В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Уинч П.Идея социальной науки и ее отношение к философии
Впервые опубликованная в 1958 году книга английского философа Питера Уинча (Peter Winch, 1926) «Идея социальной науки» оказала значительное воздействие на последующие исследования в области общественных наук в западных странах, стала классическим пособием для нескольких поколений специалистов. Она явилась первой работой такого рода, в которой был осуществлен синтез лингвистического подхода англо-американской аналитической философии и подхода «континентальных» философов, занимающихся проблемами истолкования социальных явлений (немецкой «понимающей социологии» прежде всего).

Полезный совет

Если у Вас есть хорошие книги и учебники  в электронном виде, которыми Вы хотите поделиться со всеми - присылайте их в Библиотеку Научной Литературы [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторАверьянов Л. Я.
НазваниеКонтент-анализ
Год издания2009
РазделКниги
Рейтинг2.56 из 10.00
Zip архивскачать (2 570 Кб)
  Поиск по произведению

Глава четвертая
Статистический анализ текста .

Особенности статистики и статистического анализа.

Под статистикой, в широком смысле слова, чаще всего понимают количественное выражение проявления некого события, (свойства, признака и пр.) в некотором пространстве. Под статистическим пространством понимается зафиксированное каким-либо образом совокупность объектов: людей, действий, событий, мнений, в том числе и текст. Другими словами, сколько раз в некой совокупности каких-то событий, называемом статистическим полем, проявляется именно то событие, (признак, свойство), которое интересует исследователя.

Например, сколько мальчиков и девочек рождается в обществе, сколько совершенно браков и разводов, какова частота заболеваний или, как часто погибают люди под копытами лошадей и пр. и пр. Так же важно в данном случае для контент-анализа как часто используется то или иное слово или словосочетание в тексте. Главное установить статистическое поле и искомый признак с устойчивыми обозначениями или характеристиками как константами.

В принципе, определений, что такое статистика множество. Связано это прежде всего с тем, что статистика решает различные задачи, так же как используется и довольно активно в различных сферах жизнедеятельности человека. Естественно, каждый вид деятельности привносит свою характеристику в определении сущности статистики, ее предмета и основных характеристик.

Например, пишут, что статистика это такая наука, которая занимается только тем, что предоставляет статистические факты. Указывают так же, что статистика это наука о статистическом распределении событий. Весьма распространенное соображение, что задача статистики установление численных соотношений каких-либо явлений и пр. Интересно, что статистика нередко рассматривается чуть ли как не основной метод исследования как в общественных, так и в естественных дисциплинах. [1]

Можно выделить две основные группы определений содержания понятия «статистика». 1. Статистка, которая объединяет блоки других знаний, и выступает самостоятельным предметом, наукой, дисциплиной, т.е. специальным знанием. Чаще всего такое знание называют теоретическим, что с нашей точки зрения, не совсем верно. 2. И статистика, которая находится в структуре другого специального знания (науки), является частью его, при решении иных не статистических задач.

Первая группа понятий описывает статистику как самое себя во всех своих сущностных проявлениях. Статистику при таком подходе, можно определить как некую « чистую » науку, вне связи с другими объектами знаний и вообще вне связи с какой-либо предметной областью бытия. Это сфера понятий и абстракций, различных искусственных концептуальных построений, исследующих самое себя.

Хотя понятно, что никакая наука не существует вне широкого контекста знаний, так сказать, в чистом виде. Но такой исследовательский подход и оправдан и необходим, поскольку позволяет оторваться от привходящих характеристик других специальных знаний, накладывающих свой отпечаток на определения содержания данной науки. Но самое главное позволяет вычленить то самое отдельное и специальное знание, которое и отражает (и исследует) специальное бытие внешнего, относительно сознания, предметного поля.

Однако в таком качестве статистику представляют редко. По всей видимости это связано с недостаточной разработанности теоретических положений статистики, которые бы описывали данную особую область бытия. Как и любая естественная дисциплина, статистика началась с исследования эмпирического опыта для решения практических задач. И только когда накопился достаточно большой эмпирический материал, приступили к некоторому его обобщению, чаще всего к классификации и стали представлять в виде некой статистической теории.

Поэтому не случайно в различных словарях, учебниках и оригинальных научных трудах чаще всего говорят не о том, что такое статистика сама по себе , а представляют ее как «науку о…». То есть науку, которая занимается чем-то, направленной на внешнюю, по отношению к ней, предметную область и решение каких-то других задач. [2] И естественно, указывают на типовые области ее применения и решение типовых задач, в частности, сбор и анализ статистической информации и пр. [3]

После такого определения естественно возникает вопрос: если статистика «это наука о…», или если статистика занимается «сбором и анализом статистической информации», если она направлена на решение задач других и разнообразных областей предметного мира, тогда что же она представляет сама по себе . Получается как бы «черный ящик», где известен вход и выход и неизвестно, что же там внутри. [4] 

Но кое-что из этого черного ящика все-таки известно. Безусловно, статистика, в самом общем виде, как пишут в справочниках и учебниках, есть специальная отрасль знаний. Но вот парадокс: она содержит в себе много других знаний, из различных областей бытия, каждое из которых ровным счетом никакого отношения к статистики как особой и специальной области знания, не имеет.

Так, вопросы сбора информации есть отдельная самостоятельная область знания, со своими методиками и правилами, которые в равной мере могут быть использованы и используются в других науках. То же самое относится и к таким крупным и самостоятельным областям знаний как измерение и анализ. Статистика, пишут, разрабатывает методологию исследования и обработки материалов: массовые статистические наблюдения, метод группировок, средних величин, индексов и пр. Но и они есть прерогатива отдельных и само достаточных областей знаний, например, математики.

Тогда, что же такое статистика, как самостоятельная наука? Можно сформулировать так: статистика есть специальная область знаний, (база данных как система концептуальных построений), которая, используя другие области знаний или их части, элементы, (процесс целесообразной конструированной деятельности сознания при решении задачи), исследует, (выступая в этой части методологией), сферу взаимодействия массовых явлений, выраженный в количественных единицах при решении специфических задач.

Другими словами, человек на всем протяжении своего существования, естественно, наблюдал за процессом протекания каких-либо массовых явлений, например, поведением птиц, групп животных или людей, или каких-либо объектов естественного мира. В процессе такого наблюдения и анализа устанавливал закономерности их проявления и поведения или изменения. Таким образом, накапливалась база знаний закономерностей массового поведения и закономерности взаимодействия больших массивов данных, что в принципе одно и тоже, только по разному выраженные.

Когда возникала необходимость решать как себя вести относительно важных для него массовых явлений, он прибегал к своей базе знаний, используя ее:

  1. Для поиска готового типового решения;
  2. Исследования данного массового явления;
  3. Разработки концепции своего поведения;
  4. Принятия решения.

И совершал соответствующие действие для решения своей задачи.

Если типовое решение в своей базе знаний не найдено, сознание исследует, а затем конструирует, (т.е. создают специальную схему взаимосвязи подходящих элементов различных объектов базы данных), необходимое знание из специальных блоков пограничных элементов других различный знаний, которые позволяют решить поставленную задачу. По всей видимости в сознании имеется и такая функция (и знание), задача которой конструировать другое знание для решения специальных задач.

Таким образом, можно утверждать, что статистика это такое знание, которое при помощи специальной функции сознания, может конструировать другое знание из блоков иных знаний при решении специальных задач. В данном случае - поиска решении поведения человека относительно массовых явлений, выраженных в количественных формах. Что это за знание – предстоит еще исследовать.

Знание, которое может конструировать другое знание из блоков иных знаний не есть теория, теория в том понимании, которое представлено в учебниках и научных работах у большой части ученых. На самом деле это отдельная область знаний и действий, которая решает только одну и свою специфическую задачу – конструирование и ничего более.

Но процесс конструирования, его методология и методика и конкретный механизм, (все это находится в сознании в качестве специальной функции) в обязательном порядке предполагает наличие некоторого его понятийного описания, т.е. концептуального представления, что с чем надо связать, что бы совершить действие, т.е. получить нужный конструкт как искомую задачу. Но понятийное описание и концептуальное представление могут быть разными по уровню общности.

Понятие «теория» и предполагает в своем составе разные уровни общности понятий, представленные, в частности, в своих синонимах первого уровня. Понятно, что можно построить синонимы второго, третьего и далее уровня, в зависимости от поставленной исследовательской задачи.

Первая степень общности: доктрина, концепция, парадигма, модель, система, метода, учение, понятие, метатеория и др .

Вторая степень : замысел, взгляд, идея, мысль, суждение, построение , план, положение, представление и др.

Третья степень : мнение, соглашение, предположение, разумение, соображение, тезис и др.

Получается своеобразная понятийная «матрешка», когда один уровень общности включает в себя другой уровень общности. И вся эта иерархическая конструкция нередко воспринимается как специальная общая теория, построенная от общего к частному, и которая определяет и конкретные концептуальных построений.

Но тогда возникает понятийное противоречие: что есть теория в иерархической системе понятий, ибо вся она не может быть теорией по определению. Например, в понятие «теория» никогда не включаются концептуальные построения частного порядка и тем более конкретного уровня. Но всегда включаются понятие большой общности. По всей видимости здесь надо подойти с другого конца.

Любое понятие описывает интересующую человека ситуацию для решения только частной задачи. И любое концептуальное представление есть описание конструкта как искомой задачи. И ничего другого здесь нет. Другими словами, человек всегда решает частные задачи, а соответственно его концептуальные представления всегда будут конкретными, как конкретна любая задача.

Понятия доктрина, парадигма и пр. этого уровня так же предполагает некий конструкт, который решает свою частную задачу. Но особенность данного понятия заключается в том, что данный блок знания содержит в себе другие блоки знаний. И чем больше блоков знания она включает, тем больше количество и более разнообразных задач он решает, тем богаче данный блок знаний.

Так мое звание профессор считается частным и конкретным понятием, в отличии от понятия «ученый», который считается общим понятием. И это совершенно правильно, ибо последний включает в себя массу частных понятий, с помощью которых решаются масса частных, конкретных нередко новых задач, в результате чего образуются новые частные и конкретные понятия. Это относится к любой системе, которая в обязательном порядке содержит в себе элементы как части и сама включается в более общую систему, о чем мы уже говорили ранее.

Но когда исследователь или любой человек занимается анализом, например, понятия «ученый» и соответственно анализом ситуации, которую оно описывает, то в этом случае он решает только частную конкретную задачу, например, давая более или менее четкое определение данного понятия и данной ситуации.

Но как только исследователь попытается найти его составные понятийные элементы, понятие, например, «ученый» становится общим понятием называемая концепцией, парадигмой, теорией и пр. Это относится к любой области знания и к любому так называемому конкретному понятию, например, к понятии. «профессор». Но здесь важно другое принципиальное положение. Любое общее понятие понятию не определяет «жизнь» своих элементов, не диктует им правила поведения, а только устанавливает рамки их существования элементов и ничего более.

Так, статус профессора, безусловно, определяет в большей или меньшей степени стиль, форму поведения, порядок жизни и пр. Но определяет только как доминанта, границы действий, которые не рекомендуется переходить. Ибо понятие «профессор» только описывает некую ситуацию, создаваемые системой взаимодействия людей, например, профессоров или ученых, которые предъявляют определенные требования к каждому своему члену, что бы всегда сохранялась возможность решения своих задач.

Но ни доминанта, ни рамки статуса не определяют и не могут определить содержание частных задач и их решение как самостоятельных объектов. И в этом случае назвать доминанту общей теорией очень трудно, а практически не зачем. Ни одна теория не обуславливает и не может решать частные задачи. [5] Но в обязательном порядке признак частного объекта, должен иметь место в его общей парадигме. Именно здесь происходит путаница понятий: признак частного объекта , принимается за сам объект и тем самым включается в общую парадигму как свою теорию, чего делать категорически нельзя.

Так мой социальный статус профессора, как общая категория, определяет концепцию, например, моего костюма. И в этом плавне можно сказать, что такая общая категория как статус определяет концепцию частной задачи - костюма. Но это не совсем так. Костюм как самостоятельный объект имеет множество показателей, свойств, признаков, один из которых - соответствие статусу. Так же как статус предполагает и определенный признак костюма. Соответствие этих признаков есть признание их общности при решении частной задачи и нечего более. Данный признак в определенных условиях, (покупка костюма), выступает доминантой, со всеми своими характеристиками, одна из которых ее обязательного учета при решении своей задачи.

Если бы статистика изначально была бы приписана к гуманитарной части дисциплин, т.е. развивалась бы в лоне гуманитарного знания, то ее наверняка назвали бы общей теорией и методологией познания естественного и социального мира. Уж больно хорошо она подходит по параметрам определения содержания понятия «теории» к таковому статусу.

Гуманитарии в силу традиций, в основном советского периода, когда марксизм–ленинизм рассматривался общей не только идеологией, но и теорией, хотя таковой не был в рамках и для решения частных практических задач, считали и считают, что теория это как бы руководящая и определяющая часть знания, которая методологически определяет и характер и направление решения частных задач. Именно в таком ключе рассматривалась долгое время философия и даже была, (впрочем и остается), как научная дисциплина «философские вопросы естествознания», при доминировании философии как основной методологии научного мышления не зависимо от области познания и деятельности. [6]

Но слава Богу этого не произошло и статистика стала проходить по другому ведомству, а именно как естественнонаучное знание. И соответственно приобрела другой статус, более всего ей, т.е. как специальной области знаний, как нам кажется, соответствующий. Естественники и сами статистики, которые, как правило вышли из лона математики, общую статистику теорией не называют и вполне справедливо, хотя работы с таким названием и выпускают.

Возможно это связано с тем, что в естественных науках, понятие «теория» весьма существенно отличается по содержанию от ее понимания в гуманитарных областях знания. То что у гуманитариев называется теорией, т.е. как «руководящая и определяющая», для естественников выступает только некой областью знания или, по нашей терминологии, базой знаний, из которой черпается информация. Последнее, при необходимости, превращается в блоки знаний для реш ения конкретной задачи. Ибо никакая информация и тем более знания не существуют сами по себе вне потребности в решении частной и конкретной задачи. [7]. Теория в этом случае рассматривается как одна из частных задач, ни не лучше, и не хуже любой другой.

Поэтому, когда статистики или демографы или социологи рассчитывают различные коэффициенты, например, убыли населения, или распределения различных социальных совокупностей по какому-либо признаку, или распределение признака в тексте при контент-анализе, то они берут только формулу расчета, например, дисперсии и ничего более. А саму статистику рассматривают только как некую специальную область, которая содержит в себе много разных блоков знаний, с помощью которых решаются разнообразные задачи и не рассматривают статистику как общую теорию. Единственно на что обязательно соглашаются, что она является общей дисциплиной.

Таким образом мы говорим только о базе знаний, о специфической базе знаний в той или иной области бытия и практического занятия, которая не выступает и не может выступать в роли общей теории, «направляющей и руководящей». Имеется только иерархия задач и по уровню общности и по характеру следования. И каждая включенная задача, безусловно определяется общей задачей, но исключительно в рамках общности элементов. Другими словами, в любой общей задачи должны присутствовать элементы, которые имеются в частных задачах и, естественно, наоборот.

Как мы уже говорили имеется группа понятий, которая описывает статистику как науку, которая находятся в структуре других наук, выступая элементом, конструктом ограниченного класса специальных знаний. Правда, чаще всего не вся статистика, не вся совокупность статистического знания, а только ее отдельные блоки. Так, в социологии отдельно используют выборочный метод, для определения выборочной совокупности при социологических опросах, методы статистического анализа первичной социологической информации и пр.

Безусловно, область использования статистики может характеризовать и саму статистику. Это означает, что статистика, как совокупность специальных знаний, обладает такими свойствами, которые могут быть использованы и в ограниченном множестве других частных знаний, при решении разнообразных задач.

Благодаря этим особым качествам статистики, она породила не мало специальных дисциплин, например, демография, разделы экономики, (в частности, эконометрику), социологии, собственно контент-анализ и пр. И чем больше ареал решения задач, тем богаче наука. Но возможности любой науки все-таки имеют предел, который нельзя переходить, иначе она превращается в профанацию. Такое тоже часто бывает, в том числе и в статистики, например, когда статистическими методами исследовать качественные явления.

Так, мнение, оценки, социальное, чувства и пр., в принципе не поддается никаким количественным измерениям. Там требуются совсем иные методики. Чаще всего происходит подмена объекта исследования, когда оценка и пр. рассматривается как физическая величина, например, количество людей, имеющих какое-то мнение. Социологи сплошь и рядом этим грешат, исследуя по сути не сколько сами по себе качественные характеристики, сколько статистические зависимости.

Существенной чертой статистики, (как метода анализа количественных изменений проявления события), является то, что она показывает «траекторию» изменения положения явления. Если количественное выражение проявления события взять в некотором временном интервале или пространственном положении, то в этом случае его можно каким-то образом характеризовать. В неком поле событий относительно времени и места его существования, что по сути означает относительно других объектов. Если явление зарегистрировано в единичном выражении, то оно не дает ровным счетом никакой информации о самом себе. В таком качестве его и не возможно зафиксировать.

Можно сказать, что это одна из существенных характеристик статистики. Поэтому статистика в обязательном порядке явно или не явно, исследует явление в его единстве места, времени и действия. Так, если мы интересуемся, например, сколько было зарегистрировано самоубийств, то обязательно указываем за какой период были совершенны эти действия, в каком обществе или социальной совокупности. [8]

Но здесь возникает очень интересная зависимость: качественные характеристики объекта выражаются только в количественного изменении его свойств или признаков. Так, оценка какого-то явления (например, верю не верю), приобретает содержательное значение только в результате его ограниченного, но вполне достаточного множественного проявления, что бы его можно было качественно охарактеризовать, выражающихся в необходимых градациях: верю или не верю, очень или не очень верю, очень или немного не верю и т.д.

Так, самоубийство можно исследовать в психологическом, социальном, физиологическом отношении и пр. и пр. Но получить соответствующие качественные характеристики можно только в том случае, если имеется достаточное количественное проявление его признаков или свойств в соответствующем статистическом поле: психологическом, социальном, физиологическом и пр.

И здесь нет противоречия с вышесказанным: количественное или множественное проявление события и его качественные характеристики это совсем разные явления, которые с необходимостью обуславливают друг друга. Статистика находится на стыке взаимодействия этих двух явлений, выступая формализованным методом исследования процесса такого взаимодействия с необходимым предоставлением и выражением как качественных, так и количественных результатов.

Но мало сказать, что столько-то раз какое-то событие проявилось в неком поле явлений. [9] Важно увидеть его, (количественное выражение), отношение, к некому другому количественному выражению как объекта. Ибо содержательное значение любого количественного выражение может быть оценено только относительно какого-то другого количественного выражения события, причем как того же самого события, в различное время или месте, так и относительно любого другого события. Но в данном случае количественное выражение события рассматривается как явление.

Мы подошли к одному из важных положений: статистика занимается не просто подсчетом количественного выражения проявления некоего события, а прежде всего количественными закономерностями взаимодействия множеств в неком статистическом пространстве, т.е. сложным распределением признака в некой совокупности событий. Другими словами, особенности множественного проявления явления в неком поле событий, имеет свои закономерности, которые в свою очередь влияют на характер и сущность как самого явлении, так и на все остальные, во всяком случае основные, явления.

При этом имеется ввиду, что поле исследуемого события или поле в котором находится данное событие, является, в определенном смысле, гомогенным, т.е. каким-то образом связанным, представляющее некое единое целое. А интересующее событие выступает, если не основной, то характерной чертой данной совокупности, т.е. таким событием, которое в какой-то степени отражает сущностные черты данного статистического поля. Образцом такого гомогенного состояния выступает практически любой связанный текст.

Особенности множественности проявления события позволили в последствии отработать ряд специальных приемов или методик по сбору, обработки и анализу информации, что позволило решать многие статистические задачи с целью получения неких характеристик интересующего исследователя явления в рамках решения им своей задачи. Например, делать надежные вывода на основании ограниченного статистического материала, в частности, проводить выборку явлений для получения результатов с достаточной точностью при обследовании некой совокупности явлений и пр.

Статистику и статический анализ, как понятия, имеет смысл разъединить. И то и другое понятие, хотя и весьма близкие, (пересекающиеся понятия), описывают по сути различные ситуации. И в силу этого становятся вполне самостоятельны ми объектами, решающие каждый раз свои специальные задачи в специальной области бытия.

Так, статистика, как мы уже говорили, это знание, которое описывает некую совокупность специальных методов и методик исследования, применительно потенциально к различным, но однородных в своей основе сферам бытия и решения соответствующих задач. Поэтому не случайно понятие «статистика» не имеет синонимов, поскольку описывает только одну ситуацию, определенную нами несколькими строчками выше.

Статический анализ предполагает процесс применение статистики, как совокупности возможных методик и специального знания. В частности, анализ предполагает (синонимы): исследование, рассмотрение, разбирательство, разложение, считывание; критика, обзор, обсуждение, оценка, синтез и пр. Соответственно статистический анализ имеет свои особые методы исследования и свои блоки знаний. На основании этого знания вырабатываются методические приемы для получения и развития уже существующего статистического знания. Последнее и получило название статистический анализ.

Статистический анализ обладает набором разнообразных методик, специально разработанных для решения многочисленных типовых задач. Появление по преимуществу новых, не типовых задач требует образования иных методик или интерпретации известных методик. Но каждая из них создается на базе общего специального знания, которое и получило название статистика.

Понятно, что развитие статистики ведет к обогащению или созданию новых методик и статистического анализа, распространение его на все новые сферы бытия. Так, текст является относительно новым полем для статистического анализа. Поэтому вполне возможно, что не все статистические методические приемы можно использовать, вполне вероятно, придется часть из них модифицировать, или же изобретать новые.

Как мы уже говорили, статистика является таким важным инструментом познания действительности, причем разнообразной, что используется практически почти во всех сферах деятельности человека. Но применительно к той иной сфере каждый раз проявляет свою специфику применения своего знания и метода исследования. Применяя статистический анализ к разным сферам бытия, сама статистика каждый раз обогащается и новым знанием и открывает для себя и для других новые грани познания такой специальной внешней предметной области бытия как количественный анализ событий.

В частности, применительно к тексту, статистический анализ без сомнения имеет свою специфику. Практически к тексту возможно и необходимо в рамках контент-анализа использовать все имеющие методические приемы для анализа интересующего исследователя признака. Другое дело, что не все эти приемы и методики возможны и необходимы для использования именно текста. Поэтому имеет смысл выделить именно те методики, которые в наибольшей степени оказываются приемлемы именно к тексту.

В конечном итоге все зависит от специфики объекта исследования, которая и диктует использование своих оригинальных методик статистического анализа. Так, статистический анализ может в полной мере использовать и используют абсолютное выражение признака. Но большой смысл такой подход вряд ли имеет; отношения множественности выражения признака может иметь большое значение. Более подробно мы об этом будем писать в следующих параграфах данного раздела.

Статистика интересна и тем, что частота проявления какого-то события нередко воспримется как закон. И в ряде определений понятия «закон» в первую очередь обращается внимание именно на частоту проявления события. Правда, чаще всего говорят в этом случае не закон, а закономерность. Хотя понятие закон включает в себя и норму и законоположение и канон, правило, распоряжение, указ и пр. Но частотность проявления события есть форма выражения реальности, которая определяется и определяет некую повторяемость, что в свою очередь определяет устойчивость, стабильность, а соответственно тем самым определяет поведение человека при решении своей задачи.

И в самом деле, если событие повторяется от раза к разу, и в какие бы ситуации мы его не ставили, то с таким событием приходится считаться. Если раз за разом упираешься в стенку лбом, то с этим в конечном итоге начинаешь сообразовываться как с необходимостью, доминантой или законом, всякий раз называют по разному.

Но все-таки не частотность определяет закон, а устойчивое существование некоего внешнего предметного поля, определяет устойчивость и его признаков. Иными словами, частотность проявления некого события только свидетельствует о некой устойчивости объекта или, если хотите, о законе или закономерности. Понятие закон только описывает некую ситуацию, которая свидетельствует о том, что состояние объекта постоянно, стабильно, устойчивое и пр.

То, что понятие «статистика» и понятие «закон» в этом сошлись ничего странного нет. Просто эти два понятия имеют некое одно общее свойство, а именно устойчивость. Но устойчивость не обязательно выступает как закон или закономерность, в том понимании, к которому мы привыкли. В то время как закон в обязательном порядке содержит признак устойчивости.

Хотя, любое частотное распределение, содержит устойчивость, а это означает, что для данной совокупности она выступает как доминанта, которая диктует, определяет, с которой приходится считаться и пр. Можно даже сказать так, что закон это большая доминанта, частотное распределение и устойчивость признака это маленькая доминанта.

Некоторые особенности частотного анализа

Как мы уже писали, человек всегда, абсолютно всегда занимался и занимается частотным анализом поведения объектов, попавших случайно или специально в поле его интересов, частотным анализом всей той информации, которую предоставляла ему природа или кто-то другой, независимо от того в какой форме она, т.е. информация, ему была передана и получена.

Частотный анализ распределения признака в поле информации является той единственной возможностью, которая позволяет человеку самоопределяться и определять позиционирование другого в непосредственной ему среде, определить траекторию движения другого объекта относительно самого себя и пр. Это и условие выживание и условие развития. Текст только одна из форм представления информации о социальной или природной среде, так же осознанно или нет, подвергающийся частотному анализу интересующего человека признака.

Поэтому анализ информации всегда был статистическим. Это означало, что интересующий человека признак всегда рассматривался в некотором варианте частотного выражения. Не важно был ли задан кем-то, например, самим человеком, или же частотный вариант возникал спонтанно. Другими словами, статистический анализ информации означает как часто в некотором континууме организованной и целенаправленной информации, проявлялся интересующий человека или заданный им признак.

Так, если частота проявление знака опасности достигала некоторой установленной эмпирически предельной нормы, то надо бежать сломя голову. Но если частота проявления признака опасности не достигала предельной нормы опасности, то можно постоять и попытаться проанализировать от куда, от кого и для кого проистекает опасность. Но каждый раз это именно частотный анализ события, но различного уровня.

Понятие частотный, (синонимы: частота, густота, плотность, частый ), есть количественное выражение проявления признака за установленный промежуток времени и смена мест перемещении в установленном пространстве. Иначе говоря, интересует в частотном распределении, сколько раз проявлялся данный признак в статистическом поле и в каких местах. Важно не только то, что признак проявлялся и не то, как часто, а прежде всего относительно времени и пространства, частные характеристики которых устанавливает сам человек относительно решаемых им задач.

Мы живем в мире постоянного частотного распределения многих или точнее всех наблюдаемых признаков и чаще всего не обращаем на них ровным счетом никакого внимания, но до тех пор пока частота их распределения находится в некой установленной норме. В этом случае данная частота полностью вливается в норму жизнеобеспечения и не является, по меньшей мере, опасной. Но как только частота проявления меняется в какую-либо сторону, то это становится предметом внимания и анализа, ибо такое частотное изменение может нести опасность.

Так часы «тикают» с частотой 60 секунд в минуту. Сердце бьется с частотой примерно 70 ударов, солнце всходит и заходит с удивительно точной периодичностью, два раза в день, а зарплату на работе выдают, как правило два раза, в месяц. И все это и многое другое является нормой, не требующее анализа. Но как только наступает сбой частоты проявления какого-либо важного признака, мы тут же обращаем на них пристальное внимание, ибо изменении всегда происходят не спонтанно, а являются показателем каких-то глубинных изменений. Таким образом, фактически мы исследуем не частоту проявления признака как таковую, а частоту отклонения от нормы частоты проявления признака. В статистике этот показатель хорошо разработан и формализован.

Но статистический анализ частотного распределения признака в каком-либо событийном поле на так скажем бытовом. повседневном уровне, осуществляется только и исключительно интуитивно. [10] От сюда и интуитивное решение возникает спонтанно. Интуитивно, означает, что сознание производит статистический частотный анализ без актуального его осознания и понимания и естественно без какой-либо формализации. Оно просто осуществляется, там где-то в глубинах сознания. Так, когда принимается решение перепрыгнуть яму, в уме интуитивно, но тщательно просчитывая расстояние, силу отталкивания для прыжка, высоту прыжка и пр. И не дай бог ошибиться. Но ошибаются и довольно часто.

Для того, что бы убедиться в силе интуитивного просчитывания, можно привести пример с дорогой, по которой идете. Попробуйте закрыть глаза и пройти несколько шагов. Информация перестанет поступать, мозг перестанет просчитывать дорогу и передвижение тела и все застопориться. Если продолжить движение, то обязательно что-нибудь случиться неприятное. На этом примере можно хорошо продемонстрировать не только принцип интуитивного присчитывания движения, но и характер присчитывания. Сознание улавливает именно частное распределение признаков дороги, его кочки и бугры, если они есть и в соответствии с этим строит характер движения: будет ли оно медленным или быстрым, является ли опасным или нет и пр. и пр.

Интуитивное в научной литературе, чаще всего воспринимается как нечто если и не негативное, то во всяком случае как бы несовершенное. Такое взаимодействия с предметным полем внешней действительности, не считается оптимальным, приводит к ошибкам, неверным решениям и пр. По сравнению с актуализированным и формализованным знанием, которое, чаще всего и, как правило, естественниками рассматривается как синоним точного и совершенного метода познания. На самом деле противопоставлять их и тем более в соотношении плохо-хорошо вряд ли возможно и целесообразно.

Отличительной чертой интуиции является то, что она позволяет быстро просчитать ситуацию и быстро принять решение. Но это касается только случаев непосредственного взаимодействия. Другими словами, интуиция эффективно работает, как правило, на коротких дистанциях, как спринтер, т.е. когда надо решить задачу на основе непосредственной информации, при решении частной задачи. Но что касается длинных дистанций, то интуиция, как нам кажется, чаще всего, пасует.

Актуализированное и формализованное знание позволяет решать сложные типовые задачи, как правило, опосредованных множеством разнообразных ситуаций и объектов. Так, если надо попасть камнем или стрелой в видимую мишень, интуитивное сознание относительно легко, после небольшой тренировки, справляется с данной задачей. Но стоит мишени скрыться из поля непосредственного видения и интуиция уже вряд ли решит эту задачу. В последнем случае приходят на помощь уже математические расчеты, т.е. формализованное знание.

Интуитивное знание или интуитивное статистическое просчитывание базируется на богатом частотном эмпирическом поле. Для того, что бы определить предельный уровень частоты проявления, например, знака опасности, надо было не один раз попасть в ту самую конкретную зону опасности и при этом выжить. Фактически, в данном случае, речь идет не о статическом анализе признака в том понимании, который существует в настоящее время и записано в учебниках. Речь идет о частотном распределении появления опасности как признака, которое возможно только на частотном эмпирическом уровне его проявления.

Иными словами, сначала анализировалось положение, как часто возникает сама по себе опасность, затем, как часто возникал признак опасности в той или ином виде опасности, в третьих, как часто возникали те или иные связи признака опасности с другими признаками данной ситуации и т.д. Такое углубление статистического анализа, позволяло довольно хорошо и детально провести анализ опасности и тем самым обеспечить себе большую вероятность выживания в момент возникновения того или иного вида опасности. Но какое богатое эмпирическое знание требуется для выживания и сколько жизней не досчиталось сообщество, при накоплении такого интуитивного богатства.

Частотное распределение, например, опасности по видам можно представить таким образом, когда каждый вид опасности имеет свой признак и свою частоту проявления данного признака опасности. И как мы уже говорили, такое углубление интуитивного статистического анализа, без условно имело свое положительное значение для сохранения жизни.

Но с другой стороны усложнение системы статистического анализа по многим параметрам не позволяло в полной мере проявиться именно из-за ограниченности возможностей именно интуитивного статистического анализа. Возможности мозга запоминать не безграничны. Именно поэтому появилась потребность записывать и создавать новый механизм статистического анализа частотного распределения признака в какой-то, не обязательно опасной, ситуации.

Контент-анализ как особое направление в анализе текста оформился окончательно тогда, когда единицы распределения в тексте можно было математически просчитать и представить в цифровом выражении, который был синонимом точности. Сказать однозначно, что такой-то признак имеет такое процентное наполнение, т.е. имеет количественное выражение отношения к каким-то другим признакам и ко всему тексту в целом уже было много. Это означало, что появилась возможность для операционализации признаков. Другими словами появилась возможность делить и отнимать и каждый раз переставляя ячейку текста (выделенный признак) в то место, которое интересно исследователю. [11]

Благодаря контент-анализу возможности для глубокого статистического анализа текста оказались таким образом практически безграничными. Они ограничивались лишь только разработкой математического и статистического аппарата и потребностями человека в уровне такого анализа, для решения тех или иных возникающих задач.

Тем самым открылась принципиально новая страница в частотном описании бесконечного количества вариаций ситуаций, а значит и обогащения эмпирического анализа и опыта природной и социальной целесообразной деятельности. Фактически произошел отказ от интуитивного анализа текста, со всеми его плюсами и минусами, и переход на формализованный частотный анализ текста, так же со всеми его минусами и плюсами.

Мы бы переиначили название системы контент-анализа на современный модный лад – цифровой анализ текста , по аналогии с техническим термином – цифровая печать, цифровая телефония, цифровое телевиденье и пр., в отличие о аналоговой системы, как менее точного, четкого. Как нам кажется это более точное название, хотя и менее определенное.

В названии контент-анализ фактически соединены две совершенно противоположные операции, задачи и методы исследования. Контент-анализ переводится как анализ содержания. Однако основан он на количественном анализе, задача которого только одна – определить в процентном или относительном варианте частоты проявления интересующего исследователя признака. И все, на этом задача количественного анализа заканчивается.

Далее в дело вступает уже исследователь, который определяет содержательное значение полученного процентного, или любого другого, распределения. Это его и только его прерогатива и никакой количественный анализ не может заменить исследователя, да это и не его задача. Впрочем о соотношении данных количественного анализа и роли исследователя мы еще будем говорить, здесь только отметим общий принцип: определение содержания одного объекта осуществляется относительно какого-то другого объекта и исключительно только посредством третьего объекта .

Надо еще несколько слов сказать о структуре процесса частотного анализа. Когда слово в тексте используется свыше двух раз – уже можно говорить о частотном анализе. Но когда частота употребления признака выше некоторого порогового значения, ни о каком анализе уже не идет речь. Ибо анализ требуется тогда, когда отсутствует понимание, представление, гипотеза. Таким образом имеется три состояния частотного анализа: минимальное, максимальное и задаваемое исследователем пороговое значение.

Но надо отличать понятие частотное распределение от простого наличие интересующего признака. Так, слово русский очень редко употребляется нашими политиками, поэтому даже единичное употребление уже характеризует или может характеризовать политика каким-то образом. Но когда, например, казанские политики и не только они, к месту и не к месту, с истериками, со слезами на глазах, постоянно употребляют слово татарский во всех словоформах, тогда можно говорить о насыщенности данного признака в тексте, интенсивности употребления и пр. А это уже совсем иные характеристики и самого признака и его частотного распределения. И только в этом случае можно говорить о частотном распределении и его частотном значении.

Поэтому можно выделить два класса анализа текста. Первый, когда признак присутствует во множестве. Это означает, что текст уже попадает в класс возможного частотного анализа, во всяком случае в поле интересов исследователя. И второе, когда признак просто присутствует, (и мы пока не говорим о его каком-либо частотном выражении, просто присутствует), то это означает, что текст становится в тот класс бытия, который содержит данный элемент, а значит и требует совершенно иного подхода при анализе. Ибо отсутствие признака и его присутствие, сам факт наличие, свидетельствует о принципиально различном состоянии и классе бытия, и соответственно многообразные формы работы с данными материалами.

Собственно частное проявление признака имеет свою структуру и особенности анализа. В принципе для статистического анализа характер частотного распределения не имеет значение. Статистический анализ только свидетельствует, что данный признак имеет свое какое-то частотное распределение. Другими словами, признак имеет частотное наполнение, т.е. находится в классе или поле наличие частного признака. Поэтому если признак обозначился в тексте хотя бы два раза, уже можно говорить о его частотном проявлении и соответствующим образом к нему относиться.

Характер частотного распределения определяет уже сам исследователь. Но практика цифрового анализа уже определила некоторую общую структуру частотного распределения в зависимости от класса содержательного анализа. Так, если признак проявился немногим более двух раз, то о цифровом анализе трудно говорить, хотя конечно можно при решении каких-то специальных задач. Но в режиме статистических законов данное частотное распределение уже не подойдет. Да собственно и сам признак как статистический еще не рассматривается. Хотя, еще раз повторим, при решении каких-то специальных задач и такое малое частное распределение можно рассматривать как значимую единицу.

И только при относительно высоком частотном наполнении можно в полной мере использовать все статистические методы анализа. При чем при более сложных статистических методах анализа, частота проявления данного признака может значительно возрастать. В противном случае полнота содержания значительно снижается. Так, при простом линейном распределении, можно ограничиться относительно небольшим частотным наполнением и получить при этом надежные результаты, т.е. получить возможность для полного содержательного анализа. Так, если признак интереса к политику при анализе соответствующих текстов достигает более 60%, то уже можно говорить о его значительной популярности.

Однако уже при использовании системы двойного распределения, о чем далее мы будем говорить более подробно, частотное наполнение должно быть уже намного выше. В противном случае частотное наполнение каждой или большинства клеточек содержательного анализа может быть явно недостаточно. Так, распределение признака интереса к политику в зависимости от различных групп населения, что часто используют социологи в анализе первичного социологического материала, должным быть настолько большим, что бы их частота проявления в каждой группе населения была достаточна как в абсолютном, так и в относительном выражении.

Как мы уже говорили структура частотного наполнения имеет и свою пороговую величину, за пределами которой цифровой анализ теряет смысл. Если политика поддерживает подавляющее число электората, то и распределение соответствующего признака в различных текстах будет абсолютным. Но пороговое значение всегда меньше абсолютного, его значение устанавливает исследователь, в зависимости от многих привходящих факторов. В одних случаях он может быть ниже возможной половины частного наполнения, в других случаях значительно превышать срединные показатели.

Но в любом случае некая гипотетическая величина равная возможного половинного наполнения есть или точнее может быть некой весомой или критической точкой отсчета при определении пороговой величины. И каждый раз это остается на усмотрении самого исследователя. Другое дело, что практика количественного анализа позволяет установить данную величину предельно близкой той величины, которая позволяет в свою очередь решить поставленную задачу, тем более, если задача по большей части типовая. Так анализ популярного политика чаще всего решается как типовая задача, со всеми требованиями к определению величины порогового значения. Но при всем при том понятие «пороговая величина» имеет абсолютное значение, при относительном ее содержательном наполнении.

И еще одно значении частотной величины - это за пороговые значения. Речь в данном случае идет о таком частотном наполнении, которые достигают значения выше порогового. Эта величина может быть большой или не очень большой, но главное, что имеет другое предельное значение. Если величина за порогового наполнения частотного распределения не большая, то она и по значению и по использованию приближается к пороговому и имеет свое небольшое отличие при решении только некоторых специальных задач.

Так же, если величина частного наполнения предельно большая и достигает гипотетически 100%, что в принципе не возможно, заметим в скобках, тогда такая величина просто теряет смысл, т.е. теряет свое содержательное значение как количественный фактор анализа и перерастает интересовать исследователя. Поэтому наибольший интерес в интервале за порогового значения представляет интервал от некоторой величины выше порогового знание и достижения некоторой величины, приближающейся к абсолютному частотному наполнению. Понятно, что эта величина имеет свои особенности использования при количественном анализе.

Имеется еще одна особенность частотного распределения. Мы всегда все измеряем, любое событие, попавшее в поле нашего интереса при решении задачи получает свое измерение а каких-то определенных единицах. Только измеряя можно оперировать с явлениями.

При этом различные явления в силу особенности и сущности самого явления имеют разную систему и единицы измерения: вес, рост, скорость, частота и пр. Дать оценку одному событию еще как-то можно не прибегая к сложному измерению. Но если приходится соединять в одно целое различные сущности, (рост , вес), то возникают большие трудности. Понятно, что более сложные комбинации оказываются вообще вне какой-либо системы измерения.

Измерение необходимо для того, что бы соотнести событие с другим каким-то событием и превратить его в процесс. В противном случае интересующее человека событие теряет какой-либо смысл. Если мы говорим, что данный человек полный, то это означает, что понятие полный должно соотноситься с понятием не полный или худой. Измерение необходимо и для того, что бы соотнести между собой различные по сущности системы, правда для этого требуется некая единая система измерения для разных сущностей.

Правда чаще всего измерения проходили интуитивно, который имеет ряд ограничений.

  1. Требуется богатый опыт соотношений известных событий с повторяющемся результатом соотношений.
  2. Интуитивное измерение всегда ограниченно какой-то социальной совокупностью, т.е. система измерения должна быть знакома своему непосредственному социальному окружению.
  3. При интуитивном анализе частотного распределения признака, исследователь вынужден оперировать только качественными оценками: много, очень много, мало, очень мало, редко, часто и пр.
  4. Ограниченная градация пунктов измерения.

Такая оценка имеет ограниченные возможности, особенно если речь идет о сложных объектах и многоплановом проявлении интересующегося признака-события. Так, исследователь не имеет возможности сравнить двух политиков, если популярность их не на много отличается друг от друга.

Количественный анализ стал пороговым событием в системе анализа текста (и не только текста). В отличии от интуитивного анализа, мы бы сказали аналогового, цифровой анализ позволяет проводить измерение частотного распределения события, при чем с практически безграничной градацией. Так, проводя частотный анализ признака, можно использовать и десяти бальную и сто бальную и тысяча бальную систему, в зависимости от потребности и необходимости в точности и надежности измерения.

Так, относительно легко можно сравнить двух политиков, имеющих примерно одинаковую популярность, используя подробную шкалу оценки популярности. Теперь можно себе представить важность получить оценку вероятности выбора того или иного кандидата в президенты страны не только за месяц, но даже за один день. За это время, имея точные расчеты, можно многое сделать, например, убрать претендента. Именно поэтому можно утверждать, что введение количественных цифровых методов оценки уровня частотного распределения признака стало революцией в анализе событий.

Но количественный или цифровой метод позволяет не только измерять, но, и что не менее если не более важно, складывать и отнимать (умножать и делить), делать процесс количественного анализа дифференцированным и тем самым гибким и более точным. Интуитивный метод так же имеет возможность складывать и отнимать части проявления признака, но возможности его в этом отношении весьма ограниченные.

Количественный метод позволяет проводит практически безграничное отнимание и сложение (деление и умножение). Можно сравнивать двух политиков, имеющие различную популярность у различных групп населения методом средних величин, дисперсии, корреляции и пр. и пр., используя весь арсенал статистического анализа. При этом можно изобрести все более сложные формы (и формулы) соотношений многих и многих разнообразных признаков.

Правда при этом надо четко понимать, что же мы хотим проверить, измерить, какую задачу мы при этом решаем и пр. Если мы говорим об исследовании авторитета политика или руководителя предприятия, то какое содержание вкладывается в данное понятие в рамках решения поставленной задачи, каким образом можно его операционализировать и ввести какую-то физическую градацию, что бы можно было его измерить статистическими методами.

Что такое признак?

Как мы уже говорили, человек все и всегда считает, интуитивно ли или специально, используя особый математический аппарат, начиная с какой-либо покупки в магазине и кончая статическим частотным анализом каких-либо действий своих собственных или же других, с кем входим в контакт в процессе взаимодействия. Ибо только в этом случае, т.е. частотном распределении признаков можно определить сущность объекта и объект сущности.

Но, как мы уже говорили, статистический анализ подразумевает только количественное выражение некоего признака в его физическом выражении. Ибо подсчитывать, складывать, умножать и пр. то есть производить какие-то количественные операции можно только с физическими объектами как единицами статистического распределения. Ни с какими другими формами выражения мысли, т.е. содержания или смысла частотный анализ дела не имеет и не может иметь по определению.

В качестве такого физического носителя смысла в тексте может выступать что-то написанное в различных формах выражения. Это может быть слово, словосочетание, иероглиф, рисунки, графика и пр. и пр., лишь бы только имело под собой общепризнанный в данной социальной совокупности смысл. Но чаще всего в текстах такой физической основой выступает слово (словосочетание), которым и оперирует система частотного распределения и смыслового определения. Ничто иное не может выступать в качестве физической основы статистического частотного анализа проявления признака в тексте.

Но слово, (далее под словом «слово» будет пониматься и «словосочетание»), как физический носитель смысла, имеет две формы выражения смысла. С одной стороны выступает как признак, который обозначает, указывает на некое понятийное поле или класс однотипных объектов. В данном случае слово выступает только неким отвлеченным иероглифом, по которому сознание сразу же определяет интересующий его класс смыслов. Как офицерский погон, по которому сразу же выделяется группа людей, как субъектов, с которыми надо выстраивать в различных ситуациях специальные отношения.

Но поскольку данное понятийное поле или класс однотипных объектов имеет свое некое общее содержание, то слово-признак, заключает в себя определенное понятийное содержание и превращается в слово-понятие. С ним и оперирует частотный анализ, если исследователя интересует только данное понятийное содержание. Так слово офицер содержит в себе много различных объектов, например, по признаку звание, но исследователя может интересовать только общее его понятийное содержание, как класс субъектов с определенными характеристиками.

С другой стороны тоже самое слово выступает или точнее может выступать, как обозначение части понятийного поля, одного из его объектов, как частное понятие, которое содержит в себе некий свой особый смысл. Этот смысл, содержание признака так же может быть объектом статистического частотного анализа, посредством своего физического носителя слова, как признака, но уже в данном случае частного смысла. Правда, надо иметь ввиду, что данный конкретный смысл может выражаться другим словом-признаком, например, синонимом, но обязательно находящимся в рамках основного слова-признака и слова-понятия.

Так слово-признак «Сократ», обозначает некого человека как физического существа, содержащий в себе практически всегда ограниченное, но потенциально безграничное множество своих собственных объектов (философ, семьянин, муж, отец и пр. и пр.). Данное множество определяется словом-понятием «Сократ». В свою очередь, внутренние объекты так же имеют свой физический носитель, например, философские сочинения или наличие ребенка, выступающие в свою очередь как смысловые понятия.

Таким образом человек всегда обращается сначала к физическому носителю смысла и имеющий свое обозначение так же в физической форме (слово, рисунок, жест, звук), а затем уже к его, (признака), смыслу, соответственно имеющий свое обозначение, совпадающее с обозначением признака или имеющий свой собственное обозначение, но а обязательном порядке посредством обозначения признака. Так, «погон» на кителе офицера, как признак определенной профессиональной группы, не совпадает с ее обозначением по смыслу – офицер или солдат.

Посредством слова как признака, исследователь фактически подсчитывает частотное распределение того или иного понятия как смысла. А поскольку смыслов может быть бесконечное множество, то и признаков для частного анализа может быть так же бесконечное, (правда, на практике, всегда ограниченное), множество. Но точнее будет сказать, что в качестве признака может выступать бесконечное множество видов и форм выражения смысла.

Будучи сам по себе самостоятельным объектом со своими собственными законами существования и взаимодействия с другими объектами, тем не менее основная задача любого признака, как свойства объекта, это только указание, как мы уже говорили, на то, что под этим признаком содержится какой-то определенный смысл или некая область существования других, как правило, однотипных, одного класса объектов или субъектов.

Но признак это не какой-то особый класс объектов, свойство которого только указание. В качестве признака может выступать любой объект, если он рассматривается в таком качестве. Поэтому можно сказать, что признак это особый класс свойств объектов или даже функций объектов при решении данной (указательной) функции или задачи. Так слово стол, кроме прочих своих свойств как понятия, может иметь и такое свойство как указатель на какую-то область данного класса объектов. При этом данное особое свойство или функция, (признак), становятся самостоятельным объектом, если в качестве такого его воспринимает сознание. Поэтому важно понять и его природу как отдельного самостоятельного объекта.

Признак безусловно указывает на особый характер или свойство исследуемого объекта, но не сам по себе, а только как результат взаимодействия людей. Другими словами, признак как объект получает свое содержание только в результате конвенциальной деятельности. Признак сам по себе ровным счетом не имеет и не может иметь никакого смысла. И только некая и определенная социальная совокупность взаимодействующий субъектов наделяет его смыслом, что бы можно было им оперировать как иероглифом при решении своих специальных задач. Так поступают люди, так поступают животные, так поступают растения и возможно любые объекты физического и смыслового мира, т.е. сознания в широком смысле его понимания.

Так слово «авторитет» как признак обозначения физического носителя, соотносится со своим понятием, обозначаемый конвенциальное соглашение широкой или узкой социальной группы. Другими словами, люди наделили смыслом данный признак и данную социальную совокупность. Но обязательно в рамках решаемой задачи, т.е. в зависимости от задачи вводится в оборот тот или иной аспект данного понятия, хотя слово как признак остается неизменным. Написанное или сказанное слово «авторитет» уже есть признак какого-то содержания. И только потом уточняется, что речь идет, например, не об уголовном авторитете, а об авторитете политика. Последнее словосочетание так же есть признак, но уже другого смысла.

Можно сказать, что понятие признак есть переходная зона от мира физического, как носителя скрытого смысла, к миру мыслительного и концептуального построения, к миру сознания. Признак обозначает то, что мы или видим или слышим, (в рамках контекста исследования) или ощущаем какими-то другими специальными органами. И это видение или слышание, ощущение передаются в мозг, а затем перерабатываются сознанием в некое сырье для концептуальных операций, т.е. что и как надо делать, как поступить, что сказать или написать. Тем самым осуществить обратный переход в мир физических объектов, опять же посредством признаков, но уже иных, отличных от начальных.

Теперь надо понять, почему употребление признака–слова и слова-понятия в некотором частотном распределении, т.е. несколько раз, и обязательно в каком-то контексте приобретает уже свой особый самостоятельный смысл. И чем чаще оно употребляется, тем большее значение оно приобретает, тем важнее становится при решении той или иной задачи. И почему употребление разового, хотя и обращает на себя внимание, но становится чаще всего не значимым или не очень важным явлением.

По всей видимости и в первую очередь это связано с двумя принципиально важными для человека свойствами объектного мира. Так, определенное количество проявления в контексте какого-то объекта может нести в себе опасность. Если на территории животного стал часто появляться другой зверь, то это может нести в себе опасность ее потери. Человек не далеко ушел. Так, если у вашего дома будет изо дня в день бродить какой-то подозрительный тип, то первое, что приходит на ум: от него может исходить какая-то опасность, лучше с этим заранее разобраться.

Или же большое число проявления в определенном контексте какого-то объекта можно использовать при решении своих специальных задач. Так, если на территории охраняемой животным появилась самочка, то это уже совсем другой, как говориться, «коленкор». И с этих позиций человек может рассматривать, правда уже во вторую очередь, данный объект. Если он не опасен, то чем интересен, коль попал в область внимания и интересов человека.

И в том и в другом случае именно факт «количественного проявления признака объекта» выступает уже самостоятельным объектом, с которым приходиться так или иначе человеку считаться при решении своих задач. И лучше всего иметь полное и предварительное представление об этом объекте, что в свою очередь требует другого, углубленного и в различных аспектах исследования данного объекта и опять же в его частотном выражении.

Так, если в лексиконе представителей власти, [12] стало чаще употребляться слова из воровского или бандитского лексикона, то это сразу же настораживает общество. Ибо показывает, что в структуре власти появились нежелательные моменты и сама власть при этом приобретает определенную характеристику, а именно ту, которая может быть опасна для общества или для отдельных социальных образований.

И наоборот, если чаще употребляется слово демократия, то как бы власти его не интерпретировали, тем не менее, демонстрирует обнадеживающие тенденции, которые позволят широким слоям населения предположить, что они смогут благополучно решить свои и общие задачи. Слово-признак понятия «демократия» предполагает хотя и не очень строго, но описание определенного класса актов поведения, как со стороны власти относительно общества, так и со стороны общества относительно власти. Слово-признак понятия «демократия» представляет ту область за Рубиконом, перейдя который жизнь может быть справедливой и счастливой.

Именно поэтому, собственно признаку, как основному носителю невостребованной информации [13], необходимо уделять самое пристальное внимании. Признак, взятый произвольно, становится точкой отсчета для неправильной интерпретации, искажения авторского смыла, а соответственно и не возможности решить поставленной задачи. Признак, который не отвечает задачам исследователя, не может выполнить возлагаемую на него роль и не имеет того значения, которое ему приписывается сознанием.

Ибо надо помнить, что понятие признак имеет целый ряд специальных значений:

  • во-первых , как мы уже говорили, выступает физической формой восприятия смысла, т.е. признак (знак) в обязательном порядке должен иметь свое физическое выражение и в этом плане его нельзя смешивать с содержанием;
  • во-вторых , признак выступает носителя основного смысла, конечно, в рамках решения исследовательской задачи и только в результате определения основного смыла, можно проводить интерпретацию текста;
  • в третьих , выполняет функцию доминанты, которая ограничивает возможности вариаций и интерпретаций смысла.

Признак это качественная черта, особенность данного явления, то, что характеризует его в той или иной степени, становится выражением сущности. [14] Если признак проявляется часто, то можно смело утверждать, что он с большой вероятностью отражает именно сущность данного явления. И никаким другим способом, как только его частотное выражение относительно установленной генеральной совокупности, (в данном случае множества слов в тексте), сущность не будет и не может быть установлена.

И когда человек внимательно читает текст, то он старается, чаще всего интуитивно, установить частотное распределение того или иного признака и тем самым сделать вывод о каком сущностном явлении в тексте идет речь. Идет ли в основном речь, о политике, работе или любви. Потом уже, отталкиваясь от авторского смыслового определения, как точки отсчета, можно проводить собственную смысловую интерпретацию, введя в оборот иной признак или признаки-слова и их частотное распределение во всем тексте или его части.

Теперь давайте посмотрим структуру понятия «признак». Поскольку слово, как мы уже говорили, в обязательном порядке понятийно описывает какую-то ситуацию, и обозначает ее символом, то можно говорить о структуре этого понятия, а соответственно и о структуре самого признака как понятия. Выписав таким образом структуру, можно говорить и важности того или иного вкладываемого в текст смысла.

Структуру понятия «признак» можно определить относительно просто, (или точнее упрощенно), в частности, посредством или через синонимы, как это мы делали ранее, первого, т.е. непосредственного уровня, синонимами второго, а при необходимости и третьего уровня. Тем самым, устанавливается достаточно хорошая связь с общей, т.е. контекстуальной понятийной тканью. [15]

Синонимы слова «признак» выступают : свойство, качество, черта, особенность, примета, знак, симптом, доминанта, основание, отличие, показатель, метка, мерило, атрибут. Здесь можно выделить три группы синонимов по их смысловому содержанию относительно его сущностного выражения, точнее степени сущностного выражения.

Первая группа : доминанта, свойство, качество, основание, которая описывает, так скажем, основные сущностные особенности признака в явлении. Другими словами, признак описывает такие сущностные черты понятия, которые сами по себе и каждый отдельно выступает или могут выступать доминантой в случае специальной интерпретации текста.

Вторая группа: особенность, показатель, мерило, атрибут, - описывает свойства и особенности, но, по всей видимости, не самые главные, но тем не менее остающиеся существенными. Каждый из них так же может выступать основой для той или иной специальной интерпретации. Так, слово атрибут, взятый в качестве самостоятельного признака какого-то значения, позволит в некоторых случаях провести весьма интересную смысловую интерпретацию, которая может, в свою очередь, предложить иной взгляд, другой аспект в содержательном анализе текста.

И третья группа: черта, примета, знак, симптом, отличие, метка , - описывает только характерные отличительные признаки, но не основные, данного явления в тексте. Но и они могут выступать основой для интерпретации при решении тех или иных частных задач. Правда, в этом случае ими надо пользоваться очень аккуратно, что бы за частными признаками не потерять главные, и тем самым основной смысл текста. И тем более недопустимо на их основе подменять понятия, что впрочем делается специально или не намеренно, но довольно и довольно часто.

Соответственно каждый из этих синонимов имеет свою сущность и особые черты и описывает свое понятийное поле, особую частную ситуацию. Но только в рамках общего для них смыслового определения, каждый из этих синонимов приобретает свое особое содержание, а именно, которое полно или частично описывает данное смысловое пространство. Точнее, только часть, большая или меньшая, синонима включается в смысловой контекст, другая, чаще всего, остается вне его границ.

Так, слово «черта» имеет свои синонимы: качество, свойство, особенность, симптом, граница, грань, рубеж, водораздел. Понятно, что к слову «признак» имеет отношение только первые четыре синонима: качество, свойство, особенность, симптом. Остальные: граница, грань, рубеж, водораздел , к понятию «признак» собственно отношения не имеют. Подробнее мы об этом говорили выше.

Бывает так, что для анализа основного смысла текста или признака берутся, в качестве смысловых понятия, (нередко синонимы второго и третьего уровня), которые описывают совсем иное пограничное, как правило, понятийное поле. Понятно, что в этом случае можно получить, хотя и весьма интересные интерпретации, но в тоже время и весьма далекие от того смысла, который закладывал автор в свой текст. Считается, что так поступать, по меньшей мере не корректно, если только это не делается преднамеренно для решения какой-то специальной задачи.

Все это хорошо видно на представленном выше рисунке. На нем изображено: общая, если можно так сказать, понятийная, «ткань», в которой все понятия и понятийные образования в обязательном порядке тесно связаны между собой и обуславливают друг друга. Разрыва между понятийными образованиями не может быть по своей природе, по определению. Понятийные разрывы и провалы образуются в сознании исключительно по не пониманию, не знанию, не четкости логического построения и оперирования с понятиями и т.д.

Понятийное поле содержит ключевое слово со своим понятийным контекстом, и который представлен в форме синонимов первого и второго круга . Понятно, что чем дальше понятийные образования от ключевого слова, тем больше они теряют с ним связь, у них все реже и реже встречаются общие с ключевым словом понятийные признаки, (элементы). (В качестве таких элементов в текстовом анализе выступают чаще всего синонимы ключевых понятий). И естественно, наоборот, чем ближе к основному понятийному слову, тем больше у них общих свойств, сильнее понятийная связь. В частности, именно этим определяется группа синонимы первого круга и второго уровня. Об этом и многом другом мы довольно подробно говорили в предыдущем разделе.

Благодаря взаимосвязи, посредством общих свойств, различных понятийных образований, можно относительно просто переходить из одного понятийного поля или круга в другое и таким образом безмятежно путешествовать по всему понятийному пространству, достигая, таким образом, самых отдаленных закоулков понятийной вселенной. Так, например, можно перейти от понятийного поля «Египетские пирамиды» к понятийному полю современных космических кораблей, компьютеров и пр.

При необходимости такой переход можно смоделировать, просчитать, в том числе математически, на том же самом персональном компьютере, просчитать сложный и длинный путь перехода посредством связанных и сквозных признаков. На этом основаны принципы любого моделирования, проектирования, планирования, прогнозирования, предугадывания и даже гадание на кофейной гуще. Математика, в данном случае, выступает только как цифровой аппарат, который проверяет типовыми методами (различными формулами, в частности), предложенные исследователем гипотезы.

Но, говоря о признаке, как отражающий основной смысл текста, надо иметь в ввиду, что основным признаком становится только тот, который решает задачу интерпретатора. При этом он может быть не основным для любого другого исследователя, и даже не быть основным для автора текста. Он становится основным только для того человека, который по каким-то причинам поставил выбранный им признак на первое место, сделал его ключевым, превратил в доминанту и посредством него, точнее посредством его частотного распределения, провел успешное или не очень успешное, но собственный анализ текст. В этом случае говорят: провел оригинальное исследование, хотя таковым оно может быть и не является.

Другое дело, что частотного распределения признака может не хватить для толкового и убедительного анализа, слишком мало оказалось соответствующих слов в ткани текста, что бы провести квалифицированную интерпретацию. Но это уже другой вопрос, и он не касается, как правило, принципов частотного анализа текста. Как мы уже говорили, даже единичное упоминание какого-то слова или словосочетания, может быть предметом пристального внимания исследователя в контексте предложенного текста и при этом получить необходимую информацию и знание. Но это уже тема особого разговора и особого исследования, использующая иные принципы смыслового анализа.

Но и при отсутствие необходимого количества слов или словосочетаний, тем не менее, частотный анализ может дать интересную информацию, и новый взгляд на текст автора, его основной смысл, т.е. получить иной и возможно любопытный поворот в интерпретации содержания текста. То, что требуемая или необходимая информация отсутствует есть так же информация. Главное, какую задачу решает интерпретатор.

Надо так же помнить и то, что ключевое слово поставленное в иное понятийное поле, даже близкое по смыслу, как мы уже говорили, неизбежностью в большей или меньшей степени, но искажает содержание ключевого слова и может придать ему иной смысл. [16] В этом плане любой текст не только многообразен, но безграничен в возможностях интерпретации. И то, что не обратило сегодня на себя внимания, в следующем прочтении, (в иной, например, исторической ситуации), может оказаться в центре внимания читателя или исследователя.

Но все-таки именно частотное распределение признака чаще всего становится основным инструментом определения смысла текста. Это определяется прежде всего тем, что смысл может быть проявлен только в относительных характеристиках, в соотношении с иным позицированием интересующего признака. Например, в случае, если признак относительно хорошо вписывается в определенную смысловую зону и т.д.

Кроме всего прочего, о чем говорилось в данном параграфе, частотное распределение позволяет определить одну из важнейших характеристики текста - его пространственно-временной континуум. Это означает, что текст в обязательном порядке в явной или не явной форме должен быть определен как в пространстве, так и во времени. Другими словами, текст должен быть иметь свои пространственные и временные характеристики.

Именно позицирование данного признака относительно какого-либо другого признака и относительно самого себя, определяет его пространственное положение и в обязательном временном континууме. И наоборот, определение его пространственно-временного положения, позволяет определить его смысловое положение в тексте. Позиция признака в пространственном расположении, т.е. в физическом поле и его временные параметры выступают фактически физическими носителями смысла признака

В свою очередь это можно осуществить, как мы уже неоднократно говорили, только посредством своих других и особых физических носителей, т.е. слов и словосочетаний и обязательно в их частотном распределении. Частотное выражение распределения признака в тексте, таким образом, являются важнейшими характеристики движения объекта. Речь в данном случае идет об изменении, о развитии, в с самом широком смысле, о движения объекта в пространстве и во времени.

Но это уже возможно только в широком контексте, т.е. во всем многообразии исследовательских акцентов в анализе многомерных связей и сложных интерпретаций. Пространственно-временные показатели выступают в свою очередь важнейшими характеристиками категории единства места, времени и действия, в рамках которых в обязательном порядке интерпретируется любое явление, естественно, это относится и к тексу.

Текст как поле смыслового анализа.

Сущностную характеристику объекта, (конечно, только и исключительно относительно решаемых человеком задачи), можно определить, пожалуй, по двум фундаментальным характеристикам: как мы уже говорили, частотный анализ проявления какого-то признака и тесноту его связи с другим, (другими) явлением. В широком смысле речь идет о связи с контекстом частотного проявления данного признака, если нас интересует содержание признака, или же о связи признака с контекстом, если нас интересует содержание контекста. Понятно, что одно без другого не существует.

Другими словами, сущность объекта определяется прежде всего тем, как часто тот или иной признак проявляется в предлагаемом тексте и насколько тесно данный признак связан с другими важным признаками в его частотном выражении того же текста. Важнейшие признаки частотного выражения во взаимосвязи и образуют тот самый контекст, который и определяет смысл интересующего человека признака.

Но поскольку текст есть опосредованная форма социального взаимодействия, т.е. взаимодействия социальных групп или двух людей, как субъектов взаимодействия, то естественно, признак должен быть полностью или по большей части понятен всем взаимодействующим сторонам в некотором социальном континууме. Можно сказать, что текст есть застывшая или точнее зафиксированная форма законов и правил взаимодействия , которым, в обязательном порядке, должны следовать взаимодействующие субъекты.

Так, если молодой человек в письме к девушке будет часто употреблять одни и те же слова, или слова одного класса, например, синонимы, то девушка интуитивно сможет понять, что же этот молодой человек от нее хочет. Слово становится показателем и признаком некоторого смыслового поля, определяемого респондентом. Важно только, что бы слов таких было побольше, во всяком случае достаточно, для анализа и адекватного определения их содержания.

И самое главное, что бы с необходимой полнотой были соблюдены их функциональное распределение к тексте. В противном случае будет наблюдаться смысловые провалы и девушке придется ломать голову, что же хотел сказать ее юноша в письма. И совсем будет плохо, что она поймет его совсем не так, как этого хотел юноша. Последнее бывает сплошь и рядом и связано это в первую очередь с тем, что чаще всего люди не умеют строить тексты и даже не подозревают о каких-либо правилах в этом деле.

В зависимости от своего понимания смысла полученного письма, девушка будет соответствующим образом выстраивать свои отношения относительно молодого человека и его целей. Ее ответное письмо будет полностью отражать ее понятийное поле посредством подбора специальных слов и словосочетаний, расположением этих слов специальным образом относительно друг друга, если, конечно, она сумеет это сделать.

Правда, если они принадлежат к одному социальному кругу и одному понятийному полю или хотя бы к смежному. В противном случае они не смогут понять и признать друг друга. Во всяком случае потребуется некоторое время для определения содержания используемых ими понятий. Впрочем, даже в известном континууме, первые аккорды общения связаны, как правило, с определением или уточнением понятий и всего понятийного поля. Это связано с тем, что окружающая среда и сам человек постоянно меняются, хотя и не намного, что и требует постоянной их координации в понятийном пространстве.

Если молодой человек решил усложнить свой контекст, то он использует не только частотное распределение какого-то признака и как показатель его интереса к данной области общения, но и начинает его связывать с другим объектом так же в интенсивном частотном распределении. В данном случае частотное взаимодействия частотного распределения признаков, (двух или более), является первым и в этом смысле главным критерием и основной формой содержательного анализа контекста общения.

Так, если молодой человек при встрече дарит цветы, а при расставании глубоко вздыхает, то такое частотное взаимодействие частотного распределения двух данных характерных признаков, довольно точно определяет характер контекстного поля их взаимодействия. Хотя и в этом случае на самом деле все может быть и не так или не совсем так, как оно выглядит в предложенном контексте взаимодействия.

Если возникло подозрение, что юноша ставит себе совсем иные задачи, чем предполагает девушка, то она может ввести еще один специальный показатель и тем самым построить специальное поле из взаимосвязи. Если девушка очень осторожная, то она может вывести при необходимости ряд специальных признаков и систему их взаимосвязи, что бы уж однозначно определить истинный смысл и цели частотного выражения предложенный ей молодым человеком признаков. Но для этого уже требуется более углубленный анализ существующих признаков в их частотном распределении.

Например, как часто он употребляет какое-то другое важное ключевое слово, например, «люблю», настойчиво ли желает познакомиться с родителями, знакомит ли ее со своими друзьями и пр. и пр. Но при таком глубинном анализе это будет уже не девушка на выданье, а специалист по контент-анализу, или, как сейчас говорят, контент-менеджер, что вообщем то тоже может быть не плохо для счастливой семейной жизни.

Таким образом, носителем смысла текста или контекстуального поля выступает не одно слово или словосочетание, а их ограниченное множество, как специальных признаков, связанных между собой особым образом, образующие смысловую структуру текста, о чем более подробно мы будем говорить далее. Каждое из этих слов или словосочетаний выполняет свою, строго определенную функцию в тексте или его части, что и позволяет выстраивать смысловую и содержательную структуру текста, и соответствующим образом выстраивать и свое поведение, ответную реакцию.

Нет, поминутно видеть вас,

Повсюду следовать за вами,

Улыбку уст, движенье глаз

Ловить влюбленными глазами.

Внимать вам долго, понимать

Душой все ваше совершенство.

Пред вами в муках замирать,

Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!

А.С.Пушкин «Евгений Онегин»

Ну что здесь скажешь. Слова, которые используются в данном тексте, можно интерпретировать почти однозначно. Автор письма влюблен и сильно влюблен, настолько влюблен, что даже не надеется на взаимность: в тексте нельзя найти об этом ни одного слова, ни даже намека. Он только хочет видеть, следовать, ловить влюбленными глазами, в муках замирать, бледнеть и гаснуть и пр. Он описывает себя и свое чувство, причем в полной безысходности и безнадежности, на грани психологического срыва.

Такое письмо сначала восхитило бы: вот мол как человек влюблен, а затем насторожило бы. Ну что можно ожидать от человека, который поминутно хочет видеть вас, более того постоянно следовать за вами. Именно ловить каждое движение уст и глаз. Еще хуже, бессмысленно внимать и заранее понимать ваше совершенство , а затем еще зачем-то в муках замирать, бледнеть, гаснуть и принимать все это за блаженство . Что-то здесь не то, не так, как надо бы, как принято, и дело здесь наверно все-таки не в любви, как казалось с первого взгляда.

Если нормальная девушка, которая прежде всего хочет выйти замуж, или просто любить, или хочет иметь нормальные человеческие отношения, прочтет это письмо, то может подумать, что у этого парня, не все в порядке с головой и лучше держаться от него подальше. И в самом деле: «всем известно уж давно: любовь, безумие – одно».

Но можно и по другому отнестись к письму. Все что написано только поэтическая гипрбола. Многие люди и особенно поэты любят приукрашать, выражать свои чувства яркими сочными красками, эмоционально, нередко в крайних выразительных формах. Другой человек сказал бы: «девушка вы мне нравитесь, давайте встретимся». Но нет, только поэт может написать:

«Я трепещу при видя вас,

Я весь сгораю от желанья,

Увидеть прелесть ваших глаз,

И встречи дивной - ожиданья.

Вы свет единственный в окне,

Ответьте мне, ответьте мне…». и т.д.

Вариаций может быть безмерное количество.

Что можно подумать и что ответить, как поступить при такой не мысленной страсти? В лучшем случае поосторожничать, посмотреть, проверить что там, за этими высокопарными словами находится на самом деле и не давать никакого повода для надежды. Так поступила бы любая девушка, заботящаяся о своем будущем.

Он едет; лишь вошел… ему

Она навстречу. Как сурова!

Его не видят, с ним не слова;

У! как теперь окружена

Крещенским холодом она!

Как удержать негодованье

Уста упрямые хотят!

Вперил Онегин зоркий взгляд;

Где, где смятенье, состраданье?

Где пятна слез?... Их нет, их нет!

На сем лице лишь гнева след…

А.С. Пушкин. «Евгений Онегин» 

Татьяна правильно, по всей видимости сделала, что отказала ему даже в какой-либо возможности взаимности. Она повела себя как вполне нормальный человек, который прежде всего пытается сохранить свое благополучие и оборонить его от любого посягательства от кого бы то не было, даже от ею до сих пор любимого человека.

Вот такая неоднозначная интерпретация письма, которая приводит к различному отношению и к содержанию текста и к его автору. Соответствующая интерпретация, в свою очередь, приводит к формированию различного смыслового поля действий того человека, к кому обращено данное письмо. Скорее всего автор должен предполагать, какую интерпретацию осуществит его респондент, если они находятся в едином общем смысловом поле и решают общие для них задачи.

Сначала письмо может быть воспринято как прекрасное любовное послание, на которое можно было бы откликнуться всей душой, конечно, при определенных обстоятельствах. Но потом, вызывает некоторое настороженное и даже отрицательное отношение к письму в силу возможных негативных последствий от контакта с может быть неуравновешенным человеком, пускай и страстно влюбленным. Соответственно, вырабатывается новое смысловое поле: резкое неприятие и противодействие каким-либо поползновениям на взаимность.

Как видно, одни и те же слова, в разном контексте, позволяют осуществить различную смысловую интерпретацию. В этом ничего удивительно нет, можно только удивляться богатству возможностей образования различных контекстуальных форм, когда текст приобретают разный смысл в зависимости от изменения доминанты, который использовал автор или интерпретатор текста. Но здесь имеются и свои особенности.

За некоторыми словами та или иная функция закрепляется жестко и может быть на всегда и на все случае жизни, т.е. в разных текстах они выполняют одну и ту же роль. Но есть слова, которые в разных текстах выполняют разные функции. Более того, в одном и тоже тексте, в зависимости от установленных доминант, могут одновременно или поочередно играть разную роль, выполнять разные функции и нередко прямо противоположные. Их можно назвать слова-хамелеоны. Такое тоже бывает.

Можно провести еще одну интересную интерпретацию. Если бы не было в выше приведенном тексте слова «влюбленными», и если бы данный кусок был бы вырван из текстового поля как его контекста, то автора письма можно было бы принять за сыщика. Поминутно видеть, постоянно следовать, ловить, внимать и понимать и пр. все эти слова вроде бы как из арсенала разведчика. Правда, если бы речь шла о шпионской деятельности, то эти слова стали бы употребляются в другой последовательности и тональности, соответственно и смысловая нагрузка была бы иная.

Текст как поле смыслового анализа представляет собой контекст интересующего исследователя признака. При этом в центр данного поля может быть поставлен любой признак, лишь бы он отвечал интересам исследователя, решал бы его задачу и, конечно, что бы он присутствовал в данном тексте в нужной количественной норме. Хотя, как мы уже упоминали, даже единичное употребление, (проявление) какого-то признака, может быть объектом внимания исследователя. Но и в этом случае он в обязательном порядке вставлен в какой-то смысловой контекст всего ли текста или его части.

Но для того, что бы можно было в тексте свободно и эффективно интерпретировать слова, их всегда надо помещать в определенную текстовую структуру и придавать им благодаря этому соответствующий авторской интерпретации функции. Именно структура текста оказывается тем жестким контуром, который определяет место каждого слова в его функциональной принадлежности, которая и определяет их смысловую нагрузку, а соответственно, и всего текстового поля, того поля, которое является авторским и поэтому, считается исходным смысловым построением.

Если интерпретатор хочет получить более полный анализ смысла, заложенного в тексте автором, то для этого необходимо провести анализ по ряду основных и даже не основных признаков, ключевых и не ключевых понятий, смыслосодержащих и смыслообразующих слов и словосочетаний, форм содержательного выражения предложений, блоков текста и всего текста. Так, в тексте всегда им еются основные и вспомогательные слова, выполняющие разные функции в тексте. Но и в ряду основных слов, имеются ключевые слова, как правило, выполняющие роль доминанты, которые характеризуют смысл текста в самом общем виде.

Можно предложить, среди возможных иных вариантов, следующую структуру текста.

1. Слова, как основные смысловые понятия, выступающие в роли доминаты. Их немного и может быть даже одно слово, но имеющее разные формы выражения и как правило, представленные своими синонимами первого или второго уровня.

Так, когда девушка читает письмо любимого человека, то для нее важно понять, сначала, любит ли он ее, и как сильно, а затем, хочет ли жениться. И она страстно ищет именно эти слова или похожие по смыслу или хотя бы по форме. И если эти слова присутствуют, то они выступают для автора доминантой, которые и определяют смысл всего послания. Так же они являются доминантой данного текста и для автора письма.

2. Далее предлагается ряд слов-понятий, которые дополняют и определяют в своем контексте основные понятия, используемые в тексте. Это слова, которые: очерчивают границы существования смысла или границы смыслового поля; уточняют смысл основного понятия; усиливают или снижают степень интенсивности выражения; они могут при необходимости уводить в сторону, очерчивать другое понятийное поле; определяют временные и пространственные координаты и пр. Таких слов и словосочетаний так же немного.

Эти два ряда слов, понятийных образований, выполняющие свои особые функции, представляют собой вершину пирамиды по частоте употребления слов текста. Их можно назвать ключевыми словами, основными понятиями и основными признаками смысла и содержания текста или части текста. Они составляют ключевые узлы текста, ее архитектонику и структуру. Они же определяют и характер взаимодействия основных и не основных признаков.

3. Третий ряд так же вспомогательные слова, осуществляющие роль уточнения смысла в определенном контексте, так скажем, третьего уровня. Задача их - точнее, конкретнее установить содержания используемого понятия вспомогательных слов второго уровня. Можно сказать, что они определяют широкий контекст слов-понятий, выступающих доминантой и его вспомогательных слов и словосочетаний.

Например, когда в тексте предлагается в качестве доминанты понятие экономика, которая, например, оказывает большое влияние на политическую составляющую страны, то, как правило, устанавливается (конечно в хорошо составленных, грамотно построенных текстах), о какой собственно экономике идет речь, ибо вариаций, аспектов может быть хотя и ограниченное, но довольно большое количество. Для это и создается специальный блок понятий. которые мы назвали вспомогательные слова к основному смыслу текста или его части.

4. Затем вступают в строй, как мы их называем, обслуживающие слова, роль которых осуществлять связку основных понятий и смыслов. Задача их устанавливать по содержанию переходные мосты между доминантами и ключевыми словами, понятиями. Основная функция - указывать направления движения понятийного потока в тексте или его части.

Когда мы говорим, что основные понятийные образования формируют структуру и взаимосвязь между основными элементами структуры, то необходимо иметь ввиду, что эти элементы и взаимосвязь между ними так же выражается своими физическими носителями, т.е. специальными словами и словосочетаниями. Функция этих слов как физических носителей только одна, выразить характер отношений основных понятий между собой. Этих слов насчитывается довольно много, поскольку требуется нередко сложное описание непростого характера отношений.

5. Кроме того, имеются слова-связки, функция которых построение специальных грамматических форм, позволяющие выразить смысл. Некоторые такие слова выполняют нередко двойную функцию: с одной стороны выражают смысл предложения, а с другой стороны определяют его грамматическую форму как предложения, так и всего текста.

К ним относятся слова, которые получили свое специальное обозначение как грамматические формы, например: глаголы, существительные, наречия, причастные обороты, склонения и пр. Понятно, что некоторые из этих слов выполняют функцию определения содержания предложения и всего текста.

В предложении: «Пойдем гулять в смеркающийся лес» каждое слово имеет грамматическое обозначение, но сохраняет функцию и определения смысла содержания предложения. При этом нарушать грамматику не рекомендуется, ибо можно потерять смысл, так же как нарушать структуру смысла, ибо можно нарушить грамматическую форму. Как всегда истина в правильной взаимосвязи форм построения предложения.

6. Кроме того, есть слова, которые определяют пространственно-временные параметры, выстраивают текст в общем для него контексте или континууме. Но это особая функция текста, предложения и слова. При чем разные функции текста могут выполнять одни и те же слова и наоборот, разные слова - одни и те же функции, в зависимости от контекста, в который их ставит автор текста или его интерпретатор.

Понятия «вчера», «сегодня», «завтра» – устанавливают последовательность развития события. Понятия «там» и «тут» – пространственное расположение в физической среде. Сочетание понятий, например, «вчера там» и «сегодня тут» - увязывает пространственно-временной континуум. Устанавливая протяженное настоящее время, например, «сегодня», «в настоящее время» обязательно подразумевает и пространственные характеристики – например, в нашей стране. И наоборот. Правда не всегда пространственно-временные характеристики устанавливаются достаточно определенно, что может затруднять понимание смысла текста.

7. Есть слова, которые определяют еще одну важнейшую функцию текста. Речь идет о единстве места, времени и действия. В тексте должно быть указано основное действие, указано место его протекания и время. Другими словами, указано действие в его пространственно-временных характеристиках, но только в их единстве.

Так в предложении: «Наша экономика сильно подросла» само по себе не имеет смысла, поскольку здесь нарушены все принципы единства, места времени и действия. Но из контекста, может быть понятным, что речь идет о настоящем времени и в нашей стране. Объект – экономика, и действие – подросла – указаны в предложении.

Ниже приводится рисунок, показывающий схематично основные структурные блоки. Горизонтально, в основании пирамиды, расположено понятийное пространство, причем как общее (понятийная ткань», как мы ее называем), так и конкретное понятийное поле, на котором выстраивается пирамида понятий или предложение. Пирамида представляет собой основной объект, который выстраивается в форме предложения со всеми своими структурными атрибутами. Еще одно замечание, в структуре предложения могут быть выделены другие элементы в зависимости от поставленной задачи и ее решения. Но в данном случае мы ограничились только некоторыми и, по нашему мнению, основными элементами.

Далее, образец небольшого текста, (из рекламного анонса фильма «Солярис»), на котором можно хорошо продемонстрировать структуру тексте, его элементы в их функциональной принадлежности и их взаимосвязь. Ниже дается краткое и схематичное описание данной структуры, из которого хорошо видно, что одно ключевое выражение, « ...пытается прийти в себя….» состоящие из трех слов, в дальнейшем описывается разными словами, задача которых только одна – уточнение его смысла, содержания и установление пространственно-временных координат и пр.

« Земля. Не очень близкое будущее. Доктор Крис Кельвин… – определение пространственно-временных параметров и субъекта деятельности относительно всего тексту .

...пытается прийти в себя…. – ключевое действие. Весь остальной текст так или иначе связан с этим действием.

После… - временной параметр для данного конкретного действия.

…трагического самоубийства своей жены , - условие, при котором возникло ключевое действие.

…в котором он косвенно виноват. – косвенное условие условия. То есть он косвенно виноват в совершении трагического самоубийства жены, которое в свою очередь обусловило его неуравновешенное состояние, когда он пытается прийти в себя.

Его жизнь распалась… - совершение действия как результат предыдущих свершений действий. Это второй ряд действий, обусловленный первым рядом действий.

…на множество повседневных дел… уточнение понятий распалось на что-то, не связанное между собой.

- пустой дом, работа, немногочисленные друзья – уточнение понятия на что распалось как формы отдельных видов деятельности.

Сложенные вместе, они создают видимость почти нормального существования – уточнение понятия распалось в другом ракурсе и описание данного ракурса.

Но оно прерывается… – третий ряд событий, вытекающий из второго и первого, т.е прерывается состояние неуравновешенности.

…появлением двух сотрудников … устанавливается причинно-следственная зависимость, т.е. чем прерывается.

…из агентства космонавтики… установление пространственных параметров данного блока.

…и сообщением от старого друга , - устанавливается действие и объект действия.

….находящегося на загадочной планете Солярис , - устанавливаются объект и его пространственные параметры.

…на исследовательской станции, - уточняются объект и его пространственные параметры.

…где происходят неподдающиеся объяснению вещи. – устанавливается ключевое действие для данного блока.

Расследовать – устанавливается предполагаемое действие в неком будущем в данном случае ближайшее.

…происшествия – устанавливается совершенное действие.

…поручают доктору Кельвину . – устанавливается объект действия.

Никто не знал, с чем придется столкнуться». – установление возможного действия в некотором будущем пространственно-временном континууме.

В принципе, каждое используемое слово, а так же отдельные смысловые выражения описываются в обязательном порядке другими словами, как контекстом – пространственно-временным или смысловым. Поэтому при необходимости каждое слово, выражение можно представить в качестве доминанты какой-то части текста. В свою очередь, данная часть текста может выступать условием другой общей доминанты, например, всего текста и т.д.

Но текст всегда выстраивается по одной и той же схеме: имеется ключевое слово (выражение), которые описывается в обязательном порядке другими словами, выражениями, которые и образуют сложный или простой контекст. Последовательность их может быть разная: сначала указывается ключевое слово, а затем его контекст или наоборот. Здесь уже вступают в роль грамматические формы.

Но всегда, еще раз повторим, в самой общей форме текст выстраивается, точнее его доминанта, в единстве места, времени и действия, т.е. одно действие совершается в обязательном порядке в одно временя и в одном месте. Здесь уже применяются ряд специальных аксиом. Немного отвлекаясь от основной темы нашего разговора, приведем некоторые из них:

  • В одном месте и в одно время можно совершить только одно действие.
  • В одно время и в одном месте можно совершить только одно действие.
  • Одно действие можно совершить только в одном месте и в одно время.
  • Разные действия можно совершить только в разных местах.
  • Разные действия можно совершить только в разное время.
  • В разное время можно совершить разные действия.
  • В разное время можно совершить разные действия только в разных местах.
  • В одно общее время можно совершить разные действия и в разных местах.
  • В одно общее время разные действия можно совершить в разное время.
  • В одно общее время в разных местах можно совершить разные действия в разное частное время.
  • В одно общее время можно совершить только одно действие только в одно частное время.
  • В одно общее время в частное время можно совершить только одно действие и только в одном месте.
  • В одном общем месте можно совершить разные действия, но в разное время и в разных частных местах.
  • В одном общем месте можно совершить только одно действие только в одном месте и только в одно время.
  • В рамках одного общего действия можно совершить разные частные действия, но только в разных местах и в разное время.
  • В рамках одного общего действия можно совершить только одно действие только в одном месте и только в одно время.
  • Взаимодействие двух любых объектов в системе место ? время ? действие, возможно только посредством любого третьего объекта.
  • Бесконечная градация времени и места позволяет одновременно совершаться бесконечному количеству действий.
  • Бесконечная градация времени и действий позволяет образовывать бесконечное количество мест.
  • Бесконечная градация действий и места позволяет образовывать бесконечную градацию времени и бесконечное время.

В структуре текста можно выделить еще и такие два типа слов: одни слова выступают в роли субъекта, другие - в роли объекта. Слова-субъекты, являются основными и определяют содержание всех остальных слов, как бы воздействуют на них, определяют их. Слова-объекты это слова на которые воздействуют слова-субъекты, они подчиненные и составляют как бы свиту, контекст, основу слов-субъектов. Понятно, что слова-объекты составляют большинство среди всех слов, в то время как слова-субъекты могут быть несколько, одно-два слова или словосочетание.

Впрочем оснований для структурного деления может быть много, в зависимости от тех задач, которые ставит перед собой читатель или исследователь. Тем не менее, понятно, что это множество всегда ограничено и подчиненно основному содержанию текста. Вне рамок его содержания какая-либо интерпретация текста или отдельных его частей теряет смысл и превращаются в простую или сложную манипуляцию. Впрочем основания для каких-либо манипуляций так же должны присутствовать.

Текст как поле статистического анализа.

Сначала надо принять несколько основополагающих принципов процесса построения и проведения частотного статистического анализа текста и его отдельных признаков, как актуализированных и формализованных операций. При всей их очевидности, тем не менее, частенько они теряют свою приоритетность и тем самым уходят на второй план и становятся как бы незначимыми в актуальном понимании. Но значимыми они остаются объективно, что и заставляет исследователя следовать этим принципам.

Оставаясь вне поля формализованных активных статистических действий, тем не менее они хорошо воспринимаются на интуитивном уровне, т.е. объект как бы подразумеваются во всей его понятийной полноте. Так интуитивно с ними и работают на всех последующих этапах анализа первичной статистической информации.

Почему-то считается, что если в качестве признака какого-то смысла взято слово, например, офицер, то должно быть понятно всем, что под этим подразумевается. Но это далеко не так, из-за чего, чаще всего, и возникают различные смысловые недоразумения и приходится нередко, а точнее, чаще всего, тратить не мало времени и сил, что бы договориться о едином понимании используемого слова как признака и слова как понятия.

Ниже перечислены только основные принципы процесса построения и проведения частотного статистического анализа текста, которым необходимо следовать в обязательном порядке, причем следовать осознанно, превратив это знание в формализованное и актуализированное.

  1. Необходимо четко представлять, какая объективная реальность стоит за тем или иным признаком, взятым в качестве объекта исследования, какую объективную ситуацию он описывает. Так, если в качестве носителя частотного признака принимается слово офицер, то необходимо иметь четкое представление о его понятийном содержании. Но определяется оно исключительно в рамках решения поставленной исследователем задачи. Никакого всеобщего, абсолютного, абстрактного, отвлеченного и пр. значение признак не имеет и не может иметь.
  2. Так же прежде всего необходимо построить гипотезу, (гипотезы), или иначе, разработать концептуально-гипотетическое видение смысла и значимости исследуемого признака. Другими словами, сформировать представление как, каким образом сущность данного признака (или его элемента) решает поставленные задачи. В широком контексте признак, безусловно, имеет свое устойчивое смысловое определение, но важно найти в широком контексте именно те свойства, качества, которые необходимы для решения частной задачи.
  3. Кроме этого необходимо разработать систему анализа актов проявления в тексте исследуемого признака и его связи с другими признаками. Система анализа связана с логикой построения взаимосвязи объектов, использования соответствующих логических законов, правил, установок и пр. и определяется концептуальным представлением о сущности исследуемого признака.
  4. И соответственно, надо определиться какова система математического «подсчета голосов», какой математический аппарат надо использовать Это только кажется, что можно обойтись простым линейным распределением. На самом деле система статистического анализа, может быть разветвленной, многоступенчатой и пр., в зависимости от сложности поставленных задач и порядка проверки математическими методами выдвинутых гипотез, т.е. насколько они решают эти самые задачи. Это отдельная и достаточно сложная проблема.

Теперь несколько слов о сущности именно того объекта, который собственно и интересует статистику, а соответственно, и исследователя в процессе проведения частотного статистического анализа текста. Речь идет о таком специфическом объекте как «частотное распределение», и имеющий свое самостоятельное значение как объект. Или, другими словами, о том как часто тот или иной признак, (так же выступающий как самостоятельный объект), проявляется в неком статистическом поле.

Надо сказать, что чаще всего факт «частотное распределение» признака не описывается в литературе как самостоятельный и формализованный объект, и в таком качестве актуально не воспринимается исследователями. Но интуитивно в таком качестве всегда рассматривался, причем во всех работах по статистике и иной соответствующей литературе Это происходило потому, что иначе его нельзя рассматривать как объект исследования.

Как мы уже говорили, в качестве признака может выступать какой-то его физический носитель. В качестве такого физического носителя может выступать:

  1. Любое отдельное слово;
  2. Словосочетание, т.е. слова, которые непосредственно следуют друг за другом;
  3. Словосочетание, разделенные другими словами, т.е. разделенные каким-то текстовым пространством;
  4. Смысловая характеристика, выраженная сложным ансамблем распределенных каким-либо образом по тексту слов.

Понятно, о чем мы уже говорили, каждый такой физический носитель является, в свою очередь, самостоятельным объектоми, имеющий собственный смысл, который так же может интересовать исследователя в контент-анализе. И здесь имеется очень интересная и важная зависимость между исследуемым признаком по значимости и физическим носителем данной значимости как самостоятельным признаком.

Так вот именно частотное выражение физического носителя, выступающий физическим признаком, позволяет, в свою очередь, определить смысл данного «частотного распределения», по значимости. Другими словами, смысл такого объекта как «частотное распределение», заключается в уровне его значения, конечно, относительно других объектов «частотного распределения».

Так, если мы исследуем признак «офицер», как содержательную единицу, то последнее оказывается очень тесно связано со словом «офицер», как его физического носителя. Если признак проявляется часто, то он получает статус высокой значимости, если употребляется редко, то средней значимости, и если попадается в единичном выражении, то значимость его весьма небольшая. Соответственно, приписываемый ему смысл, получает свою значимость: или очень высокую, или среднюю или низкую, при необходимости можно использовать любую градацию.

Признак или есть или его нет. Но если он появился, то признак уже значим в проявлении смысла данного текста или его части. И только после его обозначения можно говорить о его значимости по уровню частотного распределения. Соответственно, если признак не присутствует в тексте, то его значимость в частотном распределении нулевая, что тоже может иметь смысл, как мы уже отмечали, при определенных смысловых ситуациях.

Более того, в определенном смысле, можно даже рассматривать, так называемую «неявную» значимость частотного распределения. То есть явно признака нет в тексте, но он по контексту должен или может присутствовать. Теснота связи реального контекста с таким неявным признаком может быть потенциально очень высокая. И в этом случае сам текст или понятие могут получить иную интерпретацию.

Так, слово «фашизм», (этот пример, довольно часто рассматривается в научной литературе по контент-анализу), может не присутствовать в тексте, и даже сам текст не быть связанной с фашистской темой, но интерпретация текста, тем не менее, может протекать в рамках содержания понятия «фашизм». Но речь идет об особой интерпретации текста в рамках установленного понятия или же интерпретация понятия в рамках установленного контекста как доминанты. Такую интерпретацию можно назвать косвенным контент-анализом.

Речь в данном случае идет вот о чем. Как мы уже говорили, любой признак, если он введен в текст, в обязательном порядке имеет свой физической носитель, т.е. слово или словосочетание, простое или сложное. Если текст скрыто посвящен, например, фашизму, то данное понятие может быть выражено не прямо, а опосредовано, т.е. может быть заменен своим каким-то смысловым эквивалентом, например, синонимом, но в обязательном порядке понимаемый, доступный по смыслу, возможным читателем. Таким образом до него доносится в определенном частотном распределении, используемый автором тот или иной аспект (как признак) понятие фашизм.

Чаще всего частотное распределение интересующего исследователя признака, слова или словосочетания выражается или в абсолютных данных или в процентных соотношениях. Например, столько то раз такое-то слово употребилось в тексте. Или же указывается на процентное выражение частотного распределения признака в тексте.

Но в любом случае понятие много или мало, приобретает смысл только в том случае, если они соотнесены с некой точкой отсчета, которая сознательно или интуитивно выбирается в качестве критерия качественной оценки. И другого пути нет. Так, например, оценочная частота слово «военный» может быть установлена только относительно какого-то другого слова, значимость которого уже известна.

Так, например, очень интересный по результатам контент-анализ посланий Президента РФ Федеральному собранию, чему будет посвящена последняя глава настоящей работы, показал, что слово «военный» как смысловой признак, используется несколько реже, чем словосочетание «правоохранительные органы». Так, слово « военный» использовался в посланиях 43 раза, а словосочетание «правоохранительные органы» – 76 раз, что позволяет провести их соотносительный анализ в установленных исследователем смысловых рамках.

Более того с необходимостью должен присутствовать и третий критерий, т.е. соотношение двух величин в неком общем для них контексте. В этом случае общий контекст выступает доминантой или постоянной величиной, а два других исследуемых значения выступают относительно константы переменными величинами. Правда одну из них исследователь может принять как некую постоянную величину, но обязательно в рамках константы, а другую так же он обязан принять как переменную. Только при таком раскладе анализа приобретает смысл.

Так, слово «военный» в данном случае может быть переменной величиной, точнее его значимость как объекта частотного распределения. А понятие «правоохранительные органы» выступать некой постоянной величиной, как константой. Но их смысловое соотношение может устанавливаться только в рамках некоего общего понятия, например, «власть» как доминанты. Но выбор критерия сама по себе сложная задача и тема особого разговора.

Имеет смысл учитывать частотное распределение по частям текста, например, по важности того или иного блока. Наверно немаловажно, как часто проявляется тот или иной признак в блоке основных понятий или доминант. Так же, не менее важно уяснить, как часто проявляется признак в блоке вспомогательных слов. Возможно менее важно, но может быть весьма интересно, как часто проявляется признак в обслуживающих словах и словах-связках. Части текста или блоки, можно выстраивать по различным основаниям, сути не меняет. Важно, что бы они обеспечивали решения поставленной исследователем задачи.

Понятно, что процентное распределение признака относительно всех слов текста или части слов в отдельных блоках текста может быть весьма и весьма различным. А от этого зависит и его значимость в соответствии с уровнем частотного распределения. В одном блоке частотное распределение может быть не большим, но его значимость может быть высокой и наоборот, во второстепенных блоках, частотное распределение может быть очень высоким, но значимость низкой и т.д.

При необходимости можно говорить о блоке однопорядковых признаков, в частности, синонимов. В этом случае наполняемость основного признака будет большей. Иногда именно производные и сопутствующие признаки набирают большее число голосов, и соответствующим образом рисуют ту или иную картину. Поэтому ограничиваться только одним словом нередко бывает явно недостаточно.

Правда, отбор слов-признаков одного смыслового поля, к которому, в частности, относятся синонимы, представляет собой отдельную специальную процедуру, со своей методологией и методикой. Так, не все синонимы могут выступать носителями содержания статистического поля текста и быть использованы в этом случае для анализа. Так, понятию «военный» можно использовать синоним «военнослужащий», но нельзя в ряде случаев воспользоваться понятиями «война», «бранный», «ратный» и др.

Как мы уже говорили, частотное распределение само по себе не имеет смысла. И только относительно какого-то иного объекта, (частотного распределения признака), приобретает соответствующий смысл. Только в этом случае можно говорить о том, какое значение имеет исследуемый признак. Но это только первый и относительно простой шаг в статистическом анализе, использовании статистического аппарата.

В традиционном контент-анализе чаще всего используют именно простое частотное распределение в абсолютных или относительных величинах. Мало того, что такой явно простой, если не сказать больше, способ частотного анализа недостаточно информативен, процентные распределения частотного проявления признака, как правило, соотносят со всем частотным полем, более того без относительно его структуры и содержания. Все это прямиком ведет к искажению результатов, т.е. полученные данные не будут отражать ту объективную реальность, которую принялся анализировать исследователь.

Так слово «военный», (42 использования), относительно всего основного словарного состава текста (в посланиях, примерно 2500 основных слов) и относительно блока «армия», (210 использований), понятно имеют совершенно различное процентное распределение, а соответственно и различную смысловую интерпретацию.

Однако куда интереснее применить систему тесноты связи двух и более признаков по их частотному выражении. Другими словами, как часто употреблялось два или более, важных исследовательских признака (слова или словосочетания) и как тесно они между собой связаны. Так слово-признак «офицер» может быть тесно связано со словосочетание признаком «защитник Родины». Так же как оно может быть тесно связано с любым иным словом или словосочетанием как признаком, имеющим место быть в тексте.

Понятно, что теснота связи является весьма важной характеристикой смысла какой-либо доминанты или ключевого понятия. В зависимости от степени тесноты связи, основной признак может принимать различные смысловые значения, нередко прямо противоположные, (хотя контекст слова, как правило, этого не допускает). Однако при достаточно вольной интерпретации, (или не умелой), можно найти чего угодно, чем не редко и пользуются различные интерпретаторы, решая свои специфические профессиональные задачи. Но это уже тема особого разговора.

Определение тесноты связи достигается двумя путями: чисто интуитивно, прочитывая (и неоднократно) текст или же статистическими методами, тщательно просчитывая тесноту связи. В первом случае возможны и неизбежны не точности и большие погрешности, особенно в случае свободной интерпретации. Во втором случае, можно добиться относительно точных и по большей степени независимых от субъективизма исследователя результатов. А последнее по разным причинам всегда присутствует и нередко оказывает весьма сильное влияние на результаты контент-анализа.

Добиться определения статистической тесноты связи можно несколькими путями. Самое простое визуальное сопоставление процентных распределений интересующих исследователя признаков. Если два признака набрали большой процентный вес, по крайней мере сопоставимый, то можно утверждать наверняка, что между ними может быть зависимость и даже возможно присутствует причинно-следственная связь.

Если в тексте часто упоминается слово «офицер» и так же часто «защитник Родины», то наверно, можно утверждать, что слово «офицер» интерпретируется в рамках понятия «защитника Родины» или наоборот. Но для широкой и глубокой интерпретации связи этих двух признаков такого метода ее определения явно недостаточно. Хотя при определенных допущениях и решения не сложных задач, его можно применить вполне успешно.

Второй путь это использование статистических зависимостей с применением полного или неполного статистического аппарата. Например, использования простого парного распределения или корреляции в различных ее видах. Последнее позволяет определить довольно четко, насколько сильно связаны два выделенных показателя или же, наоборот, какие показатели имеют высокую степень корреляции. Парные распределения позволяют определить, в какой степени интересующий исследователя признак, присутствует или не присутствует в объекте.

Природа корреляционной зависимости представляет собой по сути характер или степень распределение одного признака, (или, как правило, его элемента, свойства), в другом объекте. Смотря, что берется за базу или доминанту. Теснота связи означает, что исследуемое качество доминирует в исследуемом объекте и он достаточно полно характеризует последнее в рамках исследуемых характеристик. В разделе «Логика контекстуального анализа» данной работы мы подробно об этом говорили.

Но здесь имеются два, (по меньшей мере), сильных ограничения. Первое то, что корреляционные связи не показывают причинно-следственных зависимостей. Корреляция только устанавливает тесноту зависимости и не более того. Все остальное, т.е. что от чего зависит, уже на совести или способностях интерпретатора. Так, например, слово «офицер» может быть тесно связанным с понятием «защитник Родины», но что является основой такой связи ответить в данном случае очень сложно.

Корреляционная связь безусловно должна содержать и содержит в себе какие-то причинно-следственные зависимости. Ведь если мы утверждаем, в том числе и при помощи статистического аппарата, что связь между данными явлениями существует, значит они каким-то образом зависят друг от друга. На практике, достаточно исследователю получить высокую корреляционную зависимость, как он сразу же интерпретирует ее в категориях причинно-следственной связи. И большое основание для этого у него, без сомнения, имеется.

Второе ограничение и весьма существенное это, так называемая, ложная корреляция. Даже при высокой степени корреляционной зависимости, никогда нельзя сказать с полной уверенностью, что данная корреляция описывает реально существующую ситуацию, когда два явления обусловлены причинно-следственной зависимостью или же здесь наличествует «пустая» зависимость, не имеющая никакого реального наполнения. Просто математический аппарат посчитал некие параметры, так называемой, ложной корреляции.

Ложная корреляция есть самый настоящий бич для статистиков и не только для них. Никакой математической процедуры, определяющая параметры ложности или истинности корреляционной связи нет. Для того, что бы это определить требует сложные дополнительные исследования. Только в широком смысловом поле можно определить существуют ли причинно-следственные зависимости или нет. Но это требует больших усилий, и не всегда они оказываются по плечу исследователю.

Исследователи научились довольно эффективно избегать проблемы ложной корреляции: они просто перестали задавать самим себе и другим вопрос - ложная эта корреляция или истинная. Считается, что если корреляционная зависимость имеется, значит она истинная и ее можно интерпретировать. При этом добиваются нередко весьма интересной интерпретации. Ведь объяснить можно все, что хочешь, было бы желание и профессиональное умение.

Ложная корреляция возникает тогда, когда степень статистической связи является весьма высокой, а непосредственной причинно-следственной связи нет и чаще всего не может быть. В мире достаточно много таких явлений, когда по разным причинам какие-то случайные, опосредованные зависимости, вдруг неожиданно проявляются и путают все карты исследователям. Чаще всего и на самом деле они не имеют никакого отношения друг к другу, точнее они могут иметь весьма опосредованные связи. Статистики любят шутить по этому поводу.

Например, наблюдается большая статистическая зависимость между умершими людьми и потреблением огурцов и помидоров в свежем виде. На самом деле никакой существенной и тем более причинно-следственной связи нет. Высока частота наступления одного из событий, (потребления огурцов и помидоров в свежем виде), наложилась на константу - умершие люди в ее частотном выражении. В силу того, что многие люди любят и часто употребляют помидоры и огурцы в свежем виде, то естественно, этот признак оказался тесно связан со всеми теми людьми, их численностью, которые по какой-то причине умерли.

Еще один очень популярный пример, тесная связь между количеством аистов и численностью детей: от сюда вывод, что детей приносят аисты. Имеется тесная статистическая связь между фактами перебоев электричества в какой-либо деревне и большим количеством детей. Выводы читатель может сделать сам, в зависимости от той установки, которую он выберет в данной ситуации. Таких примеров можно набрать много.

Эти примеры показывают явно ложную корреляцию. Жизненный опыт, обыденное сознание подсказывают, что между этими и многими другими явлениями подобного рода наверняка нет никакой связи. Но имеется случаи и таковых так же не мало, когда уличить их в ложности практически не возможно. Более того имеется масса случаев, когда чаще всего не возможно ни при каких обстоятельствах утверждать, является ли она ложной или нет.

Так, например, нельзя однозначно утверждать, что между двумя такими явлениями как «офицер» и «защитник Родины» установлена именно истинная корреляция, так же как впрочем, нет никаких оснований утверждать и то, что она ложная. При всем при том, что корреляция может быть установлена очень хорошая. Однако, опять же жизненный опыт и здравый смысл показывает, что скорее всего причинно-следственная связь здесь имеется. На этом и остановимся и пускай об этом болит голова у самих статистиков.

Статистики, так же как и все смертные, нередко пользуются именно здравым смыслом, основывают свои выводы на жизненным опытом. Другое и вряд ли можно придумать в большинстве случаев. Можно сколько угодно долго исследовать, но вывод все равно приходится делать. Однако, статистики, и не только они, чаще всего тщательно скрывают, что их выводы основаны по преимуществу на здравом смысле и свои выводы выдают как результат долгой, кропотливой исследовательской работы.

Причин, обуславливающие ложную корреляцию, по всей видимости, много. Но чаще всего ложная корреляция это своеобразная вертикальная проекция относительно двух независимых по своей природе явления. Образно говоря, если на них посмотреть сверху, то появляется впечатление, причем полное, что они сильно связаны друг с другом. На самом деле «визуально», они просто наложились друг на друга. Но как только мы посмотрим «горизонтально», то сразу же будет видно, что это две плоскости событий, оказываются сильно или не очень сильно, но разделенными между собой в пространстве или во времени, а может быть и в том и в другом.

Так, в случае утверждения, что среди всех умерших, большинство употребляли помидоры и огурцы в свежем виде, произошло простое временное наложение двух плоскостей – «все умершие» и «потребляющие в свежем виде помидоры и огурцы». Первая плоскость как бы вобрала в себя вторую плоскость, если посмотреть на них так сказать «сверху». Но стоит изменить угол наклона «визуального» восприятия и сразу же становится ясно, что это две независимые плоскости. Жалко только, что нельзя продемонстрировать математически, поэтому приходится прибегать к образному представлению.

Определение корреляции как ложной или как истинной можно наверно только при одном условии, когда имеющая связь установлена в более общем для них контексте, истинность и ложность которого однозначно определена. Для этого очень эффективен метод факторного анализа и его вариации, при котором устанавливается корреляционная зависимость между рядом однопорядковых показателей. Если один из них или несколько показали слабую корреляцию, то имеется большое основание утверждать, что возможна причинно-следственная зависимость остальных и тем более основных признаков.

Так слово «служащий», имеет ряд синонимов, например, клерк, конторщик, работник, сотрудник, чиновник и пр. которые достаточно полно описывают данное смысловое поле. Так же как и имеются синонимы слова «защитник», (адвокат, апологет, борец, заступник, оборонитель, покровитель, страж и др.), которые так же хорошо описывают данное смысловое поле. Таким образом мы установили два смысловые поля с четко обозначенными показателями.

Если между явлениями «чиновник» и «защитник» не обнаружилось тесной корреляционной связи, то можно ее проверить на серии других корреляционных связей между их синонимами, которые могут подтвердить или не подтвердить исходный вывод. Правда, жизненный опыт подсказывает, как не крути и какой сложный статистический аппарата не применяй, связи здесь не найдешь никакой, поскольку ее в природе чиновничества не существует и не может существовать по определению. Так же как в смысловом поле «защитник» отсутствуют какие-либо элементы смыслового поля «чиновник».

В статистике используется еще один, очень хороший метод, это сжатие информации, что позволяет провести более четкое определение тренда или направления развития события, интересующего исследователя. При большой разбросанности признаков и их слабом проявлении, такой способ весьма впечатлителен. Хорош он даже при небольшой наполняемости признака. Обозначается данный метод словом коэффициент.

Коэффициентов в статистике описано довольно много, которые, чаще всего, характеризуют типовые тренды. Подстановка того или иного типового коэффициента (формулы расчета), позволяет быстро получить интересующий результат – есть ли тренд или нет, имеется ли тенденция или нет и в какую сторону он развивается и пр. Более того позволяет относительно просто автоматизировать процесс вычисления коэффициента и соответственно тренда. Система автопилот в самолете тому образец.

Так, если признаков смыслового поля «офицер» и смыслового поля «защитник Родины» мало, наполнение соответствующими понятиями (словами и словообразованиями), явно не достаточно для простого корреляционного ряда, тогда прибегают к сжатию информации. Выявляют серию специальных показателей, например, синонимов и устанавливая, например, их весовой коэффициент, например, по шкале значимости, можно довольно надежно утверждать, что связь между ними имеется и возможно очень хорошая.

Но применять его надо очень осторожно, ибо требует довольно четкой идентификации интересующих исследователя признаков. В противном случае есть опасность попадания в поле статистического анализа иных по содержанию признаков. При малой наполняемости это может быть роковым - получить неверный тренд. Но и при большой наполняемости частотного проявления признаков неприятностей не избежать: может возникнуть смещение признаков в смежном широком смысловом поле.

Другая реально существующая неприятность – определение содержания степени сжатия информации. Ее можно так сжать, что никого тренда не получишь, поскольку природа явления при этом может сильно измениться. Или же растянуть до неузнаваемости, когда статистическое поле будет, как говориться, «рваться», появятся «провалы», «выбросы» и пр., что может весьма сильно затруднит анализ.

Что бы избежать подобного варианта, необходимо сразу же условиться о степени сжатия, исходя из природы явления и решаемой задачи. Правда сделать это чаще всего оказывается возможным или в типовой ситуации, когда смысловое поле известно или же в результате многократных опытов и проигрывании на каких-либо моделях или уже проверка на практике. Приговор последней обжалованию уже не подлежит, и если что-то сделано не правильно, то исправить уже ничего нельзя и все придется начинать с начала.

Наглядно этот процесс можно представить таким образом: если в неком визуальном статистическом поле, частотные точки признака сгруппировались в одном месте, в одном отсеке «шкафа», при допустимой статической погрешности, приведшей к небольшому разбросу, то тренд налицо и его можно спокойно описывать каким-либо приемлемым для данного случае коэффициентом. Если частотные точки группируются в разных позициях статистического поля, то, или же тренда нет, или же частотный анализ проведен не корректно. В статистике все это хорошо описано и показано.

Текст такое же статистическое поле как и любое другое. Если корреляционная зависимость слабая, то имеет смысл ввести дополнительные показатели, что бы усилить возможную зависимость и тем самым определить тренд. Так, зависимость между частотным проявлениям признака-слова «офицер» и частотным проявлениям признака-слова «защитник Родины» может быть по разным причинам слабая, но введя другие показатели данного смыслового поля, можно с большей или меньшей уверенностью или обоснованностью утверждать, что в тексте данная связь присутствует или ее нет.

В данном разделе, мы показали только самые общие моменты статистического анализа. Это особая область исследования, тем более, что практика статистического анализа текста, как особая область статистического анализа, точнее статистического анализа особого рода реальности, может подсказать и особые статистические приемы анализа, как это бывает с иными областями объективной реальности, куда добралась статистика. Но об этом в следующей главе.

[1] В частности, можно прочитать и такое определение: «Термин статистика употребляется в трех значениях. Во-первых, под статистикой понимают особую отрасль практической деятельности людей, направленную на сбор, обра­ботку и анализ данных, характеризующих социально-экономиче­ское развитие страны, ее регионов, отраслей экономики, отдель­ных предприятий. Bo-вторых, статистикой называют науку, за­нимающуюся разработкой теоретических положений и методов, используемых статистической практикой… В-третьих, статистикой часто называют статистические данные, представленные в отчетности предприятий, организаций, отраслей экономики, а также публикуемые в сборниках, справоч­никах, периодической прессе, которые представляют собой ре­зультат статистической работы». См.Ефимова М.Р., Петрова Е.В., Румянцева В.Н. Общая теория стистики.М.2006г. Стр.3.

[2] В равной степени это относится и к другим наукам, в частности, к социологии. Возьмите любой словарь и вы прочтете, что социология это «наука о…». И практически нигде не говориться, что же такое социология сама по себе и сама для себя.

[3]Статистика - (нем. Statistik, от итал. stato – государ.). Отрасль знаний, в которой излагаются вопросы сбора, измерения и анализа массовых количественных данных. С. разрабатывает методологию исследования и обработки материалов: массовые статистич. наблюдения, метод группировок, средних величин, индексов, балансовый метод, метод графических изображений и пр.

[4] Исследователи, привыкшие считать статистику как «содержащую в себе…», вряд ли откажутся от такого ее определения. Но оно не хуже и не лучше иных, просто решает класс специальных задач. Мы же предлагаем рассмотреть статистику в ином ракурсе и таким образом решить другую задачу.

[5] Так, в свое время, исторический материализм официально декларировался как общая социологическая теория. Но таковой по сути он никогда не был. Социологи никогда к нему не обращались и даже толком не знали его и не стремились к этому, поскольку никаких частных задач он не решал и в принципе не мог решить. Так исторический материализм и умер потихонечку не приходя в сознание.

[6] Понятия « руководящая и определяющая » применительно к научным понятиям, образовались в силу наличия парадигмы « руководить и определять », как непосредственного воздействия на объекты бытия. Последнее образовалось в силу неразвитости сознания тогдашней правящей элиты, с низкой общей и профессиональной культурой, не понимания сложности социального и понятийного взаимодействия и пр. и пр., когда взаимодействие означало подчинение по иерархии от частного объекта общему.

[7] То, что называется информацией, есть по существу знание, которое еще не востребовано. Можно сказать, что информация это груда блоков не востребованного знания, систематизированная как база данных только с позиции удобного ее хранения на каких-то носителях. Так, знания, имеющееся в любой книге, это только информация, расположенная на бумажных носителях. Но до тех пор, пока заложенные в ней знания не оказались востребованными для решения задачи.

[8]Правда, очень часто исследователи не указывают ни времени, ни места совершения события вроде бы в силу очевидности данного факта. И нередко складывается впечатление, что события совершаются как бы вне времени и вне пространства. В этом случае они теряют свой смысл или читатели, что чаще бывает, додумывают эти параметры события.

[9] Б удем называть его статистическим полем, т.е. полем событий, которое представлено исследователю для количественного анализа проявления какого-то явления

[10]Интуиция - способность к постижении истины без рассуждения и доказательства. Для интуиции важна непосредственная очевидность и неосознанность пути, ведущего к ее результату.

[11] Правда чаще всего ограничивались простым линейным распределением и очень редко использовали другие методы анализа, предоставляемые, в частности, богатым статистическим аппаратом.

[12] П равда в период перестройки в стране, когда во власть стали попадать люди чуть не с тюремных нар, представители, так называемого, преступного мира. Сейчас они, т.е. некоторые представители власти немного уже перестроились и постепенно приобретают цивилизованный облик, правда в основном только по форме. Можно полагать, что по сущности, они еще не далеко ушли от своего первоисточника, тюремного предшественника.

[13] С нашей точки зрения, информация есть не структурированное, (кроме технического структурирования) знание. А то, что мы называем собственно знанием это уже востребованная специальная информация для решения поставленной задачи.

[14] Признак – показатель предмета, знак, по которому можно узнать, определить чего-нибудь. (Толковый словарь русского языка).

[15]Вот только некоторые признаки «признака»: внешний признак; дифференциальный признак; идентифицирующий признак; истинный признак; качественный признак; надежный признак; необходимый признак; несущественный признак; обозначающий признак; основной признак; отличительный признак; первый признак; решающий признак; родовой признак; системообразующиий признак; случайный признак; специфический признак; существенный признак; типичный признак; фундаментальный признак, характерный признак и др. (Данные словосочетания были взяты из различных текстов Эл. библиотеки Русского гуманитарного Интернет-университета, благодаря специальной поисковой программе.)

[16] Особенно это хорошо видно на цитатах. Вырванная из текста, точнее из контекста, и перенесенная в другой контекст, цитата может специально или нечаянно приобрести иной смысл, иное содержание, нередко удобное для того, кто использует данную цитату в своей работе. Поэтому цитатами, надо пользоваться очень аккуратно.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования