В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Аверьянов Л. Я.В поисках своей идеи. Часть первая
Автор рассматривает социологические проблемы вопроса, делится размышлениями о предмете социологии, анализирует факт как философское понятие и его интерпретацию, исследует процесс социализации. Надеюсь особый интерес вызовет статься «Как выйти замуж». Рассчитана на массового читателя и специалистов.

Полезный совет

Поиск в библиотеке можно осуществлять по слову (словосочетанию), имеющемуся в названии, тексте работы; по автору или по полному названию произведения.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторИльин В.В.
НазваниеФилософия и научный метод
Год издания2004
РазделСтатьи
Рейтинг0.05 из 10.00
Zip архивскачать (15 Кб)
  Поиск по произведению

Философия и научный метод

Выяснению своеобразия философского метода препятствует наличие глубинной внутренней связи между методом и комплексом исходных допущений о природе, функциях, назначении философии как отрасли духовного производства: первое определяется вторым. Данное положение дел — следствие той отличительной черты философии, что теория здесь совпадает с метатеорией: имеет место самообоснование логики и метода по ходу развертывания философии из принятых предпосылок относительно значимого для нее проблемного поля. Толкование философии как энциклопедии наук, компендиума наук, техники анализа науки, универсальной теории самосознания, жизненного мира человека и т. д. влечет и совершенно специфическое конституирование ее метода. Им выступает спекуляция, систематизаторство, логико-теоретическая, аналитико-лингвистическая деятельность, представленчески-образная интроспекция, иррационалистическое “вживание”, трансцендентальная редукция и т. д.

Таким образом, налицо картина: характер предмета, оказывающий влияние на исследование, предопределяет стилистику философского творчества: он ответствен за все многообразие инверсий философского метода.

Не подрывает ли зависимость философских исканий от изначальных понятий о природе философии идею единого философского метода? Существует ли он? Обоснованно ли допускать реальность системы предписаний, инструкций, нормативов и т. п. нацеливающих на генерацию философских результатов?

В силу зависимости метода от исходных допущений имеется опасность исследовать не метод философии вообще, а метод частной философской системы. Можно ли считать, к примеру, некогда реализованные трактовки философского метода как преимущественно дефиниторно-индуктивного (Сократ), дедуктивного (рационалистическая метафизика 17 в.), аналитико-лингвистического (аналитическая философия) и т. п. адекватно выражающими природу философской деятельности? Передают ли, воплощают ли они элемент сугубо философского в способе порождения результатов? Ответы на эти вопросы не так просты, как кажется.

Любой метод, взятый обособленно сам по себе философским не является. Вместе с тем он может интерпретироваться как философский в контексте специфических допущений, принятых в конкретных системах. Все зависит от понимания существа философских занятий a priori не ограниченного ничем, а потому в известном смысле произвольного. Существуют ли пределы этого произвола. По-видимому, решение здесь должно быть связано с анализом отдельных систем, исходя из осмысления историко-философского процесса в целом. Суть дела заключается в том, чтобы, воздерживаясь от случайных “предположений и от особых мнений, которые постоянно стремятся выказать себя” (Гегель) попытаться выделить нечто тождественное в исторической эволюции философии. Это тождественное—не содержательно; ввиду идейной несопоставимости философских систем выделить его содержательно невозможно. Оно оказывается лишь сжатым описанием того, что происходит при отправлении философских занятий. Оно не факт, а схема, понятие философии, вбирающее признаки, присущие реальным философским формам. В чем же оно, это общее, что пронизывает череду философских систем, обусловливая их встроенность в тот особый процесс духовного производства, какой именуется “философией”?

Философия — это рационально-теоретическая форма мировоззрения, которая, выступая рефлексией предельных оснований всех видов человеческо-исторической практики,

  • а) подытоживает, синтезирует ее достижения, формирует миропонимание;
  • б) обозначает, обосновывает векторы индивидуального и социального творчества, задает мироотношение. Из определения следует, что выполнение традиционных функций философии обеспечивается ее теоретико-практической сущностью.

Теоретический фрагмент философии — осмысление открывающейся человеку познавательной, социальной и природной реальности в ходе ее духовного, практического и практически-духовного освоения, установление рубежей, горизонтов достигнутого в каждую эпоху с целью его преобразования (приумножения, преодоления) — ответственен за выработку (разработку) нормативно-ценностной основы убеждений людей. В этом рефлексивном плане складывается картина мира: онтологические допущения, гипотезы существования; принципы, пути no-знания; место человека в границах природного и общественного целого; смыслы, ценности, приоритеты, жизненные установки. идеалы; целеполагание, целесообразность и т. д.

Практический фрагмент философии—деятельностная проекция картины мира — определяет настроенность эмоционально-полевой сферы, принадлежность или предрасположенность субъекта к заданным видам (само) созидания. В этом праксеологическом плане оформляются типы жизнедеятельности, осуществляется их апробация, вхождение должного (возможного) в сущее (действительное): целеобразование, волевые, веровательные интенции, программы самореализации, гражданские позиции, реальный смысл и предназначение жизни и т. д.

Данное толкование философии, разумеется, далеко не исчерпывающе. Оно, к примеру, не дает демаркации философии от теологии, также претендующей на статус рационально-теоретической формы мировоззрения, зиждущейся на рефлективном синтезе культуры и т. д. Поэтому оно требует уточнения, которое находится на пути спецификации природы философских “рефлексивных синтезов культуры”.

Опознание систем в качество философских производится по признаку фокусируемости их проблематики на оппозицию субъективного — объективного. Задача обоснования интерпретации связей субъективного и объективного возникает вновь и вновь в материале каждой конкретной культуры и требует соответствующего адаптированного к реалиям данной культуры решения. Толкование философии как универсального синтеза культуры, фокусируемого на оппозицию субъективного-объективного позволяет провести следующие необходимые для нас уточнения.

  1. Философия—наука историческая, имеющая дело с подвижной, постоянно меняющейся реальностью. Эта реальность — мобильное содержание исторических видов практики, порождаемых культурогенезом. Становление новых типов реальностей, отображением которых является философия, требует изменения ее форм.
  2. Философия есть рефлексия второго порядка; она является теоретизацией иных способов духовного производства. Эмпирический базис философии — специфические отражения различных типов сознания; философия тематизирует не в себе и саму по себе реальность, а обработки и проработки реальности в образных и категориально-логических формах.
  3. Философия вскрывает последние — предельные, граничные — основания образов, способов фиксации, проявлений природного, общественного, познавательного, собственно человеческого универсумов, задает, высвечивает амплитуды понимания и постижения всего сущего.
    Философ делает себя масштабом мира, рядится в тогу выразителя, апологета гуманитарно значимых воззрений, действий, отношений. Он подбирает прилагательные для определения действительности, осуществляет связь времен, непрерывность духовного опыта, отвечает на вечные, сакраментальные вопросы: как, куда, откуда, почему, зачем, встраивает современников в ряд общечеловеческих исканий, духовно стимулирует, целеориентирует человечество.
  4. Философия — открытая система, не замыкающаяся в себе самой. Во-первых, у философии нет и не может быть единого и единственного исходного начала, на что в разные времена и при разных обстоятельствах уповали адепты эмпиризма, рационализма и интуитивизма. Во-вторых, в философии, как тонко подметил Кант, нельзя начинать с дефиниций. Сова Минервы вылетает в сумерки. Смысл этой метафоры в подчеркивании того, что прозрение приходит лишь “после”, а не “до”. Подобно этому философская мудрость (знание) не может быть неким изначальным, но лишь последующим. Дефиниции в философии — нечто завершающее, а не исходное; они не очевидны вначале и могут быть оправданы в конце.
  5. Философские предпосылки, с одной стороны, не являются чем-то самоочевидным, а с другой стороны, не могут быть обоснованы теми же самыми методами, которые приняты в специальных науках. Отсюда непосредственная неконтролируемость предпосылок философии, которые в этом отношении оказываются “метафизическими”. Тем не менее важно понять, что предпосылки философии не являются вовсе необоснованными. Они оправдываются косвенно: а) понятием допустимости исследовательских инициатив (характер проблем, способы их постановки, анализа), имеющим ситуационный, конкретно-исторический статус; б) практикой, которая, правда, задним числом демонстрирует плодотворность принципов, выступающих как основа философской деятельности.

Эти уточнения, не претендующие на строгость и имеющие констатирующий характер, позволяют оттенить некоторые существенные черты философского метода.

Метод как система принципов, имеющих установочный, ориентирующий характер — это множество регулятивных, нормативных правил, предписывающих, каким образом необходимо исследовать, познавать, преобразовывать предмет, а также изучать, организовывать материал. Метод в силу этого выступает атрибутом целесообразной деятельности в противоположность неосмысленному, нецелесообразному исканию путем проб и ошибок.

К числу важнейших гносеологических признаков научного метода относятся: а) объективность—опосредствованность достоверным знанием; б) общезначимость—всеобщий интерсубъективный характер научного метода в отличие от остающейся уделом ненауки персонифицированности, уникальности; в) воспроизводимость — инвариантность результатов для любого субъекта в любой сходной ситуации; г) целесообразность — определенность, заданность принципов интеллектуального движения, осмысленность реализации как отдельных шагов, так и систем операций в целом; д) необходимость — гарантированность результатов в отличие от ненаучной особенности случайного, непреднамеренного их достижения; е) эффективность — запланированность социальной ассимиляции, внедрения, потребления результатов, что не свойственно ненаучному познанию, базирующемуся на ситуативном, индивидуально конституированном способе получения и применения результатов.

Насколько соответствует данному понятию метода представление о методе философии?

Структура философских действий не описывается в терминах явно формулируемых, точных программ, схем, кодексов мыслительной активности. Очень трудно обозначить то, что фактически следует делать, чтобы быть философом. Трудно, но не невозможно. В философии, как утверждалось, обнаруживаются определенные черты постоянства и непрерывности, нечто весьма устойчивое, что находит воплощение буквально во всех системах, консолидируя их в философию, как таковую. Было бы ошибкой считать, что данный тезис не распространяется на вопросы метода. С этих позиций оправданно допускать некую унитарную канву творческой самореализации деятелей философии. Речь идет о совокупности достаточно стабильных мыслительных традиций, специфических исследовательских навыков, фигур предметной логики, которые отличают деятельность философов-профессионалов. Конкретизация этого общего соображения о философском методе как деятельностной регулярности, некоторой типической форме, схеме, плане освоения предметности дает такую картину.

Метод философии отличается комплексностью: он представляет амальгаму различных исследовательских процедур, операций и приемов. Переходя к их описанию, сделаем два замечания.

  1. Фиксируемая ниже операциональная структура философского метода, разумеется, не претендует на охват всех возможных состояний продуктивной активности философов. Она — суть то деятельностное ядро, единая ось исследований, которые обеспечивают генерацию собственно философских результатов, удовлетворяющих минимуму обозначенных в пп. 1—5 типических признаков.
  2. Вычленение нижеследующих процедур возможно вследствие сильного аналитического приема; в реальных актах философского творчества они не расчленены: они пребывают в целостности и органичной связности — переплетаются, сливаются, трансформируются одна в другую.

Зафиксируем основные типы приемов и процедур, составляющих неотменяемый фонд философской деятельности.

РЕФЛЕКСИЯ. Работа на углубление, утомительную вдумчивость характеризует любую метадеятельность, которая реализуется, к примеру, в исследованиях по основаниям математики, литературоведении, искусствознании. Сугубо философский смысл рефлективной деятельности в соответствии с п. 3 проявляется в анализе предельных начал, границ, основоположений, имеющих силу для осмысления и понимания всего сущего. Имеется в виду обращение мышления на осознание собственных исходных позиций (предпосылок) для уразумения способов формирования представлений о сущем, принципов его фиксации” освоения в различных типах жизнедеятельности: (п. 2).

АНАЛИЗ. Является исходной операцией для нисхождения к основаниям — разложение, разбиение, рассечение целого до фундаментальных составляющих, через призму которых производятся философские демонстрации, реконструкции, экспозиции (п. 4).

СИНТЕЗ. Сочленение, интеграция глубинных оснований для восхождения к целостной панораме — экспозиции действительности (пп. 1, 3).

ГОМОГЕНИЗАЦИЯ. Характерный прием, состоящий в унификации всего спектра возможных соотнесений человека с миром, с собой, с себе подобными. Задается единство многообразного: выделяется некое ценностное пространство, понимаемое как центр идейного тяготения. Оно обусловливает направленность, напряженность идейных силовых линий, искривляя, стягивая их в себя, не позволяя им выйти за свои пределы Так устанавливается идеологема — однородный духовный горизонт, представляющий содержательно непреодолимую границу. Примерами такого рода границ, набираемых с прописной буквы, выступают КОСМОС, БОГ, ЧЕЛОВЕК, ВОЛЯ, ВЛАСТЬ и т.д.

ГОЛОГРАФИЗАЦИЯ. Специфическая процедура, заключающаяся в рассмотрении, восприятии, оценке частей действительности через призму действительности как целого. Действительность философа — гомогенизирована, есть полнота проявлений разверток, особого принципа, начала, лежащего в ее основании.

ТОТАЛИЗАЦИЯ. Целостный охват отношений действительности, исходя из осмысления субъект-объектных и субъект-субъектных отношений. Последнее вытекает из того, что философия — не замкнута на специфическую предметность и не опосредствуется каким-то преимущественным типом опыта, человечества, а функционирует как всеобщий синтез культуры, эпоха, схваченная в мысли (пп. 1—4).

УНИВЕРСАЛИЗАЦИЯ. Выявление форм всеобщности бытия посредством категориального членения действительности Принцип подбора и построение категории философии — парность, взаимоисключение. Копулятивная оценка альтернатив, фиксирующих предельно абстрактные противоположные определения действительности, позволяет, преодолевая частичный опыт (реализуемый в иных сферах духовного производства и аккумулируемый в понятиях менее высокой общности), наиболее общим образом судить о действительности. Конденсируя опыт толкования предельных самопроявлений бытия, категории философии выступают субъектами культуры. Ретроспектива интерпретаций содержания категорий представляет точки роста концептуального арсенала человечества. К примеру, в “причинность” укладывается и лапласовский детерминизм, и вероятностно-статистическая форма детерминации.

ИНТЕНСИВНАЯ ТЕОРЕТИЗАЦИЯ.Ранее метод философии квалифицировался как идеологизирование — безудержное теоретизирование, переходящее в спекуляцию. Абстрагирование от качеств, признаков, акциденций, вещных свойств имело в последней степени своего завершения категории, которые функционировали как субстанции. Соответственно этому работа философа воспринималась как деятельность по комбинированию категориальных структур, что, однако, в качестве логического финала имеет игнорирование фактов, системосозидание, лого-махию. Для философов одной из наиболее трудных задач было “спуститься из мира мысли в действительный мир”[1].

На деле философствование привязано к опыту. Во-первых, юно отталкивается от совершенно определенной конкретно исторической реальности, задающей его содержательный контур; во-вторых, глобальный синтез культуры, граничащий с выходом за пределы опыта, есть выход (если он есть) лишь за пределы наличного опыта, а не опыта вообще. Границы философии— границы возможного опыта в данную эпоху, но предмет действительного опыта в эпоху последующую (п. 5).

Общий баланс данных приемов в качестве своего интегрального эффекта, однако, автоматически не дает философствования как аутентичного действования в философии. Это потому, что в философии в гораздо большей степени, чем где бы то ни было, метод—не канон, а “душа содержания” (Гегель).

Способ проведения глобальных синтезов культуры, фокусируемых на предельные самопроявления бытия, в результате чего достигалась бы присущая философии идейная масштабность, глубина не поддается формализации. Последнее представляло предмет озабоченности Канта, который утверждал, что философия, не построенная по образу и подобию строгой науки, функционирует как рассуждательство. Без соответствующей реформы, полагал Кант[2], философии нельзя обучать, ибо не ясно, где она, кто обладает ею, и по какому признаку можно ее узнать? В результате можно лишь упражнять талант разума на некоторых имеющихся примерах.

За кантовскими аргументами — проблема. Позитивному философствованию, а не упражнению таланта разума на сумме .примеров без соответствующей алгоритмизирующей процедуры обучиться нельзя. В то же время философствование, не протекая по схемам познания прочих наук, не описывается ни в строгих терминах логики, ни эксперимента. Возможна ли и если возможна, то как культивация способности философствования?

Обсуждению вопроса способствует возвращение к ранее выдвинутому тезису о философствовании как практической деятельности интуиции. Как она складывается? На этот счет имеется масса рецептов. Одни считают — через любовь, другие — через эвтюмию, третьи — через самоограничение, Естественно, существуют и четвертые, и пятые, и десятые... В общем случае на наш взгляд, формовка цеховой творческой активности в философии производится путем встраивания неофитов единую динамику проблем и решений. Задатки и зачатки философского склада ума могут быть у всякого, но способностью философствовать (а не заниматься рассуждательством) обладает лишь профессионал.

Профессионал в отличие от непосвященного приобщен к историко-философскому процессу, который снабжает его наработанными традициями освоения предметности. Без них (традиций) отсутствует понятие философского деятельностного инструментария. Но дело не сводится только к этому. Развитие философии — не бессмысленная чехарда систем, а осмысленное преемственное движение от системы к системе где каждое последующее теоретическое состояние конституируется как коренная переработка, снятие состояний предшествующих. Прошлое в философии не отбрасывается, а включается как момент, ипостась в настоящее. История, таким образом, входит в теорию; она является живым компонентом философского знания.

Научная истина есть истина, взятая с обоснованием. Философская истина, можно утверждать, есть истина выстраданная лоне историко-философского процесса. Знание последнего образует картину категориальных связей, дает срезы, площади сечений предметности и одновременно форпосты, точки роста ступени движения человечества по лестнице познания. Вне истории философии нет теории философии, нет возможности генерации философских результатов. Лишь приобщение к творческому наследию классиков философии воспитывает собственные навыки философствования, оно же приводит к оформлению характерной практической интуиции “как действовать”. Призвание к философии — это призвание к абстрактному подходу,. реализму, широте взглядов, критичности.

Однако, и это не все. Конструируя идеально средний тип человека, философ обращается к людям с некоей “правдой жизни”: как жить, для чего жить. Поэтому в философии значителен элемент подвижничества, проповедничества. От иных деятелей духовного производства философа отличает особое отношение к истине, которая органически вписана в структуры его жизненного мира. В случаях, когда этого не достигается, нарушается гармония теоретического и практического, слова и дела, знания и убеждения, должного и сущего, закрадывается сомнение в принадлежности философствующего к клану философов. Таким образом, чтобы стать философом, надо искать истину, но для того, чтобы быть им, надо жить в соответствии с истиной.

Хотя, конечно, и это далеко не исчерпывает тему природы философской деятельности, назначения, призвания философа...

[1] Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 448.

[2] Кант И. Соч. в 6-ти т.т. 3,М., 1964, с. 684


наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования