В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Фихте И.Г.Основа общего наукоучения
В работе "Основа общего наукоучения" Фихте, один из виднейших представителей немецкой трансцендентально-критической философии, составивший эпоху последовательным проведением трансцендентального субъективного идеализма, представил идеалистическое развитие критической философии Канта.

Полезный совет

На странице "Библиография" Вы можете сформировать библиографический список. Очень удобная вещь!

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторАверьянов Л. Я.
НазваниеКонтент-анализ
Год издания2009
РазделКниги
Рейтинг2.56 из 10.00
Zip архивскачать (2 570 Кб)
  Поиск по произведению

Глава третья
Логика контент-анализа  

Концепция логики смысла

Звук, слово и предложение строятся не сами по себе, а всегда для кого-то другого. Для другого своего, или второго я, в качестве которого выступает некая специальная область сознания, которая вступает в диалог с другим моим я. Или же для другого, который находится вне сознания, во внешней природной среде.

Но для этого необходимо сделать так, чтобы звук, слово и предложение были этому другому понятны. В силу этой необходимости за звуком, словом закрепляется какое-то строго определенное содержание, которое можно назвать смыслом. И если слово содержит другой смысл, то оно становится непонятным, а значит, перестает играть роль символа для обозначения строго определенной ситуации. Так слово «булка» в Питере, имеет несколько иное значение, чем в Москве.

Другими словами, за звуком и словом в ограниченном контексте закрепляется строго определенное содержание, которое однозначно понимается всеми субъектами данного ограниченного сообщества. Если возникает потребность, чтобы конкретное слово обладало одним и тем же смыслом для разных сообществ, отделенных друг от друга, например, территорией или временем (физическим или социальным, т.е. принадлежность к различным непересекающимся сообществам, распределенным в пространстве и во времени), для этого изобретается универсальный язык, чаще всего называемый литературным языком.

И обозначаемый как правильный язык, которому специально учат в школе: «Как правильно говорить». Правда всегда, частично или по – преимуществу, говорят «неправильно», опираясь на языковые особенности данной местности, сообщество или диалект и пр., что, в свою очередь, является условием для развития языка.

Предложение так же имеет свои классические литературные формы построения и местные смысловые особенности. Но самое главное, оно должно быть понятным тому человеку, к которому обращено. И здесь возникает некоторое количество обязательных условий, игнорирование которых может привести к тому, что предложение своих функций не выполнит.

Первый шаг в образовании «правильного» предложения - это построить его в строгом соответствии с грамматическими формами и правилами, т.е. выстраивание слов относительно друг друга как морфологических единиц в какой-то последовательности. Грамматика имеет свои объекты, строй и категории, т.е. систему морфологических, синтаксических конструкций, как способ производства предложений и текстов. Здесь имеются свои законы и своя логика.

Но грамматика занимается только способом представления взаимосвязи слов, образованием и сочетанием словоформ и пр. вне зависимости от содержания самих слов. Если слова поставить не в той последовательности, как это указано в грамматике, то смысл может быть непонятным. Обычно это происходит при подстрочном переводе предложения с одного языка на другой.

Но имеется еще и смысловая, или содержательная логика предложения. Смысловая логика - особый раздел, в том числе и грамматики ( синтаксис ), и языкознания ( семасиология ), и самой логики. Смысловая логика или взаимосвязь слов как содержательных единиц, должна быть правильно выстроена, чтобы был понятен тот смысл, который вкладывается в их логическое сочетание. И первое условие – соблюдение соответствующих законов, правил, форм, категорий и пр., принятых у какого-то ограниченного сообщества.

А это, в свою очередь, означает, что законы и особенности смыслопостроения или логики смысла, должны быть известны кому-то другому, а значит, они имеют универсальный характер, они едины, имеют общие формы безотносительно содержания и пр. Хотя пытаются найти и, вероятно, они в самом деле имеются, некие всеобщие формы для всех времен и народов, для любого сообщества.

Но что это такое «быть понятно другому»? Предложение, в самом деле, строится для какого-то другого, и в любом другом качестве оно не существует и не может существовать. Из этого вытекает, что содержание предложения есть всегда указание, что и как надо делать в некой последовательности действий. Или не делать, что в принципе одно и тоже. Исходя из этого, основная задача смысла или содержания предложения есть, по сути, предписание кому-то другому, как взаимодействующему субъекту, что нужно делать или не делать в какой-то ситуации.

Есть еще просто информация, например: «завтра будет плохая погода». Но и в этом случае, по сути, указывается не прямо, а опосредовано, на возможные действия. Если вы, например, собрались завтра гулять, то вам надо будет предварительно совершить ряд специальных действий, в целом известных, исходя из того, что погода может быть плохой. Что так же является указанием на необходимость определенного рода поведения.

Другими словами, содержание предложения, его смысл указывает на определенного рода константы , которые нельзя игнорировать. По меньшей мере, их необходимо учитывать в определении своего поведения при решении задач. Вот почему содержание (смысл) является устойчивым и становится таким важным образованием.

Часто путают понятие смысла с процессом его образования и постижения. А ведь здесь имеется много переходных стадий и различных образований. Если грамматика выстраивает специальным образом слова в предложении, что бы был понятен смысл, т.е. выстраивает форму понимания смысла, то смысловая логика уже устанавливает содержание смысла. Река, бассейн, кувшин и пр. это формы, которые, в обязательном порядке, имеет все текучее. Но ведь в кувшин можно налить и воду, и вино и пр. Одно обуславливает другое.

В классической философии специальным образом выводят и сопоставляют как особые категории - «форму» и «содержание». Они, в самом деле, разные, поскольку описывают различные этапы превращения материи при решении человеком своей задачи. Так, если нас интересует содержание предложения как предписание действия, то мы обязательно должны уложить его в грамматические формы. Но и сами грамматические формы имеют свое содержание, которое описывается уже совсем другим категориальным аппаратом, в данном случае содержанием смысла.

Логикой смысла в предложении (суждении) занимаются давно, и наработано довольно много хорошего знания. Определены объекты предложения и их элементы, система их логической взаимосвязи в предложении, предложена логика соединения объектов в различных предложениях, что позволяет получить некое новое знание. А это уже называется умозаключением, что разрешало, в свою очередь, выстраивать логически стройные тексты, состоящие минимум из двух предложений, а максимум (теоретически) без ограничений. Задача такого выводного знания – построение сложного многоуровнего смысла.

В суждении или предложении выделяются три основных смысловых объекта: собственно объект, предикат и связка. Выражается это, как ( S есть P ). И какое бы предложение, простое или сложное, мы бы ни взяли, обязательно найдем указанные объекты. То, что называется субъектом ( S ) есть указание на то, где находится, интересующий человека признак или элемент. То, что называется предикатом ( P ) есть элемент того же самого субъекта, выступающий доминантой, поскольку именно посредством элемента устанавливается связь между объектами, при помощи которых и решается поставленная задача. Связка указывает, что данному субъекту принадлежит данный элемент.

Однако понятия и «объект», и «элемент» еще не имеют, с нашей точки зрения, достаточного четкого определения, что мешает правильному смысловому оперированию с ними. В научной литературе под объектом понимается нечто общее и цельное, в рамках которого имеется множество элементов. Наверное, так оно и есть, но только в абсолютном выражении, в некой абстракции и отвлечении, как сами по себе, в рамках понятийных преобразований. Но мы говорим о форме конкретного и частного отношения человека к предметам внешнего мира и умения оперировать ими, при решении своей задачи. В этом плане используемые понятия, как нам кажется, имеют несколько иное значение.

Под элементом или признаком [1], согласно нашей точке зрения, понимается такое единое образование, которое, в целом, выступает основным для решения поставленной задачи. Собственно, его так же можно назвать объектом, ибо человек его берет целиком, не деля на свои признаки или элементы. Но то, что называется объектом в предложении, есть только область нахождения данного элемента или объекта, которая может быть более или менее определена для человека, поскольку сама по себе область может и не представлять для человека большого значения.

Например, когда я утверждаю, что самые красивые девушки живут в Москве, то этим самым я говорю, что меня интересуют красивые девушки, но Москва выступает только в роли некоторой области, в которой находятся красивые девушки. Конечно, «красивые девушки» могут выступать в качестве признака Москвы, но понятно, что существуют не только данные признаки. Признак «красивые девушки» - это доминанта, установленная мной , которая выступает в качестве того объекта, которым я оперирую при решении своей задачи.

Здесь я сразу же вступаю в противоречие с устоявшимся мнением и, наверное, верным при определенных ситуациях, что объект всегда есть некая сущность, с которой имеет и должен иметь дело человек, при решении своей задачи. Объект «Москва» и объект «красивые девушки» - это весьма разные объекты, имеющие разную сущность. Соответственно, разные задачи можно решить в рамках каждой из этих сущностей. Но что-то в таком подходе остается недоговоренным и непонятным и, прежде всего, относительно самих понятий «объект» и «сущность».

Давайте исходить из того постулата, как мы уже отмечали, что понятия придуманы людьми для описания какой-то важной для них, устойчивой или типовой ситуации, в рамках или благодаря которой, человек решает свои задачи. Понятие «объект» и «сущность» - не исключение. Что же это за ситуация или внешнее явление, которому дано такое название как «объект» и «сущность».

Согласно нашей точке зрения, под «объектом» понимается ситуация, которая воспринимается человеком сразу и целиком, при оперировании с ней и включения ее в разные схемы взаимодействия, при решении задачи. Исходя из этого, объектом может выступать все, что человек захочет, и что он может включить в круг взаимопревращения явлений. Так, объектом может быть и вся «Москва», и «красивые девушки», и пр. Но ситуация, которая описывается словом объект, должна содержать тот признак, который необходим для решения своей задачи. Исходя из этого, сущность объекта устанавливает только и только человек , а то, что называется признаком, есть обозначение этой сущности в понятии и ничего более.

При этом сущность определяется по иерархии - от общего к частному. Если человек собрался жениться, при чем, на красивой девушке, то построение ряда последовательных актов мыслительной деятельности может иметь следующий вид: Москва – девушки - самые красивые – невеста - жена. Исходя из общей, так же иерархически во временном интервале построенной: жена- невеста - девушки - самые красивые - в Москве. Что здесь может выступать объектом и признаком? Все по очереди.

Задача, поставленная человеком перед самим собой – жениться на красивой девушке именно в Москве, становится доминантой. Элементы решения данной задачи, отыскиваются в разных образованиях внешней предметной области, соответственно, соединяются между собой по специальной логической последовательной схеме, которая и приводит к решению поставленной задачи. Логическая схема (о чем подробнее будем говорить далее) одна: признак предыдущего объекта, становится объектом последующего шага, или:

Q {( S P ) ( P z )}

Явления внешней, по отношению к сознанию, предметной области всегда представляются человеку в некой осязаемой и организованной, форме, Ее можно представить как пересечение разных «линий», как некий «сгусток», удерживаемый в целостности задачей, обусловленной принципом распределения функций в природе. Можно по другому сказать, что востребованная природой и какой-то общей задачей, как функция в общем мироздании, определяет некую совокупность явлений, принимающих для внешних, по отношению к нему, объектов, некую осязаемую физическую форму, т.е. его можно увидеть, услышать, ощущать и пр.

Таким образом, сущностью явления, как уже говорилось выше, выступает именно его функция в некой общей задаче или природной программе. Но поскольку явление есть «сгусток» и пересечение различных «линий» (как правило, небольшого числа), т.е. последовательных актов действий других специальных объектов со своей сущностью, то всегда в их совокупности можно найти и вычленить те линии (как последовательный порядок действий), которые становятся интересными для человека при решении им своей задачи. Именно это и называется признаком или элементом.

Москва есть пересечение множества разнообразных существенных (важных) и несущественных (побочных), периферийных линий (но опять же, для человека или какой-то совокупности людей, в рамках решения ими своей задачи). Если в Москве имеются красивые (первая линия), молодые (вторая линия), девушки (третья линия), да еще и богатые (четвертая линия), при этом, незамужние (пятая линия), которые очень хотят выйти замуж (шестая линия), и пр., то эти линии можно вычленить, сделать их главными и важными объектами, а свои действия по решению своей задачи – жениться, обогатиться - превратить в элементы этого объекта.

Объект всегда, с одной стороны, есть некая совокупность, как результат деятельности сознания человека, и, с другой стороны, природная сущность внешних объектов. Ибо нельзя построить мыслительный объект из ничего, всегда должен быть «строительный материал», в качестве которого и выступают известные человеку объекты внешнего предметного мира, находящегося в сознании человека, как его личная база знаний. Это хорошо видно из контекста таких явлений, как объект и признак.

Давайте опять обратимся к нашим активным помощникам в рассуждениях - синонимам, которые являются смысловым контекстом исследуемого слова «объект». Точнее, через синонимы, как через ближайших родственников, на своеобразном генетическом уровне, можно хоть как-то выявить смысловое содержание слова-понятия «объект».

Синонимы слова-понятия «объект»: тема, предмет, объектный, конструкт. Затем рассмотрим синонимы синонимов или синонимы слова-понятия «объект» второго уровня.

Тема : мотив, проблема, задача, вопрос, лейтмотив, материя, предмет, содержание, тематика;

Предмет : вещь, вопрос, дисциплина, наука, предмет обсуждения, реалия, содержание, суть, тема, цель;

Объектный : объектовый;

Конструкт : деловитость, игра, к онструктивность, конструктор, плодотворно, полезно, применимость.

Как видно, содержание синонимов по уровням весьма сильно отличается, но в тоже время имеет нечто общее. Объединяет их содержание слово-понятия «объект», Но имеются и иные причины образования данной совокупности синонимов по уровням, безусловно связанным с различными формами деятельности человека, при решении им своих, таких разных и своеобразных задач.

Если взять синонимы слова «тема» - мотив, проблема, задача, вопрос, лейтмотив, материя, предмет, содержание, тематика, то видно, что они (т.е. ситуации, обозначаемые данными синонимами), образованы самим человеком и входят частью в понятие объект. Если возьмем синонимы слова «предмет» - вещь, вопрос, дисциплина, наука, предмет обсуждения, реалия, содержание, суть, тема, цель , то, оказывается, это есть нечто то, что создано человеком и нечто то, что принадлежит внешнему явлению. И синонимы слова «конструкт» - деловитость, игра, к онструктивность, конструктор, плодотворно, полезно, применимость, можно проинтерпретировать таким образом, что это есть некое образование, содержащее в себе элементы или составные части результата деятельности человека.

Но надо понимать, что словосочетание «создано, образовано самим человеком» не совсем точное. Человек ничего, никогда сам не создает, как бы из ничего. Он только отыскивает интересующие его элементы, как объекты во внешней предметной среде и выстраивает их в своем сознании в некую линию взаимопревращающихся явлений.

Получается, что объект есть некая конструкция (конструкт), которая от части создана самим человеком для решения им своей задачи: именно задача задает смысл внешнего явления для человека. Но поскольку объекты внешнего предметного мира есть некое самостоятельное и цельное образование, то придание смысла человеком оказывается обусловленным и их собственным содержанием.

Мы же не можем сказать в какой-то определенной ситуации, что самые красивые девушки живут в подмосковном лесу. И если такое все-таки может быть, то такому новому образованию человек придает имя как познанному объекту. Объект, как явление внешнего предметного мира, безусловно, есть сущность сама для себя. Но человек берет его элементы, которые и становятся новой сущностью, но уже для решения им своей задачи.

Под сущностью понимают нечто основное, которое и характеризует объект как данность и особость. Но что является сущностью такого объекта, как Москва? И что бы ни взяли в качестве ее сущности, оно таковым может быть, но может и не быть. Сущность или основное содержание такого объекта, как Москва, устанавливается самим человеком при решении своей задачи и никто более. Другое дело, что задача человека может быть не решена в такой внешней предметной области, как Москва, тогда его сущность просто не рассматривается и человек переходит в другую область бытия.

То, что человек называет сущностью, есть, прежде всего, понятие, которое описывает потребность человека, соответственно, устанавливается самим человеком и которая не принадлежит, и не может принадлежать кому-либо еще. Поэтому, когда говорят о сущности какого-то объекта, то имеют в виду, прежде всего, возможно ли решить свои задачи на данном поле сосредоточения некоторых объектов или нет. И объекты, в данном случае, уже не делятся на объективно - сущностные или не сущностные элементы, человек берет его целиком как данность и как особость, которую можно поставить в обойму или сцепку других таких же объектов, что бы получить нечто новое, т.е. новый объект.

Например, мы можем построить предложение таким образом: «Вечер (есть) холодный». Субъектом и доминантой выступает «вечер», а его признак, то, что он «холодный». Понятно, что у объекта «вечер» может быть много признаков: красивый, теплый и пр. Но нас, в данном случае, интересует именно признак «холодный», например, с точки зрения пойти ли погулять, одеть ли куртку теплее пр. Но можно построить предложение таким образом: «Холодно, обычно, бывает вечером». Тогда основным объектом выступает «холодно», а признаком или аспектом – «вечер». Еще раз подчеркнем: домината всегда выбирается только человеком.

Если возьмем сложное предложение, то, расчленив его на элементарные составные части, мы найдем там те же самые объекты: доминанту и его признаки или элементы и связку. «Если завтра будет холодно, то мы пойдем гулять». Обычно такая конструкция предложения (суждения) выражается классической формулой: «Если…, то…» и рассматривается чаще всего как следствие. Но слово «если» указывает только на возможные условия, т.е. появление новых каких-то признаков уже третьего уровня, основного объекта «мы пойдем гулять», при которых может быть совершенно действие. Можно сказать, что вторая часть предложения есть следствие. Фактически здесь два предложения: «Завтра будет холодно» и «Мы пойдем гулять». Каждое из них имеет основной объект «завтра» и «мы», предикат или признак, свойство «холодно» и «пойдем гулять».

В этом случае часть предложения, начинающаяся с «если…», означает собой доминанту. Если случится данное событие, то только в этом случае совершится другое действие. Таким образом, устанавливается доминанта, признак которой будет соответствовать или не будет соответствовать какому-то признаку другого объекта. «Если пойдет дождь, то мы не пойдем гулять». Имеется объект «природа», который обладает рядом признаков, в том числе, и таким как «пойдет дождь» или признаком «не идет дождь». (Сначала признак «дождь» как общий, а затем, в его рамках, признак «пойдет» или «не пойдет», как его производный признак). Кроме этого, имеется объект «мы», который среди прочих признаков обладает таким, как «гулять». (Сначала признак «идти», как наиболее общий, а затем «гулять», как производный). Появление второго признака «пойдем гулять» - объекта «мы», оказывается возможным только в том случае, если признак «не пойдет дождь» окажется реализованным первым объектом - «природой».

Как только эти признаки получили связку «если», тут же вступает в силу другое правило создания сложных предложений, а именно условие, при котором может или не может наступить последующее событие. В данном случае это время, т.е. завтра. Указание на время это обязательное и категорическое условие создания любого, абсолютно любого предложения. Разница только в том, что в одних случаях оно явно указывается, а в других только подразумевается. Время в данном случае это и условие, и контекст образования смысла, ибо только во времени оно приобретает смысл существования. «Ты вчера был в кино», «Пойдем в кино», «Ты завтра пойдешь в кино» и пр. В первом случае - прошедшее время, во втором - настоящее протяженное и в третьем - будущее.

Вместо слова «если» можно поставить слова, чаще всего употребляемые в сложных предложениях: «потому, что», «из-за того, что», «и», «или» и др. \\«Я не пойду в кино из-за того, что у меня болит голова» или «потому, что надо заниматься». «Мы пойдем в кино и поговорим». Каждое из них описывает условие совершения какого-то события. Здесь так же два предложения: «Мы пойдем в кино» и «Мы поговорим», но это не одновременные действия.

Особенность такого построения предложения и действия заключается в том, что эти два события могут легко чередоваться. И в самом деле, пока они идут в кино, т.е. совершают типовые действия, могут и поговорить о каких-то делах. Но когда пишут: «Мы пойдем в кино или будем говорить», здесь уже идет строгое разграничение по времени, ибо каждое из этих событий или, по крайней мере, одно из них, является весьма сложным и ему надо посвятить все основное время и, возможно, много настоящего времени. Здесь так же два предложения с оригинальным субъектом и предикатом и конечно связкой.

Условия бывают не только по времени, но и по месту или пространству. «Если будет книжная ярмарка, то мы найдем там хорошие книги». «Там, т.е. на книжной ярмарке» - место, где они могут посмотреть книги. И любое предложение в обязательном порядке содержит указание на такое место в пространстве. Так же, как и со временем, указание может быть явным или же неявным, подразумевающимся: «Ну что, пойдем» куда-то. И в обязательном порядке указание на присутствие признака «место», как контекст, который обуславливает существование смысла. Вне пространства, которое в каждом конкретном случае выражается словом «место», так же как вне времени предложение не существует, так же, как не существует и какое-либо действие.

Строго говоря, время, как и место, само по себе не существует. Они возникают только в процессе действия. Именно действие определяет продолжительность «существования» времени: вчера, завтра или любое протяженное настоящее. Но протяженность времени зависит только от одного критерия: время существования действия, т.е. время решения поставленной задачи должно быть меньше времени существования объекта, в рамках которого осуществляется это действие. В предложении: «Если завтра будет холодно, то мы пойдем гулять», действие «пойдем гулять», как признак объекта «мы», ограничивается понятием «гулять» и по времени, и по месту. Т.е. понятие гулять подразумевает, что данный вид деятельности требует немного времени, час-два, примерно, а так же ограниченную площадь: например, гулять в парке и пр.

Таким образом, мы подошли к весьма важному показателю формирования предложения в рамках логики смысла. Что бы стал понятен смысл предложения, должен соблюдаться принцип единства места, времени и действия. Это означает, что действие всегда осуществляется во времени, в конкретном пространстве, которое обязательно указывается в предложении. Более того, это означает, что в предложении обязательно указывается одно действие, одно место и одно время. Не может быть так, что бы указывалось одновременно два действия в одном месте или в одно время; не может быть так, что бы указывалось одно действие, совершаемое сразу в двух местах, и не может быть так, что бы одно действие и в одном месте совершалось в двух временных параметрах. [2]

Нельзя говорить: «завтра мы пойдем в кино и в театр»; нельзя говорить: «завтра мы пойдем в кино, и будем гулять по парку»; нельзя говорить: «завтра и сегодня мы будем праздновать день рождения». Так говорят в обыденной речи, эти действия и в самом деле возможны, но в разное время, чередуясь, совершая то одно, то другое. Можно праздновать день рождения и сегодня и завтра, но это будет один праздник в одно протяженное время, равное сегодня и завтра. Завтра мы точно пойдем в кино и в театр, но это означает, что сначала точно пойдем в кино, а затем точно пойдем в театр, и время здесь подразумевается так же одно общее – завтра.

Понятно, что место, время и действие имеют свое измерение, они все протяженные, но не бесконечно. Действие всегда совершается в каком-то протяженном времени и занимает какое-то протяженное место. Свести их к абстрактному состоянию точки и бесконечному мгновению можно только в понятии, что мы чаще всего и делаем, декларируя принцип единства и невозможности другого на этом месте и времени какого-то действия. Но в реальности мы не можем так утверждать, ибо бесконечное малое есть. фактически, его отсутствие, что равносильно отказу от понятия «время и место» (читай пространство), а соответственно, и совершения какого-то действия. Поэтому какое-то время по протяженности все-таки имеется, так же как и место. Но только разное по протяженности и по объему или по размеру мест.

Если мы говорим: «давай погуляем», то из контекста ясно, что речь идет, например, о парке и подразумевается ограниченное пространство, которого достаточно для решения поставленной задачи – гулять. Если говорят: «встретимся под часами», то и там имеется некое протяженное пространство, которое позволяет визуально увидеть друг друга. Если говорят: «встретимся в два часа», то это означает, что протяженность времени может составлять от пяти минут и более. В том числе и астрономические встречи комет, планет и пр. имеют временную и пространственную протяженность.

Бесконечно малой величины, так же как и бесконечной протяженности, не бывает. Все имеет свои границы, которые определяются поставленной задачей, и которые позволяют осуществлять возможность изменения. Именно протяженность времени и места обуславливает возможность изменения и времени и места, и. соответственно, действия. Это тот самый своеобразный люфт, который позволяет гибко реагировать на внешние изменения и в рамках которого совершаются все преобразования природы и явлений. Неизменна и абсолютна только сама возможность существования протяженности.

Относительно понятия «единства места, времени и действия» имеется еще один нюанс, и весьма существенный. Совершение какого-либо действия, которое предусматривает свое время и место в своем триединстве, может и обязательно совершается в каком-то общем для себя или времени, или месте, или действии. И данное положение обязательно указывается, явно или не явно, в любом предложении. Когда говорят: «Завтра пойдем в кино», то это означает, что понятие «завтра» как доминанта включено в некий общий временной контекст, так же как и понятие «пойдем» как действие, и «кино» как место.

Все это исходит из постулата и принципа существования, что все наши действия совершаются в некотором общем контексте. Но вот контекст доминанты (а речь, в данном случае, идет исключительно о контексте именно доминанты), может быть в каждом отдельном случае только один: или это время, или место, или действие. Здесь также осуществляется принцип единства места, времени и действия, но уже на втором, третьем и далее уровнях. И так до бесконечности, но, как правило, ограничиваются общим временем или местом, или действием первого и второго уровня, достаточного для решения поставленной задачи.

Далее, объекты в предложении всегда взаимодействуют. Выше мы выделили в предложении два объекта: субъект и предикат. (Связка, как правило, не рассматривается как самостоятельный объект, поскольку она только указывает принадлежность признака субъекту и не влияет на характер выделенных объектов). Но имеется еще и третий субъект – это то общее, о котором мы говорили выше: это или место, или время, или действие, как доминанты.

Рассмотрение и анализ процесса и сущности взаимодействия в предложении этих трех объектов, т.е. субъект, предикат и контекст, очень интересно и имеет свои существенные особенности, которые определяют характер и сущность предложения и всего текста.

  1. Взаимодействуют всегда два любых объекта, но обязательно посредством какого-то третьего.
  2. Один из объектов всегда выступает доминантой.
  3. При взаимодействии два объекта выступают константами, или постоянными величинами - это одна общая и одна частная доминанта, и переменная, в качестве которой выступает предикат.

Принятый признак или предикат определяет доминанту, но, став таковым, становится константой относительно предиката или признака. И если их взаимодействие осуществляется, например, в такой общей категории как время, то оно и определяет характер и самих объектов и их взаимодействия. [3]

Если мы говорим, что завтра будет дождь, то это означает, что понятие «завтра» определяется понятием «дождь» и никак не иначе. Другими словами, завтра нас интересует только с точки зрения того, что будет дождь и надо будет к этому подготовиться. И все наши действия на завтра, в рамках данного предложения, будут определяться только тем, что будет дождь, т.е. некое общее действие будет определять частные действия: взять зонтик, надеть плащ и пр. Но и понятие «дождь» нас интересует только в рамках понятия «завтра», сегодня он нас совсем не волнует, хотя за окном, (именно за окном), может быть ливень.

Ранее мы показали, что основным объектом текста становится совершение какого-либо действия (или не совершения действия, т.е. совершение другого действия, не обязательно противоположного), но при определенных условиях. Совершение действия - это обязательное вступление во взаимодействие, без взаимодействия с кем-то другим никакого действия не совершается. Поэтому, другим объектом становится какое-то другое действие. Но мы уже говорили, что всегда существует третий объект, посредством которого и совершается действие. Третьим объектом становится третье действие. Но каждое такое действие - и первое, и второе, и третье - имеет различный характер в процессе взаимодействия, соответственно имеет свое обозначение, т.е. каждое из них решает свою задачу.

Еще одна особенность: предложение всегда часть диалога, а весь текст - это диалог, независимо от того, совершается ли он с моим вторым или первым «Я», или с внешним субъектом. Так же неважно, совершается диалог явно (как это делал знаменитый Сократ посредством Платона, так называемый, сократовский метод), или же диалог только подразумевается, как это происходит в повествовательном тексте. Диалог - это вопросно-ответные отношения. Он решает одну единственную, но предельно важную задачу – проверка выработанной концепции, так называемой, практикой. Другими словами, истинность предложения, т.е. смысл его, становится принятым только тогда, когда он признан таковым по содержанию другим, к кому он обращен.

Общие принципы смысловой логической структуры

Обычно логическую структуру предложения, как мы уже говорили, представляют следующей формулой: ( S есть P ), т.е. субъект, предикат и связка. Субъект становится на первое место (хотя не обязательно), или выделяется каким-либо ключевым словом. [4]

Для того, что бы построить новый объект и, тем самым, получить новое знание, т.е. концепцию, которая решает задачу, необходимо выстроить некую последовательность субъектов и их признаков, где, как мы уже говорили чуть выше, каждый последующий субъект есть признак предыдущего субъекта. На этом принципе строится текст, т.е. как последовательный ряд смены субъекта и предиката, предиката в качестве субъекта и т.д. И это положение, а так же ряд других, для нашего дальнейшего рассуждения является принципиальным.

В символической записи логическую структуру предложения можно представить в таком виде:

Если ( S есть , P ), то ( P есть Q ).

В логической смысловой структуре предложения нас больше интересует предикат или признак субъекта. Сам по себе субъект нас интересует только с той точки зрения, что он содержит интересующий нас признак и что другие его признаки или элементы не мешают использованию в наших целях заинтересовавший нас элемент. Поэтому логическую смысловую структуру предложения правильнее было бы записать таким образом:

Если P есть признак s , тогда P есть признак q .

Получается, что разные объекты ( s и q ) имеют одинаковые элементы ( P ).

И это принципиально важно, ибо согласно нашей точке зрения, могут взаимодействовать только те пограничные объекты, которые имеют единую пограничную зону, то есть содержат одинаковые элементы. В традиционной логике это называют пересекающимися объемами понятий. С нашей точки зрения пересекаются не объемы понятий, а именно те зоны, которые имеют одинаковые по своей сущности элементы. Благодаря этим элементам, происходит переход одних и тех же элементов из одного субъекта в другой субъект и, благодаря этому, происходит взаимодействие субъектов.

Поэтому смысловую логическую структуру предложения можно записать таким образом: ( S p ) или ( P s ) или (признак P принадлежит субъекту s ).

Q {( S P ) ( P z )}

Теперь давайте построим логику двух предложений как основы любого текста, ибо текст состоит, как минимум, из двух, связанных и разделенных точкой, двух предложений. А максимум - из ограниченного множества предложений, связанных между собой смыслом. Т.е. предписанием действий (действия) для других взаимодействующих субъектов.

Символическую запись смысловой логической структуры двух предложений можно представить в таком виде:

Если ( S есть P ) и ( P есть Q ).

Но лучше представить в таком виде:

( S p Pq Q n …).

Читается так: признак p субъекта S становится субъектом P , который имеет свой признак q . Но в следующем предложении признак q становится субъектом Q , имеющим свой собственный признак n . И так далее.

Но это касается только последовательного ряда действий. Суть заключается в том, что любое следующее действие предопределено предыдущим действием, выступающим, по сути, причиной. [5]С ледование можно представить как одношаговую операцию получения нового суждения, основанного на предыдущем суждении, как аксиомы. Вывод - более сложное понятие. Это уже многошаговая последовательная и параллельная операция получения нового суждения, на основе ряда предыдущих суждений как аксиом.

Однако система взаимодействия трех субъектов имеет несколько иной вид.

Возьмем простой силлогизм. «Все люди смертны» // «Сократ человек» // «Сократ смертен». Считается, что данный силлогизм содержит одну большую и одну малую посылку, и вывод. На самом деле никакого вывода нет, имеется три самостоятельных линии последовательных действий или оперирования понятиями.

В суждении «Все люди смертны» пересекаются две линии: «люди» и «смертны». Каждая из этих линий имеет свою историю со своими признаками, как серия последовательных действий. Но пересекаются они в одном месте: люди как «биологическое существо», потому что смертными могут быть только «биологические существа».

Вторая посылка «Сократ человек» - уже содержит три линии: «Сократ как имя» и «человек», и «человек как биологическое существо». Имя Сократ может принадлежать человеку, (в данном случае подразумевается, что оно принадлежит человеку и в этом случае берется как аксиома, хотя понятно, что имя может принадлежать не только человеку, но и другим объектам). Пересекаются они так же в одном месте: человек, по имени Сократ, обладает признаком «биологическое существо», так же как объект «человек» обладает таким свойством, как «биологическое существо».

И третья посылка или вывод так же представляет собой самостоятельное образование, имеющее две линии на пересечении: «Сократ, как имя человека», и «смертен». Они так же пересекаются в точке общей для них: «биологическое существо». Таким образом, несколько линий пересекаются в одной точке - «биологическое существо», которое обладает признаками – «смертно», «человек», «Сократ, как имя человека», и «люди». Только эта точка у них общая и ничего другого.

« Если все люди биологические существа, то они смертны», ибо мы знаем точно, что все биологические существа смертны. Последнее утверждение и выступает в качестве аксиомы. Или же «Все люди смертны, поскольку они биологические существа», ибо мы точно знаем, что все биологические существа смертны. Это утверждение так же выступает аксиомой. В качестве аксиомы выступает то знание, которое является для нас и для других истиной, проверенной или конвенциальной.

Выше приведенную схему можно представить и в таком виде.

Поэтому, если в качестве объекта мы берем аксиоматическое знание, например, «Все люди биологические существа» // Все биологические существа смертны», то его признаком будет то, что люди тоже смертны, ибо люди так же относятся к биологическим существам: «Все люди биологические существа» // «Биологические существа смертны» // «Значит, люди смертны». В данном случае мы выстроили линейную причинно-следственную цепочку.

В символической записи ее можно представить таким образом:

{( S p Pq Q s )}

 S – объект «люди» обладает признаком «биологические существа» - p .

P - объект «биологические существа»» обладает признаком «смертно» - q .

Q – объект «смертно» обладает признаком «люди» - s .

Точно так же можно построить и следующую линию последовательных действий: «Человек биологическое существо» // «Биологические существа смертны» // «Человек смертен». В символической записи ее можно представить таким образом:

{( Z p P q Q z )}

Z – объект «человек», обладающий признаком «биологическое существо» - p

P - объект «биологические существа» обладает признаком «смертны» - q .

Q – объект «смертно» обладает признаком «человек» - z .

Выстроим следующую линию последовательных действий: «Сократ человек» // «Человек есть биологические существо» // «Биологические существа смертны» // «Сократ смертен». В символической записи ее можно представить таким образом:

{(С z Z p P q Q c )}

C - объект «Сократ», обладающий признаком «человек» - z .

Z – объект «человек», обладающий признаком «биологическое существо» - p

P - объект «биологические существа» обладает признаком «смертны» - q .

Q – объект «смертно» обладает признаком «Сократ» - z .

Теперь выпишем общую форму пересечения линий с одним общим признаком – «биологические существа».

«Если люди биологические существа» //

«Если человек есть биологическое существо» //

«если Сократ есть человек»

« если человек Сократ есть «биологическое существо»,

_______________________________________________

то всем им присущ признак «смертность»,

который, в свою очередь, принадлежит объекту «биологические существа», принятого как аксиома.

Получается три переменных и одна постоянная величина. Но стоит любой переменной исчезнуть, ровным счетом, ничего не изменится для остальных. Стоит лишь постоянной таковой не быть, то все остальные исчезают из поля взаимодействия или пересечения. Они оказываются независимыми переменными или независимыми постоянными. В символической записи пересечение последовательных линий можно представить таким образом.

Если {( S p Pq Q s )};

Если {( Z p P q Q z )};

И если {(С z ( Z p ) P q Q c )}, то

все объекты обладают признаком «смертность».

Однако, еще необходимо ответить на вопрос: как взаимодействуют между собой объекты и их элементы. То, что объекты могут взаимодействовать между собой только посредством пограничных элементов, верно, И в графическом одношаговом следовании очень хорошо можно представить: объем понятия «признак» полностью входит в объем понятий «объект», что означает, что свойства данного признака принадлежат всему объекту. Но это совсем не значит, что оно принадлежит всем, без исключения, признакам объекта. Поэтому, когда мы говорим о взаимодействии объекта и его признака, то оно осуществляется исключительно в рамках свойства данного признака. Так, объект «человек» обладает множеством признаков, один из которых, обладание свойством «биологического существа».

Когда речь идет о сочетании нескольких признаков в объекте, то получается интересная зависимость: любой последующий признак должен быть включен в последовательный ряд признаков данного объекта. Это означает, что любой признак, который включается в объект, имеет свою иерархию по общности признаков. Если нам надо доказать, что человек смертен, то мы должны сначала выделить свойство «биологический организм», который, в свою очередь, обладает признаком «смертность». Но мы не можем прямо сказать, что человек смертен, минуя промежуточное звено «биологический организм». Сам по себе человек таким признаком не обладает.

Можно построить следующий порядок следования признаков и объектов:

«Человек» как объект, обладает свойством «биологический организм»

«Биологический организм» как объект, обладает свойством «смертность».

_________________________________________________________________

Значит «человек», как «биологический организм», так же обладает свойством быть «смертным».

Если перевести на «сократовский» язык, то выше приведенный силлогизм можно представить в такой литературной форме живого языка:

- Скажи, ведь человек обладает множеством признаков, не правда ли? Он может быть высоким, низким, умным, ремесленником, философом и пр.?

- Да, это без сомнения так.

- Но кроме множества признаков, человек обладает и таким признаком, как быть биологическим существом, как например, буйвол или любая птица, неправда ли?

- Да, и это то же так. В этом нет никаких сомнений.

- Но ведь биологическое существо, кроме множества своих признаков, обладает и таким свойством, как «быть смертным»? Ведь все биологические существа умирают, и мы не знаем ни одного случая, что бы кто-то из биологических существ жил вечно, не так ли?

- Безусловно, здесь не о чем спорить. Я не знаю ни одного, и я думаю, что никто не знает среди присутствующих, случая, когда бы какое-либо живое существо, например, буйвол, жил бы вечно.

- Но если человек обладает таким свойством, как биологическое существо, а последнее обладает свойством быть смертным, тогда и человек обладает таким свойством, как быть смертным. Ибо не может быть так, что бы человек не обладал таким свойством, если им обладают все живые существа. Но, может быть, кто-то скажет иначе?

- Нет, твоя правда,

- Тогда можно сделать один единственный вывод, что человек, безусловно, является смертным существом.

- Это без сомнения так, и никто не посмеет сказать что-то иное, как то, что человек является смертным существом.

Можно привести следующую символическую запись:

Q [ S P { P ( z )}]

Читается таким образом: Субъект S обладает признаком ( z ), если этим признаком обладает субъект P , выступающий одновременно в качестве предиката субъекта S . Или кратко:

Sp P ( z ) или S P P ( z )

Как видно, подобная символическая формула у нас уже была. Но в данном случае мы уточнили соотношение различных признаков, которые одновременно выступают и субъектами, и элементами в различных суждениях в некой связке следования.

Суждения: «Человек», как объект, обладает свойством «биологический организм». И «Биологический организм», как объект, обладает свойством «смертность». Эти два суждения показывают, что признаки соотносятся между собой в строгой последовательности: предикат превращается в субъект со своим признаком и вся эта конструкция входит в первый субъект, что и позволяет сделать вывод: «человек», как объект, так же обладает свойством быть «смертным».

Можно построить двухступенчатую связь, когда признак непосредственно является предикатом субъекта. Так же можно построить трехступенчатую схему, когда признак принадлежит первому субъекту опосредовано, через другой признак, как в выше приведенном примере. Допускается формирование четырех и более ступеней, во всяком случае, до тех пор, пока не будет принято некое суждение как аксиома, т.е. истинное суждение в качестве некоего конечного вывода, которое решает поставленную задачу. При этом всегда употребляется слово «Если…», которое означает, что разрешается принять суждение за аксиому.

Слово «если» очень интересное образование. [6]Оно означает, что тот, кто обращается к другому или к самому себе, предлагает подтвердить или не подтвердить некое условие. Но подтвердить - означает привести данное условие (предложение и его смысл) в некое соответствие с аксиомой. Другими словами, употребляя слово «если», автор требует согласия с тем, что данное положение присутствует, имеет место быть. Если другой (или я сам) подтверждаю, то оно выступает уже в качестве истинной посылки. А до этого оно имеет только форму возможно истинного. Когда говорят: «Если Сократ человек, то», это означает, согласны ли вы с тем, что Сократ человек и т.д. Если не согласны, то посылка уничтожается, если согласны, то посылка становится, по крайней мере, конвенциональной истинной, хотя бы для двоих. В данном случае речь идет о логике вопроса и ответа, о чем более подробно будем говорить несколько ниже, а так же можно посмотреть в моей книге: «Почему люди задают вопросы?» [7]

Проблема логического следования

Выше мы говорили, что логическая структура предложения содержит субъект и предикат, причем предикат выступает признаком субъекта, он говорит о том, что нас интересует в субъекте, ибо признаков субъекта может быть бесконечное множество, правда в реальности всегда ограниченное множество. Причем, в качестве субъекта выступает такое образование, в рамках которого и решается поставленная задача. Субъект, в данном случае, выступает доминантой.

Логика следования построена таким образом, что в качестве субъекта следующего предложения выступает предикат предыдущего и так до бесконечности. Возьмем простые предложения, специально нами выстроенные, в качестве примера, но вы можете взять любой текст и, если внимательно его проанализируете, то найдете то же самое. «Мы пошли погулять по лесу. По дороге мы завернули к леснику. Он сидел на крыльце и курил». Здесь субъектом выступает «Мы», предикатом «гулять», как один из признаков субъекта. Но во втором предложении в качестве субъекта становится «по дороге мы завернули», а предикатом «лесник». Но в третьем предложении «лесник» становится субъектом, а «сидел и курил» предикатом.

Логическая формула следования представляет собой следующее:

( S P P a A z Z i ) и так далее.

В общем виде можно записать таким образом:

( S p P )

Методологически это обусловлено тем, что любое наше действие всегда обусловлено каким-то предыдущим действием и, тем самым, цепочка логических действий никогда не прерывается. Вся предыдущая жизнь человека есть контекст его последующих действий. Можно сказать, что субъект есть конкретная форма выражения доминаты, т.е. того контекста, в котором человек предполагает действовать. А предикат - это область действия человека в рамках данного контекста. Если хоть на минуту представить себе прерывание логического следования цепи взаимопревращений, то мир бы рухнул в ту же минуту.

Но именно логика следования имеет ряд преимуществ, одно из которых заключается в том, что на любом отрезке цепи можно изменить направление следования. Дело в том, что любой объект или доминанта, или контекст имеет множество признаков или предикатов, что позволяет в принципе выбирать любой из них в рамках данного объекта, и, тем самым, изменять поле своего действия, а соответственно и направление следования.

Необходимо только соблюсти одно единственное правило, чтобы сохранить логику следования уже внутри объекта. Признак или предикат, выбранный в качестве доминанты или субъекта, должен иметь идентичные признаки с другим предполагаемым для выбора признака как субъекта. Только в этом случае, т.е. посредством одинаковых элементов, можно перейти от одного признака к другому и, тем самым, сохранить логику преемственности. [8] Логическая запись может иметь такой вид:

( S p P a A z , f . q … )

Но логика следования – это, прежде всего, логика поиска нужного элемента для решения поставленной задачи. Именно из этого происходит выражение: «метод проб и ошибок». Сначала, найдя вроде бы нужный элемент при решении задачи, в последствии оказывается, что он совсем не подходит. Именно потому, что объект обладает множеством признаков, может осуществляться и поиск нужного пути решения задачи. При этом, объект всегда обладает ограниченным множеством признаков, в котором может просто не быть нужного для решения задачи элемента.

Однако, в большей степени решение задачи связано не с самими элементами, а с наличием нужного контекста. Как мы уже говорили, все в мире взаимосвязано и цепочка логического следования никогда не прерывается. Это означает, что всегда существует возможность найти тот элемент, тот признак и, благодаря их множеству, наконец-то решить поставленную задачу. Именно найти, а не открыть, не выдумать и пр. Другими словами, надо найти то, что оставило свой след. [9]А такой след всегда имеется: все что произошло, все обязательно сохраняется.

Следование никогда не бывает прямолинейным. Иногда оно настолько становится своеобразным, что найти начало и конец оказывается практически невозможным, настолько много всяких ответвлений, отступлений, тупиковых поворотов, и пр., и пр. Поиски путей решения задачи, чаще всего, это сложный лабиринт с одним единственным, правильным или наиболее эффективным, выходом и несколькими возможными решениями, и, естественно, с наличием множества тупиков. Чисто условно и наглядно поиски путей решения задачи, путем перехода от одного признака элемента к другому, можно представить таким образом:

Даже на такой маленькой и примитивной, искусственно построенной схеме отчетливо видны и тупики, и возможные варианты решения, и промежуточные переходные звенья, и возможные пути дальнейших переходов, и так до бесконечности. Точнее. до того момента, когда будет найдено оптимальное решение поставленной задачи. Насколько сложным может быть реальный путь решения задачи и, тем более, нетривиальной, можно только догадываться и предполагать.

Логическая структура предложения.

Когда мы говорим о смысловой интерпретации предложения, то имеем в виду, что смысл всегда выражен в некоторой логической форме взаимосвязи основных и не основных объектов предложения. Логическая взаимосвязь удерживает смысл в некоторой логической форме (одно логическое образование через другое логическое образование), что позволяет понять содержание предложения. Когда утверждается, что, например, А есть ( S есть P ), то этим устанавливается логическая последовательность и принципы взаимосвязи (логики называют это логическим законом), следуя которым можно правильно, по смыслу построить предложение.

В практике решения своих задач, человек относительно легко справляется с построением логической формы взаимосвязи объектов во всех ее особенностях, применительно к конкретным актам действия. Накопленный опыт общения позволяет правильно выстроить объекты предложения в некоторой логической последовательности и взаимосвязи. Но это всегда происходит интуитивно, т.е. человек в подсознании знает, как надо правильно или неправильно делать. Но вот объяснить, почему он делает именно так, что бы его поняли или специально, что бы его не поняли (это все равно знание о том, как надо правильно строить предложение), ни себе, ни другим, чаще всего, не может. По большому счету, от него это никогда и не требуется.

Но важно осознать и актуализировать этот процесс, постараться как можно полнее, в деталях описать его и по мере возможности формализовать, что бы было понятно, что за чем идет и почему объекты (слова-понятия), как планеты солнечной системы, выстраиваются именно таким образом, а никак иначе. Так поступает или должна поступать, любая наука, в том числе и логика.

Для этого надо, прежде всего, выявить и показать, во-первых, все основные и желательно не основные объекты предложения (ибо, так называемые, не основные объекты, при смене ситуации, могут легко превратиться в основные объекты), и, во-вторых, показать некоторые особенности их взаимосвязи. Я не говорю в данном случае о логических законах (как в традиционной логике), это более глубокая сущность.

В предложении «Все люди смертны», можно выделить следующие объекты: «все», «люди», «смертны». «Объекты» лежат на поверхности, явно видны и ощущаемы. Как правило, на этих объектах и останавливаются при анализе структуры предложения (суждения), и считают это вполне достаточным. Они, в самом деле, являются важными объектами и каким-то образом связаны друг с другом, что так же становится предметом пристального внимания логиков. Эта взаимосвязь определяется некой смысловой логической конструкцией, которая обуславливает содержание данного предложения.

Графически соотношение данных объектов-понятий можно представить, как показано на схеме ниже, во всяком случае, как один из вариантов. Но здесь пока нет указаний на какую-либо логику взаимосвязи, мы только говорим, что между данными объектами-понятиями имеется логическая связь и не более того. И даже показали ее пунктирными линиями. Обратите внимание, что пересекающиеся пунктирные линии образуют в центе схемы некий треугольник. Ниже мы расскажем о его сущности подробнее, а сейчас заметим, что на самом деле является некой результирующей процесса взаимодействия данных объектов.

Если внимательно посмотреть на данный рисунок, то мы увидим, что понятия «все», «люди» и «смертны», в результате сочетания, образуют еще один ряд объектов. Это понятийное образование «все люди»; понятийное образование «все смертны», и понятийное образование «люди смертны» (сочетания выделены пунктирной линией). Такое представление понятий имеет для нас важное значение. Первое — каждое из трех понятийных образований, как объекты, автономны; второе — все вместе они образуют новые понятия в различных сочетаниях; и третье — благодаря этому сочетанию, их элементы могут спокойно пере­ходить из одного в другое понятие.

Выше мы выделили три понятийных образования, на самом деле их может быть больше, в зависимости от того, какой объект берется в качестве доминанты. Так, в понятийном образовании «все люди» доминантой может быть понятие «все», тогда оно включает в себя понятие «люди». И в самом деле, если мы акцент делаем на понятии «все», то его содержание весьма существенно отличается от того понятийного образования, когда мы делаем акцент на понятии «люди». В последнем случае доминантой выступает понятие «люди», которое включает в себя понятие «все». Соответственно, в понятии «люди смертны», может быть доминантой, как первое, так и второе понятие и т.д. То же происходит и с понятийным образованием «все смертны».

Но и в самом предложении «Все люди смертны», доминантой может выступать любое из этих понятий, тогда образуется еще три понятийных и отличных друг от друга понятий-субъектов. Таким образом, уже получается десять (включая исходное сочетание понятий «все люди смертны») понятийных образований, что довольно много для такого короткого предложения. Можно представить, сколько вариантов и вариаций понятийных образований может быть у сложного предложения, содержащего, например, четыре, пять и более, отдельных и самостоятельных автономных понятий-объектов.

Чтобы понять, насколько важно указать или найти доминанту, приведем такой пример. «Имя Сократ принадлежит человеку, который обладает таким свойством, как «биологическое существо», которое, в свою очередь, обладает признаком «смертность». Построим предложение иначе: «Человек, по имени Сократ, обладает свойством биологического существа, которое, в свою очередь, обладает признаком смертность, а значит, он смертен».

В первом случае доминантой является имя, которое не обладает свойством «смертность» ни при каких условиях, ибо оно не обладает свойством «биологическое существо». Этим свойством обладает только человек, по имени Сократ, что и является доминантой во втором предложении. Смысл, суть, содержание объекта определяет расположение объектов относительно друг друга, опять же, в зависимости от поставленной задачи.

Теперь усложним понятийную гипотетическую конструкцию, сделаем ее из двух этажей. Дело в том, что понятийная конструкция «люди смертны», взятая как наиболее общая, может включать в себя и такую понятийную конструкцию как «все люди» или же «все смертны», как частные, по отношению к ней, понятийные образования. Фактически, и то и другое понятийное образование становятся элементами основного общего понятия. В этом случае возникает невообразимое и противоречащее самому себе, понятийное образование. Действительно, вполне возможное и жизнеспособное, т.е. не противоречащее самому себе понятийное образование, поскольку содержание производных понятий может меняться и, нередко, весьма существенно.

В предложении «все люди смертны, если люди смертны», первая часть поставлена в зависимости от второй, т.е. выражение «все люди смертны» истинно только при условии, что «люди смертны». Но это надо еще доказать. Можно по другому сказать, «все люди смертны, потому, что люди смертны». Здесь уже последнее становится доминантой и аксиомой, которая определяет первую часть, а точнее понятие «все». Далее, «все люди смертны, если все смертны», т.е. здесь ставится под сомнение, что именно все люди смертны и, возможно, есть люди, которые бессмертны. [10] Или же «все люди смертны, потому что люди смертны» - аксиомой и доминантой становится последнее. Так же понятийное образование «все люди смертны» может определяться понятийным образованием «все люди»: «все люди смертны, если речь идет о людях» - гипотетическая доминанта или «все люди смертны, потому что люди» - истинная доминанта.

Чтобы не запутаться в логических смыслах различных понятийных образований, существует контекст, о чем подробнее мы будем говорить далее. Здесь важно понять, что комбинаций понятийных образований может быть бесконечное множество, что и позволяет каждому отдельному предложению описывать большое количество реальных явлений, при этом используя ограниченное количество физических носителей смысла, т.е. слов.

Есть еще одна особенность. Предложение «все люди смертны» является краткой формой длинного ряда рассуждений, каждое из которых выполняет свою функцию. Если его развернуть, то получится примерно следующая фраза: «все люди смертны, при условии, что нет ни одного человека, который бы жил вечно, и это было бы доказано. И что речь идет только о таком человеке, который обладает свойством «биологическое существо», которое, в свою очередь, обладает уникальным свойством «смертность».

Если внимательно посмотреть на данное предложение, то мы увидим, что здесь существуют некие аксиомы, которые определяют связку понятий. Если нас интересует истинность положения - «все люди смертны», то мы должны принять (каким-то образом), как аксиому, что все указанные объекты обладают свойством «биологическое существо». Мы так же должны принять как аксиому, что «биологическое существо», в свою очередь, обладает таким свойством, кроме всех прочих, как «смертность».

Мы так же принимаем за истинность, что объект «биологическое существо», который в свою очередь обладает свойством, кроме всех прочих, «смертность», становится признаком или свойством указанных понятий, как части среди множества (ограниченного) других свойств. Если мы принимаем, что «смертность» принадлежит «биологическому существу», которое становится свойством понятий «все», «люди» и «смертность», то понятийное образование «все люди смертны» - истинное, но только в рамках указанных аксиом. Таким образом, понятие «биологическое существо» становится в центр понятийной конструкции «все люди смертны», что и показано, как мы обещали, на ниже приведенной схеме.

На схеме мы указали прямое или непосредственное следование объектам предиката, и в этом случае вполне понятна и объяснима их логическая связь. Но бывает так, что пытаются включить в понятия то свойство и элемент, которым не обладает ни одно из данных понятий. Тогда приходится идти другим путем, включать другие опосредованные цепочки рассуждений и через них искать то явление, которое можно было бы включить в интересующее нас понятийное образование. Сделать его частью этого образования и придать, тем самым, исходному понятию некий иной смысл.

Так, в суждении «Сократ смертен» пропущено уже не одно, а ряд промежуточных звеньев. И любой, услышавший или прочитавший эту фразу, может усомниться в ее истинности и задать уточняющий вопрос: О каком объекте «Сократ» идет речь? Поэтому правильнее было бы сказать так: «Человек, который обладает свойством, кроме всех прочих, «биологическое существо», который, в свою очередь, кроме всех прочих, обладает свойством «смертность», имеет имя Сократ». В таком рассуждении новый объект «имя», который не обладает свойством «биологическое существо», был включен в общий ход рассуждений, посредством объекта «человек», который обладает вышеуказанным свойством. Об этом мы уже говорили, и будем возвращаться к этой теме еще не раз.

Краткая форма предложения вполне применима, если она для другого взаимодействующего субъекта является истинной, для решения им своих частных задач. Но, если какие-то элементы этого суждения, выступающие в роли аксиоматических, или все суждения вызывают сомнения в своей истинности, то применяется развернутое суждение, как это приведено выше. В этом случае в предложении указывается аксиома второго, базового уровня, на котором и строится результирующее суждение. Если оно в этом случае принимается как истинное, то становится аксиомой для всех последующих построений взаимосвязи суждений.

Суждение «люди произошли от обезьяны», не является абсолютной аксиомой для множества людей, и что бы это доказать краткая форма нередко превращается в длинный ряд рассуждений, которые доказывали бы истинность множества исходных, логически последовательных суждений. Как известно, на доказательство, как впрочем, и на опровержение данного положения, были написаны горы литературы с явной или сомнительной аргументацией, и более или менее строгой логикой рассуждения, а то и вообще не придерживаясь никаких аргументов и логики доказательств.

Но здесь уже работает другая логика, которая не менее интересна, чем традиционная научная логика. Когда заявляют - «я верю, и этого для меня, и для кого-то еще, является вполне достаточным», по сути, означает, что берется за доминанту некое положение, в основе которого находится содержание, которое решает поставленную человеком для самого себя задачу. Если данное положение решает задачу, то оно уже (в рамках ее решения) является истинным. При этом оно вполне может противоречить какому-то другому суждению, например, что человек пришел из космоса или произошел от Бога. И то и другое, и множество других так же будут истинными, если только, повторим, оно решает поставленные человеком задачи. За рамками поставленной задачи никакое суждение не имеет смысла.

Развернутое предложение, независимо от его длины, можно назвать классическим, потому что оно сформировано и сформулировано логически правильно. Классическое потому, что данное предложение в полной мере обладает всеми свойствами формы выражения смысла, основной мысли.

В выше указанном предложении в явной форме наличествуют основные субъекты («все», «люди», «смертны»), контекст, условие («если, только…»), указана определенная логическая последовательность взаимосвязи объектов, показа доминанта («биологическое» и «смертность»), временные и пространственные параметры («все и всегда), указано ключевое действие («люди смертны»).

Длина развернутого предложения не имеет значения потому, что каким бы длинным оно ни было, каждый раз, через определенные логические интервалы, все основные объекты повторяются, представляя собой завершенную и автономную логическую цепочку рассуждений.

Имеется еще одно принципиальное и весьма интересное свойство предложения, выступающее обязательным условием дееспособности любого предложения, о чем мы уже говорили. Это то, что понятия и понятийные образования текучи, т.е. могут спокойно пере­ходить из одного понятия в другое, меняя или не меняя свое понятийное содержание. В свою очередь это является обязательным условием для развития понятий и смысла, что позволяет спокойно описывать любые или почти любые ситуации внешнего подметного мира.

Это оказывается возможным потому, что, согласно общим принципам построения и развития логики смысла, все входящие в предложение понятия обладают каким-то общими признаками или элементами. Другими словами, любое новое понятийное образование в рамках предложения возможно только тогда и только потому, что оно обладает одними и теми же, общими для всех элементами.

Предложение обязательно содержит смысловые блоки. Вот маленький пример: когда диктор телевидения или радио читает текст, он обязательно делает паузы через каждые два-три-четыре слова. Послушайте и вы сразу же убедитесь в этом. Это называется культура речи, и этому специально учат в театральных школах. Для чего это делается?

Имеется, по крайней мере, три причины: во-первых, затем, что бы дать слушателю время, для обработки сознанием услышанного, и включить его в свою систему знаний. Для этого дается ему 2-3 секунды в качестве паузы, молчания, тишины, безмолвия. Во-вторых, что для нас является сейчас более важным, паузы делаются не просто через два-три-четыре слова, а через смысловые блоки. Попробуйте разбить текст на паузы в случайном порядке, и вы убедитесь, что ничего хорошего для выражения ключевой мысли, не получится. И, в-третьих, указание на смысловой блок позволяет использовать интонацию, для выделения ключевого слова и ключевого смыслового блока, которые и выступают доминантой.

Особенно это хорошо слышится и видится в стихотворении. Приведем, в качестве примера, короткое двустишье, в котором смысловые блоки отделим наклонной чертой. Одна черта - короткая пауза, две - большая пауза, три - еще большая пауза. Можно так сказать - паузы в одну, две и три секунды.

Все люди, // которые / ныне живут, ///

Хотят, не хотят, // но все же / помрут.///

В данном случае мы выделили шесть блоков, хотя основных только четыре. Особенность смыслового блока - его смысловая полнота и смысловая законченность, со своей структурой. Это, своего рода, маленькое предложение. Но понимание содержания такого смыслового блока зависит только от непосредственного и короткого контекста. В самом деле, все указанные четыре основных блока являются законченными и логически определенными смысловыми образованиями.

И еще один пример, для разрядки, чтобы читатель немного отдохнул от сложных, и может быть, скучных рассуждений.

На свете / все обман, ///

Сколь девушку / ни гладь ///

Она / глядит в карман. ///

Смысловой блок есть, так же, результат операции с понятиями, которая осуществляется в той самой логической последовательности, о которой мы чуть выше говорили: перетекания субъекта в предикат и наоборот. Т.е., когда предикат на следующей ступени становится субъектом со своим особым признаком, который, опять же, превращается в субъект и т.д., до бесконечности, пока не закончится текст. И с другой стороны, обозначаются пересекающиеся линии, центром пересечения которых становится общий признак, определяющий смысл предложения.

Смысл приведенного двустишья свидетельствует о том, что люди все равно умрут, как бы они к этому ни относились. Для этого определяются линии: «все люди», «ныне живут», «хотят, не хотят» и еще одна – «все же помрут», как вывод. Можно так представить связку этих линий: все люди мыслящие, чувствующие и пр. существа («хотят, не хотят») обладают одним, среди других прочих, свойством или признаком, что они биологические существа. Этот же признак принадлежит и следующему понятию – «все люди живут». А если так, то согласно аксиоматическому признаку, что биологические существа обладают таким признаком как смертность, то, соответственно, и «все люди помрут».

Но здесь нет логической связки включенности , как в силлогизме, имеются линии логического следования и пересечение этих линий на ключевом признаке. В данном случае «биологическое», которое обладает признаком «смертность», выступающее аксиомой.

Впрочем, построить простой или сложный силлогизм в данном случае было бы сложно, поскольку опущены переходные логические звенья, их пришлось бы домысливать, что всегда опасно, можно не то придумать. И в логике, в качестве демонстрации, стараются избегать таких сложных предложений. И в нашем случае понятие «биологическое, обладающее признаком смертность» опушено, оно само собой подразумевается. Но в контексте оно обязательно присутствует.

А контекст - как король, который всегда прав, поскольку определяет смысловое содержание предложения. Контекст всегда и везде выступает аксиомой, или, как сказали бы логики, обладает аксиоматическим признаком . [11]

Контекст предложения.

В выше приведенном предложении («все люди смертны, при условии, что нет ни одного человека, который бы жил вечно (и это было бы доказано), и что речь идет только о таком человеке, который обладает свойством «биологическое существо», которое, в свою очередь, обладает уникальным свойством «смертность», т.е. прекращение биологического существования»), все смысловые блоки описывают основную ключевую мысль - «все люди смертны». Описывают, значит, ставят данную мысль в определенную смысловую ситуацию, в которой используемые в ключевой фразе термины и понятия приобретают строго определенное значение, в полном соответствии с решаемой человеком задачей.

Это и называется контекстом предложения, о чем мы уже писали. Если собеседники хорошо знают предмет обсуждения, контекст в явном виде может опускаться, он просто подразумевается. Если собеседники не очень хорошо знакомы, то контекст, как правило, фиксируется в предложении в явном виде - в терминах и аксиоматических понятиях, которые становятся общими и обязательными для каждого из них. Ибо вне контекста, ни о какой сущностной взаимосвязи субъекта и предиката не может быть и речи. Контекст всегда, явно или не явно, но обязательно присутствует в предложении.

Каждый из смысловых блоков строится точно так же, как любое предложение, то есть он содержит субъект и свой предикат. Характер отношений между ними, при необходимости (если данный смысловой блок не выступает аксиомой), устанавливается другими, как правило, последующими, смысловыми блоками, находящимися в предложении.

Получается, что все смысловые блоки, строго или не очень строго, взаимоувязываются между собой, относительно той основной мысли, которую необходимо выразить предельно четко и понятно, что бы она была принята собеседником и стала для него аксиомой. Это первое и необходимое условие для построения серии дальнейших рассуждений, ибо рассуждать можно только исключительно на основе аксиом, т.е. принятого знания как истинного и т.д.

Но содержание каждого такого блока строго функционально, т.е. каждый из них выполняет определенную роль в предложении.

Функции смысловых блоков в предложении могут быть следующими:

  • при каких гипотетических условиях может совершиться данное событие: «если, то…»: - гипотетическое, т.е. возможное совершение события.
  • при каких причинно-следственных условиях совершается данное событие. «При условии, что нет ни одного человека, который бы жил вечно»;
  • что является или принимается за аксиому или постоянную величину. «Нет ни одного человека»;
  • каковы временные параметры. «Жил бы вечно»;
  • каковы пространственные параметры. «Все люди»;
  • что является доминантой: «Смертность, как свойство биологического организма»;
  • о каком явлении идет речь: «Все люди смертны»;
  • другие объекты, в рамках которых совершается данное событие: «Человек», «биологический организм», «смертность», «ни одного», «все», «жил бы вечно» и др.;
  • что предшествовало данному событию: Концептуально-гипотетическое знание, что все люди смертны;
  • что должно получиться в конечном результате: Утверждение, истинное знание, что «все люди, в самом деле, смертны».
  • Уточнение понятий: «Смертность» - прекращение биологического существования;

Другими словами, смысловые блоки в предложении показывают, о каком явлении идет речь, что было до него и что будет после, в каких пространственно-временных параметрах и смысловых координатах данное явление находится, или где его место среди других каких-то явлений, каково содержание данной ключевой мысли и пр.

А в основном и в самом общем виден контекст предложения, который определяется логикой единства места, времени и действия, уточнением этих фундаментальных основ, применительно к той или иной ситуации и поставленным задачам. Любое действие («все люди смертны») имеет, точнее должно иметь, свои строго определенные координаты и во времени, и в пространстве. И когда мы говорим «при условии», то это означает наличие контекста. Аксиома есть точка отсчета , а доминанта - рамки , которые устанавливаются некими параметрами пространства и времени, что означает, что не может никакое событие совершиться вне точки отсчета и вне каких-то временных и пространственных рамок.

Обратимся к классическому тексту и, конечно, к Сократу, хотя бы потому, что классические тексты чаще всего бывают хорошо построены, в отличие от непрофессиональных писателей, которые, как правило, не строго и весьма вольно обращаются с понятиями и отношениями между ними, с логической структурой предложения и текста. Логики усматривали в текстах Платона только, так называемый, «сократовский метод». На самом деле, он оперировал всей логикой построения предложения. Иначе и не могло быть. А что касается «сократовского метода», то это есть, прежде всего, художественная форма выражения его философских мыслей, не являющаяся доминирующей.

«--- И лучше всего мыслит она, [душа] конечно, когда ее не тревожит ничто из того, о чем мы только что говори­ ли, — ни слух, ни зрение, ни боль, ни удовольствие, когда, распростившись с телом, она останется одна, или почти одна, и устремится к [подлинному] бытию, пре­кратив и пресекши, насколько это возможно, общение с телом.» [12]

Ключевая мысль – « Душа мыслит». [13] Понятие «мыслить» выступает в роли предиката и принадлежит субъекту «душа». Поскольку данная мысль может быть спорной или непонятной, Сократ далее пытается объяснить, при каких условиях душа «мыслит». А «л учше всего » является уточнением ракурса понятия « мыслить », т.е. Сократа интересует не понятие «мыслить», а как она это делает лучше всего. Фактически, содержание ключевого смыслового блока является возможно истинным, которое следует доказать, что и делает Сократ далее.

  1. При условии : если « ее не тревожит ничто» . Поскольку понятие «ничто» слишком широкое, оно требует уточнения: « ни слух, ни зрение, ни боль, ни удовольствие». Потому что, в противном случае, диалог не мог бы развиваться дальше: если принять понятие «ничто» как абсолютное, то пропадает необходимость в понятии «тревожит».
  2. При условии : « когда, распростившись с телом ». Опять же усомнившись, что понятие «распростившись» будет понято собеседником, Сократ предлагает его уточнение: душа « останется одна», и еще одно уточнение «или почти одна ».
  3. При условии : если « устремится к [подлинному] бытию ». Далее предлагается уточнение понятия « устремится »: « пре­кратив и пресекши, насколько это возможно, общение с телом ».

Если не учитывать некоторые оговорки и смысловые неточности, которые в силу разных объективных (недостаток общего знания) и субъективных (личное непонимание) причин всегда присутствуют, то приведенные условия достаточно четкие и определенные. В данном случае было предложено три условия, как возможно исчерпывающие. Понятно, что их может быть больше. Так, например, не дано определение понятия, что такое «подлинное бытие», Сократ предлагает его далее в своих рассуждениях. Но нас в данном случае интересует не полнота обоснования и четкость, а смысл и содержание условия, как элемент логической структуры данного предложения.

Ключевая мысль

предложения

Условие первого

уровня

Условие второго

уровня

 

А лучше всего

«Душа мыслит», если…

«ее не тревожит ничто»

 

«ни слух, ни зрение, ни боль, ни удовольствие».

«когда, распростившись с телом»

«останется одна, или почти одна ».

« устремится к [подлинному] бытию ».

« пре­кратив и пресекши, насколько это возможно, общение с телом ».

Таким образом, мы видим следующую схему построения предложения:

  1. Имеется шесть смысловых блоков первого и второго уровня.
  2. Содержание блоков как условие существования ключевой мысли.
  3. Содержание каждого смыслового блока функционально различно.
  4. Логическая структура смыслового блока везде идентична:

S P .

Если условие - это ситуация (синонимы слова-понятия «ситуация»: обстоятельство, обстановка и др.), то она определена какими-то параметрами. Они указаны в смысловых блоках по содержанию, каждый из которых и раскрывает то или иное важное, с точки зрения автора, обстоятельство.

В первом случае – «не тревожит ничто», во втором случае – «распростившись с телом» и в третьем – «устремится к (подлинному) бытию». Все эти условия или ситуации, или обстоятельства связаны с одним коренным положением, как признаком, присущим каждому из этих блоков, выступающим, в данном случае, в роли субъекта – душа должна остаться одна .

Частные условия

Общее условие

Результат

Если «ее не тревожит ничто»

 

 

Душа должна

остаться одна

 

 

Тогда душа лучше

всего мыслит

Если «распростившись с телом»

Если « устремится к [подлинному] бытию ».

И в самом деле, объект «ее не тревожит ничто», автора интересует только с той точки зрения, что душа должна остаться одна. Объект «распростившись с телом», так же интересует с той точки зрения, что душа должна остаться одна. Соответственно, объект « устремится к [подлинному] бытию » важен с позиции, что душа должна остаться одна. Ибо все эти объекты естественно обладают ограниченным множеством иных признаков или свойств. Таким образом, получается примерно такая же картинка, как и с суждением: Все люди смертны, // Сократ человек,// Сократ смертен – они имеют одну общую точку пресечения (признак, свойство) – «биологическое существо».

Что бы нам однозначно подтвердить единство логической структуры применительно к любому предложению, возьмем еще один пример (предложение) из текста уже другого произведения и опять же классика. [14] Стихи - это особая форма построения предложения, где форма передачи чувства играет едва ли не главную роль. Но донести до читателей чувство во всей полноте и красоте, а так же в соответствии со смыслом, возможно только в строгой логической форме, что мы постараемся и показать на коротком, но таком изумительном, по художественному исполнению и смыслу, четверостишье из «Медного всадника» А.С.Пушкина. Понятно, что с таким же успехом можно было взять и любое другое его произведение.

 

 

О, мощный / властелин судьбы! ///

Не так ли ты // над самой бездной ///

На высоте // уздой железной ///

Россию / поднял на дыбы? ///

 

А.С.Пушкин. Медный всадник

 

Иллюстрация к «Медному всаднику» работы А. Бенуа.

 

Сначала мы выделили в данном четверостишье, согласно нашему разумению, смысловые блоки, обозначив их наклонной чертой. Их получилось восемь. Затем, разделили смысловые блоки по содержанию и функциональной роли или принадлежности, во всяком случае, как мы это понимаем и представляем себе, с точки зрения отражения основного содержания предложения.

Данное четверостишье содержит два предложения. Первое: « О, мощный властелин судьбы!» мы ввели только для того, что бы не разрывать общий смысл и было понятно содержание второго предложения. Нас сейчас будет интересовать только второе предложение, которое содержит шесть блоков, где блок « Россию / поднял на дыбы?» является ключевым.

У нас образовалось два типа смысловых блоков. 1. Основной блок, содержащий ключевую мысль. 2. Вспомогательные смысловые блоки, которые описывают состояние, уточняют содержание, доказывают истинность ключевого суждения, определяют пространственно-временные параметры. Тем самым, они, фактически, переводят содержание ключевого блока из концептуально-гипотетического в истинное – как основной итоговой и конечной задачи данного предложения .

Мы выделяем ключевую мысль данного предложения: «Россию поднял на дыбы ». Смысловой блок - « Н е так ли ты» есть связка с предыдущим предложением и указанием на его свойства, т.е. так же, как «мощный властелин судьбы!». Понятие « поднял на дыбы », безусловно, требует своего смыслового уточнения - о какой «дыбе» идет речь. Ведь, понятие «дыба» и понятийное образование «поднял на дыбы», имеют много разных аспектов. И автор указывает и определяет смысловое значение ключевых понятий.

Речь идет именно о спасении России: поднял « над самой бездной» (над пропастью, пучиной и пр.), в которую Россия готова была свалиться, поднял «на высоте» (возвышении). Этим подчеркивается, что Россия не падает, не сползает, как это подобает потерявшему силу, а остается возвышенной, на высоте, только почему-то перед бездной. Поднял жестко, крепко, твердо, непреклонно, т.е. «уздой железной», когда речь идет именно о критической ситуации в стране, тем более, стране возвышенной.

И все - во имя спасения России от явно неминуемой гибели (упасть в бездну, в пропасть). Иное содержание понятия «дыба» и понятийное образование «поднял на дыбы» (расправиться, уничтожить, пытать и пр.), предполагает иное содержание действия . Впрочем, Пушкин не случайно употребил слово «поднял на дыбы», а не «вздернул на дыбу». Слово «поднял» предполагает (точнее определяет), иной контекст слова «дыба». [15]

Чтобы это было четко и ясно, с первого чтения, понято собеседником, в данном случае, читателем, используются специальные по содержанию смысловые блоки, которые уточняют содержание основного понятия, место того или иного слова-понятия в общей структуре предложения, или иначе, какую роль играют, и какое место они занимают. И если предложение в этом смысле логически правильно построено, то, как правило, трудности в понимании основного содержания не возникает. [16]

О, мощный властелин судьбы.

 

Не так ли ты

 

Россию

 

поднял на дыбы

Предыдущее предложение

Связка двух

предложений

Основной

объект смысла

«над самой бездной»

 

 

 

«на высоте»

 

 

 

«уздой железной»

 Что интересно, понятия «над самой бездной», «на высоте», «уздой железной» уже не требуют своего пояснения. Они берутся поэтом как аксиоматические, которые могут быть наверняка поняты и почти однозначно. Этому способствует и весь контекст предложения, и, самое главное, синонимический ряд данного слова-понятия, который принадлежит к одной смысловой группе.

Для сравнения с понятием «дыба», синонимический рад которого распадается на два весьма сильно отличающихся друг от друга групп синонимов. Если бы это было не так, если бы автор почувствовал, что используемые им понятия могут быть не поняты более или менее однозначно, он наверняка бы занялся уточнением их смысла, посредством других смысловых блоков.

Это одно из принципиальных условий использования понятий. Аксиоматическим становится, как правило, то понятие, синонимы которого принадлежат к одной смысловой группе , и которое не требует определения, посредством отдельных специальных смысловых блоков. За исключением тех случаев, когда собеседнику или читающим не известен смысловой синонимический ряд используемых в предложении понятий. Понятие, которое имеет две и более смысловые синонимические группы, требует введения специальных смысловых блоков . Они определяют ту или иную синонимическую группу, в рамках которой применяется используемое понятие.

Но важно еще и другое: как только мы установили последовательность двух слов-понятий, они сразу же приобрели форму субъекта и его признака. А это означает, в свою очередь, что последовательность понятий показывает, что первое слово всегда субъект, а второе - предикат или его признак, свойство. Подобное распределение понятий не случайно, поскольку тем самым устанавливает характер, содержание понятий в рамках соотношений субъект-предикат и сразу же направляет на установление определенного контекста. Другими словами, предикат устанавливает совокупность производных понятий, которые определяют контекст субъекта, т.е. указывают, описывают, называют область действия предиката, а, соответственно, и ключевого смыслового блока.

Понятно, что контекст всего предложения, относительно смыслового блока «поднял на дыбы», был бы разный, если бы мы поменяли местами субъект и предикат: «Дыба была поднята». Таким образом, предикат, как мы уже говорили, фактически определяет ту область понятия, в рамках которой, в дальнейшем, и будет строиться предложение. Получается, что предикат есть краткое, как правило, в одно слово, определение сущности контекста, который уже потом, по мере необходимости, разворачивается в подробное описание, посредством специальных смысловых блоков предложения.

Логика вопросительного предложения.

Так уж устроена система познания: все, что выходит из сознания - истинно для самого создателя и, возможно, истинно для любого другого, кому предназначено данное сообщение. Для того, чтобы представить предложение (для другого) как возможно истинное или концептуально-гипотетическое, обычно ставится значок (?) или же выделяется интонацией. Такое предложение называется вопросительным. [17] В логике вопрос рассматривается несколько иначе, но чисто логического решения проблемы вопроса, как логической операции, не существует . [18]

Значок (?) (как визуальная форма восприятия информации), или интонация (как звуковая форма выражения и восприятия информации), свидетельствует, что предложение возможно не истинное и требует совместной проверки. Но если значка нет, оно приобретает форму истинного знания и таковым преподносится собеседнику. Другое дело, как последний будет его воспринимать - как истинное или как возможно истинное, и от этого будет зависеть характер их дальнейшего совместного действия. Пойдут ли они дальше в своих рассуждениях, опираясь на содержание данного предложения как аксиомы, или же будут бесконечно уточнять его истинность.

В общем виде логику вопросительного предложения, в рамках логики следования (…субъект – предикат – субъект…), можно представить следующим образом. Но надо помнить, что это только символическая запись, которая претендует только на, так скажем, графическое представление логики вопросительного предложения.

{( S p Pq Q s )} V {( S p Pq Q s )}

{( Z p P q Q z )} V {( Z p P q Q z )}

{(С z ( Z p ) P q Q c )} V {(С z ( Z p ) P q Q c )}

Выше приведенная символическая запись логики вопроса и ответа, читается таким образом: «В самом деле, все люди обладают признаком «биологические существа»? ( S p ). «Если это так, то они должны быть смертны» ( Pq ). Последнее есть аксиома. Если «смертность» как признак принадлежит всем биологическим существам, то признаком «смертности» становятся (могут стать) все люди ( Q s ). Таким образом, субъект ( S ) (все люди), превращается в признак своего предиката ( p ).

Но содержание данного суждения может быть поставлено под сомнение, полностью или отдельных его частей (смысловых блоков). То есть, может быть, не все люди обладают признаком «биологический организм», или же не все «биологические организмы» обладают признаком «смертность». Если хотя бы один из смысловых блоков поставлен под сомнение, все суждение автоматически оказывается неистинным. Но в данном случае, неистинность отдельных смысловых блоков мы не рассматриваем, поскольку в символической записи, приведенной выше, ставится под сомнение все суждение. Для этого над данным суждением ставится длинная черта, что означает отрицание истинности данного суждения.

Выше приведенная символическая запись читается следующим образом. «Все люди являются биологическими организмами, а последний, в свою очередь, обладает признаком «смертность» (или его отрицание). «Человек» есть биологический организм, который, в свою очередь, обладает признаком смертность» (или его отрицание). «Сократ» есть имя человека, который обладает признаком «биологическое существо», которое «смертно» (или его отрицание).

Если на все «если…» получены положительные ответы, то на них распространяется аксиома: «биологические организмы» обладают признаком «смертны», а это в свою очередь означает, что найдено единое поле пересечения данных смысловых линий. В результате, получен объективный и истинный вывод, что «Сократ (как биологическое существо) смертен». Это уже не ставится под сомнение, но только в рамках данного предложения. В рамках другого предложения, как исходное или промежуточное суждение, этот вывод может быть поставлен под сомнение.

Теперь немного подробнее разберем логику вопросительного предложения. Обратимся, при этом, к логике построения простого силлогизма. Как мы уже писали выше, структура силлогизма несколько отличается от логики следования, точнее, силлогизм вбирает в себя логику следования, и логику вывода. А поскольку логика вопроса содержит в себе имплицитно и логику ответа, то правильнее, во-первых, говорить о логике вопроса и ответа, а во-вторых, наглядно ее можно продемонстрировать именно на классическом силлогизме.

Система вопросно-ответных отношений это диалог, который, по сути, есть форма силлогизма. Вспомните сократовский метод, о котором мы уже не однократно упоминали: он построен как диалог, т.е. система вопросно-ответных отношений, на основе которого, в свою очередь, и был выстроен Аристотелем его классический силлогизм.

Вспомним так же, формулу силлогизма: Все люди смертны // Сократ - человек // Сократ смертен.

( S ® P ) // ( C ® Q ) ® ( C ® P ).

В формальной записи первое предложение, (суждение) ( S ® P ) можно представить в форме вопроса таким образом:

[( S ® Р) V ( S ® Р)]?

Читается так: «Верно ли, по вашему мнению, что ( S есть Р), или вы не согласны с тем, что ( S есть Р)». Например, «Согласны ли вы с тем, что все люди смертны» или «Вы не согласны с тем, что все люди смертны». Можно записать проще, если после суждения ( S ® Р) поставить вопросительный знак. Это будет означать, что данное суждение является концептуально-гипотетическим. Для этого и придуман вопросительный знак.

( S ® Р)?

Выбирая ту или иную альтернативу, отвечающий соглашается или не соглашается с предлагаемым концептуальным положе­нием, т.е. выбирает для ответа суждение: «Да, я согласен, что все лю­ди смертны», либо: «Нет, я не согласен, что все люди смертны». Но если он выбрал первое суждение, т.е. согласился, что «все люди смертны», тем самым, по меньшей мере, для двоих собеседников, оно стало аксиомой. Благодаря этому, спрашивающий может продолжать диалог и строить следующее предложение. Так всегда делал Сократ (Платон) и не только он. Так делает каждый из нас, так делают все люди в ходе построения диалога.

Следующее предложение (суждение), ( C ® Q ) так же можно представить как вопросительное предложение. В самом деле, как только оно высказано, принимает форму вопроса. Таковым оно обязательно остается, даже если будет представлено интонацией или в письменном виде, как положительное суждение, т.е. как истинное знание. Аксиомой оно становится только в тот момент, когда собеседник согласится с данным суждением. Последнее, как вопросительное, строится точно так же как и первое предложение. 

[(C ® S) V (C ® S)]? или (C ® S)?

«Согласны ли вы с тем, что Сократ человек, т.е. принадлежит к понятию «все люди»»? или «Вы не согласны с тем, что Сократ человек и не принадлежит к понятию «все люди»»? Если ответ поло­жительный, т.е. «Да, согласен…», то можно переходить к следующей записи.

[( C ® Р) V ( C ® Р)]? или ( C ® Р)?

Читается таким образом: «Согласны ли вы с тем, что Сократ смертен»? или «Вы не согласны, что Сократ смертен?» Если ответ положительный, то он счи­тается выводом. В традиционной логике вывод всегда есть результат аксиоматического взаимодействия суждений первой и второй посылок и считается, поэтому, однозначно истинным. Поэтому он и называется выводом.

На самом деле это не совсем так, а точнее совсем не так. Опять же, следуя природе концептуального построения суждений, в момент его появления он обязательно принимает форму концептуально-гипотетического или возможно истинного знания. Поэтому его можно и нужно записать именно так, как это мы сделали выше.

Мы можем весь силлогизм представить, как совокупность концептуально-гипотетический построений. Так. чаще всего. и делается, т.е. последовательно высказывается несколько суждений, получается какой-то промежуточный или итоговый вывод и только после этого просят (или не просят) собеседника подтвердить и аксиоматичность всех суждений, и правильность их логической взаимосвязи. Формальная запись всего силлогизма как совокупность вопросительных предложений может выглядеть в таком общем виде:

[(S ® Р ) V (S ® Р )] L [(C ® S) V (C ® S)] ® [(C ® Р ) V (C ® Р )]?

Понятно, что правило вывода можно соблюсти только в том слу­чае, как мы уже говорили, если получен положительный ответ на первый и второй вопрос, т.е. были выбраны собеседником суждения, которые подтверждают представленную концепцию. Только в этом случае можно сформулировать третий вопрос:

[( S ® Р) V ( C ® S ) ] ® [( C ® Р) V ( C ® Р)?]

читается таким образом: «Если все люди смертны и если Сократ человек, то значит ли это, что Сократ смертен или не значит, что Со­крат смертен?» Но, по сути. это еще не вывод, а только вопрос. Вывод, как положительное концептуальное знание, последует только в том случае, если будет положительный ответ. Отсюда выводом слу­жит только то, что выступает следствием из всех трех вопросов, т.е. что пред­ставляется ответом на каждый вопрос:

[{( S ® Р) L ( C ® S ) ® ( C ® Р)} ® ( C ® Р)]

Можно прочесть таким образом: «Если все люди смер­тны и если Сократ человек, и если Сократ смертен, то значит, Сократ смертен». В конечном итоге диалог принимает классическую фор­му простого силлогизма:

[( S ® Р) L ( C ® S ) ] ® ( C ® Р)]

«Если все люди смертны и если Сократ человек, то Сократ смертен».

В общем виде, если ( S ® Р) представить как (А); (С ® S ) как ( Q ) и (С ® Р) представить как (В), то общая формула будет выглядеть таким образом:

[(А V А)? L ( Q V Q )?] ® (В V В)?

Как видно, здесь имеются три самостоятельных пред­положения:

(А V А); ( Q V Q ); (В V В),

которые имеют различия, если они находятся в единой логической цепочке взаимосвязи. А именно, ес­ли в первом предложении мы получаем не-А, то теряют смысл и все ос­тальные предложения, их просто не существует. Отсюда означает, что концепция (А или не-А) не подтвердилась. В свою очередь это означает, что всю работу необходимо проводить сначала. Для логического рассуждения необходимо иметь, как мы уже говорили, утвердительную концепцию, т.е. (А). Только в этом случае можно сформу­лировать другое предположение, которое также будет иметь вид концептуально-гипотетического знания, в частности:

( Q или не- Q ).

Далее, если в формуле ( Q V Q ) мы получаем не- Q , то в этом случае теряется смысл третьего предложения. Вывод не- Q означает, что мы неверно сформулировали и вторую концеп­цию, и тем самым не получили вторую аксиоматическую посылку, а, значит, не имеем возможности строить силлогизм и делать какой-либо вывод. И только при положительном Q мы можем сформулировать (В V В), т.е . получить концептуально-гипотетическое суждение, принимающее форму вопросительного предложения. В этом случае получается следующая формула:

(А L Б) ® [ (В V В)?]

В результате движения по­нятий, (которые образовались вследствие концептуально-гипотетических преобразований), определились два аксиоматических предложения или суждения, и одно концептуально-гипотетическое или вопросительное предложение. Впрочем, последнее определяет и весь силлогизм или предложение как вопросительное. Другими словами, если хотя бы один смысловой блок является неистинным, то и все предложение ставится под сомнение. В общем виде его можно представить в таком виде:

® (В V В)?

т. е. образовалось концептуально-гипотетическое знание. Если ® (В), то (не-В) снимается, и в этом случае основным становится аксиоматическое положение, служащее, в свою очередь, основой дальнейшего рассуждения, например: (В L Z ) ® ( D V D )? и т.д.

Но, как это уже отмечалось, вопрос содержит в себе ответ, т.е. ответ есть или (В) или (не-В). Ответ - это процесс выработки концептуально-гипотетического знания, точно так же, как это делается при построении вопроса. Другими словами, и вопрошающий, и отвечающий выполняют одну и ту же задачу одинаковыми методами. Только этот процесс, в связке - спрашивающий («вопрощаюший», как писал Аристотель) и отвечающий, получили различное наименование, что бы можно было разделить их понятийное содержание и, тем самым, описать различные ситуации.

В самом деле, процесс формулирования вопроса и процесс разработки ответа, одинаковые только в рамках построения концепции. Но они разные в связке субъект-объект, поскольку выполняют различные функции: отвечающий должен подтвердить или не подтвердить (но не опровергнуть) концепцию спрашивающего, в то время как последний предлагает концепцию для проверки перед отвечающим. Поэтому они и получили наименование - вопрос и ответ, спрашивающий и отвечающий, чтобы ни в коем случае не перепутать их роли и функции в едином процессе – поиска истины и выработки концептуального знания.

При требовании ответа, отвечающий проводит логическую операцию и получает суждение, которое так же необходимо проверить. То есть выработанное отвечающим суждение, так же становится под воп­рос и принимает концептуально-гипотетическую форму знания:

[( S ® Р) L (С ® S )] ® [( S ® Р) L (С ® S )]?

Проверка концепции отвечающего происходит или на основе своих (отвечающего) аксиоматических положений, или на основе аксиоматических посылок задающего вопрос. От­сюда возникает следующая логическая цепочка рассуждений:

  • если [( Q ® S ) L (А ® P )] ® ( S ® P ) , (суждение спрашивающего);
  • если [( H ® S ) L ( Z ® P )] ® ( S ® P ), (суждение отвечающего);
  • то [( S ® P ) L ( S ® P )] ® ( S ® P ) – получается общее истинное суждение.

Таким образом, исходя из своих аксиоматических положений и применяя ту же самую процедуру и форму рассуждения, отвечающий получает подтверждение (в данном случае) той концеп­ции, которая была представлена в вопросе. И для них двоих данное суждение принимает форму истинного концептуального знания.

Отсюда следует вывод. Если получаем подтвер­ждение в ответе того же самого концептуально-гипотетического зна­ния, что было заложено в вопросе, т.е. ту же самую форму (В или не-В?), то мы обязательно приобретаем (В), т.е. подтверждаем, по существу, то (В), которое было заложено в вопросе.

Если имеется множественность вариантов провер­ки (или ответов на вопрос), то процедура нахождения каждого ответа в отдельности остается та же, и каждый раз возможно появление того же самого ответа, т. е. того же самого концептуально-гипотетиче­ского или вероятностно-положительного знания. При несовпадении какого-либо, из возможного множества ответов, с ожидаемым ответом, заложенным в вопросе, он игнорируется (т. е. ответ оставляется без внимания, что далеко не самый лучший вариант). Или же он перепро­веряется, т.е. выявляется имеющаяся причина несовпадения, способ­ная привести к отрицанию (В), даже притом, что другие проверки подтвердили (В). Таким образом, мы получаем:

А ® (В)

Z ® (В)

В ® (В)

………….

Х ® (В).

В данном случае мы рассмотрели вопросно-ответное отношение первого типа. Но существует еще вопрос второго типа. В логике его обычно называют какой -вопрос (не очень удачное название, но другого пока не придумали). По нашей терминологии - это псевдо вопрос, поскольку он не содержит в себе концептуального знания. Содержание вопроса второго типа можно охарактеризовать как указание на область поиска ответа. В самой общей форме вопрос второго типа можно представить в символической записи в таком виде:

[(X?) ® Р] или [С ® (X?)] или [С( ® ?)Р].

Как видно, в зависимости от неизвестного - субъ­екта, предиката или связки, формула (С ® Р) модифицируется, т.е. становится неизвестным что-то одно, обозначаемое знаком вопроса (?). Если подставить под неизвестное какое-либо имя, то в бесконеч­ном варианте имен данную формулу можно представить в таком виде:

[(Х 1 ...Х n )? ® Р];

или ® (Х 1 ...Х n )?]; или [ C ® ( X 1 , X 2… ) ? ) P ]

В отличие от первого и второго вариантов, в которых неизвестны субъект и предикат, и которые могут иметь бесконечное количество подставляемых имен, в третьем слу­чае, когда неизвестна связка, возможны только два варианта: связка есть или ее нет, т.е. есть причинно-следственная зависимость или ее нет. Так, если в вопросах типа: «Кто открыл Америку?» может быть бесконечное число имен, подставляемых под неизвестным, обозначаемым оператором «кто», то в случае третьего элемента, связки, возможны только два варианта — Америка открыта или нет; Колумб открыл ее или нет.

Необходимо также отметить и такой немаловажный момент, что вопрос ставится не ко всему предложению, а только к неизвестной его части — субъекту, предикату или связке. В обыденной разговорной ре­чи это неизвестное определяется ее контекстом; в формальной логике должно быть обязательное указание на эту неизвестную часть. Поэто­му при формулировке вопроса обязательно ставится вопросительный знак (?) к той части, которая выступает в качестве неизвестной, или же неизвестное определяется вопросительным оператором, что, однако, не всегда возможно. Например, в вопросе: «Что сделал Колумб?» под неизвестным определяется связка «открыл»; но сам по себе вопросный оператор не позволяет это определить достаточно точно и определенно.

Разрешения логических проблем вопроса второго типа осуществляются путем сведения вопроса второго типа к вопросу (ряду вопросов) первого типа. Происходит это в форме представления под любым именем (подставляемое под Х в субъ­екте или предикате) его концептуально-гипотетического значения, или возможно-истинного знания и принимающего вид дихотомическо­го противопоставления: Х имеется или не имеется и, таким образом, мы получаем бесконечную (или конечную) серию ди­хотомических вопросов в некоторой поисковой области.

Так формулу (Х 1 ...Х n ) ® Р можно представить в таком виде:

{[(S ® P ) V ( S ® P ) ] V … V [ ( A ® C ) V ( A ® C ) ]} ® P

В вопросе: «Кто открыл Америку?» — вместо вопросительного оператора, обозначающего некоторую область поиска, ставятся, как возможные, имена Колумб, Магеллан, Васко да Гама и др. Но эти име­на ставятся как возможно истинные, как концептуально-гипотетиче­ские и тем самым приобретают дихотомическую форму: (Колумб открыл Америку? или не Колумб открыл Америку?); или (Магеллан открыл Америку? или не Магеллан открыл Америку?); или (Васко да Га­ма открыл Америку? или не Васко да Гама открыл Америку?) и т. д.

Конечно, отвечающий не должен перебирать все бесконечное множество имен. Это сделать практически невозможно, да и не нужно. В вопросе: «Кто открыл Америку?» отвечающий, пол­учив область поиска, дает ответ, исходя из своего опыта, наличия сво­его субъективного концептуального представления, другими словами контекста знания в данной области. Если же оно им не определено, не намечены его точные границы, то оно превращается в альтернативно-возможное знание.

При этом отвечающий проделывает такую же логическую операцию по определению концептуально-гипотетическо­го знания, что делает и спрашивающий, отыскивая это знание, све­ряет прошлое знание с собственным или привлекает дополнительное знание. Если нет ни того, ни другого, то его ответ на поставленный вопрос считается не состоявшимся.

В первом случае [(X...X)? ® Р] ответ будет: {[(А ® С) V (А ® C ) ] ® Р]? т.е. подставляется имя (Колумб или не Колумб) открыл Америку. Ответ в полной и приведенной форме будет выглядеть таким образом:

[(А ® Р) V (А ® Р)]?

Если возникает альтернативный вариант, то получается:

[(А ® Р) V (А ® Р)] V [(С ® Р) V (С ® Р)]}?

Иначе говоря: «Колумб открыл Америку?» или «Не Колумб от­крыл Америку?» или «Магеллан открыл Америку?» или «Не Магеллан открыл Америку?».

Необходимо помнить, что вопрос второго типа представляет собой средство развития вопроса первого типа, когда определена концептуальная область по­иска. Но решение вопроса второго типа происходит точно таким же способом, как и вопроса первого типа. Сложность и отличие заключается только в превращении вопроса пер­вого типа в вопрос второго типа.

Из всего выше сказанного по поводу вопросительного предложения можно сделать несколько важных выводов:

  1. Любое суждение является концептуальным. Ни в какой другой форме предложение (суждение) не существует.
  2. Предложение есть особая, специфическая форма выражения концепции. Никакой другой формы выражения концепции не существует.
  3. Концепция в обязательном порядке должна иметь физического носителя, то есть должна быть озвучена (письменно или устно).
  4. Любая концепция, представленная в предложении, является истинной для ее создателя, и возможно истинной - возможно неистинной, для другого, к кому она прямо или косвенно обращена.
  5. Вопросительное предложение есть только форма представления концептуально-гипотетического знания, его обозначение как возможно истинного и выражение требования его проверки другим. Никакой другой функции вопросительное предложение не несет.
  6. Вопросительное предложение может быть полным и законченным или не полным. В первом случае оно принимает форму дихотомического вопроса (Да, нет), во втором случае предложение с вопросным оператором «кто», «что» и др. Соответственно, они предполагают разные действия по проверке.

Логика отрицательного предложения

Частица «не» в частотном словаре русского (и не только русского) языка стоит на первом месте. На втором месте находится слово «я». Правда, в разных словарях они иногда меняются местами, но это не столь важно в данном случае. В целом, отрицание, и как слово, и как понятие, занимает одно из ведущих мест в текстах. Едва ли не треть в общем обороте часто употребляемых слов занимают слова, так или иначе связанные с отрицанием. [19] По всей видимости, это связано с ее особой смысловой логической ролью в структурах текста.

Отрицание является одним из ключевых понятий, как в философии, так и в логике (как впрочем, и в других, в том числе, и естественных, науках). Но сказать, что отрицание хорошо представлено, как особое понятие в философской и логической литературе, наверное, все-таки нельзя. Его понятийное содержание остается весьма не полным и не всегда приемлемым, как нам кажется, хотя написано и сказано об отрицании довольно много. Достаточно сказать, что ни в философии, ни в логике, за всю их историю, не рассматривались, как особые научные категории, ни вопросительное, ни отрицательные суждения. С нашей точки зрения, и сегодня не выработана приемлемая теория (как база знаний) и методология (как метод исследования) отрицания, как некой общей научной категории.

Почему, в каких случаях, мы говорим «нет», «нельзя» или, того хуже, «запрещаем» и пр. Т.е., что-то отрицаем, с чем-то не соглашаемся и т.д. Какую задачу мы при этом решаем и почему не можем обойтись обыкновенным суждением? [20]

Прежде всего надо сказать, что отрицание - это некая о бщая категория, общее понятие, описывающее область отрицания. Надо еще учитывать и то, что каждое наше словоупотребление есть часть установленного или устанавливаемого диалога со своими особенностями отношений и, соответственно, характером решения поставленной задачи.

Чтобы немного прояснить область применения отрицания, отрицательных предложений, давайте снова обратимся к синонимам, которые связанны с той или иной формой отрицания. «Отрицание»: непризнание, неприятие, не желательно, нигилизм, скептицизм, опровержение, отказ, отметание, исключение, отвержение и др.

Здесь можно выделить три группы отрицания по интенсивности. Первая группа синонимов - «мягкое» отрицание, отстраненное, которое свидетельствует только о том, что что-то не нравится: (непризнание, неприятие, не желательно и др.). Вторая группа синонимов демонстрирует хотя и нейтральное, но все-таки усиленное неприятие: ( нигилизм, скептицизм, опровержение). И третья группа - категоричное и жесткое отрицание: (отказ, отметание, исключение, отвержение).

Первая группа имеет свой, довольно большой набор синонимов, как мы уже говорили, «мягких» отрицаний. Особенность данный группы синонимов заключается в том, что она не отрицает, но в то же время говорит, что делать так или нельзя, или не рекомендуется, или не положено, а там, мол, разбирайтесь, как хотите. Например, синонимы «нежелательно»: возбраняется, неприлично, не следует, бесполезно, вредно, не надо, не хотелось бы, не оправдано, неподходяще, воздержание, несогласие, отклонение, перемещение, не годится, не подобает и др.

Вторая группа так же имеет свой набор отрицаний как синонимов, которые носят несколько нейтральный характер, но все-таки выражены достаточно определенно, как отрицательное отношение к интересующему обе стороны объекту. «Скептицизм» - маловерие, недоверие, недоверчивость, нигилизм, пирронизм, подозрительность, скепсис, скептичность. « Опровержение » – дезавуаризация, ниспровержение, оспаривание, отповедь, отрицание (мягкое, по всей видимости), парирование и др.).

В третьей группе синонимов, для которых характерно категоричное, «жесткое» отрицание: отказ, отметание, исключение, воспрещается, отвержение, нельзя, нет и др. можно выделить две подгруппы. Одна свидетельствует о принципиальной невозможности самого по себе, в силу собственной природы, совершения какого-либо действия или явления, например, неосуществимо, немыслимо, невыполнимо, не реально и пр . Вторая подгруппа синонимов описывает ситуацию противодействия, т.е. предполагает активные действия по препятствованию совершения какого-либо акта, например, воспрещается, пути заказаны, не положено, не дозволительно и пр. Соответствующим образом строятся и отношения при решении своих задач.

Но в целом, синонимы «н ельзя», «исключаются», «нет», «отказ» и др., являются по существу однопорядковыми понятиями , основное свойство которых категоричное исключение возможности явления, действия в его конкретной и частной форме.

«Нельзя»: воспрещается, заказано, исключается, пути заказаны, упаси бог, не положено, не дозволительно и др.

«Исключается» : неосуществимо, немыслимо, невыполнимо, невозможно, не реально, отпадает, не бывать этому, и думать нечего, дохлый номер, и речи быть не может и др.

«Отказ»: бойкот, открещивание, отлуп, отречение, уступка и др.

«Нет»: благодарю покорно, бог миловал, была охота, вовсе нет, вот еще, всю жизнь мечтал, где там, да вы что, держи карман шире, дожидайся, дудки, дураков нет, еще чего, и не пахнет, и не подумаю, как бы не так и др.

Необходимо подчеркнуть, что нет переходной буферной зоны от положительного до отрицательного потому, что как такового отрицательного бытия не существует . Есть только отрицание существующего или, точнее, некое суждение, содержанием которого является отрицание предыдущего. Отсюда проистекает и категоричность суждений, присущих всему, что касается области противоположной некоему бытию или, так сказать, реальности, реальным объектам и поведению.

Если бытие предполагает широкую гамму оттенков и аспектов, то отрицание только одну – отрицание, отказ, наличие суждения, которое свидетельствует о возможном или реальном предполагаемого в другом суждении бытия. Единственное различие - это степень отрицания от «мягкого» и «нейтрального» до «жесткого».

Имеются свои особенности интерпретации такого явления как отрицание в традиционной философии и логике. В философии такие понятия и явления, как «положительное» и «отрицательное», «истина» и «ложь», «истинное» и «неистинное», «бытие» и «небытие» и пр., рассматриваются как соотнесенные друг с другом и относительно друг друга. Они в той или иной степени обуславливают друг друга и выступают, по существу, антитезой каждого. [21]

Правда, с нашей точки зрения, вряд ли их можно так прямо и непосредственно сопоставлять и тем более противопоставлять, ибо понятия «отрицание», так же как «ложь», «не истина», «ничто» и др. подобного рода понятия, описывают разные ситуации, не сводимые прямо, непосредственно друг к другу, и, тем более не являющиеся антитезой. Не может быть того, чего нет. И, тем более, не могут быть разными полюсами какого-то явления, например, «бытия» или «жизни», некой шкалой исчислений.

Например, понятие «ничто» - не есть альтернатива «бытия», так же «смерть» - не есть альтернатива «жизни». Понятие «смерть» описывает ситуацию, содержание которой свидетельствует только о том, что прекратилась жизнь и больше ничего. Суждение, которое описывает некое состояние («прекратилась жизнь» или «наступила смерть»), есть знание, которое истинно само по себе и не имеет содержательного отношения ни к смерти, ни к бытию. Понятие «ничто» есть утверждение (суждение), содержание которого свидетельствует только об одном, что бытия нет, что бытие кончилось и ничего более. И ни о каком «бытии» после «смерти», как некого реального, но недоступного (пока, как пишут некоторые ученые), для человека......... не существует, так же как не существует «ничто» как некая разновидность бытия, даже в области понятия. [22]

В логике «отрицание» интерпретируется в понятиях «неистинна» и «ложь» и рассматривается, прежде всего, как логическая операция, без обращения к содержанию, используя формальный метод операции с понятиями. С ее помощью из одного высказывания получается новое высказывание. В частности, если исходное высказывание истинно, его отрицание не является истинным, а если оно ложно, его отрицание не является ложным. Отрицание высказывания A является высказывание ~А. В классической логике, если высказывание А истинно, его отрицание ~А ложно, а если A есть ложно, его отрицание ~А является истинным. [23]

Используя вышеуказанные переменные и знаки соединения, дизъюнкцию и конъюнкцию, можно построить зависимости, дающие истинность или ложность. Ниже представлен один из вариантов такой таблицы. [24]

P

~ P

P V ~ P

~ (P V ~ P)

Истинно (t)

Ложь ( f)

Ложь ( f)

Истинно (t)

 

Ложь ( f)

Ложь ( f)

Истинно (t)

Истинно (t)

Получается изумительная картина, которая позволяет путем исчисления чуть ли не автоматически получать истину или ложь: если Р истинно, то ~ Р ложно: если P V ~ P ложь, то ~ ( P V ~ P ) – истинно; если Р ложь, то ~ P – истинно; если P V ~ P – ложь, то ~ ( P V ~ P ) – истинно и т.д. Остается только подставлять содержательные значения, что иногда логики и делали, с целью показать практическую значимость своей логики, что, правда, не всегда получалось убедительно. [25]Чаще логики обращаются к содержанию логической операции «отрицания», только для демонстрации данного закона. Правда, не всегда такое обращение бывает удачным, если только не подобрано специальное суждение.

Но е сли заниматься только содержательным значением предложения (системой взаимодействия смыслов субъекта и предиката, при отрицательном значении того или другого, т.е. логикой смысла), то вывод строится несколько иначе. Так, из двойного отрицания, можно получить положительное значение, например, выражение «нельзя не сказать». Из отрицательного и положительного частей утверждения можно получить как положительное, «можно не говорить», так и отрицательное суждение «не говорить можно» и т.д. Все зависит от особенной смысловой логической операции, ее постоянных и переменных величин и контекста. Но это уже совсем иные логические операции.

Смысловая логическая операция отрицания имеет свои правила и особенности построения. Необходима доминанта, которая выступает постоянной величиной и, в содержательном плане, аксиомой, т.е. содержание ее неизменно и принимается таковой всеми собеседниками. В качестве доминанты может выступать и субъект, и предикат, опять же, как установят собеседники между собой. В обязательном порядке должен присутствовать контекст. Часто именно субъект исполняет роль контекста, но в рамках другого, большего контекста. Если предикат выбран в качестве доминанты, то в качестве переменной выступает субъект. Взаимодействие их по специальной схеме и обуславливает вывод.

Еще одна особенность смысловой логической операции отрицания. Мы ушли от понятия ложь и истина (как содержательных значений), и ограничились только одним понятием – наличие или отсутствие признака отрицания. Ибо отрицание нельзя характеризовать понятиями истина или ложь, а есть только признак «присутствия - отсутствия» какого-либо признака у субъекта и ничего более. Другими словами, наличие отрицания показывает, что данного признака у субъекта уже нет, или же, что у данного признака уже нет его субъекта, или же, что нет не субъекта у предиката и нет предиката у субъекта.

Механизм данного взаимодействия обусловлен тем, что если я не признаю в качестве доминанты одно (отрицаю его), то я должен признавать другое в их единой связке. Так же, как если я признаю что-то, то не имею возможности его же отрицать. Так же, как я не имею права отрицать суждение целиком, т.е. отрицать и субъект, и предикат. [26] Это правила игры, которыми всегда пользуются (во всяком случае, обязаны пользоваться) собеседники и которым надо неукоснительно следовать, если хотите, что бы вас поняли и если вы хотите решить свою задачу.

Так, в соотношении (если S , то Р), S отрицается (~ S ), а предикат не отрицается (Р), то вывод будет только положительным. Если в соотношении (если S , то Р), последнее будет иметь отрицательное значении - ( ~ Р), то вывод будет только положительным. Если в соотношении (если S , то Р), оба будут иметь положительное значение, то вывод будет положительным.

А какое значение будет иметь вывод, если S , то Р, будут иметь отрицательные значения (если ~ S , то ~ Р)? Оно может быть и отрицательным, и положительным, в зависимости от контекста, т.е. содержательного значения и субъекта, и предиката. Давайте проведем подробную интерпретацию суждения «все люди смертны», при различных значениях S , ( S и ~ S ), и когда P выступает в качестве доминанты ( P d ).

  1. (~ S есть P d ) - не все люди смертны. В этом случае «смертность», как признак субъекта, в принципе, не исключается, хотя могут быть такие люди, которые не смертны. Тем самым, понятие «смертность» сохраняет свое истинное значение и вывод должен быть обязательно положительным. Таково условие доминанты как аксиомы, которая и выступает некой постоянной величиной. В данном случае предложение истинно, т.е. оно имеет смысл, т.е. тот смысл, который позволяет переходить к следующему суждению в общей цепочке рассуждения.
  2. (Все S есть ~ P d ) - все люди не смертны . В этом случае «смертность», как признак субъекта, исключается и, тем самым, не сохраняет свое истинное значение, т.е. перестает быть доминантой. Тогда вывод будет обязательно отрицательным. Принятая нами, в данном случае, доминанта не позволяет этого сделать, т.е. признать данное выражение истинным. Таким образом, данное суждение не является истинным, т.е. не имеет смысла, и в таком качестве не позволяет перейти к следующему этапу рассуждения и построения другого суждения.
  3. (~ S есть ~ P d ) – не все люди не смертны. В данном суждении отрицается не все суждение целиком, а отдельно субъект и отдельно предикат. В этом принципиальное отличие. «Смертность», как признак субъекта, в принципе, не исключается и, тем самым, сохраняет свое истинное значение, тогда вывод будет обязательно положительным. И в самом деле, возможно, есть люди, которые смертны.

 

Если ( ~S есть P d )

 

 

Если ( S есть ~P d )

 

Если ( ~S есть ~P d )

 

Если ( S есть P d )

предложение

истинное, т.е. имеет смысл ( t )

предложение не

истинное, т.е. не имеет смысла ( f )

предложение

истинное т.е. имеет смысл ( t )

предложение

истинное т.е. имеет смысл ( t )

Теперь возьмем за доминанту субъект S d , в формуле { Если ( S d есть P )}, т.е. постоянной величиной, как аксиомой, будет выступать «все люди». Это означает, что никаких изменений, никаких частей, никаких других его признаков не может быть. В этом случае мы увидем, что истинность предложения меняется.

 

Если (~ S d есть P )

 

 

Если ( S d есть ~ P )

 

Если (~ S d есть ~ P )

 

Если ( S d есть P )

Предложение не истинное, т.е. не имеет смысла ( f )

предложение

истинное, т.е. имеет смысла ( t )

Предложение не

истинное т.е. не имеет смысла ( f )

предложение

истинное, т.е. имеет смысл ( t )

4. (~ S d есть P ) - не все люди смертны. В этом случае «абсолютно все люди» как признак, в принципе, исключается, т.е. могут быть люди, которые несмертны. Тем самым, понятие «все люди» не сохраняет свое истинное значение и вывод должен быть обязательно отрицательным. Таково условие доминанты как аксиомы, которая и выступает некой постоянной величиной. Таким образом, данное предложение теряет свой смысл и не может быть использовано в дальнейших рассуждениях.

5. ( S d есть ~ P ) - все люди не смертны . В этом случае «все люди» как субъект, не исключается и тем самым сохраняет свое истинное значение, тогда вывод будет обязательно положительным. Предложение имеет свой смысл и может быть использовано в дальнейших рассуждениях.

6. (~ S d есть ~ P ) – не все люди не смертны. В этом случае «все люди» как субъект, в принципе, исключается и, тем самым, не сохраняет свое истинное значение, тогда вывод будет обязательно отрицательным. Предложение в таком качестве теряет смысл как аксиоматическая основа для построения последующих суждений.

Как видно, в данном предложении - «все люди смертны», при доминате субъекта ( S d ) отрицание и субъекта, и предиката (если ~ S d есть ~ P ) не дает положительного значения, и предложение теряет свой смысл. Наоборот, при доминанте предиката ( P d ), когда отрицание и того, и другого члена предложения (если ~ S есть ~ P d ) дает положительное значение, т.е. сохраняет свой смысл, означает, что оно может быть использовано как аксиоматическая посылка при построении следующей цепочки рассуждений.

Объективность является краеугольным камнем в интерпретации понятий или явлений, выступает его критерием истинности и пр. И в самом деле, что для нас является более важным, чем получить истинное знание, которое позволяет решать поставленные задачи? И что является недопустимым и опасным, так это неправильное суждение, неистина и, тем более, ложь. Поэтому в литературе высказывание становится истинным или ложным, «в зависи­ мости от того, является ли оно адекватным, правильным отражением соответствующей ему объективной связи между предметами или нет». [27] И это без сомнения так.

Но установление объективной связи (не вдаваясь в подробности анализа понятия «объективность»), означает определение истинности суждения. Правильнее было бы сказать вслед за Аристотелем [28], что «неистина», «ложь» и пр. (в обыденном сознании, а не как логическая операция), есть отрицание того, что известно как истинность, т.е. обратное тому, что известно как ложь.

Понятия «ложь», «не истина», «неправда», «дезинформация», «обман», «одурачивание», «вранье», «ошибка» и др. описывают определенную ситуацию по ту границу соответствия объективной реальности. Точнее, не полного или частичного несоответствия внешней предметной области, которые не способствуют решению задачи.

Понятно, что ситуаций здесь может быть много, но делятся они на две неравные части. Одни понятия свидетельствует о непреднамеренной ошибке (неистина, неточность, заблуждение, иллюзия, недосмотр и пр.), а другие о специальном обмане (ложь, обман, клевета, брехня, неправда, вранье, вздор, выдумка, вымысел, измышление, одурачивание и пр.).

Истинность и ложность в смысловой логике мы рассматриваем несколько иначе. Собственно ложь, обман есть точно такое же суждение, как и любое другое, т.е. содержащее концептуально-гипотетическое знание о каком-то предмете или явлении, и которое направлено на решение какой-то задачи. Любое высказывание несет какую-то информацию, знание. В данной интерпретации нет никакого отличия суждения, подпадающее под значение «ложь», «неистинна» от любого другого суждения, которое было не понято или не принято собеседником. И уже дело собеседника найти тот смысл, который закладывается в данном предложении, и постараться использовать его для решения своей задачи. И если он не нашел, не определил истинный смысл в рамках решения свой задачи, то это уже его личные проблемы.

Остается только пожурить того, кто предложил данное суждение, за то, что оно было высказано не очень хорошо и не понятно, или поругаться и обвинить его в специальном искажении истинного смысла и даже обмане, лжи. Только это будет означать пустые эмоции. Вообще-то любой человек, предлагая какое-то суждение, стремиться представить его в возможно понятной форме, ибо он тоже заинтересован в решении совместной и собственной задачи. Другое дело, что не всегда у него это получается хорошо. Но это уже другой вопрос. А что касается лжи, это просто другая сторона медали, а не отрицание истины.

Отрицание используется еще и тогда, когда надо усилить понимание необходимости что-то сделать. Очень часто отрицание связывают с понятием «не делать», но это неверное противопоставление. «Не делать» - тоже отрицание, содержанием которого является указание на то, что надо сделать что-то другое. « Не делать» нельзя, ибо такого состояния никогда не бывает и не может быть. То, что называется «не делать», как понятие, описывает ситуацию, содержание, смысл которой предписывает необходимость сделать что-то другое.

Другими словами, некое утверждение о том, что надо обязательно что-то сделать, усиливается отрицанием. Если в правилах написано, что переходить дорогу на красный свет нельзя, то это делается только для усиления того, что надо обязательно стоять, если горит красный свет. Стоять тоже состояние «делания». Именно для усиления понимания предложение строится таким образом.

Хотя можно построить правило и таким образом: оставайтесь на своем месте при зажженном красном сигнале светофора. Особенно усилительная роль отрицания ощущается или проявляется при двойном отрицании: «никак нельзя». Когда написано «никак нельзя», означает, что обязательно надо что-то сделать. При этом имеются разные формы отрицания для усиления различной степени необходимости совершения какого-то действия: нельзя, не разрешается, не рекомендуется, запрещается и пр. И все это только для того, что бы лишний раз напомнить, что делать нечто может быть опасно и пр.

Для того, что бы сказать «нет», сначала надо произнести «да». Для того, что бы отрицать что-то, надо, прежде всего, его знать. Отрицательное предложение ничего не отрицает. При использовании отрицания (нельзя, нет, невозможно, запрещено и другие формы выражения отрицания), происходит своеобразная инверсия формы представления содержания предложения: при отрицании содержанием суждения выступает утверждение, что что-то делать нельзя. Таким образом, отрицание осуществляется через и посредством утверждения, точнее, содержанием утверждения является отрицание содержания предыдущего суждения.

Как писал Юнг К. (правда, по другому поводу), что каждая ситуация явно несет в себе или с собой свое отрицание. [29] С этим можно согласиться только в том случае, если отрицание рассматривать как одну из форм выражения суждения, которое может быть относительно какой-то задачи не истинным, хотя само по себе оно всегда истинно. То есть относительно того человека, который предложил суждение, оно всегда истинно, но относительно того, кому было адресовано оно, может быть непонятным, неверным и пр., но в любом случае выступать суждением, содержание которого может быть неистинным.

И в этом плане отрицание можно уподобить вопросу, природа которого также концептуально-гипотетическая. Так что одно и тоже явление, в данном случае концептуально-гипотетическое суждение, в разных ситуациях принимает разные формы: оно принимается как истинное, как неистинное или как возможно истинное. Таким образом:

  1. Отрицать можно только то, что известно, понятно и имеет форму положительного, истинного знания.
  2. Отрицать можно только один из объектов предложения, субъект или предикат, один из смысловых блоков.
  3. Отрицание - это одна из форм выражения сомнения, только, может быть, самая категоричная, т.е. концептуально-гипотетическое знание.
  4. Отрицание - это когда известное знание поставлено в иную ситуацию, где оно теряет свой первоначальный смысл.
  5. Отрицание - это форма отношения человека к известному событию, описывающему определенную ситуацию.
  6. Содержание отрицательного предложения – это, чаще всего, категоричное требование, предписывание, что необходимо сделать, особенно в случае возможной опасности.

Логическая структура текста

Предложение, как мы уже говорили, с одной стороны есть самостоятельное образование со своей логикой построения, смыслом и соответственно решаемой задачей. И с другой стороны, оно в обязательном порядке есть часть общего образования, в качестве которого выступает текст. А значит, оно должно иметь особую логику и особый механизм связи с другими - с предыдущим и с последующим, предложениями. Текст есть принципиально новое смысловое образование, отличное от предложения. Соответственно, текст имеет и свою логику построения.

Основная задача текста, как мы уже говорили, это подробное описание ситуации, которая может быть нетиповой. Фактически. это процесс построения новой концепции, которая должна ответить на два, по меньшей мере, вопроса: 1. Какова природа данного нового явления, т.е. откуда оно взялось и почему оно возникло, каковы его задачи, цели и пр. 2. Что и как надо делать, что бы в рамках нового явления решить уже свою собственную задачу. Другими словами, необходимо понять, не несет ли данное явление опасности и как его использовать для решения своих задач.

Если подходить не строго, то можно сказать, что текст есть длинное предложение, поскольку основные логические и смысловые объекты предложения и текста одни и те же. Основная задача текста и предложения - доказать, что признак ( P ) принадлежит субъекту ( S ) и, тем самым, сделать его аксиомой или доказанным истинным знанием. Текст, как и предложение, есть специальная и специфическая форма взаимодействия основных объектов по поиску и получению нового знания, для решения каких-то своих задач. Можно сказать, что текст есть расширенная, развернутая форма предложения, благодаря которой текст приобретает особые черты нового оригинального образования.

Текст начинается с двух независимых предложений (аксиоматических суждений). Не надо путать со сложным предложением, где два простых связаны между собой особым образом. Именно с этого началась вся классическая и не классическая логика, и сегодня связка двух предложений, с целью получить нечто третье, т.е. вывод, и есть цель и задача традиционной логики.

Но в традиционной логике они представлены как зависимые, т.е. большая посылка включает в себя малую. Они, в самом деле, зависимые, но несколько иначе: общее у них только наличие некоего одинакового элемента (элементов) или признака и не более того. А во всем остальном они полностью независимы.

Но каждое из, так называемых, независимых предложений, становится полностью зависимым от другого, в рамках поставленной человеком задачи. Она определяет характер и механизм зависимости: что включает, какие элементы или признаки становятся общими, в какой последовательности они поставлены, и пр. и пр. Зависимость или независимость - относительные понятия, определяются исключительно контекстом и, как понятия, описывают различные ситуации при решении специальных задач.

Важно подчеркнуть другое: всегда сохраняется некая область, как объект и некий интересующий человека признак или свойство. В зависимости от этого, то или иное предложение в тексте по содержанию, по смыслу становится или признаком, свойством или субъектом (объектом, точнее). При смене доминанты, в качестве которой часто выступает поставленная человеком задача, одно и то же предложение может быть то объектом, то предикатом, т.е. они могут меняться местами. Главное - понять принцип образования этих понятий, которые описывают различные ситуации при решении человеком различных задач: объект есть пространство, в рамках которого человек оперирует с признаком или свойством.

Таким образом, повторим, любое предложение целиком, по своему основному смыслу, может выступать или в качестве объекта, или в качестве предиката, свойства. В соответствии с этим, между ними устанавливаются и соответствующие отношения, как между объектом и предикатом, выражаясь языком традиционной логики. Традиционный силлогизм есть текст, который содержит все известные объекты: субъект, предикат (связка) и вывод. Например, субъект S (все люди), в суждении «все люди смертны», можно преобразовать в самостоятельное суждение: «все люди» с полным набором своих логических объектов: «все есть люди» ( S P ). И так до бесконечности.

Так же и текст можно представить, как большой силлогизм. Это означает, что какой бы длины не был текст, он обязательно состоит из трех блоков: субъект, предикат и вывод. Только если в силлогизме субъект, предикат и вывод выражены одним, реже двумя словами, то в тексте они могут иметь довольно подробное описание. Но и каждое такое описание, с неизменностью, содержит в себе все эти блоки и механизм связи между ними. Таким образом, получается, что одна и та же схема ( S есть Р), воспроизводится в тексте множество раз в различных вариациях и в различных формах.

И только с одной целью, чтобы определить аксиоматические положения относительно доминант и получить вывод как знание. Но ситуация внешнего предметного поля каждый раз является хотя бы немного, но не типовой, а нередко, может весьма существенно отличаться от известного и понятного. В этих условиях может создаваться довольно обширный текст, т.е. осуществляться пространное и развернутое обсуждение, чтобы найти то самое знание, как силлогистический вывод, которое будет способствовать решению поставленной задачи.

Обратимся снова к классическому тексту. В произведениях Платона, чаще всего, обращали внимание на диалоговую систему или «сократовский метод» поиска истины. [30] Но диалог у Платона сопровождается рассуждениями, которые в совокупности и образовывают текст произведения. Давайте разберемся, почему именно таким образом построен текст. [31]

Скажи, как мы рассу­дим: смерть есть нечто?

- Да, конечно, - отвечал Симмий.

Сократ предлагает первую посылку: «смерть есть нечто?» и предлагает Симмию согласиться. Симмий ее принимает, как положено, по задумке автора. В последствии он всегда будет соглашаться, что бы не затруднять ход авторского рассуждения. Ведь это же литературный диалог. Но для нас это не так важно. Первая посылка принята: «смерть» есть нечто, т.е. есть явление.

- Не что иное, как отделение души от тела, верно?

Если смерть есть нечто, т.е. самостоятельное явление, то оно должно быть отличным от чего-то другого, в данном случае от души, как это предлагает Сократ. Более того, он не только разделяет эти явления, а, как это будет видно дальше, противопоставляет их. Кроме того, предлагает определение, что такое «смерть»: «отделение души от тела».

А «быть мертвым» - это значит, что тело, отделенное от души, существует само по себе и что душа, отделен­ная от тела, - тоже сама по себе?

Здесь Сократ делает уточнение понятия «смерть», т.е. «быть мертвым»: Первое, это отделение души от тела и второе, когда тело и душа существуют самостоятельно, т.е. «существуют сами по себе». Кроме того, Сократ дает определение, что такое «отделение» души от тела и тела от души. Это означает, когда каждое из них существует само по себе и независимо друг от друга.

Или, быть может, смерть - это что-нибудь иное?

- Нет, то самое, - сказал Симмий.

Таким образом, сформулировано первое аксиоматическое суждение как вывод: «Смерть есть отделение души от тела» и, тем самым, завершена первая часть диалога. Для этого Сократ построил рассуждение, как логическую операцию в форме диалога, содержащую ряд явных и скрытых суждений: что «смерть есть нечто», «смерть есть отделение души от тела» и «отделение - это когда душа и тело существуют сами по себе». Выше данное рассуждение, было представлено как текст в форме диалога. Но его можно представить и в краткой форме.

Если смерть есть самостоятельное явление.

Если смерть есть отделение души от тела,

тогда отделение - когда душа и тело существуют самостоятельно.

Почти классический силлогизм. Почти, потому что в текстах всегда опускаются, но контекстуально сохраняются, многие суждения. как промежуточные звенья логических операций – рассуждений. Делается это для того, что бы не загружать текст излишней информацией, поскольку автор полагает, что содержание этих суждений должно быть принято собеседником как истинное. В результате, визуально для читающего, получается несколько обрывочный, неточный, неполный силлогизм, например, такой. как приведенный выше.

Конечно, читатель не возьмется анализировать данный текст, как это мы делаем сейчас. Но он всегда чувствует, что текст какой-то неполный, обрывочный и, из-за этого, не совсем доказательный. Особенно, если текст составлен для непосвященного, неискушенного в теме человека. В отличие от специально построенного для демонстрации в учебниках по логике, и поэтому полного, строгого и красивого силлогизма.

Сделанный вывод: « Не что иное, как отделение души от тела, верно?»

Сократ просит Симмию это подтвердить. Интересно отметить, что просит это сделать через отрицание, по всей видимости, для того, что бы усилить результат подтверждения. Форму отрицания, в данном случае, можно рассматривать как двойное давление на собеседника, что бы наверняка вынудить его согласиться. Более того, использует слово «верно», тем самым не оставляя Симмии шанса на несогласие.

Так поступает, наверное, каждый из нас, используя такой, не совсем корректный прием, например: «Но ты же не будешь отрицать?». В обычных текстах, как правило, этого не делают, а чаще всего преподносят как уже готовую истину, но сути это не меняет.

- Теперь смотри, друг, готов ли ты разделить мой взгляд. Я думаю, мы сделаем шаг вперед в нашем ис­следовании, если начнем вот с чего.

Сократ вводными фразами определяет для Симмия конец первого и начало второго блока. «Готов ли разделить», т.е. готов ли подтвердить, согласиться и, тем самым, создать еще одну аксиоматическую посылку. Далее говорит: «сделаем шаг вперед», соответственно, если уже получена одна аксиоматическая посылка, то поиск второй посылки будет продвижением и новым этапом в рассуждении. Более того, Сократ заявляет, что это наше исследование. Оно и в самом деле исследование, как и любое концептуальное построение с неизвестным результатом.

- Как, по-твоему, свойственно философу пристрастие к, так называемым, удовольствиям, например к питью или к еде?

- Ни в коем случае, - отвечал Симмий.

- А к любовным наслаждениям?

- И того меньше!

- А к остальным удовольствиям из числа тех, что относятся к уходу за телом?

Как тебе кажется, много они значат для такого человека? Например, щегольские сандалии, или плащ, или другие наряды, украшающие тело, - ценит он подобные вещи или не ставит ни во что, разумеется, кроме самых необходимых? Как тебе кажется?

- Мне кажется, ни во что не ставит. По крайней мере, если он настоящий философ.

Сократ осуществляет, по сути, массированную атаку. Он предлагает Симмии ряд утвердительных суждений, которые уже в своей постановке звучат, как стопроцентное положительное знание, но каждый раз требует подтверждения их истинности. И все для того, что бы у последнего не было никакой возможности отказаться от вывода. Это чисто психологический прием. Логический подход - это предложить собеседнику ряд суждений с неизбежным их подтверждением, и на основании их утверждения сделать необходимый и единственно возможный логический вывод, который и будет для них двоих истинным знанием.

Общая посылка: философу несвойственно пристрастие к телесным удовольствиям. И уточняет, что он понимает под телесными удовольствиями: пристрастие к питью (видимо алкоголю) и еде (скорее всего, имеется ввиду еда как удовольствие, а не как необходимость), любовные наслаждения (не как необходимые сексуальные отношения для продолжения рода), щегольские сандалии, плащ, наряды (именно щегольские, а не как необходимый атрибут для защиты ступней).

Такое уточнение ключевого понятия необходимо, поскольку Сократ имеет в виду именно удовольствие, а не необходимость в удовлетворении телесных потребностей, в той же еде. Более того, Сократ говорит не просто об удовольствиях, что само себе не так важно для истинного философа, а именно о пристрастии к этим удовольствиям.

Сократ (Платон) очень хорошо строит свои суждения, используя каждый раз специальные понятия, очень точно очерчивающие их частное и основное содержание. Сократ говорит: « свойственно ли» , т.е. предполагается не как случайный и частный признак – удовольствие, а как свойство, содержанием которого является постоянство и устойчивость.

Сократ использует слово «пристрастие» к, так называемым, удовольствиям, пристрастие как привыкание, причем пагубное, от которого сложно отказаться. Но, видимо, удовольствие удовольствию рознь. Сократ говорит: « к, так называемым, удовольствиям », и видимо, имеет в виду, что это совсем и не удовольствие, во всяком не то удовольствие, к которому должен стремиться настоящий философ.

Кроме того, речь идет о пристрастии, как свойстве не вообще философа, а настоящего философа. Безусловно, оно что-то значит и для такого человека как философ, но много ли значит – вот в чем вопрос. Ценит ли он эти вещи или не ставит их ни во что. Таким образом, Сократ делает несколько существенных уточнений и к понятию «настоящий философ». Он знает про удовольствия ухаживания за телом, но их не ценит и ни во что не ставит, но при этом соглашается совершать необходимые действия для поддержания тела.

Получив подтверждение Симмия, что настоящего философа не волнуют излишние удовольствия, относящиеся к уходу за телом, и, приняв данную посылку, как истинную для них двоих, а других в данном тексте пока нет, Сократ приступает к обсуждению второй посылки второго блока текста.

- Значит, вообще, по-твоему, его заботы обращены не на тело, но почти целиком - насколько возможно отвлечься от собственного тела - на душу?

- По-моему, так.

Надо отметить, что все суждения Сократа построены, так скажем, наступательно-утвердительно. Другими словами, интонация предложения и характер его построения, направляют и заставляют Симмия отвечать утвердительно, даже если суждение в его утвердительной форме построено сомнительно истинно.

И, тем не менее, тезис о том, что если заботы философа не направлены на тело (по возможности, оговаривается Сократ), тогда все его заботы направлены на душу. И хотя тезис весьма шаткий, тем не менее, Симмий отвечает почти утвердительно.

Что интересно, Сократ не может полностью разделить душу и тело. И дело здесь не в том, что за телом надо хоть как-то ухаживать. Сократ нигде не говорит о том, что если не ухаживать за телом, то и душа не сможет быть самостоятельной. В чем-то душа должна пребывать. Но важно другое, из контекста проглядывает еще одна мысль, что душа и тело связаны какими-то иными причинами. На это указывает использование некоторых слов как понятий, которые позволяют иметь другое толкование соединения и разъединения души и тела.

Другое толкование возможно потому, что используемое понятие содержит различные признаки. Так слово «забота» предполагает особое отношение к телу, во всяком случае, внимательное, бережное, если отвлечься от пристрастий к удовольствию. Все-таки последнее есть крайний случай. Синонимы слова «забота»: б ережность, бремя, внимание, заботливость, опека, попечение, предупредительность, присмотр, радение, уход.

Как видно, слово забота предполагает иное отношение к телу, а не просто отказ от него. То же самое и со словом «отвлечься» от тела. Отвлечься не означает отказаться, а значит, сохраняется необходимость связи души и тела. Но какой связи, только ли чисто телесной или чисто духовной (от слова душа).

- Стало быть, именно в том, прежде всего, обнару­живает себя философ, что освобождает душу от обще­ния с телом в несравненно большей мере, чем любой другой из людей?

- Да, пожалуй.

Каждое предложение содержит в себе множество (ограниченное) вариантов интерпретации, в зависимости от того, что вы возьмете за доминанту, какое ключевое слово положите в основу, от этого и будет меняться смысл. И все это возможно только потому, что используемые понятия имеют много разных пограничных смыслов, как правило, выраженных в синонимах. Соединяя их в разной конфигурации, можно получить различные смысловые образования и приписать, при необходимости, тот или иной смысл автору. И частично интерпретатор будет прав. Именно в этом заключается феномен, известный в кругах судебных следователей: «врет как очевидец».

Впрочем, зачем далеко ходить, люди, читающие один и тот же текст, вырабатывают каждый свою интерпретацию, и нередко, весьма отличные друг от друга. Такие эксперименты проводились, и не раз. Не случайно, в уставе армейской службы записано жесткое требование: получил приказ, повтори его и только после подтверждения правильности его понимания, можно идти выполнять. Данное требование было выработано многовековой практикой индивидуальной интерпретации, когда приказ понимался как раз не так, как его понимал командир и т.д.

В выше приведенном предложении можно за основу взять слово «освобождает» или слово «обнаруживает». В зависимости от этого будет меняться смысл предложения. Если возьмем за основу, что философ освобождает душу, то в этом случае рассматривается процесс деятельности истинного философа, со всеми вытекающими из этого признаками, т.е. душа не может освободиться сама по себе, это должен сделать истинный философ.

Но если за основу взято слово «обнаруживает», то в этом случае отделение души от тела имплицитно заложено, надо только его обнаружить. С таким же успехом можно взять за основу слова: «философ», «истинный философ», «общение», «несравненно», «большей мере», как и любое другое слово. И каждый раз мы будем получать иной смыл, хотя и не принципиально новый, но, возможно, существенно иной.

А какой же смысл является единственно истинным, т.е. авторским? Обычно именно авторский смысл отыскивают в тексте. Правда, нередко ищут некое скрытое содержание, и что самое интересное, обязательно находят. Но существует ли он, авторский смысл на самом деле?

Такая постановка вопроса не совсем корректна, с научной точки зрения. Да, автор закладывает какой-то свой смысл, для этого он и строит текст. Иначе и нельзя его построить. Вне смысла никакой текст, никакое предложение не существует и не может существовать. Другое дело, что может возникнуть псевдосмысл, т.е. по форме смысл, но в сущности, никакого содержания не имеющий, во всяком случае, в рамках решения своей задачи.

Все дело в том, что построить предложение и текст можно только в том случае, если в нем заложено множество смыслов, поскольку оно, как и любое действие, обусловлено множеством причин и оснований, т.е. включено в ткань бытия. И в силу этого, любое предложение содержит в себе множество смыслов, поскольку содержит в себе всю ткань жизни и из него можно вывести практически любой смысл и построить, тем самым, ту самую ткань бытия. Предложение - это как фокус, из которого луч смысла может быть направлен в любую сторону.

Иногда просто удивляешься и восхищаешься той или иной интерпретацией известного произведения, настолько она бывает хороша, насколько мощно вскрывает, показывает новый оригинальный и неожиданный смыл, который не виден сразу, при поверхностном и даже углубленном анализе. И последнее, нередко, воспринимается, как открытие именно сокровенного или сокрытого смыла, естественно, заложенного автором. Так много раз интерпретировали Библию и, почти каждый раз, находили там какой-то новый и, обязательно, какой-то сакральный смысл. Особенно, если это делает талантливый интерпретатор.

То, что называется интерпретацией текста, не есть искажение авторской мысли, авторского смысла, а есть действие, которое направлено на решение интерпретатором своей задачи. Другими словами, интерпретация предложения или текста построена таким образом и только для того, чтобы с помощью нового смысла можно было решить свою (интерпретатора), и только свою задачу. При таком подходе, интерпретатора, по большому счету, совсем не волнует, что хотел сказать автор. Ему важно, на основе уже имеющейся «ткани» бытия, построить новую «ткань» жизни или, точнее, продолжить наращивать ее новыми узелками и кусочками.

Но интерпретацию можно произвести только в том случае, если определена доминанта. Как правило, она выражается ключевым словом или словосочетанием, взятым за основу. Таким ключевым словом или доминантой может быть почти любое слово в предложении. Более того, доминантой может быть смысл сочетаний специальных двух и более слов. Понято, что такие возможности позволяют провести множество интерпретаций, и каждый раз получать иной смысл, и именно тот, который необходим человеку для решения своей задачи.

Символически, идею интерпретации или множественности смыслов в предложении, в зависимости от доминанты, можно записать таким образом. Если логическая структура предложения есть ( S есть P ), то его интерпретационные формы можно представить в таком виде:

если S d ( S есть P ), то Q ;

если P d ( S есть P ), то Z

или

[S d (S P)] Q;

[P d (S P)] Z

Продолжим. Тезис о том, что истинный философ направляет свои усилия на душу, а не на тело уточняются Сократом: именно истинный философ занят тем, что постоянно освобождает душу от тела. Если в предыдущем суждении употребляется термин «обращены», то во втором тезисе истинный философ «освобождает» душу от тела. Это немного разные подходы. Итоговое суждение звучит так: истинный философ освобождает душу от тела . Вот вам еще одна интерпретация слова «освобождает», в зависимости от слова «обращены». Она не лучше и не хуже, она просто иная.

- И наверное, Симмий, по мнению большинства людей, тому, кто не находит в удовольствиях ничего приятного и не получает своей доли, и жить-то не стоит? Ведь он уже на полдороге к смерти, раз нисколько не думает о телесных радостях!

- Да, ты совершенно прав.

Надо учитывать, что данный отрывок взят из произведения Федон, где в первой части рассказывается о суде над Сократом и его решении принять приговор суда. Перед тем, как принять яд, Сократ убеждает своих учеников и, наверное, не в меньшей степени и самого себя, что смерть - ничто, по сравнению с душой и истиной, и тем более, если нет никаких удовольствий от жизни, в том числе и телесных.

При этом, нетрудно увидеть и некую непоследовательность в рассуждениях Сократа. Сначала он говорит, что пристрастие к удовольствиям не свойственно и не достойно истинного философа (к коим он, без сомнения, причисляет и себя), а ниже утверждает, что без удовольствий и жить-то нечего. Впрочем, это, в первую очередь, литературное произведение, которому свойственна некоторая вольность в обращении с понятиями и их интерпретациями. Великий талант Платона все покрывает.

Сократ, наконец, добрался до вывода. Если человек не думает о телесных радостях, то он уже на полдороге к смерти. (На полдороге потому, что он все-таки связан с телом). Ведь смерть есть отделение души от тела. По крайней мере, такому человеку не стоит жить.

Что бы усилить свой вывод, Сократ ссылается на то, что этого мнения придерживается большинство людей. Общий вывод таков: если человек не испытывает радости от удовольствий, то он уже, тем самым, находится на полдороге к смерти.

Таким образом, мы имеем две истинные посылки и вывод.

Философа не волнуют удовольствия, относящиеся к телу.

Истинный философ освобождает душу от тела.

Поэтому ему не страшна физическая смерть.

Далее Сократ переход к обсуждению нового тезиса, который есть развитие предыдущих выводов: душа стремится разъединиться с телом, но исключительно во благо приобретения способности мышления для достижения истинного знания и постижения подлинного бытия. Как этого достичь и насколько это трудно, и необходимо - и посвящен следующий блок диалога Сократа и Симмия, точнее, рассуждения самого Сократа (Платона).

- А теперь взглянем, как приобретается способ­ность мышления. Препятствует ли этому тело или нет, если взять его в соучастники философских разысканий?

Предлагается к обсуждению тезис: способность к мышлению можно приобрести, но только при некоторых условиях и факторах, которые могут препятствовать этому. Далее идет уточнение условий приобретения способности мышления.

Я имею в виду вот что. Могут ли люди сколько-нибудь доверять своему слуху и зрению? Ведь даже поэты без конца твердят, что мы ничего не слышим и не ви­дим точно.

Опять же, главным фактором, который может препятствовать приобретению способности мышления, является тело, его части. Сократ, и, по всей видимости, не случайно, выделил два важных телесных фактора: слух и зрение. Они являются основными для получения и переработки информации. Но при этом справедливо заметил, что они, нередко, дают искаженную информацию. При этом делает (весьма неубедительную) ссылку на поэтов, которые утверждают, что мы ничего ни видим и не слышим точно, хотя поэты - это обобщенный образ авторитетных людей. Хотя Сократ и спрашивает, но, фактически, утверждает данное положение.

Но если эти два телесных чувства ни точностью, ни ясностью не отличаются, тем менее надежны остальные, ибо все они, по-моему, слабее и ниже этих двух. Или ты иного мнения?

- Нет, что ты!

Здесь представлено несколько самостоятельных, но связанных суждений: 1. ...имеется процесс приобретения способности суждения;

2. ...обуславливающее самостоятельные философские разыскания;

3. ... при этом, тело может быть соучастником самостоятельных философских разысканий;

4. ...но процессу приобретения способности мышления, а соответственно и самостоятельных философских разысканий, тело может препятствовать;

5. ... слух и зрение, как телесные органы, являются неточными источниками знания;

6. ...люди не могут им доверять;

7. ...остальные телесные чувства и того менее надежны;

8. ...на этот счет имеется авторитетное мнение поэтов.

Мы можем взять за доминанту любое из этих суждений, и на его основе взаимоувязать все остальные суждения, и получить оригинальное содержание всего предложения. Если мы возьмем за доминанту ключевое положение: «процесс приобретения способности суждения», то можем соответствующим образом прокомментировать и остальные суждения.

Ведь только при обретении способности суждения, возможны философские разыскания. При этом, тело может быть соучастником процесса приобретения способности суждения, если бы только оно, точнее его органы или части, давало бы точную и ясную информацию. Но поскольку это не так, то люди не могут доверять не только зрению и слуху, но и всем остальным органам (об этом свидетельствуют и поэты). Поэтому тело сильно мешает приобретению способности мышления, а значит, и отыскании истинны.

Можно иначе провести анализ. Душа у Сократа существует не сама по себе, а связана с поисками, посредством ее истинного знания. Но последнее достигается только благодаря мышлению, которому не должно препятствовать тело, точнее телесные чувства, как, например, слух и зрение, поскольку они не отличаются точностью отображения бытия, не говоря уж об остальных органах и свойствах тела, которые и того менее точны. Общий вывод: телесные чувства ненадежны и они препятствуют приобретению способности к мышлению и философским разысканиям.

Интересен и такой подход. Сократ не дает определения понятий «точно» и «ясно», а ведь они являются тем камнем преткновения, которые обуславливают разъединение тела и души. Ведь, если бы органы тела давали точную и ясную, по мнению и пониманию Сократа, их сущности для обретения способности мышления и достижения истины, то тогда бы вопрос об отделении души и тела просто не возникал бы.

Хорошо подходит и такой вывод. Дело не только в том, что человек может слишком много времени уделять телу, например, те же самые пристрастия к удовольствиям, и менее всего сил отдавать душе, для разыскивания истины. Но именно последнее является самым важным, а не тело и удовольствие, связанные с ним. Ибо только достижение истины, посредством мышления и души, является истинной причиной существования настоящего философа. Не согласиться с этим нельзя, и именно эту мысль и обуславливает Сократ в данном диалоге.

Кто хочет, может взять за основу любое суждение из выше приведенного предложения, например, «самостоятельные философские разыскания», «люди не могут им доверять», «остальные телесные чувства и того менее надежны», «на этот счет имеется авторитетное мнение поэтов» или любое другое и потренироваться. В результате, могут получиться весьма забавные и интересные интерпретации, И каждый раз, с весьма или не очень, любопытным содержанием. В зависимости только от того, что из данного предложения, пришлось вам по вкусу, что больше всего понравилось и вы посчитали самым важным для себя, т.е. для решения вашей задачи.

- Когда же в таком случае, - продолжал Сократ,­ душа приходит в соприкосновение с истиной? Ведь, принимаясь исследовать что бы то ни было совместно с телом, она всякий раз обманывается - по вине тела. Мне кажется, это бесспорно.

- Мне тоже.

Какое красивое слово использовал Сократ - «соприкосновение». И в самом деле, когда же душа приходит в соприкосновение с истиной? Значит, истина уже существует сама по себе, надо только найти ее и соприкоснуться каким-то образом. Тело мешает, но только в том случае, если исследовать что-либо вместе с ним. Но если тело каждый раз обманывается, душа не обманывается никогда. Таким образом, Сократ сделал, с помощью всегда соглашающегося Симмия, очень важное заключение: душа ошибается только по вине тела. Ну а если это так, тогда остается одно: истина достигается одной душой и только посредством чистого размышления, и в этом случае перед ней раскрывается подлинное бытие.

- Так не в размышлении ли - и только в нем одном - раскрывается перед нею что-то от [подлинного] бытия?

- Верно.

- И лучше всего мыслит она, конечно, когда ее не тревожит ничто из того, о чем мы только что говори­ли, - ни слух, ни зрение, ни боль, ни удовольствие, когда, распростившись с телом, она останется одна, или почти одна, и устремится к [подлинному] бытию, прекратив и пресекши, насколько это возможно, общение с телом.

- Так оно и есть.

Когда Сократ употребил слово «тревожит», относительно тела, то, этим самым, он согласился с присутствием самого тела относительно души. Но душа остается главной, основной при достижении истины, а тело не должно ее беспокоить. И истинный философ должен всячески избегать такого беспокойства и усмирять тело, и свои телесные потребности, по мере возможности. Это уже расширенная интерпретация данного суждения.

- Значит, и тут душа философа решительно пре­зирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою?

- Очевидно, так.

Таким образом, Сократ сделал несколько важных и последовательных выводов, которые становятся истинными для собеседников. В конечном итоге это позволяет построить такое сочетание взаимообуславливающих суждений:

Тело препятствует достижению истины

Только при отстранении от тела, душа может достичь истины

Поэтому душа стремиться остаться наедине с собой.

- Теперь такой вопрос, Симмий. Признаем мы, что существует справедливое само по себе, или не при­знаем?

- Ну, разумеется, признаем, клянусь Зевсом.

- А прекрасное и доброе? [32]

Здесь начинается новый смысловой блок рассуждений, который вытекает из ряда сделанных ранее выводов, т.е. построен на аксиоматических посылках предыдущих рассуждений. Далее, можно повторить все то, что было сказано нами выше, т.е. показать процесс определения аксиоматических посылок и построения вывода по классической схеме.

Выше мы уже говорили, что логическая структура текста построена по принципу силлогизма. Текст построен блочно и каждый блок - это завершенный силлогизм. Однако найти силлогизм в тексте в чистом виде вряд ли возможно. Как мы уже отмечали, в процессе рассуждения опускаются многие промежуточные суждения, как звенья одной цепи. Для того, чтобы восстановить все звенья, пришлось бы проделать огромную работу. Не всегда это возможно и целесообразно. Текст представляет собой такое оригинальное образование, которое позволяет понять смысл, не прибегая к реконструкции всех суждений и связок между ними. При этом, текст остается в целом понятным, цельным, стройным и логически непротиворечивым конструктом.

Получается пирог из двух, трех и более слоев смысла и связок. Первый слой - для первого знакомства. Он полностью логически непротиворечив и строен. Здесь заложены все основные мысли и идеи, но, так сказать, в свернутом виде. Для посвященного в проблему читателя, все, сразу или почти сразу, становится понятным. Для непосвященного, все остается непонятным. Он, как правило, читает только слова, без осмысленной их связи в рамках исследуемой темы.

Однако, реконструкция пропущенных связей позволяет понять механизм образования логических конструкций, а соответственно и вывода. Здесь нужно отметить еще одно важное положение. Дело в том, что вся силлогическая логика построена на основании уже истинных посылок, так же, как и вывод воспринимается, как уже истинный и доказанный. Однако, правильнее будет сказать, что мы начинаем свой путь от исходного гипотетического положения. Мы не выводим , что душа должна быть отделена от тела, а доказываем данное положение. И между ними большая разница .

Другими словами, сначала мы делаем вывод, заключение, который с необходимостью принимает форму концептуально-гипотетического знания или вопроса, а потом пытаемся его доказать. Сначала появилась гипотеза, что душа должна быть отделена от тела, а потом ее доказываем. Так же, сначала появляется гипотеза, что тело не способствует постижению истины, а потом, всеми логическими усилиями, доказываем. Но если бы последнее не было доказано, и достаточно убедительно, и обязательно логическими способами, то тезис о том, что только душа способна познать истинное бытие, повис бы в воздухе, т.е. стал бы бездоказательным.

Правда, здесь возникает коварный вопрос. Если любой текст начинается с гипотетического сформулированного положения, то откуда берется исходное положение, т.е. откуда и каким образом образуется именно гипотеза или вывод, и не в результате ли того же самого силлогизма. И да, и нет.

Возникновение гипотезы или концептуального знания образуется точно так же как и силлогистический вывод, о котором мы говорили выше. Но при его развертывании в «обратную сторону», мы доходим до тех условных «кирпичиков», которые однозначно представлены, как аксиоматическое знание, и которые становятся базой знаний, и основой для новых гипотетических построений.

Получается, что и разработка, и проверка гипотез протекает по одному и тому сценарию и имеет идентичный механизм. Только в сознании все это происходит незаметно, интуитивно, и в результате мы получаем готовый вывод. Доказательство же его протекает осознанно, согласно пониманию правил и законов доказательства, его логической основы, структуры построения и пр., и пр.

Для этого и разрабатывается логика, как наука о правильном и неправильном рассуждении, и философия, как наука об основных законах мышления и познания.

[1] В традиционной логике если меньшая посылка входит в большую, то она сразу же приобретает характер истинной. На самом деле было бы правильно написать возможно истинной, поскольку полностью истинной она не может быть по определению. При длинной цепочке умозаключений происходит накопление небольших отклонений от истинный, что приводит к полной неистинности. В последствии в истории философии это привело к почти полному разочаровании в действенности традиционной логике в отыскании истины, от полной эйфории, что формальный метод отыскания истины найден. Правда затем все-таки поняли и установили рамки возможной действенности традиционной логики.

[2] Понятие «признак», является основным в статистическом анализе объекта, в частности, в контент-анализе. Вот почему мы здесь уделяем ему такое большое внимание, как объекту логики, и о котором более подробно будем говорить далее.

[3] Об этом более подробно можно прочитать в моей работе: Аверьянов Л.Я. «Единство места, времени и действия». В поисках своей идеи, часть 2. М .,2003г.

[4] Когда-то я занимался подготовкой законопроекта по медицинскому страхованию и тогда впервые ввел понятие трехсубъектное взаимодействие. Пациент (или застрахованный) взаимодействует с лечебным учреждением посредством страховой компании, которая выступает доминантой. Лечебное учреждение взаимодействует со страховой компанией посредством пациента, он становится доминантой. Но и пациент взаимодействует со страховой компанией посредством лечебного учреждения как доминантой. Таким образом, они должны были контролировать друг друга. Но из этого ничего не получилось. Чиновники в принятом законе закрепили одну доминанту - самих себя, т.е. Министерство здравоохранения и. тем самым, подчинили себе всех остальных субъектов, в результате, задача страховой медицины не была решена.

[5] Нередко бывает так, что предложение так сложно построено, что определить ключевое слово или субъект и предикат бывает практически не возможно, по крайней мере, очень трудно.

[6]То, что называется в логике и в философии простым следствием, на самом деле, есть ложное следование объектов: объекты принадлежат или разным действиям, или протекают в разных местах, или в разное время. Например: «Мы пойдет в кино, а затем в театр». Обычно это называет простым, т.е. не причинным следованием. И в самом деле, поход в кино не является причиной похода в театр, эти два разных действия протекают в разное время, в разных местах. То есть, при вертикальной проекции они вроде бы совпадают и оказываются на одной вертикальной линии, соответственно взаимозависимы. Но при горизонтальной проекции они оказываются совсем не связанными, разведенными по разным плоскостям: временным, пространственным или по действию.

[7]Если. Употр. 1.При присоединении придаточной части сложноподчиненного предложения, в которой содержится предположительное допущение или в которой лицо или предмет являются причиной действия главной части. 2. При выражении сильного, но неосуществимого желания или предположительного действия. 3. При выражении эмоционального возражения или недоверия словам собеседника. 4. При выяснении возможности какого-либо действия, факта; 5. При выражении опасения, а также при обращении с нерешительной просьбой. 6.При присоединении придаточной части сложноподчиненного предложения со значением условия, которое может быть реализовано в будущем. (Сл.).

[8] См. Аверьянов Л.Я., Почему люди задают вопросы. М., 1993г.

[9]Поскольку любой текст обязательно находится в контексте, то нередко опускаются промежуточные звенья следования, текст становится короче, но смыл его для собеседника остается понятным. Если контекст непосредственный , как например, у профессионалов, тем больше опускается промежуточных звеньев, нередко ограничивающихся только символами, формулами. «Пошел дождь […..] и мы ограничились сухарями». Но чем дальше контекст, тем больше требований к построению полного, развернутого логического текста, без пропусков каких-либо опосредованных звеньев. В этом случае, логика смысла текста должна быть представлена в полном объеме. Все связано со всем, и всегда можно найти цепочку взаимосвязи даже сильно отдаленных друг от друга объектов.

[10] В этом аспекте интересен ряд однокоренных слов слова «след»: следовать, исследовать, следствие, последовать, наследовать, преследовать, последствие, и пр.

[11]Кстати, относительно легко и, опять же, чисто логически можно доказать, что не все люди смертны, точнее есть люди, которые могут быть бессмертны. Например, мы знаем, что есть человек, проживший 120 лет. Но если он прожил 120 лет, то может ли он прожить еще один день? Да, в принципе, это возможно. А если так, то он может прожить и два, и три дня после своего 120-летия, и N -дней, т.е. бесконечно.

[12] Аксиоматика всегда была «камнем преткновением» для логиков. И до сих пор эта проблема ими не решена, т.е. не знают и не могут доказать, почему данное положение является истинным. С нашей точки зрения, аксиомой становится: 1) «поле», в котором живет человек и которое определяет его действия: 2) конвенциональное соглашение субъектов; 3) результат вопросно-ответных отношений. Аксиомой может называться и логический вывод.

[13] Платон. Федон. Сочинения. Изд-во «Мысль», М., 1970. стр. 23.

[14] Платон не дает определения понятий, что такое «душа» и что такое «мысль». По всей видимости, в его времена они были понятны всем собеседникам и не нуждались в объяснении. Того интуитивного понимания, которое в то время существовало, было вполне достаточно, чтобы решать свои задачи, например, верить или философствовать. В данном случае мы имеем дело с не расчлененным и не дифференцированным понятием. Такими понятиями пользовались и пользуются во все времена.

[15]Пускай же классики, к коим мы и себя причисляем, на нас не обижаются. Можно было бы взять пример из высказываний нашего недавнего премьера, как впрочем, и сегодняшнего, или, еще ранее, из высказываний последнего генсека или первого президента. Но тогда нам пришлось бы говорить о совсем другой логике, не похожей на классическую и никак с ней не связанную. Правда, от этого не менее интересной.

[16]Дыба - перекладина или блок, с перекинутой через него веревкой, орудие пытки в ср. века, в России в 14-18 вв.; «вздернуть на дыбу» - подвесить за руки, связанные за спиной. (БЭС). НА ДЫБЫ, НАРЕЧ. -1. Встав, поднявшись на задние ноги (обычно о лошадях). 2. перен. Не соглашаясь с чём-л., противодействуя чему-л. (Сл. Ефремова).

[17] Авторы нередко нарушают логику представления смысла предложения. Поэтому обращаются к редактору. Его задача выстроить предложение логически правильно, вне зависимости от содержания. Редакторы шутят: «Что такое столб? Отредактированная ель».

[18]Попутно заметим, что концептуально-гипотетическое предложение это не форма познания, а форма выражения знания, которое всегда концептуальное. В советской философии был недолгий период, когда некоторые маститые ученые заинтересовались новым направлением в философии и логике – вопросом, который они представляли как одну из форм познания. Н апример, Копнин П.В. Природа суждения и формы выражения его в языке. М.,1957г.; Нарский И.С. Диалектическое противоречие и логика познания. М.,1969г.; Ильенков Э.Д. Диалектическая логика. М.,1984.; Берков В.Ф. Вопрос как форма мысли. - Минск, 1972.; Заботин В.В. Проблемы вопроса и ответа в логике //Философские науки. 1961. № 1.; Зуев Ю.И. Логическая интерпретация вопроса. //Логико-грамматические очерки: Сб. - М., 1961.: Лимантов Ф.С. Лекции по логике вопроса. Л., 1975.; Петров Ю.А. Опыт формализации вопросительных предложений (вопросов) //Вопросы алгоритмизации и программированного обучения: Сб. - М., 1969. В последствии, проблему вопроса стали разрабатывать уже в чисто логическом ключе, например: Сергеева К.А., Соколова А.Н. Логический анализ форм научного поиска. - Л., 1986 и др.

[19]В частности, см.: А. Зиновьев. Очерки комплексной логики. М., 2000г. «Вопрос есть языковое выражение, состоящее из двух частей: 1) часть предполагаемого или возможного высказывания; 2) языковое выражение, означающее предложение (просьбу, приказание) дополнить первую часть до некоторого истинного высказывания. Последнее есть правильный ответ на вопрос. Так что можно принять правило: из во­проса А следует вопрос В, если и только из правильного ответа на А следует правильный ответ на В».

[20] О частотном распределении слов в текстах и его особенностях более подробно будет рассказано далее в следующей главе: «Статистический анализ текста».

[21] Отрицание имеет богатую гамму сочетаний с другими словами : огульное отрицание, априорное отрицание, активное отрицание, всепроникающее отрицание, полное отрицание, частичное отрицание, аскетическое отрицание, прямое отрицание, косвенное отрицание, впадение в отрицание, двойное отрицание, тотальное отрицание, легкомысленное отрицание и др. Какого только отрицания не бывает, как говорится, на все случаи жизни.

[22]Ничто - отсутствие или даже небытие чего-либо, выражаемое в языке при помощи отрицания. Это отрицание может иметь лишь относительный смысл, означая отсутствие свойств, состояний, процессов в определенном нечто, или абсолютный смысл, если речь идет об отсутствии бытия как такового. Иудейско-христ. космология пытается доказывать, что Бог создал мир из ничего; Платон и Плотин рассматривают материю как неистинно сущее, как me on («ничто»), В инд. философии (см. Нирвана) говорится о переходе бытия в ничто. В философии Гегеля бытие и ничто, как чистые абстракции, тождественны по содержанию. Согласно диалектическому принципу, бытие превращается в ничто; их синтезом является становление. Сторонники экзистенциализма утверждают, что «ничто» обнаруживается лишь благодаря страху. В этом страхе заключен ужас перед всем тем, чем в действительности является «ничто». Сущность «ничто» — превращение в ничто, отсылание к сущему, погружающемуся в целое, т.е. к недействительности всего сущего. «Страх перед светлой ночью ничто порождает первоначальное откровение бытия как такового: обнаруживается, что оно есть нечто сущее, а отнюдь не ничто... И только потому, что ничто открывается в самой основе существования, сущее может вызвать у нас удивление, и основной вопрос метафизики встает в формулировке: почему вообще существует сущее, а не ничто?» (Heidegger, Was ist Metaphysik?, 1949). (Философ. энцкл.).

[23]Иногда хочется поразмышлять (написать, обосновать), что же будет после смерти и существует ли некое ничто, с тайной надеждой, что оно и в самом деле имеется. Подоплека здесь одна, как для философов, так и для простых смертных: если жизнь после смерти существует, значит, есть возможность продлить свою жизнь в другой какой-то жизни и наверняка лучшей.

[24]Отрицание - логическая операция, с помощью которой из одного высказывания получается новое высказывание; при этом, если исходное высказывание истинно, его О. не является истинным, а если оно ложно, его О. не является ложным. О. – логич. эквивалент оборота "неверно, что..." или просто частицы "не"; операция, формализующая логические свойства этих слов. О. - есть отклонение, непризнание какого-нибудь положения вещей, связи. В теорет. отношении О. является утверждением не существования. Отрицание – как философ. категория, выражающая связь двух последовательных стадий (состояний) развивающегося объекта; О. - условие изменения объекта, при котором некоторые элементы не просто уничтожаются, но сохраняются в новом качестве. Ложь - н амеренное искажение истины. Ничто – философ, категория, означающая отсутствие, небытие конкретного сущего или же отсутствие бытия вообще. Я вляется одним из фундаментальных понятий и рассматривается как нечто противоположное бытию.

[25] В. Зегет. Элементарная логика. М.,»Высшая школа». 1985г. Стр. 53.

[26] См. например, работу Жуль К.К. Логика в лицах и символах. М.,1993г. и др.

[26]В жизни мы постоянно только тем и занимаемся, что отрицаем предложение целиком: по не пониманию механизма поиска решения, не желанию, не умению и чего-то еще. Например: «Я не пойду по этой дороге». Но здесь возникают сразу две типовые ситуации:

1. Если не пойдешь, то и нечего здесь обсуждать - выбросили суждение. 2. Но если есть необходимость пройти по дороге, то мы (собеседники, или хотя бы один из них) не можем просто отбросить данное суждение. Тогда мы начинаем разбираться в контексте, с понятиями, проводить смысловые логические операции, т.е. определять, что же значит «Я не пойду по этой дороге». Может быть, некто хочет проехать или выбрать другую дорогу и т.д. И только после того, как собеседники определились с контекстом и содержанием понятий, т.е. субъекта и предиката и, тем самым, установили доминанты и пр., суждение принимает строго определенный характер, во всей той логической структуре, приведенной в тексте: отрицается, оказывается, что-то одно или субъект или предикат. Но такой подход уже позволяет сделать вывод, т.е. принять дальнейшее решение. В этом плане логический закон противоречия А и не-А, с точки зрения здравого смысла (что не может служить существенным аргументом в научном исследовании), не состоятелен. Суждение «Идет дождь» не совместимо с суждением «Не идет дождь», и они не могут быть противопоставлены друг другу. Но как логическая операция, она вполне приемлема, поскольку позволяет провести ряд весьма интересных логических исчислений.

[27] См. в частности: В. Зегет. Элементарная логика. М., «Высшая школа», 11985г. С.41.

[28]«Истину говорит тот, кто считает разъединенное - разъединенным и связанное - связанным, а ложное - тот, кто думает обратно тому, как дело обстоит с вещами». Аристотель. Сочинения. М..1976г., т.1, с.250.

[29]Юнг К. Психологические типы . М.,2001г. http://www.vusnet.ru/biblio/archive/yung_psihtypes/15.aspx

[30]Как нам кажется, именно «сократовский метод», построенный гением Платона, подвигнул Аристотеля на создание не менее знаменитого силлогизма Аристотеля и всей традиционной логики.

[31] Самое удивительное, что и в научной литературе, и в обыденном сознании Сократ воспринимается сегодня как реальный субъект древних Афин, как автор знаменитого «сократовского метода». На самом деле, Сократ, которого вывел в своих произведениях Платон, есть только литературный образ, со всеми присущими ему атрибутами. При этом, возможно, и в самом деле существовал некий человек по имени Сократ, который называл себя философом (тогда это было модно), и который вел беседы на площади с молодежью. Но даже если такой и был, его никак нельзя смешивать с героем литературно-философских произведений Платона. Автор, под именем Сократа, фактически, вывел себя, как это часто бывает в художественной литературе. Для политика, философа, литератора Платона образ Сократа оказался вполне удачным - это еще одна его гениальная идея, как и знаменитый «сократовский метод». Так же, как нельзя смешивать канонического Иисуса Христа с неким, возможно, реально существовавшим, человеком под этим именем.

[32] Федон. Платон. Сочинение в трех томах. АН СССР, Институт философии. Из-во «Мысль», Москва, 1970г. т.2, стр. 23-24.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования