В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Турен А.Возвращение человека действующего. Очерк социологии
В книгу вошли теоретические исследования А. Турена - известного французского социолога, критика классической социологии.

Полезный совет

Расскажите о нашей библиотеке своим друзьям и знакомым, и Вы сделаете хорошее дело.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторГидденс Э.
НазваниеСоциология
Год издания2004
РазделКниги
Рейтинг4.62 из 10.00
Zip архивскачать (1 789 Кб)
  Поиск по произведению

Предисловие

Книга Э. Гидденса — это курс лекций, который автор читает уже много лет в Оксфорде.

Гидденс предлагает студенту самому поразмышлять над социальными проблемами с разных точек зрения, с позиций различных теоретических подходов. Один из крупнейших теоретиков современной социологии, Гидденс излагает собственное понимание социологической теории, суть которого — акцент на активности человека — “социального агента”.

Классическая социология (Макс Вебер, Эмиль Дюркгейм, Карл Маркс и другие) исходила из парадигмы науки XVIII-XIX вв., согласно, которой научное знание опирается на объективную реальность, чьи законы должны быть поняты, открыты и использованы для практического употребления. Маркс подчеркивал, что философия не может ограничиваться объяснением мира, но должна помочь в его переустройстве. В той или иной степени объективистский тип мышления характерен для всей классической науки с разницей лишь в одном: некоторые мыслители полагали, что объективное знание о природе социальной действительности помогает разумно ориентироваться в социальных действиях, не насиловать саму природу; другие исходили из концепции переустройства мира в согласии с его внутренними закономерностями. Отсюда и два подхода — эволюционистский и конфликтологически-революционный. Не будем обсуждать здесь справедливость того и другого. Подчеркнем лишь их общую основу: опора на объективность социального знания.

Сегодняшнее представление о социальной науке, так называемая постклассическая парадигма, существенно отличается от классики.

Две важнейшие составляющие радикально меняют взгляд на науку вообще и социологию в частности. Признается влияние на итог научного знания метода, теории и, кроме того, активной позиции самого исследователя, его нравственной установки, его рассудочности или предрассудков. В итоге научное знание в классической форме как безусловно объективное ставится под сомнение, скорее признается относительность знания в определенных, достаточно хорошо очерченных границах.

Гидденс — представитель этой нежесткой социологии, в которой и сам исследователь должен быть достаточно гибок, непредвзят в отношении используемых теоретических подходов, и в которой признается решающая роль социального субъекта (индивидов, общественных групп, движений) в преобразовании социальных структур соответственно их интересам. Социальный субъект своей активностью скорее приспосабливает общественные структуры сообразно интересам общественных групп, ищет компромиссы с другими социальными субъектами или вступает с ними в противоборство. Но, во всяком случае, он не предстает перед нами жестко зависимым от экономических и социально-культурных безличных факторов, он активно с ними взаимодействует.

(16стр) Курс общей социологии Энтони Гидденса, опубликованный восемь лет тому назад, имел примечательный подзаголовок: “Учебное пособие девяностых годов”. Гидденс подвергает конструктивной критике классическое наследие прошлого века, равно как и структурный функционализм Т. Парсонса. Именно ему принадлежит формула “ортодоксальный консенсус”, каковой он характеризовал состояние западной теоретической социологии в начале 70-х годов. Этот консенсус опирался на согласие относительно “естественного” процесса эволюционного развития общества, в ходе которого углубляется дифференциация социальных структур и институтов.

Социальные катаклизмы последнего десятилетия, крах общественной системы, “построенной” по задуманному ее конструкторами “научно обоснованному” проекту, обострили главные проблемы социологического знания.

Социология 90-х годов развивается в поисках ответов на ключевые вопросы социальной теории: как соотносятся сложившиеся социальные структуры и действующие в них страждущие социальные субъекты? Что есть социальное: от нас не зависящие общественные отношения, социальные институты, взаимосвязи и/или создаваемые людьми их образы, которые и определяют социальное поведение, побуждают к коллективным социальным действиям? Каковы пространственные и временные границы “социального”, то есть должна ли социальная теория исходить из доминанты “данное общество”, “данная цивилизация”, “данное мировое сообщество”? Как прошлое воздействует на настоящее и как настоящее предопределяет будущее в человеческой активности — индивидуальной и коллективной, спонтанной и целенаправленной?

Автор постоянно задается вопросом: что же из классики прошлого и нашего XX века остается ценным, а что должно быть подвергнуто серьезным сомнениям?

Во многих главах читатель обнаружит раздел “Оценка данного подхода” (в оригинале “assessment” — оценка знания, унаследованного от предшественников). Какова, например, “ценность” теории Маркса? Гидденс подчеркивает, что Маркс, безусловно, многое объясняет в отношении крупных исторических сдвигов. Но вместе с тем Гидденс пишет, что в качестве единственного анализа социальных изменений концепция Маркса вызывает существенные возражения. Неясно, насколько в теорию смены социально-экономических формаций вписываются неевропейские цивилизации, “в которых политическая и военная власть в большей мере была средством приобретения богатства, нежели его результатом”.

Не менее критически относится Э. Гидденс и к эволюционистам, справедливо утверждая, что аналогия социального развития с повышением уровня адаптированное™ общества вряд ли уместна. Сомнительно и представление о прогрессе как восхождении по уровню сложности, дифференцированности социальных систем (Спенсер, Парсонс); скорее Гидденс разделяет идею многофакторности социальных изменений, то есть влияния на социальные процессы и среды, и экономики, и культуры, и политических институтов. В различных эпизодах социально-исторического процесса эти факторы приобретали разное значение.

Поэтому, в отличие от многих других авторов учебных пособий, Гидденс уделяет немало внимания сравнительному анализу социальных процессов в разных культурах и обществах, в странах “ядра” современной мировой системы и в странах “второго” и “третьего” миров. Он анализирует позитивные процессы в капиталистическом и социалистическом обществах, равно как и изъяны этих формаций.

Социология 90-х, по Гидденсу, не может замыкаться в рамках узкодисциплинарной области. Современная социология предполагает исторический подход и “прозрачные” границы с множеством социально-гуманитарных дисциплин. И это (17стр) не декларативная позиция, но “работающая” методология. Э. Гидденс щедро вводит в социологию исследования антропологов, психологов, экономистов, следует логике социально-исторического анализа.

Книга заставляет размышлять, не ограничиваясь простым изложением фундаментального социологического знания. Конечно, это знание достаточно полно представлено, а нужные определения содержатся в приложении — “Глоссарии”. Но главное заключено в самой методологии раскованного мышления автора, гибкости и неожиданности рассмотрения одного и того же социального явления с разных точек зрения и, в конечном итоге, определении собственной, авторской позиции.

Особенно показательна глава “Социальные изменения: прошлое, настоящее и будущее”. Автор подчеркивает необходимость рассматривать социальные изменения в общемировом контексте, в более общей системе экономических, социальных, социокультурных и политических взаимосвязей всех обществ на планете Земля. Он справедливо сомневается в правдоподобии использования таких понятий, как “рыночный капитализм* и “социализм”, рассуждает о возможных конфигурациях развития социальных процессов в новой мировой ситуации, получившей совершенно иной облик с началом перестройки в СССР и последующего распада так называемого социалистического лагеря — “второго мира”, как его называли в конце 70-х гг. Будет ли наш мир “двух-с-половинным” или “полуторным”, то есть ближе к странам “третьего мира”, развивающимся странам Азии и Африки, или он будет приближаться К обществам “первого мира”, развитым индустриальным странам, как пойдет этот процесс запаздывающей модернизации в России? Такого рода вопросы невольно возникают при чтении книги Гидденса.

Вместе с тем эта книга — именно учебное пособие, систематически излагающее основы социологической теории и методологии социологического исследования.

Лекционный курс Гидденса ориентирован в двух направлениях: предметно-содержательном (например, культура, общество, социальное взаимодействие и повседневная жизнь), но в то же время и проблемном (“девиации”, этно-национальные конфликты, глобализация), то есть предлагает анализ современных социальных проблем с хорошими иллюстрациями фактических данных и их интерпретаций в разных теориях; структуралистских, герменевтических, феноменологических, деятельностных.

Гидденс - очень продуктивный автор в смысле глубины проникновения в существо социальной теории. Его главная теоретическая работа, вошедшая в современную социологическую классику, — монография “Конституция общества” (1984)[1]. Не общественная система, заметьте, но именно конституция — основной закон общества. Деятельностный подход свойствен целому ряду других лидирующих теоретиков современной социологии. Например, монография Петра Штомпки названа “Общество в действии: теория социального становления”, книга Джеффри Александера — “Действие и его контекст” (1988), а работа Маргарет Арчер — “Культура и социальный субъект” (1985)[2]. Эти книги и ряд других приходятся на середину 80-х годов — (18 стр ) период нового подъема в развитии социологической теории с акцентом на роль социального субъекта. Это — социология активного социального субъекта.

Гидденс — крупный социальный мыслитель, автор многих работ по истории социальной мысли. Его книга — курс лекций по теоретической социологии, не оторванной от фактуального знания, но опирающейся на добротный эмпирический базис. Именно этим и полезна для нашего читателя предлагаемая книга.

Надо заметить, что лекционный курс Гидденса прекрасно структурирован. Все разделы содержат необходимые ссылки на другие главы; основные понятия, которые студент должен освоить, перечислены, и, помимо того, объяснены в глоссарии.

Изучение книги Гидденса доставляет, помимо всего, и эстетическое удовольствие. И в жизни Энтони Гидденс — непосредственный, раскованный, остроумный собеседник, быстро реагирует на реплику, критический выпад, во время лекции садится на край стола, снимает пиджак или начинает расхаживать по аудитории и рассуждать как бы про себя. Очень любит спорить, радуется, если вопрос острый. Наверное, так и только так рождается живая мысль, новое знание. Поздравляю нашего читателя с возможностью общаться с Энтони Гидденсом.

Профессор В. А. Ядов

Предисловие автора

Книга написана с верой в то, что социология призвана играть ключевую роль в современной интеллектуальной культуре и занимать центральное место среди социальных наук. Преподавая социологию для новичков и профессионально уже подготовленной аудитории в течение длительного времени, я пришел к убеждению, что необходимо пересмотреть некоторые направления развития этой дисциплины. Предлагаемая книга ~ это попытка не просто написать еще один вводный курс, но очертить основные перспективы и проблемы социологии.

Моей целью было написать книгу, в которой некоторая оригинальность сочеталась бы с анализом всех основных вопросов, занимающих современных социологов. Несмотря на то, что многие мои предыдущие работы были связаны с теорией, я никогда не считал, что теоретические споры интересны сами по себе. Теоретическое рассуждение ценно только в том случае, если оно помогает осветить эмпирические данные. Здесь я старался определить предпосылки важнейших достижений теоретической мысли нашего времени. Лучшим способом налаживания связи между теорией и исследованием является активная попытка понять суть социальных институтов, поэтому я сделал акцент на изучении определенных проблем и областей социологии. В книге нет чрезмерно изощренных рассуждений, тем не менее, в ней содержатся идеи и результаты самых последних изысканий этой дисциплины. Надеюсь, что я представил здесь не пристрастный подход, а трезвый анализ основных перспектив реальной социологии.

Это новое издание “Социологии”, оно подверглось всесторонней переработке. Я сохранил без изменений общий порядок книги, поскольку он, по-видимому, был воспринят одобрительно, но значительная часть содержания самих глав была переписана заново. Я обновил все ссылки на эмпирические работы, за исключением различных классических исследований. Со времени написания первого варианта учебника в мире многое изменилось. В то время еще существовал Советский Союз, в Соединенных Штатах у власти стоял Рональд Рейган, а в Британии — Маргарет Тэтчер. Все это ушло в прошлое, и я отразил эти события и их последствия в тексте. Новое издание содержит около 40 тысяч слов нового материала, множество новых графиков, таблиц, иллюстраций и других изменений.

Ряд изменений был вызван замечаниями и предложениями читателей. Я хотел бы выразить свою благодарность всем, кто взял на себя труд написать мне, поскольку их помощь для меня существенна.

Основные темы

Книга построена вокруг набора основных тем, каждая из которых определяет особый характер работы. Первая тема — отношение социального и личного. Социологическое мышление — важная помощь в самопознании, которое в то же время оборачивается (20стр) лучшим пониманием социального мира. Изучение социологии должно быть опытом освобождения: социология развивает наши склонности и воображение, открывает новые перспективы в понимании источников нашей активности и углубляет нашу способность воспринимать культурные установки, отличающиеся от наших собственных. Поскольку социологическая деятельность становится вызовом догмам, она учит ценить культурное разнообразие и позволяет нам видеть внутренние механизмы социальных институтов. Занятие социологией открывает возможности развития свободы в человеческой личности.

Вторая тема — меняющийся мир. Социология возникла в результате индустриальных трансформаций социального строя Запада, что в значительной степени привело к изменению форм, характерных для предыдущих обществ. Созданный в процессе индустриализации мир является основным проблемным объектом социологического анализа. Социальные изменения продолжаются, и, возможно, мы стоим в преддверии изменений, столь же фундаментальных, как те, что произошли в конце XVIII и в XIX веке. Первейшей обязанностью социологии является необходимость отразить изменения, произошедшие в прошлом, и уловить основные направления сегодняшнего развития.

В-третьих, для книги характерен последовательный сравнительный подход. Изучение социологии не может идти только путем познания институтов какого-то отдельного общества. Несмотря на то, что я задал исследованию определенный крен в отношении Британии, оно сбалансировано чрезвычайно богатым материалом, относящимся к другим обществам и культурам. Сюда входят исследования, проводившиеся в других западных странах, также я ссылаюсь на материал, связанный с Россией и восточноевропейскими обществами. Индустриальные общества не могут изучаться независимо от третьего мира, и эта книга включает гораздо больше материала о развивающихся странах, чем любое предшествующее введение в социологию. Кроме того, я обращаю внимание на связь социологии и антропологии, проблемы которых достаточно широко соприкасаются друг с другом. Ввиду тесных связей, объединяющих общества во всем мире, а также ввиду фактического исчезновения многих форм традиционных социальных систем социология и антропология становятся все более неразделимыми.

В-четвертых, в книге признается необходимость исторической ориентации в социологии. Это означает гораздо больше, чем просто изображение “исторического контекста”, в котором имеют место события. Информация такого рода необходима, поскольку знания студентов по истории, даже сравнительно недавней, могут быть весьма ограниченными. Одной из важнейших тенденций последних лет стало в социологии возрождение исторического анализа. Его следует понимать не только как способ приложения социологического мировоззрения к прошлому, но скорее рассматривать как основу нашего понимания современных институтов. В книге широко используются современные исследования в области исторической социологии, они создают основу для интерпретаций, предлагаемых в различных главах.

В-пятых, особое внимание в книге обращено на проблемы гендера. Изучение гендера обычно считается особой областью внутри социологии в целом, и книга содержит отдельную главу, посвященную размышлениям и исследованиям на эту тему. Тем не менее, проблемы гендерных отношений настолько фундаментальны для социологического анализа, что не могут просто быть сведены к одному частному подразделу дисциплины, поэтому многие главы содержат разделы, связанные с проблемами гендера.

(2 1стр) Шестая, основная тема книги — глобализация общественной жизни. На протяжении слишком долгого времени в социологии доминировало мнение, что общества можно рассматривать как независимые образования, но даже в отношении прошлого это неверно. Сегодня же мы наблюдаем явное ускорение процессов глобальной интеграции, и это, например, очевидно при рассмотрении распространения международной торговли через государственные границы. Влияние постоянно возрастающей глобализации не вполне изучено даже в специальной литературе по социологии, и почти повсеместно игнорируется на уровне вводных курсов. Акцент на глобализацию в этой книге также тесно связан со значимостью, придаваемой сегодня взаимозависимости первого, второго и третьего миров.

Структура книги

В начале книги не делается краткого обсуждения основных социологических концепций. Вместо этого понятия объясняются, когда они вводятся в соответствующих главах, и я старался иллюстрировать идеи и теории конкретными примерами социологических исследований. В иллюстративных целях часто использовались материалы из неакадемических источников (например, газетные репортажи). Я стремился сделать книгу живой и “полной сюрпризов”, и выдержать стиль настолько простым и непосредственным, насколько это было возможно. Среди академических дисциплин нет предмета более захватывающего и яркого, чем социология, если к ней правильно подойти.

Главы расположены в последовательности, установленной в расчете на постепенное овладение различными областями социологии, но я учел возможность гибкого использования книги при чтении различных специальных курсов. Главы можно пропускать или изучать в любом порядке без особого ущерба. Каждая из глав достаточно автономна, и в соответствующих пунктах имеет перекрестные ссылки на другие главы.

Шесть частей этой книги представляют собой исчерпывающий обзор основных разделов социологии. Часть 1 состоит из одной главы и знакомит с основными особенностями предмета. Часть 2 посвящена культуре, обществу и индивиду; в ней анализируются взаимодействия между влияниями общества и личностным опытом, много внимания уделено проблемам гендера. Эти главы касаются проблем культуры, развития различных типов человеческого общества, социализации, повседневного социального взаимодействия, конформности и девиаций. В части 3 исследуются темы неравенства, власти и идеологии. Здесь рассматриваются несколько важнейших разделов социологии: стратификация, этническая и расовая принадлежность, группы и организации, политика и государство, война и вооруженные силы. Часть 4 посвящена основным социальным институтам и анализу их влияния на ключевые области человеческого существования. В главах этой части рассматриваются брак и семья, образование и средства массовой информации, работа и экономическая жизнь. Часть 5 объединяет главы, в которых особый упор сделан на теме изменений. в ней анализируются глобализация, современный урбанизм, население, его здоровье и старение, революционные и общественные движения. Глава заканчивается рассмотрением общественных изменений в целом.

Наконец, в части 6 рассматриваются основные методы исследований и теоретические перспективы социологии. Несмотря на то, что этот материал помещен в конце книги, его можно изучать на любом этапе.

Краткое содержание глав и глоссарий

Каждая глава тщательно структурирована для того, чтобы сделать процесс обучения не только систематичным, но и занимательным. Насколько это возможно, она сопровождается кратким резюме, а также перечнем основных понятий и терминов, в ней представленных. Все эти понятия и термины включены в глоссарий в конце книги. Глоссарий представляет собой обширный источник ссылок. Когда новое понятие встречается в тексте впервые, оно выделяется жирным шрифтом; основные термины выделены курсивом.

Студентам: как пользоваться этой книгой

Обращайтесь с книгой как с другом, а не как с противником. Сама книга достаточно велика, потому что она всеобъемлюща. Не нужно бояться того, что придется читать каждую главу, или того, что их необходимо изучать в предложенном порядке. Каждую главу можно использовать более или менее самостоятельно. Если вы читаете книгу в связи с преподаваемым курсом, подгоняйте порядок глав к схеме, предложенной преподавателем.

Используйте часть 6, “Методы и теории в социологии”, как источник для пополнения информации, изложенной в остальных главах. Если хотите, вы можете читать эту часть самой последней, как она помещена в книге. Тем, кто ранее не был знаком с социологией, мы рекомендуем именно такую стратегию. Тем, кто взял в руки книгу, будучи в какой-то степени уже знакомым с предметом, может быть полезно сначала прочитать главы 21 и 22, “Социология: методы исследования” и “Развитие социологической теории”. Это позволит вам углубить понимание других глав.

Часть I
Введение в социологию

Социология предлагает отчетливую и чрезвычайно яркую перспективу понимания человеческого поведения. Изучая социологию, мы поднимаемся над нашей собственной интерпретацией мира, чтобы взглянуть на социальные воздействия, формирующие наши жизни. При этом социология не отвергает и не умаляет значение индивидуального опыта. Наоборот, мы учимся лучше понимать самих себя и других людей, тем самым, развивая в себе способность восприятия космоса социальной деятельности, в которую мы вовлечены.

В первой части книги рассматриваются основные проблемы социологии и их отношение к предметам других социальных наук. Изучение социологии — это часть процесса самопознания. Невозможно изучать социологию без того, чтобы бросить вызов некоторым собственным глубоко укоренившимся убеждениям.

Глава 1
Социология: проблемы и перспективы

Сегодня, в конце двадцатого века, мы живем в мире, чрезвычайно тревожащем нас, но в то же время полном замечательными перспективами на будущее. Этот мир захлестывают перемены, связанные с ужасающей возможностью ядерной войны и разрушительным натиском современных технологий на природу. Но вместе с тем мы имеем больше возможностей управлять своей судьбой, изменять жизнь к лучшему, чего не могли себе даже представить предыдущие поколения. Как мир стал таким? Почему обстоятельства нашей жизни так отличаются от обстоятельств жизни наших предшественников? В каких направлениях произойдут перемены в будущем? Эти вопросы прежде всего интересуют социологию, дисциплину, которая призвана играть фундаментальную роль в современной интеллектуальной культуре.

Социология — это изучение общественной жизни человека, изучение групп и обществ. Это ослепительное и захватывающее предприятие, чьим предметом является поведение людей как социальных существ. Поле деятельности социологии чрезвычайно широко, от анализа случайных столкновений индивидов на улице до исследований глобальных социальных процессов. Несколько примеров дадут нам первое представление о ее природе и целях.

Чем занимается социология? Несколько примеров
Любовь и брак

Почему люди влюбляются и вступают в брак? На первый взгляд ответ очевиден. Любовь — это взаимная физическая и личностная привязанность людей друг к другу. Возможно, сегодня многие из нас скептически относится к мысли, что любовь бывает “навсегда”; однако “влюбленность”, вероятно, относится к самым волнующим чувствам и эмоциям человека. Поиск личностного и сексуального самовыражения в отношениях влюбленной пары является таким же естественным, как и их желание иметь общее жилище.

Однако это очевидное на первый взгляд суждение на самом деле совершенно нетривиально. Состояние влюбленности переживали отнюдь не во все времена, и ее редко связывали с браком. До недавнего времени идея романтической любви вовсе не была распространена на Западе и не существовала в других культурах. Только в наше время стали считать, что любовь, брак и сексуальность тесно связаны друг с другом. В средние века и последующие эпохи люди вступали в брак в основном для того, чтобы сохранить титул или собственность в руках семьи, либо чтобы иметь детей, которые станут помогать в работе. Женившись, такие люди могли стать близкими друзьями, однако это случалось после брака, а не до него. Сексуальные связи существовали тогда и вне брака, но они почти не содержали тех чувств, (25стр) которые мы обычно связываем с любовью. Любовь “считалась в лучшем случае неизбежной слабостью, а в худшем — разновидностью недуга”[3].

Романтическая любовь впервые появилась в дворянских кругах как особая черта внебрачных сексуальных приключений. До конца восемнадцатого века она была ограничена лишь этими кругами и ни в коей мере не отождествлялась с браком. Отношения между мужем и женой в аристократической среде чаще всего были холодными и отчужденными, особенно в сравнении с тем, что мы ждем от брака сегодня. Состоятельные люди жили в больших домах, каждый супруг имел собственную спальню и слуг; в приватной обстановке они могли видеть друг друга достаточно редко. Сексуальная совместимость в браке была делом случая и не считалась обязательной. Как среди богатых, так и среди бедных решение о браке принималось семьей и родственниками, а не самими индивидами, права которых при выборе пары были ничтожны либо отсутствовали вовсе. (В наше время так до сих пор действуют во многих не западных культурах.)

Таким образом, ни романтическая любовь, ни ее связь с браком не могут восприниматься как “изначально данное” в жизни человека, ибо они сформировались под сильным социальным влиянием. Социологи изучают характер этих влияний, и, по-видимому, даже на основе личного опыта. Большинство из нас видит мир в привычных образах нашей собственной жизни. Социология демонстрирует необходимость более широкого взгляда на то, почему мы поступаем именно так, а не иначе.

Здоровье и болезнь

Обычно, когда мы думаем о здоровье и болезнях, то имеем в виду только физическое состояние тела. Человек чувствует боль или испытывает недомогание. Как это может быть связано с социальным воздействием? На самом деле социальные факторы оказывают очень большое влияние и на возникновение и протекание болезни, и на то, как мы реагируем, чувствуя себя больными. Наше обычное представление о “болезни” как о чем-то, порождаемом функциональными расстройствами тела, не разделяется представителями других обществ. В некоторых культурах болезнь и даже смерть рассматриваются как результат враждебных заклинаний, а не поддающихся изучению физических причин[4]. В западной культуре христианское учение отвергает общепринятые представления о болезни, полагая, что природа человека духовна и выражает образ Божий, а болезнь проистекает от непонимания, “открывающего врата заблуждению”.

Как долго человек может прожить, насколько реальна для него угроза серьезных заболеваний, таких, как сердечно-сосудистые, рак и пневмония, — все это в значительной степени определяется социальными факторами. Чем более развита культура, в среде которой живет человек, тем меньше вероятность, что на протяжении своей жизни он будет страдать от серьезных заболеваний. Помимо этого, существуют определенные общепринятые правила, предписывающие, как следует вести себя в случае болезни. Больному человеку разрешается отстраниться от некоторых или всех обыденных обязанностей, но заболевание должно быть признано “достаточно серьезным”, чтобы можно было претендовать на эти привилегии без критики и упреков. Тот, кто испытывает лишь слабое недомогание, или чья болезнь точно (26стр) не определена, скорее всего будет признан “симулянтом” — не имеющим реального права избегать ежедневных обязанностей[5].

Другие примеры: преступление и наказание

Приведенное ниже ужасное описание повествует о последних часах человека, казненного в 1757 году по обвинению в заговоре с целью убийства короля Франции. По приговору несчастному вырвали мясо на груди, руках и ногах, а раны поливали смесью кипящего масла, воска и серы. Затем его тело четвертовали с помощью лошадей, а расчлененные останки были сожжены. Офицер стражи составил следующий отчет о произошедшем.

Палач погрузил кандалы в котел с кипящим зельем, которым он щедро поливал каждую рану. Затем запрягли лошадей и привязали за руки и ноги. Лошади сильно потянули в разные стороны. Через четверть часа процедуру повторили и сменили лошадей: тех, которые были у ног, поместили к рукам, чтобы сломать суставы. Все повторяли несколько раз.

После двух или трех попыток палач Самсон и его помощник, который держал щипцы, достали ножи и надрезали тело у бедер, лошади снова потянули; затем то же сделали с руками и плечами; мясо было срезано почти до самых костей. Лошади, напрягаясь изо всех сил, оторвали сначала правую и затем левую руку[6].

Жертва была жива до того момента, когда ей окончательно оторвали конечности от торса.

До начала современного периода такие наказания не были необычными. Вот как Джон Лофлэнд описывает традиционные способы казни.

В далекие исторические времена казнь была рассчитана на максимальное продление периода умирания приговоренного и на сохранение его при этом в сознании. Задавливание с помощью постепенно увеличивающегося веса, помещенного на грудь, колесование, распятие, повешение, сожжение на костре, раздробление тела, растягивание на части и четвертование, а также другие способы — все это было достаточно длительным. Даже повешение на протяжении большей части истории было медленным процессом. Когда тележку откатывали из-под осужденного или когда под ним открывался люк, осужденный медленно задыхался, корчась несколько минут, прежде чем умереть. Иногда палач, чтобы ускорить казнь, заходил на эшафот и тянул осужденного за ноги.[7]рых странах до XVIII века. Тех, кому предстояло умереть, везли по улицам в открытой повозке, чтобы в конце своей жизни они могли стать участниками спектакля при огромном скоплении зрителей, которые аплодируют или свистят, в зависимости от отношения к жертве. Палачи были такими же знаменитостями, как в наше время кинозвезды.

Сегодня такие способы наказания кажутся нам отвратительными. Мало кто из нас может понять, как можно получать удовольствие от того, что кого-то пытают или жестоко умерщвляют, какие бы преступления этот человек ни совершил. Наша ( стр27 ) система наказания основана на тюремном заключении, а не на причинении физической боли; в большинстве западных стран смертная казнь отменена. Почему формы наказания изменились? Почему тюремное заключение заменило существовавшие ранее более жестокие формы наказания?

Заманчиво предположить, что в прошлом люди были просто более жестокими, в то время как мы стали более гуманными. Но для социолога такое объяснение неубедительно. Публичное применение насилия как способ наказания существовало в Европе на протяжении веков. Люди пришли к пересмотру своего отношения к подобным вещам не сразу и не вдруг, здесь имели место глубочайшие социальные влияния, связанные со значительными переменами, происходившими в этот период. Европейские общества начали индустриализироваться и урбанизироваться. Старый сельский порядок быстро вытеснялся новым, при котором все большее и большее число людей стало работать на фабриках и в мастерских, переезжая в стремительно разрастающиеся города. Социальный контроль над городским населением уже невозможно было обеспечить основанными на устрашении старыми способами наказания, которые были пригодны только в маленьких обществах с тесными связями и небольшим количеством происшествий.

Тюрьмы создавались как часть системы учреждений, в которых люди содержатся в изоляции от внешнего мира, “под замком”, для того, чтобы контролировать и дисциплинировать их поведение. Среди тех, кого держали взаперти, были вначале не только преступники, но и бродяги, больные, безработные, слабоумные и сумасшедшие. Тюрьмы не сразу отделились от сумасшедших домов и больниц. Предполагалось, что в тюрьмах преступников “перевоспитывали в добропорядочных граждан”. Наказание за преступление стало ориентированным на воспитание послушного гражданина, а не на публичную демонстрацию остальным ужасных последствий, которые влечет за собой дурное поведение. Гуманизация наказания, которую мы наблюдаем, скорее всего последовала за происходящими переменами, а не вызывала их. Перемены в обращении с преступниками были частью процессов, уничтоживших традиционные порядки, которых люди придерживались на протяжении веков.

Выводы: сущность социологии

Мы можем обобщить примеры, обсуждавшиеся до сих пор. В каждом из трех случаев — любовь, брак и сексуальность, здоровье и болезнь, наказание за преступление — мы увидели, что чувства и эмоции, которые кажутся “естественно данными” человеку, на самом деле подвержены влиянию социальных факторов. Понимание тончайших, но сложных и глубоких способов, которыми наши жизни отражают контексты нашего социального опыта, является основой социологического мировоззрения. Социологию особенно интересует социальная жизнь в современном мире, стремительные перемены в человеческих обществах, произошедшие в последние два века.

Перемены в современном мире

Изменения, произошедшие за последние двести лет в образе жизни людей, были чрезвычайно обширными. Мы, например, свыклись с фактом, что большинство населения не работает на земле, живя в городах, а не в малых сельских общинах. Однако до наступления современной эры этого не было никогда. Фактически на протяжении всей истории человечества подавляющее большинство людей вынуждено было само (28стр) производить для себя пропитание, живя небольшими группами или сельскими общинами. Даже и моменты наивысшего расцвета цивилизаций прошлого, таких, как древний Рим и традиционный Китай, менее чем 10% населения проживало в городах, в то время как все остальные были заняты в производстве продовольствия. Сегодня в большинстве индустриальных обществ наблюдается обратное соотношение: более 90% населения живет в городах и лишь 2-3% занято в сельском хозяйстве.

Переменились не только внешние стороны нашей жизни, радикальным образом изменились и продолжают глубоко меняться самые личные и интимные стороны нашего повседневного существования. Обратимся вновь к примерам. Появление идеалов романтической любви в высокой степени было обусловлено переходом от сельского к урбанистическому, индустриальному обществу. С тех пор, как люди стали переселяться в город и работать в промышленном производстве, брак перестал быть детищем экономических мотивов, исчезла необходимость контролировать наследственное владение землей или обрабатывать земельный надел семьи. “Организованные” браки — являющиеся следствием переговоров родителей и родственников — стали все более и более редкими. Люди начали вступать в брачные отношения на основе эмоциональной привязанности и стремления найти личностную самореализацию. Именно в этом контексте сформировалась и идея “влюбленности” как основы для заключения брака. (Для дальнейшего обсуждения см. главу 12, “Родство, брак и семья”.)

Точно так же предшествующие подъему современной медицины европейские взгляды на здоровье и болезнь напоминали те, которые можно обнаружить и сейчас в не западных странах. Современные методы диагностики и лечения вместе с осознанием важности гигиены в предотвращении инфекционных заболеваний датируются лишь началом XIX века. Наши нынешние взгляды на здоровье и болезнь возникли как часть глубоких социальных трансформаций, повлиявших на многие аспекты человеческих убеждений относительно биологии и природы.

Социология берет свое начало в попытках понять сокровенный смысл трансформаций, сопровождавших индустриализацию на Западе. Она остается ведущей дисциплиной, в рамках которой проводится анализ природы этих изменений. Сегодня наш мир радикальным образом отличается от прошлого; задача социологии состоит в том, чтобы помочь нам понять этот мир и его будущие возможности.

Социология и “здравый смысл”

Социология дает нам возможность получить знания о нас самих, об обществах, в которых мы живем, и о других обществах, отделенных от нас в пространстве и во времени. Социологические исследования, с одной стороны, разрушают, а с другой, дополняют наши основанные на здравом смысле представления о нас самих и о других людях. Обратимся к следующему списку утверждений:

  1. Романтическая любовь — это естественная часть жизненного опыта человека, поэтому она распространена во всех обществах и тесно связана с браком.
  2. Продолжительность жизни людей зависит от их биологической предрасположенности и не может быть сильно связана с социальными различиями.
  3. В прежние времена семья была стабильна, но сегодня количество распавшихся семей стремительно растет.
  4. Во всех обществах всегда есть несчастные или подавленные люди, поэтому уровень самоубийств, по-видимому, будет одним и тем же повсюду.
  5. Большинство людей во всем мире ценит материальное благополучие и будет добиваться преуспевания, если есть такая возможность.
  6. Войны велись на протяжении всей истории человечества. Мы и теперь стоим перед угрозой ядерной войны, и это объясняется тем фактом, что человеку присущи агрессивные инстинкты, которые всегда найдут себе выход.
  7. Распространение компьютеров и автоматизация промышленного производства значительно сократят продолжительность рабочего дня большей части населения.

Каждое из этих утверждений либо неверно, либо сомнительно, и понять, почему это так, помогут нам вопросы, которые постоянно задают — и на которые стараются ответить — социологи в своих работах. (Эти вопросы будут детально проанализированы в последующих главах.)

  1. Как мы видели, идея брака, основанного на романтической любви, исключительно нова, ее не было ни в ранних западных обществах, ни в других культурах. В большей части обществ романтическая любовь совершенно неизвестна и сейчас.
  2. Продолжительность жизни людей зависит от социальных влияний, потому что образ жизни действует как “фильтр” для биологических факторов, вызывающих болезни, дряхлость и смерть. Как правило, бедные менее здоровы, чем богатые, потому что они хуже питаются, их существование связано с физическими перегрузками, они имеют доступ к худшему медицинскому обслуживанию.
  3. Если мы обратимся к началу ХГХ века, то увидим, что количество детей, живущих в семьях с одним биологическим родителем, было, вероятно, выше, чем сегодня, поскольку люди часто умирали молодыми, особенно женщины при родах. Сейчас основные причины распада семей — это разводы и раздельное проживание супругов, но в целом относительное количество разрушенных семей не сильно различается.
  4. Число самоубийств в разных обществах различно. Даже в западных странах уровни самоубийства значительно различаются. Скажем, число самоубийств в Соединенном королевстве в четыре раза выше, чем в Испании, но составляет только треть от уровня Венгрии. Число самоубийств резко возросло в течение основного периода индустриализации западных обществ, в XIX и начале XX века.
  5. Ценность, которую многие придают материальному благополучию и преуспеванию, — в значительной степени недавнее достижение. Это связано с ростом “индивидуализма” на Западе — мы придаем большое значение индивидуальным достижениям. Во многих других культурах индивиды, как правило, ставят благо общины выше собственных желаний и склонностей. Материальное благополучие часто оценивается не очень высоко по сравнению с другими ценностями, например, религиозными.
  6. Люди не имеют не только агрессивных инстинктов, но и инстинктов вообще, если “инстинкт” понимать как фиксированный генетически предопределенный образец поведения. Более того, на протяжении большей части истории человечества, когда люди жили небольшими племенными группами, войн в современной (30стр) их форме не существовало. Хотя некоторые такие группы и были агрессивными, но многие нет. Тогда еще не существовало армий, а стычки, если они случались, сводились лишь к небольшому числу жертв. Сегодняшняя угроза ядерной войны связана с “индустриализацией войны”, что составляет важный аспект индустриализации в целом.
  7. Это предположение значительно отличается от предыдущих тем, что оно относится к будущему. Существуют значительные основания быть осторожными в отношении данной идеи. Полностью автоматизированные производства остаются редкостью, а рабочие места, исчезнувшие вследствие автоматизации, могут быть заменены новыми, возникающими где-то еще. У нас не может быть полной уверенности. Одна из задач социологии — дать максимально полный обзор фактов, относящихся к этим случаям.

Разумеется, социологические исследования не всегда противоречат здравому смыслу. Здравый смысл зачастую служит источником понимания в процессе изучения социального поведения. Следует, однако, подчеркнуть, что социолог должен быть готов задать вопрос о любом из наших убеждений (не важно, насколько оберегаемом нами): Так ли это на самом деле? Действуя подобным образом, социология способствует пониманию того, что есть “здравый смысл”. Многое из того, что мы относим к здравому смыслу, т. е. к тому, что известно всем, — например, то, что число разводов увеличилось в период после второй мировой войны, — основано на работах социологов и других ученых-обществоведов. Для того чтобы из года в год представлять материалы по вопросам брака и развода, необходимо проводить огромное количество регулярных исследований. То же самое относится и ко множеству остальных областей нашего “основывающегося на здравом смысле” знания.

Социологические вопросы: фактологические, сравнительные, вопросы развития и теоретические
Фактологические вопросы

Некоторые из тех вопросов, которые социологи задают и на которые стараются ответить, в большой степени являются фактологическими. Поскольку мы являемся членами общества, все мы уже имеем определенное количество фактических знаний о нем. Например, в Британии каждый знает, что существуют законы, их следует соблюдать, и что идти против них — значит оказаться под угрозой уголовного наказания. В то же время знания, которыми располагает большинство людей о законодательстве, о природе и видах уголовного поведения, чаще всего отрывочны и неполны. Многие аспекты преступлений и правосудия нуждаются в непосредственном и систематическом социологическом исследовании. Так, можно задать вопрос: какие формы преступлений наиболее распространены? Какую часть людей, совершивших уголовные преступления, находит полиция? Сколько из них в итоге осуждается и попадает в тюрьмы? Фактологические вопросы часто гораздо более сложны и трудны для ответа, чем можно было бы подумать. Например, для определения реального уровня криминальной активности данные официальной статистики имеют сомнительную ценность.

Сравнительные вопросы

Фактическая информация об одном обществе вряд ли скажет, имеем ли мы дело с необычным случаем или с определенным порядком вещей. Часто социологи стремятся задавать сравнительные вопросы, соотносящие социальный контекст одного общества с другим, либо приводящие контрастные примеры из разных обществ. Например, в законодательствах Британии и Советского Союза имеются значительные различия. Типичный сравнительный вопрос: в какой степени различаются модели криминального поведения и действий правоохранительных органов в этих двух странах? (Некоторые существенные различия действительно были найдены.)

Вопросы развития

Для социологии важно изучать не только ныне существующие общества, но также сравнивать настоящее и прошлое. Вопросы, задаваемые социологами в этом случае, называются вопросами развития. Чтобы понять природу современного мира, нам следует взглянуть на предшествующие общественные формы, а также изучить основные направления их изменений. Подобным образом мы можем исследовать, например, как появились первые тюрьмы — тема, затронутая нами выше.

Теоретические вопросы

Фактологические, или, как их принято называть в социологии, эмпирические, исследования связаны с анализом того, как происходят события. Однако задача социологии состоит не только в сборе фактов, какими бы интересными и важными они ни были. Мы хотим также знать, почему эти события случаются, и для этого мы должны научиться ставить теоретические вопросы. Они помогут нам правильно интерпретировать факты при поиске причин процессов, находящихся в фокусе конкретного исследования. Мы знаем, что индустриализация оказала большое влияние на формирование современных обществ. Но каковы источники и предпосылки индустриализации? Почему мы обнаруживаем различия между обществами, переживающими процессы индустриализации? Почему индустриализация влечет изменения в способах уголовного наказания или в системах семьи и брака? Чтобы ответить на подобные вопросы, необходимо подойти к ним теоретически. Теории предполагают конструирование абстрактных интерпретаций, которые можно использовать для объяснения разнообразных эмпирических ситуаций. Теория индустриализации, например, должна определять основные черты, присущие процессу индустриального развития, и показывать, какие из них наиболее важны для объяснения развития общества. Конечно, фактологические и теоретические вопросы не могут быть отделены друг от друга. Теоретические подходы обоснованы в том случае, когда мы способны проверить их средствами эмпирического исследования.

Теория помогает осмысленно воспринимать факты. Популярное мнение “факты говорят сами за себя” глубоко неверно. Многие социологи в первую очередь занимаются эмпирическими вопросами, но если в своем поиске они не руководствуются теорией, их работа не дает возможность прояснить причины изучаемых событий. Это происходит даже в том случае, когда исследования предпринимаются с сугубо практическими целями.

“Практики”, как правило, с подозрением относятся к теоретикам и могут считать себя слишком “стоящими на земле”, чтобы обращать внимание на более абстрактные идеи, но решения всех практических вопросов имеют под собой, как правило, (32стр) теоретическую основу. Бизнесмен, например, может иметь ограниченное представление о “теории”. Тем не менее, при изучении деловой активности обязательно подразумеваются теоретические допущения, даже если они, как часто бывает, не сформулированы явно. Так, можно предположить, что стимулом хорошей работы прежде всего является уровень получаемой зарплаты. Это не просто теоретическая интерпретация человеческого поведения — это также ошибочная интерпретация, и именно это подтверждают исследования в области промышленной социологии.

Преднамеренные и непреднамеренные последствия человеческих действий

Социологи отмечают важное различие между целями действий — когда мы преднамеренно что-то делаем — и непреднамеренными последствиями, к которым действия приводят. Следуя этим путем, можно многое узнать о развитии обществ. Например, школы существуют для того, чтобы дать детям возможность приобретать новые знания. Тем не менее, существование школ вызывает последствия, которые не так просто распознать или предусмотреть. До определенного возраста школа не допускает детей на рынок труда. Школьная система также усиливает неравенство, предопределяя будущие рабочие места учащихся в соответствии с их академической успеваемостью.

Большинство крупных перемен в истории было, вероятно, непреднамеренными. До революции 1917 года различные политические группы в России пытались свергнуть существовавший режим. Однако ни одна из них, включая партию большевиков, в конце концов пришедшую к власти, не смогла предвидеть реально произошедший революционный процесс. Ряд незначительных напряжений и столкновений породил процесс социальных трансформаций, оказавшийся гораздо более радикальным, чем кто-либо мог ожидать.

Иногда действия, предпринимаемые с определенной целью, вызывают последствия, фактически препятствующие достижению этой цели. Так, несколько лет назад в Нью-Йорке были приняты законы, предписывающие владельцам домов, находящихся в аварийном состоянии и расположенных в районах проживания населения с низкими доходами, довести эти дома до некоторого минимального стандарта. Цель принятия закона — улучшить базовый уровень жилищ малообеспеченных членов общества. Результат получился обратным. Владельцы изношенных зданий либо отказались от них совсем, либо приспособили их для других целей; таким образом, число домов, пригодных для проживания, значительно сократилось. Подобные примеры можно обнаружить, обратившись к проблеме тюрем и сумасшедших домов. В течение нескольких последних лет в Британии и некоторых других западных странах процесс изоляции людей от общества был частично изменен. Часть обитателей тюрем и психиатрических лечебниц была отпущена для проживания во внешнем мире — таким образом была проявлена забота общества о психических больных. Результат, однако, оказался противоположным тому, которого ожидали либеральные реформаторы, поддержавшие нововведение. Множество бывших пациентов психиатрических лечебниц оказалось в совершеннейшей бедности, они не смогли приспособиться к новому окружению. Последствия такого решения стали для многих ужасными.

Непрерывность и перемены в общественной жизни можно представить в виде “смеси” преднамеренных и непреднамеренных последствий человеческих действий.

(33стр) Задача социологии — исследовать полученный в результате баланс между социальным воспроизводством и трансформацией. Социальное воспроизводство показывает, каким образом общества “поддерживают свою жизнь” во времени, трансформация обозначает перемены, которым общества подвержены. Общество — это не механическое устройство, вроде часов или двигателя, которые “поддерживают свою работу”, поскольку в них встроен источник энергии. Социальное воспроизводство — следствие непрерывности действий, которые люди совершают изо дня в день и из года в год, а также непрерывности различных социальных практик, которым люди следуют. Изменения происходят отчасти в соответствии с намерениями людей, совершающих их, а отчасти, как показывает пример революции 1917 года, в результате последствий, которых никто не желал и не предвидел.

Что может социология сказать о наших действиях?

Как индивиды, все мы достаточно много знаем о себе и об обществе, в котором живем. Мы привыкли думать, что хорошо понимаем, почему действуем так, а не иначе, и не нуждаемся в подсказках социологов! И в некоторой степени это верно. Многие поступки, совершаемые нами в повседневной жизни, вызваны нашим собственным пониманием имеющихся социальных соглашений. И все же существуют определенные границы подобного самопознания, и одна из главных задач социологии — показать, что они есть.

На основе обсуждения, которое последует в дальнейшем, мы сможем сравнительно легко осветить природу этих ограничений. Как мы уже говорили, люди делают много основывающихся на здравом смысле суждений, касающихся их самих и других людей, и оказывающихся неверными, неполными или являющимися следствием плохой осведомленности. Социологическое исследование помогает нам определить границы наших социальных суждений и вместе с тем корректирует наши знания о себе и социальном окружении. Другой существенный вклад социологии заключается в утверждении, что, хотя все мы понимаем большую часть того, что и почему делаем, часто мы имеем довольно слабое представление о последствиях наших действий. Непреднамеренные и непредвиденные последствия действий влияют на все аспекты и контексты общественной жизни. Социологический анализ исследует тонкую и трудноуловимую связь между преднамеренными и непреднамеренными явлениями социального мира.

Социальная структура и человеческие действия

Важная концепция, которая помогает нашему пониманию связей в обществе — концепция социальной структуры. Социальное окружение, в котором мы существуем, состоит не просто из какого-то беспорядочного набора событий и действий. В поведении людей, во взаимоотношениях, в которые они вступают, наблюдаются некие глубинные регулярности. С этими регулярностями и связана идея социальной структуры. В некоторой степени структурные характеристики общества удобно описать по аналогии с устройством здания. У здания есть стены, пол и крыша, которые придают ему определенную форму. Но приведенную метафору не стоит воспринимать слишком буквально, она может увести от существа дела. Социальные структуры задаются человеческими действиями и отношениями; устойчивость структур, их законченность обуславливаются их повторяемостью во времени и пространстве. Таким образом, в рамках социологического подхода идеи социального (34стр) воспроизводства и социальной структуры чрезвычайно тесно связаны. Поэтому мы можем понимать человеческие общества подобно зданиям, которые в каждый момент времени воссоздаются с использованием тех самых кирпичей, из которых они состояли. Все наши действия подвержены влиянию структурных характеристик обществ, в которых мы выросли и живем, и в то же время своими действиями мы сами создаем (а также до некоторой степени изменяем) эти структурные характеристики.

Развитие социологического мировоззрения

Обучение социологическому мышлению означает развитие силы воображения. Изучение социологии не может происходить как рутинный процесс получения знаний. Социолог — это человек, который способен освободиться от непосредственных личностных обстоятельств. Работа социолога, по знаменитому выражению Чарлза Райта Миллса, зависит от “социологического воображения”[8]. Большая часть учебников социологии привлекает внимание к данному термину. Но, в отличие от самого Миллса, они используют его обычно совершенно без всякого воображения.

Социологическое воображение прежде всего предполагает способность “отстраниться” от привычной рутины нашей повседневной жизни, чтобы взглянуть на нее по-новому. Рассмотрим простейший акт — выпивание чашки кофе. Что можно сказать с социологической точки зрения о таком, по-видимому, незначительном фрагменте нашего поведения? Ответ — чрезвычайно много.

В первую очередь можно указать, что кофе — это не только напиток, который помогает поддерживать необходимый запас жидкости. Он имеет символическое значение как один из ежедневных социальных ритуалов. Причем ритуал, связанный с питьем кофе, имеет более важное значение, чем собственно акт потребления напитка. Например, два человека, собирающихся “выпить чашечку кофе”, скорее всего более увлечены встречей и возможностью поболтать, чем напитком. Еда и питье во всех обществах — это возможность социального взаимодействия и исполнения ритуалов, и поэтому они представляют богатую тему для социологического исследования.

Во-вторых, кофе — это наркотик, содержащий кофеин, который оказывает стимулирующее воздействие на мозг. Любители кофе не воспринимаются большинством представителей западной культуры как “наркоманы”. Почему это так — интересный социологический вопрос. Как и алкоголь, кофе — “общественно приемлемый” наркотик, а марихуана, например, нет. Однако существуют культуры, которые терпимо относятся к потреблению марихуаны, но отвергают кофе и алкоголь. (Для дальнейшего обсуждения этих вопросов см. главу 5, “Конформность и девиантное поведение”.)

В-третьих, за чашечкой кофе стоит целая сеть сложных социальных и экономических отношений, охватывающих весь мир. Для производства, доставки и продажи кофе необходимы непрерывные экономические операции, охватывающие множество людей, удаленных от пьющих кофе на тысячи миль. Изучение подобных глобальных взаимодействий является важной задачей социологии, поскольку многие аспекты нашей жизни зависят сегодня от мирового торгового обмена и связей.

Наконец, за актом наслаждения чашечкой кофе стоит процесс совершившегося социального и экономического развития. Кофе, как и множество других, ныне привычных для Запада, продуктов, таких, как чай, бананы, картофель и сахар, стал широко употребляться только начиная с XIX века. Хотя кофе пришел с Ближнего (35стр) Востока, начало его массового потребления — период западной колониальной экспансии, около полутора столетий назад. Фактически весь кофе, потребляемый сегодня в западных странах, доставляется из Южной Америки и Африки, которые были ранее колониями европейцев.

Развитие социологического воображения означает использование материалов не только социологии, но также антропологии (изучение традиционных обществ) и истории. Антропологическое направление чрезвычайно важно для развития социологического воображения, потому что позволяет нам увидеть калейдоскоп различных форм социальной жизни. Сравнивая их с нашей собственной жизнью, мы больше узнаем об уникальных особенностях нашего поведения. Историческое направление социологического воображения столь же фундаментально: мы сможем постичь особую природу нашего современного мира только в том случае, если сравним его с прошлым. Прошлое — это зеркало, вглядываясь в которое, социолог может понять настоящее. В каждом из этих случаев подразумевается “отстраненность” от наших собственных обычаев и привычек — для более глубокого их понимания.

И все-таки основное ударение Миллс делал на другом аспекте социологического воображения — наших возможностях в будущем. Социология не только помогает нам анализировать существующие типы социальной жизни, но также позволяет увидеть “возможное будущее”, открытое для нас. Свободное стремление социологической мысли дает возможность проникнуть в суть не только того, что происходит, но и что может произойти, если мы станем действовать каким-либо образом. Наши попытки воздействовать на будущее окажутся тщетными, если они не будут базироваться на развитом социологическом понимании существующих тенденций.

Является ли социология наукой?

Социология занимает первое место в группе дисциплин (включающих антропологию, экономику и политологию), которые обычно называют общественными науками. Но можем ли мы в действительности изучать общественную жизнь людей “научным” образом? Для ответа на этот вопрос нужно рассмотреть основные характеристики науки как формы интеллектуальной деятельности. Что же такое наука?

Наука — это использование систематических методов исследования, теоретического мышления и логической оценки аргументов с целью развития знаний об определенном предмете. Научная работа состоит из смеси очень смелого мышления и тщательного подбора данных для доказательства или опровержения гипотез и теорий. Информация и озарения, полученные в результате научных поисков и дискуссий, всегда до некоторой степени предварительные и открыты для пересмотра, а в некоторых случаях даже для полного отказа от них.

Когда мы спрашиваем, “является ли социология наукой”, то имеем в виду два момента: “может ли эта дисциплина быть построена согласно процедурам естественных наук” и “может ли социология достичь такого же уровня точного и хорошо обоснованного знания, которое разработали естественные науки в отношении физического мира”. Эти моменты всегда были в некоторой степени спорны, но в течение долгого времени большинство социологов отвечало на них утвердительно. Они считали, что социология может и должна быть уподоблена естественным наукам как по своим процедурам, так и по характеру получаемых данных (точка зрения, иногда называемая позитивизмом).

Сейчас такой взгляд выглядит наивно. Подобно другим общественным “наукам”, социология является научной дисциплиной в том смысле, что она располагает (36стр) систематическими методами сбора и анализа данных, методами оценки теорий в свете доказательств и логических аргументов. Тем не менее, изучение человеческих существ отличается от изучения событий физического мира, и поэтому ни логическое обрамление, ни выводы социологии не могут быть верно поняты в простых сравнениях с естествознанием. При изучении общественной жизни социолог сталкивается с действиями, значимыми для людей, их совершающих. В отличие от объектов природы, люди обладают самопознанием, они видят смысл и цель в том, что они делают. Точно описать общественную жизнь невозможно, если мы прежде всего не уловим смысл, который люди вкладывают в свою деятельность. Например, чтобы описать смерть как “самоубийство”, необходимо располагать знанием о том, какие намерения были у человека в момент смерти. “Самоубийство” имеет место только в том случае, если индивид сам активно добивается саморазрушения. Человек, нечаянно шагнувший под автомобиль и погибший, не может считаться самоубийцей; смерть не была его целью.

Тот факт, что мы не можем изучать человеческие существа абсолютно тем же путем, что и объекты природы, с одной стороны дает социологии преимущества, а с другой — создает трудности, которые отсутствуют у естествоиспытателей. Преимущество заключается в том, что социологи могут задавать вопросы тем, кого они изучают, — другим человеческим существам. С другой стороны, люди, которые знают, что их действия тщательно изучаются, часто начинают вести себя не так, как обычно. Например, когда индивид заполняет опросник, он может сознательно или несознательно дать о себе представление, отличающееся от реального. Он может даже пытаться “помочь” исследователю, давая ответы, которые, как ему кажется, от него ждут.

Объективность

В своих исследованиях и теоретических поисках социологи стараются быть беспристрастными, пытаясь изучать мир без предубеждения. Хороший социолог пользуется любой возможностью отбросить предрассудки, которые могут помешать непредвзятой оценке идей или фактов. Но никто не может быть совершенно беспристрастным во всех отношениях, а развить беспристрастность взгляда на спорные предметы весьма сложно. Однако объективность не зависит исключительно, и даже прежде всего, от мировоззрения определенного исследователя. Она основана на методах наблюдения и аргументации. Важное значение имеет здесь публичный характер данной дисциплины. Поскольку выводы и отчеты исследователей доступны для ознакомления, будучи опубликованными в виде статей, монографий и книг, те или иные заключения могут быть проверены. Утверждения, сделанные на основе результатов исследования, могут быть критически оценены, а личные склонности исследователя игнорируются остальными.

Таким образом, объективность в социологии достигается посредством взаимной критики членов социологического сообщества. Многие темы, изучаемые в социологии, весьма противоречивы, поскольку они прямо затрагивают споры и конфликты, возникающие в самом обществе. Но путем публичных обсуждений, при тщательной проверке свидетельств и логической структуры аргументов такие проблемы могут изучаться эффективно и плодотворно[9].

Практическое значение социологии
Понимание социальных ситуаций

Социология оказывает множество практических воздействий на наши жизни. Вклад социологического мышления и исследований в практическую политику и социальные реформы осуществляется несколькими путями. Наиболее прямой способ — обеспечение более ясного или более верного понимания социальной ситуации. Это может быть сделано или на уровне фактических знаний, или путем приобретения более верного понимания, почему что-либо происходит (другими словами, путем теоретического обоснования). Например, исследование может показать, что в бедности живет гораздо большая часть населения, чем принято считать. Любая попытка улучшить жизненные стандарты имеет большую вероятность успеха, если она основана на точной, а не на ошибочной информации. Чем больше мы знаем о том, почему бедность остается распространенным явлением, тем больше вероятность, что против нее будут предприняты эффективные действия.

Восприимчивость к культурным различиям

Второй способ, которым социология может способствовать практической политике — это помощь в воспитании большей культурной восприимчивости по отношению к различным группам в обществе. Социологическое исследование позволяет взглянуть на социальный мир как на многообразие культурных перспектив, и это помогает устранить предрассудки различных групп по отношению друг к другу. Нельзя считаться просвещенным политиком, не имея развитого представления о различиях в культурных ценностях. Практическая политика, в основе которой не лежит осознание образа жизни тех, на кого она ориентирована, имеет мало шансов на успех. Так, белый работник социальной сферы, работающий в западноиндийском секторе британского города, не заслужит доверия его обитателей, если не разовьет восприимчивость к тем культурным различиям, которые в Британии часто разделяют белых и черных.

Оценка результатов политических действий

В-третьих, социологическое исследование имеет практическое значение при оценке результатов политических инициатив. Программа практических преобразований может не достичь тех целей, которые ставили ее создатели, либо повлечь за собою серию непредвиденных последствий нежелательного характера. Например, в послевоенные годы во многих странах в центральных районах городов были построены большие коммунальные дома. Предполагалось повысить стандарты проживания для живущих в трущобах групп низкого достатка; здесь же планировалось разместить различные торговые и бытовые службы. Однако исследования показали, что многие из тех, кто переехал из своих предыдущих жилищ в большие дома, чувствуют себя изолированными и несчастными. Высотные дома и торговые районы быстро пришли в упадок и стали питательной почвой для группового хулиганства и других серьезных преступлений.

Углубление самопознания

В-четвертых, — и, пожалуй, это самое главное, — социология может дать общественным группам более просвещенное представление о себе, увеличить их (38стр) самопонимание. Чем больше люди знают об условиях собственной деятельности, о том, как функционирует общество, тем больше вероятность, что они смогут повлиять на обстоятельства своей собственной жизни. Было бы неверно представлять практическую роль социологии только как помощь политикам или властным группам в принятии обоснованных решений. От тех, кто наделен властью, не всегда можно ждать заботы об интересах непривилегированных слоев. Группы, обладающие высоким самосознанием, могут эффективно реагировать на действия правительственных чиновников и других влиятельных лиц, а также могут выдвигать собственные политические инициативы. Группы взаимопомощи (подобные “анонимным алкоголикам”) и общественные движения (например, женские движения) являются примерами общественных ассоциаций, прямо добивающихся практических реформ (см. главу 9, “Группы и организации”).

Роль социолога в обществе

Должны ли социологи сами активно отстаивать и пропагандировать программы практических преобразований и социальных изменений? Некоторые считают, что социология может сохранять объективность, только если социологи будут хранить нейтралитет в моральных и политических вопросах, но нет никаких оснований думать, что ученые, сторонящиеся общественных дискуссий, обязательно более объективны в оценке социологических проблем. Существует очевидная связь между изучением социологии и пробуждением социального самосознания. Ни один умудренный опытом социологии человек не останется безучастным в отношении неравенства, существующего сегодня в мире, отсутствия социальной справедливости во многих ситуациях или бесправия миллионов людей. Было бы странно, если бы социологи не принимали участия в практической деятельности, и было бы нелогично и непрактично пытаться запретить им использовать их социологический опыт.

Заключительные комментарии

В этой главе мы рассматривали социологию как дисциплину, для которой характерно отбрасывание личного субъективного видения мира, с тем чтобы более тщательно изучать влияния, определяющие нашу жизнь и жизнь других людей. Социология как особое интеллектуальное занятие возникла в ранний период развития современных индустриальных обществ, и изучение таких обществ сохраняет принципиальную важность. Но социологи также имеют дело с широким кругом проблем, связанных с природой социального взаимодействия и человеческих обществ в целом. В следующей главе мы обратимся к разнообразию человеческой культуры и увидим разительный контраст в обычаях и привычках различных народов. Для этого нам понадобится отправиться в кругосветную культурную экспедицию. На интеллектуальном уровне мы повторим походы, которые совершили Христофор Колумб, капитан Кук и другие искатели приключений, отправившись в свои рискованные путешествия вокруг земного шара. Однако, как социологи, мы не можем смотреть на них только с точки зрения путешественников — как на вояжи “первооткрывателей”, поскольку эти экспедиции повлекли за собой процесс западной экспансии, оказавшей драматическое влияние на другие культуры и на последующее мировое социальное развитие.

Краткое содержание

  • Социологию можно определить как систематическое изучение человеческих обществ, в котором особое внимание уделяется современным индустриальным системам.
  • Социология возникла на основе попыток понять широкие изменения, произошедшие в человеческих обществах за последние два-три века. Среди важнейших черт современного социального мира отмечаются такие, как индустриализация, урбанизм и новые типы политических систем.
  • Произошедшие изменения оказались не просто крупномасштабными. Большие сдвиги произошли также в наиболее интимных и личных характеристиках жизни людей. Примером этого может послужить возрастание роли романтической любви как основы брака.
  • Социологи исследуют общественную жизнь, ставя определенные вопросы и пытаясь в ходе систематических исследований найти ответы на них. Эти вопросы могут быть фактологическими, сравнительными, вопросами развития или теоретическими. В социологическом исследовании важно различать преднамеренные и непреднамеренные результаты человеческих действий.
  • Занятие социологией подразумевает способность мыслить с воображением и отстраняться от заранее сложившихся представлений о социальных отношениях.
  • Социология тесно связана с другими общественными науками. Все общественные науки занимаются человеческим поведением, но концентрируют свое внимание на разных его аспектах. Особенно важными являются связи между социологией, антропологией и историей.
  • Социология является наукой в том смысле, что она использует систематические методы исследований и строит теории, опираясь на имеющиеся факты и логическую аргументацию. Но она не может быть непосредственно уподоблена естественным наукам, потому что изучение человеческого поведения фундаментальным образом отличается от изучения мира природы.
  • Социологи стремятся быть объективными в своем изучении социального мира, стараясь подходить к исследованию непредвзято. Объективность зависит не от склонностей конкретного исследователя, но от публичной оценки исследования и теории, и это составляет существенную черту социологии как научной дисциплины.
  • Социология — это дисциплина, имеющая важные практические применения. Ее вклад в социальную критику и в практические социальные реформы идет по нескольким направлениям. Во-первых, лучшее понимание социальных обстоятельств часто дает нам шанс лучше контролировать их. Во-вторых, социология способствует росту нашей культурной восприимчивости, позволяя в любых политических акциях учитывать различия культурных ценностей. В-третьих, мы можем оценить последствия (преднамеренные и непреднамеренные) принятия определенных политических программ. Наконец, и, возможно, это самое важное, социология способствует развитию самопознания, предоставляя группам и индивидам большие возможности изменять условия своей жизни.

Основные понятия

  • социология наука
  • социальная структура объективность

Важнейшие термины

  • представления, основанные на здравом смысле
  • социальное воспроизводство
  • фактологические вопросы
  • социальная трансформация
  • сравнительные вопросы
  • социологическое воображение
  • вопросы развития
  • антропология
  • эмпирическое исследование
  • позитивизм
  • теоретические вопросы
  • значимые действия
  • непреднамеренные последствия
  • самопознание

Часть II
Культура, личность и социальное взаимодействие

В этой части книги мы начинаем исследование многообразного мира социологии. Мы рассмотрим взаимосвязи между индивидуальным развитием и культурой, проанализируем основные типы обществ, в которых люди живут сегодня и жили в прошлом. Наша личность и мировоззрение испытывают сильнейшее воздействие со стороны культуры и общества, в рамках которых мы существуем. В то же время своими повседневными действиями мы активно воссоздаем и изменяем культурные и социальные контексты, в которых происходит наша деятельность.

В первой главе этой части (глава 2; мы исследуем единство и многообразие человеческой культуры. Мы рассмотрим, в каких отношениях люди схожи с животными и в чем отличаются от них, проанализируем ряд отличий, существующих в разных человеческих культурах. Степень культурных различий следует рассматривать как результат изменений, фактически преобразивших или уничтоживших многое культуры, существовавшие до сих пор. Реконструируется общая картина этих перемен, и основные типы доминирующих в мире обществ даются в контрасте с предшествующими им.

В следующей главе (глава 3) обсуждается социализация. Особо рассматривается процесс, в ходе которого младенец развивается в социальное существо. Приспособление к жизни в обществе в известной мере продолжается в течение всей жизни индивида, поэтому изучение социализации включает также анализ смены поколений — изменений в отношениях между юными, взрослыми и пожилыми.

В главе 4 мы исследуем, как люди взаимодействуют друг с другом в повседневной жизни, для чего рассмотрим тонкие и в то же время чрезвычайно важные механизмы, посредством которых индивиды интерпретируют действия и высказывания друг друга. Изучение социального взаимодействия может многое рассказать нам о более широких социальных окружениях, в которых мы живем.

Глава 5 подводит нас к рассмотрению более общих социальных процессов, и начинается она с изучения девиантного поведения и преступлений. Анализируя исключения — людей, чье поведение отклоняется от общепринятых норм, — мы можем лучше понять характер поведения большинства.

В последней главе этой части (глава 6) обсуждаются проблемы гендера и анализируется влияние изменившихся социальных условий на положение мужчин и женщин в современных обществах. Эта глава включает также исследование природы сексуальности, обращая особое внимание на факторы, определяющие типы сексуального поведения.

Глава 2
Культура и общество

Встреча культур

Около полувека назад жители некоторых островов западной части Тихого океана начали строить сложные и большие деревянные модели самолетов. На их изготовление тратились часы кропотливого труда, хотя никто из островитян никогда не видел аэроплана вблизи. Модели не должны были летать, они являлись центром религиозного культа, изобретенного местными пророками. Религиозные лидеры объявляли, что, если исполнить определенные обряды, с небес прибудет “груз”. Груз представлял собой товары, которые люди, приехавшие с Запада, привезли на острова для себя. После белые исчезнут, и предки аборигенов вернутся к ним. Островитяне верили, что, если неукоснительно соблюдать обряды, наступит новая эра, когда они смогут наслаждаться материальными благами белых захватчиков, сохраняя неизменным прежний уклад жизни[10].

Почему возникли “грузовые культы”? Они произошли в результате столкновения между традиционными представлениями и обычаями островитян и образом жизни, принесенным с Запада. Богатство и мощь белых были отчетливо видны, и островитяне решили, что источниками благ, которыми наслаждались пришельцы, были те самые непостижимые летающие объекты. С точки зрения островитян было вполне логичным попытаться обрести власть над самолетами при помощи особых ритуальных действий. Одновременно они стремились сохранить собственные обычаи и защитить их от вмешательства пришельцев.

Знания островитян о западном образе жизни и западной технологии были слабыми; они истолковывали действия европейцев в рамках терминов собственных верований и представлений о мире. В этом отношении их реакции были сходны с теми, которые можно обнаружить практически во всей ранней и средневековой истории. Даже люди крупнейших цивилизаций прошлого имели весьма смутное представление о жизни других народов. В XVI-XVII веках, когда западные купцы и искатели приключений отправлялись в отдаленные уголки земного шара, они воспринимали всех тех, с кем вступали в контакт, как “варваров” или “дикарей”.

Ранние контакты с другими культурами

Европейцы, совершавшие путешествие в Америку в XVI веке, ожидали увидеть там гигантов, амазонок и пигмеев, найти источник вечной юности, женщин, тела которых не старели, и мужчин, живших по несколько сотен лет. Основанием для таких ожиданий служили традиционные европейские мифы. Американские индейцы первоначально воспринимались как создания дикие, имеющие больше сходства с животными, чем с людьми. Парацельс, ученый и врач XVI века, изображал Северную (43стр) Америку в виде континента, населенного полулюдьми, полуживотными. О нимфах, сатирах, а также пигмеях и дикарях было принято думать как о созданиях, не имеющих души и вырастающих прямо из земли. Епископ Санта Марты в Колумбии, Южная Америка, писал, что местные индейцы — “не люди с разумной душой, но дикие лесные люди, по каковой причине они не способны воспринять ни христианское учение, ни добродетель, ни какое-либо иное знание”[11].

И наоборот, когда в XVII-XVIII веках европейцы установили контакты с Китайской империей, китайцы обходились с ними чрезвычайно пренебрежительно. В 1793 году король Англии Георг III послал в Китай торговую миссию, чтобы наладить коммерческий обмен. Визитерам-“варварам” было позволено основать в Китае несколько торговых пунктов и приобщиться к богатствам, которыми обладала страна. Сами же китайцы, как было сказано посланникам, были совершенно не заинтересованы ни в чем из того, что могли бы предложить европейцы: “Поднебесная обладает в изобилии всем и не имеет недостатка ни в чем. Поэтому нет нужды ввозить изделия иностранных варваров для обмена на наши товары”. На просьбу о разрешении послать в Китай западных миссионеров был дан такой ответ: “Различие между китайцами и варварами совершенно непреодолимо, и просьба вашего посла о том, чтобы варварам была предоставлена полная свобода для распространения вашей религии, кажется нам неразумной”.

Пропасть между Востоком и Западом была так велика, что каждый придерживался самых фантастических представлений о другом. Например, еще в конце XIX века в Китае было широко распространено убеждение, что иностранцы, в частности англичане, умирают от запора, если им не давать ревеня. Еще два столетия назад никто не обладал тем всеобъемлющим взглядом на мир, который сейчас для нас является естественным.

Один из самых драматичных контактов людей Запада с другими культурами произошел в 1818 году. Английская военно-морская экспедиция, искавшая за полярным кругом путь в Россию между Баффиновой Землей и Гренландией, случайно столкнулась с эскимосами. До этого дня эскимосы думали, что они — единственные люди на земле.

Понятие культуры

В этой главе мы рассмотрим единство и многообразие человеческой жизни и культуры. Понятие культуры, как и понятие общества, — категории, наиболее широко используемые в социологии. Культура включает в себя ценности, носителями которых являются члены определенной группы, нормы, которым они следуют, И материальные блага, производимые ими. Ценности являют собой абстрактные идеалы, в то время как нормы — это определенные принципы или правила, которые, как ожидается, люди будут соблюдать. Нормы представляют “можно” и “нельзя” социальной жизни. Так, моногамия — верность одному брачному партнеру — является общепринятой ценностью в большинстве западных обществ. Во многих другие культурах человеку разрешается иметь несколько жен или несколько мужей одновременно. Нормы поведения в браке включают супружеские отношения и взаимоотношения с родственниками со стороны мужа и жены. В некоторых обществах супругам предписывается устанавливать тесные отношения с родителями обеих сторон, в других предполагается полное разделение семей детей и родителей.

Используя термин “культура” в повседневном общении, мы часто подразумеваем лишь “высокие создания ума” — искусство, литературу, музыку, живопись. В социологии понятие культуры включает в себя не только эти виды творческой деятельности, но и многое другое. Культура относится ко всему образу жизни членов общества. Она включает манеру одеваться, брачные ритуалы и семейную жизнь, трудовую деятельность, религиозные церемонии и проведение свободного времени. В нее входят также предметы, созданные людьми и представляющие для них ценность: луки и стрелы, плуги, фабрики и машины, компьютеры, книги и жилища.

Понятие “культура” можно отделить от понятия “общество”, но между этими концепциями существует чрезвычайно тесная связь. “Культура” имеет отношение к образу жизни членов данного общества — их привычкам и обычаям, а также к материальным благам, которые они производят. “Общество” подразумевает систему взаимоотношений, связывающую индивидов, принадлежащих к общей культуре. Ни одна культура не может существовать без общества, но также и ни одно общество не может существовать без культуры. Без культуры мы не были бы “людьми” в том " полном смысле, который обычно вкладывается в данный термин. Мы не имели бы языка, чтобы выразить себя, не обладали бы самосознанием, и наша способность думать и рассуждать была бы сильно ограничена — как будет показано в этой главе и в следующей (см. главу 3, “Социализация и жизненный цикл”).

Фактически основной темой этой и следующей глав является проблема противоположности биологического и культурного наследия человечества. Имеется в виду поиск ответа на следующие вопросы: Что отличает человека от животных? Откуда произошли наши специфические “человеческие” характеристики? Какова природа человека? Для социологии эти вопросы имеют принципиальное значение, потому что именно они образуют основание для целой области знания. Чтобы ответить на них, мы должны проанализировать то, что является общим для всех человеческих существ, а также различия в человеческих культурах.

Культурные различия связаны с различиями типов общества, и мы проведем сравнение основных форм обществ, которые можно выделить в прошлом и в настоящем. На протяжении всей главы наше внимание будет сосредоточено на том, как социальные изменения повлияли на культурное развитие человечества, в частности, с того момента, когда европейцы начали распространять свой образ жизни по всему миру.

Человеческий род

Несмотря на многочисленные конфликты и недоразумения, нараставшая экспансия людей Запада в другие области Земного шара сделала возможным понимание как того, что все люди — существа одного вида, так и изменчивости различных человеческих культур[12]. Чарльз Дарвин, священник англиканской церкви, в 1859 году, после двух кругосветных путешествий на корабле Ее Величества “Бигл”, опубликовал книгу “Происхождение видов”. После кропотливых наблюдений за различными видами животных Дарвин сформулировал концепцию развития человеческих существ и животных, совершенно отличную от всех существовавших ранее.

Как было показано выше, вера в существование полулюдей-полуживотных вовсе не была необычной, но с открытиями Дарвина подобные предположения были (45стр) окончательно отброшены. Дарвин доказывал непрерывность развития от животных к человеку. Согласно его концепции, специфические признаки человеческих существ появились в ходе биологических изменений, начавшихся более трех миллиардов лет назад и восходящих к самому моменту возникновения жизни на земле. Принять дарвиновский взгляд на происхождение животных и людей для многих оказалось труднее, чем допустить существование полулюдей-полуживотных. Дарвин дал толчок развитию одной из наиболее оспаривавшихся, но оказавшейся одной из самых убедительных теорий современной науки — теории эволюции.

Эволюция

Согласно Дарвину, появление человеческого рода было результатом случайного процесса. Во многих религиях, включая христианство, животные и люди считаются плодом божественного творения. В противоположность этому, эволюционная теория не рассматривает развитие видов животных и человеческого рода как целенаправленное, предопределенное свыше. Эволюция — это результат того, что Дарвин называл естественным отбором. Идея естественного отбора проста. Все организмы нуждаются в пище и других ресурсах, таких, как защита от неблагоприятных климатических условий, для того чтобы выжить. Однако существующих ресурсов недостаточно для поддержания всех видов животных в данный момент времени, поскольку они производят потомства гораздо больше, чем может быть обеспечено пищей за счет окружающей среды. Тот, кто лучше приспособлен к окружающей среде, выживает, другие, менее приспособленные к требованиям среды, погибают. Некоторые животные умнее, подвижнее или обладают лучшим зрением. В борьбе за выживание они имеют преимущества перед теми, кто лишен этого. Они дольше живут и, размножаясь, передают свои качества последующим поколениям. Они “отобраны” для выживания и воспроизводства.

Происходит непрерывный процесс естественного отбора, обусловленный биологическим механизмом мутации. Мутация — это случайное генетическое изменение, воздействующее на биологические характеристики некоторых представителей данного вида. Большинство мутаций либо вредны, либо бесполезны для выживания. Но некоторые дают преимущества в конкурентной борьбе: особь с генами-мутантами в дальнейшем выживает с большей вероятностью, чем те, кто лишен таковых. Этот процесс объясняет как незначительные внутривидовые изменения, так и глобальные, ведущие к исчезновению целых видов. Например, многие миллионы лет назад в различных регионах земного шара обитали гигантские рептилии. Их размеры стали для них западней, поскольку мутации, происходившие у других, меньших видов, давали тем возможность лучше приспосабливаться. Среди этих, более приспособленных видов, оказались и древнейшие предки человека.

Хотя после Дарвина теория эволюции была усовершенствована, основные моменты его описания сохранили свое значение. Теория эволюции позволяет нам создать ясное представление о возникновении различных видов, а также о межвидовых отношениях.

Люди и обезьяны

Сегодня общепризнанно, что развитие жизни началось в океанах. Около четырехсот миллионов лет назад появились первые наземные существа. Некоторые из них постепенно развились в больших рептилий, впоследствии их заместили млекопитающие. Млекопитающие — теплокровные существа, которые воспроизводятся посредством (46стр) половых сношений. Млекопитающие были гораздо меньше гигантских рептилий, но они были умнее и маневреннее. Млекопитающие обладают большей, чем другие животные, способностью усваивать опыт, и эта способность достигла наибольшего развития в человеческом роде. Человеческие существа относятся к группе высших млекопитающих, приматов, которые появились около семидесяти миллионов лет назад.

Наши ближайшие родственники в животном мире — шимпанзе, горилла и орангутанг. Говорят, что, узнав о дарвиновской концепции эволюции, жена епископа Уорчестерского сказала: “Произошли от обезьяны? Мой дорогой, позволь нам надеяться, что это не так. Но если это, правда, позволь надеяться, что об этом не станет широко известно”. Как и многие в то время, упомянутая леди не поняла, что означает эволюция. Люди не произошли от обезьян; люди и обезьяны вместе •ведут свой род от гораздо более примитивных предков, живших многие миллионы лет назад.

Предками человека являются приматы, которые ходили прямо и имели рост примерно такой, как у современных пигмеев. Их тела, по всей вероятности, были практически безволосыми, но в других отношениях они больше походили на обезьян, чем на людей. Сегодня установлено, что между этим периодом и возникновением человеческого рода существовали и другие типы гоминоидов (существ, принадлежащих к человеческой семье). Человеческие существа, явно сходные во всех отношениях с нами, появились около пятидесяти тысяч лет назад. Есть убедительные свидетельства того, что культурное развитие предшествовало эволюции человеческого рода и, вероятно, определяло ее характер. Использование орудий и развитие относительно сложных форм коммуникации, а также образование социальных общностей, сыграли большую роль в эволюционном процессе. Они дали предшественникам человека гораздо более мощные средства для выживания, чем те, которыми располагали другие животные. Группы, обладавшие ими, были способны воздействовать на среду своего обитания гораздо более эффективно. С возникновением особенностей, присущих человеческому роду, культурное развитие еще более ускорилось.

Развитие приматов и людей шло параллельно, поэтому для них характерны некоторые общие черты. Физическое строение человеческого тела во многом сходно со строением обезьян. Обезьяны, как и люди, живут группами, мозг их велик по отношению к размерам тела, и молодые особи в течение длительного времени зависят от своих родителей.

Однако в некоторых отношениях человеческие существа сильно отличаются от своих ближайших родственников. У человека спина прямая, а у обезьяны она согнута, нога человека разительно отличается от его руки, в то время как у обезьян они очень похожи. Мозг человека по отношению к размерам тела гораздо больше, чем у самых развитых обезьян. У высших животных период младенческой зависимости составляет не более 2 лет, у людей он длится до 7-8 лет.

Природа и воспитание
Социобиология

Хотя эволюционная непрерывность видов животных и человека общепризнанна, до недавнего времени большинство биологов стремилось подчеркнуть отличительные признаки человеческого рода. Своеобразным вызовом этой позиции (47стр) стали работы социобиологов, которые подчеркивают близкие параллели между поведением человека и животных. Термин социобиология появился в работах американца Эдварда Уилсона[13]. Социобиология использует биологические принципы для объяснения социальной деятельности всех общественных животных, включая человека. По мнению Уилсона, многие аспекты общественной жизни обусловлены генетически. Например, у некоторых видов животных наблюдаются очень сложные брачные ритуалы, с помощью которых создаются брачные пары и воспроизводится потомство. Ухаживание и сексуальное поведение людей, с точки зрения социобиологов, включают сходные ритуалы, обусловленные врожденными свойствами. Второй пример: у большинства видов животных мужские особи крупнее и агрессивнее женских; как правило, они доминируют над “слабым полом”. Возможно, генетические факторы объясняют, почему во всех известных нам обществах мужчины обладают большей властью, чем женщины. По мнению Уилсона и его последователей, способность продемонстрировать генетическую обусловленность многих аспектов человеческого поведения может в будущем привести социобиологию к расширению и слиянию с социологией и антропологией, что приведет к образованию единой биологически обоснованной дисциплины.

В последние годы эти вопросы были предметом широкого обсуждения[14]. Проблема и сегодня остается чрезвычайно спорной. Ученые разделились на два лагеря—в зависимости от характера своего образования. Авторы, симпатизирующие точке зрения социобиологов, имеют большей частью биологическое образование, в то время как подавляющее большинство социологов и антропологов настроены в отношении притязаний социобиологии весьма скептически. Возможно, они просто мало знают о генетических механизмах человеческой жизни; в свою очередь, представления биологов о работе социологов и антропологов также ограничены. Как бы то ни было, каждая сторона с трудом понимает аргументы другой.

Сегодня, когда страсти, вызванные поначалу работами Уилсона, утихли, появилась возможность дать здравую оценку ситуации. Социобиология имеет важное значение, но в большей мере в своих утверждениях о жизни животных, чем о человеческом поведении. Опираясь на исследование этологов (биологов, которые ведут “полевую работу” с животными, вне искусственных условий зоопарков и лабораторий), социобиологи оказались способны доказать, что поведение животных гораздо более “социально”, чем предполагалось ранее. Группа животных оказывает значительное влияние на поведение отдельных особей этого вида. С другой стороны, в пользу генетической обусловленности сложных форм человеческой деятельности нет достаточного количества свидетельств. Таким образом, идеи социобиологов относительно социальной жизни человека в лучшем случае спекулятивны. Наше поведение, конечно, подвержено влиянию генетики, но генетические механизмы определяют скорее лишь потенциальные возможности и границы наших действий, а не действительное содержание того, что мы делаем.

Инстинкты

Большинство биологов и социологов согласны, что у людей нет “инстинктов”. Такое утверждение противоречит не только гипотезам социобиологов, но и представлениям большинства людей. Разве мало существует вещей, которые мы делаем “инстинктивно”? Если кто-то взмахнет рукой, разве мы не мигнем инстинктивно или не отпрянем? На самом деле это не пример инстинкта, если использовать данный термин точно. В биологии и социологии инстинкт понимается как сложная, генетически обусловленная система поведения. В этом смысле брачные ритуалы многих низших животных инстинктивны. Например, колюшка (маленькая пресноводная рыбка) обладает чрезвычайно сложным набором ритуалов, которые выполняются самцом и самкой во время спаривания[15]. Каждая рыбка совершает сложную последовательность движений, на которые отвечает партнер, тем самым, совершая изысканный “брачный танец”. Это генетически заложено для всего вида. Спонтанное моргание или движение головой в ожидании удара — скорее рефлекторный, а не инстинктивный акт. Это единичная простая реакция, а не сложная поведенческая система. Таким образом, говорить, что это “инстинкт” в точном смысле слова, было бы ошибочным.

Люди рождаются с набором базовых рефлексов, таких, как моргание, и большая часть их, видимо, нужна для выживания в ходе эволюции. Новорожденный младенец, например, будет сосать любой предмет, похожий на сосок. Маленький ребенок вскидывает руки, чтобы схватиться за опору, если неожиданно теряет равновесие, и резко отдергивает руку, когда прикасается к горячей поверхности. Каждая из таких реакций, очевидно, помогает во взаимодействии со средой.

Люди также обладают определенным набором биологически обусловленных потребностей. Это врожденные потребности в пище, питье, половых отношениях и поддержании необходимой температуры тела. Но способы, с помощью которых эти потребности удовлетворяются, очень сильно варьируются даже в рамках одной культуры, и тем более в различных культурах.

Например, у всех народов есть некоторые стандартные процедуры ухаживания; это, очевидно, связано с универсальной природой сексуальных потребностей, но их выражение в различных культурах — включая и собственно половой акт — варьируется в значительной степени. Нормальное положение для любовного акта в западной культуре предполагает, что женщина лежит на спине и мужчина находится сверху. Эта позиция выглядит абсурдно для некоторых других обществ, в которых обыкновенно совокупляются, лежа на боку, либо женщина расположена спиной к мужчине, либо женщина находится сверху, либо в других позициях. Поэтому можно утверждать, что способы удовлетворения сексуальных потребностей не генетически запрограммированы, а культурно обусловлены.

Более того, люди способны превозмогать свои биологические потребности способами, не имеющими аналогов в животном мире. Религиозные мистики способны голодать в течение долгого времени. Некоторые индивиды предпочитают воздерживаться от брака на протяжении части либо всей жизни. Все животные, включая людей, обладают стремлением к самосохранению, но, в отличие от других животных, люди способны решительно противостоять этому стремлению. Люди рискуют своей жизнью, занимаясь, альпинизмом и другими опасными видами спорта, и даже совершают самоубийства.

Культурное многообразие

Человеческие культуры замечательно разнообразны. Ценности и нормы поведения широко варьируются и часто весьма отличаются от того. что люди Запада считают “нормальным”. Например, намеренное убийство младенцев или маленьких детей считается на Западе одним из тягчайших преступлений. Однако в традиционной китайской культуре в бедных семьях новорожденных девочек сразу удавливали, так как они были бы только обузой, но не помощью для семьи.

Мы едим устриц, но не едим котят или щенков, которые считаются деликатесом в некоторых странах. Иудеи не едят свинину, в то время как индусы едят свинину и избегают есть говядину. Западные люди считают поцелуй естественным проявлением сексуального поведения, но во многих других культурах он либо неизвестен. либо признается отвратительным. Все эти особенности поведения являются лишь аспектами широких культурных различий, отделяющих одно общество от другого.

Небольшие общности (подобные обществам “охотников и собирателей”, которые будут рассмотрены в этой главе позднее) стремятся к культурной унификации. В индустриальных обществах внутренние культурные различия образуют многообразные субкультуры. В современных городах, например, бок о бок живут многие субкультурные общности. Джеральд Саттлс провел полевое исследование в трущобах чикагского Вестсайда. В одном только районе он обнаружил множество различных субкультурных группировок: пуэрториканцев, черных, греков, евреев, цыган, итальянцев, мексиканцев и белых южан. Все эти группы имели свои “территории” и свой специфический образ жизни[16].

Культурная идентичность и этноцентризм

В каждой культуре приняты свои уникальные модели поведения, которые кажутся странными представителям других культурных образований. Приведем в качестве примера культуру Накирема, описанную в знаменитом исследовании Хораса Май-нера. Свое внимание Майнер сосредоточил на замысловатых телесных ритуалах Накирема — по мнению западного человека, весьма странных и экзотичных. Описание Майнера стоит привести здесь целиком.

В основе всей системы верований Накирема лежит убеждение, что человеческое тело уродливо и изначально склонно к болезням и одряхлению. Человек, обреченный иметь такое тело, может надеяться только на действие специфических ритуалов и церемоний. В каждом доме имеется несколько культовых предметов, специально для этого предназначенных. Важнейшим из них является ящичек, вделанный в стену хижины Накирема. В ящичке хранятся амулеты и различные магические снадобья, без которых не может обойтись ни один представитель племени. Снадобья и амулеты, как правило, изготовлены несколькими шаманами, каждый из которых специализируется в какой-то определенной области. Наиболее могущественными из них считаются знахари, и их помощь следует всегда щедро вознаграждать. Однако сами знахари лекарственных снадобий своим пациентам не дают, а лишь определяют их состав и записывают его на некоем тайном и древнем наречии. Наречие это понятно только знахарям и сборщикам лекарственных трав и кореньев, которые, опять-таки за подношения и дары, и приготавливают требуемое зелье.

Накирема испытывают почти патологический ужас и благоговение перед своим ртом, состояние которого, по их мнению, сверхъестественным образом воздействует ( 50 c тр) на все общественные отношения. Народ Накирема верит, что если не исполнять определенный ритуал, зубы выпадут, десны начнут кровоточить, челюсти станут шамкать, а самого человека покинут друзья и отвергнут любовники. Дикари также верят в существование прямой связи между оральными и моральными качествами. Например, желая укрепить моральные качества своих детей, они заставляют их совершать ритуальные полоскания рта.

Ежедневный ритуал, неукоснительно соблюдаемый каждым Накирема, включает и специфические манипуляции с ротовой полостью. Однако, несмотря на то, что этот народ столь трепетно заботится об указанном органе, данный ритуал кажется непосвященному просто отвратительным. Мне говорили, что Накирема берут в рот пучок свиной щетины, покрытый магическим порошком, и выполняют там серию каких-то чрезвычайно формализованных движений.[17]

Кто такие эти Накирема и в какой части света они живут? Вы сможете ответить на этот вопрос и идентифицируете описанный ритуал, если произнесете слово “Накирема” наоборот. Почти любое привычное действие покажется странным, если его вырвать из контекста и не рассматривать в качестве элемента специфического образа жизни данного народа. Гигиенические ритуалы людей Запада ничуть не более и не менее странны, чем обычай, распространенный на некоторых тихоокеанских островах, выбивать у себя передние зубы для красоты, или обычаи тех племен Южной Америки, представители которых выпячивают губы с помощью особых пластин, поскольку считают, что это делает их более привлекательными.

Невозможно понять подобные действия и верования вне того культурного целого, частью которого они являются. Всякую культуру следует изучать исходя из ее собственных смысловых значений и ценностей — таково ключевое правило социологии. Социолог стремится в максимально возможной степени избежать этноцентризма, то есть попытки оценивать чужую культуру, сравнивая ее со своей собственной. Поскольку человеческие культуры весьма отличаются друг от друга, неудивительно, что представители одной культуры часто находят крайне несимпатичными представления и поведение, принятые в другой. Пример “грузового культа”, который открывает эту главу, иллюстрирует трудности, связанные с взаимодействием двух различных культур. Социолог должен уметь убирать шоры своей культуры, если хочет увидеть жизнь других народов в истинном свете.

Культурные универсалии

Среди многообразия человеческих культурных обычаев обнаруживаются и некоторые общие черты. Те из них, которые присущи всем или почти всем обществам, называются культурными универсалиями[18]. Неизвестны культуры, в которых отсутствовал бы язык со сложной грамматикой. Во всех культурах существует определенная форма семенной системы, ценности и нормы которой связаны с заботой о детях. Универсалиями являются институт брака, религиозные ритуалы и права собственности. Во всех культурах в той или иной форме содержится запрет инцеста — сексуальных отношений между близкими родственниками: отцом и дочерью, матерью и сыном, братом и сестрой. Антропологи также говорят о существовании многих других (5 1стр) культурных универсалий, в том числе искусства, танца, украшений, игр, обычаев дарить подарки, шуток и правил гигиены[19].

И все же универсалий значительно меньше чем может показаться из вышеперечисленного, так как в каждой категории имеется много вариантов. Возьмем, например, запрет инцеста. Понимание инцеста в различных культурах очень сильно различается. Чаше всего инцестом считаются cекcуаль ные отношения между ближайшими родственниками, членами одной семьи. Но у многих народов запрет распространяется и на родственников второго колена, a в некоторых случаях на всех людей, носящих одну фамилию. Известны также общества, в которых, по крайней мере для небольшой части населения, была разрешена практика инцеста, например, для правящего класса древнего Египта.

Язык

Никто не будет оспаривать, что язык является одним из самых характерных атрибутов, присущих каждой человеческой культуре (хотя в мире говорят на тысячах различных языков). Животные могут общаться друг с другом, но ни один вид животных не обладает развитым языком. Некоторые высшие приматы могут овладеть элементарными речевым навыкам, но только на очень примитивном уровне. Одного из самых знаменитых в социологии шимпанзе, по имени Уошу, при помощи американской знаковой азбуки для глухих обучили языку; его словарь включал около ста слов[20]. Уошу могла составить несколько примитивных предложений, например: “Иди крепко обними прости прости”, — что означало желание извиниться после того, как она, по ее понятиям, сделала что-то не так.

Эксперименты с Уошу были гораздо успешнее, чем с другими шимпанзе, отсюда ее слава в социологической литературе. Но Уошу неспособна была овладеть ни одним грамматическим правилом и не могла научить других шимпанзе тому, что знала сама. Даже после нескольких лет занятий ее лингвистические способности были гораздо ниже, чем у двухлетнего ребенка. Каждый взрослый носитель языка располагает словарем в несколько тысяч слов и может комбинировать их по таким сложным правилам, что изучению этих правил лингвисты могут посвящать всю свою карьеру[21].

Речь и письменность

В любом обществе движущей силой языка является речь. Разумеется, существуют и другие способы языкового выражения. Самый известный из них — письменность, изобретение которой означает громадный шаг в развитии человеческой истории. Сначала письмо существовало в виде таблиц. На дереве, глине, камне делались записи о важных событиях, предметах или людях. Например, пометка или картинка могли означать принадлежность поля какой-либо семье или целой группе семей[22].

(52стр) Вначале письмо было средством хранения информации и в качестве такового служило административным целям древних государств и цивилизаций (мы рассмотрим это более подробно несколько позднее). Общество, владеющее письменностью, способно “локализовать себя” во времени и пространстве. В документах хранится информация о прошлом, с их помощью можно получать сведения о событиях сегодняшнего дня.

Письмо — не просто перенос речи на бумагу или другой материал. Это явление интересно само по себе. Письменные документы или тексты обладают свойствами, в некотором роде совершенно отличными от устной речи. Воздействие речи всегда по определению ограничено тем конкретным контекстом, в котором были произнесены слова. Идеи и опыт можно передавать из поколения в поколение и без помощи письма, но только при условии, что они регулярно повторяются и передаются с помощью устного слова. С другой стороны, тексты могут выдержать тысячелетия, и с их помощью люди прошлых эпох могут некоторым образом обратиться прямо к нам. Именно поэтому работа с документами так важна для историков. Изучая тексты, оставленные прошлыми поколениями, историки могут реконструировать их жизнь. Библейские тексты, например, составляют существенную часть истории Запада в течение двух последних тысячелетий. Мы до сих пор читаем и восхищаемся пьесами великих драматургов древней Греции.

Семиотика и материальная культура

Символы, выражаемые речью и письмом, являются основными способами формирования и представления значений культуры, но не являются единственными. И материальные предметы, и аспекты поведения могут служить для создания значений. Носитель значения — это любой набор элементов, используемый в коммуникации. Носителем значения являются звуки речи, а также пометки, сделанные на бумаге или других материалах при письме. Между прочим, носителями значения являются и одежда, и изображения (или визуальные сигналы), то, как люди едят, архитектурные формы и многие другие черты материальной культуры. Стиль одежды, например, помогает определить пол человека. В нашей культуре до недавнего времени все женщины носили юбки, а все мужчины — брюки. В некоторых культурах все наоборот: женщины носят брюки, а мужчины — юбки[23].

Анализ семиотических систем — невербальных культурных значений — открывает захватывающие перспективы для социологии и антропологии. Семиотический анализ может быть очень полезен при сравнении различных культур. Постигая символику культурных значений, мы можем сравнивать способы организации различных культур. Например, городские здания — это не только место, где люди живут и работают. Часто они имеют символический характер. В традиционном городе главный собор или церковь обычно располагались на возвышенности или на центральной площади, что символизировало господствующее значение религии в жизни людей.

Безусловно, материальная культура не только символична, она жизненно важна для удовлетворения физических потребностей. В этом случае она выступает в виде орудий или технологий, используемых для добычи пищи, изготовления оружия, строительства жилищ и так далее. Различия в материальной культуре обуславливают основные способы классификации человеческих обществ, поскольку то, как люди (53стр) организуют удовлетворение своих основных потребностей, определяет большинство аспектов их культуры. Обратимся теперь к сравнению различных форм общества.

Типы досовременных обществ

Исследователи, торговцы и миссионеры, посланцы Европы и эпоху Великих открытий, встретились со множеством разных народов. Как пишет антрополог Мэрвин Харрис: В некоторых регионах — Австралии, Арктике, южных районах Америки и Африке — они обнаружили племена, жившие так, как в каменном веке жили давно забытые предки самих европейцев: разбросанные по обширным территориям и постоянно передвигающиеся группы людей по двадцать-тридцать человек, живущие исключительно охотой и собирательством. Эти охотники и собиратели оказались представителями редких, исчезающих племен. В других регионах — лесах восточного побережья Северной Америки, джунглях Южной Америки и Восточной Азии — они нашли более плотное население со стабильными деревнями, сельским хозяйством и, возможно, даже одной или двумя крупными коммунальными структурами, но и здесь орудия труда были всего лишь реликтами предыстории.

Где-то, конечно, путешественникам довелось столкнуться и с развитыми государствами, империями, управляемыми деспотами и правящим классом, располагающими регулярными армиями. Как раз эти великие империи, их города, монументы, дворцы, храмы и сокровища влекли к себе из-за пустынь и океанов всех Марко Поло и Колумбов. Там был Китай — величайшая из империй в мире, громадное утонченное царство, чьи правители с презрением относились к “краснолицым варварам”, просителям из ничтожных королевств, затерявшихся где-то за пределами цивилизованного мира. И там была Индия — страна, где благоговеют перед коровами и жизненный удел каждого зависит от того, чем обладала душа в предыдущем рождении. И, наконец, там были туземные государства и империи Америки, каждое из которых составляло целый мир с собственными искусством и религией: инки с их великолепными каменными крепостями, подвесными мостами, тщательно возделанными полями и экономикой, контролируемой государством, и ацтеки, чьи кровожадные боги вкушали человеческие сердца и заставляли неустанно искать новые жертвы.[24]

Бесконечное разнообразие досовременных обществ можно разделить на три основных типа, каждый из которых упоминается и в описании Харриса: охотники и собиратели; более крупные земледельческие или скотоводческие общества (связанные с земледелием и разведением одомашненных животных); неиндустриальные цивилизации, или традиционные государства. Рассмотрим их основные характеристики.

Охотники и собиратели

В течение всего нашего существования (за исключением очень короткого периода) на этой планете люди жили небольшими группами или племенами, численность которых не превышала тридцать-сорок человек. Человеческие общества самого раннего типа состояли из охотников и собирателей. Средства к существованию они получали не от возделывания сельскохозяйственных культур и разведения скота, а от охоты, рыболовства и сбора диких съедобных растений. В некоторых районах мира культуры охотников и собирателей существуют и сегодня, например, (54стр) в джунглях Бразилии и Новой Гвинеи, но большая их часть была уничтожена, либо ассимилировалась в ходе глобального распространения западной культуры. Оставшиеся культуры вряд ли долго сохранятся нетронутыми[25]. Сейчас всего лишь четверть миллиона человек существует за счет охоты и собирательства — это лишь 0,005% от всего населения земного шара.

Антропологические изыскания за последние пятьдесят лет предоставляют обширную информацию о племенах охотников и собирателей. Учитывая разнообразие человеческих культур, мы должны быть предельно осторожны в обобщениях относительно даже одного типа общества, но некоторые общие характеристики племен охотников и собирателей позволяют отличить их от других типов общества[26].

Если сравнивать их с более крупными обществами, в частности современными индустриальными системами, в племенах охотников и собирателей практически нет неравенства. Большую часть времени они кочуют и, поскольку у них нет ни живого, ни механического транспорта, они могут взять с собой лишь немногое. Все необходимые предметы — это оружие для охоты, приспособления для копки и строительства, капканы и кухонная утварь. Поэтому в части количества и видов собственности различия между соплеменниками невелики. Разница в положении или ранге определяется, как правило, возрастом и полом. Мужчины охотятся, а женщины собирают растения, готовят пищу и заботятся о детях. В решениях, касающихся жизни группы, важное слово принадлежит “старейшинам”, самым старым и опытным людям племени. Но различия во власти между соплеменниками, так же, как и различия в благосостоянии, очень небольшие. Обычно в сообществах охотников и собирателей действует “прямая демократия”, в случае бедствий или для принятия важных решений собираются все взрослые члены племени.

Кочуют охотники и собиратели не совсем беспорядочным образом. У большинства племен есть постоянные территории, по которым они передвигаются из года в год. Многие общины не имеют постоянного состава, люди переходят из лагеря в лагерь, группы распадаются и присоединяются к соседям по территории.

Пигмеи Мбути

Из сотен описаний племен охотников и собирателей приведем для иллюстрации их образа жизни лишь одно: это племя Мбути — пигмеев, обитающих на территории Заира, в Центральной Африке[27]. Мбути живут в густых труднодоступных лесах. Сами они знают лес до мелочей и передвигаются там без всякого труда. Воды, съедобных растений и дичи там в избытке. Постоянных жилищ у Мбути нет, их дома делаются из листьев и веток. Такой дом сооружается за считанные часы и его можно бросить, когда племя снимается с места. Кочуют Мбути постоянно и никогда не остаются где-либо более чем на месяц.

Живут Мбути небольшими группами по 4-5 семей. Состав групп у них более или менее постоянный, но любой человек или семья может беспрепятственно покинуть данную группу и присоединиться к другой. Группами никто не управляет, вождей нет. Тем не менее, у старейших есть одна специфическая обязанность — “унимать шум”, ссоры и перебранки, которые, по мнению Мбути, раздражают духов леса.

( 55стр) Если же конфликт становится слишком серьезным, группа распадается и ее члены присоединяются к соседям.

Впервые изучение племен Мбути началось в 1960-х годах. В то время их образ жизни еще оставался нетронутым. С тех пор он испытывает все нарастающее давление. Внешний мир все более и более вторгается в лес, а Мбути оказываются втянутыми в товарно-денежный обмен с деревнями, расположенными на окраинах леса. Их образ жизни описан в настоящем времени, но сегодня он фактически находится на грани полного разрушения. Это почти также верно в отношении других мелких традиционных сообществ, о которых говорится ниже в этой главе.

Природные “общества изобилия”?

В отличие от Мбути, многие сообщества охотников и собирателей, сохранившиеся до наших дней, оказались оттесненными в неблагоприятные районы. Такие племена постоянно находятся под угрозой голода, поскольку условия, в которых они живут, таковы, что могут обеспечить лишь самый минимум необходимого для жизни. Охотники и собиратели были вытеснены из плодородных районов очень давно, и тот факт, что и сейчас они живут в условиях, где требуется постоянная борьба за существование, навел многих ученых на мысль, что все подобные народы во все времена терпели материальные лишения. В действительности так было не всегда. Маршалл Салинс, выдающийся антрополог, назвал охотников и собирателей “природными обществами изобилия”, поскольку они имели больше, чем было нужно для удовлетворения их потребностей[28]. Охотники и собиратели прошлого, жившие в более благоприятных районах, не должны были большую часть времени проводить “на производстве”. Многие из них, возможно, трудились гораздо меньше времени в день, чем нынешний средний рабочий или служащий.

Материальное благополучие, большее, чем было необходимо для удовлетворения основных потребностей, охотников и собирателей не интересовало. Почти все время они посвящали религиозным ритуалам, обрядам и церемониям. Многие охотники и собиратели регулярно принимали участие в сложных культовых действиях и тратили большую часть времени на подготовку одежды, масок, магических изображений и других предметов для подобных ритуалов.

Некоторые авторы, особенно те, кто придерживается точки зрения социобио-логии, склонны объяснять ведущую роль охоты в жизни этих племен, ссылаясь на общечеловеческое свойство врожденной агрессивности; фактически же и охотники, и собиратели в большинстве своем вовсе не воинственны. Оружие, используемое для охоты, редко применяется против людей. Время от времени случаются стычки между различными группами, но они, как правило, заканчиваются очень немногочисленными потерями или вообще обходятся без них. Охотникам и собирателям совершенно неизвестны военные действия в современном смысле, у них нет специально обученных воинов. Охота сама по себе в значительной степени является деятельностью коллективной. Люди могут охотиться и в одиночку, но почти всегда делят результат охоты — скажем, мясо кабана — с остальной частью группы.

Охотники и собиратели не являются просто примитивными народами, чей образ жизни не представляет для нас никакого интереса. Изучение их культуры позволяет нам понять, что некоторые из наших собственных институтов чрезвычайно далеки от того, чтобы быть “естественными” явлениями человеческой жизни. Разумеется, не следует идеализировать обстоятельства, в которых жили охотники и собиратели, но, (57стр) тем не менее, отсутствие войн, существенного неравенства во власти и материальном благополучии и акцент на сотрудничество, а не на соревнование — все это властно напоминает нам, что мир, созданный современной индустриальной цивилизацией, не является безусловно “прогрессивным”.

Скотоводческие и земледельческие общества

Около двадцати тысяч лет назад некоторые группы охотников и собирателей в поисках средств к существованию начали заниматься разведением домашних животных и обработкой постоянных участков земли. Скотоводческие общества занимаются, как правило, разведением домашнего скота, а основное занятие земледельческих обществ — выращивание сельскохозяйственных культур. Многие общества ведут смешанное хозяйство — скотоводческое и земледельческое.

Скотоводческие общества

В зависимости от среды обитания, скотоводы занимаются разведением различных животных: коров, овец, коз, верблюдов или лошадей. В современном мире продолжает существовать множество скотоводческих общин, в основном в Африке, на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Обычно такие общества расположены там, где есть богатые пастбища, а также в пустынях или в горах. Эти районы непригодны для продуктивного земледелия, но в них можно разводить разные виды скота.

Скотоводческие общества обычно мигрируют между различными районами в соответствии с сезонными изменениями. Используя животных в качестве транспорта, они преодолевают гораздо большие расстояния, чем племена охотников и собирателей. Поскольку скотоводы постоянно кочуют, они не накапливают значительной материальной собственности, хотя их образ жизни в этом смысле более сложный, чем у охотников и собирателей. Домашние животные обеспечивают регулярное снабжение пищей, поэтому скотоводческие общества обычно гораздо крупнее общин охотников и собирателей. В некоторых из них насчитывается более четверти миллиона человек.

Перемещаясь по обширным пространствам, скотоводы регулярно вступают в контакт с другими группами. Часто они занимаются торговлей — а также войной. Многие скотоводческие общества были мирными, разводили скот и отправляли ритуалы и церемонии своей общины. Другие были чрезвычайно воинственными и добывали средства к существованию набегами и грабежами в той же мере, что и занятием скотоводством. У скотоводов обнаруживается большее неравенство в распределении власти и собственности, чем в общинах охотников и собирателей. В частности, вожди, предводители племен, военачальники нередко обладают значительной личной властью.

Классическое описание скотоводческого общества дал Эванс-Причард, изучавший Ньюэ — племя из Южного Судана, Африка[29]. Народность эта жила в основном за счет занятия скотоводством, но, кроме того, Ньюэ выращивали некоторые сельскохозяйственные культуры. Селились они в деревнях, расположенных на расстоянии 8-30 км друг от друга. В 1930-х годах, когда Эванс-Причард проводил свое исследование, племя насчитывало до 200000 человек. Все они говорили на одном языке и имели сходные обычаи. Однако централизованной власти или какого-либо (58стр) правительства у них не было. Народность Ныоэ подразделяется на родовые группы, которые иногда действуют совместно, но в основном живут самостоятельно.

Каждый род имеет свою территорию, границы часто определяются по рекам и ручьям. Землю Ньюэ не слишком ценят, разве что как место выпаса скота. В засушливое время года кланы располагаются лагерями возле колодцев и родников. Большая часть жизни Ньюэ посвящается уходу за животными, которые во многом занимают центральное место в их культуре. Соседей, практически не имеющих скота, Ньюэ глубоко презирают. Всякая значительная жизненная фаза — рождение, достижение совершеннолетия, женитьба и смерть — сопровождается ритуальными действиями с участием животных. К мужчинам часто обращаются, называя их по имени их любимых быков, а к женщинам — по имени любимой коровы из тех, что они доят.

Ньюэ часто воюют друг с другом, а также образуют союзы для защиты от чужаков. Войны, как и вся жизнь племени, связана со скотом. Например, Ньюэ регулярно совершают набеги на динка, соседнее скотоводческое племя, для того чтобы угнать их стада. Поговорка Ньюэ гласит: “Ради коров погибло больше людей, чем по любой другой причине”.

Земледельческие общества

По-видимому, земледельческие общества появились одновременно со скотоводческими. В какой-то момент группы охотников и собирателей начали сеять свои собственные культуры, вместо того, чтобы собирать дикорастущие. Первым проявлением этого уклада было “огородничество”, при котором небольшие огороды обрабатывались простейшими мотыгами и лопатами. До сих пор множество людей в мире живет в основном за счет огородничества.

Как и скотоводство, огородничество обеспечивает более регулярное поступление пищи, чем охота и собирательство, и поэтому на основе огородничества могут существовать более крупные сообщества. Поскольку огородники не кочуют, в их культурах возможно большее сосредоточение собственности, чем у охотников и даже у скотоводов. Когда группы образуют постоянные поселения, между ними возникают регулярные экономические и политические связи. Огородникам свойственна воинственность, хотя уровень насилия у них ниже, чем у скотоводческих племен. Люди, занятые уходом за растениями, обычно не слишком сведущи в боевых искусствах, тогда как племена скотоводов-кочевников нередко сбиваются в целые грабительские армии.

Гурурумба, племя из Новой Гвинеи численностью около тысячи человек, проживает в шести деревнях[30]. В каждой деревне есть несколько отгороженных друг от друга участков земли. Каждый участок разбит на несколько делянок, принадлежащих разным семьям. Земледелием занимаются все — и взрослые и дети, хотя мужчины и женщины отвечают за разные виды фруктов и овощей. Каждая семья имеет несколько делянок, и в разное время года выращивает там разные виды растений, обеспечивая, таким образом, регулярное поступление пищи. В культуре Гурурумба существует сложная церемониальная система подношения даров от одной семьи другой, посредством которой устанавливается статус семьи в общине. Поэтому у Гурурумба есть огороды для повседневного пропитания и те, на которых выращивают “престижные” культуры. За “престижными” растениями ухаживают куда больше, чем за обычными.

( 59стр ) Гурурумба держат и свиней, которых, однако, не едят, а используют в качестве предметов для дарения, если желают приобрести себе положение в общине. Раз в несколько лет проводится грандиозный пир, для которого закалывают сотни свиней. Их готовят и приносят в дар. У Гурурумба. как и у скотоводов, неравенство выражено гораздо сильнее, чем у охотников и собирателей. Важную роль играют вожди племени и предводители. Существуют также значительные различия в отношении материальных богатств, которыми владеют люди.

Неиндустриальные цивилизации, или традиционные государства

Первые свидетельства существования обществ, гораздо более крупных и совершенно непохожих на первобытные, относятся к шестому тысячелетию до нашей эры[31]. С этими обществами связано появление городов, для них характерно ярко выраженное неравенство, с ними связано правление царей и императоров. Общества эти часто называют цивилизациями, так как в них существовала письменность, процветали науки и искусства. Однако, поскольку там впервые появились упорядоченные формы правления, для обозначения таких обществ часто используют термин традиционные государства.

Большинство традиционных государств одновременно являлись империями. Их территории увеличивались в результате завоеваний или присоединения других народов[32]. Так было, например, в Китае и в Риме. В пору наивысшего расцвета, в I веке нашей эры. Римская империя простиралась от Британии до Ближнего Востока. Китайская империя, существовавшая более двух тысяч лет, вплоть до начала нынешнего века, охватывала большую часть Восточной Азии — территории, занимаемой современным Китаем. В современном мире традиционных государств не осталось. Некоторые из них, подобно Китаю и Японии, сохранились более или менее нетронутыми вплоть до начала двадцатого века, но, тем не менее, все они либо были разрушены, либо преобразовались в более современные системы.

Самые первые традиционные государства появились на Ближнем Востоке, располагаясь обычно в плодородных речных долинах[33]. Китайская империя образовалась примерно во втором тысячелетии до нашей эры. В это же время мощные державы существовали в Индии и Пакистане. Ряд крупных традиционных государств, например, государства ацтеков и инков, существовал в Мексике и в остальной Латинской Америке. Государство инков было основано примерно за столетие до появления испанского искателя приключений Писарро, высадившегося в Южной Америке в 1535 году с очень небольшим отрядом солдат. Однако, благодаря союзу с враждебными инкам местными племенами, ему удалось покорить это государство и утвердить на захваченной территории испанское владычество. Завоевание Писарро было первым эпизодом в череде столкновений Запада с традиционными культурами, в результате которых эти культуры полностью исчезли.

Цивилизация майя

В качестве примера традиционного государства мы рассмотрим еще одну американскую цивилизацию — майя, населявших полуостров Юкатан в Мексиканском ( 60стр) заливе. Расцвет цивилизации майя приходится на IV-VIII века нашей эры. Майя строили сложные культовые сооружения, вокруг которых размещались жилые дома. Все здания делались из камня. Сооружения имели форму пирамид, с храмом на вершине. Тикаль, крупнейшую из пирамид, окружал город, насчитывавший 40000 жителей. Это был главный административный центр (фактически столица) государства майя.

Обществом майя управлял аристократический класс воинов-священников. Они были высшими религиозными сановниками майя, а также военачальниками, и вели постоянные войны с соседними сообществами. Большинство населения составляли крестьяне, которые должны были отдавать часть своего урожая правителям-аристократам, жившим в условиях своеобразной роскоши.

Почему исчезла цивилизация майя, точно неизвестно, но вероятнее всего, что она была покорена соседними племенами. К тому времени, когда прибыли испанцы, государства майя уже давно не существовало.

Основные черты традиционного государства

До начала современной индустриальной эпохи традиционное государство было единственным в истории типом общества, в котором значительная часть населения не была непосредственно занята производством продовольствия. В племенах охотников и собирателей, а также в земледельческих и скотоводческих обществах разделение труда было весьма примитивным. Главным образом занятия подразделялись на мужские и женские. В традиционных государствах уже существовала более сложная система профессиональных занятий. Деление по половому признаку по-прежнему неукоснительно соблюдалось, и на долю женщин приходилась в основном работа по дому и в поле. Однако у мужчин появились такие специализированные занятия, как ремесло купца, придворного, правительственного чиновника и солдата.

Существовало также упрощенное деление на классы между группами аристократии и остальным населением. Правитель стоял во главе “правящего класса”, сохранявшего исключительное право на высшее социальное положение. Члены этого класса, как правило, жили в относительном материальном комфорте и роскоши. С другой стороны, условия жизни основной массы населения нередко были чрезвычайно тяжелыми. Типичным для данных обществ было рабовладение.

Лишь немногие традиционные государства были основаны в результате развития торговли и управлялись купцами. Большая их часть либо возникла в результате завоеваний, либо наращивала мощные вооруженные силы[34]. Традиционные государства заботились о развитии профессиональных армий — предшественников современных типов военной организации. Римская армия, например, представляла собой организацию с прекрасной дисциплиной и интенсивной подготовкой воинов и была той основой, на которой строилась имперская экспансия. В культуре традиционных государств видны уже зачатки механизации войны. Мечи, копья, шлемы и осадное оборудование римской армии было изготовлено ремесленниками-профессионалами. Количество потерь в войнах между традиционными государствами и в их стычках с “варварскими” племенами увеличилось по сравнению с предшествовавшими периодами во много раз.

Общества в современном мире

К сегодняшнему дню традиционные государства совершенно исчезли с лица земли. Хотя племена охотников и собирателей, а также скотоводческие и земледельческие общины, продолжают существовать до сих пор, их можно встретить лишь в изолированных районах — и, в большинстве случаев, даже эти немногие группы распадаются. Что же явилось причиной разрушения обществ, определявших всю человеческую историю еще два века назад? Ответ, если сформулировать его в одном слове, будет индустриализация — появление машинного производства, основанного на использовании неодушевленных источников энергии (таких, как пар и электричество). Индустриальные общества во многом принципиально отличаются от любого из предшествовавших типов социального устройства, и их развитие привело к последствиям, сказавшимся далеко за пределами их европейской родины.

Индустриальные общества

Современная индустриализация возникла в Англии, в результате “промышленной революции”, начавшейся в XVIII веке. Этим понятием обозначается целый ряд сложных технологических изменений в способах добычи средств к существованию. Изменения эти связаны с изобретением новых машин (например, ткацкого станка), использованием в производстве новых источников энергии (в особенности воды и пара), а также с применением научных методов для совершенствования производства. Темпы технологического обновления в индустриальных обществах, по сравнению с традиционными, необыкновенно высоки, поскольку изобретения и открытия в одной области ведут к еще большему числу открытий в других областях.

Основной отличительной чертой индустриальных обществ является то, что, подавляющая часть трудоспособного населения занята на заводах и в конторах, а не в сельском хозяйстве. В традиционных обществах, даже в самых передовых, лишь малая часть населения не работала на земле. Относительно низкий уровень развития технологии просто не позволял освободить от сельскохозяйственного производства больше, чем незначительную группу. В индустриальных же странах, напротив, лишь около 2-5% населения занято в сельском хозяйстве, и их усилий достаточно, чтобы обеспечить продовольствием остальных.

По сравнению с предыдущими социальными системами индустриальные общества гораздо более урбанизированы. В некоторых индустриальных странах свыше 90% граждан живет в городах, где сосредоточена большая часть рабочих мест и постоянно создаются новые. Размеры этих городов далеко превосходят те, которые существовали в традиционных цивилизациях. В городах нового типа социальная жизнь стала обезличенной и анонимной, и с незнакомыми людьми мы контактируем гораздо чаще, чем с теми, кого знаем лично. Появляются организации огромного масштаба, например, промышленные корпорации и правительственные учреждения, деятельность которых затрагивает жизнь практически каждого из нас.

Еще одна черта индустриальных обществ связана с их политическими системами — гораздо более развитыми и действенными, чем традиционные формы правления. В эпоху традиционных цивилизаций политическая власть в лице монарха или императора практически не имела прямого влияния на нравы и обычаи большинства подданных, которые жили вполне самостоятельными поселениями. С процессом индустриализации транспорт и связь стали намного быстрее, что способствовало большей интеграции “национальных” сообществ. Индустриальные (63стр) общества явились первыми национальными государствами. Национальные государства — это политические общности, разделенные четкими границами, отделяющими их друг от друга и заменившими расплывчатые пределы традиционных государств. Правительства национальных государств обладают исключительной властью над многими сторонами жизни своих граждан и устанавливают законы, обязательные для всех, живущих в пределах их границ.

Типы человеческих обществ

Основные характеристики

Время существования

Сообщества охотников и собирателей

Состоят из небольшого количества людей поддерживающих свое существование охотой, рыбной ловлей и сбором съедобных растений. Неравенство в этих обществах слабо выражено; различия в социальном положении определяются возрастом и полом.

С 50 000 до н, э. до настоящего времени хотя сейчас находятся на грани полного исчезновения.

Земледельческие общества

В основе этих обществ — мелкие сельские общины; городов нет. Основной способ получения средств к существованию — земледелие, иногда дополняемое охотой и собирательством. Эти общества характеризуются более сильным неравенством, чем сообщества охотников и собирателей; во главе этих обществ стоят вожди.

С 12 000 до н. э. до настоящего времени. Сегодня большая их часть входит в состав более крупных политических образований и постепенно утрачивает свой специфический характер.

Общества скотоводов

Эти общества основываются на разведении домашних животных для удовлетворения

материальных нужд. Размеры таких обществ варьируются от нескольких сот до тысяч человек. Для этих обществ обычно характерно ярко выраженное неравенство.

Управляют ими вожди или военачальники.

Тот же отрезок времени, что и у земледельческих обществ. Сегодня общества скотоводов также входят в состав более крупных государств; и их традиционный образ жизни разрушается.

Традиционные государства, или Цивилизации

В этих обществах основой экономической системы по-прежнему является земледелие, однако существуют города, в которых сосредоточены торговля и производство. Среди традиционных государств встречаются очень большие, с многомиллионным населением, хотя обычно их размеры по сравнению с крупными индустриальными странами невелики. Традиционные государства имеют особый правительственный аппарат, во главе которого стоит царь или император. Между различными классами существует значительное неравенство.

Примерно с 6000 до н. э. до девятнадцатого века. К настоящему времени все традиционные государства исчезли.

Общества первого мира

Эти общества основываются на промышленном производстве, причем значительная роль отводится свободному предпринимательству. В сельском хозяйстве занята лишь незначительная часть населения, подавляющее большинство людей живет в городах. Существует значительное классовое неравенство, хотя и менее выраженное, чем в традиционных государствах. Эти общества составляют особые политические образования, или национальные государства.

С восемнадцатого века до настоящего времени.

Общества второго мира

Общества, которые имеют индустриальную базу, но в их экономической системе господствует централизованное планирование. Лишь относительно небольшая часть населения занята в сельском хозяйстве, большинство проживает в городах. Существует значительное классовое неравенство, хотя целью марксистских правительств этих стран является создание бесклассовой системы. Подобно странам первого мира, образуют особые политические общности, или национальные государств?

С начала двадцатого века (после Октябрьской революции 1917 года в России) до настоящего времени.

Общества третьего мира

Общества, в которых большая часть населения занята в сельском хозяйстве, живет в сельской местности и применяет в основном традиционные методы производства. Однако часть сельскохозяйственной продукции реализуется на мировом рынке. В некоторых странах третьего мира существует система свободного предпринимательства, в других — централизованного планирования. Общества третьего мира также являются национальными государствами.

С восемнадцатого века (как колонизированные страны) до настоящего времени.

(64стр) Применение индустриальных технологий отнюдь не ограничивалось мирным процессом экономического развития. Уже с первых шагов индустриализации промышленное производство было призвано служить военным целям, и это радикально изменило, способы ведения войны, поскольку были созданы вооружения и типы военной организации гораздо более совершенные, чем в неиндустриальных культурах. Экономическое превосходство, политическая цельность и военная мощь создали основу того неудержимого распространения западного образа жизни, которое пережил мир в течение последних двухсот лет.

Некогда многочисленные традиционные культуры и государства исчезли не потому, что их образ жизни был “низшим”. Они оказались неспособны противостоять воздействию того сочетания промышленной и военной мощи, которое развивалось в западных странах. Идея власти, и тесно связанное с ней понятие идеологии, занимают в социологии очень важное место. Под властью подразумевается способность индивидов или групп соблюсти свои интересы даже тогда, когда остальные этому противятся. Иногда власть связана с прямым использованием силы, но почти всегда ей сопутствует появление идей (идеологий), которые оправдывают действия власть имущих. В случае экспансии Запада захватчики оправдывали свои' действия тем, что они якобы несли “цивилизацию” “языческим” народам, с которыми вступали в контакт.

Три “мира”

В период с XVII и до начала XX века западные страны, используя в случае необходимости свое военное превосходство, превратили районы, ранее занятые традиционными обществами, в свои колонии. И хотя сегодня практически все колонии добились независимости, колониализм радикально изменил социальную и культурную карту земного шара. В некоторых регионах (в Северной Америке, Австралии и Новой Зеландии), которые были населены относительно немногочисленными племенами охотников и собирателей, европейцы теперь составляют большинство населения. В других частях света, включая большую часть Азии, Африки и Южной Америки, пришельцы остались в меньшинстве. Общества, принадлежащие к первому типу, такие, как Соединенные Штаты, со временем превратились в индустриальные страны. Общества второй категории находятся, как правило, на гораздо более низком уровне индустриального развития, и нередко их называют странами третьего мира.

Страны третьего мира

К странам третьего мира относятся Китай, Индия, большая часть африканских государств (таких, как Нигерия, Гана и Алжир) и государств Южной Америки (например, Бразилия, Перу и Венесуэла).

Уровень индустриализации стран третьего мира низкий, большинство населения занято в сельском хозяйстве. Поскольку многие из этих обществ расположены южнее США и Европы, их часто объединяют под понятием “Юг”, в противоположность богатому индустриальному “Северу”. Хотя некоторые народности.проживающие в странах третьего мира, и сохраняют традиционный уклад, все же эти страны чрезвычайно отличаются от существовавших ранее форм традиционных обществ. Их политические системы родственны формам, возникшим на Западе, или смоделированы по образцу последних, — иными словами, это национальные государства. Большая часть их населения по-прежнему живет в сельской местности, однако, эти (65стр) общества переживают весьма бурный процесс урбанизации. Сельскохозяйственное производство остается доминирующей формой экономической деятельности, но продукция выращивается в основном для продажи на мировом рынке, а не для внутреннего употребления. Страны третьего мира — не просто общества, которые “тащатся” за индустриальными державами. Условия, в которых живет многомиллиардное население третьего мира, в значительной мере сформировались благодаря контактам с Западом, разрушившим ранние, более традиционные системы.

Общества первого и второго мира

Термином первый мир обозначают индустриальные страны Европы, Австралазии, а также Соединенные Штаты и Японию. Практически во всех странах первого мира принята многопартийная парламентская система правления. Страны второго мира — это индустриальные общества, управляемые правительствами, стоящими на коммунистических позициях. В их число входили Советский Союз, а также страны Восточной Европы — такие, как Чехословакия, Польша и Венгрия.

Политические и экономические различия между странами первого и второго мира чрезвычайно значительны. Если экономическая система стран первого мира основана на принципах рыночной экономики и признает важнейшую роль свободного предпринимательства, то в государствах второго мира принято централизованное планирование. Но, несмотря на это, наибольшие различия обнаруживаются между индустриальными странами в целом, с одной стороны, и странами третьего мира — с другой. По сравнению с индустриальными государствами страны третьего мира очень бедны. Многие из них пережили резкое увеличение темпов роста населения, что явилось весьма серьезным испытанием их способностей в обеспечении своих граждан хотя бы минимальным уровнем жизни.

В главе 1 отмечалось, что основной целью социологии является изучение индустриальных обществ — первого и второго мира. Но можем ли мы со спокойной совестью игнорировать третий мир, оставляя его своеобразной вотчиной антропологии? Разумеется, нет. Все три мира развивались в тесной взаимосвязи друг с другом, и сегодня они связаны еще сильнее. Мы, живущие в индустриальных обществах, нуждаемся в сырье и продуктах стран третьего мира, необходимых для поддержания нашей жизни. В свою очередь, экономика большей части стран третьего мира построена на торговых отношениях с индустриальными странами. Мы можем до конца понять индустриальное общество лишь на фоне обществ третьего мира, к которым фактически относится сейчас большая часть живущих на земле (для дальнейшего обсуждения см. главу 16, “Глобализация социальной жизни”).

Заключение

Общества первого, второго и третьего мира отличаются от традиционных типов социального устройства, господствовавших на протяжении многих тысячелетий вплоть до восемнадцатого века. Экспедиции путешественников Запада положили начало процессам, которые уничтожили многие из традиционных культур. Однако и сегодня сохраняется огромное культурное многообразие — как внутри одного общества, так и между различными обществами. Как человеческие существа, все мы имеем общие черты, но на всех нас оказывают влияние также обычаи и ценности обществ, к которым мы принадлежим. В следующей главе мы рассмотрим процессы, (66стр) воздействующие на индивидуальное развитие человека на всех этапах жизни, начиная с младенчества.

Краткое содержание

  • Культура состоит из ценностей, которых придерживается данная группа, норм, которым следуют ее члены, и материальных благ, которые они создают.
  • Человеческий род появился в результате длительного процесса биологической эволюции. Люди являются частью группы высших млекопитающих — приматов. Имеются серьезные основания полагать, что культурное развитие предшествовало и, вероятно, определило эволюцию человеческого рода.
  • Социобиология важна преимущественно своими открытиями в области поведения животных; идеи социобиологов относительно общественной жизни людей в высокой степени спекулятивны. Наше поведение подвержено генетическим воздействиям, но генетические свойства определяют, вероятно, только потенциальные возможности нашего поведения, а не действительное содержание нашей деятельности.
  • У людей нет инстинктов в смысле сложных врожденных поведенческих систем. Некоторый набор простых рефлексов плюс естественные потребности и есть врожденные свойства человека.
  • Формы поведения, обнаруживаемые во всех, или почти во всех, культурах, называются культурными универсалиями. Основными типами культурных универсалий являются язык, запрет инцеста, институты брака, семьи, религии и собственности, но в рамках этих общих категорий способы поведения и ценности различных обществ существенно варьируются.
  • Можно выделить несколько типов досовременных обществ. Общины охотников и собирателей не занимаются земледелием и не держат скота, а живут за счет охоты и сбора растений. В обществах скотоводов основным источником средств к существованию служит разведение домашних животных. Земледельческие общества зависят от регулярной обработки одних и тех же участков земли. На основе наиболее крупных и развитых из них образуются традиционные государства, или цивилизации.
  • Бурное развитие и экспансия Запада привели к захвату многих областей земного шара, радикально изменив устоявшиеся социальные системы и культуры.
  • В индустриальных странах основой экономики является промышленное производство (средства и методы которого также используются для производства продовольствия). К индустриальным странам первого мира относятся страны Запада, а также Япония, Австралия и Новая Зеландия. Страны второго мира — это индустриальные общества, управляемые коммунистическими правительствами. Страны третьего мира, в которых живет большая часть населения земли, практически все были ранее колониями. Большинство их населения занято производством сельскохозяйственной продукции, часть которой поступает на мировой рынок.

Основные понятия

  • культура
  • нормы
  • общество
  • власть
  • ценности
  • идеология

Важнейшие термины

  • эволюция
  • скотоводческие общества
  • мутация
  • земледельческие общества
  • социобиология
  • традиционные государства
  • инстинкт разделение труда
  • субкультура
  • национальные государства
  • этноцентризм
  • колониализм
  • культурные универсалии
  • третий мир
  • семиотика
  • первый мир
  • общины охотников и собирателей
  • второй мир

Дополнительная литература

  1. Rufh Benedict. Patterns of Culture, New York, 1946. Классическое исследование культурных различий, которое по-прежнему стоит читать.
  2. Kenneth Bock. Human Nature and History; a Response to Sociobiology. New York, 1980, Критика притязаний социобиологии.
  3. Brian M. Fagan. People of the Earth. London, 1992. Последнее издание авторитетного обзора происхождения и развития различных форм человеческой культуры.
  4. Ralph Fasold. The Sociolinguistics of Language, Oxford, 1991. Хороший учебник по многим аспектам природы языка и культуры.
  5. Jack Goody. The Domestication of Savage Mind. Cambridge, 1977. Анализ влияния письменности и грамотности на культурное развитие.
  6. EdmundLeach, Culture and Communication: The Logic by which Symbols are Connected. Cambridge, 1976. Анализ природы культурного символизма.
  7. Raymond Williams. Culture. Glasgow, 1981. Полезный общий анализ понятая культуры.
  8. Peter Worsley. The Three Worlds: Culture and World Development, London. 1984, Анализ связей между первым, вторым и третьим мирами.

[1]См. также; Giddens A. New Rules as Sociological Method. London: Hutchinson, 1976; он же. The Nation-State end Violence, Cambridge, Polity Press, 1985; он же. Modernity and Self-Identity: Self and Society in the Late Modem Age, Cambridge, Polity Press, 1991; Гидденс Э. Девять тезисов о будущем социологии // THESIS: Теория и история экономических и социальных институтов и систем. М., Зима, 1993, т. 1, вып. 1, № 1. С. S7-S2; Гидденс 9, Элементы теории структурации / Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас {под ред. А. В. Леденевой), Новосибирск, изд-во Новосибирского университета, 1995. С. 41-80.

[2] Giddens A, The Constitution of Society. Cambridge, Polity Press, 1985; Sztompka A. Society in Action: The Theory of Social becoming. Cambridge, Polity Press, 1991; Alexander J. Action and its Environments. Towards a New Synthesis. Columbia University Press, 1988; Archer M. Culture and Agency. Cambridge, University Press, 1988.

[3] Monter Е. William. The pedestal and the stake: courtly love and witchcraft. In: Renate Bridenthal and Clauetia Кмщ. Becoming Visible: Women in European History. Boston, 1977.

[4] Evans-Pritchard Е. Е. Witchcraft, Oracles and Magic Among the Azande. Oxford, 1950.

[5] Cockerham W. С. Medical Sociology. New Jersey, 1986.

[6] Foucault Michel. Discipline and Punish. Hannondsworth, 1979.

[7] Lafland John. The dramaturgy of the State executions. In: Horace Bleackley and John Lofland. State Executions, Viewed Historically and Sociologically. New Jersey, 1977.

[8] Mills С. Wright. The Sociological Imagination. Hannondsworth, 1970.

[9] Habermas Jurgen. Communication and the Evolution of Society. Cambridge, 1979.

[10] Worsley Peter. The Trumpet Shall Sound: A Study of “Cargo Cults” in Melanesia. London, 1970.

[11] Pagden Anthony. The Fall of Natural Man. Cambridge, 1982. P. 23.

[12] Hirst Paul and Wooley Penny. Social Relations and Human Attributes. London, 1982.

[13] Wilson Edward О. Sociobiology: The New Synthesis. Cambridge, 1975; Wllson Edward 0. On Human Nature. Cambridge, 1978.

[14] Sahlins Marshall. The Use and Abuse of Biology. Michigan, 1976; Cap/an Arthur L. (ed.). The Sociobiology Debate: Readings on Ethical and Scientific Issues. New York, 1978; Montagu Ashley. Sociobiology Examined. Oxford, 1980; Wiegele Thomas C. (ed.). Biology and The Social Sciences: An Emerging Revolution Benlder, 1982; Kitcher Philip. Vaulting Ambition: Sociobiology and The Quest for Human Nature. Cambridge. 1985.

[15] Tinbergen Niko. The Study of Instinct. Oxford, 1974.

[16] Suttles Gerald. The Social Order of the Slum. Chicago, 1968.

[17] Miner Horace. Body ritual among the Nacirema // American Anthropologist, 58. 1956.

[18] Oswall Wendell Hillman. Other Peoples, Other Customs: World ethnography and its History. New York, 1972; Friedl John. The Human Portrait: Introduction to Cultural Anthropology. New Jersey, 1981; Hiebert Paul G. Cultural Anthropology. Philadelphia, 1976.

[19] Murdoch George Peter. The Common Denominator of Cultures. In: Ralph Union (ed.). The Science of Man in a World of Crisis. New York, 1945.

[20] Gardner Beatrice and Gardner Alien. Teaching sign language to a chimpanzee // Science, 165. 1969; Gardner Beatrice and Gardner Alien. Evidence for sentence constituents in the ealy utterances of child and chimpanzee // Journal of Experimental Psychology, 104. 1975.

[21] Linden E. Apes, Men and Language. Harmondsworth, 1976; Seidenberg M. S. et al. Signing behaviour in apes : a critical review // Cognition, 7. 1979.

[22] Gelb I. J. A Study of Writing. Chicago, 1952.

[23] Leach Edmund. Culture and Communication: The Logic by which Symbols are Connected. Cambridge, 1976.

[24] Harris Marvin. Cannibals and Kings: The Origins of Cultures. London, 1978.

[25] Wolf Eric R. Europe and the People Without History. Berkeley, 1983.

[26] Bicchieri M. G. (ed.). Hunters and Gatherers Today. New York, 1972; Diamond Stanley. In: Search of The Primitive. New Brunswick. 1974; Schrire Carmel (ed.). Past and Present in Hanter Gatherer Studies. New York, 1984.

[27] Turnbull Co/in. The Mbuti Pygmies: Change and Adaptation. New York, 1983; Mair Lucy. African Societies. Cambridge, 1974.

[28] Sahlins Marshall. Stone Age Economics. Chicago, 1972.

[29] Evans-Pritchard Е. Е. The Nuer: A Description of the Modes of Livelihood and Political Institutions of a Nilotic People. Oxford, 1940.

[30] Newman Philip L. Knowing the Gururumba. New York, 1965.

[31] Burns E. M. and P. L. Ralph. World Civilizations. New York, 1974.

[32] Eisenstatd S. N. The Political System of Empires. Glencoe, 1963; Claessen Henri J. M. and Peter Skalnik. The Early State. The Hague, 1978; Kautsky John J. The Politics of Aristocratic Empires. Chapel Hill, 1982.

[33] Kramer S. N. History Begins at Sumer. New York, 1959.

[34] McNeill William H. The Pursuit of Power: Technology, Armed Force and Society since AD 1000. Oxford, 1983; Mann Michael. The Sources of Social Power. Vol. I. A History of Power from the Beginning to 1760. Cambridge, 1986.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования