В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Баиов А.К.Вклад России в победу союзников
Автор предлагаемой книги - А. К. Байов, 1871 - 1935 гг., ординарный профессор Российской военной академии, в течение многих лет занимал кафедру русского военного искусства в Академии генерального штаба. Продолжая работу известных военных ученых, профессора Масловского и профессора Мышлаевского, генерал Байов создал курс истории русского военного искусства, как самостоятельный отдел военной науки.

Поисковая система

Поисковая система библиотеки может давать сбои если в строке поиска указать часто употребляемое слово.
Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторБахрушин С.В.
НазваниеОстяцкие и вогульские княжества в XVI—XVII веках
Год издания1935
РазделКниги
Рейтинг0.28 из 10.00
Zip архивскачать (647 Кб)
  Поиск по произведению

IV

К членам младших линий княжеского дома по своему поло- жению близко примыкал класс служилых остяков. Таковыми, строго говоря, считалось все коренное население собственно Коды, свое- образная военная аристократия, племя победителей и завоевателей. Все кодские остяки, в узком смысле этого слова, жители перво- начальной вотчины Алачевых, были служилыми в противополож- ность жителям присоединенных впоследствии волостей, плативших ясак. Неплатеж ясака и был отличительным признаком служилого остяка. Взамен ясака служилые остяки обязаны были нести воен- ную службу. Они составляют войско князей Алачевых, с которым последние служат московским государям. По первому зову должны кодские остяки являться к своему князю. Вооружение — панцыри, шлемы и остальное — князь выдавал из своего арсенала; он же снаб- жал их деньгами и провиантом и ссужал котлами, топорами и со- баками для промыслов. За это князья получали львиную часть военной добычи и тем покрывали свои военные расходы. ..Князья Игичей и Онжа и Чумей Алачевы и дети их, — писали остяки,— нас на твои государевы службы отпущаючи, запасом и деньгами и всякою ратною сбруею, пансырями и шеломами и добрыми соба- ками звериными сподобляли, и мы... многих твоих государевых изменников и непослушных людей иноземцев побивали и в полон жен их и детей имали и, деля тот полон по себе и приходя со службы в Кодские городки, князьям, князю Игичею с братьею и детям их после их, князей, и внучатом Алачевым в почесть ясырем и лучшим зверем били челом и тем княжие подъемы окупали - Отправляя своих остяков вместе с русским военным отрядом за солью на Ямыш-озеро, князь Михаил, по словам остяков, „давал им подъема на всякого человека денег по 2 рубля да их же ссужал хлебом и в дорогу давал на сход котлы и топоры 44 ; по другим све- дениям, он давал по 20 рублей на всех участников экспедиции. То же давал его сын князь Дмитрий [1] Из-за размера этой подмоги в 1636 и 1637 годах произошли недоразумения между князем и его служилыми остяками, закончившиеся открытым восстанием [2]. В воз- мещение своих расходов князья брали с остяков определенное ко- личество мягкой рухляди; так, они „за подможные деньги по 10 бе- лок со всякого человека князю Михаилу давали". Что касается предметов снаряжения, то ими князь только ссужал своих воинов, „а котлы и топоры давал князь Михайло Алачев тем остякам в долг" [3].

В те годы, когда служилые остяки не были на службе, они платили князю „поминки" мягкой рухлядью — своеобразный вид полудобровольных приношений. От этих поминков освобождались лишь те. которые в данное время находились на службе [4]. Князь Дмитрий, кроме того, ввел оброк со служилых людей из расчета сперва 2, потом даже 3 рублей с юрта; но в этом нововведении служилая знать увидела нарушение своих прав и иммунитетов, „что (они)... служилые, а не ясачные", и возмутилась. Военная аристо- кратия, участница и товарищ князя в грабежах и набегах, свергла его при помощи Москвы, как только были затронуты ее привилегии.

По данным переписи 1631 г., в Кодских городках было 134 слу- жилых остяка и в Кол-Пуколской волости 4 человека; из них на службе было 16 человек, а остальные платили князю „годовые поминки" [5].

Итак, служилые остяки, представители сословия благородных, ясака не платили. Ясак платило население присоединенных к Коде волостей Емдырской, Ваховской и Вас-Пуколской. В этих волостях все жители поголовно — ясачные, т. е. подчиненные, обязанные платить дань. Это—потомки тех более слабых соседей, которых в свое время разорял князь Игичей с своими остяками, пока бла- годаря содействию Москвы не присоединил их к своим владениям. Факт уплаты ясака и является признаком подчинения. Если ко- ренные кодские остяки и платили „поминки", то они это делали „в почесть"; это не есть принудительная дань по указу, не „ясак* (закон, уложение) в полном смысле этого слова, а лишь, как сказа- но, добровольный (хотя бы фиктивно) дар, и одна лишь попытка превратить щ поминки" в оброк вызвала вооруженное сопротивле- ние. Ясачные люди в совершенно ином положении: они — подне- вольные плательщики дани. По переписи 1631 г. взрослых ясачных людей в Емдырской волости было 63 человека, в Ваховской — 27, всего кодским князьям платили ясак 96 человек; в Вас-Пуколской волости у князей Онжиных было 9 ясачных людей.

Следующую группу составляют остяки, которые по бедности („худобе") или по иным причинам не в состоянии ходить „на лешню" и поэтому ни ясака, ни поминков не платят, государевой службы не служат. Они живут в „ярыжных", ходят „в подводах". Из этих

обедневших остяков и образуется тот слой зависимых людей, ко- торые делают .изделья* на князя наравне с его холопами: „кото- рые де служилые остяки бедные, кому ясаку дать нечего, и те остяки у князя Дмитреева отца у князя Михаила и у него, князя Дмитрея (дрова) секли и сена косили и хоромный лес ко двору плавили вместе с князь Дмитреевыми людьми* *.

Наконец, в Коде, как и в других остяцких волостях, суще* ствовало рабство в его патриархальной форме. Всего в Кодеком княжестве было в 1631 г. 80 холопов, из них князю Михаилу принадлежало 57 человек мужского пола (48 некрещеных и 9 ново- крещеное), другим членам княжеской семьи —14 человек и только 4 холопа составляли собственность простых остяков 2 .

Таков был социальный состав княжества, над которым власт- вовали потомки Алач а. Он соответствовал, вероятно, составу всех независимых остяцких княжеств в эпоху, предшествовавшую при- ходу русских.

Владения кодских княвей были закреплены за ними москов- скими государями. Права Алачевых на эти владения имели, как мы видели, корни в глубокой древности. Кода была их „родствен* ной вотчиной", кодские остяки — их „вотчтинными остяками". Эти права утверждались на идее священного происхождения их власти: в семье князя Игичея хранился фетиш — .палтыш-болван, чем он княжил и кодскими остяками владел" 3 . С присоединением к Москве кодские князья попадали в положение вассалов русского царя, от которого получали обратно свою .вотчину* уже на основах пожа- лования; они, по выражению одной челобитной, „твоим царским жалованьем в Сибирской украйне Кодскою вотчиною и с ясачными людьми пожалованы". „Я владею теми родственными вотчинами но твоей государеве грамоте", — заявлял князь Михаил. Точно так же и „старинные, вотчинные** остяки кодских княвей должны быть ям послушны и платить им ясак и поминки „по государеву указу, по жалованой грамоте* 4 . Всецело на основе пожалования владели Алачевы присоединенными к их вотчинам волостями в соседних уездах Игичею, кроме того, было пожаловано в пожизненное владение поместье на Руси—волость Лена на Выми с . Все эти новые земли были пожалованы .за службу в Сибирской земле".

1 Сибирский Прикав ст. М 20). л. 79.

' Таи же, ст. N» 27.

1 Собр. гос. гр я дог.. II, Л» 148.

4 ( ибярсний Припала, кн. S, 6. л. 212; ст А* 203. ал 3. 4. 11 Л* 27. лл. 19.20, 70.

1 Об этих пока лова яи я i см. Собраииа государственны! грамот ¦ договоров. II. М 63 Сибирский Прикав, ни. ЛМ, лл. 115о6. -116, 205; км Nt 6. лл. 412- 412об

* Р И. Б II. М 6*. XXIII. стр. 214 Посла смерти Игичея Лена не вере- шла к его преемнику, а была пожалована его вдово кашгжие Ляасиагив я сыну квшаю Петру. После ниж Лена вывла на рода Аланеаыж и вновь баяла ножало- ваиа княвю Дмитрию Але не в у в 1646 г., когда он уже перестал баггв аладггель- мым киявем Коды и превратился в простого служилого поло н е н а.

В своих вотчинах, как „старинных", так и вновь пожалованных, Алачевы пользовались широкими иммунитетными правами и были независимыми государями: „князь Михайло Алачев,— говорил на Москве березовский воевода князь Михаил Белосельский,—в Сибири человек честный и владетельный, всякие люди и во всем его слу- шают** 1 . В своих владениях кодские князья обладали всей пол- нотой власти и пользовались безраздельно теми правами, которые являются характерным признаком политической самостоятельности, а именно правом суда и правом сбора дани.

Относительно суда в жалованой грамоте на Вас-Пукол и Кол-Пукол сибирским воеводам предписывается жителей этих воло- стей ,.ни в чем не судити, а ведают их и судят... князь Игичей, да брат его Онжа" 2 . Позднее князь Дмитрий .чинит... остякам своим наказанье, кто дойдет до вины и кто довелся, батогами бьет и в тюрьму сажает 4 *, потому что, по его словам, „они—вотчинные его остяки, и за их вины, как им наказанье не чинить?" Даже в тех случаях, когда обвинителями являлись русские служилые люди, ехавшие в Березов из Тобольска, они обращались к нему, „и князь Дмитрий-де, по челобитью служилых людей, сыскав тех остяков, за их воровство наказанье чинит и вперед им так воровать не велит" 3 .

Точно так же полноправны были кодские князья в собирании податей с своих подданных. Во всех их владениях остяки платили поминки и ясак исключительно своим князьям, а в государеву казну податей не вносили. Кода, как тогда выражались, было место „неясачное". Царь Федор, жалуя Алачевым упомянутые две волости, предписывал воеводам „с тех волостей ясака в нашу казну не имать... подать свою емлют князь Игичей да брат его Онжа" 4 . После присоединения Ваха к Кодскому княжеству насе- ление этой волости было поделено между князем Игичеем и царем: 17 человек платило ясак в государеву казну в Сургут а 40 че- ловек — одному князю Игичею г \ Князьям Михаилу и Дмитрию точно так же государь указал: .против прежнего... ясак с ясачных людей имать и п . Обширное обследование, произведенное тоболь- скими властями в 1628 и 1631 гг., дает исчерпывающие сведения о сборе кодскими князьями ясака с Емдырской и Ваховской во- лостей и поминков с кодских остяков 7 . Отказываясь совершенно определенно от известной части ясачного населения в пользу код- ских князей, московское правительство строго следило, чтоб они не присвоили себе кого-нибудь из государевых людей. По этому поводу велись деятельные сношения между Кодой и Москвой, и обе стороны тщательно оберегали свои права на каждого ясачного человека в отдельности ] .

1 Сибирский Приказ, ст. X» 27, лл. 3. 4.

2 Собр. гос. го. и дог., т. II, Jfc 63.

3 Сибирский Приказ, ст. № 203, лл. 48, 56, 59, 70, 83.

4 Собр. гос. гр. и дог, т. И, J? 63.

5 Сибирский Приказ, кн. 1, лл. 115об. — 116, 215.

6 Там же, ст. № 203, л. 4.

7 Там же, ст. Jfc 27.

Исключительное право кодских князей на получение дани с своих владений оставалось бесспорным до 1628 г., когда с князя Михаила потребовали роспись его ясачных людей, и затем, под предлогом, что он будто бы утаил часть пренадлежавших ему людей, тобольские воеводы послали взять ясак со всех остяков, оказавшихся „сверх князь-Михайловой росписи". Такое нарушение его суверенных прав вызвало сопротивление со стороны князя Михаила, и по его наущению остяки ясачным сборщикам „от- казали и ясаку и поминков не дали, а сказали, что не велел им давать (на государя) ясаку и поминков князь Михайло Алач ев, а велел им перехорониться 44 а . Окончательно русские стали брать ясак с Коды только после того, как князь Дмитрий был низложен и его вотчины отписаны на государя.

Жалуя Алачевым вотчины и предоставляя им полную само- стоятельность в деле управления ими и сбора с них дани, мос- ковские цари вместе с тем брали маленькое туземное княжество под свой протекторат и оказывали ему свою защиту. В 1604 г. царь Борис, по ходатайству князя Михаила, поручил березовским воеводам его „беречи, чтоб ему и его людем ни от кого тесноты и насильства никакого не было" 'К Эта охрана носила вполне реальный характер. До восстания 1609 г. ежегодно „для береженья" кодских князей с „Березова посылалось по 10 человек годоваль- щиков русских служилых людей с огненным боем. И позднее, по просьбе кодских князей, для их защиты с Березова посылалось „сколько человек пригоже 4 ".

Московское правительство, обычно столь скупое на льготы своим подданным, недаром жаловало своим кодским вассалам земли и иммунитеты. В этом выражалась определенная политика» которой Москва последовательно держалась в отношении своих колоний в первые моменты по их завоевании. Она всегда стре- милась опереться на верхушку туземного общества, чтобы при ее посредстве укрепить свое владычество над массой населения. Нуждаясь в содействии нарождавшейся остяцкой феодальной знати, она согласна была пойти на значительные уступки в ее пользу, чтобы только обеспечить это содействие, и в этих целях готова была способствовать ее усилению.

Таким образом иммунитеты даровались кодскому княжескому дому с определенной целью. Имелось в виду использовать военные силы Коды.

  • 1 Сибирский Прикав, ки № 1, д. 215. Р. И. Б II, № 66. * Там же, ст. № 27, лл. 446 - 447, 449
  • Миллер, Описание Сибирского царства, стр. 255. 4 Там же, стр. 255 Р. И Б, П, J4N» 68 и 79. Сибирский Прикав, ст. * 203, л. 42.

Становясь вассалами московского государя, кодские князья брали на себя ряд определенных обязанностей по отношению к своему сеньеру.

Главной из таких обязанностей было участие кодских остяков в походах, предпринимаемых русскими, и в постройке острогов. Военная служба была основною службою Москве кодских князей и их народа. „С прошлых, государь, годов,—заявляли кодские остяки в 1649 г., — с Ермакова взятья Сибири блаженной памяти при великом государе царе... Иване Васильевиче и иным госу- дарям-царям служили мы, холопы твои, с кодскими князьями, со князь Игичеем Алачевым, и со князь Онжею, и со князь Чумеем, и с детьми их, и со внучатами: отцы наши и братья, и мы го роды и остроги во всей Сибири ставили и на твоих государевых измен- ников и ослушников, на колмацких людей и на татаровей, и на остяков, и на самоядь, на тунгусов и буляшских людей, и на всяких ослушников служили мы, с тобольскими и с березовскими казаками за один ходили" *. „В посылках в сибирских городех и в уездах,—заявлялось с пафосом в другой челобитной,—и в дальных землех служили всякие государевы службы., и кровь проливали и головы свои складывали исстари, от Сибирского взятья" 2 . Военная служба являлась как бы платой со стороны кодских князей за предоставленное им право на владение их вотчиной: «и с тое-де Кодские вотчины велено ему (князю Михаилу) наша служба слу- жити с теми кодскими людьми, и он-де служит всякие наши службы, струговые и лыжные" 3 .

Крупная роль кодских остяков в деле покорения Сибири не подлежит сомнению. При содействии, а может быть, по инициативе князя Игичея было завершено покорение Пелымского княжества завоеванием в 1594 г. Большой Конды, причем им были взяты в плен кондинский князь Агай и его семья 4 . Им же было пред- принято в 90-х годах несколько походов совместно с русскими для завоевания верхнего течения Оби, Сургута и Нарыма 5 . Осо- бенно были незаменимы услуги, которые оказали князья Алачевы при завоевании низовьев Оби и соседних с Обью остяцких кня- жеств. В 1593 г. князь Игичей и его люди с Никитою Траханиотовым „на Березове город ставили". Он же ходил походом на обдорских остяков и покорил их русским. По смерти его, в 1607 г., „как от- ложился было князь Василий обдорский", снова был послан, под командой березовского служилого человека Ивана Рябова, отряд кодских остяков, которые захватили в плен обдорского князя и его сына, а также его союзника, ляпинского князя Шатрова Лугуева, доставили их на Березов и привели обдорскнх остяков .,под царскую высокую руку". Несколько раньше, в 1604 г., кодские остяки посы- лались под начальством сотника Черкаса Рукина и князя Онжи ставить Томский город. Таким образом завоевание Оби и ее при- токов произведено было в значительной степени посредством во- оруженных сил кодских князей ] .

1 Сибирский приказ, ст. № 376 (неяум.).

а Там же, ст. № 203. л. 37.

1 Там же. кн. № 6, л. 412об.

4 Там же, ст. № 203, л. 46, Р. И. Б.. II, № 55.

ь Там же, ст. Jfc 203, л. 47, ст. >Ь 339 В. Н. Стороже в, Материалы для истории русского дворянства (изд. О-ва ист. и древы. росс, 1899), Прилож. 1.

Московское правительство пробовало воспользоваться код- скими остяками в своем дальнейшем завоевательном движении на восток, на Енисей. В 1618 г. князь Михаил Алачев по распоря- жению из Тобольска посылал под командою Черкаса Рукина 20 человек остяков „в тунгусы 4 * на Маковский волок ставить острог; из острога Петр Албычев посылал их на тунгусских людей, на князька Данула: в следующем году из Тобольска опять потре- бовали посылки 10 человек „в тунгусы - ; из Маковского они ходили с Максимом Трубчаниновым на Енисей ставить Енисейский острог. Наконец, в 1627 г. в экспедиционном отряде Самсона Новацкого, посланного из Тобольска через Мангазею в Нижнюю Тунгуску „на государевых изменников"—тунгусов и гуляшей, принимали участие 40 остяков князя Михаила; поход продолжался три года 2 .

Этот список походов, в которых участвовали войска князей Алачевых, показывает, насколько существенна была военная помощь Коды русскому завоеванию. Войско, которое выставляли кодские князья, численностью было по тогдашним условиям очень значи- тельно. Князь Михаил утверждал, что с его отцом „людей его двора, служилых и ясачных, ходило 300 человек". Более точные сведения говорят об отрядах в 100, 150, 200 человек. При князе Михаиле, по его словам, посылались только небольшие отряды в 40 — 50 человек.

На остяках, участвовавших в походах, кроме военной службы, лежала, как мы видели, обязанность помогать при постройке остро- гов; они ставили Березов, Сургут, Томский город, Маковский и Енисейский остроги и, может быть, Нарым и Кетский острог. Во время походов на них возлагались всякие изделия. В походе на Енисей они, например, делали кочи и мелкие суда, носили за волок государеву соболиную казну.

Особого вида службой являлись ежегодные походы за Тару на Ямыш-озеро „по соль". Для этих экспедиций комплектовались из служилых дюдей разных сибирских городов отряды, достигав- шие численности 600 человек. В их составе „беспременно 4 * участво- вало известное количество кодских остяков, при князе Михаиле 20 человек, при князе Дмитрии больше. Повинностью этой остяки очень тяготились, и ею между прочим было вызвано восстание против князя Дмитрия в 1636 г. 1 . Пользовались тобольские вое- воды вооруженными силами князей Алачевых и для отдельных случайных поручений, например, в 1620 г. для задержания ссыль- ных людей, пытавшихся бежать через Камень

1 Сибирский Приказ, кн № 6, л. 412об ; ст 203, лл 46 — 47; Jfr 339, 376. Собр. гос. гр. и дог., т. II. Jfe 148. л ^

2 Сибирский Приказ, кн Мб, лл. 413об -415, ст. Л6 203, л. 47; ст. >» 269 ГАФКЭ, Приказные дела стары ж лет, 1630, Jfc 57. Собр. гос. гран, и дог., т. Н, Л» 148. Сибирский Приказ, ст. Hi 27, лл 55, 57. сведении об убитыж ¦ р*в«"** остяках.

Наконец, на кодских остяках лежала подводная повинность. Кодские князья должны были давать „подводы под государеву казну и под гонцов"; их подданные поэтому „в подводах ходят без прогонов", и мы видели, что среди них существовал особый разряд людей, исполнявших эту повинность. Для принуждения их имелся особый чиновник, который „ходит в ясоулех для подводов 14 . Впрочем, эту обязанность кодские остяки исполняют далеко не ра- чительно: служилых людей, которым „случится из Тобольска на Бере- зов и с Березова в Тобольск гонять на подводах с государевы делы", они „бьют, из под подвод бегают и платье и корм у служилых людей с нарт уносят*

Для того чтобы кодские князья были в состоянии служить государевы службы, московское правительство выдавало им извест- ную подмогу на прокормление их войска. Князю Игичею и его братьям были установлены денежные оклады; практика эта при Романовых была отменена, и князь Михаил был «государевым жало- ваньем не пожалован" и тщетно просил государя его „поверстать кому он отчеством и службою в версту" 4 . Зато до самого уничто- жения княжества кодские князья пользовались очень большим хлебным жалованьем на содержание войска. Людям князя Игичея давалось „на подъем" при походах из государевой казны по 40 и по 50 четей; при постройке Томского города им было выдано даже 150 че- тей. Эти дачи, имевшие первоначально характер единовременных посо- бий для похода, затем были превращены в постоянный ежегодный оклад хлебного жалованья кодским князьям, которые сами должны были снабжать из него запасами своих служилых людей в случае войны. Оклад этот равнялся 55 четям ржи, 44 четям овса и 20 пудам соли в год. Получая хлеб из государевых житниц, кодские князья пользовались правом провоза его из Тобольска на казенных судах Наконец, еще один расход брало на себя московское правитель- ство: содержание княжеской церкви в Коде — „государева бого- молья** Из Тобольска ежегодно выдавалась причту руга в размере 15 рублей денег, 9 четей с осьминою ржи, 5 четей овса и 4 пудов соли; кроме того, посылалось церковных обиходов по полуведра вина, полупуду воска и гривне ладана ,; .

1 Сибирский Приказ, ст. № 203. passim; № 27, л. 269; кн № 6, а 415об. г ГАФКЭ, Портфель Миллера, № 541, л. 356.

8 Сибирский Приказ, ст. №27, л 344; №203, лл. 1, 49. Р. И. Б., т. VIII, №11, (XVIII

4 Сибирский Приказ, кн. № 6. л. 416об.; ст. № 27, л. 20. Там же, кн №6, лл 411об. - 413, 416; кн № 1. л. 12; ст. №31, лл. 443, 445, 449, 451 452, 490.

• Там же. ст. № 31, лл. 445, 490.

В противоположность западноевропейской практике начала средних веков, когда подчинение язычников христианскому сеньеру обязательно выражалось в принятии крещения, в отношениях между Москвой и Кодой этот момент играл второстепенную роль. Вдова князя Алача и ее внук, князь Петр, приняли христианство и в 1600 г. били челом государю о построении церкви в Коде, но князь Игичей только перед смертью задумал креститься и, пови- димому, умер язычником, так как нигде не упоминается его хри- стианское имя, и это не мешало московскому правительству поль- зоваться его услугами, одаривать его. жаловать ему поместья на Руси и всячески за ним ухаживать *. Его вдова Анна, сын Михаил и внук Дмитрий были крещены. Двоюродный брат Игичея Онжа Юрьев, деливший с ним владельческие права, был язычником; сын последнего Лобан только в 1633 г., и то лишь в результате трех- летнего пребывания в Москве, принял с семьею христианство. Московское правительство относилось, очевидно, довольно инди- ферентно к вероисповеданию владетелей Коды; оно нашло даже возможным возвратить Онже Юрьеву фамильный „палтыш-болван" и этой языческой инвеститурой утвердило его право на „княженье". Если впоследствии оно ставило в вину князю Дмитрию и его бабке их неправославие, то это был лишь искусственный повод для упразд- нения Кодского княжества.

В итоге между московским государем и кодским князем сло- жились своеобразные отношения, напоминающие отношения между мелким вассалом и его сеньером. За свою службу и „кровь 44 код- ский князь получал в возврат от признанного им сеньера — госу- даря московского—свои „родственные ветчины* [6] уже в качестве пожалования, на правах условного владения; вместе с тем госу- дарь принимал Коду под свой патронат и обязывался .беречь - своего вассала. Оставаясь совершенно независимым внутри своего княжества, кодский князь был обязан военной службой и некото- рыми повинностями. Возможно, что московское правительство унасле- довало такой строй отношений от предшествующей эпохи и что таков был характер зависимости остяцких князьков от Кучума.

В общем итоге мы видим, что Москва, нуждаясь в службе кодских князей, щедро оделяла их иммунитетами и, требуя от них услуг в деле завоевания Сибири, была в описываемое время заин- тересована в расширении их владельческих прав. Она жестко настаивала на исполнении Алачсвыми их вассальных обязательств, но зато всегда была готова поддержать властной рукой их домо- гательства, как сеньсров, не останавливаясь даже перед посылкой служилых людей для охраны их от собственных их подданных. Таким образом вассальная зависимость от Москвы способствовала ускорению процесса феодализации, происходившего в Коде. Имму- нитеты, которые она даровала кодским князцам, особенно в волостях, присоединенных в порядке „пожалования" к Коде, откры- вали широкие возможности феодальной эксплоатации ими сопле- менников, а .оборона 44 от „воровских людей [7] ограждала их от сопротивления этой эксплоатации со стороны населения.

Хозяйство кодских князей уже приобретает некоторые черты, характерные для хозяйства феодального. Помимо дворовых людей, которые делают на княжеской усадьбе всякое изделие: „дрова секут и сена косят и хоромный лес плавят, и сена ко двору на нартах волочат, и во дворе робят", и ловят рыбу на князя 1 , к работам на княжеском дворе привлекались и некоторые разряды свободных остяков. Натуральные повинности, служившие важным подспорьем в княжеском хозяйстве, были очень разнооб- разны. Они возлагались преимущественно на остяков, неспособ- ных по бедности либо нести военную службу, либо платить ясак. Подобно дворовым людям, на них лежала обязанность „делать изделия": „дрова сечь в лесу и ко двору волочить и всякий хором- ный лес добывать и проводить ко двору же и... сена ставить по 1500 копен и больше на год, и то-де сено... ко двору же воло- чить и во дворе-де... работать... на всякий день непрестанно". Остяки, несшие военную охрану на дворе князя, повидимому, тоже привлекались к участию в тех же работах. Даже несовершенно- летние, „малые ребята', должны были ловить рыбу на князя 2 .

  • 1 Сибирский Приказ, ст. № 203, лл. 78 79. 1 Там же, лл. 48. 57 и др Размер ясака варьировал, по денным 1631 г., от I до 5 соболей. (Сибир- ский Приказ, ст. № 27). 11ервоначально он был много выше (11 соболей), см. Сибир- ский Приказ, кн. 1, л. 1!6.

Крупнейшей отраслью княжеских доходов были всякие поборы мягкой рухлядью — ясак и поминки. Ясак, как сказано выше, пла- тили жители присоединенных к Коде волостей, он состоял из собольих и беличьих шкурок С аристократии, со служилых остя- ков тот же ясак мягкой рухлядью (белкою) брали под видом почет- ного дара — поминков, .обманываючи нас [8] сказано в челобитной служилых остяков, „что мы были неясачные, служилые". Остяки, впрочем, делали тонкое различие между обоими сборами, и когда князь Дмитрий попытался обложить своих кодских подданных из оклада в 3 рубля с юрта, то они отказались на том основании, что были служилые, а не „ясачные", и били челом государю, чтоб он их князю Дмитрию в „ясак не выдал [9]4 . Кроме мягкой рухляди, служилые остяки платили поминки другими продуктами промыслов и хозяйства: „сухою рыбою, против русского конопля - кропивою" (из которой выделывалось полотно) и рыбною снастью — „кылы- данами" Эта фикция добровольного дара „в почесть [10] является переходной стадией к правильному обложению привилегированной, части подданных, и мы присутствуем при борьбе, вызванной стремлением князя ввести таковое. Борьба эта стоила князю Дмитрию престола, а кодским служилым остякам — независимости.

Большое место в хозяйстве властителей Коды занимали про- мысловые предприятия. Князь эксплоатировал рыбные угодья, из-за которых у него происходили даже столкновения с подданными 1 . Очень крупной статьей дохода являлись промысловые экспедиции: князь Михаил посылал своих остяков „по годам человек по 30 и по 40 на промысел в Ваховскую волость по реке по Ваху и в иные урочища для звериного промыслу", причем снабжал их необхо- димым инвентарем, в частности „собаками добрыми звериными". В общем эти экспедиции давали ему на год сороков по 50 и больше соболей 2 .

Князья Коды извлекали значительные доходы и от торговых предприятий, так как им принадлежало право принудительной купли- продажи по ими самими устанавливаемым ценам: „что у них (остя- ков) сверх оброков объявится какой мягкой рухляди — лисиц черных и чернобурых и соболей добрых, и то-де у них емлет (князь Михаил) на себя в треть цены... и что-де князь-Михайловым остякам надобеть купить про свои нужды платья и котлов и топоров и иные какие рух- ляди, и того им князь Михайло мимо себя купить не велит" 3 . В тес- ной связи с торговыми предприятиями князей Алачевых находится их ростовщическая деятельность. У князя Михаилы, по словам бере- зовского воеводы князя Белосельского, „всякие государевы ясач- ные люди, всякие иноземцы... задолжены". Он выдает своим под* данным в долг котлы и топоры, ссужает нуждающегося остяка чем заплатить калым за жену и т. п. Долги взыскивались беспо- щадно. Когда остяк Вайгам Локшеев не смог уплатить полученной им от князя Михаила ссуды на покупку жены, то княгиня Анна „тое женку у Вайгама взяла за сыновень долг и продала естыльскому остяку" 4 . Наконец, крупным предпринимателем выступает князь еще в одной отрасли этого своеобразного хозяйства — на войне. Для кодского князя, как и для его служилых людей, война первым делом — выгодное предприятие, доходная статья. Князь ссужает служилых остяков всей необходимой „военной сбруей —панцырями и шлемами, выдает им хлебные запасы и деньги на подъем и вза- мен получает от них лучшую часть добычи.

Общую сумму доходов кодских князей можно определить лишь приблизительно. Писцы 1631 г. исчисляли ясак и поминки в 8 сороков, 5 соболей и в 3260 белок в год, но фактически доходы были много выше, судя по тому, что в 1640 г. воры выкрали и» княжеского амбара 530 рублей денег и черную лисицу, ценившуюся в 100 рублей.

Сибирский Приказ, ст. >Ь 203, л. 58, 80 - 81; ст. Л? 376. Там же, ст. V 27, л. 420; ст. № 376 J Там жест.>я27. л 40. О торговле кияая Михаила с русским* людь** см. Сибирский Приказ, кн. Nt 6, л. 140об-142.

4 Там же, ст. № 27, л . 12; ст. № 203. л. 73.

Управление в Коде, как во всех примитивных государствах, носило личный характер: князь сам судил,сам собирал ясак, объез- жая для этой цели подвластные ему волости.

Центром княжеского хозяйства и управления был Кодский городок, древняя резиденция князей Алачевых. Первоначально, вероятно, действительно укрепленный пункт, он в царствование царя Михаила уже утратил свое значение крепости и был только усадьбою правящих князей. Здесь возвышались построенные в 1600 г. храм Живоначальной Троицы с приделом Николая-чудо- творца и другая церковь во имя соловецких „угодников [11]* Из этих церквей первая служила не только местом культа, но и местом хранения оружия и других ценных вещей, унаследовав в этом, как и в остальном, бывшее назначение языческих капищ, служивших арсеналами 2 . Тут же, в Кодеком городке, находился и княжеский амбар, где хранилась казна Алачевых, состоявшая из денег, мягкой рухляди и серебряной посуды, пожалованной в свое время Игичею царем Федором :{ .

Здесь, в своей столице, жил кодский князь, окруженный мно- гочисленной несвободной дворней. У князя Михаила в 1627 г. было 65 дворовых людей-язычников и 10 новокрещенов, не считая ра- бынь. Помимо собственной челяди, при князе „служилых остяков для оберегаиья от беглых людей по всякое лето до зимы жило человек по 20" Наконец, князь держит при себе служителей культа: попа с причтом и шайтанщика

Для этой выраставшей на патриархальной почве племенного быта феодальной столицы характерна та роскошь, которою при содействии московских царей обставляют себя ее владельцы: оби- лие дорогой посуды: 800 судов серебряных позолоченных, 2 стопы, 6 чаш и т. п.; великолепие церквей: „сосуды служебные серебря- ные" евангелья и кресты „под окладом с жемчуги и с каменьем*' целая библиотека церковных служебных книг

ибирский Приказ, кн. №6, лл. 415 об. — 416; ст. № 27, л. 46; ст. № 134, лл 20 25; ст Vo 476.

Там же. ст. № 476. Кроме 40 панцырей, 4 луков и 50 стрел храни- лись здесь 2 котла пивных больших, 50 сквородчатых татарских блюд, 4 коробьи больших и 2 сундука больших с добром. Ср. у Новицкого, назв. соч.. стр. 44: „шабель, панцырей множество обретается, а наипаче при кумирах".

3 Сибирский Приказ, ст. № 203, л. 1.

Под патронатом Москвы Кода просуществовала более полу- века. Причины, которые привели к уничтожению Кодского княже- ства, были довольно сложны. Все эти мелкие туземные княжества в Сибири страдали отсутствием сплоченности и постоянно разди- рались войнами. Этим искусно пользовалась московская админи- страция, натравливая их друг на друга. Кодские князья деятельно способствовали ослаблению своих соседей. Под предлогом ок^ ния поддержки русскому правительству они разорили могуществен" ное Кондинское княжество, позднее, в 1607 г., они помогли подчи" нить русской власти возмутившихся обдорских и ляпинских остя ков, и благодаря им были взяты в плен и повешены ляпинский князь Шатров Лугуев и обдорский Василий. Очень скоро выясни- лись последствия такой братоубийственной политики: когда в 1609 г кодская княгиня Анна пробовала объединить туземные княжества для борьбы с русскими и привлекла к союзу вчерашних врагов кондинского князька Четырку и сына казненного обдорского князя Василия — Мамрука, то было поздно, и из замысла ничего не вышло, хотя момент для восстания был выбран очень удачный. В общем итоге, однако, Кодское княжество вышло из борьбы с соседями усилившимся и сумело сохранить под властью Москвы большую долю своей независимости. Для Коды оказались гибельными не вражда с единоплеменниками, а классовая борьба, которая шла внутри того маленького общества, над которым властвовали князья Алачевы.

В жизни Коды XVII в. ощущаются моменты глубоких внутрен- них противоречий. С подчинением Москве ускоренным темпом идет в ней процесс феодализации и разложения патриархальных родо- вых отношений. Внедрение феодальных приемов эксплоатации и порабощение массы со стороны княжеской семьи не могли не вызы- вать самого острого недовольства и протеста. „Нам, сиротам твоим, жаловались кодские остяки в Москву, — за князем Дмитрсем Ала- чевым быть однолично невозможно, и ясаку платить, и изделий делать, а потому чинятся нам, государь, от него, князя Дмитрся, и от его людей насильство и тесноты великие, и многие... наша братья от его насильства с женишками и с детишками разорились и детишек иззакладовали и испродали и промыслишков отбыли, в конец от насильства погибли и задолжали великими неоплатными долги" Все „стали от его, князя Дмитреева, насильства и мно- гих налогов и тесноты нужны и бедны, обнищали и совсем нужны, помирают с женами и с детьми и с голоду в конец погибли , мно- гие „разбрелись розно с женишками и детишками, живут по глухим местам, по лесам и по речкам и по сорам" Ч Недовольство усилива- лось по мере того, как князья, имея перед глазами образец Мо- сквы, стремились увеличить объем своих феодальных прав и раз- мер своих доходов. Подражая московскому правительству, обь- ясачившему все туземное население без изъятия, князь Дмитрии посягнул даже на иммунитетные права служилых остяков и „учал ясак с них имать", и это вызвало, как мы видели, протест со сто- роны остяцкой знати и ходатайства перед Москвою, чтоб их „в ясак не выдать". Остяки тяжело ощущали гнет зарождавшегося феодаль- ного строя: захват князем принадлежащих им угодий, принуждени работать на княжеском дворе. Не надо забывать, что князь был для остяков не только носителем власти, но и прижимистым пред- принимателем-хозяином, державшим своих подданных в экономи- ческой кабале. Наконец, в приемах личного управления князя было много раздражающих черт. Остяки жаловались на жестокость и несправедливость суда князя Дмитрия, на то, что он их „бьет и мучит и в тюрьму сажает и к стене приковывает и в железа са- жает не за вину*, .жен их и детей к себе на постель насильством емлет", и на другие проявления мелкого деспотизма.

На той ступени общественного развития, которая пережива- лась приобскими остяками в момент появления русских, местный культ, местное святилище, местный шайтан, священное дерево или иной фетиш служили символом племенного объединения. Такую роль культ играл первоначально и в Коде; еще в 30-х годах мы встречаем несколько шайтанщиков в Кодских городках, и шайтану продолжали приносить жертвы—лошадей, платье, может быть, даже людей [12]. В XVI, даже в начале XVII в. вся общественная жизнь Коды была связана с туземным культом и туземными верованиями; ими обосновывалась идеологически власть самих кодских князей. Князь Игичей „княжил и кодскими остяками владел по их вере" благодаря тому, что его семье принадлежал фетиш — „палтыш- болван" Каждый политический момент в Коде облекался в форму религиозного обряда, священного символа: при заключении мира пили воду с золота, совершали и другие шаманистские обряды; при- зывом к войне служила священная стрела 2 Начавшийся процесс феодализации внес в религиозную жизнь Коды раздвоенность: под русским влиянием вся старшая линия князей Алачевых и некото- рые другие члены их семьи перешли в христианство: на месте былого языческого центра возникает „государево богомолье* Свидетельством преданности кодских князей новой религии служи- ло великолепие и богатство обстановки воздвигнутых в их рези- денции церквей: „местные иконы и у тех икон прикладные пеле- ны и деисусы и праздники и пророки и праотцы с херувимы и с серафимы и всякое церковное строение, алтарная казна, сосу- ды служебные серебряные и евангелия, напрестольне кресты и благословящие под окладом с жемчуги и каменьем и ризы", и даже библиотека богослужебных книг (в том числе 12 Миней, 2 Октоя, Триодь постная и др.) — все это было „строенье" князя Михаила 3 Фактически, однако, нарушив старый религиозный центр, не удалось создать новый. Распространение христианства огра- ничилось кругом княжеской семьи. В 1610 г. священник при кодской церкви даже бил челом, что „ему-де тут быть не у чего, нриходу-де никакого нет". Даже княжеский род, как мы видели, далеко не весь принял новую веру: линия Капландея так и оставалась в язычестве К Но и те из князей, которые были крещены не могли всецело отречься от своих старых племенных верований и впадали в „неистовое житие не единова". „Князь Дмитрей и с матерью и с людьми своими новокрещеные,—доносили о них в Москву, — живут в Сибири в своих вотчинах меж остяков в пра- вославной христианской вере некрепко, к проклятым шайтанам мольбу прилагают и в скверное их требище бесовское шайтану в дар платье и лошадей дают, и люди-ж его из пищалей на церк- вах по крестам стреляют". Князя Дмитрия обвиняли даже в том. что он отдал женку шайтанщику к шайтану: его отец, во всяком случае держал при себе шамана. При выезде из Коды князь Дмитрий не постеснялся „пограбить в церквах божиих... отца своего церковное строение" и по дороге в Москву распро- давал сосуды церковные и церковные книги \ В 1628 г. в княже- стве, насчитывавшем около 600 человек мужского пола, было только 10 человек новокрещенов, и это были исключительно дворовые люди самого князя.

1 Сибирский Приказ, ст. № 27., лл. 46, 55, 2°7; ст. № 203, лл. 48, 68. * См. выше

8 Сибирский Приказ, ст. Л» 134, лл. 20 — 25.

Таким образом христианство не могло создать крепких по- литических устоев в Коде. Христианами была кучка феодалов, одинаково ненавистная рядовой массе остяков и как эксплоа- таторы и как ренегаты. Во всех мелочах повседневной жизни соз- давалась пропасть между князьями и их подданными. Князь не мог даже пить и есть с прочими остяками: князь Дмитрий, по его собственным словам, ..из пролуби-де, где черпают воду на него, князя Дмитрия, под Кодским городком, остякам из той пролуби черпать не давал, потому что он православный христианин и ему с некрещеными пить и есть не доведется, а велел им, остякам, пролуби просекать свои", потому что некрещеные остяки „носят воду из пролуби всякими нечистыми судами " \ При таком положе- нии князь был чужим для своего народа и существовал лишь для поборов и для понуждения к исполнению требований русского правительства. Сам князь Михаил, находясь в опале, говорил быв- шему березовскому воеводе князю Белосельскому о своих соро- дичах: „а которые-де иноземцы его, князь-Михайлово, племя, а живут в басурманской вере, и тем будет то его князь-Михайлово, оскорбление к великой радости, потому что-де то его племя отца [13] его, князь-Михайлова, и братью его, и его, князя Михаила, не любят и на них негодуют с тех мест, как они крестились в православную веру христианскую". „От того его племени, кото- рые его, князя Михаила, в государской милости ненавидят, или от их заговорщиков, или от иных иноземцев - , он поэтому мог всегда ожидать .какое дурно или шатость или иной какой дурной завод" 4 .

1 Р. И. Б., т. II, № 79; Сибирский Приказ, ст. № 27

* Сибирский Приказ, ст. № 203, № 27, № 134, лл. 20- 25. 3 Там же, ст. № 203, лл. 57, 8

Вассальная зависимость кодских князей от Москвы, ограж- давшая их феодальные и династические интересы и содействовав- шая усилению их власти, еще более способствовала разрыву меж- ду ними и их племенем. Порабощенные экономически и политиче- ски своими князьями, кодские остяки в угоду им были обязаны „слу- жить всякие государевы службы". Изнемогая под двойным игом, они всю силу своей ненависти направляли против своих князей, на которых лежала забота понуждать их к исполнению повинностей в пользу Москвы, и мечтали избавиться от этой двойной эксплоа- тации хотя бы путем перехода под непосредственную власть москов- ского государя.

Сибирский Приказ, ст. № 203. лл. 1 и 4. 8 Первую челобитную привез в Тобольск 2 апреля 1636 г. Телега Серистое с двумя товарищами; вторично челобитная была подана 3 июня от имени 52 остя- ков, прибывших в конце концов в Тобольск для ямышевской посылки. Наконец, в третий раз челобитная подавалась 13 июня 1637 г. В противовес заявлениям недовольных кн. Ллачев 14 июня 1636 г. привозил в Тобольск трех остяков кар- мыш-юганских и вонжегорских и одного емдырского, которые должны были опро- вергнуть обвинения, взводимые на него.

Опала, постигшая князя Михаила в последние годы его кня- женья, подорвала окончательно авторитет князей Алачевых среди их соплеменников. Революционным годом в истории Коды был 1636 год; с этого года остяки „учинились сильны", не захотели ясак платить князю Дмитрию, перестали его слушать и давать ему оброк и на государеву службу к Ямышу по соль не пошли Это нача- лось с того, что остяки не поехали к князю Дмитрию, когда он стал вызывать их, согласно распоряжению из Тобольска, для уча- стия в ямышской экспедиции. Вместо того они, в числе 120 чело- век, собрались „со всею сбруею, в панцырях, в шлемах с луками а в городок Кармыш-Юган. В восстании приняли участие остяки го- родков Карымкарского, Нангакорского, двух Атлымских, Кармыш- Юганского, Вежакорского, Чемашевского и Киндышской волости. Во главе стояли Телега Серисгов с братом и кангакорский остяк Манера Тугупасев; в числе участников был и родич Алачевых Емелько Пуртиев. Движение сразу приняло для Алачевых угрожаю- щий характер: они „учали - де... угрожать (князю Дмитрию) убой- ствсм" и устроили заставы выше и ниже Кодского городка, чтоб не дать ему возможности бежать в Березов или в Тобольск, „и он- де, князь Дмитрей, сидит от них в осаде" Он писал в Березов к воеводе о помощи; ему прислали 10 человек служилых людей, „чтоб кодские остяки... (над ним) безвестно какого дурна не сде- лали'' Его дядю, князя Лобана (Микифора) Онжина незадолго перед тем остяки действительно убили „своим воровским заво- дом" Собравшиеся в Кармыш-Югане „для мирского совета" осчяки подали челобитную царю за своими знаменами о том, что „за князем Дмитрием Алачевым в ясаку отнюдь... быть невозможно, и быть не хотим* 2 , прося о принятии их под „государскую руку а и выражая готовность платить ясак непосредственно в государеву казну „погодно, как государю бог известит", только бы избавиться от подчинения князю Дмитрию. Одновременно поступили от остя- ков жалобы на их князя „в насильстве и во всякой налоге* 4 а затем донос на него архиепископу Нектарию „в великом богоот- ступном деле" [14]. Хотя уже в июне 1636 г. восставшие подчинились требованию тобольской администрации о высылке людей в соля- ной поход на Ямыш, но движение, вспыхнувшее против князя Дми- трия, продолжалось и в последующие годы. В 1640 г. остяки раз- грабили амбар князя Алачева и завладели его казной; во главе их стоял опять Манера Тугупасев [15].

[1] Там же. ст. * 203, лл. 53, 54, 64—65, 68, 70.

[2]Сибирский Приказ ст. Н 376. ср. ст. J? 203.

[3]Там же, ст. Н 203, лл. 54, 56, 70.

[4]Там же, ст. St 27, лл. 294 295;

[5] Там же. ст. Л& 27.

[6]Р. И. Б., т. II, Ne 68.

[7]Сибирский Приказ, ст. № 376. Поминки брались с каждого служилого остяка в размере 10, 20. 30, 35, 40, редко 50 балок (Сибирский Приказ, ст. №27). Там же, ст № 376.

[8]Сибирский Приказ, ст. № 376. Поминки брались с каждого служилого остяка в размере 10, 20. 30, 35, 40, редко 50 балок (Сибирский Приказ, ст. №27). Там же, ст № 376.

[9]Сибирский Приказ, ст. № 376. Поминки брались с каждого служилого остяка в размере 10, 20. 30, 35, 40, редко 50 балок (Сибирский Приказ, ст. №27). Там же, ст № 376.

[10]Сибирский Приказ, ст. № 376. Поминки брались с каждого служилого остяка в размере 10, 20. 30, 35, 40, редко 50 балок (Сибирский Приказ, ст. №27). Там же, ст № 376.

Там же, ст. № 27, ст. № 203, лл. 77, 78. В 1645 г. с князем Дмитрием Алачевым в Москву приехало 20 человек его людей новокрещенов, из них 9 муж- чин и 11 женщин (Сибирский Приказ, ст № 222. л. 209).

ь Сибирский Приказ, ст. № 203, л. 1; ст. № 134, лл. 20 — 25.

[11] Сибирский Приказ, ст. № 203, лл. 7—9, 48.

[12]Там же, ст. № 27. лл. 9,11.

[13] Сибирский Прикав, ст. № 203. ¦ Там же, ст * 203, л. 1

[14]» ГАФКЭ, Белгородек. стол, ст № 15, лл 212- 2Л5.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования