В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Кришнамурти Дж.Традиция и революция
Простым языком раскрывается природа двойственности и состояния ее отсутствия. В подобном состоянии исследования, когда на мгновение перестает существовать тот, кто задает вопросы, тот, кто переживает, — подобно вспышке открывается истина. Это состояние полного отсутствия мысли.

Полезный совет

Вы можете самостоятельно сформировать предметный каталог, используя поисковую систему библиотеки.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторАверьянов Л. Я.
НазваниеПочему люди задают вопросы?
Год издания1993
РазделКниги
Рейтинг2.80 из 10.00
Zip архивскачать (200 Кб)
  Поиск по произведению

Глава V. Логическая природа вопроса

Как решается логическая структура вопроса?

Мы выяснили, что логическая структура вопроса оказывается полностью идентичной логической структуре суждения. Таким и представляет собой выражение: если S, то P, или (S (r) P).

В принципе, эта мысль не нова, и такие попытки уже были. "Вопрос представляет особое суждение, в котором различаются субъект, предикат и связка. Характерной особенностью этого рода суждения является наличность элементов неизвестности. Порою эта неизвестность порождает связку между субъектом и предикатом..., порою субъект..., порою же предикат..." Мы видим, что перед нами, можно сказать, самое непосредственное сведение вопроса к суждению. В последствии об этом стали говорить более осторожно; но самое главное в последующих исследованиях стали искать некоторою общую основу для такой редукции.

Отличие нашего сведения вопроса к суждению заключается в том, что здесь нет никакого сведения, они выступают как одно и то же выражение, но только приобретают различные формы в едином процессе сознания. Редукция вопроса к суждению была приемлема для вопроса первого типа, но оказалась полностью неприемлемой для вопроса второго типа. И в самом деле, если в вопросе "Колумб открыл Америку?" можно выделить все три части логической структуры суждения с элементом неопределенности одного из них, то в вопросе "Кто открыл Америку?" один из элементов трехчленной структуры полностью отсутствует. Это послужило поводом к тому, чтобы отказаться от сведения логической структуры вопроса к логической структуре суждения и рассматривать первое как полностью самостоятельное и специфическое образование. Но при анализе логической структуры вопроса и в попытках рассмотрения ее через суждение нередко забывали о том, что вопрос обязательно соединен с ответом, что они вместе выступают как единое целое. Об этом вспоминали только при анализе второго типа вопроса. Чаще всего получалось так, что вопрос рассматривался как предложение, имеющее вопросительный характер. Ответ находился по другую сторону вопроса - у отвечающего и имел свою независимую логическую структуру; он связывался с тем, что снимал неопределенность неизвестной части вопросительного предложения. Сам же по себе ответ имел логическую структуру полностью идентичного суждения; таким он рассматривался, и ни у кого не вызывало никаких возражений.

И в самом деле, ответ - это утвердительное положение, которое так выступает в системе вопроса и ответа. Однако, сразу же возникал целый ряд сложностей: почему вопрос, как форма мысли, рассматривается в качестве вопросительного предложения без ответа?; если вести речь о вопросно-ответных отношениях, то почему в логической структуре вопроса нет места логической структуре ответа?; наконец, почему вопрос имеет один логический статус, а ответ другой?; имеются и другие сложные, неясные моменты.

Мы выяснили, что ответ имеет относительную самостоятельность и обладает своей собственной структурой, что природа его связи с вопросом оказывается довольно сложной и что она значительно сложнее, чем это предполагали логики, когда решали логическую природу ответа. Все это привело к попыткам каким-то образом соединить вопрос и ответ в единую логическую структуру вопросно-ответных отношений, в частности, в связи с попытками логического исчисления вопросов, т. е. представления последних в некоторой взаимосвязи. Эту проблему нельзя было решить без обращения к ответу, к его логической структуре и его взаимосвязи с вопросом.

Логическая интерпретация системы вопроса и ответа осуществлялась, довольно интересно, хотя и упрощенно: вопрос рассматривался как элемент общей логической структуры вопроса и ответа без обращения к собственной логической структуре. Аналогично рассматривался и ответ, т. е. без своей внутренней структуры. Так вопрос первого типа рассматривался как Q? (X, Хn), вопрос второго типа как (X1 ... Хn) Q? В приведенных примерах, вопрос первого типа состоит из двучленной матрицы ответа; во втором типе вопроса матрица ответа остается неопределенной. Но в любом случае ответ рассматривается как нечто отличное от вопроса, даже в вопросе первого типа, когда матрица ответа по существу полностью повторяет матрицу вопроса.

Нет сомнения в том, что ответ отличается от вопроса (не только первого типа), и что они между собой взаимосвязаны. Но если отличие их понятно и объяснимо, то проблема логической взаимосвязи вопроса и ответа остается далекой от своего решения; и представление о логической структуре вопросно-ответных отношений, как состоящей из вопроса и ответа (матрицы определенных ответов), конечно явно недостаточное.

В литературе по логической структуре вопроса, в нашем представлении, лишь, однажды было сделано замечание, показывающее зависимость вопроса и ответа, которое позволяло сделать необходимый нам вывод. К сожалению, этого не произошло. Для того, чтобы понять суть этого замечания, мы приведем выдержку из книги К. А. Сергеева и А. Н. Соколова "Логический анализ форм научного поиска": "Элементарный (или матричный) ответ - это такое предложение, которое имеет структуру вопроса. Элементарным ответом на вопрос первого типа является сама матрица этого вопроса или ее отрицание; так на вопрос? U элементарным ответом является U или u U".

Иначе говоря, этот дихотомический вопрос содержит в себе ответ, а точнее, содержание ответа такое же, как и вопроса. Однако в вопросе оно находится в неопределенном состоянии, или как возможное истинное знание, в отличие от положительного знания, содержащегося в ответе. Отсюда следует, что ответ представляет собой лишь подтверждение или отрицание содержания вопроса, а в конечном итоге подтверждение или отрицание и нашей концепции. Как следует из приведенной выдержки (в неявной форме у авторов это есть), и вопрос, и ответ по своему содержанию - идентичны.

Сказать, что вопрос и ответ представляют одно и то же, еще не достаточно (как впрочем и утверждать, что они различаются). Если мы сказали, что вопрос и ответ по своему содержанию одно и то же (а в дихотомических вопросах, или вопросах первого типа это видно невооруженным глазом), то соответственно и их логическая структура также должна быть идентичной. Ответ представляет собой суждение с утвердительным значением, со своей логической формой (S (r) Р), т. е. содержит субъект, предикат и связку; и какой бы ответ мы ни взяли, он будет иметь эту логическую трехчленную структуру, если S, то Р. Следовательно, если ответ имеет логическую структуру суждения, и если его содержание полностью идентично содержанию вопроса, то значит и логическая структура их одинакова т. е. S (r) Р. Тем самым мы подошли к решению поставленной проблемы, и логическую форму вопроса (во всяком случае без сомнения для первого типа вопроса), можно записать следующим образом:

[ (S (r) P) V (S (r) P) ] ?

Читается таким образом: ("Колумб открыл Америку" или "Колумб не открыл Америку?"). В таком виде вопрос предстает перед отвечающим, который и выбирает один из вариантов ответа, т. е. соглашается или не соглашается с мыслью о том, что Колумб открыл Америку. Как видно из приведенной логической структуры, она практически идентична для первой и второй половины.

В научном обиходе существовало мнение о том, что исходя из природы дихотомических вопросов можно считать вопрос и суждение идентичными по своей логической структуре. Все было бы хорошо, однако подобное мнение не укладывалось в структуру вопроса второго типа, например: "Кто открыл Америку?". Здесь ответ вроде бы и имеется в вопросе, во всяком случае его элементы, но представить его как логическую структуру ответа и таким образом идентифицировать их содержание, как в вопросе первого типа, практически не удавалось. Впрочем попытки такие были. Авторы, на исследования которых мы ссылались, далее писали: "Элементарный ответ на вопрос второго типа есть предложение, которое образуется в результате подстановки постоянных (С1 ...Сn) на место (Х1 ... Хn) в матрице вопроса при условии, что такие постоянные относятся к объему неизвестных в данном вопросе, т. е. элементарным ответом па вопрос (X1 ... Хn) является выражение и (С1 ... Сn). Например, на вопрос: "Кто открыл Америку?" элементарными ответами являются следующие предложения: "Колумб открыл Америку", "Магеллан открыл Америку" и т. д.

В вопросе второго типа на место неизвестного, обозначаемого вопросительным оператором, подставляются какие-то постоянные, которые (во всяком случае потенциально) могут быть ответом на данный вопрос.

Но ведь по сути дела здесь речь идет о переводе вопроса второго типа, или сложного вопроса, к дихотомическому. Вопрос: "Кто открыл Америку?" можно представить серией дихотомических вопросов, например: "Магеллан открыл Америку?" (с альтернативами "да", "нет"); "Колумб открыл Америку?" - ("да", "нет") и т. д. И хотя авторы об этом не говорят, тем не менее по существу они подталкивают нас к правильному ответу.

Встречаются и прямые высказывания о сведении вопроса второго типа к вопросу первого типа. В частности, можно встретить следующее положение у Ю. И. Зуева: "Поскольку в многочленном вопросе требуется избрать один из нескольких элементов предиката, поскольку он может быть представлен как такой вопрос, который включает в свой состав в каждом данном случае строго определенное количество известных двучленных вопросов. Вот почему ответ на многочленный вопрос сводится в конечном счете к ответам на соответствующий двучленный вопрос. На самом деле, чтобы ответить на вопрос "это слово - дополнение или обстоятельство места?" мы должны ответить на соответствующие двучленные вопросы: "Это слово - дополнение?", "Это слово - обстоятельство места?"

К сожалению, автор только высказал эту мысль, но не обосновал природу этого явления. Не показал, почему элемент предиката в многочленном вопросе (или вопросе второго типа) может быть представлен как содержащий определенное количество двучленных вопросов и каким образом этот многочленный вопрос может быть сведен к серии двучленных вопросов. Ограничившись дизъюнктивным вопросом (который и в самом деле очень хорошо и просто раскладывается на два дихотомических вопроса), мы не сможем понять каким образом другие многочленные вопросы (недизъюнктивного характера) могут быть выражены через двучленные вопросы. А на самом деле это очень важно, поскольку не всегда можно однозначно свести вопросы первого типа ко вторым, если не вскрыть их логическую природу.

Если же количество возможных ответов будет хоть каким-либо образом ограничено, то так можно было бы поступить и это был бы хороший выход из сложного положения по определению логической структуры вопроса. При неограниченном количестве возможных ответов, как в выше приведенном примере, сведение вопроса второго типа к дихотомическому по существу теряет смысл. Поэтому вопрос второго типа стали рассматривать как особый специфический вопрос, имеющий свою структуру и по существу определяющий всю логическую природу вопроса.

И тем не менее сведение вопроса второго типа к вопросу первого типа, т. е. к дихотомическому, имеет большой смысл и принципиальное значение, поскольку в нем находится решение проблемы логической структуры вопроса. Но для этого необходимо определить природу вопроса второго типа, пути его образования, соотношение в нем известного и неизвестного и др.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования