областях Узбекистана, джадидские организации возникали в связи с борьбой за новометодное образование.

Кроме организации новометодных школ, джадиды Бухары, подоб- но джадидам Туркестана, организовывали читальни и любительские театральные кружки. Вокруг новометодных школ стали группиро- ваться отдельные лица из местной буржуазии и интеллигенции.

Редакции газет на таджикском языке „Бухара-и-шариф* и на узбекском языке „Туран", основанных бухарскими джадидами в 1913 г., сумели объединить вокруг себя часть буржуазной интеллигенции Бу- хары, установили связь с представителями партии младотурок, правое крыло которой стало к тому времени открыто реакционной организа- цией, управлявшей Османской империей при помощи террора и на- силия. Тогда же в Турцию была послана группа бухарских джадидов для установления прочного контакта с младотурецкими лидерами. Мно- гие татарские националисты являлись учителями в бухарских новоме- тодных школах и поддержишали контакт с местными джадидами.^

Наряду с борьбой за реформы в области просвещения джадиды допускали некоторую критику действий чиновников эмирата, самого эмира и окружающих его придворных, выступали против расхищения государственной казны и государственного имущества. Но оппозиция бухарских джадидов никогда не выходила из рамок строгой лойяль- ности в отношении главы государства. Идеальный политический строй мыслился джадидами в форме своего рода „просвещенного аб- солютизма": свои надежды они возлагали на эмира-реформатора. „Спра- ведливый эмир", по их мнению, мог перестроить жизнь народных масс на справедливых началах. „Я положительно могу утверждать, что справедливый эмир, обладающий светлым разумом, и его вазир, боя- щийся бога и благовоспитанный, могут прекрасно реорганизовать все это",—писал один из видных джадидов.

Волнения в Бухаре в 1910 г. В начале 1910 г. глухое брожение среди населения ханства вылилось в открытое выступление против главы эмирского правительства кушбеги Астанакула, мать которого происходила из Ирана. Кушбеги покровительствовал своим соплемен- никам—иранцам и выдвигал их на административные посты; поэтому движение против высшей администрации ханства облеклось в форму религиозной борьбы между шиитами, к которым принадлежали иранцы, и суннитами, составлявшими большинство населения Бухары. Внешним поводом для столкновения послужило разрешение, которое дал куш- беги на открытое празднование в городе шиитского праздника Ашу- ра, до тех пор допускавшееся только в границах иранского квартала. Во время прохождения процессии шиитов по главным улицам Бухары, суннитская толпа стала издеваться над обрядами „еретиков" и осыпала их насмешками. Разъяренные иранцы бросились на толпу. Во время этого столкновения был убит один бухарец. Тысячная толпа в сильном возбуждении собралась на Ригистане. Попытка разогнать ее не уда- лась Начался погром шиитов. Иранцы в страхе бежали в Новую Бухару под охрану русских войск. В тот же день по требованию Политического агентства, в Бухару из Самарканда были вызваны царские войсковые части, при помощи которых удалось приостановить погром. 11 января в городе наступило некоторое успокоение, однако вне города столкновения между суннитами и шиитами продолжались. Утром 12 яньаря эмир вызвал в Бухару свои войска. Они заняли все улицы и площади города; тем не менее отдельные стычки продолжа- лись в течение всего дня. 13 января в Бухару в сопровождении усиленного конвоя приехал наследник престола Мир-Алим. На Риги- стане огромная толпа народа обратилась к нему с требованием

убрать Астанакула-кушбеги. Мир-Алим обещал удовлетворить эту просьбу.

Во время резни погибло около 500 бухарцев и иранцев; среди по- следних было несколько родственников кушбеги.

Эмир сместил кушбеги. Его обязанности временно стали испол- нять чарджуйский и шахрисябзский беки. Устранены были также не- которые другие лица из администрации. Благодаря этим мерам, эмир- скому правительству удалось несколько успокоить население Бухары. При содействии царского военного командования состоялось торжест- венное примирение суннитского и шиитского духовенства. Было объяв- лено об открытии базаров и лавок—верный признак наступившего ус- покоения.

Народное движение, происшедшее в январе 1910 г., независимо от его религиозной оболочки, объективно было направлено против произвола феодальных властей Бухары. Вместе с тем оно показало, что эмирский режим мог держаться, только опираясь на штыки цар- ских войск. Подводя итоги январским событиям, официальные „Тур- кестанские ведомости" справедливо заключали: „За полное спокойствие можно ручаться только пока в Бухаре находятся наши войска".

События 1910 г. свидетельствовали о начавшемся в Бухаре дви- жении трудящихся против феодального гнета, проходившем пока под религиозным флагом. Борьба эта неизбежно должна была привести к борьбе с царизмом и насаждаемым им режимом колониального угнетения.

Политика царизма в отношении Бухары, сводившаяся к поддерж- ке феодального строя в ханстве и к покровительству феодальной вер- хушке, резко противоречила интересам широких народных масс, ис- кусственно задерживала развитие производительных сил и культуры страны.

§ 2. Хива

Договор 12 августа 1873 г. Отношения Хивинского ханства с царской Россией были несколько иного характера, чем с Бухарой, ввиду того, что все ханство было занято русскими войсками. Эта предпосылка была положена в основу „Условий мира с Хивою", пред- ложенных командующим войсками, действующими против Хивы, Кауфманом и принятых хивинским ханом Сейид-Мухаммед-Рахим-Ба- хадур-ханом. В декларативной части мирных условий генерал Кауфман заявлял, что он „29 мая сего (1873) года вступил в г. Хиву и овладел всем ханством"; но что „присоединение вновь покоренной страны к Российской империи"... „не входит в виды царского правительства", поэтому он предложил удалившемуся тогда к туркменам законному владетелю ханства (Мухаммед-Рахим-хану) вернуться в столицу для принятия „утраченной власти и прежних прав". Вследствие этого при- глашения хан прибыл в лагерь русских войск под Хивой и изъявил полную готовность исполнить все требования и принять те условия, которые будут ему предложены командующим войсками. Таким об- разом определялась полная капитуляция хивинского хана перед побе- дителем, занявшим территорию его государства. По первому пункту условий мира хан признавал себя покорным слугою императора все- российского. Он отказывался от всяких непосредственных дружеских отношений с соседними владетелями и ханами и от заключения с ними каких-либо торговых и других договоров, и обязался не предпри- яимать без ведома и разрешения' высшей русской власти в Средней Азии, никаких военных действий. Иначе говоря, хивинский хан ста- новился вполне зависимым вассалом русского царя. Из этого выте- кали и последующие пункты мирного договора, определившие эту полную зависимость: отторжение от ханства правобережных, по Аму- дарье, земель „во владение России со всеми проживающими и кочую- щими там народами" (пункт 3); свободное и исключительное плавание по Аму-дарье русских судов с устройством на реке собственных при- станей (пункты 5—6); устройство русских торговых факторий на ле- вом берегу реки, на территории ханства (пункт 7); открытие „всех вообще городов и селений Хивинского ханства" для русской торговли с освобождением русских купцов от платежа „всяких торговых по- винностей" и с правом „беспошлинного провоза своих товаров через хивинские владения" (пункты 8— 10); предоставление права русским подданным „иметь в ханстве недвижимое имущество, обложение ко- торого поземельной податью должно осуществляться по соглашению с высшей властью в Средней Азии", т. е. с туркестанским генерал- губернатором (пункт 12); преимущественное право русских поддан- ных перед хивинцами при разборе взаимных жалоб и претензий, при- чем „жалобы и претензии хивинцев на русских подданных, в том даже случае, если последние находятся внутри пределов ханства", должны были передаваться „ближайшему русскому начальству на рассмотрение и удовлетворение" (пункты 14—15); поимка и выдача преступников русских подданных, которые будут скрываться в пре- делах ханства (пункт 16); „освобождение всех неволь^ иков в ханстве" и „уничтожение на вечные времена рабства и торга людьми" (пункт 17).

С этого времени для Хивинского ханства наступила новая эпоха, в его внутреннюю жизнь вволились новые правовые и экономические отношения, во многом отличные от тех, которые сложились в сосед- нем Бухарском ханстве.

Территориальные изменения. Покорение Хивы царизмом несло за собою и территориальные изменения в его составе, оказавшие зна- чительное влияние на ханство и на его феодальную экономику. От- торжение от Хивы всех земель по правому берегу Аму-дарьи, т. е. северной части ханства, со всеми проживающими и кочующими там народами, прибавляло к русским владениям в Средней Азии терри- торию в 76 000 кв. километров. Территория ханства после утраты этих земель составляла всего 62237,2 кв. километра. Согласно пункту 3 „Условий мира" царской России с Хивою от 12 августа 1873 г., участки земли на оккупированной территории, составляющие „собст- венность хана и жалованные им для пользования сановникам ханства", отходили в собственность русского правительства без удовлетворения каких бы то ни было претензий со стороны прежних владельцев; хану предоставлялось право вознаградить их за убытки землями на левом берегу. Иначе говоря, это должно было произойти за счет стеснения в землеводопользовании населения левобережной хивинской территории. Из отошедших к царской России земель в 1874 г. был образован так называемый Амударьинский отдел в составе двух приставств (Нукус- ского и Чимбайского), вошедший в Сырдарьинскую область. Во главе отдела был поставлен особый начальник, пользовавшийся несколько большими правами, чем уездные начальники Туркестанского генерал- губернаторства. Он же был тем лицом, через которое Ташкент сно- сился с Хивой. Таким образом, начальник Амударьинского отдела сов- мещал в себе функции начальника уезда и дипломатического предста- вителя генерал-губернатора при хивинском хане. Если петербургским сферам требовалось что-либо предложить хивинскому хану, то это делалось через туркестанского генерал-губернатора, а последний пору- чал начальнику Амударьинского отдела осведомить об этом хана. В г. Кунграте была поставлена казачья полусотня для поддержания по- рядка, ибо в этот пограничный город стекалось для торговли множе- ство казахов и каракалпаков, ставших теперь русскими подданными.

Учреждение дивана. До учреждения должности начальника Аму- дарьинского отдела, на первых порах после занятия Хивы генерал Кауфман назначил к Мухаммед-Рахим-хану для облегчения сношений с русскими властями, особый совет (диьан), собиравшийся в одном из пригородных садов. В него вошли три русских офицера, хорошо знав- ших язык, диванбеги, михтар и один из родственников хана. Иногда присутствовал на заседаниях брат хана, Атаджан, находившийся до прихода русских в опале и содержавшийся под арестом по обвине- нию в заговоре против хана. Председательствовал в совете сам хан.

Освобождение рабов. Поставленный на обсуждение этого совета вопрос об освобождении рабов встретил много трудностей на пути своего разрешения. Невозможно было даже установить число неволь- ников в ханстве. Хан на одном из заседаний совета прямо сказал, что числа рабов он не знает и их никто не считал, а каждый рабо- владелец был полным и бесконтрольным их хозяином. Русским пред- ставителям в совете пришлось произвести поголовный опрос самих рабов из числа тех, которые целыми сотнями примкнули к русским отрядам. Таким способом, повидимому, удалось установить, что в хан- стве общее число рабов достигало почти 40 тысяч человек, из них ранее освобожденных рабов было около 7 тысяч. Эти расы, освобож- денные в разное время до прихода русских, владели -'634 танапами земли, так что на каждого освобожденного раба приходилось немногим больше ! /з танапа. Рабы отпускались на свободу либо бесплатно в наг- раду за долговременную и верную службу, либо за выкуп (от 50 до 300 малых червонцев, т. е. от 90 до 540 русских рублей). Освобожден- ные рабы в большинстве нанимались на полевые работы к частным лиггам с оплатою в год от 18 до 54 рублей. Несмотря на изданный ханом, по предложению Кауфмана, указ об освобождении рабов, да- леко не все рабовладельцы отпустили на волю своих невольников. Некоторые даже посадили их на цепь: днем их выводили на работу в поле, а ночью опять сковывали цепями и запирали в отдельном по- мещении.

Финансовые мероприятия. После заключения мирного договора с хивинским ханом туркестанские войска начали сниматься со своих лагерей и переправляться на правый берег Аму-дарьи; оренбургский и кавказский отряды также были отпущены обратно. Страна, и без того крайне бедная, долго не могла оправиться от результатов вой- ны. Отход от Хивы правобережных земель нанес ханству большой экономический и финансовый ущерб. Предстояла уплата 2200 тыс. рублей контрибуции, в счет которой хан должен был уже к 1 дека- бря 1873 г. внести в русскую казну 100 тыс. рублей. Даже через двенадцать лет после событий 1873 г. проезжавший по ханству рус- ский офицер генерального штаба находил, что „все узбекское насе- ление, начиная с Ильялов, представляется крайне бедным и забитым. Бедность и уныние царствуют повсюду. Ханские дома с садами в Ильялах и Ташаузе в крайнем запустении. Базары, кроме Ургенча, совершенно ничтожны, и в этом последнем, самом важном торговом пункте в ханстве, кроме предметов первой необходимости, почти ничего достать нельзя. Жители одеваются грязно и бедно. Скот мелкой породы и тощий: лошади, даже у начальников, до крайности худы и плохи; одни и те же лошади служат для добывания воды из чигирей и для верховой езды".

Ханы пытались провести некоторые мероприятия, направленные к улучшению финансового положения ханства. Так, например, не нуж- даясь больше в туркменских войсках,хан обложил предоставленные туркменам за их военную службу „аталычные" земли поземельною податью, которая получила название „салгыт-кесема"; ее платили те турк- мены, которые владели землею на правах собственности, но не состоя- ли на ханской службе. Подать составляла 12 золотых с каждого на- дела в 30 танапов, т. е. 72 коп. с танапа (столько же платило и население Амударьинского отдела). Безземельные туркмены, при наде- ле их казенной землей, уплачивали за нее подать (дахьяк) на общем основании. Оседлое узбекское население, сидевшее на головных ча- стях оросительных каналов, стало менее рачительно чистить и дер- жать в порядке оросительную сеть, обслуживавшую туркмен. За- ставить же делать это самих туркмен хивинское правительство не решалось из опасения вызвать среди них серьезное недовольство. Вследствие этого, еще более усилились взаимные распри. Туркмены продолжали держать себя крайне независимо по отношению к хи- винским властям. Для сбора податей хивинские сановники должны были ездить в туркменские степи с большим конвоем. Неоднократно туркмены производили набеги на оседлые районы Хивинского ханства. Бессилие ханского правительства против туркмен побуждало его обра- щаться за помощью к царскому правительству, которое и брало на себя роль карателя, расправляясь с подданными хана. Особенно сильное вос- стание туркмен-иомудов произошло в 1913 г. Возглавил восстание Му- хаммед-Курбан-сардар, более известный под прозванием Джунаид-хан, из родовой группы джунаид, кочевавшей в Ташаузском округе,-на грани- це культурной полосы и песков;он выдвинулся в качестве предводителя в мелких набегах против оседлого узбекского населения. Собрав значитель- ное количество туркменской вольницы, Джунаид-хан двинулся с ней в 1913 г. в пределы культурной полосы Хивинского ханства. Хан вынужден был послать на подавление восставших пехоту и кавалерию. Восстав- шие туркмены возвели укрепления близ древнего города Измухшира, приспособив к обороне русло пересохшего канала. Только при помощи русской артиллерии ханским войскам удалось подавить восстание.

В целях пресечения злоупотреблений со стороны сборщиков да- хьяка, по просьбе казахов и каракалпаков, была установлена киби- точная подать, так называемая чангарак, повидимому, по образцу русского покибиточного обложения в Амударьинском отделе. Зякат был одновременно заменен сбором чуб-пули (деньги за траву), взи- мавшимся только с тех, кто пас свой скот на казенных землях; такой же сбор был установлен и для туркмен (по 5 коп. с барана, по 15 коп. с верблюда). Общая сумма кибиточной подати для каждого из каракал- пакских и казахских родов устанавливалась обыкновенно на три года, по истечении которых ханское правительство механически увеличи- вало сумму на 5%, считая, что за этот промежуток времени на каж- дые двадцать кибиток прибавилась одна лишняя за счет женившихся и выделившихся сыновей.

Ханская власть. В самой организации и внешней обстановке верховной власти сохранилось много пережитков патриархальности, унаследованной феодальным строем Хивы от кочевников и резко от- личавшей обиход хивинского двора от бухарского. Пережитки кочевого быта выражались не только в том, что в куриниш-хане (в зале заседаний ханского совета) иногда раскладывался костер, как в ки- битке, и что с первыми теплыми весенними днями хан приказывал ставить' большую юрту из белого войлока у себя в саду, куда и пе- реселялся на жктье до зимы, но в частности и в том, что сохраня- лась старинная форма разбора самим ханом народных жалоб. Такое непосредственное решение ханом дела каждого просителя или жалоб- щика весьма выгодно отличало всем доступного хивинского хана от замкнутого в своем величии бухарского эмира.

Менее богатый, по сравнению с бухарским эмиром, хивинский хан, лишенный возможности щедро одарить петербургских сановни- ков, только в 1902 г. получил титул „светлости", а впоследствии и „высочества", и далеко не пользовался в петербургских сферах таким влиянием, как бухарский эмир. У него не было в России ни дач, ни дворцов, он не ездил так часто на поклон к своему сюзерену-импе- ратору. Отношения хивинских ханов к эмирам Бухары были всегда враждебны: когда хан, или его наследник, или хивинское посольство следовали в Петербург или Ташкент, то они никогда не принимали приглашений бухарского правительства переночевать в эмирском доме в Новом Чарджуе, предпочитая провести ночь на пароходе.

Сношения Хивы с Афганистаном. В среде правящего класса Хивы не сразу исчезала надежда так или иначе свергнуть царское иго. Когда афганский эмир Абдуррахман упрочил свое положение, побе- див в междоусобной войне своего дядю Аюб-хана и взяв Кандагар и Герат, в Афганистан прибыл посол хивинского хана с письмом на имя эмира Абдуррахмана. В этом письме „покорный слуга императора всероссийского", Мухаммед-Рахим-хан, жалуясь на притеснения царско- го правительства и выражая покорность афганскому эмиру, призывал последнего на помощь против русских, предлагая совместные военные действия. Правитель Герата, Абдулкуддус-хан, приняв посла с полным почетом и уважением, послал привезенное им письмо Абдуррахман-хану. Последний, ознакомившись с его содержанием, фирманом от 15 ноября 1881 г. известил Абдулкуддуса, чтобы он получше обошелся с хи- винским послом, но принял меры к тому, чтобы никто не узнал о его прибытии и о содержании привезенного им письма, „дабы скры- тые дела не узнал кто-либо другой й не принял бы за благо их ог- ласить. А если кто спросит об этом, пусть будет дан ответ, что по случаю взятия Герата, обычное дело, ближайшие соседи посылают с поздравлением послов и письма". Хивинскому хану и его сановникам был послан уклончивый ответ.

Мысль вернуть себе независимость не покидала хана и его бли- жайших соратников. Столкновение царских войск с афганцами на р. Кушке в 1885 г., вызвавшее живой отклик в Средней Азии, прив- лекло также весьма напряженное внимание хана и его двора. Тайно от начальника Амударьинского отдела, в Хиве следили за событиями на Кушке. Ежедневно из Мерва прибывали гонцы, привозя известия с театра военных действий, и при ханском дворе серьезно дебатировали вопрос о том, можно ли теперь начать борьбу с русскими, или нет. Вместе с тем, хан стремился расположить к себе русско-подданных мусульман, например, казахов Адаевского рода и других. Всех яв- лявшихся к нему он одарял халатами и постоянно внушал им, что они обязаны его слушаться, потому что он единственный истинно му- сульманский хан в Средней Азии.

Усиление экономических связей с Россией. Стремление феода- лов к восстановлению политической независимости Хивинского ханства было обречено на неудачу, так как объективные условия этому не благоприятствовали. Русский протекторат способствовал укреплению экономических сношений с Россией, а это со своей стороны укрепляло политические и культурные связи с нею. Проведение Закаспийской военной железной дороги в 80-х годах не коснулось непосредственно Хивинского ханства; тем не менее оно способствовало оживлению тор- говой деятельности ханства. Вместо снаряжения больших торговых караванов на Оренбург и Троицк, хивинские караваны направлялись теперь кратчайшим путем на Асхабад и через Усть-урт к заливу Це- саревича на Каспийском море, откуда товары шли морем в Астрахань; при этом фрахт оказывался неизмеримо дешевле, чем при прежних караванных путях. Вместе с этим судоходство по Аму-дарье давало возможность хивинским купцам сплавлять свои грузы до Чарджуя с перегрузкой их на железную дорогу. Это облегчалось тем, что все каючное (барочное) сообщение по Аму-дарье было в руках хивин- цев. К девяностым годам XIX в. количество ввозимых и вывозимых по железной дороге товаров уже утроилось по сравнению с первыми годами функционирования дороги. Вследствие своего обособленного географического положения, ханство вело торговлю главным образом с Россией и ее владениями в Средней Азии и только в слабой степени с Бухарой. Из Хивы вывозились халаты, сушеные фрукты, шерсть, хлопок и пр.; в ханство же ввозилась русская мануфактура, стеклян- ная, фарфоровая и металлическая посуда, керосин, железо и другие товары.

С 1887 г., по инициативе московских фабрикантов, в Хиву были ввезены семена американского хлопчатника. Хотя американский хлоп- чатник и не вытеснил местных сортов, тем не менее перед первой миро- вой войной уже около двух третей хивинских хлопковых полей было занято американским хлопчатником. Чистая доходность с хивинского танапа, засеянного американским хлопком, и орошавшегося самотечной водой, выражалась в 40 рублей; если орошение было чигирное, то доходность снижалась до 25 руб. При культуре же местного хлопка доходность в первом случае составляла 23 руб. 90 коп., а во втором— 17 руб. 65 коп., т. е. была ниже на 40%.

В связи с развитием хлопководства, в Хиве возникали паровые хлопкоочистительные заводы с механическими двигателями; перед первой мировой войной их насчитывалось свыше 10. Часть очищенного хлопка в количестве .нескольких десятков тысяч пудов оставалась в ханстве для местного потребления а главная масса хлопка, приблизи- тельно 700 тыс. пудов в год, направлялась в Россию. С другой сто- роны, выгодный сбыт семян люцерны в Северо-Американские Соеди- ненные Штаты, где люцерна употребляется как зеленое удобрение, вызвал расширение в ханстве посевов люцерны, ~чсщ, > под кото- рыми составила такое же количество, как и под s ., т к >м. Получила значительное развитие и добыча соли самосадочно' (з районе Питняка) и каменной (в 40 км. от Кунграта); ежегодная добыча ее в 1914— 1915 гг. составляла, в среднем, 500 тыс. пудов. Соль также являлась предметом вывоза, главным образом в казахские и туркменские степи.

Приток русского капитала и известное оживление производитель- ности страны и ее торговли повлекли за собою неизбежное устрой- ство в хивинских городах ряда таких учреждений, которых они до того не знали. Так,, в Новом Ургенче(одном из наиболее важных тор- говых центров ханства) появились оптовые склады русских торговых фирм и транспортные конторы, почтово-телеграфные отделения, казначейство. Из хлопкоочистительных заводов заслуживал внимания по своему оборудованию завод Большой Ярославской мануфактуры.

Русская колонизация. Удаленность ханства от культурных цент- ров Российской империи мешала наплыву в него предпринимателей и не вызывала особого желания у царского правительства насаждать там русские поселения и сознавать свои правительственные учреждения, как это имело место в Бухаре. Вследствие этого общее число рус- ских подданных, проживавших в Хивинском ханстве, по сравнению с Бухарским, было незначительно: по данным переписи 1897 г., в Хиве числилось 3.951 чел. русских, проживавших в основном в Но- вом Ургенче и отчасти в других городах. В силу своей малочисленно- сти русские подданные не имели на территории ханства мировых судей, как в бухарских поселениях, а обращались со своими жалобами и претензиями к мировым судьям Амударьинского отдела. Дети их так- же обучались в школах Амударьинского отдела. г !омимо этой незначи- тельной, и в большей или меньшей степени случайной, группы рус- ского населения, в Хивинском ханстве постоянно проживали ураль- ские казаки-староверы и немцы-меннониты.

Попытка реформ. Проникновение в Хивинское ханство русского капитала не могло не оказать влияния на устройство государственно- го аппарата. После смерти в 1901 г. влиятельного ханского сановни- ка, нелюбимого народом Мад-Мурада диванбеги, обязанности по упра- влению ханством были распределены Мухаммед-Рахим-ханом меж- ду несколькими приближенными членами ханского совета, который продолжал существовать, хотя и с более узкими функциями. Ханские сановники втягивались постепенно в торговые операции и начинали приобщаться ко всяким положительным и отрицательным „благам" буржуазной цивилизации.

Общее течение народной жизни в ханстве и его экономическое со- стояние оставались почти такими же,какими были при русском проник- новении в Хиву в 1873 г,, и население не испытывало такого интенсив- ного воздействия новых порядков и русского капитала, как в Бухаре.

* *

Несмотря на проникновение на территорию Бухарского эмирата и в меньшей степени— Хивинского ханства русского капитала, фео- дальный строй обоих ханств за период царского протектората не под- вергся сколько-нибудь серьезному изменению. Феодальная верхуш- ка, опираясь на постоянную поддержку царского правительства, про- должала держать трудящееся население в рабстве и невежестве. Ца- ризм не только поощрял в собственных интересах систему феодаль- ного произвола местных владетелей, но и активно поддерживал власть эмиров и ханов и не допускал никаких мероприятий по улучшению быта населения, видя в порабощении феодалами народных масс сред- ство удержать их в повиновении. С другой стороны, царизм оказывал содействие русскому капиталу в деле экономической эксплоатации ханств. Таким образом, трудящееся население ханств оказывалось под двойным гнетом собственных и русских эксплоататоров.

Революционные события 1905 г. не получили широкого отклика в обоих ханствах.

Хивинское ханство на всем протяжении царского протектората почти полностью сохранило все основные черты отсталой феодальной страны с ее варварскими методами эксплоатации темных бесправных народных масс. Хива была и осталась наиболее отсталой в экономическом ш политическом отношениях ч стыо колониальной Средней Азии.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования