В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Кришнамурти Дж.Традиция и революция
Простым языком раскрывается природа двойственности и состояния ее отсутствия. В подобном состоянии исследования, когда на мгновение перестает существовать тот, кто задает вопросы, тот, кто переживает, — подобно вспышке открывается истина. Это состояние полного отсутствия мысли.

Полезный совет

Вы можете самостоятельно сформировать предметный каталог, используя поисковую систему библиотеки.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторАверьянов Л. Я.
НазваниеПочему люди задают вопросы?
Год издания1993
РазделКниги
Рейтинг2.80 из 10.00
Zip архивскачать (200 Кб)
  Поиск по произведению

Глава V. Логическая природа вопроса

Неопределенность знания и знание неопределенности

Вопрос - это форма выражения неопределенного знания, впрочем так же как и проблема, задача, гипотеза. Так во всяком случае их интерпретируют в неявном виде в научной литературе. И наверно с этим можно согласиться, поскольку все это есть концептуально гипотетическое знание или, другими словами, возможно истинное знание. Но при таком подходе знание приобретает двойственный характер: с точки зрения субъекта, знание является определенным, а с точки зрения объекта - оно является неопределенным. В рамках концептуально-гипотетического подхода к знанию, двойственность снимается разведением субъектов. Что для одного истинно, то для другого возможно истинно. Хотя неопределенное знание так же интерпретируется как возможно истинное знание, тем не менее в рамках этого понятия, возникает явное противоречие. С одной стороны оно вроде бы обладает всеми атрибутами определенного знания, как например, проблема, гипотеза, и в то же время оно фактически имеет статус неполного, неточного или неопределенного знания, причем для одного и того же субъекта.

Как нам кажется, это противоречие порождено, по крайней мере, двумя обстоятельствами. Первое заключается в том, что при характеристике понятия "неопределенное знание" обычно основывается на прямом наблюдении или, другими словами, здравом обыденном разуме (при этом ни в коем случае не принижая его относительно некоторого теоретического знания). Если человек знает что-то об объекте, но который не полностью описывает его, не раскрыта его сущность, а следовательно, объект нельзя использовать для решения каких-то своих задач, то такое знание становится не полным, не точным или неопределенным. Или же человек имеет знание, но сам сомневается в том, является ли оно истинным, тогда оно приобретает статус возможно истинного знания или так же неопределенного знания. Отказать человеку в истинности такого наблюдения вряд ли возможно, ибо с этим положением мы сталкиваемся, можно сказать, постоянно, особенно в те моменты, когда решаем сложные, не тривиальные задачи.

Сталкиваясь с таким положением, философы и логики пытаются его понять как явление и соответствующим образом интерпретировать. И здесь возникает второе обстоятельство, основанное на том, что человек при интерпретации нового объекта всегда опирается на свое старое или прошлое знание. Интерпретация философами данного явления осуществляется в рамках положительного доказанного, истинного знания. Противоречие было определено тем, что в существующей философской парадигме, знание всегда интерпретируется как истинное. И другое вряд ли может быть. Это хорошо укладывается и в концептуально-гипотетический анализ понятия знание. Или знание есть, или его нет, другого, как в двухзначной логике, не дано. И как только мы заговорили или заявили о каком-то знании, то этим самым сразу же придали ему статус истинного знания, т. е. как такого знания, которое существует.

Попытки решения проблемы неопределенного знания основывались на принятии принципа множественности истины, как движение от относительной к абсолютной истине. В рамках трехмерной или многомерной логики неопределенность приобретает промежуточное значение между истиной и ложью. Но это положение, хотя и имеет видимость решения, в целом по ряду принципиальных моментов вряд ли может быть приемлемым.

Во-первых, оно не приемлемо из разности понятия истинности и ложности как различных объективных явлений. В существующей парадигме понятие ложь есть продолжение понятия истинности, как нулевое значение истинности, как некоторая точка отсчета начала процесса образования истинности. Но нулевое положение вряд ли приемлемо для процесса истинности, это совсем другое состояние объекта и поэтому выступает как другое, даже не противоположное понятие. В данной интерпретации ложь выступает как ничто, как пустота, как явление, которое не имеет абсолютно никакого содержания. В логике понятие ложь приобрело значение мнимой величины, как некоторый искусственный прием, имеющий содержание противоположности истины. Впрочем, и само понятие истинности рассматривается как противоположность ложности. В этом смысле включение нового понятия, как промежуточного, не полной истинности оказывается вряд ли правомерным, поскольку противоположность не предполагает шкалы истинности или ложности. Другими словами, предполагая шкалу истинности, мы должны естественно предполагать и шкалу ложности, что сразу приводит к абсурду: ничто не может иметь никаких значений.

Во-вторых, принятие принципа множественности истинности, как процесс достижения абсолютной истины, оказывается таким образом бесконечным, и приводит к другому абсурду, когда абсолютная истина оказывается в принципе не достижима. Но если это так, тогда человек обречен всегда находиться в состоянии неопределенного, неточного знания, что не позволяет ему решать свои задачи, ибо принятие точного решения, т. е. получение точного знания как надо делать, из неточного знания оказывается практически не возможным.

Понятие абсолютной истины приобретает абстрактный характер. как некоторой условной и мнимой величины, в отличии от понятия относительной истины и множества относительных истин, которые приобретают строго определенное содержание, отражающее определенное состояние знания. Получается, что неопределенное знание становится содержательным и определенным, в отличии от абсолютной истины, которая становится бессодержательным и тем самым неопределенным знанием.

И в-третьих, понятие множества истина становится неопределенным в свете представления истинности как имеющегося знания. Можно согласиться с множественностью истины как неполной в процессе достижения полной истины. Но в этом случае мы должны говорить о состоянии знания, как большем или меньшем знании, которое и в самом деле всегда относительно, в отличии от понятия истинности знания как абсолютном. Исходя из этого никакого третьего и промежуточного знания вводить нельзя. Такова природа знания и понятия истинности как факта существования знания.

Но знание может быть полным или неполным относительно другого какого-то знания, большим или меньшим относительно другого какого-то знания, определенным или неопределенным относительно другого какого-то знания, но само по себе знание всегда полно, точно, абсолютно и определенно. И ни в коем случае не расходится со здравым смыслом и нашей практикой действия. Мы каждый раз узнаем все больше и больше, а значит относительно этого большего знания, мы имели ранее неполное, неточное, небольшое знание, что и привело к понятию неполного, не точного, не определенного знания и массе противоречий. Но это противоречие находится в наших понятиях, каждое из которых описывает различные объекты. Более того, не только различные сами по себе как понятия и как объекты, но и находящиеся в различных ситуациях взаимоотношений субъекта и объекта, что приводит в принципе как возможность, к бесконечному разнообразию понятийного содержания объекта. Это означает, что имеющееся знание, как точное и определенное, само по себе, может не описывать объект, который нас интересует и который он вроде бы должен описывать. Получается рассогласование между нашим пониманием изменения объекта и его реальным движением. Такое положение возникает довольно часто, если не сказать постоянно, что и приводит к различным логическим парадоксам.

Например, парадокс "куча", сущность которого заключается в следующем. Если мы возьмем песчинку из кучи песка, изменится ли куча? Естественный ответ, что нет. А если мы возьмем две песчинки, тоже нет, а если возьмем три, четыре и наконец, n-песчинок. Оказывается, что сколько бы песчинок мы не взяли, куча не меняется. И таким образом мы впали в противоречие: кучи вроде бы нет, т. е. ее не должно быть, а в тоже время как будто бы и есть. Но это противоречие нашего понятия "кучи" с ее реальным положением. В то время как реальный объект куча постоянно меняется, понятие "куча" остается неизменным. Для разрешения данного противоречия необходимо менять понятие, причем постоянно, чтобы привести его в соответствие с постоянно меняющимся объектом, что сознание не всегда делает вовремя. Это происходит в силу природы концептуального отражения мира и построения отношений с ним, что обуславливает стремление к постоянному сохранению выработанной концепции как принципа своего существования. В отличие от природы и объективного мира, который изменяется постоянно, концептуальное сознание изменяется скачкообразно, что требует определенного времени накопления необходимой исходной информации. И именно поэтому сознание всегда несколько запаздывает, отстает от объективной реальности. Разрешение этого противоречия осуществляется в соотношении понятий как систем, когда общее понятие определяет поведение человека как истинное относительно более широкой объективной существующей системы.

В апории Зенона "стрела", когда в одно и тоже время стрела летит и покоится на месте, мы так же имеем дело с различными понятиями, характеризующими различное состояние стрелы. Покоющаяся стрела и летящая стрела - это различные объекты, находящиеся в различных ситуациях и описываться они должны различными понятиями, а человек пытается описывать их одним понятием - "летящая стрела" или "покоющаяся стрела", что и приводит к парадоксам.

В популярной телепередаче "Что? Где? Когда?" был представлен в форме вопроса парадокс "брадобрей" - кем является брадобрей, когда он бреет самого себя. Был дан ответ, что данный парадокс решения не имеет. На самом деле это не так, решение имеется, но только в разделении понятий, каждое из которых будет описывать свой объект: брадобрея, который бреет всех и брадобрея, который бреет себя, но в различные временные ситуации. Разделение понятий возможно только в различных пространственно-временных параметрах.

Понятие "неопределенное знание" связано именно с противоречием понятий, описывающих различные объекты одними и теми же терминами. Например, выражения: "На Марсе имеется жизнь" и "На Марсе нет жизни" воспринимаются как противоречивые. На самом деле оба эти высказывания содержат определенное, полное и истинное знание, если к ним подходить как к содержащим концептуальное знание. Между этими концептуальными знаниями нет противоречия, поскольку они описывают различные объекты, которые не имеют ровным счетом никакого отношения к планете Марс и к жизни на ней. Это только концептуальное описание земного человека по поводу жизни на Марсе и по поводу отсутствия жизни на Марсе и не более того.

Но читатель не философ, который находится в здравом уме вполне спросит: "Так есть ли жизнь на Марсе или нет?" И потребует истинного ответа. И он вправе это сделать и его требования будут логичными и обоснованными. Ибо, если он полетит на Марс, то его поведение на этой планете будет во многом зависеть от того имеется ли там жизнь или нет. Согласитесь, что для астронавта это имеет не маловажное значение и ошибиться здесь не желательно, И когда он слетает на Марс и обнаружит, что там жизнь имеется, а его ученые убеждали, что ее нет, то он вправе сказать, что ему дали неверные сведения, что знание было неверным, не истинным, что ученые зря едят свой хлеб и т. д. И будет тысячу раз прав.

Но о каком объекте как содержании концептуального знания идет речь? Знание "есть жизнь", знание "нет жизни", знание "возможно есть жизнь" или "возможно жизни нет", знание "какое-то подобие жизни" или "необычная жизнь, отличная от земной" и т. д., и т.д.- все они описывают или могут описывать совершенно различные объекты познания. Более того, они вообще могут не иметь объекта как содержания своего понятия, как это имеет место, например, в фантастических рассказах, как знание об объектах, которые возможно нико1да не существовали и, возможно, никогда не будут существовать.

Концептуальное знание - это прежде всего продукт человеческого мышления, которое существует само по себе как объект и которое есть продукт прошлого знания человека и человечества. Поэтому, когда ученый говорит астронавту, что на Марсе есть жизнь или жизнь возможна, или ее нет и т.д., то это только наше земное, человеческое знание. И когда астронавт прилетает на планету и делает заключение о жизни, то он это делает точно так же как это делает ученый на земле, т. е. исходя из того прошлого знания, которое у него имеется, т. е. у них имеется общее понятие "жизнь" или "отсутствие жизни". Если они, т. е. ученый и астронавт, будут расходиться в понятиях, то в этом случае они будут разговаривать как слепоглухонемые, как люди разных миров и полет астронавта ровным счетом ничего не даст, во всяком случае для ученого на земле.

Поэтому истинность положения, что, например, на Марсе имеется жизнь, с которым астронавт полетит на планету, на самом деле означает только идентичность понимания наличия жизни и ученым, и астронавтом и не более того. Последний будет искать на Марсе признаки жизни, исходя только из этого понимания жизни и, если он не обнаружит жизнь, то это только означает, что он не обнаружил признаков, которые характеризуют имеющееся у него земное понятие жизни. И не обнаружив жизнь, он только подтвердит или не подтвердит их общее понимание жизни на Марсе.

Конечно, может возникнуть и такая ситуация. Ученый и астронавт имеют общее понятие жизнь, но первый обследовав визуально имеющимися у него средствами планету, сделал вывод, что жизни нет, а астронавт, слетав на Марс, заключил, что жизнь имеется, тогда он вправе сказать, что ученый сделал свою работу не очень хорошо, что он ошибся, дал не верные, не точные данные. Но меняет ли это все то, что было сказано выше? Ни в коем случае. Как концепция и тот, и другой вывод истинен, но только они описывают разные объекты. Ученый описал только то, что было в его возможностях при исследовании планеты, астронавт имел другие возможности и тем самым они разошлись в объектах исследования, во всем остальном они были абсолютно правы.

Еще раз повторим: является ли знание ученого полным и определенным? Без сомнения, ибо оно очень хорошо описывает жизнь на Земле. Ко является ли оно неопределенным относительной другой планеты, так же без сомнения, ибо понимание жизни на Земле может совсем не подходить к другой планете. Наше старое понятие описывает только жизнь на Земле и мы пытаемся его приспособить к другому объекту, другой планете, но которое может ему и не соответствовать. Так, например, во всех фантастических произведениях, астронавты ищут жизнь на других планетах, только исходя из ее земного понимания и вряд ли другое возможно, ибо писатели имеют только это понимание жизни и никакое другое. Ученые говорят о параллельных мирах, об антимирах, религия говорит о загробной жизни, о божественной жизни и т.д. и т.п., но всякий раз речь идет только о земном, сегодняшнем нашем человеческом понимании жизни, т. е. жизни, которая существует здесь у нас, в настоящее время, только переселяют ее в другие выдуманные или не выдуманные миры.

Мы прекрасно понимаем, что мы всегда опираемся на наше прошлое знание, которое является точным, полным, определенным, поскольку основано на достоверном знании и совершенно по всем законам логики. Но мы так же понимаем и нам об этом постоянно напоминает практика, когда мы попадаем впросак, что объективная реальность может не совпадать с нашим знанием и наоборот, что точнее, наше знание может не соответствовать той объективной реальности, к которой мы пытаемся его приспособить. И вот здесь возникает интересный вывод: оказывается мы имеем не одно, а два знания, каждое из которых описывает только свой объект. Первое описывает наш прошлый опыт, например, наше понимание жизни, и второе знание, что оно, первое знание может быть не верным, относительно описываемого объекта. Например, содержанием первого знания является прошлое понимание жизни на Земле относительно планеты Марс, содержанием второго знания выступает, что первое знание может быть не верным, и в тоже время как концептуальное знание они остаются полным и истинным знанием. А что же является неопределенным знанием, о котором так много говорят? Только характеристика одним знанием содержания другого знания. Другими словами, второе знание описывает первое знание, содержанием которого является то, что оно возможно не соответствует описываемому объекту. Понятие неопределенность характеризует только определенное содержание нашего знания, которое говорит о том, что возможно наше знание неверно. Но само по себе знание, что возможно знание не верно, является как концептуальное знание полным и определенным. Эта двойственность природы знания не должна смущать. Речь идет о том, что одно знание всегда определяется другим знанием. Форма выражения всегда одна и та же, концептуальная, но содержание может быть и всегда является различным. Исходя из этого, понятие неопределенность интерпретируется уже не в терминах неполного, не точного и не истинного знания, что как мы показали, вряд ли можно признать приемлемым, а в терминах полного, точного и определенного знания.

Все сказанное, тем не менее ни в коем случае не исключает неопределенность знания как самостоятельного объекта исследования. Необходимо только точно представлять себе природу этого знания.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования