В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Фихте И.Г.Основа общего наукоучения
В работе "Основа общего наукоучения" Фихте, один из виднейших представителей немецкой трансцендентально-критической философии, составивший эпоху последовательным проведением трансцендентального субъективного идеализма, представил идеалистическое развитие критической философии Канта.

Полезный совет

На странице "Библиография" Вы можете сформировать библиографический список. Очень удобная вещь!

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторИльин В.В.
НазваниеФилософия и научный метод
Год издания2004
РазделСтатьи
Рейтинг0.05 из 10.00
Zip архивскачать (15 Кб)
  Поиск по произведению

Философия и научный метод

Выяснению своеобразия философского метода препятствует наличие глубинной внутренней связи между методом и комплексом исходных допущений о природе, функциях, назначении философии как отрасли духовного производства: первое определяется вторым. Данное положение дел — следствие той отличительной черты философии, что теория здесь совпадает с метатеорией: имеет место самообоснование логики и метода по ходу развертывания философии из принятых предпосылок относительно значимого для нее проблемного поля. Толкование философии как энциклопедии наук, компендиума наук, техники анализа науки, универсальной теории самосознания, жизненного мира человека и т. д. влечет и совершенно специфическое конституирование ее метода. Им выступает спекуляция, систематизаторство, логико-теоретическая, аналитико-лингвистическая деятельность, представленчески-образная интроспекция, иррационалистическое “вживание”, трансцендентальная редукция и т. д.

Таким образом, налицо картина: характер предмета, оказывающий влияние на исследование, предопределяет стилистику философского творчества: он ответствен за все многообразие инверсий философского метода.

Не подрывает ли зависимость философских исканий от изначальных понятий о природе философии идею единого философского метода? Существует ли он? Обоснованно ли допускать реальность системы предписаний, инструкций, нормативов и т. п. нацеливающих на генерацию философских результатов?

В силу зависимости метода от исходных допущений имеется опасность исследовать не метод философии вообще, а метод частной философской системы. Можно ли считать, к примеру, некогда реализованные трактовки философского метода как преимущественно дефиниторно-индуктивного (Сократ), дедуктивного (рационалистическая метафизика 17 в.), аналитико-лингвистического (аналитическая философия) и т. п. адекватно выражающими природу философской деятельности? Передают ли, воплощают ли они элемент сугубо философского в способе порождения результатов? Ответы на эти вопросы не так просты, как кажется.

Любой метод, взятый обособленно сам по себе философским не является. Вместе с тем он может интерпретироваться как философский в контексте специфических допущений, принятых в конкретных системах. Все зависит от понимания существа философских занятий a priori не ограниченного ничем, а потому в известном смысле произвольного. Существуют ли пределы этого произвола. По-видимому, решение здесь должно быть связано с анализом отдельных систем, исходя из осмысления историко-философского процесса в целом. Суть дела заключается в том, чтобы, воздерживаясь от случайных “предположений и от особых мнений, которые постоянно стремятся выказать себя” (Гегель) попытаться выделить нечто тождественное в исторической эволюции философии. Это тождественное—не содержательно; ввиду идейной несопоставимости философских систем выделить его содержательно невозможно. Оно оказывается лишь сжатым описанием того, что происходит при отправлении философских занятий. Оно не факт, а схема, понятие философии, вбирающее признаки, присущие реальным философским формам. В чем же оно, это общее, что пронизывает череду философских систем, обусловливая их встроенность в тот особый процесс духовного производства, какой именуется “философией”?

Философия — это рационально-теоретическая форма мировоззрения, которая, выступая рефлексией предельных оснований всех видов человеческо-исторической практики,

  • а) подытоживает, синтезирует ее достижения, формирует миропонимание;
  • б) обозначает, обосновывает векторы индивидуального и социального творчества, задает мироотношение. Из определения следует, что выполнение традиционных функций философии обеспечивается ее теоретико-практической сущностью.

Теоретический фрагмент философии — осмысление открывающейся человеку познавательной, социальной и природной реальности в ходе ее духовного, практического и практически-духовного освоения, установление рубежей, горизонтов достигнутого в каждую эпоху с целью его преобразования (приумножения, преодоления) — ответственен за выработку (разработку) нормативно-ценностной основы убеждений людей. В этом рефлексивном плане складывается картина мира: онтологические допущения, гипотезы существования; принципы, пути no-знания; место человека в границах природного и общественного целого; смыслы, ценности, приоритеты, жизненные установки. идеалы; целеполагание, целесообразность и т. д.

Практический фрагмент философии—деятельностная проекция картины мира — определяет настроенность эмоционально-полевой сферы, принадлежность или предрасположенность субъекта к заданным видам (само) созидания. В этом праксеологическом плане оформляются типы жизнедеятельности, осуществляется их апробация, вхождение должного (возможного) в сущее (действительное): целеобразование, волевые, веровательные интенции, программы самореализации, гражданские позиции, реальный смысл и предназначение жизни и т. д.

Данное толкование философии, разумеется, далеко не исчерпывающе. Оно, к примеру, не дает демаркации философии от теологии, также претендующей на статус рационально-теоретической формы мировоззрения, зиждущейся на рефлективном синтезе культуры и т. д. Поэтому оно требует уточнения, которое находится на пути спецификации природы философских “рефлексивных синтезов культуры”.

Опознание систем в качество философских производится по признаку фокусируемости их проблематики на оппозицию субъективного — объективного. Задача обоснования интерпретации связей субъективного и объективного возникает вновь и вновь в материале каждой конкретной культуры и требует соответствующего адаптированного к реалиям данной культуры решения. Толкование философии как универсального синтеза культуры, фокусируемого на оппозицию субъективного-объективного позволяет провести следующие необходимые для нас уточнения.

  1. Философия—наука историческая, имеющая дело с подвижной, постоянно меняющейся реальностью. Эта реальность — мобильное содержание исторических видов практики, порождаемых культурогенезом. Становление новых типов реальностей, отображением которых является философия, требует изменения ее форм.
  2. Философия есть рефлексия второго порядка; она является теоретизацией иных способов духовного производства. Эмпирический базис философии — специфические отражения различных типов сознания; философия тематизирует не в себе и саму по себе реальность, а обработки и проработки реальности в образных и категориально-логических формах.
  3. Философия вскрывает последние — предельные, граничные — основания образов, способов фиксации, проявлений природного, общественного, познавательного, собственно человеческого универсумов, задает, высвечивает амплитуды понимания и постижения всего сущего.
    Философ делает себя масштабом мира, рядится в тогу выразителя, апологета гуманитарно значимых воззрений, действий, отношений. Он подбирает прилагательные для определения действительности, осуществляет связь времен, непрерывность духовного опыта, отвечает на вечные, сакраментальные вопросы: как, куда, откуда, почему, зачем, встраивает современников в ряд общечеловеческих исканий, духовно стимулирует, целеориентирует человечество.
  4. Философия — открытая система, не замыкающаяся в себе самой. Во-первых, у философии нет и не может быть единого и единственного исходного начала, на что в разные времена и при разных обстоятельствах уповали адепты эмпиризма, рационализма и интуитивизма. Во-вторых, в философии, как тонко подметил Кант, нельзя начинать с дефиниций. Сова Минервы вылетает в сумерки. Смысл этой метафоры в подчеркивании того, что прозрение приходит лишь “после”, а не “до”. Подобно этому философская мудрость (знание) не может быть неким изначальным, но лишь последующим. Дефиниции в философии — нечто завершающее, а не исходное; они не очевидны вначале и могут быть оправданы в конце.
  5. Философские предпосылки, с одной стороны, не являются чем-то самоочевидным, а с другой стороны, не могут быть обоснованы теми же самыми методами, которые приняты в специальных науках. Отсюда непосредственная неконтролируемость предпосылок философии, которые в этом отношении оказываются “метафизическими”. Тем не менее важно понять, что предпосылки философии не являются вовсе необоснованными. Они оправдываются косвенно: а) понятием допустимости исследовательских инициатив (характер проблем, способы их постановки, анализа), имеющим ситуационный, конкретно-исторический статус; б) практикой, которая, правда, задним числом демонстрирует плодотворность принципов, выступающих как основа философской деятельности.

Эти уточнения, не претендующие на строгость и имеющие констатирующий характер, позволяют оттенить некоторые существенные черты философского метода.

Метод как система принципов, имеющих установочный, ориентирующий характер — это множество регулятивных, нормативных правил, предписывающих, каким образом необходимо исследовать, познавать, преобразовывать предмет, а также изучать, организовывать материал. Метод в силу этого выступает атрибутом целесообразной деятельности в противоположность неосмысленному, нецелесообразному исканию путем проб и ошибок.

К числу важнейших гносеологических признаков научного метода относятся: а) объективность—опосредствованность достоверным знанием; б) общезначимость—всеобщий интерсубъективный характер научного метода в отличие от остающейся уделом ненауки персонифицированности, уникальности; в) воспроизводимость — инвариантность результатов для любого субъекта в любой сходной ситуации; г) целесообразность — определенность, заданность принципов интеллектуального движения, осмысленность реализации как отдельных шагов, так и систем операций в целом; д) необходимость — гарантированность результатов в отличие от ненаучной особенности случайного, непреднамеренного их достижения; е) эффективность — запланированность социальной ассимиляции, внедрения, потребления результатов, что не свойственно ненаучному познанию, базирующемуся на ситуативном, индивидуально конституированном способе получения и применения результатов.

Насколько соответствует данному понятию метода представление о методе философии?

Структура философских действий не описывается в терминах явно формулируемых, точных программ, схем, кодексов мыслительной активности. Очень трудно обозначить то, что фактически следует делать, чтобы быть философом. Трудно, но не невозможно. В философии, как утверждалось, обнаруживаются определенные черты постоянства и непрерывности, нечто весьма устойчивое, что находит воплощение буквально во всех системах, консолидируя их в философию, как таковую. Было бы ошибкой считать, что данный тезис не распространяется на вопросы метода. С этих позиций оправданно допускать некую унитарную канву творческой самореализации деятелей философии. Речь идет о совокупности достаточно стабильных мыслительных традиций, специфических исследовательских навыков, фигур предметной логики, которые отличают деятельность философов-профессионалов. Конкретизация этого общего соображения о философском методе как деятельностной регулярности, некоторой типической форме, схеме, плане освоения предметности дает такую картину.

Метод философии отличается комплексностью: он представляет амальгаму различных исследовательских процедур, операций и приемов. Переходя к их описанию, сделаем два замечания.

  1. Фиксируемая ниже операциональная структура философского метода, разумеется, не претендует на охват всех возможных состояний продуктивной активности философов. Она — суть то деятельностное ядро, единая ось исследований, которые обеспечивают генерацию собственно философских результатов, удовлетворяющих минимуму обозначенных в пп. 1—5 типических признаков.
  2. Вычленение нижеследующих процедур возможно вследствие сильного аналитического приема; в реальных актах философского творчества они не расчленены: они пребывают в целостности и органичной связности — переплетаются, сливаются, трансформируются одна в другую.

Зафиксируем основные типы приемов и процедур, составляющих неотменяемый фонд философской деятельности.

РЕФЛЕКСИЯ. Работа на углубление, утомительную вдумчивость характеризует любую метадеятельность, которая реализуется, к примеру, в исследованиях по основаниям математики, литературоведении, искусствознании. Сугубо философский смысл рефлективной деятельности в соответствии с п. 3 проявляется в анализе предельных начал, границ, основоположений, имеющих силу для осмысления и понимания всего сущего. Имеется в виду обращение мышления на осознание собственных исходных позиций (предпосылок) для уразумения способов формирования представлений о сущем, принципов его фиксации” освоения в различных типах жизнедеятельности: (п. 2).

АНАЛИЗ. Является исходной операцией для нисхождения к основаниям — разложение, разбиение, рассечение целого до фундаментальных составляющих, через призму которых производятся философские демонстрации, реконструкции, экспозиции (п. 4).

СИНТЕЗ. Сочленение, интеграция глубинных оснований для восхождения к целостной панораме — экспозиции действительности (пп. 1, 3).

ГОМОГЕНИЗАЦИЯ. Характерный прием, состоящий в унификации всего спектра возможных соотнесений человека с миром, с собой, с себе подобными. Задается единство многообразного: выделяется некое ценностное пространство, понимаемое как центр идейного тяготения. Оно обусловливает направленность, напряженность идейных силовых линий, искривляя, стягивая их в себя, не позволяя им выйти за свои пределы Так устанавливается идеологема — однородный духовный горизонт, представляющий содержательно непреодолимую границу. Примерами такого рода границ, набираемых с прописной буквы, выступают КОСМОС, БОГ, ЧЕЛОВЕК, ВОЛЯ, ВЛАСТЬ и т.д.

ГОЛОГРАФИЗАЦИЯ. Специфическая процедура, заключающаяся в рассмотрении, восприятии, оценке частей действительности через призму действительности как целого. Действительность философа — гомогенизирована, есть полнота проявлений разверток, особого принципа, начала, лежащего в ее основании.

ТОТАЛИЗАЦИЯ. Целостный охват отношений действительности, исходя из осмысления субъект-объектных и субъект-субъектных отношений. Последнее вытекает из того, что философия — не замкнута на специфическую предметность и не опосредствуется каким-то преимущественным типом опыта, человечества, а функционирует как всеобщий синтез культуры, эпоха, схваченная в мысли (пп. 1—4).

УНИВЕРСАЛИЗАЦИЯ. Выявление форм всеобщности бытия посредством категориального членения действительности Принцип подбора и построение категории философии — парность, взаимоисключение. Копулятивная оценка альтернатив, фиксирующих предельно абстрактные противоположные определения действительности, позволяет, преодолевая частичный опыт (реализуемый в иных сферах духовного производства и аккумулируемый в понятиях менее высокой общности), наиболее общим образом судить о действительности. Конденсируя опыт толкования предельных самопроявлений бытия, категории философии выступают субъектами культуры. Ретроспектива интерпретаций содержания категорий представляет точки роста концептуального арсенала человечества. К примеру, в “причинность” укладывается и лапласовский детерминизм, и вероятностно-статистическая форма детерминации.

ИНТЕНСИВНАЯ ТЕОРЕТИЗАЦИЯ.Ранее метод философии квалифицировался как идеологизирование — безудержное теоретизирование, переходящее в спекуляцию. Абстрагирование от качеств, признаков, акциденций, вещных свойств имело в последней степени своего завершения категории, которые функционировали как субстанции. Соответственно этому работа философа воспринималась как деятельность по комбинированию категориальных структур, что, однако, в качестве логического финала имеет игнорирование фактов, системосозидание, лого-махию. Для философов одной из наиболее трудных задач было “спуститься из мира мысли в действительный мир”[1].

На деле философствование привязано к опыту. Во-первых, юно отталкивается от совершенно определенной конкретно исторической реальности, задающей его содержательный контур; во-вторых, глобальный синтез культуры, граничащий с выходом за пределы опыта, есть выход (если он есть) лишь за пределы наличного опыта, а не опыта вообще. Границы философии— границы возможного опыта в данную эпоху, но предмет действительного опыта в эпоху последующую (п. 5).

Общий баланс данных приемов в качестве своего интегрального эффекта, однако, автоматически не дает философствования как аутентичного действования в философии. Это потому, что в философии в гораздо большей степени, чем где бы то ни было, метод—не канон, а “душа содержания” (Гегель).

Способ проведения глобальных синтезов культуры, фокусируемых на предельные самопроявления бытия, в результате чего достигалась бы присущая философии идейная масштабность, глубина не поддается формализации. Последнее представляло предмет озабоченности Канта, который утверждал, что философия, не построенная по образу и подобию строгой науки, функционирует как рассуждательство. Без соответствующей реформы, полагал Кант[2], философии нельзя обучать, ибо не ясно, где она, кто обладает ею, и по какому признаку можно ее узнать? В результате можно лишь упражнять талант разума на некоторых имеющихся примерах.

За кантовскими аргументами — проблема. Позитивному философствованию, а не упражнению таланта разума на сумме .примеров без соответствующей алгоритмизирующей процедуры обучиться нельзя. В то же время философствование, не протекая по схемам познания прочих наук, не описывается ни в строгих терминах логики, ни эксперимента. Возможна ли и если возможна, то как культивация способности философствования?

Обсуждению вопроса способствует возвращение к ранее выдвинутому тезису о философствовании как практической деятельности интуиции. Как она складывается? На этот счет имеется масса рецептов. Одни считают — через любовь, другие — через эвтюмию, третьи — через самоограничение, Естественно, существуют и четвертые, и пятые, и десятые... В общем случае на наш взгляд, формовка цеховой творческой активности в философии производится путем встраивания неофитов единую динамику проблем и решений. Задатки и зачатки философского склада ума могут быть у всякого, но способностью философствовать (а не заниматься рассуждательством) обладает лишь профессионал.

Профессионал в отличие от непосвященного приобщен к историко-философскому процессу, который снабжает его наработанными традициями освоения предметности. Без них (традиций) отсутствует понятие философского деятельностного инструментария. Но дело не сводится только к этому. Развитие философии — не бессмысленная чехарда систем, а осмысленное преемственное движение от системы к системе где каждое последующее теоретическое состояние конституируется как коренная переработка, снятие состояний предшествующих. Прошлое в философии не отбрасывается, а включается как момент, ипостась в настоящее. История, таким образом, входит в теорию; она является живым компонентом философского знания.

Научная истина есть истина, взятая с обоснованием. Философская истина, можно утверждать, есть истина выстраданная лоне историко-философского процесса. Знание последнего образует картину категориальных связей, дает срезы, площади сечений предметности и одновременно форпосты, точки роста ступени движения человечества по лестнице познания. Вне истории философии нет теории философии, нет возможности генерации философских результатов. Лишь приобщение к творческому наследию классиков философии воспитывает собственные навыки философствования, оно же приводит к оформлению характерной практической интуиции “как действовать”. Призвание к философии — это призвание к абстрактному подходу,. реализму, широте взглядов, критичности.

Однако, и это не все. Конструируя идеально средний тип человека, философ обращается к людям с некоей “правдой жизни”: как жить, для чего жить. Поэтому в философии значителен элемент подвижничества, проповедничества. От иных деятелей духовного производства философа отличает особое отношение к истине, которая органически вписана в структуры его жизненного мира. В случаях, когда этого не достигается, нарушается гармония теоретического и практического, слова и дела, знания и убеждения, должного и сущего, закрадывается сомнение в принадлежности философствующего к клану философов. Таким образом, чтобы стать философом, надо искать истину, но для того, чтобы быть им, надо жить в соответствии с истиной.

Хотя, конечно, и это далеко не исчерпывает тему природы философской деятельности, назначения, призвания философа...

[1] Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 448.

[2] Кант И. Соч. в 6-ти т.т. 3,М., 1964, с. 684


наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования