В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Аверьянов Л. Я.В поисках своей идеи. Часть первая
Автор рассматривает социологические проблемы вопроса, делится размышлениями о предмете социологии, анализирует факт как философское понятие и его интерпретацию, исследует процесс социализации. Надеюсь особый интерес вызовет статься «Как выйти замуж». Рассчитана на массового читателя и специалистов.

Полезный совет

Поиск в библиотеке можно осуществлять по слову (словосочетанию), имеющемуся в названии, тексте работы; по автору или по полному названию произведения.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторГидденс Э.
НазваниеСоциология
Год издания2004
РазделКниги
Рейтинг4.62 из 10.00
Zip архивскачать (1 789 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 9
Группы и организации

Французский философ и драматург Жан-Поль Сартр однажды заметил, что ад — это другие люди. Действительно, во многих ситуациях, как личных, так и обезличенных, наши отношения с другими могут стать угнетающими. Один из способов приведения людей в некомфортное состояние, или даже в отчаяние — это сделать их взаимоотношения с другими людьми более тесными и непрерывными, как это обычно имеет место в тюрьмах. Однако гораздо более суровое наказание — лишить контактов с людьми вообще. Быть помещенным в одиночное заключение, даже если в других отношениях и допускается некоторая степень комфорта, — то, что большинство человеческих существ находят практически невыносимым. Жить и взаимодействовать с другими в группах, ассоциациях и организациях — чрезвычайно широко распространенный аспект жизни практически всех людей.

Большинство из нас принадлежит множеству групп (включая, например, семьи, в которых мы родились), а также разнообразным организациям гораздо большего размера — таким, как школы, колледжи и фирмы. Группы и организации управляют нашими жизнями, и системы власти, существующие в них, ограничивают и непосредственно влияют на наше поведение. В этой главе мы обсудим некоторые основные характеристики групп, обращая особое влияние на системы власти в крупных организациях.

Виды ассоциаций

Понятие социальной группы следует отличать от двух других близких понятий — агрегата и социальной категории. Социальная группа — это некоторое число людей, взаимодействующих друг с другом на регулярной основе. Такая регулярность приводит к сплочению принимающих участие во взаимодействии в отдельное целое с некими общими социальными характеристиками. Члены группы ожидают друг от друга определенных форм поведения, не требующихся от не-членов. Труппы могут быть разного размера, от интимных,таких, как семья, до больших коллективов, таких, как спортивные клубы. Агрегат (социальная совокупность) есть набор людей, оказавшихся в одном месте в одно и то же время, но не имеющих никаких определенных связей друг с другом. Пассажиры в аэропорту, зрители в кино, студенты, ожидающие в очереди записи на курс обучения — все это примеры агрегатов. Используя высказывание Ирвинга Гоффмана, агрегаты — скопления людей, находящихся в нефокусированном взаимодействии друг с другом (см. главу 4. “Социальное взаимодействие и повседневная жизнь”). Конечно, внутри агрегатов обычно можно обнаружить различные виды групповых отношений,

Социальная категория является статистической группировкой — в рамках классификации людей объединяют вместе на основе конкретных характеристик, таких, как определенные уровень дохода или профессиональное положение. Люди из одной 267 социальной категории не взаимодействуют друг с другом и не собраны в одном месте; они необязательно придают особое значение тем общим характеристикам, согласно которым их объединяют. Тем не менее, социальные категории достаточно часто используются в социологических исследованиях. Например, если нас интересуют расовые отношения в Британии, нам может понадобиться анализировать разницу в среднем уровне дохода между черными и белыми в целом — двумя статистическими категориями.

Первичные и вторичные группы

Не все группы, к которым мы принадлежим, одинаково важны для нас. Некоторые группы воздействуют на многие аспекты нашей жизни и приводят нас к личным и близким связям с другими. Американский социолог Чарлз Хортон Кули (1864-1929) использовал термин первичная группа для обозначения небольшой ассоциации людей, связанных узами эмоциональной природы. Как пример можно привести семью, а также группы друзей. Кули был склонен идеализировать первичные группы, но подобную идеализацию следует поставить под сомнение. Жизнь в семье, например, отнюдь не всегда удовлетворительна и радостна; семьи часто являются источником огромного напряжения и вражды (см. главу 12, “Родство, брак и семья”).

Вторичная группа представляет собой некоторое число людей, регулярно встречающихся, но чьи отношения имеют по большей части обезличенный характер. Индивиды во вторичных группах не имеют близких связей друг с другом, и обычно собираются вместе со специфическими практическими целями. Комитеты и клубы — хорошие примеры вторичных групп. Конечно, в действительных жизненных ситуациях различия между первичными и вторичными группами не столь отчетливо выражены. Например, люди, регулярно встречающиеся на заседании комитета, могут стать большими друзьями и проводить время вместе в неформальной обстановке.

Формальные организации

В традиционных обществах вся жизнь людей проходила в пределах небольшой группы. В обществе, подобном традиционному Китаю, для жителей сельской общины было большой редкостью встретить правительственного чиновника. Правительственные эдикты едва ли оказывали влияние на их жизнь. Сравните это с ситуацией, которую имеем сегодня. Все, что мы делаем, постоянно обуславливается решениями должностных лиц; мы даже говорим об этих должностных лицах как о власти. Любое важное событие — рождение, женитьба или смерть — должно быть зарегистрировано. Правительственные организации обеспечивают, или, по крайней мере, частично обеспечивают некоторые из основных ресурсов, влияющих на нашу деятельность, такие, как образование, поддержание санитарных условий, дорожная система, коммунальные услуги, контроль за окружающей средой, национальная денежная система — список практически бесконечный.

Многие из нас родились в больших больницах, и нас метили, чтобы распознать среди нескольких дюжин других новорожденных. Практически все мы посещали школу, а некоторые и колледж. В течение нашей взрослой трудовой жизни мы можем работать в фирмах, финансовых компаниях, банках или правительственных агентствах. В течение всей нашей жизни мы также будем зависеть от организаций, если хотим общаться с другими посредством писем или телефона, иметь свет и тепло 268 в своих домах, а также получать информацию и развлечения, читая газеты, слушая радио или смотря телевизор.

Организация — это большая ассоциация людей, действующих на основании неличных связей, созданная для достижения специфических целей. Большинство социальных систем в традиционном мире развивалось в течение долгого времени под действием привычек и обычаев. Организации, с другой стороны, по большей части спроектированы — учреждены с определенными целями, и располагаются в зданиях или на физических пространствах, специально сконструированных, чтобы помочь в достижении этих целей. Здания, в которых функционируют больницы, колледжи или фирмы, являются в основном специально приспособленными.

Легко понять, почему организации так важны для нас сегодня. В доиндустриальном мире большинство потребностей человека — добывание пищи, воспитание детей, работа и досуг — удовлетворялись в семьях, в среде близких родственников и соседей. В современных обществах все мы гораздо более взаимозависимы, чем когда-либо раньше. Многие наши потребности удовлетворяются теми, кого мы никогда не встретим в жизни и кто, быть может, живет за многие тысячи миль от нас. В этих обстоятельствах требуется огромная работа по координации деятельности и ресурсов, каковую и выполняют организации.

Бюрократия

Все современные организации являются в значительной степени бюрократическими по своей природе. Слово бюрократия было введено в 1745 году де Гурне. Он добавил к слову “бюро”, что означало как учреждение, так и письменный стол, часть, происходящую от греческого глагола “управлять”. “Бюрократия”, таким образом, означает власть чиновников. Вначале это слово применялось только по отношению к правительственным учреждениям, но постепенно его значение расширилось и теперь применяется к любым большим организациям. С самого начала это понятие и его изобретателем, и другими употреблялось в уничижительном смысле. Де Гурне говорил о нарастающей силе чиновников как о “болезни под названием бюромания”[1]. Французский писатель Бальзак говорил о бюрократии как о “гигантской власти, управляемой пигмеями”. Такой взгляд сохранился и до нашего времени. Бюрократия часто ассоциируется с волокитой, неэффективностью и расточительностью.

Сатирик Сирил Норткот Паркинсон дал блестящий анализ бюрократии, основывающийся на мысли, что чиновники неограниченно расширяют рамки своей деятельности для того, чтобы занять все имеющееся у них свободное время[2]. “Закон Паркинсона” гласит, что работа разрастается так, чтобы заполнить все время, отведенное для ее выполнения. Бюрократии разрастаются не потому, что официальные лица берут на себя новые обязанности, которых у них раньше не было, но потому, что они постоянно должны выглядеть занятыми. Они создают проблемы там, где их на самом деле не существует, и затем следят за своими подчиненными, которые в свою очередь тратят уйму времени на написание отчетов и докладных для своего начальства. Этот процесс продолжается бесконечно, причем заполнение формуляров, написание докладных и ведение досье на самом деле вовсе не нужны для выполнения тех задач, которые должна решать бюрократия.

Однако многие рассматривают бюрократию в совсем ином свете — как модель тщательности, точности и эффективного администрирования. Бюрократия, говорят они, на самом деле является наиболее эффективной формой организации, которую выработало человечество, так как все задачи регулируются строгими правилами действия. Наиболее точная и общепринятая оценка бюрократии, данная Максом Вебером, лежит между двумя этими крайностями. Согласно Веберу, распространение бюрократии в современном обществе неизбежно. Развитие бюрократической власти — это единственный способ справиться с административными требованиями крупномасштабных социальных систем. Однако Вебер считает, что бюрократии присущи некоторые крупные недостатки, оказывающие серьезное влияние на природу нынешней общественной жизни.

Точка зрения Вебера на бюрократию

Вебер отмечает, что некоторое количество бюрократических организаций существовало и в больших традиционных обществах. Например, в императорском Китае имелось бюрократическое чиновничество, которое отвечало за все действия правительства. Одним из основных типов бюрократии в традиционном обществе была армия. Однако только в современную эпоху бюрократии развились в полной мере и присутствуют почти во всех сферах общественной жизни. Для выяснения происхождения и природы разрастания бюрократических организаций Вебер создает идеальный тип бюрократии. (Здесь термин “идеальный” относится не к наиболее желаемой, а к “чистой форме” бюрократической организации. Идеальный тип — это абстрактное описание, в нем лишь усиливаются некоторые черты, присущие реальным случаям, для выделения наиболее существенных их характеристик.) Вебер перечисляет несколько характеристик бюрократии идеального типа[3].

  • Существует четко определенная иерархия власти, при которой задачи в организации распределяются как “служебные обязанности”. Бюрократия имеет вид пирамиды, в которой положение, означающее высшую власть, соответствует вершине. Существует “цепочка управления” от вершины к основанию, которая позволяет принимать скоординированные решения. Каждый более высокий слой руководит и контролирует слой, на ступень ниже его в иерархии.
  • Установленные правила определяют поведение должностных лиц на всех уровнях организации. Это вовсе не означает, что бюрократические обязанности являются рутинным делом. Чем выше пост, тем большее число случаев должны охватывать соответствующие правила, и тем больше гибкости требуется при их интерпретации.
  • Должностные лицазаняты полный рабочий день и получают должностной оклад. Каждое рабочее место в иерархии подразумевает связанную с ним четко определенную и фиксированную заработную плату. От индивида ожидается, что он будет делать карьеру в организации. Продвижение может происходить на основе способностей, старшинства или смеси того и другого.
  • Существует разделение между обязанностями должностного лица внутри организации и его жизнью вне ее. “Частная жизнь” должностного лица отличается от его деятельности на рабочем месте, а также физически отделена от места работы. 270
  • Никто из членов организации не владеет материальными ресурсами, которыми распоряжается. Согласно Веберу, с развитием бюрократии работники отделяются от контроля над средствами производства. В традиционных общинах фермеры и ремесленники обычно имели возможность управлять процессами производства и владели используемыми в производстве инструментами и инвентарем. В бюрократиях должностные лица не владеют теми офисами, в которых они работают, конторскими столами, за которыми сидят, или офисным оборудованием, которое используют.

Эффективность бюрократии

По мнению Вебера, современная бюрократия является высокоэффективным способом организации больших количеств людей. Тому имеются несколько причин:

  • Бюрократические процедуры могут каким-то образом ограничивать инициативу, но они при этом обеспечивают принятие решений согласно общему критерию, а не по личному произволу и капризу.
  • Подготовка должностных лиц для того, чтобы они стали специалистами в той области, к которой относятся их служебные обязанности, отсекает “талантливых любителей”, но обеспечивает должный уровень общей компетентности.
  • То, что на официальных должностях требуется занятость в течение полного рабочего дня и предоставляется должностной оклад, уменьшает, хотя и не устраняет полностью, возможность коррупции. Традиционные системы власти в значительной степени основывались на том, что мы называем сегодня “практикой коррупции”. Чиновники использовали свое положение, например, чтобы облагать данью тех, кем они управляли, и присваивать большую часть денег себе.
  • Оценка деятельности путем проверок или других открытых средств снижает, хотя и не устраняет полностью, возможность получения должностей на основе личных привязанностей или родственных связей.

Вебер полагает, что чем ближе организация к идеальному типу бюрократии, тем более эффективно она будет справляться с задачами, для решения которых была создана. Он часто сравнивал бюрократии со сложными механизмами. Тем не менее, он признавал, что бюрократия порождает проблему “канцелярщины”, и допускал, что многие бюрократические процедуры утомительны и дают мало возможностей для применения творческих способностей. Бюрократическая рутина и власть чиновников в нашей жизни становятся ценой, которую мы платим за техническую эффективность бюрократических организаций.

Формальные и неформальные отношения внутри бюрократий

При анализе бюрократии Вебер основное внимание уделял формальным отношениям внутри организации. Чем более бюрократизирована (в терминологии Вебера) организация, тем более определенными и детализированными являются ее задачи. Он ничего не говорил относительно неформальных связей и отношений внутри малых групп, существующих во всех организациях. В бюрократиях неформальные способы деятельности зачастую являются основным средством, благодаря которому достигается определенная степень гибкости.

Блау в своей классический работе изучал неформальные отношения в правительственном агентстве[4]. Задача чиновников агентства состояла в исследовании различных способов нарушений при уплате налогов. Агенты, сталкивавшиеся с проблемами, разрешение которых вызывало у них сомнения, должны были обсудить их со своими непосредственными начальниками. Правилами было установлено, что они не могут советоваться со своими коллегами, находящимися на одном с ними уровне. Однако многие из них неохотно обращались к своим начальникам из-за опасения выглядеть недостаточно компетентными и снизить этим шансы на продвижение по службе. Поэтому обычно они консультировались друг с другом, нарушая официальные правила. Это не только помогало получить конкретный совет, но и снижало беспокойство, связанное с работой в одиночку. Среди работающих на одном уровне образовалась сплоченная группа лояльных друг к другу людей, своего рода первичная группа. Блау приходит к выводу, что в результате проблемы, с которыми сталкивались сотрудники, разрешались гораздо эффективнее. В группе вырабатывались неформальные процедуры, допускающие гораздо больше инициативы и ответственности, чем было предусмотрено формальными правилами, принятыми в организации.

Неформальные сети могут развиваться на всех уровнях организации. На самой вершине личные связи и взаимоотношения могут играть гораздо большую роль в реальной структуре власти, чем те формальные ситуации, в которых, как считается, принимаются решения. Например, предполагается, что политика корпораций определяют собрания совета директоров и акционеров. В действительности же корпорацией руководят несколько членов совета, которые принимают решения неформальным образом, а совет лишь одобряет их. Неформальные взаимосвязи подобного рода имеют место и между различными корпорациями. Руководители различных фирм часто советуются друг с другом на неформальном уровне, состоят в одних и тех же клубах и проводят свободное время в одних и тех же обществах.

Не так просто ответить на вопрос, насколько неформальные процедуры способствуют или препятствуют эффективной работе организаций. Системы, напоминающие идеальный тип, описанный Вебером, приходят к созданию огромного множества способов неофициальных действий. Частично это происходит из-за того, что недостаток гибкости может быть преодолен путем неофициального обращения с формальными правилами. Для тех, кто занят скучной работой, неформальные способы деятельности часто помогают создать более приятную рабочую обстановку. Неформальные контакты между высшими должностными лицами могут быть эффективными и способствовать деятельности организации как единого целого. С другой стороны, люди, вовлеченные в подобные контакты, могут быть более заинтересованы в удовлетворении или защите своих собственных интересов, чем в отстаивании интересов организации.

Бюрократия и олигархия

Из модели бюрократии, созданной Вебером, следует, что власть, как правило, концентрируется на вершине. Большая организация подобна пирамиде, в основании которой находится большинство, обладающее незначительной властью. Ученик и коллега Вебера, Роберт Михельс, использовал это наблюдение и вывел то, что он назвал железным законом олигархии[5]. Олигархия означает власть немногих. Согласно 272 Михельсу, чем больше организация и чем выше степень ее бюрократизации, тем больше власти сосредотачивается в руках небольшого числа людей, занимающих высшие посты. Михельс основывал свой тезис на анализе развития Социал-демократической партии Германии, которая ориентировалась на широкое участие масс в выработке политических решений. В первое десятилетие двадцатого века партия стала основной движущей силой в германской политике. По мере роста рядов партии ее успехи привели к росту ее внутренней бюрократии.

Михельс стремился показать, что реальная власть все более монополизировалась теми, кто руководил верхушкой партийной бюрократии, т.е. несколькими высокопоставленными партийными функционерами. По иронии судьбы, в социал-демократической партии власть находилась в руках небольшой клики людей, точно так же, как и в консервативных партиях, против которых она боролась. Согласно Михельсу, эти тенденции проявляются в любой крупномасштабной организации. Власть немногих — просто неизбежный аспект бюрократической природы больших организаций. Если аргументы Михельса обоснованны, то из них вытекают последствия, важные для всех, кто ценит демократические принципы. Сам Михельс неуклонно отходил от социалистических идеалов, которых придерживался вначале.

Как и Вебер, Михельс отождествлял основной источник напряженности в современном обществе с противоречием между стремлением к бюрократии, с одной стороны, и развитием демократии — с другой. Массовая демократия может существовать только при наличии регулярных процедур голосования и хорошо развитых партийных организаций, они же, в свою очередь, приводят к появлению бюрократии, так как для руководства партиями требуются занятые полный рабочий день функционеры. Считается, что демократия способствует массовому участию в политической деятельности; однако само существование демократических партий приводит к появлению больших бюрократических партийных машин, которыми руководят небольшие группы лидеров. (Для дальнейшего обсуждения демократии см. главу 10, “Политика, правительство и государство”.)

Был ли прав Михельс? Разумеется, верно то, что большие организации предполагают концентрацию власти; тем не менее, есть основания полагать, что “железный закон олигархии” не столь суров и неизбежен, как об этом говорил Михельс. Связи между олигархией и бюрократической централизацией гораздо менее определенные, чем он предполагал.

Прежде всего, следует указать, что неодинаковость власти — не просто функция величины организации. В группах скромного размера могут быть очень четко выраженные различия в степени власти. Например, в малом бизнесе, когда руководители могут непосредственно следить за деятельностью служащих, может осуществляться гораздо более строгий контроль, чем в крупных организациях. По мере роста организации отношения власти часто становятся более свободными. Те, кто находится на нижнем и среднем уровнях, не могут оказывать значительное влияние на общую политику, которая вырабатывается наверху. Но с другой стороны, из-за присущей бюрократии специализации, связанной с компетентностью в конкретном вопросе, люди, находящиеся на верхушке бюрократической иерархии, зачастую теряют контроль над многими административными решениями, которые принимаются на нижних этажах иерархии. Работники, занимающие подчиненное положение, всегда могут в той или иной степени управлять своими начальниками. Например, чиновник государственной службы зачастую может изложить своему начальнику тот или иной вопрос таким образом, что приемлемым будет выглядеть только одно решение.

Довольно часто внутри организаций власть может открыто делегироваться от начальников к подчиненным. Рэй Пал и Джек Уинклер проводили исследование, посвященное директорам, возглавляющим корпорации различной величины[6]. Они обнаружили, что открытая передача власти подчиненным — вещь, более обычная в больших фирмах, чем в маленьких. В больших компаниях директора настолько заняты координацией деятельности различных отделов, преодолением кризисных ситуаций, анализом бюджета, производства и продажи, что у них остается мало времени для продуктивного мышления. Они передают рассмотрение вопросов, связанных с производством, своими подчиненным, чьей задачей является контроль над производством и увеличение доходов. Многие директора откровенно признавались, что они по большей части просто принимали те рекомендации, которые им предлагались,

Неолигархические организации

После появления работ Михельса предпринимались многочисленные попытки выявить организаций, в которых наиболее ярко выражены тенденции к централизации власти. В качестве двух примеров можно рассмотреть израильские киббуцы и систему рабочего самоуправления в югославской промышленности. Киббуцы были созданы специально с целью внедрить эгалитарную систему производства, при которой почти не существовало разницы в доходах или уровне власти. (Дальнейшие подробности см. в главе 12, “Родство, брак и семья”.) На югославских предприятиях была внедрена формальная система промышленной демократии, при которой рабочие выбирают директоров фирм посредством голосования.

Танненбаум и его сотрудники провели сравнительный анализ фирм в пяти странах, рассмотрев в том числе киббуцы и промышленные предприятия в Югославии[7]. Изучались также деловые организации в Австрии, Италии и США. В исследовании рассматривались как малые, так и крупные фирмы; это напрямую связывает данное исследование со взглядами Михельса на организацию и олигархию.

Результаты исследования выявили существенную разницу между организациями в различных обществах. Не было доказано, что размер организации оказывает основное влияние на централизацию и иерархию. Как внутри отдельной страны, так и в различных странах некоторые малые фирмы являются более иерархичными, чем некоторые большие. В киббуцах и на югославских предприятиях, как больших, так и малых, иерархия была развита гораздо меньше, чем на промышленных предприятиях в других странах. Выяснилось, например, что в киббуцах существует лишь несколько ступеней власти, и нет большой разницы в доходах людей, находящихся на различных уровнях иерархии; индивиды часто переходили от одной задачи к другой. Однако исследователи выявили различия в степени, в которой неформальное участие смягчает иерархию. В Югославии участие в принятии решений является формальной стороной организационной структуры. В этих условиях неформальные процедуры приводят к установлению большей, а не меньшей степени иерархии. С другой стороны, в американских фирмах дело чаще обстоит наоборот. В Югославии 274 неформальные отношения используются, чтобы обойти процедуры “промышленной демократии”, тогда как в США они служат уменьшению иерархического неравенства.

Японские корпорации

Рассмотрим теперь организации в совершенно иной культурной среде — в Японии, единственной стране незападного мира, ставшей полностью индустриальной. Ее экономическое развитие представляет интерес по нескольким причинам. В середине девятнадцатого века, как раз перед началом индустриализации, Япония все еще оставалась существенно феодальным обществом, гораздо более традиционным и крестьянским, чем большинство западных стран того времени; однако в конце XIX и начале XX века она пережила эпоху бурного промышленного развития. После поражения во второй мировой войне экономика Японии была полностью разрушена. Но — с помощью финансовых средств, предоставленных победителями-американцами, — Япония вскоре заняла ведущее место среди крупнейших экономически развитых держав. В настоящее время по объему национального дохода японская экономика занимает третье место в мире. Темпы экономического роста двух самых мощных экономических систем — Соединенных Штатов и Советского Союза — существенно ниже, чем Японии. Если нынешние темпы сохранятся, вскоре после 2000 года Япония станет самой богатой страной в мире[8].

Часто можно услышать, что экономические успехи Японии являются следствием особенных характеристик крупных японских корпораций, которые существенно отличаются от большинства западных фирм. Для японских компаний не характерны черты, которые Вебер связал с бюрократией.

  • В крупных японских корпорациях нет пирамидальной структуры власти, рисуемой Вебером, когда каждый уровень несет ответственность только перед вышестоящим. В японских фирмах с рабочими, занимающими невысокое положение в организации; консультируются относительно политики, проводимой управляющими, и даже руководители высших рангов регулярно встречаются с рабочими. Японцы называют такую систему принятием решений по принципу “снизу вверх”.
  • В японских организациях служащие обладают гораздо меньшей степенью специализации, чем их коллеги на Западе. Рассмотрим, например, случай с Сугао, описанный Вильямом Оучи[9]. Сугао — выпускник университета, только что принятый на работу в токийский банк Мицубени. Придя в фирму, он проходит курс менеджмента, и первый год изучает общую работу различных отделов банка. Затем некоторое время он работает в местном отделении банка вместе с кассирами, а затем возвращается в головное отделение для изучения коммерческого банковского дела. Оттуда его переводят в отделение, занимающееся кредитованием, где он изучает эту сторону деятельности. Оттуда его, вероятно, переведут снова в главное отделение для работы в отделе кадров. К тому времени пройдет уже десять лет, и Сугао будет назначен на должность начальника сектора. Но процесс смены должностей на этом не заканчивается. Его переведут в другое отделение банка, занимающееся, быть может, финансированием мелкого бизнеса, а затем вернут в головное отделение на другую должность. К тому времени Сугао достигнет вершины своей карьеры; через тридцать лет после 275 поступления в банк на должность ученика он будет специалистом в отношении всех важных задач, стоящих перед банком. Его карьера разительно отличается от прямолинейного восхождения типичного ученика того же возраста в американском банке. Американский ученик почти наверняка с самого начала будет специализироваться в одной области банковского дела, в которой и останется до конца своей служебной деятельности.
  • В крупных японских корпорациях принята пожизненная занятость — сотрудникам гарантируется работа. Заработная плата и ответственность зависят от старшинства, от того, сколько лет сотрудник проработал в фирме, а не от конкурентной борьбы за продвижение по службе. На всех уровнях корпорации служащие объединены в небольшие “команды”, или рабочие группы. При этом оценивается эффективность работы всей группы, а не отдельных ее членов. В отличие от их аналогов на Западе, в Японии на схемах, отражающих структуру власти в организации, изображаются только группы, а не отдельные должности.
  • В веберовской картине бюрократии существует четкое различие между работой человека в организации и его деятельностью за ее пределами. Это относится к большинству западных корпораций, где отношения между фирмой и служащим носят большей частью экономический характер. Напротив, в японских корпорациях проявляется забота о многих сторонах жизни служащих, поэтому корпорации ожидают от своих сотрудников большей лояльности. Японские служащие, от продавцов в магазине до высших должностных лиц, часто носят униформу компании. Каждое утро они могут собираться вместе, чтобы спеть гимн компании, и регулярно участвуют в мероприятиях по проведению досуга, организуемых корпорацией по выходным дням. (Некоторые западные корпорации, например, IBM или Apple, также имеют теперь свои фирменные песни.) Работники получают различные материальные вознаграждения и помимо своей заработной платы. Например, электронная фирма Хитачи, которую изучал Рональд Дор, предоставляет жилье всем несемейным рабочим и почти половине семейных[10]. Компания предоставляет кредиты для обучения детей и оказывает материальную помощь в случае свадеб и похорон.

Значение японской системы для теории организаций

Многие наблюдатели считают, что если западные страны хотят сравняться с Японией по темпам экономического роста, то фирмам Америки и Европы следует перенять опыт японских корпораций. Этот вывод важен не только с экономической точки зрения, он также важен и для нашего понимания природы организаций и бюрократии вообще. Японские компании во многих отношениях являются гораздо более “демократическими”, чем западные корпорации; в них прилагается больше усилий для проведения консультаций на всех уровнях и поощряется развитое чувство корпоративной лояльности. В том, что касается систем власти, упора на работу в группах, продвижения по старшинству, а не в силу конкуренции. заботы корпораций о нуждах сотрудников японские фирмы разительно отличаются от модели бюрократии Вебера. Если они работают эффективно вследствие подобных отклонений от бюрократической иерархии, то вызывают значительные сомнения те выводы, которые обычно делаются при анализе организаций западного мира.

Несмотря на критику, которой подвергалась выработанная Вебером трактовка бюрократии, большинство исследователей признают ее в основном верной; то есть считается, что веберовский идеальный тип бюрократической организации должен обеспечивать эффективность производства.

Какие еще факторы, помимо их “небюрократической” природы, могут объяснить эффективность деятельности японских корпораций? Нетрудно отметить другие потенциальные причины. По-видимому, консультации на всех уровнях возможны только вследствие чрезвычайно сильно выраженного чувства почтения, которое в Японии подчиненные испытывают к своим начальникам; это значит, что окончательные решения руководителей и управляющих безоговорочно принимаются, даже если подчиненные не согласны с ними. В Японии в порядке вещей видеть, как младшие руководители носят портфели своих начальников. Пожизненная занятость гарантируется только в больших фирмах (да и то не во всех). В японской экономике также велика доля малых фирм, в которых заработная плата зачастую очень низкая, а условия труда тяжелые.

Высокую эффективность японской экономики можно частично объяснить чрезвычайной интенсивностью труда и большой продолжительностью рабочего дня. Независимый журналист Сатоси Камата некоторое время работал в фирме Тойота, производящей автомобили. В книге, опубликованной вскоре после этого, он детально описал, с чем ему пришлось столкнуться. В принадлежащем компании доме, где он жил, царили казарменные порядки. Санитарные условия в квартирах и на рабочих местах были плохие, а условия труда — гнетущие. Вот что пишет Камата:

Рабочих подгоняют на производстве день и ночь. Их жизнь настолько тесно связана с конвейерной лентой предприятия, что они не могут взять выходной день даже в случае необходимости. Бескомпромиссное усиление рационализации заставило уйти всех рабочих, имеющих право на облегченный труд. На конвейерных линиях приходилось работать не только мастерам, руководителям самого низшего уровня, но и бригадирам. Даже старшие бригадиры, обычно осуществляющие высшее руководство, могли иногда надевать рабочие рукавицы и помогать. После этого им приходилось брать домой служебные бумаги, составлять ежедневные сводки и подсчитывать наряды. Конвейеры в цехах работают целый день, причем их обслуживает минимально необходимое число людей... Рабочие вынуждены трудиться по воскресеньям и в праздники. Работа с крайним напряжением сил, работа по выходным — вот та смазка, без которой конвейер не смог бы работать. Когда я приезжаю в этот город и разговариваю с рабочими, я чувствую себя попавшим как бы в чужую страну. Но это кошмар, в котором я жил, и мой гнев не пройдет никогда.[11]

Пример того, насколько японские методы управления зависят от нетребовательной, почтительной и трудолюбивой рабочей силы, являет собой опыт руководимых японцами фирм, организованных в западных странах в последнее время. Число исследований в этом направлении пока что невелико, а имеющиеся свидетельства разрозненны. Но можно сделать вывод, что практика японского управления может быть отделена от культурного окружения Японии и все же оставаться эффективной. С некоторым успехом она может быть применена в условиях более индивидуализированной рабочей силы, привыкшей к хорошим условиям труда.

Исследование руководимых японцами предприятий в Великобритании и Соединенных Штатах свидетельствует, что принятие решений по принципу “снизу вверх” применимо и вне японского культурного контекста. Рабочие, по-видимому, 277 положительно реагируют на большую степень своей вовлеченности в дела предприятия, чем в фирмах западного типа, где они ранее работали. Следовательно, можно заключить, что “японская модель” дает некоторые уроки оценки веберовской теории бюрократии. Организации, близкие к “идеальному типу” Вебера, в реальности гораздо менее эффективны, чем это выглядит на бумаге, поскольку они не позволяют работникам на нижних уровнях иерархии развить чувство самостоятельности и вовлеченности в общее дело при решении своих задач и организации своей работы.

Приводя примеры японских корпораций, Вильям Оучи[12] сделал вывод, что бюрократическая иерархия имеет четко очерченные пределы своей эффективности. Явное обюрокрачивание организации ведет к “внутреннему краху” функционирования по причине их жесткой, негибкой природы и невовлеченности людей в деятельность организации. По терминологии Оучи, так называемые клоповые формы власти резко отличаются от бюрократических систем и для многих структур современного общества являются гораздо более эффективными, чем системы власти бюрократического типа. “Кланы” — это группы людей, имеющие тесные и личностные связи друг с другом. Примером могут служить рабочие группы в японских фирмах; однако системы планового типа часто образуются неформальным путем и внутри западных организаций.

Факторы, влияющие на организации в современном мире
Квалифицированные специалисты

Все современные организации зависят от знаний, опыта и передачи информации. Квалифицированные специалисты специализируются в развитии технических знаний. Профессиональный опыт нельзя просто свести к бюрократическим обязанностям, поскольку необходим длительный период обучения, к тому же специалисты принадлежат к национальным и даже интернациональным сообществам, определяемым природой их задач. Когда специалисты работают в крупных организациях, они не вполне вписываются в иерархию власти. Они обычно обладают большей независимостью, чем те, кто работает на нижних и средних уровнях иерархии. Например, профессора и преподаватели работают в университетах и колледжах, получают заработную плату за обучение студентов, но в своих работах и исследованиях они ориентируются на международные научные сообщества по своей дисциплине. Они, как правило, обладают большой свободой в выборе курса лекций и сами решают, каким образом различные курсы должны быть связаны между собой и какой набор курсов обеспечивает достаточную квалификацию для получения диплома. В значительной степени они находятся вне бюрократической иерархии. Административно-управленческий аппарат распределяет финансовые и материальные ресурсы, необходимые для реализации программы обучения, и его задачи гораздо четче формулируются как бюрократические обязанности. То же самое можно сказать и относительно распределения обязанностей между врачами и административным персоналом в больницах.

Степень независимости специалистов при определении своих задач внутри организации определяется многими факторами: размером и уровнем обюрокрачивания 278 организации, природой рассматриваемой профессии, прочностью профессиональной ассоциации, к которой принадлежат отдельные сотрудники. В качестве противоположных примеров рассмотрим уход за больными и юриспруденцию. Медицинских сестер обычно относят к специалистам, но степень независимости в условиях их работы относительно невелика. Больницы — это строго бюрократические организации, в которых медицинские сестры подчиняются старшим сестрам и другим сотрудникам-медикам. Ассоциации медицинских сестер устанавливают общие правила условий труда медицинских сестер, но они не могут контролировать соблюдение этих правил в рамках Национальной службы здравоохранения.

Юристы обычно обладают большей степенью независимости в определении своих рабочих задач, чем медицинские сестры, даже если они работают в больших организациях, а не занимаются частной практикой. Профессиональные ассоциации юристов очень сильны; они вырабатывают кодекс поведения, которому следуют юристы. Юристы следуют определенным административным ограничениям, но их деятельность могут оценивать и контролировать только те, кто является членом юридической корпорации. Допустим, что юристу, работающему в некой компании, предстоит защищать интересы фирмы в судебном разбирательстве, затеянном неким разгневанным покупателем. Компания может поручить юристу вести это дело, но, как правило, она не может настаивать, чтобы юрист защищал ее интересы так, а не иначе. Почти всегда считается, что это относится к профессиональной компетенции юриста и не подлежит вмешательству со стороны нанимателя.

Значительная часть влияния, которое специалисты имеют в организациях, определяется их ролью кураторов для широких слоев общества, которые обслуживает данная организация. Куратор — человек, определяющий доступ куда-либо (в данном случае — к квалификации). Например, профессиональные инспекторы или инженеры контролируют выдачу лицензий, необходимых для начала строительства; профессора и университетские преподаватели определяют, кто получит степени и дипломы; работники социального обеспечения определяют, кому и в каком размере следует оказать социальную помощь. Степень независимости специалистов во всех перечисленных случаях определяется факторами, отмеченными выше.

В современных обществах доля людей, занятых профессиональной деятельностью, неуклонно возрастает. Поскольку организациям все чаще приходится основываться на специальных знаниях и навыках, иерархические системы бюрократического типа испытывают все большее напряжение. Среди профессионалов наблюдается тенденция работать вне крупных организаций; они организовывают собственные небольшие фирмы и предлагают свои услуги по мере надобности. Организации, в которых значительна доля квалифицированных специалистов, имеют, как правило, более гибкий административный характер, чем организации традиционного типа.

Информационная технология

Еще одним фактором, оказывающим постоянное влияние на организационные структуры, является развитие информационной технологии — компьютеров и электронных средств связи. Автоматизированные системы обработки данных широко распространены в ряде процессов. Каждый раз, когда кто-то берет деньги из банка или покупает билет на самолет, он взаимодействует с компьютерной системой связи. Так как данные могут мгновенно обрабатываться в любой части земного шара, связанной с такой системой, нет необходимости в физической близости людей.

До окончательного появления целиком “электронного офиса”, где основную работу будут выполнять машины, а не люди, еще далеко, и на этом пути предстоит разрешить множество проблем. Тем не менее, существует устойчивая тенденция к тому, чтобы переложить многие задачи, решаемые в учреждениях, на электронику. Текстовые редакторы, компьютерные сети, факсимильная связь и другие электронные системы уже в значительной степени изменили природу управленческого труда. В нескольких ведущих американских банках отделы кредитования, осуществляющие перевод денежных средств, уже полностью автоматизированы. Банки также автоматизировали значительную часть операций по обработке банковских счетов. Исследование, проведенное в отделении “Ситикорп” в Нью-Йорке, показало, что до внедрения автоматизации одно кредитное письмо обрабатывали четырнадцать человек в течение трех дней. После внедрения электронного оборудования один человек с помощью компьютера, хранящего записи в электронном виде, проделывал ту же работу за несколько минут. В семидесятых годах упомянутый банк сократил число своих клерков с десяти до шести тысяч.

Пожалуй, банки извлекли из этой технологии больше, чем все остальные организации, поскольку большая часть банковской работы связана с цифрами. Компьютеризация оказалась очень удобной, и сейчас по национальным и международным сетям передаются огромные массивы данных. Сегодня стержнем технологического развития банковского дела является электронная система платежей. При помощи этой системы чек может быть принят или обналичен где угодно, при этом чек остается в определенном отделении банка, а информация об этом направляется по электронным каналам в клиринговую палату.

С появлением электронной системы платежей стало возможным проведение банковских операций на дому. Клиенты имеют возможность получать информацию и осуществлять операции на своих домашних терминалах, соединенных с компьютером банка. Они смогут оплачивать счета и переводить средства с одного счета на другой. Если проведение банковских операций на дому получит распространение, это приведет к сокращению числа служащих в отделениях банков и в центральных конторах.

В 1982 году фирма “Рэнк ксерокс” обнаружила, что продажа некоторых видов оборудования упала, и была вынуждена сократить расходы. Традиционный способ в подобных обстоятельствах — уволить часть сотрудников. Вместо этого фирма перевела часть своих сотрудников в независимые консультанты и организовала компьютерную сеть, названную “Ксанаду”, для выполнения каждым из них своих обязанностей на дому. Затем компания приобрела значительную часть их рабочего времени на несколько лет, а остальное время они использовали по своему усмотрению для работы с разными клиентами. Идея заключалась в том, что новая система обеспечит корпорации доступ к профессиональным навыкам, которыми обладают ее бывшие служащие, но по более дешевой цене и гораздо более гибким способом, чем если бы они работали на компанию все свое время. В свою очередь, бывшие сотрудники получили возможность организовать свое собственное дело. Таким образом, в выигрыше оказались обе стороны[13].

Казалось бы, подобный опыт позволяет сделать вывод, что с исчезновением большей части рутинных процессов крупные организации будут уменьшаться в размерах, что породит тенденцию к меньшим по размеру, более гибким типам предпринимательства. Однако к таким выводам нужно относиться с осторожностью. Некоторые 280 тенденции подобного рода прослеживаются, однако их влияние все еще ограничено. В принципе, организации могут стать гораздо более децентрализованными, чем в настоящее время. Значительная часть управленческой работы может проводиться дома с помощью компьютерных терминалов, связанных друг с другом посредством систем телекоммуникации. Несколько крупных фирм в Великобритании, США и других странах уже организовали компьютерные сети, связывающие служащих, работающих на дому. Однако эти методы работы не получили такого широкого распространения, как ожидалось. Компьютерные терминалы не стали привлекательной заменой личного общения с коллегами и друзьями по работе, а руководство не может легко следить за деятельностью своих “невидимых” сотрудников.

Физическая среда организаций

Как было отмечено ранее, многие современные организации функционируют в специально созданных физических условиях. Здания, в которых расположены организации, обладают специфическими особенностями, связанными с их деятельностью; однако имеются и общие архитектурные черты. Архитектура больницы, например, отличается в некоторых отношениях от архитектуры здания фирмы или школы. В больнице есть отдельные палаты, консультационные, операционные и административные комнаты, которые придают всему зданию определенный облик, тогда как в школах имеются классные комнаты, лаборатории и спортивный зал. И все же между зданиями больницы и школы существует определенное сходство. Оба здания имеют большое число коридоров с выходящими в них дверями, а также стандартную внутреннюю отделку и мебель. За исключением различий в одежде людей, проходящих по коридорам, здания, в которых расположены современные организации, имеют определенную “одинаковость”. Зачастую они очень похожи как снаружи, так и изнутри. Проходя мимо здания, можно задать вопрос: “Это школа?” — и услышать в ответ: “Нет, это больница”. Хотя при этом требуются значительные переделки, но может случиться, что школа располагается в здании, которое ранее занимала больница.

Многие годы социологи обсуждали организации, как будто плавающие в своего рода “эфирной пустоте”. Можно обнаружить большие тома, посвященные деятельности организаций, в которых вовсе не упоминается, что организации действуют в определенных физических условиях. Однако, как показали Мишель Фуко и другие, архитектура организаций напрямую связана с их социальным статусом и системой власти[14]. Анализируя физические характеристики организаций, мы можем пролить свет на проблемы, выдвинутые Вебером. “Офисы”, которые Вебер обсуждал абстрактно, являются также архитектурной средой внутри организаций — комнатами, разделенными коридорами. Здания крупных фирм нередко образуют иерархию в физическом пространстве; чем выше положение человека в структуре власти, тем ближе его кабинет к вершине небоскреба. Выражение “верхние этажи” часто обозначает “те, кто обладает наивысшей властью” в организации.

“География” организации влияет на ее деятельность и иными способами, особенно в тех случаях, когда функционирование системы существенно зависит от неформальных связей. Расположение по соседству способствует образованию “первичных групп”, тогда как физическая удаленность содействует их поляризации — примером могут служить отношения типа “мы” и “они” между отделами.

Надзор и дисциплина в организациях
Надзор

Расположение комнат, коридоров и открытых пространств в занимаемых организациями зданиях может дать ответ на вопрос, как функционирует система власти в организациях. (Разумеется, многие организации расположены в зданиях, не приспособленных специально для их работы, что может в значительной степени влиять на деятельность сотрудников.) В некоторых организациях предусмотрено наличие открытых пространств, где группы сотрудников работают вместе. Из-за монотонного, повторяющегося характера некоторых производственных процессов, например, при работе на сборочной линии, для поддержания рабочего ритма необходимо постоянное наблюдение. Это относится и к рутинной работе, выполняемой машинистками; они сидят все вместе в машинном бюро, где начальники могут следить за их деятельностью. Фуко придает большое значение тому, в какой степени наличие или недостаток обозреваемости в служебных зданиях отражает структуру власти. Насколько деятельность подчиненных становится видимой их начальникам, определяет, могут ли они легко стать объектом того, что Фуко называет надзором.

Надзор подразумевает наблюдение за деятельностью в организации. В современных организациях каждый, даже занимающий относительно высокое положение, является объектом надзора; но чем более низкое положение человек занимает в иерархии власти, тем строже наблюдение за его деятельностью. Надзор принимает две формы. Одну из них мы только что упомянули — прямое наблюдение старших за работой подчиненных.

Рассмотрим пример классной комнаты в школе. Ученики сидят за столами или партами, обычно рядами, все на виду у учителя. Учитель часто сидит или стоит на возвышении и ясно видит все, что делают ученики. Дети более или менее постоянно стремятся показать, что они начеку или поглощены работой. Разумеется, осуществление этого на практике зависит как от способностей учителя, так и от склонности детей делать то, что от них ожидается.

Второй способ надзора более тонкий, но не менее важный. Он заключается в ведении личных дел, досье и послужных списков работников. Вебер указывал на значение письменных свидетельств (в наши дни часто компьютеризированных) в современных организациях, однако в полной мере не оценил их возможности в регулировании поведения. Записи в личных делах служащих обычно содержат подробные сведения о занимаемых должностях с указанием личных деталей и оценкой характера. Записи такого рода используются для контроля поведения служащих и определяют рекомендации для дальнейшего продвижения. Во многих фирмах служащие на каждой ступени иерархии составляют ежегодные отчеты о деятельности своих непосредственных подчиненных. Другими примерами записей, используемых для управления поведением индивида по мере его продвижения в организации, являются школьные аттестации и ранжирование учеников колледжа в конце обучения. Для лиц академических профессий также ведутся записи их деятельности.

Разумеется, люди на нижних ступенях иерархии не просто пассивно воспринимают надзор, который осуществляется за ними. Они находят всяческие способы, чтобы обеспечить себе “свободное пространство” и “свободное время” вне поля зрения надзирающего. Люди могут заглядывать в свои личные дела, даже если предполагается, что они этого не делают, и находят средства побудить или заставить своих начальников писать хорошие отзывы об их работе. Создание “теневых зон”, 282 находящихся вне поля зрения надзирающего, является одним из основных способов борьбы с чрезмерным надзором (см. главу 4, “Социальное взаимодействие и повседневная жизнь”). Надзиратели средних уровней иерархии зачастую смотрят на это сквозь пальцы, так как хотят сохранить доверие подчиненных и хорошо выглядеть, когда сами подвергаются контролю со стороны вышестоящих начальников. Вот отрывок из раннего социологического исследования на судоверфи:

Любопытно было видеть внезапные изменения, когда проносился слух, что в цехе или на стапеле появлялся старший мастер или начальник цеха. Сменные мастера и бригадиры спешили к своим рабочим и побуждали их к видимой активности. “Он не должен видеть, что ты сидишь без дела” — таков был общий настрой; а там, где не было работы, деловито сгибали и устанавливали трубу или укрепляли и без того крепко посаженный болт. Это была формальная дань, которая неизменно сопровождала появление начальника, а ее условности были так же хорошо знакомы обеим сторонам, как и условности, окружающие инспекторский смотр генерала с пятью звездами на погонах.[15]

Дисциплина

Надзор играет важную роль в современных организациях по причине его сильной связи с дисциплиной — координированным регулированием поведения людей. Организации не могут эффективно функционировать, если то, что в них происходит, происходит случайно. Скажем, согласно Веберу, сотрудники в фирмах должны отработать определенное число часов каждый день. Мы воспринимаем это более или менее как должное, но на ранних этапах индустриализации требовалось долгое время, чтобы убедить людей в необходимости работать положенное число часов каждый день, из недели в неделю. Крестьянский труд в традиционных общинах был нерегулярным и сезонным, и люди привыкли работать ровно столько, сколько было необходимо для удовлетворения их потребностей. Создание современных заводов и отделенных от дома рабочих мест позволило установить постоянный надзор и стало средством достижения необходимого уровня трудовой дисциплины.

Дисциплина поддерживается как физическими условиями в организациях, так и строгой очередностью действий, обеспечиваемой подробными расписаниями. Расписания регулируют деятельность в пространстве и времени — по словам Фуко, они “эффективно распределяют людей” в организации. Расписания служат условием организационной дисциплины, так как координируют деятельность большого числа людей, Если бы в университете не было строго соблюдаемого расписания лекций, в нем вскоре воцарился бы полный хаос. Расписание позволяет интенсивно использовать пространство и время: и то, и другое может быть заполнено многими людьми и многими формами деятельности.

Карцерные организации

Фуко, как и Ирвинг Гоффман, уделял много внимания изучению организаций, в которых индивиды на долгое время физически оторваны от внешнего мира. В таких организациях люди подвергаются инкарцерации, содержатся в отрыве от внешнего социального окружения. Согласно Гоффману, тюрьмы, клиники для душевнобольных и другие карцерные системы коренным образом отличаются от других организаций 283 своим “полностью закрытым” характером[16]. Фуко согласен с этим, но он также пытается показать, что изучение карцерных организаций может прояснить вопрос о том, как управляются остальные организации. Надзор и дисциплина широко использовались в карцерных условиях задолго до того, как их стали применять в организациях иного типа. Тюрьмы, клиники для душевнобольных и казармы очень четко иллюстрируют природу надзора и дисциплины именно потому, что в них осуществляется максимальный контроль за поведением обитателей. Именно поэтому Фуко недвусмысленно отвечает на свой вопрос: “Разве не удивительно, что тюрьмы похожи на заводы, школы, казармы, больницы, а те в свою очередь напоминают тюрьмы?”[17].

Развитие карцерных организаций

В средние века карцерные организации встречались достаточно редко. Тюрьмы кое-где существовали, но их было мало, и они находились на значительном удалении друг от друга. Заключенные в тюрьмах не отбывали установленные сроки наказания; они либо содержались с целью подавления политической оппозиции, либо подвергались пыткам, чтобы получить необходимые сведения, либо находились там, в ожидании суда. Душевнобольные жили в общинах или вынуждены были скитаться по стране. Приютов и больниц для душевнобольных не существовало.

Карцерные организации появились только в начале восемнадцатого века, однако, привычным явлением тюрьмы и приюты для душевнобольных стали лишь более чем через сто лет. Тюрьмы и приюты происходят от так называемых “общественных госпиталей”. В то время слово “госпиталь” вовсе не означало место ухода за больными. Напротив, оно обозначало место заключения, где содержались бродяги, умственно отсталые и психически больные. Считалось, что “госпитали” помогают своим обитателям исправиться, и очень часто они располагались там, где требовался тяжелый труд за очень низкую плату.

Приюты для душевнобольных появились в конце восемнадцатого века, сначала в Европе, а несколько позднее в США. Примерно в этот же период появились и тюрьмы в их нынешнем понимании. Однако прошло еще некоторое время, прежде чем они окончательно отделились от прежних приютов. Реформатор тюрем Джон Говард писал в 1781 году после посещения берлинского госпиталя, что он был полон “бездельников”, “негодяев и распутников”, “больных и преступников”, а также “опустившихся старух и детей”, всех вперемежку.

Согласно Фуко, “Паноптикон”, придуманный в середине девятнадцатого века Джереми Бентамом, в чистейшем виде отражает разницу между старыми госпиталями и новыми тюрьмами. “Паноптиконом” Бентам называл идеальную тюрьму, проект которой он неоднократно пытался продать британскому правительству. Этот проект никогда не был полностью реализован, но некоторые из его основных принципов были взяты на вооружение при создании тюрем в девятнадцатом веке в США, Великобритании и в некоторых странах европейского континента. По плану “Паноптикон” был круглой формы, его камеры располагались по внешнему периметру. В центре находилась наблюдательная башня. В каждой камере было два окна, одно из них выходило на наблюдательную башню, другое — наружу. Такое расположение камер позволяло надзирателям видеть заключенных в любое время.

Окна в самой башне прикрывали жалюзи, так что служители оставались невидимыми для заключенных, хотя сами держали их под постоянным наблюдением.

План “Паноптикона” способствовал распространению принципа отдельных камер для небольшого числа заключенных или отдельных лиц. В старых домах призрения люди содержались вместе в очень больших комнатах, где они и спали, и работали. Архитектурное построение тюрем самым прямым образом повлияло на разработку других типов организаций; например, некоторые ранние заводы проектировались теми же архитекторами, что раньше проектировали тюрьмы.

Разумеется, карцерные организации составляют небольшую долю современных организаций. Люди либо проводят лишь часть своего дня или недели в организациях, скажем, в школе или на работе, либо они оказываются несвободными лишь на короткий период, например, в больницах. Однако между кар-церными и некарцерными организациями имеется очевидное сходство, и Фуко был прав, указывая, что изучение организаций одного типа помогает познанию другого.

Небюрократические организации: группы взаимопомощи

Социологи часто полагают, что в современных обществах к ассоциациям, имеющим серьезное значение, можно отнести лишь первичные группы и бюрократические организации; однако это далеко не так. Кроме них, давно существуют добровольные объединения, благотворительные организации и организации взаимопомощи. Например, на раннем этапе индустриализации многие рабочие образовывали группы, такие, как клубы трудящихся и ассоциации образования. В этом разделе мы сосредоточим внимание на организациях взаимопомощи, которые зачастую разительно контрастируют с бюрократическими системами.

За последние сто лет число и разнообразие групп взаимопомощи значительно возросло. Появились ассоциации домовладельцев, анонимных алкоголиков, группы реабилитации наркоманов и сотни других. У некоторых из них более чем столетняя история, другие возникли совсем недавно.

Право образовывать группы взаимопомощи далеко не всегда было закреплено законодательно. Во многих странах ранние организации рабочих сталкивались с враждебным отношением со стороны властей и иногда даже запрещались. В большинстве обществ шла борьба за право образовывать группы согласно свободно выбранным интересам и целям.

Группы взаимопомощи образуют люди, находящиеся в одинаковом положении, и собирающиеся вместе, чтобы оказать друг другу помощь в реализации общих интересов или чтобы справиться с общими проблемами. Такие группы являются, как правило, неиерархическими; в них отсутствуют фиксированные должности, связываемые с бюрократиями. Членство в группах зачастую непостоянное; члены группы могут посетить одно или несколько собраний, а затем покинуть группу. Обычно эти группы зависят от членских взносов или пожертвований и не имеют фиксированных видов дохода. Если существуют оплачиваемые функционеры, их заработок, как правило, мал по сравнению с заработками их коллег в ортодоксальных организациях. Членов группы обычно связывают друг с другом некоторые моральные принципы.

Особенности групп взаимопомощи

Две основные характерные черты групп взаимопомощи можно обозначить как совместное участие и разработка проектов. Совместное участие означает сбор и накопление информации и опыта путем личного или иных контактов. Например, в группе взаимопомощи родителей люди вступают в контакт друг с другом через журнальную переписку. Родители обмениваются письмами, внутри группы распространяются журналы, так что каждый член группы получает до дюжины писем, хотя находится в прямом контакте только с одним членом группы.

Группы взаимопомощи оказывают влияние как на своих членов, так и на окружающих. Одна из задач группы родителей умственно отсталых детей — информирование населения о проблемах умственно неполноценных. Разработка проектов обычно заключается в совместной деятельности, направленной на решение этой и других задач. Например, значительная часть программы анонимных алкоголиков — составление проектов помощи знакомым алкоголикам. Когда человек излагает свой прошлый опыт и текущие проблемы, эта информация используется для обсуждения и выработки мер в группе в целом.

Группы взаимопомощи часто организовывались в противовес узаконенным бюрократическим организациям. Например, задача некоторых групп медицинской взаимопомощи — позволить больным самим заботиться о своем здоровье, так как они считают, что традиционное медицинское окружение не дает им достаточной гарантии их собственного благополучии. Ясно, что группы взаимопомощи в некотором отношении являются противоположностью бюрократии: области их деятельности лежат вне бюрократических организаций, люди в них взаимодействуют на основе равенства и сотрудничества. Однако такие группы всегда, вероятно, будут существовать наряду с формальными организациями, а не вместо них. Группы взаимопомощи, если они становятся постоянными и увеличиваются в размерах, обычно уподобляются формальным организациям. Они устанавливают особые должности, наделенные властью, обеспечивают регулярный доход и, как правило, воспринимают все атрибуты бюрократии.

Заключительные комментарии

Как мы видим, в современных обществах происходит устойчивый сдвиг в сторону более гибких форм организации. Мы вовсе не являемся винтиками гигантской административной машины, управляющей нашими жизнями, как опасались Вебер и другие. Бюрократические системы способны на большую внутреннюю гибкость, чем полагал Вебер, а их доминированию постоянно бросают вызов другие группы и ассоциации менее иерархических типов. Хотелось бы думать, что большие обезличенные организации будут постепенно отходить в прошлое и заменяться менее централизованными и более гибкими учреждениями[18]. Однако, вероятнее всего, будет вестись постоянная борьба между стремлением организаций к росту. увеличению обезличенности и иерархии и противоположными тенденциями.

Краткое содержание

  • Группа — это некоторое число людей, взаимодействующих друг с другом на регулярной основе. Эта регулярность приводит к появлению Дружеского отношения, солидарности и общих привычек. Агрегат (социальная совокупность) — это набор людей (например, очередь на автобус), не имеющих общего чувства единства. Социальная категория — это статистическая группировка, когда в рамках классификации людей объединяют вместе на основе конкретных общих для них характеристик.
  • Все современные организации являются до некоторой степени бюрократическими по своей природе. Бюрократия включает в себя четко очерченную иерархию власти, установленные правила, определяющие поведение должностных лиц (работающих полный день за должностной оклад), и разделение между задачами должностных лиц внутри организации и их жизнью вне ее. Члены организации не владеют материальными ресурсами, с которыми они работают. Макс Вебер считал, что современная бюрократия является высокоэффективным средством организации большого числа людей и обеспечивает принятие решений на основе общего критерия.
  • На всех уровнях внутри организаций, а также между организациями устанавливаются неформальные сети. Изучение этих неформальных связей столь же важно, как и изучение формальных характеристик, выделенных Вебером.
  • В работах Вебера и Михельса были проанализированы противоречия между бюрократией и демократией. С одной стороны, развитие современных обществ приводит к централизации принятия решений. С другой стороны, одна из основных черт двух последних столетий — нарастающее стремление к демократии. Обе тенденции вступают в конфликт друг с другом, но ни одна из них не преобладает.
  • Японские корпорации значительно отличаются от большинства западных компаний по своей организационной структуре. Начальники там чаще советуются с подчиненными, заработная плата и ответственность связаны со старшинством, оценивается эффективность деятельности групп, а не отдельных их членов. В последние годы ряд западных фирм перенял некоторые черты японской системы управления, хотя вовсе не доказано, что именно этим объясняются более высокие, чем в большинстве западных стран, темпы развития японской экономики.
  • Работа современных организаций зависит от специализации знания и передачи информации. Специализация наряду с ростом использования информационных технологий может привести к повышению гибкости организаций. Последствия этих изменений зачастую преувеличивались, по крайней мере до сих пор.
  • Физические условия, в которых действуют организации, оказывают значительное влияние на их социальные черты. Архитектура зданий современных организаций тесно связана с надзором как средством подчинения властям. Надзор означает наблюдение за деятельностью людей, а также ведение личных дел и послужных списков.
  • В карцерных организациях люди проводят все свое время отделенными от внешнего мира. Основные виды карцерных организаций — тюрьмы и клиники для 287 душевно - больных. В карцерных организациях дисциплина и надзор максимально выражены, однако до некоторой степени они присущи всем бюрократическим организациям.
  • Группы взаимопомощи (а также добровольные объединения различных типов) являются противоположностью бюрократическим организациям, они, как правило, неиерархические и поддерживаются работой своих членов. Большое число таких групп можно найти почти во всех современных индустриальных обществах. Они существуют наряду с большими и более бюрократическими системами, зачастую вступая с ними в трения. Некоторые из них, вырастая в размерах, имеют тенденцию к бюрократизации.

Основные понятия

  • социальные группы
  • формальные отношения
  • организации
  • неформальные отношения

Важнейшие термины

  • агрегат
  • олигархия
  • социальная категория
  • демократия
  • первичная группа
  • киббуцы
  • вторичная группа
  • квалифицированные специалисты
  • бюрократия
  • информационная технология
  • идеальный тип
  • надзор
  • должностные лица (чиновники)
  • карцерная организация

Дополнительная литература

  1. Richard Brown. Understanding Industrial Organisations. London, 1992. Обзор различных теоретических подходов в понимании промышленных организаций.
  2. Jeff Hearn et al. (eds). The Sexuality of Organisation. London, 1989. Отстаивание тезиса о том, что ортодоксальная социология организаций игнорирует вопросы, связанные с гендером и сексуальностью.
  3. John McDermott. Corporate Society. London, 1991. Исследование роли корпораций в современном обществе.
  4. М. Meyer et al. The Limits to Bureaucratic Growth. New York, 1986. Попытка оценить и предугадать возможные тенденции развития организаций.
  5. Charles Perrow. Complex Organizations. New York, 1986. Последнее издание классического исследования по развитию теории организаций.
  6. D. Pugh et al. Writers on Organizations. Harmondsworth, 1983. Содержит краткие островные обзоры основных исследований организаций.
  7. Anselm Strauss. Negotiations: Varieties, Contexts, Processes and Social Order. San Francisco, 1978. Начинается с интересного обсуждения теорий Гоффмана и Блау, поднимаются как теоретические, так и эмпирические вопросы.

Глава 10
Политика, правительство и государство

Как было показано в предыдущей главе, сегодня государство и правительство вторгаются в нашу жизнь во многих сферах: однако на протяжении большей части человеческой истории государство вообще не существовало. Ни у первобытных охотников и собирателей, ни в мелких сельскохозяйственных сообществах не было специальных органов политической власти. Тем не менее, никакого хаоса в таких безгосударственных обществах не возникало — имелись иные, неформальные механизмы управления, при помощи которых проводились решения, определяющие судьбу общины, а также разрешались возникающие споры. Обычно решения принимались в рамках семейных групп. Если же в семейной группе возникали серьезные разногласия, то она разбивалась на более мелкие единицы, которые впоследствии могли объединяться с другими группами.

В других малых культурных сообществах появляются элементы политической централизации, однако настоящее государство еще не формируется. В таких обществах существовал правитель, которому обязано было подчиняться все остальное население. Сами правители, как правило, были или воинами, или священниками, или теми и другими, при этом иногда они имели право созывать вооруженных вассалов для поддержки своих решений. Обычно вождь правил с помощью совета или приближенных. В государственных обществах (традиционные цивилизации) правители становились королями или императорами, содержали роскошные дворы и дворцы, распоряжались войсками, предназначенными для обеспечения послушания населения и расширения владений. Они назначали официальных лиц, которые занимались каждодневными административными делами, и учреждали специализированные суды для организации судопроизводства и наказания преступников.

Как традиционные, так и современные государства имеют ряд общих характеристик. Отличительным признаком государства является политический аппарат (правительственные институты: двор, парламент, конгресс, а также официальные гражданские службы), который осуществляет управление данной территорией. Эти органы власти поддерживаются созданной правовой системой и могут использовать силу для претворения в жизнь своей политики. Подробно рассматривая каждый из аспектов данного определения, можно получить ясное представление о природе государственной власти. В этой главе будут проанализированы типы современных государств и проведено сравнение различных современных политических систем.

Характеристики государств
Политический аппарат

Антропологи и археологи считают, что в начале истории человечества большинство обществ были безгосударственными. Понятие государства было к ним просто 289 неприменимо. Однако ученые расходятся в мнениях о том, можно ли применительно к таким обществам говорить о существовании правительства и политики. Если в обществах не было специализированных политических институтов или органов политического управления, то можно спорить о наличии в них правительства и политического курса, но это, скорее, вопрос определений. Все общества имели какую-либо форму правительства, если рассматривать это понятие в широком смысле, — например, если говорить о систематических способах принятия решений, влияющих на жизнь большей части населения. Однако определение, данное по таким признакам, получается слишком размытым для того, чтобы им можно было эффективно пользоваться. Лучше выбрать более узкое определение понятий “государство” и “политика”.

В этой книге термин правительство используется для обозначения регулярного принятия постановлений и политических решений официальными лицами в политическом аппарате. К этим официальным лицам можно отнести королей, императоров, их придворных, выбранных представителей власти и государственных служащих. Говоря о правительстве, мы можем иметь в виду и сам процесс управления, и непосредственно правительство, то есть тот чиновничий аппарат, который отвечает за административные действия. Политика — это средство, к которому власть прибегает для осуществления своих целей, и основное содержание деятельности правительства. Сфера политики может простираться далеко за пределы государственных институтов как таковых. Существует множество способов, с помощью которых те, кто не является частью правигельственного аппарата, стремятся на него воздействовать. Например, общественные движения, существующие в современных обществах и действующие вне принятых политических рамок, могут пытаться оказать давление на правительство или даже сбросить его.

Территория

Общины охотников и собирателей не имели какой-либо фиксированной территории и передвигались по большим пространствам. Малые сельскохозяйственные общины были более привязаны к земле; но, как правило, у них отсутствовало четкое понятие границ, отделяющих их от других групп. Однако с появлением политических властных структур были определены и территории, на которых они осуществляли свое правление. В отличие от предшествующих типов обществ государства имели явно выраженный экспансионистский характер. Там, где правители видели хоть какую-либо возможность завладеть новой территорией и, таким образом, расширить сферу своего влияния, они неизменно стремились воспользоваться ею.

Закон и применение силы

Правовая система существует там, где есть индивиды, специализирующиеся в осуществлении правосудия. В небольших общинах конфликты разрешаются на общем сборе людей или в семейных группах. В таких обществах не существует специальной группы, которая брала бы на себя преимущественную ответственность за использование силы в поддержку общинных решений. Иногда дело правосудия берет в свои руки какая-либо семья или родственная группа, что дает начало кровной мести. Однако с развитием государства возникает специализированная правовая система — систематизированные законы и суды, — наделенная правом использовать силу в случаях, когда имеет место неподчинение принятым решениям.

В традиционных государствах обычно не было четкого разделения функций между армией и специализированными полицейскими силами, и часто для поддержки законодательных постановлений использовалась армия.

Современные государства
Определения

Все современные государства являются национальными. Национальные государства отвечают всем условиям, перечисленным в определении государства, данном выше. Они обладают правительственным аппаратом, имеют определенную территорию, формализованные своды законов и осуществляют контроль над вооруженными силами. Однако по некоторым существенным характеристикам современные государства резко отличаются от традиционных.

  • Территории, которыми управляли традиционные государства, всегда были определены нечетко; центральное правительство довольно слабо контролировало их. Понятие суверенитета, означающее, что правительство управляет конкретной территорией с четко определенными границами, в рамках которых оно является высшей властью, не приложимо к традиционным государствам. Напротив, все национальные государства являются суверенными образованиями.
  • В традиционных государствах, управляемых королем или императором, большая часть населения не знала или не интересовалась тем, кто им руководил. Обычно только доминирующие классы или группы богатых людей ощущали свою принадлежность к обществу, управляемому какой-либо персоной. В национальных же государствах, напротив, большинство живущих в пределах границ политической системы являются гражданами, имеющими общие права и обязанности и ощущающими свою принадлежность к нации. Несмотря на то, что в современном мире существуют люди, являющиеся политическими беженцами и не имеющие гражданства, все-таки почти каждый человек идентифицирует себя как представителя той или иной нации и национального политического устройства.
  • Национальные государства ассоциируются с ростом национализма. Национализм можно определить как набор символов и верований, которые обеспечивают индивиду чувство причастности к единой политической общности. Таким образом, индивиды ощущают чувство гордости от принадлежности к “англичанам”, “американцам” или “французам”. Вероятно, люди всегда чувствовали свою принадлежность к социальным группам, например, к семейным, плановым или религиозным. Однако национализм появился только с развитием современного государства. Он становится основным способом выражения чувства единства с определенной суверенной общностью.

В современном мире преданность национальным интересам не всегда определяется демаркационными границами государств. Почти все национальные государства были построены из обществ, имевших различные истоки. Местный национализм часто возникал из оппозиции тем национальным группировкам, которые получали преимущества с образованием государств. Например, в Великобритании шотландский и уэльский национализм возник как ответная реакция на формирование “британского самосознания”. И хотя взаимоотношения между 291 национальным государством и национализмом сложные, в основе их возникновения лежат общие процессы.

В свете вышеописанных соображений можно теперь сформулировать наиболее полное определение национального государства. Национальное государство имеет политический аппарат, обладает признанными суверенными правами в рамках обозначенных территориальных границ и способно поддерживать свои притязания на суверенитет с помощью военной силы; многие его граждане испытывают положительные эмоции от сознания принадлежности к данному национальному единству.

Права граждан

Многие национальные государства стали централизованными и эффективными политическими системами благодаря деятельности монархов, которые последовательно концентрировали в своих руках все больше и больше власти. Первоначально в суверенном государстве гражданство не влекло за собой права участвовать в политике. В большинстве случаев такие права завоевывались в борьбе за ограничение власти монархов или их свержение — иногда путем революции, как это было во Франции или Соединенных Штатах.

Т. Маршалл выделил три типа прав, связанных с развитием понятия гражданства[19]. Гражданские права — это права индивида, подтвержденные законом. Они включают прерогативы, многие из которых мы сегодня воспринимаем как должное, но которые завоевывались длительное время (и которые в ряде государств не признаются полностью и по сей день). Гражданские права означают свободу каждого человека жить, где он хочет, свободу слова и вероисповедания, право владеть собственностью и равные права перед законом. Эти права в большинстве стран Европы в полном объеме не были признаны вплоть до начала девятнадцатого века. Даже в тех странах, где они в общем существовали, имелись группы, на которые эти права не распространялись. Хотя с принятием Конституции американцы получили гражданские права много раньше, чем большинство европейцев, негритянское население страны долго было лишено их. Даже после Гражданской войны, когда негры формально получили эти права, они не могли пользоваться ими в реальной жизни.

Вторым типом прав являются политические права, особенно право, участвовать в выборах и быть избранным на государственный пост. Опять-таки, эти права завоевывались долго и нелегко. За исключением Соединенных Штатов, обретение равных прав в голосовании даже для мужчин — достижение недавнего прошлого, которому предшествовала упорная борьба, так как правительства многих стран неохотно признавали принцип всеобщего права голоса. В большинстве государств Европы право голоса сначала получили мужчины, которые владели определенной собственностью, то есть незначительное меньшинство населения. Не только женщины, но и большая часть мужчин не могли голосовать. Во многих странах все мужчины получили право голоса лишь в начале XX века. Женщинам пришлось ждать дольше — во многих западных государствах право голоса для женщин частично было завоевано в результате борьбы различных женских движений, а частично явилось следствием широкого вовлечения женщин в экономику во время Первой мировой войны (см. главу 6, “Гендер и сексуальность”).

В то время как в Европе шла борьба за юридические и политические права, в других частях света продолжалась колонизация. Почти все без исключения колонизированные народы не обладали такими же правами, что и колониалисты (а также не признавались полноценными гражданами стран-колонизаторов). Белая администрация считала, что местное население, даже если оно не было порабощено, не может участвовать в управлении государством в силу своей отсталости. Возможность рассматривать права коренного населения колоний как равные правам белых поселенцев никому даже не приходила в голову. Большинство населения колоний получило юридические и политические права только после распада колониальной системы в XX веке.

Третий тип гражданских прав Маршалл определяет как социальные права. Под этим подразумевается исключительное право каждого индивида на определенный минимум экономического благосостояния и безопасности. Сюда входят права на социальное обеспечение по болезни, социальную защиту в случае безработицы, а также установленный минимум заработной платы. Другими словами, социальные права предусматривают условия, гарантирующие определенный уровень благосостояния. Хотя в некоторых странах, например, в Германии ХГХ века, различные виды социальной помощи возникли еще до введения в полном объеме юридических и политических прав, в большинстве государств социальные права все же приобретались последними. Это происходило потому, что достижение гражданских и, особенно, политических прав, как правило, служило базисом для дальнейшего получения прав социальных. Социальные права в основном становились результатом действия политической силы, которую бедные группы и классы могли развивать, только приобретя право голоса.

Расширение социальных прав служит основой формирования так называемого государства всеобщего благосостояния, которое прочно утвердилось в Западной Европе только после Второй мировой войны. Государство всеобщего благосостояния существует там, где правительственные организации обеспечивают материальную поддержку людям, не способным содержать себя самостоятельно, — безработным, больным, инвалидам и престарелым. Основы государства всеобщего благосостояния были заложены в Великобритании в 1930-х годах, во многом благодаря политике лейбористского правительства, избранного сразу после окончания войны[20]. Все западные страны в настоящее время имеют широкие возможности для улучшения благосостояния. Особенно велики были социальные блага, которые предоставляли своим гражданам социалистические государства Восточной Европы, включая прежний Советский Союз. С другой стороны, во многих бедных государствах мира подобные социальные блага практически отсутствуют.

Обсудив некоторые важные характеристики современных государств, мы перейдем к рассмотрению природы демократии.

Демократия

Одним из наиболее важных аспектов в развитии современного государства является его связь с демократией. Это слово происходит от греческого demokratia, первая часть которого demos означает народ, a kratos правление; таким образом, демократия — политическая система, при которой правит народ, а не монарх или аристократы. На первый взгляд, все просто, но на деле далеко не так. Как отмечал Дэвид Хелд, 293 каждое слово в определении демократии вызывает вопросы[21]. Начнем со слова народ. Итак,

  • Кого считать “народом”?
  • Какая форма участия народа в государственных делах предусматривается?
  • Какие условия должны привести к такому участию?

Если говорить о правлении, то возникают следующие вопросы:

  • Насколько широким должен быть диапазон правления? Должно ли оно ограничиваться сферой правительственных полномочий или демократия может существовать и в других областях, например, промышленная демократия?
  • Означает ли правление принятие каждодневных административных решений или оно относится только к выработке основ политического курса?

Возникают и другие вопросы, например:

  • Необходимо ли подчиняться “правлению народа”? Как быть с обязанностями и с несогласием их выполнять?
  • Существуют ли условия, при которых лица “из народа” могут преступать законы, если они убеждены, что законы несправедливы?
  • В каких случаях (если таковые имеются) демократические правительства должны прибегать к давлению на людей, несогласных с их политикой?

Ответы на эти и подобные вопросы давались в зависимости от времени и от типа общества. Например, понятие “народ” наполнялось самым разным содержанием — сюда относили людей, обладавших собственностью, белых мужчин, мужчин с определенным уровнем образования, просто всех мужчин и, наконец, все взрослое население. В некоторых государствах официально провозглашенная демократия ограничена сферой политики, тогда как в других странах она распространяется и на иные стороны общественной жизни.

Типы демократии

Ряд существенных особенностей позволяет выделить три типа демократии: представительную многопартийную демократию, представительную однопартийную демократию и совместное демократическое правление (иногда называемое прямой демократией).

Представительная демократия означает, что решения, влияющие на жизнь людей, принимаются не всеми членами общества, а людьми (представителями), специально избранными для этой цели. Варианты представительной демократии можно обнаружить во многих организациях. Например, спортивным клубом руководит совет, избранный из членов этого клуба. В государственном правлении представительная демократия выражается в форме выборов в конгрессы, парламенты или аналогичные национальные органы. Представительная демократия существует и на других уровнях, где принимаются коллективные решения: в областях, округах, городах и т. п.

Представительные многопартийные системы

Представительная многопартийная демократия появляется там, где на каком-либо или на всех уровнях управления избиратели в ходе политического процесса могут выбирать не менее чем из двух партий. Государства, в которых реализуется представительная многопартийная демократия, и где взрослое население имеет право голосовать на различных уровнях, обычно называются либеральными демократиями. В эту категорию подпадают Соединенные Штаты, страны Западной Европы, Япония, Австралия и Новая Зеландия. Некоторые развивающиеся страны, такие, как Индия, также имеют либерально-демократические системы.

Представительные однопартийные системы

Когда люди, живущие на Западе, используют термин демократия без каких-либо дополнительных определений, они обычно имеют в виду либерально-демократические системы. Тем не менее, бывший Советский Союз, восточноевропейские страны и многие страны третьего мира, где узаконена только одна партия (как, например, в Китае), также относили (или относят) себя к числу демократических. В этих странах голосующие не имели возможности выбирать между различными партиями, и хотя выборы проводились, представители, за которых голосовали, назначались на местном или национальном уровне. Более того, такая демократия распространялась и на сферу управления производством как на арену деятельности правительства.

Для стороннего наблюдателя так называемые народные демократии имеют определенную антидемократическую направленность, и по всем разумным критериям это действительно так. Принципы, заложенные в основу представительной однопартийной демократии, заключаются в убеждении, что одна партия выражает волю всего общества. Согласно марксистской точке зрения, партии в условиях либеральной демократии отражают интересы отдельных классов. Поскольку считалось, что при социализме нет антагонистических классов, утверждалось, что обществу требуется только одна партия. Таким образом, при голосовании нужно было выбирать не между партиями, а между различными кандидатами. Большинство однопартийных демократий организованы по принципу демократического централизма, который находит непосредственное выражение в пирамидальной структуре, где каждый уровень выбирает представителей в совет, который, в свою очередь, избирает представителей в вышестоящий орган, и так далее. В Советском Союзе существовала целая пирамида таких “советов” различного уровня, начиная от местных, деревенских или районных, которые, в конечном счете, подчинялись Верховному Совету. На каждом уровне существовали исполнительные комитеты, все члены которых избирались. Отдельная, но схожая система действовала на различных уровнях в Коммунистической партии; существовала тесная связь между партийными органами и представительными структурами, руководящими промышленностью, что, как предполагалось, ведет к демократизации экономики.

Совместное демократическое правление

При совместном демократическом правлении (или прямой демократии) решения принимаются всеми, кого они затрагивают. Этот “первичный” тип демократии 295 возник в Древней Греции. Там граждане, составлявшие меньшинство общества, регулярно собирались вместе, чтобы рассмотреть политические вопросы и принять важные решения. В современных обществах прямая демократия играет не очень важную роль, так как в них основная часть населения обладает политическими правами, а каждый член общества объективно не может принимать активное участие в выработке политических решений, влияющих на него. Однако некоторые ее элементы находят свое применение и в современных общественных структурах, в частности, существует много организаций, в которых реализуется прямая демократия. Например, одной из ее форм является проведение референдумов, в которых решение основывается на выраженном мнении большинства по тому или иному вопросу.

В некоторых странах Европы референдумы регулярно используются для решения вопросов на национальном уровне. В США к ним часто прибегают на уровне штата для решения спорных вопросов. В некоторых городах Новой Англии также можно встретить элементы прямой демократии, в частности, собрания членов общины[22].

Всеобщая привлекательность демократии и упадок монархий

Хотя некоторые современные государства (такие, как Великобритания или Бельгия) до сих пор остаются монархическими, их становится все меньше и меньше. Реальная власть традиционного монарха в современном обществе обычно ограничена или практически не существует. Правда, в ряде стран (Саудовская Аравия, Иордания) монархи продолжают осуществлять определенный контроль над правительством, однако в большинстве государств, в которых монархия продолжает существовать, она является скорее национальным символом, чем реальной политической властью. Королева Англии, король Швеции и даже император Японии являются конституционными монархами, то есть реальная власть, которой они обладают, жестко ограничена рамками конституции, которая отдает власть в руки избираемых представителей. Большая часть современных государств по своему устройству являются республиками, и почти в каждом государстве, включая конституционные монархии, отмечается явная приверженность к демократии.

Выборы могут проводиться даже в странах с военной диктатурой, чтобы создать впечатление демократического курса. Большинство военных диктаторов возвещают о своей приверженности демократическим принципам и утверждают, что их правление является средством достижения стабильности и продлится только до тех пор, пока станет возможным возвращение к представительной демократии (см. главу 11, “Война и военные силы”).

Почему же стремление к демократии стало фактически общей чертой современных государств? Частично ответ можно найти в привлекательности, исходно присущей демократическим идеалам, которые предполагают освобождение от власти деспотизма. Однако основным фактором является интегрированный характер национальных государств по сравнению с традиционными цивилизациями. Современные государства представляют собой унифицированные системы; лица, осуществляющие функции управления в таких государствах, не могут этого делать, не заручившись активной поддержкой большинства населения. Демократические идеалы представляют собой способ выражения, а также обеспечения такой поддержки.

Демократический элитизм и плюралистические теории

Провозглашенные демократические идеалы не всегда согласуются с реальностью. Тот факт, что на современном этапе приверженность к демократии так ярко демонстрируется правящими кругами, мало что говорит о действительном устройстве реальных режимов правления. Теоретики демократии расходятся во мнении о потенциальных возможностях и ограничениях различных форм демократического воздействия в современных обществах.

Демократический элитизм

Наиболее распространенная система представлений о характере и ограничениях современной демократии была сформулирована Максом Вебером, а ее модифицированный вариант — экономистом Йозефом Шумпетером[23]. Идеи, разрабатывавшиеся ими, объединяют в теорию демократического элитизма.

Теория Макса Вебера

Вебер отталкивался от предположения, что прямая демократия не может служить средством каждодневного управления крупным государством, и не только потому, что миллионы людей не в состоянии регулярно собираться для принятия политических решений, но также потому, что руководство сложным общественным устройством требует знания дела. Прямая демократия может иметь место, по мнению Вебера, только в небольших структурах, когда выполняемые задачи просты и четко сформулированы. Там, где необходимо принимать более сложные решения или разрабатывать более сложную политику, даже в небольших организациях, таких, как коммерческие фирмы, требуются специальные знания и навыки. Эксперты должны осуществлять свою работу на постоянной основе; к участию в выборах на должности, требующие наличия определенных знаний и навыков, не должны допускаться люди, имеющие слабое представление о требуемых навыках и не владеющие нужной информацией. Должности официальных представителей более высокого уровня, ответственных за разработку общеполитических решений, могут быть выборными, однако наряду с этим должен существовать довольно большой слой функционеров, на которых возложена основная тяжесть управления страной.

По мнению Вебера, воплощение идеи массового гражданства, тесно связанной с идеей участия в общедемократических процессах, в огромной степени увеличивает необходимость наличия бюрократического аппарата. Например, обеспечение благосостояния, здравоохранения и образования требует наличия крупных административных систем, действующих на постоянной основе. Как отмечает Вебер, “очевидно, что крупное современное государство полностью зависит от бюрократии. Чем крупнее государство и чем большим могуществом оно обладает, тем очевиднее эта зависимость...”[24].

Представительная многопартийная демократия, по Веберу, помогает защитить общество как от произвола в принятии решений отдельными политическими лидерами, так и от давления бюрократического аппарата. Однако в осуществлении этих двух функций демократические институты оказались менее эффективны, чем на это 297 надеялись многие сторонники демократии. “Правление народа” возможно только в очень ограниченном смысле. Для того, чтобы добиться власти, партии должны быть организованы на какой-либо систематической основе, то есть они должны быть бюрократизированы. Развиваются партийные аппараты, представляющие собой угрозу независимости парламентов и конгрессов как органов, обсуждающих и формулирующих политику. Если партия, обладающая большинством, непосредственно диктует своим членам, какие решения принимать, и если ею самой руководят постоянные функционеры, то в этом случае достигнутый уровень демократии будет весьма невысок.

Вебер считает, что для того, чтобы демократические системы действовали эффективно, необходимо выполнение двух условий. Во-первых, должны существовать партии, представляющие различные взгляды и выражающие различные интересы. Если политика соперничающих партий более или менее близка, то избиратель не может сделать эффективный выбор. Вебер не согласен с утверждением, что однопартийная система может быть хоть в каком-то смысле демократичной. Во-вторых, должны существовать политические лидеры, обладающие живым воображением и способные противостоять давлению со стороны бюрократии. Вебер особо подчеркивает важность лидерства в демократии. Именно поэтому предпочитаемая им система носит название “демократического элитизма”. Он полагает, что правление с помощью элиты неизбежно, и лучшее, на что, по его мнению, можно надеяться, — что элитарные структуры будут эффективно представлять интересы людей, делая это разумно и инициативно. Парламенты и конгрессы являются теми органами, где могут вырасти политические лидеры, способные противостоять влиянию бюрократии и сохранять поддержку масс. Вебер считает многопартийную демократию более действенной скорее благодаря качеству руководства, которое она может обеспечить, а не из-за возможности участия в политическом процессе широких слоев населения.

Идеи Йозефа Шумпетера

Шумпетер полностью разделяет взгляды Вебера по поводу границ участия масс в политической жизни. По мнению Шумпетера (и в этом оно совпадает со взглядами Вебера), демократия более важна как метод создания эффективно действующего правительства, а не как средство обеспечения власти для большинства. Демократия не может предложить больше, чем возможность замены одного политического лидера или партии на другого. Демократия, как утверждает Шумпетер, это правление политиков, а не народа. Политики — это “торговцы голосами избирателей”, так же как брокеры — торговцы акциями на фондовой бирже. Однако для того, чтобы заручиться поддержкой избирателей, политические деятели должны хотя бы в минимальной степени отвечать требованиям и интересам своего электората. Только при наличии соперничества в ходе приобретения голосов избирателей можно избежать установления деспотического режима правления. Как и Вебер, Шумпетер верит в то, что механизмы политической демократии должны быть отделены от экономической жизни. Как рынок, на котором действует конкуренция, обеспечивает возможность выбора потребителю, так и система конкурирующих партий обеспечивает некоторую возможность политического выбора.

Плюралистические теории

Взгляды Вебера и Шумпетера оказали сильное влияние на сторонников плюралистических теорий современной демократии. Плюралистические теории демократии были 298 разработаны на базе исследований, проводившихся американскими политологами, но их выводы — если они соответствуют действительности — могут применяться чрезвычайно широко. Сторонники плюралистических теорий полагают, что отдельные граждане практически не могут оказывать влияние на процесс принятия политических решений. Однако при этом, по их мнению, тенденции концентрации власти в руках правительственных чиновников противостоит наличие многочисленных групп интересов. Существование конкуренции между интересами различных групп или фракций является жизненно важным условием демократии, поскольку власть при этом делится между группами, не давая возможности какой-либо одной группе или классу приобрести исключительное влияние.

По мнению сторонников плюралистических теорий, на политику правительства в условиях демократии оказывают влияние постоянно идущие переговоры между различными группировками — представителями деловых кругов, профсоюзов, этнических групп, организаций по охране окружающей среды, религиозных групп и т.д. Демократический порядок — это порядок, при котором существует баланс конкурирующих интересов, каждый из которых оказывает воздействие на политику, но не подавляет действующие механизмы управления. Это же верно и в отношении выборов, так как для того, чтобы получить достаточно широкую поддержку и войти в правительство, партии должны откликаться на интересы различных групп. Сторонники плюралистических теорий считают Соединенные Штаты самым плюралистическим и потому наиболее демократичным из всех индустриальных обществ. Соперничество между разнообразными группами интересов существует не только на национальном уровне, но также и на уровне отдельных штатов и местных властей.

Критика и оценка теорий

Демократический элитизм и плюралистические теории подвергались серьезной критике[25]. Давайте начнем с критики теории демократического элитизма. Во-первых, по утверждению критиков, основная масса электората, без каких бы то ни было доказательств, изображается сторонниками этой теории как пассивная и непросвещенная. Во-вторых, единственный выбор, который видят Вебер и Шумпетер, сводится к выбору между творческим правлением элиты и тупым бюрократическим правлением. Однако бюрократия бывает разная — одни типы бюрократии являются более открытыми и восприимчивыми к интересам и нуждам общества, чем другие, а там, где требуются специальные знания и навыки, обычно работают специалисты, а не бюрократические чиновники. В-третьих, возможно наличие условий для организации кооперативных предприятий и “открытых” форм ассоциаций, которые способствуют ослаблению бюрократических тенденций как в политической, так и в экономической областях.

Критики указывают также, что группы интересов, о которых говорят сторонники плюралистических теорий, обладают различной властью и влиянием. В частности, группы интересов бизнесменов обычно оказывают большее влияние на политику правительства, чем другие группы. В некоторых случаях будет ошибкой думать, что соответствующие группы интересов являются прямыми выразителями позиции деловых кругов. Обычно предприниматели формируют общую схему, в рамках 299 которой осуществляются политические процессы и принимаются решения[26]. Все эти, а также другие критические замечания заставили одного из сторонников плюралистической теории, Роберта А. Дэла, пересмотреть свои взгляды. Недавно он решительно высказался в пользу необходимости введения программ экономической демократии, которые могли бы послужить противовесом чрезмерному влиянию интересов крупных корпоративных организаций[27].

Все приведенные критические замечания, несомненно, имеют под собой основание. Однако невозможно отрицать силу некоторых аргументов, принятых в теориях демократического элитизма и плюрализма. Прямая демократия может удачно работать в небольших обществах, но она не может быть эффективно реализована в системе управления крупномасштабным обществом. В таком обществе иногда могут проводиться референдумы, но голосование по каждому вопросу после продолжительного обсуждения всех его аспектов невозможно осуществить, когда в него вовлечены тысячи, не говоря уже о миллионах людей. В современных обществах разные группы населения имеют разные интересы, и это можно выявить только тогда, когда они организуются, чтобы публично заявить о своей точке зрения. Соперничество между такими группировками может, в принципе, помочь формированию определенного “баланса”: сильные группы не смогут просто навязывать свои взгляды остальным, а слабые имеют возможность представить свои интересы.

Более того, Вебер и Шумпетер были совершенно правы, подняв вопрос о компетентности. Большая часть избирателей не в состоянии понять всей сложности решений, которые правительство постоянно вынуждено принимать, тогда как официальные лица и избранные члены выборных органов имеют возможность приобрести специальные знания по соответствующим вопросам. Хотя экспертам приходится испытывать давление со стороны лиц, занимающихся выработкой общей политики, они могут принять решение, будучи хорошо информированными по конкретным вопросам. Если деятельность экспертов курируют выбранные представители, то вырабатываемые ими решения могут отражать интересы и нужды самых широких социальных слоев населения.

Разумеется, подобные вопросы нельзя рассматривать только на абстрактном уровне. Необходимо анализировать функционирование реально существующих политических систем. Именно к такому рассмотрению мы теперь и приступаем, начиная с анализа характера политических партий и кончая выяснением роли женщин в политике. Затем мы постараемся понять, кто реально обладает властью в действующих политических системах, а также, каким образом происходит концентрация политической власти при “тоталитаризме”.

Политические партии и голосование в странах Запада

Политическую партию можно определить как организацию, стремящуюся получить легитимный контроль над правительством посредством выборов. В некоторых случаях могут существовать политические организации, стремящиеся получить власть, но не имеющие возможности сделать это законными средствами. Такие организации лучше рассматривать как политические секты или движения до тех пор, пока они 300 не добьются признания. Например, в Германии в конце XIX века социал-демократы были объявлены Бисмарком вне закона. В то время они представляли собой организованное политическое движение, действовавшее в обход общепринятых путей, но позже добились признания как партия, а в XX веке даже несколько раз приходили к власти.

В рамках общей категории многопартийных государств существуют разнообразные партийные системы. Будет ли существовать двухпартийная или многопартийная система, в большой степени зависит от характера избирательных процедур, существующих в данной стране. Две партии имеют тенденцию доминировать при политической системе, в которой выборы основаны на принципе “победитель получает все”. Кандидат, который собрал большее число голосов, побеждает на выборах, независимо от того. какой процент от общего числа имеющихся голосов он получил[28]. Там, где выборы основаны на других принципах, таких, как пропорциональное представительство (когда места в представительных органах выделяются пропорционально количеству полученных голосов), двухпартийные системы встречаются реже.

В западноевропейских странах существует множество типов партийных организаций, однако не все они представлены в Великобритании. Одни партии базируются на религиозных основах (такие, как Социально-христианская партия в Бельгии или Католическая народная партия); некоторые являются этническими партиями, представляющими специфические национальные и языковые группы (такие, как Шотландская национальная партия в Великобритании или Шведская народная партия в Финляндии); распространены также и сельские партии, представляющие интересы сельского населения (например, Центральная партия в Швеции или Швейцарская народная партия в Швейцарии); существуют партии окружающей среды, занимающиеся различными экологическими вопросами (к ним можно отнести партию Зеленых в Германии). Можно перечислить многочисленные партии, представляющие различные оттенки политических взглядов[29].

Во многих западноевропейских странах после Второй мировой войны правительства формировались социалистическими и трудовыми партиями. Практически во всех этих странах есть официально признанные коммунистические партии, некоторые из них являются весьма крупными (например, в Италии, Франции и Испании). Существует множество консервативных (республиканская партия во Франции или консервативная и юнионистская партии в Великобритании) и центристских партий, которые занимают “промежуточное” положение между левыми и правыми (например, социал-демократическая и либерально-демократическая в Великобритании). (Термин “левые” используется для обозначения радикальных или прогрессивных политических групп, ориентирующихся на социализм; термин “правые” применяется для обозначения более консервативных групп.)

Партийные системы

В некоторых странах лидер партии боьшинства или одной из партий, входящих в коалицию большинства, автоматически становится премьер-министром, занимая высший официальный пост в стране. В других государствах (например, в США) президент избирается независимо от партийных выборов в главные представительные органы. Избирательные системы в западноевропейских странах не похожи одна на 301 другую, и большинство устроены значительно более сложно, чем в Великобритании. Примером может служить Германия. В этой стране члены бундестага (парламента) выбираются на основе системы, сочетающей принцип пропорционального представительства и принцип “победитель получает все”. Половина членов бундестага избираются в избирательных округах, в которых побеждает кандидат, получивший большинство голосов. Остальные пятьдесят процентов членов парламента определяются в соответствии с процентом голосов, поданных за них в определенных регионах. Именно эта система позволила партии Зеленых завоевать места в парламенте. Чтобы предотвратить появление большого числа мелких партий, был установлен пятипроцентный барьер — минимальное количество голосов, которое должно быть получено партией для получения места в парламенте. При проведении местных выборов используется та же система.

При двухпартийной системе, как, например, в Великобритании, парламентарии обычно стараются придерживаться “средних” позиций, позволяющих получить большее число голосов, и отмежевываются от радикальных взглядов. В таких странах партии стараются культивировать умеренный имидж и иногда приобретают такое сходство, что сделать между ними выбор становится трудно. В принципе все многообразие интересов может быть представлен каждой партией, но довольно часто политические программы сформулированы столь обтекаемо, что различия между ними почти стираются. Многопартийные системы позволяют более открыто и прямо выражать различные интересы и высказывать различные взгляды, а также обеспечивают существование радикальных альтернатив. С другой стороны, в таких системах ни одна из партий не может добиться большинства в парламенте, и это приводит к необходимости создания коалиций, часто страдающих от невозможности принять решение из-за существующих противоречий и конфликтов между партиями или быстрого чередования выборов и новых правительств. Правительства в такой ситуации не могут оставаться у власти долгое время, и поэтому эффективность их деятельности весьма ограничена.

Голосование и классы

В большинстве западноевропейских стран крупнейшими партиями являются те, которые считаются выразителями основных политических интересов — это социалистические, коммунистические, либеральные и консервативные партии. Существует ярко выраженная связь между итогами голосования и классовым делением. Либеральные партии и партии левого толка стремятся получить большинство голосов у представителей низших классов, в то время как консервативные и партии правого толка ищут своих избирателей среди более богатых групп населения.

Партийная система в Соединенных Штатах существенно отличается от всех систем, существующих в западноевропейских государствах, так как в США нет крупных левых партий. Голосование на классовой основе здесь менее выражено, чем в других западных демократиях. Хотя демократическая партия привлекает более низкие слои населения, а республиканская партия опирается на более богатые слои общества, эти зависимости не выражены явно. Каждая из партий имеет консервативное крыло. Считается обычным делом, когда консервативные или либеральные члены одной партии голосуют по какому-либо конкретному вопросу вместе с представителями другой партии, чье мнение они разделяют.

Внутрипартийные организации в американских партиях являются более слабыми, чем в большинстве крупных европейских партий. Обычно европейские партии 302 добиваются того, чтобы их члены в спорных вопросах следовали “партийной линии” и всеми средствами стараются поддерживать крепкую партийную солидарность.

Партии и голосование в Великобритании

Вплоть до XIX века партии в Великобритании рассматривались только как организации временного порядка, создававшиеся для обеспечения поддержки в каких-либо специальных случаях или кризисных ситуациях. По мере развития партий в более стабильные организации все чаще проявлялась идея, что поддержка лидеров партии могла бы принести определенные выгоды. Членство в партии и лояльность к ней стали связываться с различными формами покровительства, которое предусматривало, что наиболее преданные партии лица могут получить тот или иной пост в новой администрации. На протяжении большей части XX века на политической сцене Великобритании доминировали две крупнейшие партии (лейбористская и консервативная), и в результате того, что возрастало влияние то одной, то другой альтернативной правительственной команды, все члены которой принадлежали к одной партии, сформировалась так называемая политика соперничества. В послевоенный период обе партии постоянно испытывали на себе давление, как внешнее, так и внутреннее. Если говорить о внешнем давлении, можно привести три примера его проявления:

  • Потеря поддержки избирателей. В 1951 году, который был историческим пиком развития двухпартийной системы, лейбористская и консервативная партии вместе получили на всеобщих выборах 96,8% голосов избирателей. В ходе октябрьских выборов 1974 года их доля упала до 75%. Февральские выборы 1974 года стали первыми выборами за сорок пять лет, не давшими большинства какой-либо одной партии в палате общин. Этим воспользовалась партия Альянса (союза либеральной и социал-демократической партий), потребовавшая в начале 1980 года реформы выборов.
  • Потеря членов. С 1953 года в обеих основных партиях отмечается уменьшение числа членов. Достоверные данные о реальном числе членов партий не публикуются, однако признается, что их нынешнее количество относительно невелико.
  • Потеря источников доходов. В реальном исчислении доход партий сократился в той же пропорции, что и количество их членов, хотя членские взносы не являются основным источником партийных доходов. Последствиями спада в доходах стал рост финансовой зависимости консервативной партии от частных фирм, а лейбористской — от профсоюзов.

За последние тридцать лет избирательная политика Великобритании значительно изменилась. Это было обусловлено рядом причин. Первая причина носит структурный характер: за этот период резко сократилась доля экономически активного населения, занятого в традиционных областях промышленности, особенно обрабатывающей. Несомненно, это подточило традиционные источники, из которых лейбористская партия черпала поддержку. Второй причиной является раскол, произошедший в лейбористской партии в начале 1980-х годов, который привел к образованию социал-демократической партии. Хотя в 1988 году поддержка со стороны избирателей “центральных” партий существенно сократилась, на политическую арену Великобритании вышла заметная “дополнительная сила”. Третьей причиной 303 было то, что на пост премьер-министра трижды избиралась лидер консервативной партии М. Тэтчер. Программа решительных изменений, выдвинутая М. Тэтчер и ее кабинетом, отразила значительный отход от предшествующей философии консерваторов. “Тэтчеризм” делал особый акцент на ограничении роли государства в экономической жизни и провозглашал развитие рыночных механизмов как основы свободы личности и экономического процветания.

До 1970 года обе партии пользовались стабильной поддержкой избирателей, большинство которых были ярыми сторонниками либо либералов, либо консерваторов. Это учитывалось в ходе ведения избирательных кампаний, в которых главной задачей считалось объединение единомышленников, а не завоевание голосов избирателей, придерживавшихся альтернативных точек зрения. Две избирательные кампании 1974 года наглядно показали, что традиционная лояльность избирателей значительно снизилась. Исследование, проведенное для выяснения политических симпатий избирателей, показало, что число лиц, причисляющих себя к числу “верных” или “горячих” сторонников той или иной партии, в период с 1970 по 1986 год сократилось с 80% до 60%[30]. На каждых последующих выборах этот процент неуклонно падал, при этом увеличивалось число избирателей, заявлявших, что они принимают решение на самых последних этапах выборов. Стало очевидно, что избирательные кампании должны оказывать более значительное воздействие на результаты выборов, чем это было прежде. Вероятно, большую роль здесь сыграло телевидение, которое выступало средством “продажи” имиджа партий и политических деятелей.

Можно сказать, что в настоящее время телевидение служит своеобразным противовесом политизированной британской прессе. В результате смены владельцев и изменения тиражей крупных газет на рынке стали доминировать издания, поддерживающие консервативную партию. В 1960-х годах тираж газет, поддерживавших лейбористскую партию, составлял 43% общего тиража ежедневных изданий. Сегодня пролейбористскую позицию занимает только “Дейли миррор”, на долю которой приходится 22% общего тиража изданий. Существует мнение, что одной из причин увеличения влияния телевидения на избирательную кампанию является его пристальное внимание к лидерам партий. Многие стали утверждать, что британские выборы все больше напоминают американские президентские предвыборные кампании. Однако это не совсем соответствует действительности: хотя большая часть избирателей в 1979 году в качестве потенциального премьер-министра отдавала предпочтение кандидатуре Каллагана, а не Тэтчер, консервативной партии все же удалось победить.

Поведение избирателей — отход приверженцев

Характерной чертой поведения британских избирателей 1970-х годов было так называемое группирование приверженцев одной из двух основных партий. В основе этого явления лежала мысль о том, что важнейшим фактором, влияющим на поведение избирателей, является социальный класс, и что избиратели “идентифицируют” себя с той либо другой партией. Иными словами, они считают себя либо “консерваторами”, либо “лейбористами”. Исследование, проведенное Дэвидом Батлером и Дональдом Стоуксом в 1960-х годах, показало, что более 90% населения идентифицируют себя подобным образом с той или другой партией.

Многие идентифицировали себя с избранной партией “достаточно сильно” или “очень сильно”[31].

В наши дни корреляция между классом и поведением на выборах стала намного менее определенной. Кроме того, гораздо большая часть избирателей сегодня обращает внимание на политику и взгляды партий, а не просто выражает одной из них безоговорочную поддержку. В этом случае мы имеем дело с процессом отхода приверженцев, то есть отступления от устойчивой партийной идентификации.

Чем можно объяснить усиление отхода приверженцев? Айвор Крю говорит о двух типах влияний[32]. Первый связан с возрастанием значения тех сторон жизни людей, которые не находятся в прямой связи с классовыми различиями, — например, живут ли они в собственных ломах или в арендованных, являются ли членами профсоюзов или нет. Так, оказалось, что члены профсоюзов отдают устойчивое предпочтение лейбористам перед консерваторами, независимо от того, чей это профсоюз — “белых” или “синих воротничков”.

Второй фактор заключается в том, что избиратели все в меньшей степени пленники своих предыдущих политических привязанностей, определявших их партийные предпочтения. Наоборот, люди, как правило, стремятся отдать голоса той партии, которую считают наиболее соответствующей своим интересам сегодня. Так, можно предположить, что в конце 1970-х и в 1980-е годы партия лейбористов предлагала политический курс, не отвечавший симпатиям значительной части се сторонников, — отсюда длительный период правления консерваторов.

Выборы 1992 года

На выборах 1992 года сдвиг голосов в пользу лейбористов составил 2% избирателей, консерваторы сохранили общее большинство в парламенте, хотя размеры этого большинства существенно сократились. Доля населения, голосующая за Тори, оставалась с 1979 (44,9%) до 1992 года (42,8%) достаточно стабильной. Доля голосов, доставшихся лейбористам, была больше, чем достигавшаяся за последние годы низшая отметка (менее 30% на выборах 1983 года). В 1992 году они получили 35,2% голосов. Однако это все-таки меньше достигнутого партией в 1979 году. Третья партия — Либеральные демократы — получила 18,3%, это спад по сравнению с двумя предыдущими выборами.

Исследования, проведенные во время последних выборов, подтвердили тенденцию к колебаниям значительного числа голосов, несмотря на устойчивую поддержку всех трех партий. Опрос репрезентативной группы из 1500 избирателей показал, что 21% из них будут голосовать лишь в последнюю неделю избирательной компании.

В целом результаты выборов подтверждают тезис об отходе приверженцев; вместе с тем они показывают, что этот процесс более характерен для сторонников неконсервативных партий, чем для сторонников консерваторов. Если это так, то положение лейбористов представляется весьма проблематичным — на выборах 1992 года вновь победили Тори, уже в четвертый раз, и неясно, удается ли лейбористам сломить сложившуюся практику голосования в будущем.

“Тэтчеризм”

Одной из характерных черт политики Великобритании в 1980-х годах было влияние политических идей, связанных с именем Маргарет Тэтчер и ставших известными как “тэтчеризм”. Каковы источники “тэтчеризма”? Чем он был привлекателен для широких слоев населения Великобритании? Легко предположить, что политика, ассоциируемая с правительством Маргарет Тэтчер (которое пришло к власти в 1979 году), выглядела в глазах публики гораздо более последовательной и твердой, чем это было на самом деле. Безусловно, “тэтчеризм” имел ряд четко выраженных направлений, однако в основе своей это был достаточно неопределенный набор программ и инициатив. Одни из них принимались, исходя из прагматических причин, другие возникали и в большинстве своем исчезали с течением времени[33].

Маргарет Тэтчер стала премьер-министром и лидером консервативной партии отнюдь не на волне поддержки политики, впоследствии названной “тэтчеризмом”. На самом деле первоначально ее никто даже не рассматривал как возможного кандидата на смену лидера консервативной партии Эдварда Хита. Но в тот период, в конце 70-х годов, когда она готовилась противостоять Хиту после двукратного поражения консервативной партии на предыдущих выборах, многие члены парламента выступали за перемены в руководстве партии. Ее победа в то время не рассматривалась многими как начало решительного идеологического поворота в философии консерваторов, хотя Тэтчер принимала активное участие в пересмотре обшей концепции партии, начатом Кейтом Джозефом. Став лидером партии, она объединила идеи, предложенные Джозефом, со взглядами, выдвинутыми экономистом Милтоном Фридманом, что и было положено в основу нового политического курса.

Манифест консервативной партии 1979 года по большей части содержал идеи, выдвинутые еще Хитом, хотя в нем и появились обещания переломить тенденцию экономического спада в стране и радикально расширить свободы каждого индивида путем сокращения власти государства. Многие политические комментаторы объясняли победу консерваторов на всеобщих выборах 1974 года скорее реакцией на неспособность лейбористской партии сохранить контроль над профсоюзами, чем триумфом нового политического мышления. Во время ее первого срока пребывания на посту премьер-министра политика Тэтчер была сконцентрирована на “монетаризме”. Считалось, что контролирование денежных средств является ключом к сокращению инфляции и обеспечивает действенное управление экономикой. Однако оказалось, что добиться государственного контроля над финансами на практике невозможно, поэтому впоследствии от политики монетаризма в основном отказались. Было пересмотрено также первоначальное обязательство сократить государственные расходы, так как в течение всего первого срока пребывания Тэтчер у власти они постоянно росли.

Победа консерваторов на выборах 1983 года дала импульс реализации экономического направления политики “тэтчеризма”, началом которой послужила приватизация государственных компаний. Продажа акций таких компаний, как “British Telecom”, “British Gas”, “British Airways” и “British Petroleum”, встретила широкую поддержку. Продажа правительственных зданий также пользовалась одобрением избирателей. Планировались далеко идущие изменения в организации образования и в системе трат на местные органы власти, хотя совсем не очевидно, что эти шаги оказались бы столь же популярными.

Сторонники приватизации утверждали, что она имеет ряд преимуществ. Она восстанавливает здоровую экономическую конкуренцию вместо громоздких и неэффективных государственных бюрократий; сокращает государственные расходы и прекращает политическое вмешательство в экономические решения. Политика приватизации, начатая Тэтчер, оказалась жизнеспособной. Партия лейбористов, бывшая поначалу ее яростным противником, со временем отказалась от столь бескомпромиссной позиции и согласилась с тем, что приватизация была необратима.

“Леди не свернет с пути!” - заявила Маргарет Тэтчер в одном из своих самых известных выступлений. Вероятно, наиболее сильным элементом “тэтчеризма” была все же сама личность миссис Тэтчер. Многие избиратели не разделяли ее взглядов, но уважали ее качества национального лидера. Эти качества особенно ярко проявились, когда Тэтчер отказалась отступить перед лицом фолклендского кризиса, и ее доминирующая роль в правительстве особенно усилилась после того, как она постепенно добилась отставки членов своего кабинета, несогласных с ее политикой.

Уровень поддержки политики “тэтчеризма” с течением времени менялся. Первоначально ее победа была скорее результатом голосования против правительства Каллагана. В начале 1980-х годов в стране все чаще стало проявляться общественное несогласие с политикой Тэтчер, проходили марши протеста и демонстрации против безработицы. В этот период авторитет консервативной партии существенно упал, однако после того, как правительство продемонстрировало силу и твердость своей позиции во время фолклендского кризиса, что было встречено всеобщим одобрением, консерваторы снова получили поддержку населения, и это послужило основной причиной их победы на выборах 1983 года. Во время забастовки шахтеров в 1984 году над кабинетом нависла угроза отставки, но поскольку забастовка не увенчалась успехом, правительство вышло из этой ситуации еще более популярным, чем прежде.

Нет никакого сомнения в том, что правительство Тэтчер в целом находило широкую поддержку среди населения. Эта поддержка охватила даже те слои, которые ранее были сторонниками лейбористов. Стюарт Холл считает, что Маргарет Тэтчер создала некую разновидность авторитарного популизма, что находило выражение в ее апелляции к народному мнению[34]. Многим пришлись по душе ее выступления против государственного коллективизма, а также ее активная поддержка частной инициативы и взаимопомощи. В этом проявилась популистская сторона ее политики. Широкой поддержкой были также встречены попытки дисциплинировать профсоюзы, ее “горькое экономическое лекарство”, а также твердая приверженность идее государства “закона и порядка”. Это вносило в общественные настроения нотку авторитарности.

Несмотря на решительную победу на выборах 1987 года популярность миссис Тэтчер среди электората начала резко снижаться. Ключевыми факторами этого стали непопулярность подушного налога, непримиримость ее позиции в оценке роли Британии в Европейском сообществе и наступление периода спада в экономике. Уровень недовольства ее политикой достиг таких размеров, что, когда Майкл Хезелтайн бросил ей вызов в ноябре 1990 года, ему для полной победы не хватило лишь незначительного количества голосов. В этой ситуации старшие коллеги убедили ее далее не участвовать в борьбе, и, как следствие, на политической арене появился Джон Мэйджор, ставший новым лидером консерваторов и премьер-министром[35].

Политика партий: разрушение стереотипов в конце двадцатого века?

Несмотря на долгий срок своего правления, Маргарет Тэтчер никогда не пользовалась поддержкой абсолютного большинства населения. В действительности в Великобритании и в других странах Запада наблюдаются рост скептицизма и разочарования политикой традиционных партий, что сопровождается нестабильностью их поддержки. Это совпадает с периодом (с начала 70-х годов до сегодняшнего дня), когда процесс постоянного расширения социальных прав дал обратный ход. Партии с правым уклоном, такие, как возглавлявшаяся Маргарет Тэтчер в Великобритании или Гельмутом Колем в Западной Германии, совместно с администрацией Рональда Рейгана сделали попытки сократить расходы на социальные нужды[36]. Даже в тех государствах, где к власти пришли социалистические партии, например, во Франции при президенте Миттеране, с 1981 по 1986 год, наблюдалось сокращение ассигнований на социальные нужды. Одной из причин этого было снижение правительственных доходов в результате общеэкономического спада, который начался в 1970-х годах. В этот период существенно возрос скептицизм в отношении эффективности государственных социальных программ, причем этот скептицизм разделялся не только самими членами правительств, но и многими рядовыми гражданами. Эти взгляды оказали непосредственное влияние на изменение характера поддержки партий.

Теории перегрузки государства и кризиса легитимности

Следствием изменения политической ситуации стало появление двух противоположных теорий. Одной из них была теория перегрузки государства[37]. Согласно этой теории, по мере того, как правительства расширяют свои задачи, принимая на себя государственное управление промышленностью, коммунальными службами и транспортом, а также обязательства по социальному обеспечению, выясняется, что это существенно больше, чем государства могут реально финансировать и контролировать. Со времени окончания второй мировой войны политические партии, стремясь добиться поддержки избирателей, обещали им все новое и новое увеличение разнообразных льгот и пособий, однако после выборов выяснялось, что они не в состоянии выполнить свои обещания, так как уровень государственных расходов повысился настолько, что превысил уровень доходов от налогов, от которого зависит вся деятельность правительств. Крупные правительственные структуры стали обслуживать только самих себя; кроме того, они становились все менее управляемыми и не отвечали тем нуждам, ради которых были созданы[38].

Как следствие этого, избиратели стали все более скептически относиться к заявлениям правительств и политических партий. Партии левого толка, а также демократическая партия в Соединенных Штатах, частично лишились традиционной поддержки со стороны рабочего класса, поскольку стало ясно, что расходы государства в отношении благ, которыми эти группы реально пользуются, вышли из-под контроля. Появление политического курса “новых правых” объясняется как попытка справиться с такой ситуацией путем ограничения расходов государства и оказания поддержки частному предпринимательству.

Противоположная теория, получившая название теории кризиса легитимности, была разработана немецким социологом Юргеном Хабермасом и его последователями[39]. Исходным положением этой теории является утверждение, что современные правительства в целом испытывают трудности в получении необходимых средств для выполнения возложенных на них задач. Для поддержания стабильности экономики вмешательство государства в экономическую жизнь и социальное обеспечение является необходимым, поскольку там, где общество в основе своей зависит от товаров и услуг, предоставляемых частным капиталистическим производством, экономическая жизнь имеет ярко выраженную тенденцию к изменчивости и неопределенности. Правительства вынуждены обеспечивать многие виды услуг, которые частные компании не желают финансировать из-за их недостаточной прибыльности. В то время как государство вынуждено брать на себя все больше обязательств, правительству все труднее получать необходимые для их реализации средства, поскольку налоги взимаются с частных лиц и деловых структур, что встречает сопротивление. Правительства не в состоянии адекватно реагировать на эти противоречивые требования. Давление с каждым годом становится все более заметным, так как диапазон обязательств, которые вынуждены брать на себя правительства, постоянно расширяется. Возможности партий, особенно выступающих за увеличение роли государства, выполнить свои обещания, значительно уменьшились. Именно это привело к частичной потере поддержки общественности и к общему разочарованию в возможностях политиков, то есть к “кризису легитимности”. Новые формы политического курса правых возникли в результате сопротивления высоким уровням налогов со стороны высокодоходных групп населения.

Оценка теорий

Обе рассмотренные теории исходят из ряда общих положений. В них утверждается, что авторитет власти, а также сложившиеся формы поддержки партий подорваны в результате растущих к ним претензий. Обе теории сходятся на том, что правительствам трудно контролировать те аспекты социальной и экономической жизни, на которые они в своих программах обещали оказывать влияние. Однако предложения по практическому исправлению сложившейся ситуации у них разнятся. Теория “перегрузки государства” выдвигает тезис о том, что попытки сокращения уровня государственных расходов могут принести плоды. Альтернативная теория предполагает, что такие попытки могут вызвать скорее ухудшение положения и обострение социальных конфликтов, так как у государства не будет достаточно средств, чтобы удовлетворить нужды здравоохранения, социального обеспечения или разрушающейся инфраструктуры городов.

Теория “перегрузки” выглядит менее привлекательной. Она содержит ряд насильственных моментов в обеспечении и распределении средств между правительствами и частными структурами, и Ю. Хабермас последовательно анализирует эти проблемы. Те слои населения, которые больше платят за услуги, — как правило, более богатые — полагают, что они получают их в меньшем объеме. Поэтому во многих странах постоянно идут дебаты о том, в какой степени нужды здравоохранения должны финансироваться за счет налогов и обеспечиваться государством, а какую часть должен непосредственно вносить тот, кто нуждается в таких услугах. Эти моменты являются причиной многих современных социальных конфликтов.

Участие женщин в политике
Модели голосования и политические взгляды

Для женщин право голоса имеет особое значение, и это понятно, если вспомнить, какая длительная борьба предшествовала его получению во мнопк странах. Участницы первых женских движений рассматривали получение избирательного права для женщин и как символ политической свободы, и как средство достижения большего экономического и социального равенства. В Великобритании и в Соединенных Штатах, где попытки женщин получить избирательные права были более активными и встречали более жестокое сопротивление, чем где бы то ни было, лидеры женского движения прошли через многие испытания, прежде чем добились своей цели. Даже в наши дни женщины в некоторых странах не имеют одинакового с мужчинами права голоса, хотя Саудовская Аравия является единственным государством, где женщины вообще не допускаются к голосованию. Дала ли эта тяжелая борьба за приобретение права голоса желаемые результаты?

Если ответить коротко, то нет. Во многих странах Запада, где женщины первыми получили право голоса, число голосовавших женщин было гораздо меньше, чем мужчин. На первых общенациональных выборах в Великобритании в 1929 году, когда женщины впервые были допущены к голосованию, только около одной трети из них воспользовались этой возможностью, тогда как доля проголосовавших мужчин составила две трети. Приблизительно то же соотношение наблюдалось и в США, а также в ряде других государств после введения всеобщего избирательного права[40]. И сейчас во многих странах в выборах участвует меньше женщин, чем мужчин, хотя кое-где эти различия почти полностью исчезли. Общее число женщин, принимавших участие в трех последних президентских выборах в США, было только на 3-6% меньше, чем мужчин. В Великобритании начиная с 1970 года разница в соотношении между мужчинами и женщинами, принимавшими участие в парламентских выборах, не превышала 4%. Различия по полу при голосовании полностью ликвидированы в Швеции, Западной Германии, Канаде, а в Италии, Финляндии и Японии число женщин, принимающих участие в голосовании, даже несколько выше, чем число мужчин.

Эти данные показывают, что реальным препятствием к равенству между полами является не право голоса, а более глубокие социальные различия между мужчинами и женщинами, ограничивающие деятельность женщин только домом и хозяйственными делами. Уменьшение социальных различий между полами гораздо сильнее сказывается на политической активности женщин, чем что-либо иное. По мере искоренения различий между мужчинами и женщинами в социальном статусе и в возможности занимать посты во властных структурах число женщин, принимающих участие в голосовании, начало расти.

Насколько различается отношение мужчин и женщин к реалиям политической жизни? Многие суфражистки, первые борцы за женские избирательные права. полагали, что участие женщин в политике радикально преобразует политическую жизнь, привнеся в нее альтруизм и нравственность. Те же, кто выступал против предоставления женщинам права голоса, считали, что политическая активность женщин очень быстро приведет к самым гибельным последствиям. Один из известных противников избирательного права женщин в Великобритании предостерегал, что “революция такой огромной важности неизбежно принесет Англии величайшие 310 несчастия”. Общее мнение было таково, что участие женщин в политике сделает политическую жизнь более обыденной и в то же время подорвет стабильность семьи.

Ни одно из этих серьезных опасений не оправдалось. Приобретение женщинами права голоса не повлекло за собой никаких существенных изменений природы политики. Характер голосования женщин, так же, как и мужчин, определяется прежде всего партийными взглядами, политическим выбором и наличием соответствующих кандидатов, хотя между женским и мужским голосованием существует ряд довольно четко проявляющихся различий. В целом женщины при голосовании более консервативны, чем мужчины, особенно если судить по количеству голосов женщин-избирателей, отданных за партии правого толка. Это утверждение справедливо, например, для Франции, Западной Германии и Италии. В Великобритании и Соединенных Штатах ситуация менее однозначна. В Великобритании за лейбористскую партию отдают больше голосов молодые женщины, чем молодые мужчины, а женщины старшего возраста голосуют за консерваторов. Обе тенденции в основном уравновешивают друг друга. В Соединенных Штатах консервативная ориентация не вызывает однозначных ассоциаций с какой-либо из двух основных действующих партий, так как различия между платформами республиканской и демократической партий нельзя приписать прямой оппозиции политических взглядов “правых” и “левых”. В ходе последних выборов за демократов голосовало чуть больше женщин, чем мужчин, причем в основном свои голоса демократам отдавали молодые избирательницы.

Влияние женщин на политику не может оцениваться только с точки зрения избирательного права. Женское движение оказывало влияние на политическую жизнь независимо от приобретения права голоса, особенно в последние десятилетия. С начала 1960-х годов Национальная организация женщин и другие женские движения в США предпринимали шаги, направленные на непосредственное участие женщин в политике. Они вели работу по следующим направлениям: приобретение равных с мужчинами прав на работу, узаконивание абортов, внесение изменений в законы о семье и разводах, охрана прав сексуальных меньшинств. В большинстве европейских стран таких национальных женских организаций не было, однако “вторая волна” феминизма, начавшаяся в 1960-х годах и продолжающаяся по сегодняшний день, выдвинула эти же проблемы в центр политической жизни Европы. Многие вопросы, в частности, насколько свободным должно быть право на аборт, вызвали яростную полемику как среди женского, так и среди мужского населения.

Женские организации Великобритании сыграли большую роль в принятии в 1967 году закона об абортах, а также законов против сексуальной дискриминации женщин при найме на работу. Они также способствовали внесению различных изменений в законодательство. Например, в закон “О бытовом насилии и процедурах бракосочетания” 1976 года были внесены положения о защите жертв бытового насилия. Национальный опрос, проведенный в 1992 году, высветил и другие проблемы, имеющие приоритетное значение для женщин, но оцениваемые как маловажные мужчинами. В их число входят, например, политика создания детских дошкольных учреждений и политика в области детских пособий[41]. Независимо от того, как будет развиваться ситуация в будущем, уже сейчас совершенно ясно, что многие проблемы и заботы, касающиеся женщин, ранее находившиеся вне “рамок политики”, стали центральными вопросами современных политических дебатов.

Женщины в политических организациях

Женщины никогда не были полностью отстранены от политической власти. В прошлом некоторые женщины, начиная с Клеопатры, становились во главе государств и концентрировали в своих руках огромную власть. Но даже и тогда, когда они не считались законными правительницами, женщины зачастую обладали огромной неформальной властью как жены или любовницы монархов, президентов и премьер-министров. В качестве одного из наиболее известных примеров можно назвать мадам де Помпадур, фаворитку короля Франции Людовика XIV, которая часто принимала важные государственные решения. На протяжении двадцатого века женщины довольно часто становились во главе правительств, например, Голда Мейер в Израиле, Индира Ганди в Индии, Маргарет Тэтчер в Великобритании.

Тем не менее, в целом женщины, как и во многих других областях общественной жизни, слабо представлены в политической элите государств. В Великобритании после выборов 1983 года в парламенте насчитывалось 19 женщин, что составляло 3% всех членов палаты общин. В предыдущем парламенте их насчитывалось 27 человек, или 4,5% общего числа парламентариев. После национальных выборов 1980 года в Соединенных Штатах в палате представителей конгресса было 19 женщин, чуть больше 4% общего числа конгрессменов[42]. Эта доля оставалась практически стабильной с начала 1970-х годов. В 1981 году в сенате США были только две женщины, что составляло 2% общего числа сенаторов. В предыдущих созывах в сенате женщин не было совсем. За всю историю его существования в американском конгрессе было всего 13 женщин. В законодательных органах других стран женщины были представлены более полно. В Западной Германии в 1981 году женщины составляли 8,5% общего числа членов бундестага, в Швеции 28% членов парламента были женщины, в Финляндии — 26% и в Норвегии — 24%.

Представительство женщин в местных органах власти обычно выше, чем в органах общенационального уровня. В 1981 году в Великобритании в местных органах власти насчитывалось 16% женщин. В большинстве других государств женщины лучше представлены в местных, а не национальных органах, за исключением скандинавских стран, где этот процент практически одинаков. В 1983 году 9,8% членов государственных органов США составляли женщины. Общее представительство женщин в правительственных структурах отражает их положение в большинстве других общественных сфер. Если в средних эшелонах власти еще можно встретить некоторое количество женщин, хотя оно никоим образом не соответствует занятому там числу мужчин, то в высших эшелонах женщин насчитываются единицы.

Аналогичную картину можно наблюдать и в партийных организациях. В Великобритании на ежегодной конференции лейбористской партии в 1980 году 11% делегатов составляли женщины, тогда как в консервативной партии — 38%. В Соединенных Штатах женщины составляют примерно одну треть делегатов на съездах демократической и республиканской партий. Однако по мере приближения к вершине партийной иерархии число женщин значительно уменьшается. При администрации Картера среди 11 членов кабинета были две женщины. В кабинет же, сформированный после выборов 1980 года президентом Рейганом, женщины не вошли совсем. Скандинавские страны практически являются единственными, где женщины заслуженно занимают высшие посты. В состав правительств Швеции, Финляндии и Норвегии уже давно входят женщины, хотя они составляют 312 меньшинство. Например, в 1980 году из 20 членов правительства Швеции пятеро были женщины.

Удивление вызывает не само по себе низкое представительство женщин в высших эшелонах политических организаций, а та медлительность, с которой меняется это положение. В сфере бизнеса мужчины продолжают удерживать монополию на высшие посты, однако женщины в настоящее время чаще, чем когда-либо, пытаются ее нарушить. В сфере политики этого пока не происходит, несмотря на тот факт, что практически все политические партии сегодня номинально обязуются предоставлять мужчинам и женщинам равные возможности. Факторы, которые препятствуют женщинам продвинуться в экономике, имеют место и в области политики. Для того, чтобы подняться на вершину политической организации, как правило, необходимо затратить большие усилия и время, которые женщины, обычно, несущие, на себе бремя домашних забот, редко могут выделить. Но вполне вероятно, что существует и другая причина. Ведь именно на политической арене можно достичь максимальной власти, возможно, именно поэтому мужчины не желают расставаться со своим доминирующим положением в этой сфере.

Неинституционализированные политические действия

Политическая жизнь может протекать не только в законных рамках деятельности политических партий, в процессе голосования и представительства в государственных органах. Нередко возникают группы людей, которые полагают, что их цели и идеалы не могут быть достигнуты, если придерживаться общепринятых рамок, так как блокируются сложившейся системой. Наиболее драматичным примером неортодоксального политического действия является революция — насильственная ломка существующего политического порядка посредством массового движения, использующего насилие. Так как проблема революций широко освещена в специальной главе (см. главу 19, “Революции и социальные движения”), то здесь мы не будем останавливаться на них подробно, а затронем только вопросы масштаба и природы неинституционализированных политических действий.

Наиболее распространенным типом таких действий являются движения протеста, которые обычно, хотя и не всегда, возникают среди наиболее бедных и обездоленных слоев общества. В настоящее время в странах Запада законом разрешено создавать более или менее любые политические ассоциации, а также совершать некоторые внепарламентские действия, такие, как организации уличных демонстраций и маршей. Как правило, эти права приходилось завоевывать. Например, в XIX веке в ряде стран Европы были введены законы, направленные против собраний, они запрещали большому количеству людей собираться с политическими целями в общественных местах. Попытки регулировать деятельность масс с помощью правительства вскоре были оставлены, так как стало ясно, что реально добиться исполнения этих запретов невозможно. Люди собирались огромными толпами специально, чтобы выразить свой протест, так что принятые законы только стимулировали деятельность, против которой были направлены.

Следует отметить характерную черту движений протеста, заключающуюся в том, что они часто действуют на грани легально разрешенного правительством. Например, лицензия на проведение массовой демонстрации должна быть получена в полиции заранее. Иногда, несмотря на отказ в этой лицензии, организаторы демонстрации, тем не менее, решают ее провести, рискуя ввергнуть ее участников в конфронтацию с властями. Демонстранты, будучи горячими приверженцами дела, за которое они 313 выступают, готовы преступать закон, лишь бы сделать свою акцию эффективной. Так, участники маршей мира часто блокировали армейские лагеря, пытаясь воспрепятствовать ввозу или вывозу оружия, перелезали через заграждения и устраивали сидячие забастовки, а также проникали в ракетные шахты.

Таблица 5.Отношение к акциям протеста (на примере выборочного опроса мужчин и женщин в Великобритании в 1977 году)

Принимал участие, %

Мог бы принятьучастие, %

Никогда быне принял участие, %

Подписывание петиций

63

28

9

Участие в демонстрациях, разрешенных законом

9

33

58

Участие в бойкотах

6

31

63

Участие в неофициальных забастовках

8

16

76

Занятие зданий или фабрик

2

10

88

Нанесение повреждений (разбивание окон, перенесение дорожных знаков и т.д.)

2

1

97

Личное участие в актах насилия (драка с участниками демонстраций или с полицией)

1

3

96

Источник: Mark Abrams, David Gerrard and Noel Timms. Values and Social Change in Britain. London, Macmillan, 1986. P. 165.

Когда глава правительства сталкивается с проявлениями внепарламентской активности, у него есть три варианта действий. Прежде всего, он может просто проигнорировать эти акции. Группировки, которым население оказывает слабую поддержку, как правило, вызывают вялую реакцию со стороны правительственных кругов. В этой ситуации какая-либо решительно настроенная группа или движение могут прибегнуть к насилию, так как именно оно способно вызвать реакцию, пусть даже только карательную. Например, немногочисленные политические секты, имеющие лишь небольшое число сторонников среди остальных групп населения, могут прибегнуть к терроризму как средству для дальнейшего продвижения своего дела.

Второй вариант ответа со стороны правительства заключается в немедленном подавлении всех, кто был вовлечен в антиправительственную деятельность (или подозревается в этом). Политические власти часто прибегали к репрессивным мерам для пресечения “нарушений общественного порядка”. Иногда это подавление принимало жесткие формы: против безоружных демонстрантов использовались вооруженные формирования, что часто приводило к жертвам.

Третий способ, которым правительство может прореагировать на несанкционированное выступление, — попытаться сгладить остроту протеста, согласившись хотя бы с некоторыми требованиями. Все три варианта ответной реакции могут следовать один за другим. На первых этапах развития движения протеста власти могут не обращать на него внимания или считать, что оно умрет само по себе. Если движение набирает силу, особенно когда оно выражает взгляды, несовместимые с политикой правительства, то ответная реакция может свестись к использованию силы. Если же это не приносит желаемых результатов или вызывает протесты общественности, политические власти могут пойти на какие-либо уступки и даже включить часть требований в свои политические программы.

Внепарламентская политическая деятельность довольно часто вынуждает основательно пересматривать официальный политический курс. Например, так случилось 314 с движением за гражданские права в Соединенных Штатах в конце 1950-х и в 1960-х годах (подробно это описано в главе 8, “Этническая принадлежность и раса”). Вобрав в себя представителей бедных слоев негритянского населения южных штатов, негритянских лидеров среднего класса и либерально настроенных представителей белого населения северных штатов, движение за гражданские права в конечном итоге привело к серьезнейшим политическим изменениям. Реакция правительства на это движение в основном соответствовала вышеописанной. Сначала ни местные, ни центральные власти не интересовались происходящим и считали, что беспорядки и марши исчезнут сами по себе. Когда стало ясно, что этого не произойдет, некоторые представители местных властей пытались обуздать лидеров движения, воспрепятствовать проведению маршей и манифестаций путем демонстрации силы. Однако позднее, когда дело перешло в руки федерального правительства, оно было вынуждено внести в законодательство изменения, обеспечивающие большее равенство между белым и чернокожим населением, в частности, была проведена десегрегация школьного обучения.

Кто же правит?

Плюралистическая теория, описанная выше, исходит из того, что политическая система современных государств в существенной степени определяется конкуренцией различных групповых интересов. Подобная конкуренция, как полагает теория, препятствует концентрации слишком большой власти в руках какой-либо одной группы или класса. Так же, как и сторонники теории демократического элитизма, последователи плюралистической теории считают, что “народ” не правит и не может править. Однако они рассматривают Соединенные Штаты и другие страны Запада как существенно демократические общества. Чарлз Райт Миллс в своей известной работе “Властвующая элита” высказал иную точку зрения[43]. Он отметил, что в ранний период своей истории американское общество на всех уровнях действительно было очень пластичным и разнородным, однако впоследствии все изменилось.

Миллс утверждает, что на протяжении двадцатою века происходил процесс институциональной централизации политической, экономической и военной сфер жизни американского общества. Когда-то политическая система в значительной степени определялась политикой отдельных штатов, деятельность которых в общих чертах координировалась федеральным правительством. Политическая власть сегодня, по мнению Миллса, жестко координируется сверху. Экономика тоже когда-то состояла из множества малых производственных форм, сейчас же в ней доминирует группа очень крупных корпораций. Наконец, было время, когда вооруженные силы были немногочисленными и дополнялись формированиями милиции, тогда как в настоящее время они превратились в гигантскую организацию, занимающую ключевое положение среди других государственных институтов страны.

Каждая из этих сфер стала не только более централизованной, но и, согласно Миллсу, более взаимосвязанной с другими таким образом, что сформировалась унифицированная система власти. Люди, занимающие высшие посты в этих трех областях, как правило, являются выходцами из одной социальной среды, они разделяют те же взгляды, имеют общие интересы и нередко лично знакомы друг с другом. Они превратились в единую властвующую элиту, которая правит страной и, 315 принимая во внимание международное положение Соединенных Штатов, оказывает влияние на развитие событий во всем мире.

Властвующая элита, в изображении Миллса, — это в основном состоятельные белые мужчины англосаксонского происхождения, квалифицированные специалисты, многие из них окончили одни и те же престижные университеты, состоят членами одних и тех же клубов и совместно заседают в правительственных комитетах. Их заботы во многом совпадают. Бизнесмены и политические лидеры работают вместе и тесно связаны с военными посредством контрактов на приобретение вооружения и ассигнований на различные поставки вооруженным силам. В высших эшелонах всех трех сфер — политики, экономики и армии — происходит постоянное взаимодействие. Политики имеют деловые интересы, лидеры в сфере бизнеса часто стремятся к политическим постам, высший военный состав нередко заседает в советах крупнейших компаний.

В противовес мнению сторонников плюралистических теорий, Миллс полагает, что в Соединенных Штатах существуют три четко различимых уровня власти. Властвующая элита занимает высший уровень, формально и неформально принимая наиболее важные политические решения, оказывающие влияние как на внутреннюю, так и на внешнюю политику. Группы интересов, на которых концентрируют внимание сторонники плюралистических теорий, действуют в среднем эшелоне власти совместно с местными органами правления. Их влияние на основополагающие решения ограничено. На самом нижнем уровне находится основная масса населения, которая не оказывает практически никакого влияния на принимаемые решения, так как они разрабатываются в ходе закрытых заседаний, где собираются представители властвующей элиты. Элита также охватывает высшие эшелоны власти обеих партий. Во главе каждой партии стоят лица, имеющие общие интересы и взгляды. Поэтому реальные альтернативы, предоставляемые избирателям в ходе выборов президента или конгрессменов, отличаются столь незначительно, что последствия этих различий практически не имеют значения.

После выхода в свет работы Миллса появились и другие исследования, анализирующие социальные корни и взаимосвязи виднейших фигур в различных областях американской общественной жизни. Все исследователи сходятся в том, что социальное происхождение лидеров ни в малейшей степени не отражает социальную структуру всего населения. Исследования подтвердили, что лидеры во всех трех сферах, которые Миллс подверг анализу, — это богатые мужчины, преимущественно англо-саксонского происхождения, выходцы из обеспеченных семей, посещавшие привилегированные частные школы и университеты. Дж. Уильям Домхофф изучил представителей американского высшего класса, включенных в специальные списки так называемого “Общественного реестра”[44]. И хотя “Общественный реестр” составлен только для двенадцати крупнейших городов (города юга и юго-запада страны в него практически не входят), он все же может служить руководством к пониманию того, как распределены в США наиболее богатые и могущественные граждане. В результате своих исследований Домхофф показал, что представители высшего класса занимают наиболее ответственные официальные посты, причем не только в трех государственных сферах, проанализированных Миллзом, но также и во многих других, в частности, в попечительских советах университетов и колледжей, средствах массовой информации, благотворительных фондах и на дипломатическом поприще. Домхофф документирование доказал, что существует определенный круг, 316 члены которого часто связаны родственными узами, состоят в одних и тех же клубах и заседают в одних и тех же комиссиях, и принадлежность к этому кругу почти автоматически ведет к занятию высших постов в разных сферах.

Как и Миллс, он пришел к выводу, что властвующая элита действительно существует, и именно она принимает наиболее важные для страны решения, а ее члены в основном являются выходцами из высшего класса. В отличие от Миллса, он считает, что военные образуют довольно замкнутую систему и оказывают влияние на политические и экономические решения только в периоды кризисов или войны.

“Внутренний круг” в США

Некоторое время назад Майкл Юсим проводил исследование, посвященное руководящему звену крупных корпораций в Соединенных Штатах и продемонстрировавшее заметные различия представителей деловых кругов Великобритании и США[45].Юсимутверждает, что как в США, так и в Великобритании существует сходная взаимосвязь деловых и политических кругов. Согласно его выводам, лидеры крупнейших американских корпораций все больше стремятся играть непосредственную политическую роль в решении общегосударственных вопросов. Юсим считает, что подавляющее большинство представителей деловых кругов не принадлежат к так называемому внутреннему кругу, т. е. небольшой группе руководителей бизнеса, поддерживающих постоянные связи между собой и с политической верхушкой. Тем не менее, те немногие бизнесмены, которые туда попадают, — как правило, они являются выходцами из верхних эшелонов крупнейших корпораций, — осуществляют воздействие на правительство от имени всего делового мира.

В 1970-е и в начале 1980-х годов, как отмечает Юсим, произошла заметная интенсификация политической активности корпораций. В настоящее время они действуют путем прямой поддержки своих кандидатов, лоббирования высших эшелонов власти, членства в правительственных органах, принимающих решения, а также через личные контакты с представителями политических кругов на неформальной основе. Возросшая политическая активность большого бизнеса, по мнению Юсима, является ответной реакцией на экономические трудности, обусловленные недавним спадом в мировой экономике. Руководители корпораций в США и Великобритании стали еще более влиятельными, особенно в условиях политического климата, созданного администрацией Рейгана и правительством Тэтчер, для которых была характерна твердая ориентация на деловые круги.

Элита в Великобритании

Как бы тесно ни взаимодействовали друг с другом руководящие круги различных социальных областей в Соединенных Штатах, в Великобритании и в большинстве других европейских стран они еще более взаимосвязаны. Только очень узкий круг лиц в Великобритании посещает платные школы, а также поступает в Оксфорд или Кембридж — ведущие университеты страны. Именно эти лица занимают высшие посты в различных сферах, хотя следует отметить, что в промышленности их меньше. Это обусловлено тем, что престиж бизнеса в Великобритании существенно ниже, чем в Соединенных Штатах. 60-80% лиц, занимающих высшие посты в вооруженных силах, церковной иерархии, органах правосудия, на 317 государственной гражданской службе, а также составляющих консервативное крыло в парламенте, получили образование в платных школах, а затем в Оксфорде или Кембридже[46].

Практика регулярной публикации “списков награждений”, получившая широкое распространение в конце девятнадцатого века, служит своеобразным связующим звеном между выдающимися представителями современности и потомственной аристократией. В наши дни такой список составляется премьер-министром и представляется для рассмотрения парламентской комиссии; затем он подлежит утверждению монархом. На государственной и военной службе существуют формальные пути продвижения, и награды или титулы следуют за выдвижением на высокую должность. В других областях назначение чаще зависит от наличия неформальных связей и отношений с власть имущими.

Высшим титулом английской знати является титул герцога, за ним следуют маркиз, граф, виконт и барон. Герцоги представляют самую высокопоставленную группу, в которую в настоящее время входят потомки ряда старинных аристократических родов. Только пятеро из двадцати шести герцогов, не принадлежащих к королевской фамилии, обладают титулами, полученными в девятнадцатом веке. Герцогами являются также некоторые наиболее богатые землевладельцы страны. Подавляющее большинство английских пэров носят титул барона; практически все эти титулы получены в девятнадцатом и двадцатом веках. Система наград и титулов, действующая в Великобритании, по существу, является не только ритуалом признания “заслуг перед страной”. Она отражает взаимосвязи между богатыми и могущественными, а также служит свидетельством общественного признания для новичков, которые в противном случае испытывали бы искушение отделиться от установленного круга.

На консолидацию элитарной группы значительное влияние оказывают и три других фактора. Одним из них является родственный брак. Браки детей с выходцами из “подходящих” семей всегда были предметом обдуманной политики родителей, однако в настоящее время они в основном зависят от наличия общих целей и одинакового образа жизни. Жизнь в загородном поместье, выходы “в свет” способствовали созданию общей системы ценностей, мировоззрения и даже выработке общего языка [47]. Вторым консолидирующим элиту фактором является получение ее представителями одинакового образования — обязательное обучение в привилегированных частных школах, а затем в Оксфорде или Кембридже. Третий фактор заключается в поддержании дружеских связей, пронизывающих все элитарные круги. Как правило, они поддерживаются через членство в эксклюзивных клубах и ассоциациях, посещение официальных обедов и приемов, а также через развитие формальных контактов в ходе деловой и правительственной активности.

Безусловно, и внутри элитарной группы нередко случаются расколы и различные конфликты. Например, в сфере экономики давно установились различия интересов и взглядов между ведущими промышленниками и представителями банковских и финансовых кругов. Существует также хроническая напряженность в элитарных структурах между “своими” и теми, кто “сделал себя сам”. Более того, церковные иерархи могут выступать против политики, проводимой правительством. В той мере, в какой лейбористская партия представляет интересы менее богатых 318 слоев населения, политическая арена не остается монополией только привилегированных. Даже если считать, что их влияние существенно ослабло в период правления Тэтчер, лидеры профсоюзов продолжали тесно общаться с “сильными мира сего”, хотя явно отличались от них по своему происхождению, образованию и карьере.

Таблица 6.Образовательный уровень членов парламента Великобритании, избранных от консервативной партии, 1945-1974

Учебное заведение

Число избранных членов парламента

1945

1950

1951

1955

1959

1964

1966

1970

1974a

1974 б

Итон

55

77

75

75

70

66

56

62

54

47

Все частные школы

169

240

216

264

274

232

199

243

222

206

Оксфорд

62

94

99

106

104

66

80

93

89

76

Кембридж

46

62

68

74

79

88

64

75

76

76

Все университеты

131

187

199

217

219

190

169

208

198

186

Общее число членов парламента от консервативной партии

213

297

320

343

365

301

253

330

297

277

Примечание: две записи 1974 г. соответствуют двум выборам, проводившимся в этом году в феврале и октябре.

Таблица 7 . Образовательный уровень высшего офицерского состава вооруженных сил Великобритании, 1897-1971

Учебное заведение

Количество офицеров

1897

1913

1926

1939

1959

1971

Специализированная закрытая школа

17

29

31

33

21

24

Другие привилегированные школы

6

5

6

4

8

5

Частное учебное заведение

17

12

5

6

0

0

Другие учебные заведения

23

12

6

2

7

3

Итого

63

58

48

45

36

32

Примечание: данные относятся к офицерам в звании генерал-лейтенанта и выше.

Источник: J. Scott. The Upper Classes: Property and Privilege in Britain. London, 1982.

Оценка

Какова же должна быть оценка идей Миллса в свете последующей дискуссии и эмпирических исследований? Из всего вышесказанного можно заключить, что в Британии, Соединенных Штатах и других странах Запада существует высший класс, в руках которого сосредоточена непропорционально большая часть богатств государства и представители которого имеют значительно больше шансов достичь высших постов в различных областях, чем выходцы из менее привилегированных слоев. Интересы правительства и деловых кругов часто соприкасаются, чему способствует наличие прямых личных контактов. Многие основополагающие решения принимаются без участия широкой общественности — на совещаниях, встречах премьер-министра с членами кабинета, а также на неофициальном уровне, при постоянных контактах представителей элитарных структур.

С другой стороны, вызывает сомнение, что в Британии или где-либо еще в действительности существует группа настолько скоординированная и сплоченная, как властвующая элита, соответствуюшая определению, данному Миллсом. В действительности между различными властными структурами наблюдается существенное разделение взглядов и интересов, и хотя в определенных условиях они могут сотрудничать между собой, но на самом деле они более разнообразны и фрагментарны, чем это представлено у Миллса. Истина, вероятно, находится где-то посередине между картиной, нарисованной сторонниками плюралистических теорий, и анализом, предложенным Миллсом.

Элита в СССР

Для понимания развития структур политической власти на Западе полезно сравнить их с аналогичными структурами государств Восточной Европы. Хотя в этой области получать информацию гораздо сложнее, на Западе было проведено много исследований, посвященных изучению советских руководящих кругов.

Различие между Советским Союзом, с одной стороны, и Великобританией или Соединенными Штатами — с другой, заключалось в том, что в СССР не было крупных частных корпораций, а в политической системе доминировала одна партия — Коммунистическая партия Советского Союза. Несмотря на исключительное положение этой партии в стране, официальная точка зрения утверждала, что в СССР не существует ни привилегированных элитарных структур, ни особого высшего класса. Партия рассматривала себя как “боевой и испытанный авангард советского народа”, “ведущая и направляющая сила советского общества”. Партия утверждала, что как представитель рабочего класса она выражает коллективные интересы большинства населения.

В принципе, каждый гражданин Советского Союза мог стать членом КПСС. Однако на практике вступление в партию контролировалось местными партийными организациями, через которые и осуществлялся прием. Заявления на членство в партии могли быть отклонены местными партийными органами. Члены партии были обязаны регулярно посещать партийные собрания, принимать участие в дискуссиях, то есть членство в партии не ограничивалось только формальной регистрацией. С официальной точки зрения, членство в партии не являлось необходимой предпосылкой для занятия высших постов в государстве, но в действительности оно значительно облегчало продвижение вверх во многих областях. Освобожденные партийные работники в пропорциональном отношении составляли небольшую часть от всех членов партии, однако, к этой категории принадлежали наиболее могущественные лица в Советском Союзе.

В последние годы существования в КПСС насчитывалось 17 миллионов человек. В 1977 году 42% членов партии составляли рабочие, 14% — колхозники и крестьяне, а оставшиеся 44% приходились на служащих и интеллигенцию. Во главе организационной структуры партии стояли Центральный комитет и Политбюро. Центральный комитет был достаточно громоздкой организацией, в него входило более 400 членов; руководство же партией было сосредоточено в руках Политбюро и центрального секретариата. Политбюро состояло примерно из 20 человек ( за все время существования там была лишь одна женщина), а секретариат включи около 12 членов, причем некоторые партийные лидеры входили в состав обоих органов. Пост генерального секретаря КПСС считался в стране главным постом политического деятеля и соответствовал по значимости посту американского президента.

Пополнение элиты, престиж и привилегии

Если говорить о социальном происхождении, то в Советском Союзе при назначении на высшие партийные посты оно учитывалось меньше, чем в странах Запада при выдвижении политических лидеров. Так, в 1957 году все члены Политбюро были выходцами из рабочих и крестьян. В 1961 году 85% членов ЦК КПСС имели аналогичное происхождение. Сходная картина наблюдалась среди руководителей промышленности, военного руководства, в сфере образования, искусства[48]. С тех пор положение менялось и намечалась явная тенденция к выдвижению руководителей из среды служащих. Однако партийная элита продолжала формироваться в основном из представителей более низких классов, чем это принято на Западе. Среди членов Политбюро и секретарей Центрального Комитета в 1985 году только одного человека можно было считать выходцем из привилегированного круга — он был сыном высокопоставленного министерского чиновника[49].

Несмотря на провозглашавшееся в Советском Союзе всеобщее равенство, высшее руководство КПСС имело привилегии, недоступные основному населению. Партийные чиновники могли свободно путешествовать по разным странам мира, имели доступ в специальные магазины, в которых продавались товары высшего качества; они не стояли в бесконечных очередях, владели лучшими жилищными условиями и, как правило, имели дачи за городом. Однако из-за отсутствия частной собственности или частного предпринимательства они были лишены возможности накопить большой капитал. В Советском Союзе не существовало богатого высшего класса, который мог бы передавать материальные блага потомкам по наследству. И хотя лиц, занимающих ведущие посты в партии, иногда считали “новым классом”, правильнее было бы рассматривать их как особую привилегированную элиту[50].

В Советском Союзе существовали постоянные расхождения во взглядах и интересах как среди высшего партийного руководства, так и между официальными партийными представителями и лидерами других организаций. Например, известны разногласия между руководителями крупных промышленных предприятий, стремящимися к большей автономии в своей деятельности, и партийными руководителями, занятыми разработкой экономической политики страны. Хотя в Советском Союзе не существовало формальных групп давления, как на Западе, имелось множество фракций, которые могли оказывать существенное влияние на выработку политики, по крайней мере, в определенных вопросах. Некоторые наблюдатели полагают, что, отчасти благодаря чрезвычайной централизации процедуры принятия решений в Советском Союзе, группы интересов могли достаточно эффективно “проталкивать” свои мнения на высший уровень. Насколько им это удавалось, зависело прежде всего от личности и поста, занимаемого советским лидером. Во времена Сталина группы интересов практически не обладали влиянием, а в период руководства страной Брежневым и Горбачевым подобные непартийные фракции стали обретать силу.

Советское общество было далеко не монолитно и чрезвычайно разнообразно. С точки зрения этнических, региональных и религиозных различий оно так же многогранно, как и Соединенные Штаты. Через Коммунистическую партию обеспечивалось широкое участие масс в политической жизни, в то же время политическая, экономическая и военная власть в стране жестко координировалась.

В советской политической системе практически отсутствовала открытая легальная оппозиция, а централизованный контроль над средствами массовой информации был значительно более интенсивным, чем в какой-либо западной стране. Хотя Миллз придумал термин “властвующая элита” применительно к Соединенным Штатам, его можно с полным основанием отнести и к Советскому Союзу.

Тоталитаризм

Советский Союз, а иногда и восточноевропейские страны и другие государства с коммунистическими режимами, подобными Китаю, часто называют тоталитарными государствами. Этот термин использовался также для характеристики фашистских режимов в Германии и Италии периода Второй мировой войны. Сам термин был впервые предложен итальянским философом Джиованни Джентили, чьи идеи сыграли важную роль в становлении итальянского фашизма, и употреблялся в одобрительном смысле итальянским диктатором Муссолини для характеристики созданного им режима. Позже этот термин приобрел уничижительную окраску[51]. Сейчас его используют применительно не только к коммунистическим режимам, но и к традиционным государствам и даже к вымышленным обществам, вроде республики Платона.

Наиболее известное определение тоталитаризма дал Карл Фридрих. Согласно ему[52], тоталитаризм включает четыре элемента:

  • Тоталитарная идеология — набор всеобъемлющих политических доктрин, следовать которым должен каждый член общества (например, обязательства перед “отечеством”, которые неизменно подчеркивали нацисты).
  • Единственная партия, исповедующая данную идеологию и руководимая одним лидером, диктатором.
  • Тайная полиция, существующая для того, чтобы находить и карать врагов режима.
  • Монопольный контроль над экономикой, средствами массовой информации и вооруженными силами.

Можно ли, исходя из вышеприведенного определения, относить понятие тоталитаризма к коммунистическим обществам? Многие ученые в настоящее время считают, что нельзя. Советский Союз и восточноевропейские государства представляли собой общества более разнообразные, не укладывающиеся в рамки приведенного определения, а их правительства в определенной степени поддерживались народом. Эти государства управлялись не диктаторами, а партийной бюрократией.

Тоталитаризм скорее следует рассматривать как форму политического режима переходного периода, когда диктатор приходит к власти, насаждая тоталитарные идеи с помощью массового террора. Периоды правления Сталина в СССР, Гитлера в Германии или Пол Пота в Камбодже можно рассматривать как примеры тоталитарного правления. Все эти режимы очевидным образом отвечают четырем критериям тоталитаризма, сформулированным Фридрихом. Каждый из вышеперечисленных диктаторов сконцентрировал в своих руках чрезвычайную власть, которая поддерживалась единой идеологией, не терпящей каких-либо исключений. Более 322 того, для всех таких режимов характерна чрезвычайная жестокость и убийства, непосредственно провоцируемые властями. Бэргхорн пишет:

Тоталитаризм скорее характеризует не тип политической системы, а историческую ситуацию, при которой диктатор объединяет и мобилизует общество, пораженное кризисом, который грозит обществу уничтожением, если не принять чрезвычайные меры. Если мы обратимся к тому тоталитаризму, практическое воплощение и перспективы которого были заложены еще Лениным, но полностью развиты только Сталиным, то можно утверждать, что Россия сегодня еще не оправилась от травмы тоталитарного руководства. Тем не менее, его динамизм и жесткость позднее в большой степени были заменены деловой рутиной и ритуалами.[53]

Европейское сообщество и новая карта Европы
Возникновение Сообщества

В речи, произнесенной в 1946 году в Цюрихе, Уинстон Черчилль заявил: “Мы должны построить нечто вроде Соединенных Штатов Европы”. Однако лидерами в этом начинании оказались вовсе не британцы. Ими стали прежде всего Франция и тогдашняя Западная Германия. Парижский договор 1951 года провозгласил создание Европейского сообщества по углю и стали. За ним последовали Европейское сообщество по атомной энергии и, наконец. Европейское экономическое сообщество (ЕЭС). ЕЭС, провозглашенное Римским Договором 1958 года, создало единый рынок для движения товаров стран-участниц. Британия, однако, осталась в стороне и предпочла укрепить свои связи с членами Британского Содружества и Соединенными Штатами. В ЕЭС она не вступала вплоть до начала 1973 года.

По мере продвижения ЕЭС к политическому единству слово “экономическое” исчезло из названия, и союз стал именоваться просто Европейским сообществом. Дальнейшая интеграция привела к созданию Европейского Союза (ЕС). Структуру ЕС образует целая сеть представительных и бюрократических организаций. Высшее положение занимает Европейский Совет, в который входят главы государств — членов союза. Они собираются примерно три раза в год. Совет министров состоит из министров иностранных дел стран-участниц и рабочих групп, в которые входят другие официальные лица. Он является главным политическим органом сообщества и принимает законодательные решения. Раньше такие решения принимались в том случае, если поддерживались единогласно, сейчас для этого достаточно большинства голосов — это очень важный шаг, он означает, что законодательство может осуществляться помимо воли какой-либо отдельной страны.

Европейская комиссия представляет на рассмотрение Совета министров политические акции и отвечает за реализацию его решений. Комиссию возглавляют комиссары, назначаемые странами-участницами. Европейский парламент состоит из 518 депутатов, представляющих различные мнения по поводу предложений, направленных Совету. Европарламент — поле для дискуссий, он не имеет законодательных полномочий, и это обстоятельство заставляет многих думать, что ЕС в его нынешней форме, в сущности, антидемократичен. Наконец, существует Европейский Суд, который стоит на страже законов ЕС и интерпретирует их. У него нет полицейских сил, но его решения обязательны для исполнения судами стран-участниц.

Первоначально в сообщество входили шесть стран, затем в 1978 году, когда в него вместе с Британией вступили Дания и Ирландия, их стало 9. Затем это число увеличилось до 12, и, в 1996 году, до 15. История сообщества отмечена серьезными столкновениями, в частности в отношении сельскохозяйственной политики, но одновременно были и выработки взаимоприемлемых соглашений. В 1987 году ЕС принял Закон о Единой Европе. За ним последовала серия инноваций, направленных на достижение большего единства, в том числе отмена оставшихся торговых барьеров.

Будущее ЕС всегда было проблематичным, но эта неопределенность еще усугубилась в результате колоссальных изменений, начавшихся в 1989 г. в Восточной Европе и Советском Союзе. Когда под словом “Европа” понимались либеральные демократии Западной Европы, стоящие особняком от восточных коммунистических стран, ее границы были ясны. Распад Советского Союза все изменил. Теперь уже не так очевидно, где кончается “Европа”. Многие вновь созданные восточные либеральные демократии намереваются добиваться приема в ЕС.

Какого же рода образованием является ЕС? Станет ли он чем-то вроде сверхнационального государства, подобным современным национальным государствам, или это нечто отличное от прежних политических систем? Филлип Шмиттер указывает, что в настоящий момент ЕС отличается от национального государства по целому ряду признаков. Как уже говорилось, в нем нет единообразной верховной власти. Решение суда ЕС имеет приоритет над некоторыми законами стран-участниц, но универсального механизма его реализации не существует. Тем не менее, ЕС имеет и некоторые черты суверенного государства. Например, около 130 государств вступили в дипломатические отношения с ЕС как государственным образованием.

У национального государства есть определенная территория, но говорить о наличии у ЕС собственной территории в полном смысле слова нельзя. Соглашение 1992 года открывает свободу движения граждан и товаров по пространству, которое веками разделялось государственными границами, однако ЕС прямо не “управляет” этой территорией и границы ее определены не окончательно, поскольку в ближайшем будущем его членами может стать еще неопределенное число государств. ЕС имеет диффузную структуру; целый ряд внешних государств имеет соглашения о сотрудничестве с ним. В отличие от национальных государств ЕС не имеет четкой иерархии административных учреждений. Перечисленные выше структурные компоненты дублируют друг друга в различных сферах компетенции и уровнях власти. Комиссии принадлежит главная роль в принятии решений, но эту роль она выполняет с серьезной оглядкой на позиции стран — участниц и других органов ЕС.

ЕС, утверждает Шмиттер, чрезвычайно специфическая форма политического устройства, и те процессы и учреждения, которые возникают в его рамках, могут служить моделью для других регионов мира. Это ни нация, ни государство, но альтернатива и тому и другому. Федерализм ЕС не тот, что у федеральных государств, поскольку он состоит не просто из регионов, организованных коллективным образом, а представляет собой конгломерат различных общностей и подобщностей. Для определенных целей — это единая политическая сила, для других — это агрегат, существующий на основе “скользящих соглашений”.

Сообщество в будущем станет уникальной формой политической власти. Возможно, оно будет напоминать некоторые нынешние политические образования: Соединенные Штаты, Федеративную Республику Германии, Швейцарию, Канаду, Испанию и т.д., его можно будет описывать привычными для слуха терминами: федеративное, 324 конфедеративное, технократическое, демократическое, плюралистическое и тому подобными, — но оно будет другим.[54]

Изменения в Восточной Европе

Год 1989 был годом двухсотлетия Французской Революции. Для Европы это был также “год новой революции”, не менее важный по своим последствиям, чем 1789. В 1989 году коммунистические режимы Восточной Европы один за другим выпустили бразды правления из своих рук (для дальнейшего обсуждения этих событий см. главу 19, “Революции и социальные движения”). Система власти, казавшаяся стабильной и незыблемой, господствовавшая по всей Восточной Европе, была свергнута буквально в один миг. Коммунисты со все ускоряющейся быстротой стали терять власть в странах, которыми управляли полвека: Венгрия (февраль), Польша (июнь), Болгария, Восточная Германия и Чехословакия (ноябрь), Румыния (декабрь). К январю 1992 года в каждой восточноевропейской стране, включая даже отсталую Албанию, были свободно избраны новые правительства. И, что еще более замечательно, к этому времени в самом Советском Союзе Коммунистическая партия была лишена власти, и страна распалась на ряд независимых государств.

Югославию расколола гражданская война, вооруженные конфликты разгорались и в бывшем СССР — между новыми, возникающими государствами и внутри них. Для начала, однако, все они пошли по одному и тому же пути демократизации. В шести республиках Югославии, например, в 1992 году прошли выборы. В Хорватии и Словении победу одержали национал-демократы, ставящие своей целью независимость, тогда как в Сербии преобладали экс-коммунисты.

За некоторыми исключениями, в 1992 году вся Восточная Европа успешно писала новые конституции и создавала многопартийные парламентские системы. Спектр партий в большинстве случаев напоминает многие страны Западной Европы. Сохранились и некоторые экс-коммунистические партии, но сейчас они называют себя социалистами или социал-демократами. К левому крылу и центру принадлежат такие партии, как “Свободные Демократы” и “Молодые Демократы” (Венгрия), “Демократический Союз” (Польша). Группы, подобные “Демократическому Форуму” (Венгрия) и “Альянсу Центра” (Польша), имеют правоцентристскую ориентацию. В некоторых странах есть также крайне правые партии, но пока их влияние незначительно. Ряд националистических партий колеблется между правыми и левыми.

Все восточноевропейские страны испытывают на пути построения нового общества серьезные экономические, а также политические трудности. В 1992 году практически во всех странах Восточной Европы возросли темпы инфляции, в Румынии она достигла 100%. Темпы инфляции снизились только в Польше, хотя и там она составляет 80%. Большинство населения этих стран выражает разочарование развитием демократии в своих государствах, многие обеспокоены ростом преступности и насилия.

Совершившиеся перемены крайне противоречиво сказались на положении женщин. В некоторых странах резко упала доля женщин в парламенте и других политических органах. Например, в Чехословакии на начальном этапе преобразований процент женщин-парламентариев упал с 34 до 4%, в Польше с 20 до 3%, в Болгарии с 21 до 8%. Непропорционально высока доля женщин и в рядах безработных, количество которых резко возросло вследствие перехода к рыночной экономике.

Насколько успешными будут попытки восточноевропейских обществ построить стабильные либерально-демократические системы правления? По мнению Сэмюэла Хантингтона[55], существует шесть факторов, влияние которых будет решающим в данной ситуации.

  • Как долго данная страна имела либерально-демократическое правительство в ранние периоды своей истории. В этом смысле наиболее благоприятной является историческая ситуация у Чехословакии и самая неблагоприятная у Албании. Однако в Чехословакии существовала напряженность между чехами и словаками, вследствие чего в 1992 году страна распалась на два отдельных государства, Чехию и Словакию.
  • Уровень достигнутого страной экономического развития. В этом отношении ведущее место занимают Венгрия и Чешская республика.
  • Насколько эффективным было управление страной при прежнем коммунистическом режиме. Предположение заключается в том, что государство, которое было эффективным при авторитарной системе, скорее всего будет столь же эффективным и при демократической.
  • Сила и широта спектра социальных и политических организаций, сумевших в свое время сохранить независимость от коммунистов.
  • Насколько велики будут возможности новых правительств в проведении и практическом воплощении политики радикальных экономических реформ.
  • Степень различия и враждебности между субнациональными и этническими группами, регионами и классами. Результатом таких противоречий уже явился распад Югославии, однако в какой степени ее пути последуют другие страны, пока не ясно.

В целом эти соображения относятся и к государствам, возникшим после распада Советского Союза, в том числе и к самой России. Многие из них начинают с еще более низкого уровня, чем страны Восточной Европы. Большинство никогда не имело самостоятельной истории и либерально-демократических режимов и даже не являлось самостоятельными государствами. Но что бы ни произошло за следующие несколько лет, никогда не станет прежней карта мира, а с ней и мировой политический порядок, когда бывший Советский Союз простирался до дальних границ Азии.

Краткое содержание

  • Государство существует там, где есть политический аппарат, управляющий определенной территорией, чья власть опирается на законодательную систему и возможность использовать силу для реализации своей политики.
  • Деятельность правительства подразумевает регулярное осуществление политических мер, принятие решений и рассмотрение государственных вопросов 326 официальными лицами в рамках политического аппарата. Политика включает в себя те средства, посредством которых власти достигают своих целей и проводят в жизнь решения правительства. Политическая сфера может распространяться и за пределы государственных институтов как таковых.
  • Современные государства представляют собой национальные государства, обычно обладающие той или иной парламентской системой. Понятие суверенитета (власти правительства на четко определенной территории) предполагает признание как легитимности национального государства, так и его границ другими странами. Каждая общность, приобретая индивидуальный характер, обращается к национализму.
  • Гражданство предполагает наличие определенных прав: гражданских, политических и социальных. Если они в какой-либо форме утверждены в обществе, то такое общество может называться демократическим.
  • Существует несколько типов демократических систем. Представительная многопартийная демократия означает право голоса для всего взрослого населения и возможность выбора партии. Представительная однопартийная демократия предполагает право голоса для всего взрослого населения, однако возможности выбора партии не предоставляет. Совместное демократическое правление (прямая демократия) предоставляет возможность обсуждать и принимать решения всем, кого они затрагивают.
  • Согласно взглядам Вебера и Шумпетера, уровень демократического участия, который может быть достигнут в современном крупномасштабном обществе, ограничен. Правление элиты неизбежно, но многопартийные системы обеспечивают возможность выбора тех, кто осуществляет власть. Сторонники плюралистических теорий полагают, что конкуренция заинтересованных групп ограничивает степень концентрации власти в руках правящей элиты.
  • Политическая партия представляет собой организацию, ориентированную на достижение легитимного контроля над правительством в процессе выборов. В большинстве государств Запада крупнейшими являются партии, которые отражают общеполитические интересы — социализм, коммунизм, либерализм или консерватизм. Существует определенная взаимосвязь между стереотипами голосования и классовыми различиями. Во многих западных государствах наблюдается спад популярности традиционных партий, а также растущее разочарование в партийной системе в целом.
  • Во всех странах женщины получили право голоса позже мужчин и крайне скудно представлены среди политической элиты. В некоторых сферах они добились большого влияния, например, в области защиты жертв бытового насилия.
  • Политическая активность не ограничивается рамками политических партий. Движения протеста и группы давления могут быть очень влиятельными.
  • В западных обществах существует ярко выраженный высший класс, владеющий непропорционально большой долей национальных богатств, представители которого имеют больше шансов занять высшие государственные посты в различных областях, чем это доступно выходцам из менее привилегированных слоев.
  • Советский Союз и другие государства Восточной Европы были более “открыты”, чем страны Запада, в отношении социального происхождения руководителей 327 высшего звена. Тем не менее, коммунистическая партийная элита пользовалась многочисленными привилегиями, недоступными простому населению. Партийные лидеры обладали также большей властью, чем западная элита, в области контроля над экономикой и политической жизнью общества.
  • Возникновение Европейского Союза имело для всех стран-участниц громадное значение. И хотя с полной определенностью говорить о будущем ЕС нельзя, он, вероятно, не станет сверх-национальным государством, а сохранит присущие ему специфические черты. Появление целой группы новых либеральных демократий в странах Восточной Европы, по-видимому, окажет влияние на будущую эволюцию ЕС.
  • Тоталитаризм подразумевает наличие тоталитарной идеологии, единственной партии под руководством диктатора, тайной полиции и монопольного контроля над основными политическими институтами государства. Этот термин нельзя считать адекватным для описания общества советского типа. Он скорее применим к чрезвычайным обстоятельствам, при которых диктатор концентрирует в своих руках огромную власть.

Основные понятия

  • государство
  • политика
  • правительство
  • национальное государство

Важнейшие термины

  • безгосударственное общество
  • представительная
  • однопартийная
  • демократия
  • государственное общество
  • демократический централизм
  • политический аппарат
  • совместное демократическое
  • правление (прямая демократия)
  • принуждение
  • конституционная монархия
  • суверенитет
  • демократический элитизм
  • гражданин
  • плюралистические теории
  • демократии
  • национализм
  • группы интересов
  • гражданские права
  • политическая партия
  • политические права
  • перегрузка государства
  • социальные права
  • кризис легитимности
  • государство всеобщего благосостояния
  • властвующая элита
  • демократия
  • тоталитаризм
  • представительная
  • многопартийная
  • фашизм
  • демократия
  • либеральная демократия

Дополнительная литература

  1. Klaus von Beyme. Political Parties in Western Democracies. London: Gover, 1985. Сравнительное исследование политических партий, особое внимание уделено их развитию и идеологическим изменениям.
  2. Stephen George. An Awkward Partner Britain in the European Community. Oxford, 1990. Интересный обзор сложных отношений между Британией и Европейским сообществом.
  3. Alan James. Sovereign Statehood. London: Allen and Unwin, 1986. Исследование значений, способов использования и контекстов понятия “суверенитет”.
  4. John Kingdom. Government and Politics in Britain. Cambridge, 1991. Фундаментальный и критически ориентированный текст британской политики.
  5. Adam Przeworski. Capitalism and Social Democracy. Cambridge, 1985. Проводится идея о том, что борьба за экономическое совершенствование и идеалы социалистического преобразования общества — независимые исторические явления.
  6. James N. Rosenau. Turbulence in World Politics: A Theory of Change and Continuity. London, 1990. Попытка дать принципиально новый способ понимания меняющегося политического миропорядка.
  7. John Scott. Who Rules Britain? Cambridge, 1991. Лучшая книга по элитам и власти в британском обществе.
  8. D. W. Unvin and W. E. Patterson. Politics in Western Europe Today: Perspectives, Policies and Problems since 1980. London, 1990. Полезное и всестороннее введение в политическую жизнь различных стран Западной Европы.
  9. Alan Ware (ed.). Political Parties: Electoral Change and Structural Response. Cambridge, 1987. Рассматривается проблема взаимодействия партий и избирателей, отношения между партийной элитой и рядовыми членами, финансовая сторона партийной организации и выборов.

[1] Alhrow M. Bureaucracy. London, 1970.

[2] Parkinson С. N. Parkinson Law. Boston, 1957.

[3] Weber M. Economy and Society: An Outline of Interpretive Sociology (2 vols). Berkeley, 1978.

[4] Blau P. М. The Dynamics of Bureaucracy. Chicago, 1963.

[5] Michels R. Political Panics. New York, 1967.

[6]Раhl. R. Е. and Winklcr J. The economic elite: Theory and practice. In: Stanworlh Ph. and Giddens A. Elites and Power in British Society. Cambridge, 1974.

[7] Tannenbaum A. et al. Hierarchy in Organisations. San Francisko, 1974; Kosner M. and Tannenbaum A. S. Organisational efficiency and egalitarian democracy in an international communal society: the Kibbutz // British Journal of Sociology. 1987. P. 38.

[8] Pascals К. Т. and Athos A. G. The Art of Japanese Management. Hannondsworth, 1982.

[9] Ouchi W. G. Theory: How American Business can meet the Japanese Challenge. Reading, 1981.

[10] Dore R. British Factory, Japanese Factory: The Origins of National Diversity in Industrial Relations. London,1973.

[11] Kamata S. Japan in the Lane. London, 1982.

[12] Ouchi W. G. Aconceptual framework for the design of organizational control mechanism // Management Science, 25. 1979; Ouchi W. G. Theory: How American Business can meet the Japanese Challenge. Reading, 1981.

[13] Handy Ch. The Future of Work: A Guide to a Changing Society. Oxford, 1984.

[14] Foucault M. Madness and Civilization: A History of Insanity in the Age of Reason. London, 1971; Foucault M. Discipline and Punish. Hannondsworth, 1979.

[15] Archibald К. Wartime Shipyard. Berkeley, 1947.

[16] Goffman Е. Asylums: Essays on the Social Situation of Mental Patients and Other Inmates. Harmondsworth, 1961.

[17] Foucault M. Discipline and Punish. Harmondsworth, 1979.

[18] TofflerA. The Third Wave. London, 1981.

[19] Marshall Т. Н. Class, Citizenship and Social Development. Westport, 1973.

[20] Ashford D. E. The Emergence of Welfare States. Oxford, 1987.

[21] Held D. Models of Democracy. Cambridge, 1987

[22] Mansbridge J. J. Beyond Adversary Democracy. Chicago, 1983.

[23] Schumpeter J. Capitalism, Socialism and Democracy. London, 1976.

[24] Weber M. Economy and Society: An Outline of Interpretive Sociology. Berkeley, 1978.

[25] Held D. Models of Democracy. Cambridge, 1987.

[26] Lindblom Ch. E. Politics and Markets. New York, 1977; Mintz F. and Schwartz M. The Power Structure of American Business. Chicago, 1985.

[27] Dahl R. A Preface to Economic Democracy. Cambridge, 1985.

[28] Duverger M. Political Parties. New York, 1954.

[29] Kesselman M. et al. European Politics in Transition. Lexington, 1987.

[30] Crewe I. The campaign of confusion // New Society, 8 May. 1987.

[31] ButhlerD. and Stokes D. Political Change in Britain. London, 1974.

[32] Crewe I. The electorate: partisan dealignment ten years on. In: Western European Politics. Vol. 6. 1983.

[33] Riddell P. The Thatcher Government. Oxford, 1985; Kavanagh D. A. Thatcherism and British Politics. Oxford, 1987.

[34] Hall S. and M. Jacques (eds). The Politics of Thatcherism. London, 1983.

[35] Kingdom J. Government and Politics in Britain. Cambridge, 1991.

[36] Krieger J. Reagan, Thateher and the Politics of Decline. Cambridge, 1986.

[37] Brittan S. The economic contradictions of democracy// British Journal of Political Science, 15. 1975.

[38] Etzioni-Halevy E. Bureaucracy and Democracy: A Political Dilemma. London, 1983.

[39] Habermas J. Legitimation Crisis. Cambridge, 1976; Offe С. Contradictions of the Welfare State. Cambridge, 1984; Offe C. Disorganized Capitalism. Cambridge, 1985.

[40] Baxter S. and M. Laming. Women and Politics: The Visible Majority. Ann Arbor. 1983

[41] Kellner P. Does sex matter in the Polling booth // Independent, 18 March. 1991.

[42] Randall V. Women and Politics. London, 1982.

[43] Mills С. W. The Power Elite. Oxford, 1956.

[44] Domhoff G. W. The Higher Circles: The Governing Class in America. New York, 1970: Domhoff G. W. The Powers That Be: Process of Ruling Class Domination in America. New York, 1979.

[45] Useem M. The Inner Circle: Large Corporations and the Rise of Business Political Activity in the US and the UK. Oxford, 1984.

[46] Stanworth Ph. and Guldens A. (eds). Elites and Power in British Society. Cambridge, 1974.

[47] Sampson A. The Changing Anatomy of Britain. London, 1982.

[48] Matthews M. Class and Society in Soviet Russia. London, 1972.

[49] Walker M. The Waking Giant: The Soviet Union Under Gorbachev. London, 1986.

[50] Djilas M. The New Class: An Analysis of the Communist System. New York, 1967; GouldnerA. The Future of Intellectuals and the Rise of the New Class. London, 1979

[51] Schapiro L. Totalitarianism. London, 1972.

[52] Friedrich C. Totalitarianism. Cambridge, 1954.

[53] Barghoorn F. С. and T. Remington. Politics in the USSR. Boston, 1986.

[54] Schmitter Ph. С. The European Community as an emergent and novel form of political domination. In: Working paper of the Centre for Advanced Studies in the Social Sciences. Madrid, 1991.

[55] Huntington Samuel. Democratisation and security in Eastern Europe. In: P. Volten. Uncertain Futures: Eastern Europe and Democracy. New York, 1990.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования