В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Дешан Л.М.Истина, или Истинная система
Настоящее издание произведений малоизвестного французского философа Леже - Мари Дешана является наиболее полным. Оно включает произведения, характеризующие философские и социально - политические взгляды мыслителя, воссоздающие его концепцию утопического коммунизма.

Полезный совет

Если Вы заметили ошибку в тексте книги или статьи, пожалуйста, сообщите нам: [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторБунге М.
НазваниеФилософия физики
Год издания1973
РазделКниги
Рейтинг0.26 из 10.00
Zip архивскачать (923 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 4
Референты физической теории

  • 1 См.: М. Bunge , « Studium Generale », 1970, vol . 23, S . 562.
  • 2 См.: H . Бор, Атомная физика и человеческое познание, М., 1961, стр. 7

Принято считать, что теоретическая физика, по край- ней мере в течение двух последних десятилетий, нахо- дится в тупике. В частности, не было сделано никакого фундаментального сдвига в сфере физики «элементарных частиц». В этой области не существует общих теорий, обладающих предсказательной силой. Путь преграждает ряд огромных технических трудностей; но существуют и некоторые философские препятствия, которые легко мо- гут быть преодолены. Главным среди них является ха- рактерная для современности путаница и неопределен- ность относительно референтов фундаментальных физи- ческих теорий, то есть того типа вещей, о которых говорят эти теории *. Если фундаментальные физические теории непосредственно относятся к языку, как это иногда утвер- ждают, то, очевидно, следует обратиться к лингвистике, чтобы она в качестве проводника помогла выбраться из физических проблем. Если же они касаются высказыва- ний, то нам следует обратиться к логике за ответом на актуальные вопросы физики элементарных частиц. С дру- гой стороны, если любая теория, описывающая ту или иную микросистему, говорит нам о неразложимом далее блоке объект — прибор — наблюдатель (известное поло- жение Бора о «существенной целостности собственно квантовых явлений» 2 ), то, очевидно, не существует воз- можностей для более тонкого анализа. Но если физика

должна ввести в картину мира в качестве отдельного и определяющего фактора разум наблюдателя \ тогда по- является надежда на прогресс, поскольку физика в этом случае объединяет свои силы (или, скорее, свои слабо- сти) с психологией. И если, наконец, физика является наукой о вещах, которые предполагаются существующи- ми вне нас, то ее задача остается традиционной: полу- чать все более полное и точное знание об этих вещах, а не констатировать окончательную победу или же пере- ключаться внутрь, на изучение самой себя. В любом слу- чае идентификация референтов физической теории имеет не только философское значение: она непосредственно затрагивает стратегию научного исследования.

1. Проблема интерпретации Референт

То, о чем говорит конструкт (понятие, высказывание или теория), или что символизирует, или к чему он отно- сится, или, возможно, лишь предполагается, что отно- сится, называется (предполагаемым или гипотетиче- ским) референтом данного конструкта. Референтом кон- структа может быть единичный объект или какое-то чи- сло объектов; он может быть воспринимаемым или невос- принимаемым, реальным или воображаемым и так да- лее. В любом случае референт конструкта представляет собой совокупность предметов и поэтому называется так- же (предполагаемым или гипотетическим) классом ре- ферентов ( reference class ) конструкта. Например, клас- сом референтов понятия «холодный» является определен- ное множество тел, а классом референтов высказывания «земля вращается» является {Земля}, тогда как рефе- ренты релятивистского волнового уравнения, предложен- ного Дираком, до сих пор еще не идентифицированы.

Некоторые классы референтов гомогенны, то есть со- стоят из элементов одного вида, например атомы дейтерия. Другие классы референтов негомогенны , то есть состоят из элементов различных видов, таких, как протоны и син- хротроны или атомы и внешние поля. Класс референтов, состоящий из пар сущностей типа А и В, может быть по- строен как объединение A w В соответствующих мно- жеств. О конструкте говорят, что он относится ( refer ) к классу А только в том случае, когда множество А вклю- чено в класс референтов данного конструкта.

  • 1 См .: Е W i g n е г , The Scientist Speculates; I. J. Good (ed.), Heineman, London, 1962; R. M. F. Houtappel, H. van Dam and E. P. W i g n e r, Reviews of modern Physics, 1965, vol. 37, p. 595; A. Heitler, Man and Science, New York, Basic Books, 1963.

Проблема заключается в том, чтобы найти класс ре- ферентов любой физической теории. В частности, мы хо- тим установить, составлен ли класс референтов физиче- ской теории хотя бы только отчасти из познающих субъ- ектов, например наблюдателей или их психических со- стояний. Не приходится сомневаться, что некоторые вы- ражения, встречающиеся в физических публикациях, с полным правом могут быть отнесены, по крайней мере частично, к познающему субъекту. Любые такие выра- жения будут называться прагматическими выражениями ( pragmatic expressions ) в противоположность выраже- ниям, касающимся физического объекта ( physical object expressions ), свободного от какой-либо ссылки на обла- дающего сознанием субъекта. Например, выражение «Значение свойства Р физического объекта х равно у» является предложением о физическом объекте (или, ско- рее, схемой предложения), тогда как выражение «Наблю- датель z нашел значение у для свойства Р физического объекта х» является прагматической схемой предложения. Если в первом случае ссылка делается только на физиче- скую систему, то во втором случае ссылаются уже на два референта: систему и наблюдателя. Иначе говоря, если в -первом случае вопрос стоит о значении физической вели- чины, то во втором — о наблюдаемом значении или эм- пирической оценке той же самой величины, то есть о ее значении для данного наблюдателя. Это различие, воз- можно, и выглядит незначительным, однако, как это бу- дет вскоре показано, оно имеет важное научное и фило- софское значение. Сейчас же достаточно указать, что если предшествующее высказывание о физическом объ- екте имеет форму: v Р(х) = у, то соответствующее праг- матическое высказывание может быть представлено как Р' (х, z ) = у или, точнее, как Р* (х, г, /, о) = у, где / пред- ставляет измерительные инструменты, а о последователь- ность операций, совершаемых наблюдателем z при изме- рении свойства Р на объекте х. Мы выбрали новый еимвол Р', чтобы обозначить измеряемое свойство, так как оно становится чем-то явно отличным от Р. В самом деле, если функция Р определяется на множестве X физиче- ских объектов, то функция Р г определяется на множе- стве четверок: X X Z X Т X О (физический объект — на- блюдатель — способы измерения — последовательность действий). Мы еще вернемся к этому вопросу в § 2.

В таком случае вряд ли стоит спорить о том, что язык физики содержит прагматические предложения. (А так- же прагматические метапредложения типа «Никто не знает, верна ли гипотеза кварков».) Что на самом деле является предметом спора, так это тезис о том, что все нематематические предложения, встречающиеся в любой физической теории, прагматичны в том смысле, что по крайней мере одна из компонент класса референтов фи- зической теории представляет собой множество человече- ских субъектов, таких, как компетентные наблюдатели. Иными словами, вопрос, который до сих пор остается среди физиков спорным, представляет собой семантиче- скую проблему идентификации референта физической теории либо как физической системы, либо как субъекта, либо как синтез субъекта и объекта, либо, наконец, как пару субъект — объект. Одним словом, спор идет об ин- терцретации физических символов, и в частности интер- претации формул теоретической физики. Вопрос состоит в том, являются ли они предложениями о физических объектах, или только предложениями о психических объектах, илл, быть может, физико-психическими предло- жениями, или, наконец, предложениями частично о физи- ческих, а частично о психических объектах. Прежде чем начать поиски правильного ответа, необходимо выяснить, какие интерпретации возможны вообще.

1.2. Интерпретация строгая и случайная

Если теологическая герменевтика может быть произ- вольной, то интерпретация научных формул не должна быть делом случая. Прежде всего, интерпретация, при- писываемая основным, или неопределяемым, символам научной теории, не должна представлять последние как противоречивые, а должна быть максимально истинной (например, было бы неверно интерпретировать квадрат волновой функции как плотность массы, так как это несовместимо с условием ее нормировки). Во-вторых, если символ определен или выведен с помощью предвари- тельно введенных знаков, то его значение должно «выте- кать» из последних, а не измышляться ad hoc . (Напри- мер, было бы ошибкой интерпретировать производную по времени от среднего значения координаты положения как среднюю скорость, если данную переменную нельзя интерпретировать как представляющую физическое поло- жение, что в релятивистской квантовой механике далеко не очевидно.) В-третьих, строгая интерпретация сложного высказывания должна быть совместима с его структурой. В частности, если утверждается, что определенный слож- ный символ относится к вещи данного вида, то по крайней мере одна из его составляющих должна быть пригодна для обозначения этой вещи. (Например, для того чтобы волновая функция имела отношение как к микросистеме, так и к прибору, она должна реально зависеть от их пере- менных, что является скорее исключением, чем правилом.)

Рассмотренные выше условия представляются очевид- ными, но их часто игнорируют. Первое условие просто не имеет смысла в отношении большинства формулировок теорий, ибо оно применимо только к аксиоматическим системам. В самом деле, только в аксиоматизированном контексте имеет смысл дихотомия на основные и опреде- ляемые понятия. Второе условие нарушается всякий раз, когда определяемая величина (или выводимая формула) интерпретируется в терминах, не свойственных опреде- ляющим терминам (или предпосылкам, смотря по обстоя- тельствам). Это условие нарушается, например, когда энтропия физической системы, подсчитанная на основе данных и предположений относительно самой системы, интерпретируется как оценка субъектом информации от- носительно системы, хотя в этом случае не имеется ника- ких предпосылок в отношении субъекта и процесса полу- чения им знания. Что касается третьего условия, то его нарушение можно показать на следующем примере. Если кто-то утверждает, что формула, скажем « y = f ( x )», отно- сится к свойству / объекта х некоторого класса X (каково бы ни было это свойство) и оно наблюдается исследова- телем -г, относящимся к классу Z , то тем самым он вво- дит в эту формулу призрачную переменную, а именно г. Эта переменная (как и все множество Z в целом) яв- ляется пустой, так как она лишена оснований. Для того чтобы считать нечто подлинным референтом, нужно, что- бы имело место отношение референтности к некоторому знаку, а в рассмотренном выше случае утверждению о наблюдателе, которое встречается в данном выражении, не соответствует никакой символ. (Как мы увидим в § 3.2, такие ложные переменные содержатся в стандарт- ной квантовой теории измерений.)

Интерпретация (неформальная, или описательная) некоторой переменной будет называться строгой, если она приписывает данной переменной только один объект. Если в некотором выражении каждому неформальному символу дается строгая интерпретация, то мы будем го- ворить, что это выражение интерпретируется как стро- гим, так и полным образом. Если строго интерпрети- руется по крайней мере один символ, такая интерпрета- ция будет называться строгой и частичной. Любая ин- терпретация, частичная или полная, не будучи строгой, будет называться случайной. Например интерпретация символа « v ( x y y )» как скорости системы х относительно системы отсчета у является и строгой и полной, а ее ин- терпретация как скорости системы х относительно си- стемы отсчета у, измеряемой некоторым наблюдателем г с помощью измерительных приборов /, является случай- ной, поскольку затрагивает переменные z и /.

Ясно, что строгая и полная интерпретация более пред- почтительна, чем неполная или избыточная. В таком случае нас не постигнет неудача в толковании некоторых компонент значения символа и мы не будем приписывать ему также слишком много. Но не все строгие интерпрета- ции приводят к истинным формулам, так же как не все случайные интерпретации приводят к формулам ложным. То, что строгая интерпретация может привести к ошибке, доказывается путем интерпретации, скажем, формул тер- модинамики в терминах субъективной вероятности. То, что случайная интерпретация может быть истинной, даже тривиально истинной, также вполне очевидно. Так, в при- мере с функцией f , соотносящей две переменных: если f является правильной и если экспериментатор выполняет свою работу должным образом, он получит значения /, близкие к вычисленным. Но экспериментатор может быть неумелым, и случайная интерпретация может оказаться ошибочной. Подчеркивание роли экспериментатора со- здает впечатление, что объект обязан ему тем, что обла-

Дает свойством /. Тем самым случайная интерпретаций будет вводить в заблуждение. Строгие интерпретации избегают подобного риска. Поэтому нам следует весьма осторожно относиться к случайным интерпретациям.

1.3. Прагматические интерпретации

Со времени зарождения операционализма существует сильная тенденция строить лингвистические выражения в прагматических терминах. Это имеет место не только в отношении формул, поддающихся экспериментальной проверке, но также и в отношении математических фор- мул. В качестве обычной практики в учебных аудиториях, где эта тенденция имеет дидактические достоинства, она является одновременно и признаком математического интуиционизма — математического партнера физического операционализма. Однако все такие прагматические ин- терпретации математических символов являются случай- ными, так как суть математики состоит в том, чтобы аб- страгироваться от потребителя и обстоятельств, чтобы достичь универсальности и свободы от тирании фактов. Для обозначения комплексного сопряжения будем ис- пользовать, например, символ со звездочкой. Строгая ин- терпретация выражения \г*\ где z обозначает комплекс- ное число, будет следующей: z * означает вещественную часть z минус мнимая часть г, умноженная на i . (Это правило обозначения может быть заменено определе- нием.) Напротив, прагматическая интерпретация того же самого символа будет следующей: «Все, что представлено символом ' z * y по предположению, обращает знак мнимой части г». Вторая прагматическая интерпретация, вели- чины ' z *' выражается в виде правила или предписания. «Чтобы вычислить z * из z , обратите знак мнимой ча- сти z » Третьим прагматическим прочтением символа была бы инструкция, которую можно ввести в компьютер с тем, чтобы мы могли пользоваться этим символом. Лю- бая прагматическая интерпретация логического или ма- тематического символа может быть построена как ин- струкция по эффективному обращению (например, вы- числению) с определенным символом.

Заданному математическому символу может быть приписано любое число прагматических интерпретаций в зависимости от способов, обстоятельств и целей его использования (например, в связи с различными видами компьютеров). Эта множественность прагматических ин- терпретаций становится возможной потому, что они яв- ляются случайными по отношению к математическим символам. Иными словами, они не подчиняются внутрен- ним математическим законам, которым удовлетворяют сами символы. В самом деле, чистая математика ничего не говорит нам о потребителях, обстоятельствах или це- лях. Поэтому следует ожидать, что лишь некоторое под- множество мыслимых прагматических интерпретаций ма- тематических символов будет общезначимым ( valid ). В любом случае мы нуждаемся в критерии общезначи- мости. Предложим такой критерий, применимый как к математическим, так и к фактуальным символам.

Поставим условие, что прагматическая интерпретация знака будет общезначимой только в том случае, если су- ществует теория, содержащая этот знак, и такая, что обеспечивает основу или оправдание для процедуры, обозначаемой прагматической интерпретацией. Так, арифметика обеспечивает основание для инструкций (подтверждая их), которые дают детям относительно операций на счетах, а также инструкций, вводимых в компьютер, чтобы найти, скажем, данную степень целого числа. Прагматическая интерпретация будет называться несостоятельной ( invalid ) только в том случае, когда она не общезначима. Так, интерпретация некоторой химиче- ской формулы в прагматических терминах, включающих заклинания, а не, скажем, операции смешивания, разме- шивания и нагревания, будет открыта для обвинения з несостоятельности, ибо нет никакой теории, оправдываю- щей связь химической структуры и заклинаний. Ана- логично интерпретация энтропии как меры нашего незнания является несостоятельной, так как она подразу- мевает ошибочную идентификацию статистической меха- ники с эпистемологией. Заметим, что «общезначимый» не эквивалентно «справедливому» ( right ). Так, может оказаться, что некоторая необоснованная или неподтвер- жденная прагматическая интерпретация справедлива, ибо можно построить теорию, которая ее подтверждает. И на- оборот, значимая прагматическая интерпретация может оказаться ложной, ибо теория, поддерживающая ее, дол- жна быть отброшена.

Посмотрим теперь, можно ли формулам теоретической физики приписать общезначимую прагматическую интерпретацию (см. § 2). Нет смысла спорить, что пра- гматические интерпретации вполне уместны в экспери- ментальной физике, где ссылки на наблюдателей и об- стоятельства наблюдения законны и часто формули- руются в явном виде. Здесь мы находим два вида прагма- тической интерпретации — строгую и случайную. Начнем с первой. Некоторое выражение, такое, как « f ( x , у) = z », в принципе может быть интерпретировано следующим образом: «[ — свойство х в том виде, как оно наблюда- лось (или измерялось) у-ом, равно z ». Поскольку данная формула оставляет место для прагматического референта, предшествующая интерпретации является как строгой, так и отчасти прагматической. Несомненно, любая подоб- ная интерпретация должна быть прагматической лишь частично, если ее рассматривать как предложение языка физики, ибо этой науке, видимо, случается иметь дело и с физическими системами. Далее, переменная у должна характеризовать возможного, а не мифического наблю- дателя, подобно наблюдателю на бесконечности (или еще — непрерывный поток наблюдателей, которые вво- дятся некоторыми специалистами по теории поля). В-третьих, у должна быть переменной в интуитивном смысле, то есть некоторое изменение в значении у долж- но порождать некоторое различие в значении f . Одним словом, если учесть определенные ограничения, то неко- торым физическим формулам может быть дана строгая интерпретация, которая частично будет прагматической.

Однако подавляющее большинство обычных прагма- тических интерпретаций, которые мы находим в физиче- ской литературе нашего столетия, является случайным, а не строгим. То есть они не приписывают значение каждой переменной в сложном символе, а берут послед- ний в целом и подбирают ему прагматическую состав- ляющую со стороны. Так, если дано некоторое предложе- ние s , принадлежащее языку физической науки, то в литературе часто встречается следующая его прагмати- ческая интерпретация: а) «5 суммирует измерения, осу- ществляемые компетентным наблюдателем», б) «выпол- ните операции, необходимые для того, чтобы проверить 5», и в) «действуйте (анализируйте, измеряйте, стройте, разрушайте..) в соответствии с 5». Ссылка на физиче- ский объект вычеркивается, все указывает теперь на некоторого активного субъекта. В результате, по-видимому, отбрасывается и идеал научной объективности.

В то время как строгая прагматическая интерпрета- ция может внести вклад в определяемое значение тер- мина, случайная интерпретация, будь то прагматическая или нет, с этой задачей не справляется. Она лишь пред- писывает или наводит на мысль о более или менее точ- ном образе или методе действий, но не говорит нам о том, что стоит за тем или иным символом, указывая лишь на то, что может быть сделано с ним. Именно этот во- прос является предметом особого внимания со стороны всех специалистов и философов виттгенштейновского толка. Далее, даже когда со знаком s можно обращаться эффективно и в соответствии с одной из его прагматиче- ских интерпретаций, весь смысл s не всегда будет поня- тен даже пользователю, хотя он должен иметь некоторый смысл для лица, несущего в конечном счете ответствен- ность за то или иное его употребление. Так, вычисления и даже измерения могут быть выполнены с помощью компьютеров, которым задаются только прагматические интерпретации. Но программист должен быть способен к семантической интерпретации символов, с которыми он обращается, в противном случае он не сможет написать какую бы то ни было программу и декодировать резуль- тат, выданный машиной. Так, если предложение s выра- жает некотооое свойство Р какой-либо физической систе- мы, то любая прагматическая интерпретация предложе- ния 5, ориентированная на использование, скажем, опре- деленной измерительной установки, требует не только адекватной семантической интерпретации s (то есть ука- зания на физические системы), но также ее связи с ря- дом дальнейших предложений, пригодных выразить тот способ, которым Р может быть эффективно измерено на конкретной физической системе. (Эти дополнительные предложения обычно принадлежат теориям, отличным от той, которой принадлежит s .) Иными словами, замысел и выполнение эмпирических операций, будет ли выпол- нение автоматическим или пет, включает приписывание прагматических интерпретаций, основанных на семанти- ческих интерпретациях. Короче говоря, случайные интер- претации, даже в том случае если они вполне законны, не могут заменить семантических интерпретаций.

1.4. Четыре тезиса о референте физической теории

Прежде чем задать вопрос о том, каким может быть референт физической теории, мы должны выяснить, об- ладает ли вообще теория референтом. Имеется два воз- можных ответа на этот предварительный вопрос: один из них утвердительный, другой — отрицательный. Послед- ний, несомненно, выражает конвенционалистскую, или инструменталистскую, точку зрения, согласно которой физические теории представляют собой не описания чего- либо, а лишь средство суммирования и обработки дан- ных, то есть инструменты, позволяющие получать инфор- мацию и делать предсказания. Этот ответ несостоятелен по крайней мере по двум причинам. Во-первых, он не го- ворит нам, с какого рода данными предположительно име- ют дело физические теории и какого рода предсказания можно с их помощью получить в противоположность, скажем, социологическим теориям. И во-вторых, после- довательный конвенционалист, по существу, не знает, как подойти к проверке физической теории, ибо каждое та- кое испытание предполагает знание того, с чем данная теория должна иметь дело В самом деле, если теорию намереваются связать, скажем, с жидкостями, то это бу- дут не атомные ядра и не войны, а именно жидкости. Поэтому мы отбросим конвенционалистский тезис.

В таком случае неконвенционалист должен иметь от- вет на вопрос «О чем говорят физические теории?». По- скольку референтом некоторой фактуальной теории мо- жет быть либо физический объект, либо субъект, либо какая-то комбинация обоих, существует четыре возмож- ных и взаимно исключающих ответа на вопрос об иден- тификации референта. Эти ответы следующие.

(1) Реалистический тезис. Физическая теория —это теория физических систем, то есть она занимается сущ- ностями и событиями, которые, несомненно, имеют само- стоятельное существование (наивный реализм), или же предполагается (допуская, что иногда это ошибочно), что они имеют самостоятельное существование (критический реализм). Одним словом, физическая интерпретация лю- бой содержательной формулы в теоретической физике должна быть как строгой (в противоположность случай- ной), так и объективной (в противоположность субъек- тивной). Каждое теоретическое утверждение в физике является, таким образом, утверждением о физическом объекте.

•  Субъективистский тезис. Физическая теория гово- рит нам об ощущениях (сенсуализм) или же об идеях (субъективный идеализм) некоторого субъекта, вовле- ченного в познавательную деятельность. В любом случае она говорит нам о психических состояниях. Короче гово- ря, физическая интерпретация любой формулы в теоре- тической физике должна быть как строгой, так и субъек- тивной. Любое теоретическое утверждение в физике яв- ляется, таким образом, утверждением о психическом объекте.

•  Строго копенгагенский тезис. Любая физическая теория, или во всяком случае квантовая теория, говорит о неанализируемых блоках субъект — объект. Между двумя компонентами любого такого блока не может быть проведено никакого абсолютного (независимого от субъекта, объективного) различия. Граница между ними может перемещаться как угодно. Одним словом, физиче- ская интерпретация каждой содержательной формулы в теоретической физике, или по крайней мере в квантовой теории, должна быть как случайной (в противополож- ность строгой), так и физико-психической (в отличие от только физической или только психической), ибо наблю- датели и условия их наблюдений должны усматриваться в каждой такой формуле, несмотря на то, что соответ- ствующие переменные могут и отсутствовать. Каждое теоретическое утверждение в физике является, таким об- разом, физико-психическим утверждением.

•  Дуалистический тезис. Физическая теория говорит как о физических объектах, так и о людях — действую- щих лицах. Она имеет отношение к взаимодействию лю- дей с их окружением (прагматизм) или к способам обра- щения людей с системами, которые они намереваются познать (операционализм) . Так или иначе, физическая интерпретация каждой формулы в теоретической физике, будет ли она строгой или случайной, должна быть отча- сти объективной, отчасти прагматической. Каждое ут- верждение в теоретической физике является утвержде- нием частично о физическом, частично о психическом объекте.

Реалистический тезис превалировал в классической физике и защищался Больцманом, Планком, а позднее Эйнштейном и де Бройлем. Субъективистский тезис ча- сто отстаивался Махом («элементы», или атомы, которого были ощущениями), а иногда также Эддингтоном и Шредингером. Копегагенский тезис был выдвинут Н. Бором и защищался его верными последователями. Он был, скорее, символом веры, так как большинство из тех, кто провозгласил свою лояльность Копенгагенской школе, на самом деле колебались между (3) и (4) тези- сами. Дуалистический тезис излагался в различных вари- антах Пирсом, Махом, Динглером, Дьюи, Эддингтоном, Бриджменом, Динглом и Бором, а также сотнями авто- ров работ по теории относительности (которые отожде- ствляли системы отсчета с наблюдателями) и квантовой теории (которые за наблюдателя принимали приборы). Четвертый тезис, несомненно, является ядром официаль- ной философии физики (см. гл. 1), хотя он никогда не отстаивался с помощью тщательного анализа теоретиче- ских выражений.

Первые три тезиса являются монистическими в том смысле, что каждый из них утверждает метафизическую гомогенность (физическую, психическую или физико-пси- хическую соответственно) класса референтов физической теории и, кроме того, несводимость его к сущностям дру- гого вида.

Четвертый тезис является дуалистическим в том смы- сле, что он постулирует две взаимно несводимые суб- станции. С математической точки зрения класс референ- тов теории, интерпретируемой в монистическом духе, яв- ляется гомогенным в том смысле, что все индивиды, или члены, этого множества предполагаются относящимися к одному и тому же общему виду либо физическому, либо психическому, либо психофизическому (см. § 3.1). С другой стороны, класс референтов теории, интерпрети- руемой дуалистически, будет логической суммой двух или более множеств, из которых по меньшей мере одно пред- ставляет класс физических объектов, тогда как второе такое множество представляет наблюдателей (см. § 3.3 относительно невозможности осуществления дуалистиче- ской программы). Так, например, область функции абсо- лютной вероятности, которая имеет место в физической теории, будет интерпретироваться по-разному в различ- ных семантических школах, встречающихся в философии физики: множество физических событий некоторого рода

(реализм), множество психических событий некоторого рода (субъективизм), множество иррациональных (не- анализируемых, а следовательно, и непостижимых) фе- номенов некоторого вида (копенгагенская интерпрета- ция) и множество пар: физическое событие — наблюда- тель (дуализм).

Любой монистический тезис означает принятие той или иной гипотезы относительно существования некото- рого вида сущностей: физических объектов, разума или психофизических комплексов. С другой стороны, дуа- лист, утверждая, что теория описывает как вещи, так и наблюдателей, отвергает признание независимого суще- ствования физических объектов, и поэтому стоит ближе к Копенгагенской доктрине. Он выдвигает методологиче- ский тезис, что утверждение относительно вещи в себе непроверяемо. И основываясь на верификационной док- трине значения, которая была модной сорок лет назад, приходит к заключению, что такое утверждение лишено значения. В таком случае прагматист не является ни реа- листом, ни субъективистом, а, скорее, агностиком в духе Канта. И подобно философу — стороннику копенгаген- ской интерпретации, прагматист настаивает на том, что теоретические утверждения не имеют смысла, если они не сопровождаются описанием условий их эмпирической проверки. Но в отличие от копенгагенского философа дуалист проводит различие между субъектом и объектом и не иронизирует над попытками анализа их взаимодей- ствия, хотя сам, возможно, и не имеет желания зани- маться этим вопросом. Кроме того, дуалист не склонен признавать существование субстанции третьего вида, со- ставленной из произвольной смеси объекта и субъекта.

Цитирование знаменитых авторов не поможет нам уяснить, какой из четырех предыдущих философских те- зисов относительно содержания физических теорий яв- ляется правильным, и не только потому, что аргументы в виде ссылок на авторитеты ничего не стоят, но также и потому, что, как мы видели ранее, каждый из приве- денных выше тезисов пользовался поддержкой по край- ней мере одного великого имени. Больше того, один и тот же автор мог одобрять два взаимно несовместимых тезиса в одном и том же произведении, не осознавая, ви- димо, их различие. Так, Мах и Дыои колебались между субъективизмом и дуализмом, Бор, который начинал как

реалист, затем стал субъективистом 1 , а позднее коле- бался между дуализмом (которого часто придерживается Гейзенберг) и строго копенгагенским тезисом. В конце концов Н. Бор, видимо, вернулся к реализму 2 . Никакие общие философские дискуссии не могут здесь оказать существенной помощи, ибо объектом нашего исследова- ния является частный случай человеческого познания. Следует лучше прямо взяться за дело и проанализиро- вать физические теории и их компоненты (понятия и ут- верждения). Мы сделаем некоторый набросок такого анализа, апеллируя главным образом к квантовой тео- рии, поскольку, хотя сама проблема и предшествовала этой теории, с ее рождением последняя стала наиболее острой.

2. Идентификация референта

2.1. Теоретико-экспериментальная дихотомия

  • 1 См.: N. Bohr , Atomic Theory and the Description of Nature , Cambridge University Press , 1934; H . Бор, Атомная физика и чело- веческое познание, М., 1961.
  • 2 См.: Н Бор, Квантовая физика и философия, «Избранные научные труды», т. II, М, «Наука», 1971, стр. 526—532.

Тезисы, изложенные в предыдущем параграфе, хотя и касаются референтов физической теории, все, кроме первого, реалистического тезиса, предназначены для того, чтобы охватить физику в целом, как теоретическую, так и экспериментальную. В самом деле, для последователь- ного субъективиста любая самостоятельная физическая формула является утверждением о психическом объекте. Для философа копенгагенской ориентации каждое такое выражение касается неразложимой композиции духа и тела; а для дуалиста каждый такой знак говорит как об объекте, так и о субъекте. С другой стороны, реалистиче- ский тезис констатирует, что, в то время как эмпириче- ские утверждения (например, некоторые эксперименталь- ные данные) действительно касаются и физического объекта, и наблюдателя (или группы наблюдателей), теоретические утверждения же не могут указывать на какого-либо субъекта. Задача теоретической физики со- стоит в объяснении мира таким, каков он есть, независимо от чьих-либо восприятий или воздействий на него. Одним словом, из всех четырех тезисов только реалисти- ческий проводит семантическое различие между теорети- ческой и экспериментальной физикой.

Более того, реалист, вероятно, укажет, что это раз- личие позволяет ему провести границу между значением формулы и ее проверкой, то есть между двумя понятия- ми, которые едва ли различимы для философов как ко- пенгагенской, так и дуалистической ориентации. И он мог бы добавить, что различие между теоретической и экспе- риментальной физикой дает возможность понять, почему теоретики работают только головой, тогда как экспери- ментаторы должны, кроме того, пользоваться каким-то оборудованием. Наконец, реалист может также сказать, что именно это различие необходимо для того, чтобы по- нять, почему теории не могут быть самопроверяемы (что имело бы место, если бы точка зрения субъективизма была верной) и почему любая эмпирическая проверка заключается в сопоставлении и критическом рассмотре- нии теоретических предсказаний, с одной стороны, и экс- периментальных результатов — с другой. Во всяком слу- чае, примем ли мы в конце концов точку зрения реализ- ма или нет, нам следовало бы дать ему возможность для самозащиты, то есть согласиться провести различие ме- жду теорией и экспериментом, даже если мы впослед- ствии намереваемся отвергнуть существование такового различия.

Далее, теории представляют собой определенные мно- жества утверждений (бесконечные дедуктивно замкнутые множества), и каждое физическое утверждение содер- жит по крайней мере одно физическое понятие, в против- ном случае его нельзя было бы квалифицировать как физическое утверждение. Поэтому наш семантический анализ физических теорий должен начинаться с анализа физических понятий. С таким же успехом можно было бы этим и закончить, ибо такой уровень анализа является необходимым и достаточным для выявления референта физической теории. Действительно, теория говорит о всех тех, и только тех предметах, на которые ссылаются понятия, используемые при построении теории. Мы не будем проводить здесь полное и систематическое исследо- вание подобного рода, а ограничимся рассмотрением не- скольких типичных примеров,

2.2. Референт физической величины

О так называемых физических количествах (или, ско- рее, величинах) говорят, что они «принадлежат» к неко- торой физической системе или же должны «ассоцииро- ваться» с ней. Ассоциация символа с вещью становится очевидной, когда необходимо назвать компоненты некото- рой сложной системы, приписывая, например, им номера. Так, если п-я. компонента системы обладает свойством Я, то это может быть обозначено индексом Р п -

Эти неопределенные фразы можно пояснить с помо- щью двух основных понятий семантики: понятий рефе- рента и представления ( representation ). В самом деле, утверждая, что Р «принадлежит к» или «ассоциируется с» некоторой физической системой определенного вида, мы имеем в виду следующее. Понятие (функция) Р пред- ставляет физическое свойство (назовем его D ) некоторой системы а определенного вида, который мы назовем 2. Следовательно 2 есть (предполагаемый) класс референ- тов понятия (функции) Р. (Для сложных референтов обобщение элементарно.) Явная ссылка на референт напоминает о том, что в отличие от функций в чистой математике, функции теоретической физики могут иметь отношение к реальным физическим системам. В то же время явное указание на представление свойства D по- нятием Р обращает наше внимание на возможность того, что одно и то же свойство (например, электрический за- ряд) может быть представлено в различных теориях альтернативными понятиями. Одним словом, Р относится к 2 и представляет D . Все это будет разъяснено и про- иллюстрировано.

Пусть Я— некоторая функция, представляющая свой- ство D или, короче, Р = Ь. Функция не будет хорошо определенной, если не даны область определения функ- ции и множество ее значений. В простейшем случае не- которого инвариантного количественного свойства иско- мая функция будет «определена» на множестве элемен- тов, интерпретируемых как некоторое число физических систем, которые отображаются в некоторое множество чисел. Областью определения этой функции будет либо множество индивидуальных систем (как в случае с заря- дом), либо множество пар систем (как в случае с взаимодействием), или, вообще говоря, я-кратное количество физических систем. Эти множества, конечно, являются классами референции понятия Р.

Пример 1. В классической электродинамике электри- ческий заряд представлен функцией Q , отображающей множество 2 материальных систем в множестве R + не- отрицательных вещественных чисел, то есть Q :2->#+. Действительно, дальнейшей «независимой переменной», встречающейся в Q , является именно система масшта- бов и единиц s , обычно точно определяемая контекстом формул, в которых встречается Q . Следовательно, кор- ректный анализ классической функции электрического заряда приводит к следующему выражению:

(1) Q :2 XS ->/? +

где S представляет множество всех мыслимых систем масштабов и единиц. Например, для 2 = электронам и s = электростатическим единицам по некоторой однород- ной метрической шкале 1 получают следующее утвержде- ние в форме закона:

(2) Для каждого а в 2: Q (а в единицах СГС) =

е = 4,802- 10~ 10 .

Во всяком случае, классом референтов Q является мно- жество тел 2.

Пример 2. Во всех физических теориях координата (или плотность координаты) некоторой точки физиче- ской системы (будь то тело или поле, классическая или квантовомеханическая система) представлена векторной функцией X элементарной системы, системы отсчета и времени. Одним словом, вновь предполагается однород- ная метрическая шкала

(3) X :2 XFXT -> R \

  • 1 Относительно экспликации понятия физической шкалы см.: М. В u n g е, Scientific Research , 2 vols . Springer - Verlag , New York , 1967.

где F — множество физических систем отсчета, а Т — множество моментов времени. Поскольку Т не является вещью, класс референтов функции X в этом случае бу- дет: 2 U F . Таково точное описание фразы «положение а относительно системы f ».

Пример 3. Эффективное поперечное сечение для упругого рассеяния частицы вида А на частице вида В, обладающей импульсом k относительно системы отсче- та / (например, центра масс системы), является функ- цией а (обратите внимание на изменение в обозначе- нии) на множестве четверок ( a , b , f , k ), где ае/1, b ^ В, f е F и k е /С, отображающей их на действительную чис- ловую ось. Короче говоря,

(4) a : AXBXFXK -+ R *>

где К —множество значений импульса. Например, для А = протонам, В = нейтронам и / = центру масс систе- мы отсчета, мы имеем в первом приближении хорошо известную квантовомеханическую формулу

(5) oj %( k ) = 4 n / k 2 .

Фактически предполагается система единиц СГС. В дан- ном случае, класс референтов а представляет собой A {] B [) F .

Наш семантический анализ пока что говорит в поль- зу монистической интерпретации. В самом деле, класс референтов физической величины, видимо, должен быть либо множеством систем, либо объединением множеств систем. Наблюдатель нигде не попадает в поле зрения. Более того, наш анализ опровергает Копенгагенскую док- трину, поскольку до сих пор не найдено никаких струк- тур, в которых бы объединялись субъект и объект. Наш анализ оказывает поддержку только двум точкам зре- ния: реализму и субъективизму (см. § 2.2). Выбор между ними не может быть сделан только на основе нашего анализа, ибо для субъективиста не составит ни- каких трудностей идентифицировать с психическим объ- ектом любую систему, которую мы называем «физиче- ской».

Только анализ научной деятельности в целом скло- няет чашу весов в пользу реализма К Здесь же доста- точны следующие рассуждения:

  • 1 См .: М . Bunge, Method, Model and Matter, 1972.

а) Каждый исследователь начинает с допущения не- знания чего-то такого, что, как он пока только предва- рительно предполагает, должно существовать само по себе, ожидая когда его, так сказать, откроют.

б) Каждая должным образом сформулированная тео- рия начинает с предположения, что класс референтов, с которым она имеет дело, не является пустым, так как в противном случае теория была бы правильной, но пустой. Но это не более чем (критическое) принятие гипотезы о том, что данная теория имеет реальные ре- ференты.

в) Независимо от того, какие субъективистские фан- тазии позволяет себе теоретик в популярных статьях, экспериментатор обязан применять реалистический под- ход к своим экспериментальным установкам, объектам своих исследований и даже к своим коллегам.

Как мы упомянули раньше, понятие наблюдателя отсутствует в теоретической физике, но входит в физику экспериментальную. Так, вместо свободной от наблюда- теля формулы (2), мы находим в экспериментальной фи- зике утверждения, подобные следующему: «Величина (в единицах системы СГСЭ) заряда электрона е, как было измерено экспериментальной группой g с помощью ме- тода t и инструментального комплекса равна (4,802 ± 0,001) X 10~ 10 ». Короче говоря, вместо форму- лы (2) мы теперь имеем:

(2') для каждого а в множестве 2, исследованного экспериментальной группой g \ Q ' (а, СГС, g \ /, i ) = = (4,802 ± 0,001) X Ю- 10 , где Q ' — функция, значения ко- торой — измеренные величины электрического заряда. Отметим, что Q ' отличается от Q (теоретического поня- тия) не только численно, но также и по структуре; это уже иное понятие. Действительно, в то время как Q яв- ляется функцией на множестве 2 X S , Q ' «определяется» на множестве SXSxGX ^ X /, где G есть множество экспериментальных групп, Т — множество способов изме- рения заряда, а / — множество установок для измерения заряда. Фактически в экспериментальное понятие заряда включается шестая «независимая переменная», а именно о — последовательность операций, посредством которых некоторая данная техника / выполняется группой g с по- мощью инструментального комплекса L То, что о не яв- ляется ложной или пустой переменной (в смысле § 1 и 2), демонстрируется тем фактом, что изменение ее значения обычно приводит и к различиям в численных результа- тах. Обозначая через О множество всех таких последовательностей операций, мы в конце концов получаем в от- личие от (1):

(10 Q ' l 2 XSXGXTXIXO -» P { R +),

где P ( R +) есть множество всех интервалов из R +.

Теперь из предшествующего анализа можно с уве- ренностью сделать следующий вывод. Если теоретиче- ские формулы свободны от наблюдателя, то эксперимен- тальные формулы зависят от него. Точнее говоря, любая строгая интерпретация теоретической формулы является объективной (то есть она излагается с помощью физиче- ских понятий), тогда как экспериментальная физика требует прагматической переинтерпретации той же са- мой формулы. Если такая прагматическая интерпрета- ция переносится на теоретическую формулу, то, хотя она и является случайной (возможно, и обоснованной), она представляет собой уже строгую интерпретацию в некотором экспериментальном контексте, то есть под- тверждается путем замены ее некоторой эксперимен- тальной формулой (такой как (Г)) Для своего теорети- ческого партнера (например, (1)).

Как копенгагенская, так и дуалистическая интерпре- тации физических теорий возникают на основе смешения теоретических и экспериментальных понятий, хотя по- следние основываются на первых и являются более сложными, чем их теоретическая основа. (В частности, теоретическая функция может рассматриваться как огра- ничение некоторым множеством соответствующих изме- римых значений функции. Так, величина Q в формуле (1) является ограничением величины Q ' в формуле (Г) до 2X5.) Это смешение не предосудительно с точки зрения философа копенгагенской ориентации, для кото- рого все неискоренимо иррационально в своей основе, но разрушает главную цель дуалиста — желание избежать платонизма. Действительно, если каждой теоретической формуле приписывается прагматическая интерпретация, то становится невозможным противопоставить теорию эксперименту так, чтобы иметь возможность проверить теорию и спланировать эксперимент. Более того, по- скольку прагматическая интерпретация в большинстве своем случайна, она более всего подвержена произволу. Каждый получает право толковать любые формулы как пожелает независимо от их структуры. Семантика

не будет иметь никакой синтаксической поддержки. Ре- алистическая и субъективистская интерпретации сво- бодны от этих недостатков. Если мы отбрасываем субъ- ективизм по причинам, о которых ранее уже говорилось, то единственным жизнеспособным направлением ока- зывается реализм. В таком случае нам следует принять строгую и объективную интерпретацию каждой теорети- ческой формулы. Посмотрим, как этот подход выглядит в квантовой теории, которая, как часто утверждают, опровергает реализм (и причинность).

2.3. Вектор состояния

  • 1 См .: М . Bunge, «Foundations of Physics», Springer-Verlag, New York, 1967, p. 252, 262.
  • 2 Критический обзор ряда интерпретации вектора состояния см . в : М . Bunge, «American Journal of Physics», 1954, vol. 24, p. 272; M. Bunge, «Metascientific Queries», Charles C. Thomas, Publ., Springfield, 1959.

В принципе все согласны с тем, что вектор состояния волновой функции г)? представляет собой амплитуду ве- роятности (то есть квадрат его модуля есть плотность вероятности). Кроме того, эта «статистическая» по Мак- су Борну (а фактически вероятностная, или стохастиче- ская) интерпретация функции \р может быть доказана на основании определенного множества постулатов. По этой причине она не является интерпретацией ad hoc . Следовательно, ее можно избежать, оставаясь в то же время в рамках стандартного формализма квантовой механики 1 . С другой стороны, нет согласия в том, ам- плитудой вероятности чего является \р. Одни относят функцию г)? к некоторой индивидуальной системе, дру- гие— к некоему действительному или потенциальному статистическому ансамблю тождественных систем, третьи рассматривают -ф-функцию как меру нашей информа- ции, или степень уверенности относительно состояния не- которого индивидуального комплекса, состоящего из микросистемы и прибора, или же, наконец, просто как каталог измерений, производимых над множеством идентично приготовленных микросистем 2 . Вообще гово- ря, стало обычным делом приписывать функции \р раз- личные интерпретации, не обращая внимания на их со- ответствие структуре данной функции и не убедившись в том, какой именно вклад вносит та или иная интер- претация в логичность и истинность теории.

Можно, однако, избежать произвольности, присущей случайным интерпретациям функции -ф, и выявить ее подлинные референты. Ключом к решению этого вопро- са, несомненно, является оператор Гамильтона Я, по- скольку, согласно основному закону квантовой механики (уравнение Шредингера или его операторный эквива- лент), именно оператор Н «управляет» ( drives ) во вре- мени эволюцией функции Далее, Н определяется не чем-то данным свыше, но именно тем, что мы намерены описать: состояние атома углерода, молекулы ДНК и т. д. — и так в любой гамильтоновой теории, классиче- ской или квантовой. Начнем с формулирования утвер- ждений или гипотез о предметах или сущностях, к кото- рым относится оператор Я, а следовательно, и функ- ция г|). Некоторые из этих утверждений окажутся истин- ными (приближенно), другие ложными, но такова уж жизнь теорий.

Рассмотрим математически простейший (однако се- мантически наиболее проблематичный) случай: одно-«ча- стичную» (или лучше одноквантонную) квантовую ме- ханику. Если при определенной интерпретации основных символов формализм окажется истинным, то все в це- лом, и формализм и семантика, будут рассматриваться как истинные относительно таких индивидуальных си- стем, даже если их эмпирическая проверка и требует введения обладающего чувствами человека, манипули- рующего (непосредственно или посредством чего-либо) большими совокупностями микросистем. В этой теории оператор Я, а следовательно, и функция ф зависят от времени, а также от двух множеств динамических пере- менных, относящихся к интересующей нас микросистеме (например, к атому серебра) и к окружению системы (например, магнитному полю). Если предполагается, что макросистема не оказывает влияния на данную микро- систему, то есть последняя предполагается независимой, то в гамильтониане (и, следовательно, в векторе состоя- ния) мы не встретим никаких макропеременных неза- висимо от того, что говорится ad hoc о наблюдателях или измерительных установках. Поэтому, когда утвер- ждают, что гамильтониан в действительности имеет отно- шение к разуму, или композиции души и тела, или к ком-

плексу микросистема — прибор, несмотря на отсутствие в нем соответствующих макропеременных, то эти утвержде- ния оказываются произвольными и имеющими в своей основе лишь некоторую веру, не более. Любая такая ин- терпретация, не согласующаяся с синтаксисом Н и г|), яв- ляется случайной; она содержит пустые или бесполезные переменные, обладая тем самым свойством призрака. Как формализм (элементарной и нерелятивистской) квантовой механики, так и множество ее применений (на- пример, к описанию молекул) подтверждает именно та- кой анализ любого вектора состояния:

(6) я|)!2Х2 Х? 3 ХГ->С,

где 2— множество микросистем, 2— множество макро- систем, Е 3 — обычное (евклидово) пространство, Г — множество временных значений аргумента функции, а С — плоскость комплексной переменной. Следовательно,

класс референтов этой теории представляет собой 2 U 2, то есть объединение всех микросистем и макросистем. Любая иная интерпретация не имеет никакого фунда- мента, кроме изречений знаменитых ученых и их фило- софских апологетов 1 .

2.4. Вероятность

  • 1 Богатое собрание высказываний авторитетов в поддержку ко- пенгагенской интерпретации и возвращения к идеям Бора см. в стать? Р. К- Feyerabend , Philosophy of Science , v . 35, 1968', p . 302. С кри- тикой этих высказываний можно ознакомиться по работе С. А. Н о о- ker , in R . G . Colodny ( ed .), Paradignis and Paradoxes , Pittsburgh University Press , Pittsburgh , 1972.

Из всех случайных интерпретаций вектора состояния наиболее эластичной является субъективистская или близкая к субъективистской интерпретации, так что на нее стоит обратить внимание и рассмотреть некоторые ее детали. Распространенным аргументом в пользу те- зиса, что ^-функция должна быть субъективной или по крайней мере таковой частично, является следую- щий: «Вектор состояния имеет только вероятностное зна- чение (это положение верное). Далее, вероятности опи- сывают только психические состояния; величина вероят- ности может быть лишь мерой нашей убежденности или мерой точности нашей информации (а это положение является неверным). Следовательно, вектор состояния описывает только наш разум, а не независимые от него физические системы (и это положение является невер- ным)». Итак, аргумент обоснован, но вывод из него оши- бочен, поскольку вторая посылка ложна. Задача стоха- стических теорий физики в действительности состоит в вычислении физических вероятностей (например, веро- ятностей перехода или поперечных сечений рассеяния) и статистических свойств (средних значений, средних раз- бросов и т. д.) физических систем, а не психических со- бытий. Во всяком случае, удивительно, что такие ученые, как Бор, Борн, Гейзенберг и фон Нейман, которые часто, или даже всегда, принимали субъективистскую интер- претацию вероятности, полагали в то же самое время, что они преодолели классический детерминизм, суще- ственным ингредиентом которого является тезис, что ве- роятность есть иное наименование нашего незнания. По- видимому, с тех пор, как появились статистическая физика и статистическая биология, мы должны признать случайность в качестве объективного способа становле- ния ранее лишь совокупностей, а теперь также и инди- видуальных сущностей. Во всяком случае, субъективной интерпретации вероятностей, предполагающей классиче- ский детерминизм, нет места в физике.

Следует ли интерпретировать вероятности как физи- ческие свойства наравне с длинами и плотностями или нет — это вопрос не мнения, а математического и синтак- сического анализа. Только исследование независимой пе- ременной (переменных) функции вероятности может по- казать, интерпретировать ли данную функцию в качестве физического свойства или как состояние разума или же отнести ее к некоторому комплексу вещь — разум. Хотя такой анализ и выявляет возможные интерпретации, он недостаточен для того, чтобы обнаружить, какая из них является приемлемой. Последнее возможно лишь в том случае, если вероятностное исчисление или, вернее, весь формализм в целом, включающий это исчисление, станет фактуально истинным при данной интерпретации. Это снова вопрос не вкуса или принадлежности к философ- ской школе, не произвольного решения, а вопрос, кото- рый должен быть решен путем анализа и эксперимента.

Возьмем, например, выражение 'Р, (х) = г', где 'Р г обозначает функцию вероятности, а г относится к интервалу вещественных чисел (0,1). Если х обозначает фи- зический объект, такой, как некоторое состояние или изменение этого состояния, то Р г (х) будет свойством этого объекта, и любые ссылки на наблюдателей, их операции, состояния их разума будут излишними. Только в том случае, если х символизирует некоторое психиче- ское событие, , P r (л:) , будет обозначать нечто психиче- ское. Там, где имеется одна-единственная независимая переменная, нет места для двух референтов, например для физического и психического объектов. Абсолютные (без- условные) вероятности оказываются в таком случае недо- ступными для строгой прагматической интерпретации в терминах как объектов, так и действующих лиц. Для того чтобы пристегнуть субъекта, нужна добавочная перемен- ная. Эту возможность нам дают условные вероятности.

Выражение 'Р г (х\у) = г\ которое читается как 'ве- роятность х при заданном у равна г\ можно было бы ин- терпретировать либо объективистским, либо субъекти- вистским, либо дуалистическим образом (а именно как выражение;имеющее отношение к паре вещь — субъект). Например, если контекст, или лучше явная интерпрета- ция правил и допущений, указывает на то, что х обо- значает физический объект (например, состояние или событие), а у— наблюдателя, то « P r ( x \ y )» может чи- таться как вероятность наступления физического собы- тия х при условии присутствия наблюдателя у, или при условии, что произойдет психическое событие у, или же в какой-либо иной дуалистической манере. Но, как от- мечалось ранее, любая такая интерпретация будет закон- ной только в том случае, если: а) теория содержит обе независимые переменные и специфицирует их и б) тео- ремы, относящиеся к условной вероятности, при данной интерпретации подтверждаются, то есть удовлетвори- тельно подтверждаются наблюдениями. Фактически су- ществует еще и третье условие, с которым также прихо- дится сталкиваться, а именно условие уместности ( rele - vance ). Всегда можно добавить переменную, связанную с наблюдателем, но если эта переменная ничего не ме- няет, а ее свойства не специфицируются теорией, то та- кая переменная будет пустой или ложной. Однако доста- точно о строгой интерпретации вероятности.

Прагматическая интерпретация всегда возможна и часто просто необходима даже для безусловных (или абсолютных) вероятностей, но она никогда не бывает строгой, то есть не «вытекает» из формул, а наклады- вается на них способом, выходящим за рамки физиче- ской теории. Под этим я подразумеваю следующее. Не- сомненно, некоторые значения вероятностей должны быть кем-то проверены либо теоретическим путем, либо эмпирическим, либо и тем и другим так, что в результате получается высказывание следующего вида: «величина вероятности г для события х была проверена наблюдате- лем у посредством z ». Но это высказывание не принад- лежит к теории. Оно не квалифицируется как строгая интерпретация формулы «Р г (х) = г». Нечто подобное имеет место для любого физического свойства, а не только для вероятности. Например, высказывание: «Рас- стояние между конечными точками х и у данного тела 2, как было измерено наблюдателем и с помощью средств и, равно г ± е». Итак, данному теоретическому утвер- ждению со строгой физической интерпретацией может быть приписано любое число случайных прагматических интерпретаций. Но ни одно из них не принадлежит к тео- рии, точно так же как ни один из живущих на дереве паразитов не является частью дерева. Популярное опе- рационалистское утверждение, что только прагматиче- ские высказывания имеют значение, поскольку приписы- вание значений требует ссылки на эмпирические опера- ции, основывается на смешении значения и верификации, смешении, которое давно было выяснено философами.

2.5. Интерпретация и нахождение вероятностей

Широко распространено мнение, что частотная интер- претация вероятностей, то есть интерпретация значений вероятности как относительных частот, и есть то, что не- обходимо науке. Но это не совсем так. В самом деле, когда мы истолковываем вероятности в терминах отно- сительных частот, мы осуществляем не строгую интер- претацию, а скорее вычисление или (статистическую) оценку ( estimation ), то есть мы не утверждаем, что ве- роятности означают частоты, а считаем только, что их можно (иногда) измерять с помощью частот. В этом от- ношении вероятность не отличается от любой другой фи- зической величины. Она представляет собой конструкт, числовое значение которого должно сопоставляться с из- меряемой величиной. Более того, так же как не существует никакой уникальной измерительной техники для любой данной физической величины, так не суще- ствует и единственного пути вычисления вероятностей из статистических данных. Иногда вероятность оцени- вают с помощью частот, в других случаях ее мерой яв- ляется энтропия или интенсивность спектральных линий, или поперечные сечения рассеяния и так далее. Именно та теория, которая содержит в себе понятие вороятности, должна предлагать и способ ее вычисления (что обычно не имеет места). В большинстве случаев для того, чтобы найти вероятности из эмпирических данных, необхо- димы дополнительные теории. Это справедливо и для вероятности, и по отношению к другим свойствам (см. гл. 10).

Существуют пять дополнительных оснований для от- рицания не только частотных теорий вероятности (по- добно теориям Мизеса и Рейхенбаха), плохо обоснован- ных уже с точки зрения самой математики, но также и частотной интерпретации вероятности. Во-первых, то, что в физике имеется в виду под выражением У Р г {х) = г\ в ряде случаев означает нечто вроде силы или степени (измеряемой числом г) некоторой тенденции наступле- ния события х у причем совершенно независимо от того, как часто это событие случалось наблюдать (факти- чески). Последний подсчет будет служить целям про- верки формулы вероятности, а не для приписывания ей значения. Во-вторых, если вероятности могут быть свой- ствами индивидуальностей (например, событий), то ча- стоты представляют собой коллективные свойства, то есть свойства статистических ансамблей. В-третьих, ча- стоты не удовлетворяют точно формулам теории вероят- ности даже в достаточно длинном ряду (испытаний), ко- торый всегда конечен. (Напомним, что частоты не приближаются к вероятностям. С возрастанием числа испытаний уменьшается только вероятность любого за- данного отклонения частоты от соответствующей вероят- ности. Однако эта теорема справедлива только для спе- циального вида случайных процессов, а именно схемы независимых испытаний Бернулли. Более того, второй порядок вероятности, с которым имеет дело теорема, сам не сводим к частоте.)

В-четвертых, вероятность и частота не являются оди- наковыми функциями, поскольку первая (если это абсо- лютная, или безусловная, вероятность) определяется от- носительно некоторого множества Е, тогда как вторая — для каждой процедуры выборки s на конечном подмно- жестве ?* множества Е. (Короче говоря, Р Г :Е -^[0, 1], тогда как f : E * XS -> F , где S есть множество выборок, a F — совокупность случаев, выпавших за единичный интервал времени.) Следовательно, неверно, что при ин- терпретации величины вероятности как наблюдаемых относительных частот получают модель, или истинную интерпретацию вероятности. В этом случае мы имеем самое большее некоторую квазимодель. В-пятых, если стохастическая теория (например, статистическая меха- ника, квантовая механика, генетика или некоторые сто- хастические модели обучения) построена таким образом, что дает в итоге частоты, то нет смысла осуществлять какие-либо измерения с целью проверки теоретических формул. (Аналогично обстоит дело и с другими физиче- скими понятиями, например с понятием собственного значения оператора, представляющего некоторое физи- ческое свойство. Если бы собственные значения интер- претировались в качестве измеренных величин, как это делается в ортодоксальной школе, то не было бы смысла выполнять какие-либо фактические измерения.) Как теория, так и эксперимент совершенно необходимы имен- но потому, что они радикально отличаются друг от друга. Теория — это не сумма экспериментов, и любая совокупность экспериментов не заменяет теорию. Чтобы получить новый элемент знания, необходимо применение их обоих.

  • 1 К. R . Popper , « British Journal for the Philosophy of Scien - ce *, 1959, vol . 10, p . 25

Итак, ни субъективистская, ни дуалистическая интер- претации вероятности в теоретической физике не имеют места. Для нее характерны следующие строгие и объек- тивистские интерпретации: диспозиционная интерпрета- ция вероятности как предрасположенности ( propensity interpretation ) Поппером 1 и интерпретация вероятности как беспорядочности, хаотичности ( randomness interpre - tation ). Согласно первой интерпретации, величина ве- роятности есть мера степени предрасположенности наступления какого-либо события. Вероятность — это коли- чественно определенная потенциальность, отнесенная к физическим системам, простым или сложным, незави- симым или находящимся под воздействием других си- стем и, в частности, под наблюдением или нет. (Точнее говоря, это моя собственная версия интерпретации ве- роятности как тенденции 1 .) Поппер 2 относит свою ин- терпретацию к объекту вместе с экспериментальной установкой. Его версия представляется ошибочной, по- скольку она основывается на тезисе Бора о неразрыв- ном единстве того и другого, тезисе, который факти- чески разделяется и Фейерабендом 3 . В личной беседе Сэр Карл выразил согласие с моей реинтерпретацией 4 . Согласно второй интерпретации, вероятность представ- ляет собой вес некоторого события из случайной сово- купности (например, цепи Маркова).

  • 1 В чем можно убедиться по моей работе: М. Bunge , in М. Bunge ( ed .) Quantum Theory and Reality, Springer-Verlag, New York, 1967.
  • 2 K. R. P о p p e r, In M. Bunge (ed.) Quantum Theory and Reality.
  • 3 P. K. F e у e г a b e n d, ^Philosophy of Science», 1968, vol. 35.
  • 4 См. интересное обсуждение этого вопроса Сеттлом: Т. W . S е t - tle , in P . A , Schilpp ( ed .) The Philosophy of Karl Popper , 1971.

Согласно любой интерпретации, вероятность некото- рого события представляет собой нечто объективное, внутренне свойственное вещам. Соответственно и распре- деление вероятностей интерпретируется как некоторое объективное (скорее потенциальное, а не актуальное) свойство физической системы. Различие между этими ин- терпретациями вероятности состоит в том, что первая шире, ибо она не требует, чтобы события были случай- ными, тогда как вторая интерпретация справедлива только для случайных событий и поэтому требует кри- терия, позволяющего определить, является ли данное множество событий случайным или нет. Иными словами, интерпретация вероятности с помощью понятия случай- ности может рассматриваться и как интерпретация ее в качестве тенденции, но ограниченной подмножеством случайных событий. Согласно любой интерпретации, ве- роятность, скажем, перехода от одного состояния си- стемы к другому является столь же объективной, как и его скорость. Она никоим образом не связана с незна- нием или неопределенностью или, наоборот, со степенью нашей уверенности (которая часто бывает излишней)^ Обе эти интерпретации мы будем называть физической вероятностью.

Независимо от того, как относиться к понятию тенден- ции, вероятности, с которыми мы сталкиваемся в физике, следует рассматривать как физические свойства на рав- ных началах с внутренним напряжением и напряжен- ностью электромагнитного поля.

  • 1 М . Bunge, «Philosophy of Sciences, 1968, vol. 35, p. 355.

Основание для этого следующее. Все независимые переменные функции вероятности в физической теории символизируют физические системы или их свойства. Даже время — эта наименее осязаемая из всех физиче- ских переменных — может быть объяснено с помощью событий и систем отсчета К Не существует путей для вве- дения наблюдателя и его разума в теоретико-вероятно- стные высказывания. Если, например, утверждать, что квантовая механика занимается не автономными систе- мами, а комплексами, состоящими из микросистемы, экспериментальной установки (пожалуйста, но какой?) и ее оператора, то это, во-первых, просто неверно, ибо большинство квантовомеханических формул касается микросистем, находящихся в чисто физической среде (которая очень часто просто отсутствует). Этот вопрос решается не общими декларациями, а анализом соответ- ствующих формул, анализом, который нельзя довести до конца без использования столь неприятного для врагов ясности аксиоматического метода. Во-вторых, формулы, которые описывают комплекс объект — окружение (на- пример, молекула в некотором электрическом поле), не удается соотнести с наблюдателем как некоторой психо- физической сущностью. В противном случае квантовая теория имела бы возможность предсказывать нам не только поведение микросистемы, но и поведение наблю- дателя, чего, к сожалению, она не делает. Итак, мы не находим никаких оснований для утверждений, что в тео- ретическую физику, в частности в квантовую теорию, с помощью вероятности и вектора состояния вводится обладающий сознанием субъект. И если этот путь исклю- чен, то довольно трудно понять, как он вообще может туда войти.

3. Отличие прибора от наблюдатели

3.1. Подходы к теории измерений

Многие авторы описывают измерение как некоторое взаимодействие между объектом и наблюдателем или даже как их синтез. Но в то время как одни авторы под «наблюдателем» имеют в виду познающего субъекта с полным набором его психических способностей, другие понимают под наблюдателем классически описываемые приборы, а третьи предпочитают вообще ничего не гово- рить на этот счет, сохраняя таким образом неопределен- ность. Если не проводить различия между эксперимен- тальным оборудованием и самим наблюдателем и наде- лять его сверхфизическим разумом (например, бессмерт- ной душой), то в этом случае измерение становится во- ротами, через которые душа и дух входят не только в действия, осуществляемые в ходе физического иссле- дования, но наполняют и сами вещи, которые уже тем самым перестают быть вещами в себе. И действительно, стандартный аргумент против реализма исходит именно из природы микрофизического измерения. Рассмотрим поэтому теорию последнего или, точнее — различные программы ее построения, поскольку имеется несколько таких программ, ни одна из которых не была выполнена полностью. Это необходимо сделать не только в интере- сах эпистемологии, но также и в интересах физиков-эк- спериментаторов, так как если физики неотделимы от экспериментального оборудования, то им либо не следо- вало бы платить зарплату, либо не выделять никаких средств на приобретение и содержание эксперименталь- ной аппаратуры.

В литературе можно найти следующие основные под- ходы к квантовомеханической теории измерений.

(1) Наивный реализм: (а) исходные измерения имеют непосредственный смысл, то есть не нуждаются в тео- риях; (в) производные, или косвенные измерения, могут быть обоснованы с помощью имеющихся в распоряже- нии физических теорий и математической статистики; (с) заключение: нет необходимости в специальных тео- риях измерения. Критические замечания смотри в сле- дующем разделе.

(2) Критический реализм: (а) не существует никаких непосредственных точных измерений вообще, и в ча- стности в микрофизике; (в) любая детальная теория измерения физической величины (например, измерение времени) или приготовление физической системы (на- пример, протонного пучка с данным распределением по скоростям) требуют как ряда общих теорий, так и опре- деленной модели экспериментального оборудования (на- пример, теория циклотрона построена на основе класси- ческой электродинамики, или, если угодно, она является частью релятивистской технологии); (с) поскольку из- мерения всегда конкретны и специфичны и включают макрофизические системы, то подлинные теории измере- ний (в отличие от надуманных, которые можно найти в некоторых книгах по квантовой механике) должны иметь по существу частный характер и не включать фрагменты классических теорий (например, классиче- скую механику и оптику); ( d ) нельзя построить адек- ватную общую теорию измерения ни в классической, ни в квантовой физике; возможность создания такой теории сомнительна, поскольку не существует никаких общих измерений, и каждое макроскопическое событие пересе- кает несколько границ между различными главами фи- зики. В этом, собственно говоря, и состоит основной тезис данной книги.

(3) Наивный one рационализм (учебник философии): (а) каждая физическая теория, в частности квантовая механика, имеет отношение к действительным или воз- можным измерительным операциям и их результатам. Например, оператор Гамильтона представляет измере- ние энергии, а его собственные значения являются из- меримыми значениями энергии; (в) следовательно, нет никакой необходимости в специальной теории изме- рения.

Критические замечания: ( i ) существует как структур- ное, так и семантическое различие между теоретической величиной и ее экспериментальным партнером, если та- ковой вообще имеется (вспомним § 2.2); ( ii ) если бы общие теории имели отношение к эмпирическим наблю- дениям, то что-то из них было бы излишним: либо тео- рий, либо наблюдения, а выбор экспериментального обо- рудования не имел бы никакого значения,

(4) Радикальный операционализм и . (а) базисные из- мерения являются непосредственными; (в) фундамен- тальная теория, такая, как, например, квантовая меха- ника, должна иметь отношение к базисным измерениям и быть выводимой из анализа физики измерений.

Критические замечания: ( i ) непосредственных изме- рений (по крайней мере микросистем) не существует (смотри выше критику наивного реализма); (п) научный анализ, будь то анализ понятий или анализ операций, отнюдь не является внесистемным, а осуществляется с помощью теорий; (ш) в частности, анализ измерения опирается на совокупность как субстантивных теорий ( substantive ) (например, теория электромагнитного поля), так и на целый ряд прикладных методов обра- ботки экспериментальных данных (в частности, матема- тическую статистику).

(5) Строго копенгагенская точка зрения 2 : (а) про- цесс измерения — это процесс, в котором сливаются в одно целое объект, прибор и наблюдатель, которые таким образом теряют свою индивидуальность; (в) это единство свойственно исключительно квантовым фено- менам, которые, следовательно, являются неанализируе- мыми; (с) «Формальный аппарат квантовой механики допускает однозначное применение только к такого рода завершенным явлениям» 3 ; ( d ) если бы теория измере- ний попыталась анализировать такое единство, устанав- ливая различие между субъектом и объектом и выявляя точную форму их взаимодействия, то в таком случае она разрушила бы ту несводимость и иррациональность, ко- торая характеризует квантовые феномены; (е) следова- тельно, не нужно пытаться строить квантовую теорию измерений 4 .

  • 1 G. L u d w i g, in: M. Bunge (ed.) Quantum Theory and Reality .
  • 2 H . Б о p , Атомная физика и человеческое познание, М., 1961.
  • 3 Н. Бор, Единство знаний, — «Избранные научные труды», т. II, М., «Наука», стр. 487.
  • 4 L. Rosen f eld, in L. Infeld (ed.) Proceedings on Theory of Gravitation, Gauthier — Villars, Paris, 1964.

Критические замечания: ( i ) хотя акт измерения вклю- чает в себя наблюдателя (а также и ряд других вещей), физика есть наука не о мыслящих существах, а о физи- ческих системах, которые в эксперименте иногда нахо- дятся под контролем, иногда независимы и во всяком случае лишены психических компонентов; (и) было бы желательно построить квантовые теории реальных (а следовательно, и специфических) процессов измерения, теории, способные объяснить и предсказать всю цепь событий, начиная с какого-либо элементарного события (например, фотохимической реакции) и заканчивая не- которым наблюдаемым макрособытием (например, по- чернением фотопластинки).

(6) Точка зрения фон Неймана 1 : (а) процесс изме- рения представляет собой взаимодействие между обь- ектом и субъектом, причем граница между ними произ- вольна (то есть место проведения этой границы опреде- ляется чисто конвенциональным способом); (в) вместо того чтобы быть приложением квантовой механики и других физических теорий, квантовая теория измерения требует ограничить основной постулат квантовой меха- ники (уравнение Шредингера или его эквивалент), до- полняя его постулатом проектирования, согласно кото- рому измерение некоторой наблюдаемой переводит век- тор состояния в один из собственных векторов рассма- триваемой наблюдаемой; (с) полученная таким образом теория измерений является достаточно общей, и, кроме того, она придает квантовой механике ее операциональ- ное значение. Поскольку предполагается, что эта точка зрения является стандартной, остановимся на ней под- робнее.

3.2. Стандартное описание измерения

  • 1 И. фон Нейман, Математические основы квантовой меха- ники, М., 1964.

Общепринятое описание процесса измерения принад- лежит фон Нейману. Оно изложено в книге «Математи- ческие основы квантовой механики», в которой сказано, хотя и неверно, почти все необходимое для аксиомати- ческого и непротиворечивого формулирования квантовой механики. Видимо, именно здесь наблюдатель впервые стал основной фигурой в описании экспериментальных ситуаций. Фон Нейман ясно сказал, что под наблюдате- лем он имеет в виду не только измерительный прибор, но и человека, обладающего «субъективным восприятием» 1 . Он даже предполагал, что необходимо использо- вать доктрину психофизического параллелизма. Фон Нейман также настаивал на том, что граница между наблюдателем и наблюдаемой системой может произ- вольно смещаться 2 . Точнее говоря, он предлагал разде- лить мир на три части: I — наблюдаемая вещь, II — из- мерительный прибор и III — наблюдатель. Граница, ут- верждал он, может быть проведена либо между I и со- ставной системой II + Ш> или между физическим ком- плексом I + П и психофизической сущностью III. В каж- дом случае (а) измерение рассматривается как нечто совершенно отличное, скажем, от действия внешнего магнитного поля на спиновую микросистему — именно в силу непредсказуемого вмешательства сознания, и (в) измерительный процесс не может быть ни контроли- руемым, ни полностью сводимым к физике, ибо он вклю- чает в себя субъективную апперцепцию и произвольный выбор 3 .

  • 1 Там же, стр. 307.
  • 2 Там же, стр. 308.
  • 3 Там же,

Активная роль в исходе измерения, которая здесь приписывается сознанию наблюдателя, лучше всего вы- является на примере следующей воображаемой про- цедуры, которую можно было бы назвать методом men - sura interrupta (прерванного измерения). Вы настраи- ваете экспериментальную установку на измерение дан- ной величины на каком-то объекте определенного вида и продолжаете манипулировать с приборами, но воздер- живаетесь от того, чтобы считывать с них окончатель- ные данные. Спустя некоторое время вы бросаете мо- нету, если монета выпадет вверх гербом, вы смотрите на стрелку прибора и регистрируете его положение, если же выпадет решетка, вы уходите из лаборатории. Если вы субъективист, то вы не будете проводить различие между физическим событием, заключающимся в том, что стрелка прибора пришла в состояние покоя на неко- тором делении, и психическим фактом осознания указан- ного физического события. Более того, вы откажетесь поверить, что существует такая вещь, как независимое физическое событие. В этом случае вы обязаны сделать вывод, что исход измерения, то есть значение рассматриваемой величины, зависит от сознания наблюдателя. Предположим далее, что вы придерживаетесь операцио- налистского догмата, согласно которому вычисленные значения представляют собой возможные величины изме- рений. В этом случае вы сделаете вывод, что обладаю- щий сознанием наблюдатель является существенной ча- стью квантовой теории и, вообще, что физика больше не может игнорировать Человека 1 .

Возвращаясь к трехчленному делению мира фон Ней- маном, можно сказать, что это деление довольно проти- воречиво и, говоря по существу, оно никак не отражено в теории, а поэтому бессодержательно. Фактически в книге фон Неймана нигде не специфицируются, даже схематично, свойства наблюдателя (система III): (а) его обсуждение составных систем 2 , которое является цент- ральным для всей трактовки процесса измерения 3 , от- носится к «наблюдаемому объекту вместе с измеритель- ным прибором, то есть к системе I + II, составленной из физических систем и без какой-либо примеси психиче- ских компонентов; (Ь) фон Нейман ясно говорит, что субъект «остается вне вычислений» 4 . Но то, что не по- является в теории, хотя и полагается ее отличительной от классической теории измерения чертой, должно в та- ком случае рассматриваться как ложный элемент, при- зрак, скрытая переменная в худшем смысле этого тер- мина.

  • 1 W. Н е i 11 е г , Man and Science, New York, Basic Books, 1963, p. 34—35.
  • 2 См.: И. фон Нейман, Математические основы квантовой механики, глава VI, § 2.
  • 3 Там же, глава VI, § 3.
  • 4 Там же, стр. 307, 320,

В то же время обладающий сознанием субъект не единственный призрак в теории или, вернее, псевдотео- рии измерений фон Неймана. Подобным же свойством обладает и другая часть этой теории. Речь идет о со- стоянии наблюдаемой системы до того, как осуществ- лено реальное измерение. Ибо, если это состояние эмпи- рически не познано и, более того, непознаваемо, тогда оно не должно появляться в теории, присягнувшей на верность эмпирической философии. (С другой стороны, оно правомерно с точки зрения любой альтернативной философии, ибо оно может рассматриваться как гипотеза, которую нужно будет проверить с помощью наб- людений.) Кроме того, утверждать, как это делает фон Нейман, что измерение осуществляет переход от неиз- вестного состояния в непредсказуемый собственный век- тор измеряемой «наблюдаемой», — значит объяснять не- понятное с помощью еще более непонятного.

Во всяком случае, эскиз теории идеализированных измерений произвольных величин вместе с излишними разговорами о бесполезных наблюдателях не может рас- сматриваться как теория фактических измерений, хотя она и принята большей частью физиков-профессионалов (однако они никогда не пользуются ею). Причина не- удачи фон Неймана в создании подлинной теории изме- рения заключается в том, что такой вещи, как произ- вольное измерение, не существует. Вторая причина со- стоит в том, что он некритически воспринял ортодоксаль- ную интерпретацию квантовой механики, которой он научился у физиков, не учитывая, что в этой интерпре- тации теория измерения не нужна. (Вспомните строго копенгагенскую точку зрения, изложенную в § 3 .1.) Дей- ствительно, согласно этой интерпретации, собственное значение не есть значение, которым реально обладает система, но скорее измеренное значение. (Мы доказали в § 2.2, что эта интерпретация является случайной и не- состоятельной.) Следовательно, если принять ортодок- сальную интерпретацию, то нет необходимости в какой- либо отдельной теории измерения. Далее, если собствен- ные значения представляют собой измеренные значения, тогда собственные функции должны представлять со- стояние систем, находящихся под наблюдением. С дру- гой стороны, общий вектор состояния (линейная комби- нация собственных функций или собственных векторов) должен представлять состояние системы до или после ее наблюдения, в частности если принимается субъек- тивная интерпретация вероятности, которую наполовину разделял фон Нейман. Он не видел, что нет никакого смысла в построении целой теории (квантовая меха- ника минус теория измерений) на основе уравнения эво- люции таких ненаблюдаемых состояний. Он не учитывал, что дуализм двух видов процессов, а именно процесса коллапсирования вектора состояния (процесс 1) при изме- рении и процесса плавной («каузальной» в некорректной стандартной терминологии) эволюции, в соответствии с уравнением Шредингера (процесс 2) противоречит исповедуемой им философии, согласно которой не имеет смысла создавать полную теорию процесса, в прин- ципе ненаблюдаемого. Наконец, фон Нейман не об- ратил внимания на то, что (как давным-давно было ука- зано Маргенау) 1 все фактические вычисления в кванто- вой механике, в частности те, которые уже проверены экспериментом, относятся к процессам не первого, а второго рода, удовлетворяющим уравнению Шредин- гера. Поэтому если бы была возможна общая квантовая теория измерения, что сомнительно, то естественно было бы отбросить проекционный постулат фон Неймана и применить уравнение Шредингера (или некоторый его эквивалент) к комплексу объект — прибор, рассматри- ваемому как чисто физическая двухсистемная сущ- ность 2 , или даже лучше трактовать его как проблему многих тел. В этом случае теория измерений была бы прикладным разделом основной теории, а не ее главой. Однако остается проблематичной сама возможность су- ществования общей теории измерения, будь то класси- ческая или квантовая теория, поскольку универсальным метром нельзя измерить ничего конкретного.

  • 1 Н . Margenau, Physical Review, 1936, vol. 49, p. 240.
  • 2 H. Everett III, Reviews of Modern Physics, 1957, vol. 29, p. 454; J. A. Wheeler, Reviews of Modern Physics, 1957, vol. 29, p. 463; Daneri, A. Loinger and G. Prosper i, Nuclear Phy- sics, 1962, vol. 33, p. 297; D. В о h m and J. В u b, Reviews of Modern Physics, 1966, vol. 38, p. 453; M. Bunge, Foundations of Physics, 1967.

Таким образом, мы сталкиваемся с аномальной си- туацией. Сначала утверждают, что лишь рассмотрение эмпирических операций, таких, как измерения, придает содержание или физическое значение математическому формализму квантовой теории. Это близко к устаревшей верификационной доктрине значения, но не согласуется с практикой конструирования анализа и расчета эмпири- ческих операций в свете теорий. Во-вторых, стандартная квантовомеханическая теория измерения (фон Ней- мана) не получила благословения сторонников в равной степени стандартной интерпретации квантовой меха- ники. В-третьих, теории измерений фон Неймана не су- ществует на практике, и предполагается, что она должна содержать некоторое понятие, а именно понятие наблю- дателя, которое является нефизическим и к тому же не может быть органически введено в данную (псевдо) тео- рию. Оно остается вне ее формул, не смешиваясь ни с какими реальными компонентами теории. В-четвертых, с помощью теории измерений фон Неймана не был рас- смотрен ни один реальный случай. Сам он привел един- ственный пример для двух материальных точек, кото- рый не может служить примером фактического измере- ния. Обсуждение реалистических, а следовательно, го- раздо более сложных примеров фон Нейман оставляет читателю 1 . В результате теория остается непроверен- ной, и действительно она не смогла дать ни одного вери- фицируемого предсказания. Даже некоторые видные за- щитники ортодоксальной точки зрения признают, что «реалистической теории действительных измерительных устройств не существует» 2 .

  • 1 И. фон Нейман, Математические основы квантовой меха- ники, М., 1964, стр. 324.
  • 2 Н . P. Stapp, Physical Review D, 1971, vol, 3, p. 1303.

Одним словом, стандартная квантовая теория изме- рения, которая без особых на то оснований утверждает, что на престол теоретической физики нужно возвести наблюдателя, является всецело призрачной. Следова- тельно, распространенные попытки рассматривать осно- вания квантовой механики, и в частности ее значение в терминах теории измерений, являются столь же небла-* горазумными, как и попытки раскрыть природу чело- века с помощью теологии. Более того, измерение всегда конкретно, определено частными деталями и может быть выполнено лишь с помощью специфических приборов. Но всякая специальная измерительная установка тре- бует своей теории. Любая такая специфическая теория является некоторым применением ряда общих теорий. На самом деле мы имеем здесь некоторое множество общих теорий вместе с определенной моделью экспери- ментальной ситуации. Следовательно, одна-единствен- ная теория не может служить объяснением любой воз- можной схемы измерения, за исключением столь поверх- ностного подхода, что он будет бесполезным для объяс- нения и предсказания поведения отдельной частной экс- периментальной установки. Следовательно, строго ко- пенгагенская точка зрения, согласно которой не следует тратить время, пытаясь построить квантовую теорию измерения, является правильной, хотя она и покоится на ошибочном основании. Но независимо от позиции по от- ношению к этой спорной проблеме с философской точки зрения важно подчеркнуть, что не существует квантовой теории измерения, имеющей дело с Наблюдателем, не- смотря на неоднократные и чисто словесные усилия обо- сновать его появление.

3.3. Эксперимент предполагает реализм и подтверждает его

Как это ни странно, оппоненты реализма пытаются опереться в своих доводах на наиболее материальные аспекты физики, а именно на лабораторную физику. Их излюбленные аргументы следующие: «Любая физиче- ская величина не имеет численного значения до тех пор, пока она не измерена. Далее, измерение представляет собой акт человеческой деятельности, следовательно, физические величины приобретают точные числовые значения только в результате определенных человече- ских действий. Таким же образом любая вещь не нахо- дится в определенном состоянии до тех пор, пока это со- стояние не приготовлено. Но приготовление состояния — это человеческая деятельность, следовательно, физиче- ские системы приобретают определенные состояния только в результате человеческих действий».

Эти аргументы, хотя и популярны, содержат пороч- ный круг, ибо выводы из них утверждают то же самое, что содержится в их главных посылках. Действительно, «измерять» и «приготовлять» являются прагматическими терминами, из которых следуют меньшие посылки. Глав- ные посылки уже содержат все то, что хочет доказать нереалист, а именно что все существующее имеет место потому, что кто-то решил все сделать именно так, а не иначе, или, эквивалентно, что свойства и состояния не имеют самостоятельного существования, а зависят от наблюдателя. Помимо всего, эти посылки являются лож- ными, ибо они основываются на смешении бытия и по- знания. Конечно, величина не имеет известного значе- ния, если она не измерена. Но отсюда не следует, что если она не измерена, то она не имеет никакого опреде- ленного значения. Последнее равнозначно утверждению, что ученый не исследует мир, а творит его в процессе своей деятельности; оно философски несостоятельно, так как ведет к субъективному идеализму, а в конечном счете к солипсизму.

Нереалистический тезис неадекватен (плох) и в ма- тематическом отношении. В самом деле, формулируя физическую теорию, утверждают, например, что опре- деленное свойство представлено вещественной функ- цией, надеясь при этом, что измерения дадут возмож- ность получить выборку данных из всего множества ее значений. Иными словами, предполагают, что функция имеет определенные значения в течение всего времени, в противном случае она не была бы функцией в соответ- ствии с точным определением этого понятия. Подобным же образом дело обстоит и с операторами, которые пред- ставляют динамические переменные в квантовой меха- нике. По предположению, они имеют определенные точ- ные собственные значения даже в то время, когда ника- ких измерений этих свойств не осуществляется, ибо з противном случае они не были бы точно определенными математическими объектами. Это не означает, что физи- ческая система постоянно обладает точным положением и точной скоростью, которые, однако, остаются нам не- известными. Так как в квантовой механике динамиче- ские переменные являются случайными переменными, то они характеризуются определенными распределения- ми (даже для одной-единственной физической системы), а не просто числовыми значениями. Но эти распределе- ния и вообще билинейные формы, построенные с по- мощью операторов и векторов состояния, должны иметь определенные значения в каждой точке пространства и времени, ибо они являются обычными функциями точек.

В итоге тезис, что значения функций и собственные значения операторов представляют собой их измеренные значения, несостоятелен. Конечно, решение измерить или приготовить систему, так же как и последующие лабо- раторные операции, являются действиями людей, и ре- зультат этих действий будет зависеть от людей, точно так же как и исход любых других человеческих действий. Но люди — это часть природы, и их воздействие на окружающую среду эффективно лишь постольку, по- скольку оно основано на знании природы. Однако к фи- зике имеют отношение только физические аспекты чело- веческих действий. Разум не может непосредственно воздействовать на вещи, и даже если бы и мог, то физика не была бы компетентной в объяснении этого явления. Несомненно, акт приготовления изменяет первоначаль- ное состояние вещи независимо от того, является она микросистемой или нет. Но для того чтобы это измене- ние произошло, нужно вначале иметь или саму вещь, или другие вещи, из которых ее можно получить. В итоге из- менение также должно быть реальным, даже когда оно направляется человеком.

За исключением крайних субъективистов, которые надеются вообще обойтись без каких-либо эмпирических операций, каждый согласится с тем, что измерение и экс- перимент являются существенными для физического ис- следования. Поэтому для того, чтобы любая такая опе- рация служила подлинным эмпирическим свидетель- ством, она должна быть реальной. Мечты и мысленные эксперименты могут обладать эвристической ценностью, но они не могут ничего доказать и ничего опровергнуть. Иными словами, когда говорят об эксперименте, то не- обходимо фактически выяснить реальность эксперимен- тальной установки. В противном случае речь идет лишь о некотором плане эксперимента или просто о фокусе иллюзиониста. Конечно, любое экспериментальное уст- ройство является искусственным в том смысле, что оно планируется, изготавливается и контролируется людьми либо непосредственно, либо опосредованно. Так обстоит дело с машинами и искусственными спутниками, однако никто еще не принимал их ошибочно за наблюдателя. Далее, не может рассматриваться в качестве реальной и такая экспериментальная установка, непосредственное окружение которой также не было бы реальным, ибо в таком случае не возникла бы проблема изоляции изу- чаемой системы от среды, проблема поправок на темпе- ратуру и давление, исследование влияния на систему внешних возмущений, утечек и т. д. Более того, чтобы вся система была реальной, необходима реальность каж- дой ее компоненты. Если бы компоненты сложной си- стемы были психическими, а не физическими, они бы составили психическое целое. Это противоречит утверж- дению философов — сторонников копенгагенской ориен- тации о том, что если макросистемы (то есть приборы) могут быть реальными, то их атомные составляющие не имеют самостоятельного существования. Конечно, иногда впадают в ошибку, полагая существование чего-то несу- ществующего. Но подобные ошибки в конце концов вы- являются, и их исправление показывает, сколь много мы приобретаем, принимая предположение о том, что в ла- боратории оперируют с реальными вещами.

Кратко резюмируем сказанное. Экспериментальная физика предполагает реальность объектов, с которыми она манипулирует, и проверяет некоторые из теоретиче- ских гипотез, сделанных относительно существования физических систем. Экспериментальной физике совер- шенно не нужна такая физическая теория, которая не делает никаких предположений о существовании (тех или иных предметов и явлений), а теоретическая фи- зика не может ожидать никакой помощи от тех экспери- ментаторов, которые не желают пачкать свои руки о реальные вещи

4. Четыре возможных стиля теоретического мышления

4. 1. Реалистическая и субъективистская версии

Для того чтобы лучше оценить достоинства и недо- статки обсуждавшихся нами философских концепций, попытаемся сформулировать в убедительной форме (то есть аксиоматически) одну весьма простую теорию в че- тырех различных вариантах, каждый из которых соот- ветствует одному из философских направлений, о кото- рых говорилось выше. (Эта формулировка будет иметь и побочный эффект, подводя фундамент под тезис о том, что научное исследование по отношению к философии является далеко не нейтральным.) Мы начнем с реали- стических и субъективистских теорий, которые можно рассматривать совместно в силу их недвусмысленно мо- нистического характера.

Пусть теория имеет дело с физической системой (альтернативно —с субъектом), которая находится в одном из двух состояний, именуемыми далее Л и В, или переходит из одного в другое таким образом, что четыре возможных события, (Л, Л), (Л, В), (В, А) и (В, В), имеют определенную вероятность. (Первое и четвертое являются, конечно, нулевыми событиями.) Мы будем

Использовать пять первичных (неопределяемых) поня- тий: понятие множества систем 2 (альтернативно — субъектов), понятие функции состояния S , две постоян- ных Л и В и функцию вероятности Р г .

Различие между двумя теориями — реалистической и субъективистской — заключается в референте. В первом случае классом референтов 2 будет множество физиче- ских систем, тогда как во втором — множество субъек- тов. Соответственно функции S и Р г будут либо свой- ствами физических систем, либо свойствами субъекта. Для экономии места субъективистская интерпретация бу- дет обозначаться круглыми скобками и курсивом. Мы ограничимся формулировкой основных аксиом.

Аксиома 1. Существуют физические системы (субъ- екты) типа 2. (Несколько подробнее: а) 2 ф 0, б) каж- дая aEj является физической системой (субъектом).)

Аксиома 2. Любая физическая система (субъект) типа 2 находится в одном из состояний (состояний ра- зума): А и В. (Более точно: a ) S является много-одно- значной функцией от 2 в {Л, В}; б) А и В представляют состояния (состояния разума) физической системы (субъекта) типа 2.)

Аксиома 3. а) Р г есть вероятностная мера на {Л, В} 2 , б) вероятность любой пары событий в {Л, В} 2 не стре- мится к нулю (все переходы являются возможными), В) Р Г ({А 1 А)) + Р,({В,В))=1, г) Р Г ((А,В)) представ- ляет силу тенденции (рациональной убежденности или уверенности) , с которой физическая система (субъект), находящаяся в состоянии (состоянии разума) Л, перехо- дит в состояние (состояние разума) В. Аналогично для других значений вероятностей.

Очевидное различие между двумя теориями заклю- чается в следующем: а) В то время как реалистическая теория имеет дело с идеализированной физической си- стемой (моделью множества реальных ситуаций), субъективистская теория занимается идеализированным субъектом (подходящую модель которого вряд ли соста- вит даже крайне слабоумный), б) Реалистическая тео- рия дает информацию о физических событиях, тогда как субъективистская теория информирует о психических событиях. В) Если реалистическая теория включает ве- роятности переходов из одного состояния в другое, которые могут быть проверены п>тем наблюдения частоты появления событий внешнего мира, то субъективистская теория предполагает, что соответствующие частоты пе- реходов могут наблюдаться только интроспективно, (г) Реалистическая теория может быть проверена в фи- зической лаборатории, в то время как субъективистская теория такую возможность исключает.

Обе теории являются феноменологическими или тео- риями черного ящика в том смысле, что они не дают объяснения механизма перехода. Однако они могут быть углублены таким образом, чтобы эти механизмы были раскрыты. В любом случае такое углубление потребует введения новых основных понятий и соответственно но- вых постулатов. (Напомним неписаное правило: для ка- ждого нового первичного понятия нужен по крайней мере один новый формальный и один новый семантический постулат.) Реалистическая теория может быть поэтому расширена до более сильной теории, объясняющей ве- роятностные переходы в терминах, скажем, чисел запол- нения состояний. Например, вероятность события {А, В) могла бы быть пропорциональна числу заполнения со- стояния А и обратно пропорциональна числу заполнения состояния В. Или еще, можно было бы выдвинуть тео- рию скрытых переменных, то есть теорию, содержащую дополнительные переменные и уравнение их эволюции, которые объяснили бы и существование состояний, и пе- реходы между ними. Но любая такая теория все же осталась бы физической теорией. С другой стороны, субъективистская теория могла бы быть расширена в любом из следующих противоположных направлений: либо новые переменные окажется возможным связать с дополнительными психологическими понятиями, либо часть этих переменных будет иметь физиологический смысл. В первом случае было бы получено гомогенное расширение: новая теория оставалась бы в рамках пси- хологии. Во втором случае более сильная и глубокая теория имела бы смешанный характер. Она содержа- ла бы как психологические, так и физические (или, ско- рее, нейрофизиологические) переменные, так что описы- вала бы систему двух уровней. Последующее расшире- ние открывало бы тем самым все новые возможности дальнейшего анализа каждой психологической пере- менной в нейрофизиологических терминах. Давайте отважимся на следующий вывод: любое углубление реа- листически интерпретируемой теории сохраняет ее физи- ческий характер, тогда как попытки углубить субъекти- вистскую теорию изменяют ее по существу, нанося тем самым поражение философии субъективизма. Иными словами, субьективизм, по-видимому, мог бы быть со- хранен ценой отказа от дальнейшего углубления, чего нельзя сказать о реализме. Но в данном случае мы не рассматриваем вопрос о глубине теории. Наша цель в том, чтобы показать, что теорию можно изложить как в реалистических, так и в субъективистских терминах. Сейчас мы увидим, что ни одно из двух других философ- ских направлений, которые мы обсуждаем, этого не до- пускает.

4.2. Трудности Копенгагенской интерпретации

В теории, построенной в чисто копенгагенском стиле, должен быть один-единственный класс референтов: мно- жество целостных комплексов, состоящих из объекта, из- мерительного устройства и наблюдателя. На первый взгляд будто бы не существует никаких трудностей в построении копенгагенской версии любой физической теории, руководствуясь, например, способом, изложен- ным в предыдущем параграфе. Для этого достаточно было бы реинтерпретировать 2 как множество троек. На самом деле на этом пути возникает два технических пре- пятствия: одно формальное, другое — семантическое.

Первое математическое препятствие заключается в следующем. Утверждение, что референт теории является единым и далее неанализируемым целым (равносильное тому, что класс референтов теории гомогенен в смысле § 1.1), противоречит утверждению, что каждое «количе- ство» (величина) относительно в том смысле, что оно имеет отношение не только к интересующей нас системе (например, атому), но также и к ее (искусственному) окружению и наблюдателю, в ведении которого оно на- ходится. Эти два тезиса копенгагенской школы взаимно противоречат друг другу, поскольку первый сводится к утверждению, что область значений рассматриваемых функций (например, распределения вероятностей) содер- жит гомогенное множество неделимых блоков, а суть второго в том, что эта область представляет собой пря- мое произведение множества физических систем, множе- ства приборов и множества наблюдателей.

Отказ анализировать референт unum et tritium (трой- ственного единства) превращает интерпретацию в без- надежную задачу, так как мы не находим свойств, ко- торые можно приписать этому референту, поскольку они не являются ни строго физическими, ни строго психоло- гическими. Именно поэтому Копенгагенская доктрина является столь же невразумительной, как и учение о троице, согласно которой Отец (Прибор), Сын (Микро- система) и Святой Дух (Наблюдатель) объединены в едином Божестве (Квантовом феномене). Возьмем, на- пример, понятие состояния, встречающееся в микротео- рии, изложенной в предыдущем параграфе. Если в реа- листической (альтернативно-субъективистской) интер- претации А и В символизируют физические состояния (альтернативно — психические состояния) системы опре- деленного вида (физической или психической) то в копен- гагенской интерпретации они должны представлять пси- хофизические состояния блока: система — прибор — на- блюдатель. Но ни одна из существующих наук не может дать объяснение таких комплексных (и одновременно унитарных) сущностей.

В заключение следует сказать, что построить непро- тиворечивую теорию в копенгагенском стиле невозмож- но. Иными словами, копенгагенская интерпретация кван- товой теории является противоречивой, и здесь ей нельзя ничем помочь (см. также гл. 5 и 6). К счастью, ребен- ка — квантовую механику — не нужно выплескивать из ванны вместе с водой. Существуют непротиворечивые альтернативные формулировки теории *.

4.3. Дуалистическая версия

Давайте вернемся к придуманной нами микротеории, которая обсуждалась в § 4.1. Ее аксиоматическая пере- формулировка в дуалистическом (например, операцио- налистском) духе потребовала бы двух различных множеств: множества инструментов / и множества наблюдателей или операторов О. Их надо рассматривать как взаимодействующие, но в то же время и как отлич- ные друг от друга. (Если бы они были неразличимы, об- разуя единое целое, они вряд ли могли бы взаимодейство- вать.) Следовательно, соответствующие понятия должны рассматриваться как взаимно независимые первичные понятия. Дуалистическая версия нашей микротеории основывалась бы в таком случае на семи, а не на пяти неопределяемых понятиях.

  • 1 М . Bunge, Foundat ; ons of Physics, New York, 1967.

Затем, для того чтобы какая-либо система аксиом была удовлетворительной, она должна содержать аксио- мы, специфицирующие как математическую структуру, так и фактуальное значение каждого из основных тех- нических терминов. (Это можно было бы назвать усло- вием полноты первичных понятий. См. гл. VI, § 4.) Но это, по-видимому, неосуществимо в случае дополнитель- ных исходных понятий / и О. Причем если и возможно, то едва ли желательно. Неосуществимо потому, что если с 2 имеет дело строго физическая теория и, более того, теория, отчетливо сформулированная, то введение / и О требует выхода за ее рамки. В самом деле, характери- стика любого прибора в теоретических терминах потре- бовала бы целого набора фрагментов из различных тео- рий. Точно так же спецификация любого наблюдателя потребовала бы привлечения всех наук о человеке: антропологии, психологии, социологии и т. д.

В том случае, если подобная теория была бы созда- на, она оказалась бы гигантских размеров. Поэтому дуа- листическая программа практически неосуществима. Она также и нежелательна по следующим причинам. Во-первых, она делает невозможными общие теории, ибо общая теория — это теория, которая не связана ни с каким специфическим видом экспериментальных уста- новок. Во-вторых, дуалистическая программа поста- вила бы прогресс физики в зависимость от состояния науки о человеке. Но верность принципам конца эпохи Возрождения не открывает перед физикой никаких перспектив. Ведь в конечном счете современная физи- ческая наука родилась как раз как оппозиция антро- поцентризму.

Итак, из четырех мыслимых типов теоретизирования неосуществимы два: копенгагенский и дуалистический. Реалистический и субъективистский подходы оказываютСя возможными, но только первый приводит к объектив- ным, проверяемым и в принципе способным к совершен- ствованию теориям.

5. Заключение. Реализм получает подтверждение

Мы начали с того, что провели различие между дву- мя видами интерпретации физических символов: строгой интерпретацией, которая сопоставляет математическую структуру с соответствующей идеей, и случайной интер- претацией, которая имеет более широкие границы. Мы показали, что в теоретической физике оправданны толь- ко строгие интерпретации, случайные же интерпретации (например, интерпретации в терминах операций) необ- ходимы в экспериментальной физике, но они являются обоснованными только в том случае, если подкреплены соответствующими теориями (например, теориями, объясняющими операции).

Затем мы применили установленное нами различие к рассмотрению некоторых фундаментальных понятий физики. В результате оказалось, что в теоретической физике строгими интерпретациями являются либо реали- стические, либо субъективистские; все же остальные ин- терпретации будут случайными. Кроме того, было пока- зано отсутствие оснований для субъективистской интер- претации вектора состояния и вероятности, где они рас- сматриваются как брешь, через которую разум входит в физическую картину. Это было сделано с помощью исследования независимых переменных, то есть области определения соответствующих функций. Но этого, ко- нечно, еще недостаточно, необходимо также помнить не- которые предпосылки и цели научного исследования. Отказ от субъективизма оставляет нам реализм в каче- стве единственной жизнеспособной философии физики.

Затем мы исследовали возможность воплощения од- ной и той же теории в каждой из четырех конкурирую- щих философских форм. Имеется в виду реализм, субъек- тивизм, копенгагенская точка зрения и дуализм (в част- ности, операционализм). Оказалось, что, хотя первые два проекта вполне жизнеспособны, все же один из них — субъективистский — не очень-то легко поддается обобщению и углублению. Помимо этого, он абсолютно непроверяем и, следовательно, ненаучен. Что касается копенгагенской версии, то ее реализация невозможна без противоречий, а дуалистическая (в частности, опера- ционалистская) формулировка оказалась практически неосуществимой. Реализм еще раз отстоял свои права как единственно разумная философия физики.

Наконец, мы рассмотрели теорию измерений, с кото- рой также весьма часто связывают попытки включить дух в новую картину мира. Мы обнаружили, что стан- дартная теория измерений (теория фон Неймана) яв- ляется призрачной в гораздо большей степени, чем это обычно полагают. Едва ли она является реалистической теорией фактических измерений. Помимо того, она гово- рит о наблюдателе, который, очевидно, не нужен, по- скольку нигде в формулах он не встречается. Здесь вновь наш анализ свидетельствует в пользу реализма и, в част- ности, банального, но важного тезиса о том, что физика есть наука о физических системах, несмотря на нереали- стическую фразеологию, которая так часто окутывает физические формулы и физические операции.

Итак: существует ряд реалистических точек зрения (едва ли их можно назвать теориями) на познание. Ка- кую из них поддерживает наш семантический и методо- логический анализ? Конечно, критический реализм. Эта точка зрения характеризуется следующими тезисами.

•  Существуют вещи в себе, то есть объекты, суще- ствование которых не зависит от нашего разума. (Отме- тим, что квантор в данном высказывании является кван- тором существования, а не всеобщности, ибо артефакты, очевидно, зависят от разума.)

•  Вещи в себе познаваемы, хотя и частично, путем последовательных приближений, а не вдруг и не исчер- пывающим образом.

•  Познание вещи в себе осуществляется совместно при помощи теории и эксперимента, которые сами по себе не могут вынести окончательного решения относи- тельно чего бы то ни было.

•  Познание (фактуальное) является гипотетиче- ским, а не аподиктическим, следовательно, оно может быть уточнено и исправлено, и потому не окончательно.

•  Познание вещи в себе отнюдь не является непо- средственным и наглядным, оно происходит окольным путем и символическим образом.

Критический реализм оказывается наиболее плодо- творной эпистемологией, так как поощряет стремление видеть дальше любой теории, сколь бы успешной она ни была, и, следовательно, всегда искать возможность ее усовершенствования. В частности, он вдохновляет на исследование новых путей в фундаментальной физике, где, с чем, видимо, будет согласен каждый, необходим поиск радикально новых идей. Критический реализм под- держивает также программу перестройки существующих теорий с целью сделать их более ясными и самосогласо* ванными.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования