В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Турен А.Возвращение человека действующего. Очерк социологии
В книгу вошли теоретические исследования А. Турена - известного французского социолога, критика классической социологии.

Жалобы и предложения

Напишите нам свои впечатления о библиотеке Университета и свои предложения по ее улучшению [email protected].
Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторБунге М.
НазваниеФилософия физики
Год издания1973
РазделКниги
Рейтинг0.26 из 10.00
Zip архивскачать (923 Кб)
  Поиск по произведению

Вступительная статья

Имя профессора Марио Бунге (Канада) хорошо известно специалистам по философским вопросам есте- ствознания (особенно методологии современного есте- ствознания и логики научного исследования). На рус- ский язык были переведены его книги «Причинность» (М., 1963), «Интуиция и наука» (М., 1967), принесшие ему заслуженную популярность среди советских чита- телей.

Настоящая книга, названная ее автором «Философия физики», широко охватывает философские — методоло- гического и логического характера в первую очередь — вопросы физической науки (и не одной только этой нау- ки). В десяти главах своего труда автор говорит о том, чем является философия для физики, что описывают фи- зические теории, как следует вводить основные понятия физической теории, в чем заключается использование аксиоматики в физике, как понимать объективное и субъективное в квантовой теории, соотношение между собой физических теорий, теории с экспериментом и другие вопросы, представляющие философский интерес. Таким образом, предметом исследования автора явля- ются основания физики XX века.

  • 1 В названную серию входят книги: «Предмет и взаимосвязь естественных наук», «Структура и формы материи», «Материалисти- ческая диалектика и методы естественных наук», «Ленин и совре- менное естествознание», «Пространство, время, движение», «Совре- менный детерминизм. Законы природы», «Синтез современного науч- ного знания». Изданы в Москве в течение последних десяти лег (изд-во «Наука»).
  • 2 Русский перевод опубликован издательством «Прогресс», Москва, 1971.

Литература по проблемам, относящимся к основа- ниям физики, обширна. Из марксистских работ по этим проблемам следует указать на серию книг «Диалекти- ческий материализм и современое естествознание», на- писанных советскими учеными-естествоиспытателями и философами 1 . Определенный интерес представляет книга «Философские основания физики» виднейшего западного философа Р. Карнапа, в которой соответствующие во- просы рассматриваются с позиций неопозитивизма 2 .

Книга Бунге направлена против позитивизма в раз- личных (в том числе и последних) его вариациях, особенно против его операционалистского ответвления. Автор книги выступает также против диалектического материализма и его применения в физике. Себя он считает, если речь идет о философии, защитником, поль- зуясь его выражением, «критического реализма». Слово «материализм» в положительном смысле в книге не встречается, и «реализм», судя по тексту, является у Бунге неким синонимом «материализма», но материа- лизма без диалектики. Бунге, по существу дела, полагает, что материалистическая философия исключает примене- ние современной формальной (математической) логики и семантики в естествознании, ограничиваясь «анало- гиями» и «метафорами» (как он пишет), или «обыден- ным» языком, и поэтому, надо думать, усматривает в «кри- тическом реализме» философскую альфу и омегу физики.

В книге предпринята серьезная попытка суммировать и обобщить исследования наиболее принципиальных вопросов физической науки в планах гносеологическом и методологическом, причем разбираются основополага- ющие проблемы. Содержание книги вращается, если можно так выразиться, вокруг двух осей: квантовой ме- ханики и применения аксиоматического подхода в фи- зике. Удались ли автору его намерения? Нельзя на это ответить простым «да» или «нет». В той области иссле- дования, в которой можно отвлекаться от изменения и развития физических понятий и принципов, самого процесса развития физической теории и физики в целом, у автора налицо существенные научные результаты. В области же, где такое отвлечение невозможно, у ав- тора в исследовании соответствующей проблемы броса- ется в глаза некая логическая недоговоренность, непол- нота и недостаточность в рассуждениях, спорность выво- дов, если не сказать больше.

Проблемы изменения и развития основополагающих физических понятий, принципов, фундаментальных тео- рий не могут плодотворно исследоваться и решаться вне и независимо от материалистической диалектики; к диалектике же — как дальше увидит читатель — Бунге относится резко отрицательно. Не будем входить в при- чины такого отрицательного отношения автора книги к диалектической философии, подчеркнем один несомненный факт: Бунге с произведениями философов й естествоиспытателей, занимающихся философскими про- блемами физики с точки зрения диалектического мате- риализма, не обнаруживает должного знакомства. В на- стоящей книге в главе 9-й есть небольшой параграф под названием «Диалектическая точка зрения», посвященный критическому разбору диалектики, на котором стоит несколько остановиться.

В этом параграфе Бунге категорически возражает «диалектическим философам», высказываясь против того, что развитие физических идей — исторически и ло- гически — представляет собой диалектический процесс, который подчиняется закону единства и борьбы проти- воположностей и закону отрицания отрицания. Не будем полемизировать с автором: советский читатель увидит сразу неубедительность высказываний Бунге. В работах марксистов, указанных выше, конкретно разбираются относящиеся сюда вопросы К Обратим внимание лишь на следующую мысль Бунге. По его мнению, понятия и категории диалектики не поддаются анализу «в терми- нах логики или математики, так как диалектика нефор- мальна и ее ядро составляет онтическое ( ontic ) проти- воречие... Хотя диалектики часто утверждают, — говорит Бунге, — что формальная логика является в некотором смысле «классическим пределом» диалектической логики, последняя никогда не была точно сформулирована...» (стр. 294).

Опять-таки Бунге не знаком с работами марксистов по проблемам современной логики: соответствующие статьи и библиографию автор книги найдет (если захо- чет), скажем, в «Философской энциклопедии» (пять томов, М., Изд-во «Советская энциклопедия», 1960— 1970), которая широко известна. Что же касается вопросов о связи философских проблем современной физики с современной формальной логикой и логикой диалектической, то они анализируются в марксистской литературе, о которой уже говорилось.

  • 1 См. также книгу автора этих строк: «Диалектика в современ- ной физике» (М м изд-во «Наука», 1973), в частности главу «Диа- лектическая противоречивость в современной физике».

Следует еще сказать, что Бунге в своем письме от 23 июля 1970 г. автору этих строк пишет, в частности: «...«Материализм и эмпириокритицизм» благодаря содержащейся в этой работе энергичной критике различ- ных субъективистских тенденций... является поворотным пунктом в истории философии науки. С другой стороны, заметки Ленина о Гегеле находятся под столь сильным влиянием Гегеля и столь далеки от действительных раз- ногласий, имеющих место в философии науки, что они вряд ли могут найти в этой области конструктивное применение».

И еще: «Достижения философии науки последнего времени подтвердили многие положения Ленина, каса- ющиеся философии физики, в частности его утверждение об объективном характере и неисчерпаемости физиче- ских исследований. Эти достижения, однако, используют два инструмента анализа: формальную логику и семан- тику, которые не слишком высоко ценятся диалекти- ческим материализмом». Такого рода соображения Бунге, высказанные в развернутом виде в печати, чита- тель встретит в книге « Method , Model and Matter » ( D . Reidel , Publ . Co , Dordrecht , 1972). Комментировать все эти соображения Бунге, после уже сказанного, нет надобности; мы хотели только достаточно определенно отметить, как автор книги «Философия физики» отно- сится к диалектике. Без этого многое существенное в книге останется невыясненным и непонятным.

Перейдем теперь к философским проблемам кванто- вой механики. Трактовка Бунге этих проблем (главы 5 и 6) в основном идет по линии материализма. Он спра- ведливо критикует позитивистское, субъективно-идеали- стическое толкование квантовой теории, показывая, что «в итоге ее референты становятся ...призраками, оторван- ными от физических сущностей» (стр. 153). Подчеркивая в своих рассуждениях принципиальное отличие понятий квантовой теории от понятий классической физики, он, в частности, вводит для квантовой теории понятия «кван- тона», «гилона», «педиона» (стр. 171). Но в книге Бунге нет анализа логики перехода от классических понятий к понятиям квантовым. Диалектика такого перехода со- вершенно чужда автору книги; классические понятия в рассуждениях Бунге о «строгой интерпретации кванто- вой механики» фигурируют — как он сам говорит — лишь как «метафоры» и «аналогии» (стр. 174). А могла ли квантовая механика с именно ей присущими понятиями возникнуть и развиться, как бы минуя понятия классиче- ской физики? Попробуем набросать здесь краткий ответ.

В основе квантовой механики — теории явлений атом- ного масштаба— лежит понимание движущейся материи, то есть вещества и поля, как обладающей нераздель- ными корпускулярными (дискретными) и волновыми (непрерывными) свойствами.

В этой теории корпускулярные и волновые понятия теряют свою «классическую» независимость и становятся связанными переходами друг в друга, приобретая новое, неизвестное классической физике содержание 1 . Это со- ответствует тем фактам, что движение микрообъектов лишь в приближении можно трактовать как движение «классических» частиц или распространение «классиче- ских» волн, но ни в одном эксперименте микрообъекты не выступают в точности ни как частицы, ни как волны, с которыми имеет дело классическая физика. Если брать крайние случаи, то в одних условиях наблюдения микро- объекты ведут себя подобно частицам, а в других — по- добно волнам. Другими словами, при описании явлений атомного масштаба эти явления не могут быть отде- лены от тех условий, в которых они наблюдаются. Так называемая относительность к средствам наблюдения (последние как раз фиксируют условия, в которых прояв- ляются свойства микрообъектов) составляет характер- ную особенность описания в квантовой механике. Если в классической физике при описании явлений полностью отвлекаются от условий наблюдения, то в квантовой ме- ханике такое отвлечение противоречит ее принципам. От- носительность к средствам наблюдения совсем не озна- чает, что понятия квантовой механики, будучи относи- тельными в указанном смысле, не имеют объективного характера. Классическое понятие скорости, например, тоже относительно (хотя эта «относительность» не совпадает по своему содержанию с относительностью к средствам наблюдения), но оно, как известно, имеет объ- ективный характер.

  • 1 Новое содержание понятий квантовой механики находит свое выражение в новом математическом формализме (появляются опе- раторы) и новых правилах связи его абстракций с показаниями при- боров по сравнению с классической физикой.

То, что явления атомного масштаба не укладываются ни в корпускулярную, ни в волновую классические схемы и для своего понимания требуют сочетания корпускуляр- ных и волновых представлений в их синтезе, что понятия состояния и связанные с ним другие физические поня- тия, полагаемые абсолютными в классической физике, получают в квантовой механике своеобразный относи- тельный характер, что при исследовании микроявлений необходимо их рассматривать в постоянной связи с усло- виями, в которых они совершаются, что квантовая меха- ника, обобщая классическую механику, вместе с тем радикально от нее отличается — все это по-новому под- тверждает положение диалектического материализма о том, что не существует никаких неизменных элементов и неизменной сущности вещей, что явлениям и сущностям вещей присущи диалектические противоречия, что мате- рия неисчерпаема в целом и в своих частях, что все грани в природе подвижны, относительны и выражают приближение человеческого ума к познанию материи.

Оставим в стороне анализ проблемы причинности в квантовой механике 1 и обратимся к вопросу о влиянии философского идеализма на квантовую механику. Это влияние сказалось в попытках идеалистического решения общефилософских проблем, Поставленных квантовой тео- рией. В книге Бунге такого рода попытки подвергнуты основательной критике. В этом отношении отметим кри- тический разбор субъективно-идеалистических взглядов позитивистов и операционалистов, которые автор сумми- ровал в десяти аксиомах, по его словам, «стандартной философии физики» (глава 1 и др.). Автор при этом исходит из своей «философии физики», которую можно изложить таким образом: существуют вещи в себе, то есть объекты, существование которых не зависит от на- шего ума; вещи в себе познаваемы, но не «одним уда- ром», а методом последовательных приближений; всякое познание вещи в себе достигается совместными усилиями теории и эксперимента; фактическое знание носит скорее гипотетический, чем аподиктический характер и, следо- вательно, не является окончательным; всякое познание в себе опосредствованно и символично (гл. 4 и др.).

  • 1 Подробнее о философских вопросах квантовой механики см.: Нильс Бор, Избранные научные труды, т. II, М, «Наука», 1971; комментарии М. Э. Омельяновского к статьям Н. Бора, приложе- ние — В. А. Фок, Квантовая физика и философские проблемы.

«Критический реализм» Бунге есть, собственно говоря, признание материалистического решения основного во^ проса философии плюс некоторые элементы диалектики познания.

Когда Бунге характеризует «стандартную философию физики» или «кредо наивного физика», он ни словом не упоминает о стихийно материалистических взглядах есте- ствоиспытателей, а также о глубоких философских, во многих отношениях материалистических соображениях Эйнштейна, Бора, Борна и других «великих преобразова- телей естествознания» (Ленин), хотя один раз делает некоторое исключение для Эйнштейна (стр. 20). С таким подходом Бунге к естествоиспытателям как якобы «чи- стым» позитивистам согласиться, разумеется, нельзя.

Влияние философского идеализма на квантовую ме- ханику сказалось также в определенной трактовке про- блем квантовой теории з особенности проблемы един- ства корпускулярных и волновых свойств материи: во- первых, отрицается объективно реальный характер этого единства; во-вторых, субъективируется относительность к средствам наблюдения. В книге Бунге эта сторона влия- ния философского идеализма на квантовую теорию по- чти не рассмотрена (гл. 5 и 6). И это понятно: соответ- ствующие вопросы могут быть основательно проанализи- рованы (как и сама проблема единства корпускулярных и волновых свойств материи) только при условии приме- нения диалектики, а к диалектике, как методу исследо- вания, Бунге, об этом шла речь выше, относится отри- цательно.

Очень кратко рассмотрим стороны вопроса, которые были «опущены» Бунге и которые мы считаем весьма важными. Существующая в квантовой механике необхо- димость рассматривать явление в микромире в неотде- лимой связи с условиями, в которых они протекают (эти условия при экспериментальных исследованиях фикси- руются средствами наблюдения), трактуется позитиви- стами с субъективно-философской позиции таким обра- зом, будто наблюдатель, то есть проводимые им наблю- дения и измерения, являются источником квантовых законов. Эта трактовка приписывает наблюдению и изме- рению несвойственное им содержание, ведет к философ- ски неверным заключениям. Вместе с тем отметим, что у многих физиков эти неверные философские заключения связаны не столько с сознательно применяемой идеалистической установкой, сколько с применением неправиль- но выбранных терминов. Здесь важно замечание Бора, который, придавая существенное значение вопросу о вы- боре терминологии в новой области исследования, пола- гает, что в квантовой механике термин «измерение» дол- жен применяться в своем прямом смысле (сравнение с эталоном), и высказывается против употребления таких выражений, как «наблюдение возмущает явление» и «из- мерение создает физические атрибуты объектов».

Для вопросов, рассматриваемых в книге Бунге, сле- довало бы всячески подчеркнуть, что примерно с 50-х годов многие выдающиеся зарубежные естествоиспыта- тели, включая и физиков первого ранга, стали выступать все чаще и, так сказать, более «фундированно» против позитивистских установок в науке. Многие из этих фи- зиков, среди них Н. Бор, близко подошли к материали- стическому и диалектическому воззрению на современ- ную физику (имеются в виду ее ведущие теории и осо- бенно квантовая механика). Бор не пользуется в своих последних работах философски ошибочным выражением «неконтролируемое взаимодействие», которое с 30-х го- дов фактически считалось своего рода центральным фи- лософским пунктом квантовой механики. Он защищает мысль, что описание атомных явлений имеет объектив- ный характер, выступает за причинность в квантовой механике, но в более широком понимании, чем в класси- ческой физике, и т. д. Термин «дополнительность», остав- ленный Бором, обозначает своеобразное отношение опыт- ных данных о микрообъектах, полученных при помощи разных средств наблюдения; эти данные, указывает Бор, хотя и кажутся противоречащими друг другу, на самом деле при попытке сочетать их в единую картину исчерпы- вают все, что можно узнать об объекте.

  • 1 Из последних работ Гейзенберга, затрагивающих указанную в тексте тему, укажем на его статью « Naturwissenschaftliche und re - ligiese Wahrheib в: « Physikalische Blatter », 1973, H . 8.

В противоположность Бору другие зарубежные фи- зики, выступавшие против позитивизма в естествознании, склоняются к философским идеям, родственным объек- тивному идеализму. К таким физикам следует отнести В. Гейзенберга, который вместе с тем выступает открыто против диалектического материализма 1 .

Об этом в книге Бунге, повторяем, не говорится ни- чего, а к «философии физики» — в действительном ее по- нимании— все сказанное имеет прямое касательство.

Непризнание Бунге конструктивной роли диалектики вообще и особенно в применении к естествознанию на- шло свое выражение также в разборе автором книги проблем аксиоматики в физической науке.

Если выразиться несколько выспренне, книга Бунге — своего рода гимн аксиоматике в физике. Нельзя не со- гласиться с Бунге, когда он пишет, что вне аксиоматиче- ской системы мало надежд на установление порядка, убедительности и даже уместности тех или других поня- тий в физике (стр. 41). Автор выпукло показывает суще- ственную, а при определенных условиях решающую роль аксиоматического подхода в физике. Но он преувеличи- вает, если не сказать больше, его методологическое, фи- лософское значение; особенно это проявляется в рассу- ждениях Бунге о «поисках ясности». Когда автор утвер- ждает, что вне определенного теоретического контекста нельзя решать вопрос о первичности и производности того или другого понятия (стр. 43), что при аксиомати- зации теории относительности и квантовой механики стало понятно, что эти теории говорят не об измерениях, не имеют отношения к наблюдателю с его психическим состоянием и занимаются объективным миром (стр. 46), то с этими и подобными утверждениями трудно не согла- ситься. Но когда развитие темы толкает автора книги к необходимости решать вопросы, относящиеся к изменяе- мости основополагающих понятий и принципов физики, к проблемам перехода от одной физической теории к дру- гой, соответствующие рассуждения автора вызывают ре- шительные возражения.

Сознательное неприятие Бунге диалектики в физиче- ской науке, в познании физикой объективного мира дало свои отрицательные результаты и в области анализа ав- тором книги больших проблем аксиоматики в физике. Из этих проблем мы здесь коснемся лишь одной, а имен- но проблемы отношений между теориями.

Анализ автора книги приводит его к выводу: «пока еще, видимо, не предложено никакой общей теории отно- шений между теориями...»; «аксиоматизация является одной из предпосылок точного анализа логических и се- мантических отношений между теориями...»; «...до тех пор пока мы не будем иметь ни тщательного исследова* ния исторических случаев, ни какой-либо общей теории, нам следовало бы воздерживаться и не «выдавли- вать» философский сок из отношений между теория- ми» (стр. 294—296).

Бунге упускает из виду разбор поставленной пробле- мы об отношениях между физическими теориями, кото- рый может быть осуществлен (и осуществляется в мар- ксистских исследованиях) с точки зрения материалисти- ческой диалектики. В этом анализе учитываются логиче- ские достижения, добытые на основе аксиоматики. Он приводит к выводу, прямо противоположному тому, ко- торый сформулировал Бунге: оказывается, что современ- ное состояние философии и естествознания (физики пре- жде всего) включает в себя все необходимое и достаточ- ное, чтобы, пользуясь словами автора книги, «„выдавли- вать" философский сок из отношений между теориями».

Некоторые проблемы аксиоматики в физике с пози- ций материалистической диалектики освещаются в статье автора этих строк, которая помещается в этой книге в ка- честве приложения.

Подведем некоторый итог. Книга Марио Бунге «Фи- лософия физики», несмотря на отмеченные ее слабые стороны, — интересная и содержательная работа. В этом отношении по-особому конкретна и богата содержанием последняя, 10-я глава книги, названная «Граница между теорией и экспериментом»; в ней автор фактически при- держивается диалектической идеи глубокого единства теории и опыта, что дает свои плодотворные результаты. Но главное заключается в том, что книга может служить добротной основой для размышлений и обсуждения больших вопросов философии естествознания, которые в ней подняты. К этим вопросам, несомненно, будут воз- вращаться с целью их всестороннего исследования на ба- зисе марксистско-ленинской диалектики. Вне такого ис- следования они не могут решаться так, как требует со- временное развитие естественнонаучной и философской мысли.

М. Омельяновский

Предисловие автора

В этой книге рассматриваются некоторые современные проблемы философии, методологии и оснований физики. В частности, следую- щие проблемы:

•  Содержат ли математические формализмы интерпретации самих себя или же их необходимо дополнять интерпретационными предположениями, и если да, то как эти предположения следует фор- мулировать?

•  Что описывают физические теории: физические системы или лабораторные операции, или и то и другое, или ни то, ни другое?

— Как следует вводить основные ( basic ) понятия теории: путем ссылок на измерительные операции, или с помощью ясных определе- ний, или же аксио\атически?

— В чем состоит использование аксиоматик в физике?

•  Как соотносятся между собой физические теории: подобно китайским коробочкам (русским матрешкам) или же более сложным образом?

•  Какова роль аналогий при построении физических теорий и их интерпретации? В частности, неизбежны ли классические аналогии вроде частицы и волны в квантовых теориях?

•  Какова роль прибора в квантовых явлениях и каково место теории измерения в квантовой механике?

•  Как теория соотносится с экспериментом: непосредственно или с помощью дополнительных теорий?

С этими и некоторыми другими подобными им вопросами стал- кивается в своей повседневной работе и физик-исследователь, и физик-преподаватель, и физик-студент. Если ими пренебречь, они всплывут позже, и неверный ответ на них может запутать понимание того, что уже достигнуто, и даже затруднить дальнейшее продвиже- ние. Философия, методология и основания науки подобны кустам роз: они способны доставлять наслаждение, когда за ними ухажи- вают, и становятся неприятными и колючими, когда ими не зани- маются.

Для чтения этой книги не нужно никаких предварительных условий, кроме знакомства с теоретической физикой на уровне начальных учебных курсов и искреннего интереса к предмету. Книга может быть использована как для самостоятельного чтения, так и в качестве учебного пособия для студентов и аспирантов.

Я весьма признателен Канадскому Совету исследовательского фонда Киллэма за предоставленную мне возможность завершить работу над этой книгой.

Марио Бунге

Посвящение

Тем, кто продолжает изу- чать физику, ибо любит ее, и кто, несмотря на все предше- ствующее обучение, требования скорейших результатов и дав- ление конъюнктуры, все еще любит свою науку, не остав- ляет надежды на лучшее пони- мание ее и отваживается зада- вать радикальные вопросы. Ибо свет истины для них дороже всего.

Глава 1 Философия: маяк или ловушка?

Было время, когда от философии ожидали решения чуть ли не всех вопросов. Философы самонадеянно вы- черчивали главные линии картины мира, а физикам ос- тавляли подсобную роль ее дополнения. Когда этот ап- риористский подход потерпел неудачу, физик заодно отказался и от философии. Сейчас он не ожидает от нее ничего хорошего. Уже одно слово «философия» способно вызвать у него ироническую или даже презрительную улыбку. Ему не доставляет удовольствия свободное вра- щение в пустоте.

Однако пренебрежение философией не избавляет от нее. В самом деле, когда мы говорим об отсутствии интереса к философии, то, вероятно, лишь заменяем философию эксплицитную, явную, философией неявной, имплицитной, а следовательно, незрелой и неконтроли- руемой. Современный физик отбрасывает устаревшие догматические системы, наполовину непроверяемые и на- половину ошибочные и, как правило, бесплодные в своем большинстве, только для того, чтобы некритически вос- принять некоторую альтернативную систему философ- ских догм. Эта домотканая философия, крайне популяр- ная среди физиков-профессионалов, с начала нашего сто- летия выступает под наименованием операционализм. В ней считается, что символ, так же как и уравнение, имеет физическое значение лишь в той мере, в какой он соотносится с некоторыми возможными операциями че- ловека. Это ведет к утверждению, что физика в целом — наука об операциях главным образом измерительных и вычислительных, а не наука о природе. Данная точка зрения представляет собой возвращение к антропоцент- ризму, превалировавшему до рождения науки.

Студент-физик усваивает операционалистскую фило- софию с самого начала курса своего обучения. Он нахо- дит ее в учебниках и лекционных курсах, а также имеет дело с ней на семинарах. Он редко сталкивается с кри- тическим анализом этой философии, обычно осуществляе- мым философами, которых он не читает. Более того, искушение покритиковать официальную философию нау- ки вряд ли Еызовет сочувственную реакцию, поскольку операционализм является ортодоксальной верой и всякое отклонение от него, вероятнее всего, будет осмеяно или даже наказано.

Но так или иначе, а операционалист и его критик за- нимаются философствованием, что само по себе не яв- ляется чем-то необычным или трудным. То, что действи- тельно трудно, так это разрабатывать хорошую филосо- фию, и это куда труднее, чем отказ от философии во- обще. Короче, физик не может остаться философски ней- тральным. В большинстве случаев он непреднамеренно придерживается системы философских принципов, кото- рые и будут рассмотрены в дальнейшем.

1. Официальная философия физики

Современный физик, сколь бы в технических вопросах искушенным и критически настроенным он ни был, обыч- но догматически придерживается так называемого «кре- до» наивного физика. Основные догмы этого кредо сле- дующие.

I. Наблюдение — источник и предмет ( concern ) физи- ческого знания.

II. Ничто не реально, если оно не может стать частью человеческого опыта. Физика в целом имеет отношение именно к этому опыту, а не к объективной реальности. Следовательно, физическая реальность — это некоторая часть человеческого опыта.

•  Гипотезы и теории физики представляют собой лишь сконденсированный опыт, индуктивный синтез экс- периментальных данных.

•  Физические теории не создаются, а открываются, они могут быть прослежены во множестве эмпирических данных, таких, как лабораторные таблицы. Спекуляции и изобретательство едва ли играют какую-либо роль в физике.

V. Целью построения гипотез и теоретических схем является систематизация некоторой части растущего за- паса человеческого опыта и предсказание его новых данных. Ни в коем случае не следует пробовать объяс- нять реальность. Менее всего следует пытаться понять существенное.

VI. Гипотезы и теории, которые включают понятия ненаблюдаемых объектов (электроны, поля), не имеют физического содержания, они играют роль лишь матема- тических мостов между действительными или возмож- ными наблюдениями. Эти трансэмпирические понятия не относятся к реальным, но невоспринимаемым объектам, а представляют собой вспомогательные понятия, лишен- ные референтов.

VII. Гипотезы и теории физики не являются более или менее истинными или адекватными, поскольку они не соответствуют никаким объективно существующим предметам. Они служат простыми и эффективными спо- собами систематизации и обогащения нашего опыта, а не компонентами картины внешнего мира.

VIII. Каждое важное понятие должно иметь логиче- ское определение. Следовательно, каждое хорошо орга- низованное рассуждение должно начинаться с определе- ния ключевых терминов.

•  Значение фиксируется определением, неопределен- ный символ не имеет физического значения и поэтому мо- жет существовать в физике только как вспомогательное математическое средство.

•  Символ получает некоторое физическое значение с помощью операционального определения. Все, что не оп- ределено с помощью возможных эмпирических операций, не имеет физического значения и должно быть отброшено.

Высказывая или принимая эти десять заповедей, боль- шинство современных физиков, по крайней мере на сло- вах, придерживается их. Это не значит, что все те, кто клянется этими десятью заповедями, фактически им сле^ дуют. На самом же деле ни один физик не получил бы принципиально новых результатов, если бы он действо- вал в строгом соответствии с этими десятью заповедями, ибо последние не отражают реального процесса научного исследования и не способствуют ему. Далее я попытаюсь доказать, что операционализм является ложной филосо- фией физики.

й. Наблюдение и реальность

Аксиома /, согласно которой наблюдение является ис- точником и объектом физического знания, отчасти истин- на. Несомненно, что наблюдение дает некоторое руди- ментарное знание. Но даже обычное знание идет дальше наблюдения, когда оно постулирует существование нена- блюдаемых сущностей, таких, как радиоволны и внутрен- нее строение твердого тела. А физик идет еще дальше, изобретая идеи, которые нельзя было бы получить из по- вседневного опыта, такие, как понятие мезона или закон инерции. В конечном счете неверно, что наблюдение — источник любого физического знания. Это так же оши- бочно, как и утверждение, что истинные наблюдения только те, которые не запятнаны теорией.

Кроме того, наблюдение, рассматриваемое как дей- ствие, является предметом психологии, а не физики. Так, теория упругости — это теория упругих тел, а не челове- ческих наблюдений над такими телами. Иначе специ- алист по теории упругости наблюдал бы поведение своих коллег-физиков, а не поведение упругих тел и предлагал бы гипотезы, касающиеся знания этих вещей, вместо того чтобы попытаться найти гипотетическое объяснение вну- тренней структуры и видимого поведения упругих тел. В действительности же мысль о некоторых элементарных проблемах явления упругости была подсказана разум- ным (то есть «пропитанным» теорией) наблюдением, и любая теория упругости должна быть проверена экспе- риментами, которые включают и наблюдения. Но эти со- ображения совсем не тождественны утверждениям аксио- мы I.

Аксиома II относится к метафизике; ее цель — уйти от понятия реальности или на самый крайний случай вывести его за пределы научного исследования. До эры операционализма каждый физик полагал, что он мани- пулирует реальными вещами или имеет некоторые идеи относительно их. Именно это он и продолжает делать до сих пор, когда работает, а не философствует. В послед- нем случае, однако, практический реалист часто превра- щается в эмпирика. Только отдельные консерваторы, по- добно Эйнштейну, отваживались утверждать в расцвет операционализма, что физика пытается познать реаль- ность. Недоверие к понятию реальности было, видимо, через позитивизм и прагматизм унаследовано от британ- ских эмпириков и от Канта, которые критиковали утвер- ждения схоластов и других спекулятивных философов, будто мы в состоянии понять неизменную реальность, ле- жащую за пределами изменяющегося человеческого опы- та. Но здесь подразумевалось весьма специальное упо- требление термина «реальность», которое представляет для нас лишь исторический интерес. И как бы ни было скучно толочь воду в ступе традиционной метафизи- ки, все же интересно узнать, действительно ли физи- ка связана с метафизикой опыта вместо старой мета- физики субстанции или же она по-прежнему отвер- гает обе.

Конечно, физика не исключает понятия реальности, но ограничивает ее физическим уровнем, предоставляя другим наукам исследование иных уровней, в частности уровня человеческого опыта. Ни одна физическая теория не высказывает предположений, что ее объектами долж- ны быть чувства, мысли или действия человека. Физиче- ские теории — это теории о физических системах. Конеч- но, хотя физика и не связана с изучением человеческого опыта, она радикально расширяет и углубляет его. Так, получение пучка частиц, обладающих энергией в 1 Гэв, является новым человеческим опытом, так же как и по- нимание результата рассеяния этого пучка на мишени. Однако стадия планирования и осуществления экспери- мента, равно как и разработка соответствующей теории, должны опираться на знания о частицах, а не о людях. Точно так же астрофизик, который изучает термоядерные реакции в недрах звезд, проникает в них не иначе как только мысленно. Он не имеет никакого непосредствен- ного опыта относительно изучаемых им объектов. Однако он полагает или по крайней мере надеется, что его тео- рии имеют нечто реальное, им соответствующее. Конечно, эта вера или, вернее, надежда не беспочвенна в отличие от метафизики прошлого. Ученый проверяет свои теории, сопоставляя их с наблюдаемыми данными, многие из ко- торых могут быть поняты в свете именно тех теорий, ко- торые он проверяет. Иначе говоря, если для проверки наших физических идей необходимы опытные данные различных видов, то эти опытные данные еще не являют- ся референтами упомянутых идей. Искомым референтом физической идеи является реальная вещь. Если случает*

Ся, что эта конкретная вещь оказывается нереальной, то тем хуже для идеи. Реальность, видимо, не печалится о наших неудачах. Но если мы пренебрегаем реальностью или отрицаем ее существование, то мы приходим к тому, что оставляем науку и отдаемся во власть наихудшей из всех возможных метафизик.

3. Природа физических идей

Аксиома III относительно природы физических гипо- тез и теорий экстраполирует на физическую науку то, что имеет силу для одной из областей обыденного зна- ния. Верно, что многие общие утверждения представляют собой индуктивный синтез или суммирование эмпириче- ских данных. Однако ошибочно было бы утверждать, что любая общая физическая идея образована путем индук- ции из совокупности индивидуальных опытных данных, то есть наблюдений. Рассмотрим формулы теоретиче- ской физики. Даже наиболее «практичные» из них — формулы физики твердого тела — содержат более или менее изощренные теоретические понятия, далекие от не- посредственного опыта. Более того, гипотезы и теории скорее выделяют опыт, нежели суммируют его, ибо они наводят на мысль о новых наблюдениях и экспериментах. Однако не это наиболее важно в функциях гипотез и тео- рий. Мы ценим их в первую очередь потому, что они по- зволяют нам более или менее схематично дать набросок реальности и приближенно и постепенно объяснять по- следнюю.

Ничего нельзя объяснить, указав на нечто как на факт опыта или удостоверившись, что некоторое утвер- ждение охватывает ряд экспериментальных данных. Опыт сам подлежит объяснению, и это объяснение со- ставляет задачу теории. В частности, физические теории, отнюдь не будучи «блоками консервированного опыта», позволяют объяснить одну из сторон человеческого опы- та, который сам в свою очередь составляет лишь некото- рую часть реальности. Однако их недостаточно, ибо лю- бой человеческий опыт представляет собой макрофакт со многими аспектами и реализуется он на некотором числе уровней, начиная с физического уровня и до уровня мыш- ления. Поэтому соответствующее его объяснение требует взаимодействия физических, химических, биологических, психологических и физиологических теорий. Одним сло- вом, физические идеи выходят далеко за пределы опыта, и именно поэтому они вносят вклад в его объяснение. Та- ким образом, третья аксиома официальной философии физики ошибочна. К тому же она и вредна, поскольку поддерживает миф, согласно которому ни одна теория не является необходимой, тогда как все данные экспери- мента важны.

Аксиома IV фактически является следствием акси- омы III. Если теории представляют собой индуктивный синтез, то они не создаются, а формируются путем на- копления эмпирических составляющих, почти так же как облако образуется путем собирания водяных капе- лек. Ошибочность этого тезиса следует из ошибочности аксиомы III, но может быть продемонстрирована неза- висимо указанием на то, что любая теория содержит такие понятия, которые не встречаются в данных, при- влекаемых для ее проверки. Так, механика сплошных сред использует понятие внутреннего напряжения, но поскольку это понятие представляет ненаблюдаемую величину, оно не фигурирует в данных, используемых для того, чтобы проверить или сформулировать любую частную гипотезу относительно определенного вида тен- зора напряжений.

Против аксиомы IV может быть выдвинут еще один, психологический, аргумент. Ни одна физическая теория не появилась как результат созерцательных размышле- ний над поведением вещей или над опытными данными. Каждая физическая теория — это кульминация творче- ского процесса, который шел гораздо дальше непосред- ственных данных. Это происходит не только потому, что любая теория содержит понятия, которые не встречают- ся в соответствующих им экспериментальных утвержде- ниях, но еще и потому, что для любого определенного множества данных имеется неограниченное число тео- рий, которые могут их объяснить. Не существует одного- единственного пути от данных к теориям. С другой сто- роны, путь от основных предположений теории к ее про- веряемым следствиям является единственным в своем роде. Короче говоря, если индукция неопределенна, то дедукция однозначна. Кроме того, теории не являются фотографиями, они не имеют сходства со своими рефе- рентами, а представляют собой символические конструкции, которые в каждую эпоху создаются с помощью имеющихся в наличии понятий. Научные теории —от- нюдь не результат индуктивного синтеза. Они суть тво- рения, несомненно подлежащие эмпирической проверке, но не становящиеся от этого чем-то менее творческим.

4. Цель физических идей

Аксиома V, касающаяся цели физических теорий, яв- ляется односторонней и предполагает, что имеется только одна цель. Верно, конечно, что систематизация, упорядо- чение, представляет собой одну из целей теоретических построений, но эта цель не единственная. Синоптические таблицы, числовые таблицы и графики служат такими же способами концентрации и упорядочения данных, но ни один из них недостаточен для объяснения сути про- исходящих явлений. Для того чтобы что-то объяснить, мы должны дедуктивно вывести утверждения ( statements ), описывающие тот или иной факт, а дедукция требует предпосылок, которые выходят за рамки того, что под- лежит объяснению. Эти предпосылки и являются гипоте- зами, содержащими теоретические понятия. Одним сло- вом, основная функция физических теорий состоит в объяснении физических фактов.

Объяснения бывают поверхностные и глубокие, и мы не успокоимся на первых, если можем получить послед- ние. Далее, чтобы дать глубокое объяснение, дойти до сути вещей, мы должны строить гипотетические меха- низмы — не обязательно, конечно, с помощью обычной механики. Но механизмы, за исключением макрофизиче- ских и собственно механических, ускользают от восприя- тия. Только глубокие (нефеноменологические) теории мо- гут объяснить их. Другими словами, чтобы достигнуть глубокого объяснения, будь то в рамках физики или какой-либо другой науки, должны быть созданы глубо- кие теории, выходящие как за пределы чувственного опыта, так и теорий, относящихся к типу «черного ящика».

Во многих случаях такие теории, видимо, глубже про- никают в сущность своих объектов. Следовательно, нель- зя утверждать, что физика, поскольку она не идет даль- ше отношений и регулярностей, не схватывает сущности вещей. Имеются основные, или существенные, свойства, как, например, масса и заряд, которые являются источ- ником ряда других свойств. Точно так же имеют место основные, или существенные, структуры ( patterns ), вклю- чающие некоторые из этих источников свойств и приво- дящие к появлению производных структур. Конечно, нет каких-либо неизменных сущностей, познать которые мо- жет только интуиция. Более того, любая гипотеза отно- сительно существенного характера данной совокупности свойств и законов подлежит уточнению. Но фактом оста- ется то, что, поскольку физика идет дальше внешнего, необходимого, но недостаточного бихевиористского под- хода, она подрывает постулат V.

5. Теоретические понятия и истина

Аксиома VI является обычной для конвенционализма, прагматизма и операционализма (которые можно рас- сматривать как прагматистскую философию науки). Если ее принять, л о нам придется отказаться от большинства референтов физической теории и мы остаемся с пустыми исчислениями. Ибо физическую теорию в противополож- ность чисто математической характеризует то, что она рассматривает (правильно или ошибочно — это другой вопрос) физические системы. Если теория не рассматри- вает какого-либо класса физических систем, ее нельзя квалифицировать как физическую теорию. Следовательно, шестая догма ошибочна в семантическом отношении. Она ошибочна также и с психологической точки зрения, ибо если бы теории были не чем иным, как только машинами, перерабатывающими данные, то никто не беспокоился бы об их создании, так как цель теоретиков — дать объясне- ние какой-либо части реальности. Итак, аксиома VI оши- бочна во всех отношениях. Тем не менее она имеет исто- рические заслуги, которые состоят в дискредитации наив- ного реализма. Сейчас мы начинаем понимать, что физи- ческие теории являются не портретными воспроизведе- ниями реальности, а содержат грубые упрощения, веду- щие к идеальным схемам или моделям объектов, таким, как представления об однородном поле или свободной частице. Мы также признаем, что, кроме этого, нам нуж- но договориться о единицах измерения. Однако все это не превращает физику в голую фикцию или в некое мно- жество соглашений, точно так же как описание наблки даемого явления на обыденном языке не является пустым только потому, что изложено в конвенциональной си- стеме знаков.

Что касается аксиомы VII, стремящейся элиминиро- вать понятие истины, то она следует из конвенционалист- ского тезиса. Ибо, если физика не есть наука о реальных объектах, тогда и ее утверждения также не являются таковыми, то есть они не являются более или менее ис- тинными (или ложными) формулами. Но эта доктрина не совпадает с практикой физиков. В самом деле, когда теоретик выводит какую-либо теорему, он утверждает, что последняя является истинной в данной теории или в теориях, к которым она относится. И когда эксперимен- татор подтверждает теорему в лаборатории, он делает вывод, что данное утверждение истинно, по крайней мере частично, по отношению к известным эмпирическим дан- ным. Короче говоря, физики, как теоретики, так и экспе- риментаторы, пользуются понятием истины и были бы даже шокированы, если бы им сказали, что они не сле- дуют ей.

Конечно, физические истины относительны в том смысле, что они имеют силу только для определенного множества предположений, которые временно рассмат- риваются как доказанные, то есть не подвергаются со- мнению в данном контексте. Они являются также частич- ными или приблизительными истинами, ибо их подтвер- ждение всегда частично и, кроме того, ограничено во времени. Но истина не есть иллюзия только потому, что она относительна или частична. Что же касается про- стоты или эффективности, которым вместо истинности поклоняется прагматист, то их можно найти не во всякой теории. Наиболее глубокие физические теории, такие, как общая теория относительности и квантовая меха- ника, являются также и наиболее содержательными. Практическая эффективность теории может быть достиг- нута только тогда, когда она проникает в прикладные науки или технологию. Простота или сложность физиче- ской теории делает ее более эффективной или менее эф- фективной, но не более истинной или менее истинной. Сырая теория, примененная с достаточным мастерством для практических целей, может быть столь же эффек- тивна, как и совершенная теория, хотя, естественно, чем более истинна теория, тем больше ее эффективность. Во всяком случае, эффективность не является свойством, внутренне присущим теориям самим по себе; это свой- ство, принадлежащее двойке: цель-средство. Теории ис- пользуются и в технологии, но их эффективность оцени- вается только по отношению к той цели, которой они при- званы служить. В результате и седьмая аксиома офи- циальной фипософии физики оказывается ошибочной.

6. Определение

Аксиома VIII, согласно которой каждое понятие дол- жно быть определено с самого начала, явно абсурдна. Любое понятие определяется через другие понятия, по- этому некоторые из них остаются без определений. Так, в ньютоновой механике понятия массы и силы являются первичными ( primitive ) (логически неопределяемыми). Однако их нельзя назвать неясными или неопределен- ными, потому что они специфицируются рядом формул. Любая хорошо сформулированная теория начинает не с группы дефиниций, а, скорее, со списка логически не- определяемых, или первичных, понятий. Такие понятия представляют собой единицы, которые в сочетании с ло- гическими и математическими понятиями вновь и вновь встречаются на каждой стадии построения теории. Они служат существенными, или основными, понятиями в данной теории, без которых она не может обойтись. Все остальные понятия, определяемые с помощью первичных понятий, являются логически вторичными. Следователь- но, восьмая догма, на которую ориентируются многие учебники, также ошибочна.

Аксиома IX, касающаяся процедуры приписывания значения символу, в общем случае не действительна. Де- финиции приписывают значения при условии, что они сформулированы с помощью символов, которые сами имеют значения. Таким определяющим символам значе- ние не может быть приписано с помощью дефиниций именно потому, что они являются определяющими, а не определяемыми. Следовательно, чтобы установить значен ние основного, или неопределяемого, физического симво- ла, должны быть изысканы средства, отличные от опре- деления.

Можно указать все три условия, которым должен удо- влетворять символ: (а) математическое условие, то есть формальные свойства, которыми он, по предположению, должен обладать; (б) семантическое условие, то есть предположение о том, какой физический объект или свойство символ должен представлять, и (в) физическое условие, то есть предполагаемые отношения к другим имеющим физический смысл символам данной теории, которым он должен удовлетворять. Поскольку каждое условие представляет собой некоторую аксиому или по- стулат, задача приписывания физических значений в не- двусмысленном и явном виде осуществляется с помощью аксиоматизации теории, в которой встречаются рассма- триваемые символы (подробнее об этом см. в главах 7 и 8). Так, в механике сплошных сред первичный сим- вол Т' обозначает понятие внутреннего напряжения и имеет определенную математическую форму (а именно тензорное поле на четырехмерном многообразии) и опре- деленный референт (а именно некоторое свойство тела). Это последнее предположение, семантическое по своей природе, не является конвенцией подобно дефиниции, а представляет некую гипотезу. Конечно, оно может ока- заться бессодержательным, тем более что, насколько мы знаем, не существует никаких континуальных материаль- ных тел. Однако в теории выдвигается гипотеза, что та- кие тела есть. И если теория работает, тела могут рас- сматриваться как приблизительно континуальные. В итоге основному физическому символу значение придает не де- финиция, а теория в целом с тремя ее ингредиентами: математическими, семантическими и физическими пред- положенями. Если бы оказалось, что теория ошибочна, ее первичные понятия сохранили определенное значение, но были бы уже бесполезными. Во всяком случае, девя- тая аксиома ошибочна, так как только вторичные сим- волы получают значение с помощью определений.

7. Операциональные определения

Наконец, является также ошибочной и аксиома X от- носительно так называемых операциональных определе- ний. Если применять ее к случаю электрического поля, характеризующегося напряженностью ?, то эта аксиома утверждает, что приобретает физическое значение только тогда, когда предписывается процедура для изме- рения величины Е. Но это неверно: измерения позволяют нам определить только конечное число значений функ- ции, более того, они обеспечивают лишь рациональные или дробные значения. К тому же числовые значения ве- личины или физического количества представляют только одну из ее составляющих. Например, понятие электри- ческого поля является, рассуждая математически, фун- кцией и поэтому имеет три ингредиента: два множества (области определений и значений функции) и точное со- ответствие между ними. Множество измеренных вели- чин — это только «выборка» из множества значений функции. Однако, если нет четко очерченной идеи о вещи в целом, остается неизвестным, как приступить к получе- нию такой выборки. То есть измерение, вместо того что- бы приписывать значение, предполагает его.

Кроме того, измерения величины Е всегда косвенны: поля доступны опыту только через их пондеромоторные действия, причем путей измерения существует много. И если бы каждый из них определял некоторое понятие напряженности электрического поля, то мы имели бы ряд различных понятий последнего, а не одно-единственное понятие, входящее в теорию Максвелла. Если мы хотим узнать, что означает 'Е\ то должны заглянуть в теорию Максвелла. Значения определяются не действиями, а мышлением. Только с разумной и ясной идеей стоит идти в лабораторию. В итоге аксиома X неверна. Не суще- ствует никаких операциональных определений. Вера в их существование проистекает из элементарного смешения определения (чисто концептуальной операции, неприло- жимой, кроме того, к основным понятиям) с измере- нием— операцией, которая является не только эмпириче- ской, но также и концептуальной.

Этим завершается наша критика «кредо» наивного физика. В ней использовались немногие философские средства, главным образом логические и семантические, и еще меньше было взято контрпримеров из физики. Но результат ясен: если наши критические замечания в какой-то мере справедливы, то философия, сформули- рованная ясным образом, может оказаться полезной в том, чтобы несколько рассеять туман, окутывающий фи- зику.

8. На пути к новой философии физики

Несостоятельность операционализма не означает кон- ца философии физики. Операционализму существует множество альтернатив: таковы почти все философские школы. Однако большинство из них не смогли прив- лечь внимание физиков по следующим причинам.

Во-первых, эти философские системы созданы филосо- фами-профессионалами, а не учеными-естествоиспытате- лями, и, разумеется (хотя это и не вполне рационально), ученый-естествоиспытатель склонен больше доверять не философу, а своему коллеге, который, как ему кажется, сам для себя «выткал» философию и говорит с ним на одном языке. Во-вторых, общие философские системы, противостоящие операционализму, уж слишком общи, а порой и не ясны, они редко утруждают себя детальным анализом какого-либо определенного раздела науки, за- нимаясь больше вненаучными проблемами (религиозны- ми, политическими и т. д.), которые не имеют непосред- ственного значения для научных теорий или эксперимен- тов. В-третьих, большинство философов, занимающихся философскими вопросами физики и придерживающихся точек зрения, отличных от операционализма, едва ли имеют отношение к физике. Они не интересуются кон- кретными теоретическими рассуждениями и эксперимен- тами, а занимаются мини-проблемами, решение которых не указывает пути, которому следует отдать предпочте- ние. Они не видят реальных проблем или пытаются ре- шить их без какого-либо специализированного знания. Одним словом, имеются причины, по крайней мере две из которых основательные, для отсутствия интереса фи- зиков к большинству работ по философии науки.

Несостоятельность как операционализма, так и тра- диционных школ философии физики в деле осуществ- ления ее адекватного философского анализа порождает стремление к построению некоей альтернативной фило- софии физики. Новая философия, в которой нуждается физика, должна быть ее сознанием и ее крыльями, она должна помочь физике в ее самокритике, а также в ис- следовании новых проблем и методов. Главными ингре- диентами этой новой философии физики могли бы быть следующие.

Уравнение движения. Специфическим «входом» в новую философию физики была бы физика в целом, прошлая и настоящая, классическая и квантовая. Соответствующим «выходом» была бы реалистиче- ская оценка (анализ и теория) реальных и оптималь- ных исследовательских процедур, уже осмысленных или подлежащих осмыслению идей, оценка целей, ко- торых мы добиваемся в настоящее время, и возмож-* ных целей в будущем как в теоретической, так и в экспериментальной физике.

Связи. Новая философия физики должна идти в ногу не только с прогрессом в области физики, но также и с прогрессом в области точной философии, в частности в логике и семантике.

Граничные условия. Новая философия физики должна максимально использовать философскую тра- дицию, критически ассимилируя ее.

Новая философия физики находится в процессе ста- новления. Ее примеры будут даны в различных местах нашей книги. Пока же перечислим те проблемы, кото- рые исследуются в духе новой философии. Это позволит лучше показать ее жизнеспособность и соответствие актуальным физическим исследованиям, чем простое перечисление авторов и их работ. Здесь они приводятся в полном беспорядке:

•  Равнозначна ли относительность системы отсчета зависимости от наблюдателя и, следовательно, субъек- тивности?

•  Обеспечивает ли инвариантность преобразований координат как значение, так и объективность?

•  Действительно ли квантовые события нельзя ос- мыслить без введения наблюдателя?

•  Касается ли квантовая теория автономных физи- ческих объектов или же неразложимых далее «блоков», составленных из сплава микрообъект — измерительный прибор — наблюдатель?

•  Существуют ли в физических теориях строго на- блюдательные понятия?

•  Как можно наблюдать так называемые «наблю- даемые» квантовой теории и общей теории относитель- ности?

•  Какова цель физической теории: систематизация данных, вычисление предсказаний, направление дальней- ших исследований и (или) объяснение фактов?

•  Верно ли, что ничего нельзя объяснить, не обра- щаясь к обычным образам или наглядным моделям, и что в результате этого квантовая механика и общая теория относительности не имеют никакой объяснитель- ной силы?

•  Можно ли экспериментировать, не прибегая к помощи теории, и собирать таким образом данные, цели- ком свободные от теории?

— В чем состоит физическое значение символа? Множество других проблем современной философии физики могут быть почерпнуты из литературы, в частно- сти из журналов «Философия науки» (« Philosophy of Science »),«Британский журнал по философии науки» (« British Journal for the Philosophy of Science »), «Син- тез» (« Synthese ») и «Основания физики (« Foundations of Physics »). Тем не менее такое обилие вопросов (не гово- ря уже об ответах) еще не доказывает научной пригод- ности философии физики, даже если она свободна от недостатков операционализма и традиционной школьной философии.

9. Функция философии

Философия физики, так же как философия биологии и философия психологии, является составной частью философии науки. Философия науки в свою очередь представляет собой отрасль философии, другими обла- стями которой являются логика, общая эпистемология, метафизика, теория ценностей и этика. Мы уже видели, что ошибочная философия может препятствовать пра- вильному пониманию физической теории и эксперимента. Она способна даже задержать прогресс в исследова- ниях, объявляя целые исследовательские программы несовместимыми с нею или поощряя поверхностные или даже бесплодные планы. Может ли философия функ- ционировать иначе? Может ли она осуществлять какие- либо позитивные функции? Конечно, может, и иногда она делает это. Исторических примеров достаточно, но мы не будем обращаться к ним, ибо декларация принятия той или иной философии еще не доказывает следования ей на практике. Нас интересуют те функции философии, которые концептуально возможны.

Философия физики может выполнять по крайней ме- ре четыре полезные функции, которые можно назвать философской ассимиляцией, планированием исследова- ний, качественным контролем и «домашней уборкой». Рассмотрим их более подробно.

( i ) Философская ассимиляция физики состоит в обо- гащении философии творческими идеями и методами, разработанными в физике. Путем анализа непосред- ственной работы физиков — экспериментаторов и теоре- тиков— эпистемолог может сформулировать общие ги- потезы относительно природы человеческого познания. Путем критического рассмотрения фундаментальных физических теорий метафизик может создать общие тео- рии о природе вещей. Короче говоря, философия физики способна сделать вклад (что она фактически часто и делала) в распространение, расширение или даже воз- рождение философии.

(и) Планирование исследований всегда производится в соответствии с темп или иными философскими со- ображениями. Если ведущий принцип (верный или неверный) близок к эмпирической философии, то иссле- дование будет ограничено собиранием данных и фено- менологическими теориями или теориями типа черного ящика, охватывающими эти данные, но не объясняющи- ми их. С другой стороны, если философские соображения выходят за рамки эмпирической философии, то не будет накладываться никаких ограничений пи на глубину тео- рии, ни на зависимость экспериментов от теорий. В этом случае поиски смелых теорий и новых видов данных по- ощряются, а не осуждаются. Бюджет служит лишь одним из элементов, который должен быть рассмотрен при про- граммировании исследования. Поскольку философия формирует саму цель исследования, она оказывается бо- лее важным элементом, чем бюджет, так как отчасти бу- дет определять и бюджетную сторону. Если цель плани- рования состоит в приумножении данных, то для этого потребуется все возрастающее количество инструментов и более мощных вычислительных машин. Если же цель заключается в поиске новых законов, создании и проверке смелых теорий, то для этого необходимо иметь как можно больше искусных экспериментаторов и тео- ретиков.

( iii ) Качественный контроль исследования состоит в проверке и определении как ценности, так и значения экспериментальных и теоретических результатов. На- дежны ли данные? Какова их ценность для проверки теорий или для постановки вопросов, ответы на кото- рые потребуют создания новых теорий? Имеют ли теории какую-либо ценность? Ответ на подобные вопросы вклю- чает философские предположения о природе истины, взаимоотношении опыта и разума, структуре научных теорий и так далее. Можно указать различные критерии, предлагаемые для оценки теории с точки зрения ее истин- ности. Для одних критерием истинности является про- стота, для других — красота, для большинства — строгое подтверждение эмпирическими данными, для многих — технологическое применение и так далее.

( iv ) Под «домашней уборкой» я подразумеваю ни- когда не заканчивающийся процесс прояснения содер- жания идей и процедур. Несомненно, формулировка но- вых физических понятий, гипотез, теорий и процедур является задачей физиков-профессионалов. Но находя- щийся в их ведении процесс поиска и критического ис- следования требует определенной логической, эписте- мологической и методологической строгости. А чтобы провести ее в жизнь и доказать ее ценность, требуется некоторая терпимость, которой может научить только хорошая философия.

Планирование исследований, качественный контроль конечных результатов и «домашняя уборка» вклю- чают в таком случае определенную философию. Физик, принимающийся за решение этих задач, становится на некоторое время философом.

10. Роль философии в подготовке физика

Любой физик, пытающийся уяснить смысл своей соб- ственной работы, обязательно сталкивается с филосо- фией, хотя и не всегда осознает это. Понимание этого факта открывает перед ним две возможности. Одна из них состоит просто в том, чтобы попробовать уклониться от выбора, а по существу смириться с господствующей философией — популярной, но грубоватой и даже отста- лой. Другая возможность заключается в том, чтобы полу- чить адекватные знания о некоторых современных иссле- дованиях в философии физики, проверяя их критически и пытаясь поставить их на службу своей научной работе.

Физик, не скованный устаревшей философией, скло- нен рассматривать философию как возможное поле точ- ного исследования и многого ожидает от такого подхода. Чтение философских работ может подсказать ему новые идеи. Изучение логики повысит его требования к научной ясности и строгости. Привычка к семантическому анализу поможет ему выявить подлинные референты его теорий. Близость к профессиональным скептикам предохранит его от догматизма. Знакомство с огромным числом не- решенных проблем и великими философскими системами вдохновит его к работе над долговременными исследова- тельскими программами вместо скачков от одной мод- ной маленькой проблемы к другой. Осознание методоло- гического единства всех отраслей физики и других наук предохранит его от сверхспециализации — главной при- чины безработицы и кризиса профессии, имевших место во время написания данной книги. Кроме всего прочего, щепотка философии усилит веру теоретиков и экспери- ментаторов в силу идей и необходимость критики.

Одним словом, философия всегда с нами. Значит са- мое меньшее, что мы должны сделать, — это познако- миться с ней.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования