В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Соловьев В.Философские начала цельного знания
Владимир Сергеевич СОЛОВЬЕВ (1853 - 1900) - выдающийся русский религиозный философ, поэт, публицист и критик. Свое философское мировоззрение Соловьев изложил в трактате "Философские начала цельного знания", который может считаться по нынешним определениям наилучшим образцом философской классики, как учение о сущем, бытии и идее.

Полезный совет

На странице "Библиография" Вы можете сформировать библиографический список. Очень удобная вещь!

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторАбульханова, К.А.; Березина, Т.Н.
НазваниеВремя личности и время жизни
Год издания2001
РазделКниги
Рейтинг1.36 из 10.00
Zip архивскачать (642 Кб)
  Поиск по произведению

Заключение

Мы начали анализ проблемы так называемого психологического времени с точки зрения науковедческого подхода, можно сказать, с низшего уровня. Нашей первой задачей стал обзор разнообразных и разноплановых направлений, подходов, исследований, говоря образно — разных времен. Предложенная нами концепция времени прежде всего служила цели найти такое единое основание, чтобы стянуть эти «нити» и преодолеть явный разрыв между объективным и субъективным временем. Основанием всех исследований, давав­ших возможность их сравнения, первоначально явилась довольно простая исходная модель личностной организации времени, вклю­чавшая его осознание, переживание и деятельность. Но смысл этой модели, на первый взгляд, включающей классическую триаду — когнитивного, эмоционального и деятельного компонентов, — со­стоял в том, что ее основанием оказывалась личность и ее особая способность к организации времени жизни в целом (тогда как изучение времени жизненного пути в целом ряде исследований оказывалось лишь одним из направлений изучения психологичес­кого времени). Таким образом, в исходной модели была заложена связь между организацией времени личности и личностью. Пос­леднее предполагало иной временно-пространственный масштаб и личность как субъекта.

Эта исходная модель послужила основанием построения гипотез и проведения эмпирических исследований личностной организации времени, хотя и эти исследования оставались пусть менее раз­общенными, но все же достаточно самостоятельными, поскольку выявляли особенности этой организации в разных плоскостях — жизненном пути, деятельности и т. д. Однако в самой модели был тем не менее заложен ряд единых принципов, составивших основ­ные координаты исследования. Это прежде всего самая общая идея об организации личностного времени жизни и деятельности и о субъекте как высшем уровне такой организации. Исходной гипо­тезой явился далее типологический подход, который неизменно подтверждался в виде эмпирически получаемых типологий. Более того, одной из гипотез явилось предположение, что личностная организация времени и организация времени личностью может быть теоретически описана в специальных категориях, которые раскрывают сущность (или существенные звенья) этой организации. Типологический подход опирался на идею, что и темпоральная структура личности, и тем более ее функционирование в деятель­ности, в жизни не имеют единого для всех личностей характера, единых способов связи между различными уровнями личностной организации. Проще говоря, мы предполагали, что если у одного типа ведущим уровнем в личностной организации времени является сознание, то у другого это может быть темпераментальный уровень, а у третьего мотивационный. Мы предположили, что типологичес­кие темпоральные особенности образуются не только ведущей ролью того или иного уровня, а способом их координации в процессе функционирования личности. Это несколько теоретически выде­ленных категорий: последовательности, одновременности, своевре­менности, потенцирования, временной перспективы, трансспективы (В. И. Ковалев), и, разумеется, за всеми этими категориями всегда имплицитно стояла категория развития, также многоплановая и не всегда прямо выраженная во временных параметрах.

Стратегия исследования носила поступательный характер — от теоретического анализа организации времени жизни к исследо­ванию планирования времени жизни (как будущего); от него к исследованию способов организации деятельности (на основе вы­деления особой категории временного режима деятельности), от обобщенных суждений респондентов об этой организации, выяв­ляемых с помощью опросников, к изучению реальной организации деятельности в основных режимах; от осознания времени к выяв­лению неосознаваемых механизмов личностной организации вре­мени. В каждом из последующих исследований постепенно расши­рялось число компонентов и механизмов личностной организации времени — так удалось эмпирически доказать, что восприятие вре­мени, которое традиционно исследовалось совершенно обособленно, может быть включено в личностную модель. От одного исследования к другому углублялись и дифференцировались каждый из компо­нентов: сознание изучалось и через характеристику временных ценностей, и в качестве обобщенных представлений респондентов о времени и столь же обобщенной рефлексии своего способа дей­ствия во времени, и, наконец, в качестве рефлексии только что осуществленной реальной деятельности. Дифференцировались и ум­ножались характеристики первоначально глобально выделенного параметра переживания времени: если методика Кнаппа и Гербертте фактически заключала достаточно искусственно поставленную за­дачу, то наши исследования были нацелены на изучение имма­нентных самой личности темпоральных эмоциональных механиз­мов — эмпирически выявлялась ситуативная и личностная тревож­ность, влияющая на скорость, напряженность и ошибки дея­тельности; была раскрыта огромная роль образных референтов глубоко эмоционально пережитых жизненных событий, благодаря чему изучение собственно переживания времени переросло в иссле­дование целого неосознаваемого уровня его организации (Т. Н. Бе-резина). Исследование неосознаваемого темпорального уровня ве­лось также не только с точки зрения способа переживания времени, но было направлено на выявление образно смысловых, символи­ческих и других его механизмов, методами ассоциаций, метафор, вскрывались личностные смыслы, образно-графические репрезен­тации времени и т. д. (Н. Ю. Григоровская).

Однако фундаментальным результатом оказалось выявившееся соотношение между неосознаваемым уровнем и уровнем сознания (напомним, что первоначально у разных типов уже были обнару­жены различные функциональные соотношения между сознанием, переживанием и деятельностью, носящие как позитивный, так и негативный характер, что и позволило включить неосознаваемый уровень в общую исходную модель). Обнаружился основной меха­низм соотношения неосознанной и осознанной сфер, заключающий­ся в том, что первая в ряде случаев выступала как ресурс, обес­печивающий свободу отношения личности ко времени (Н. Ю. Гри­горовская) [43]. Это явилось доказательством важнейшего, давно полученного Л. Ю. Кублицкине сугубо эмпирическим (а не тео­ретически-гипотетическим) путем факта различия типов временной детерминации личности — внешней или внутренней, исходящей от субъекта. Однако исследования Н. Ю. Григоровской значительно продвинули представление о делении временной детерминации на внешнюю или внутреннюю — сложная архитектоника внутренней личностной темпоральной организации, которая в одном случае, действительно, выражает свободу, т. е. внутреннюю детерминацию отношения к внешнему — объективному времени, а в другом — внутреннюю необходимость ставить себя в рамки, которые выра­жают ориентацию на внешне заданное время.

Дифференцировались и углублялись представления об исследуе­мых качествах организации времени деятельности. Если первона-. чально это был рефлексивный, типичный для данной личности обоб­щенный образ действия в разных режимах времени, а затем способ реальной деятельности в двух режимах, исследуемый по целому ряду параметров (соотношение скорости и числа ошибок и т. д.), обнару­жившихся благодаря вариации заданий деятельности, то еще позднее предметом исследования стала способность планирования деятель­ности (т. е. не прошлой, не настоящей, а будущей), степень ее связи с самооценкой этой своей способности самой личностью и одновре­менно способность к совместной деятельности. Когда все эти пере­численные параметры были дополнены еще и телесным компонен­том, выявляющим степень физической напряженности при решении темпоральных проблем, то первоначально простая модель личностной организации времени превратилась в интегральную модель этой организации. Она включала, кроме восприятия, и отношение ко времени (единство рефлексии, понятий о времени, образных пред­ставлений и неосознаваемых смыслов), а также способность к его планированию и представление о своих способностях. Можно ска­зать, что были выявлены своеобразные личностные организационные стратегии обращения со временем, опирающиеся на его имплицит­ные или эксплицитные концепции.

И наконец, на самом последнем этапе удалось перевести вре­менные категории на язык традиционных личностных категорий (предложенных С. Л. Рубинштейном) и тем самым показать им­манентную личности темпоральную организацию. Последним фун­даментальным поворотом в стратегии исследования явилась свое­образная инверсия его предмета. Если первоначальная модель была не более чем аналогом обычно изучаемых составляющих (например, тех же, что входят в состав установки — когнитивный, эмотивный и мотивационный компоненты), т. е. в этом смысле она не была специфична именно для выявления организации времени, а по­следняя изучалось в своих достаточно изолированно взятых объ­ективированных формах (жизни, деятельности) или субъективных (сознание, переживание, неосознаваемые компоненты), то в самом завершающем исследовании (разумеется, на основе интеграции все­го предшествующего) удалось выявить не только то, как личность организует время (имея в виду под организацией и зависящие от нее произвольные и непроизвольные способы организации), а то, какова сама личность в ее темпоральной сущности, каковы ее движущие силы, смысло-движущие ресурсы. Понятия «личность» и «время» полностью интегрировались так, что оказалось возмож­ным объяснение самого психологического времени в собственно личностных категориях. Мы пришли к результатам, согласно ко­торым движущие силы личности оказываются зависимыми не от самих по себе мотивов и потребностей, и даже не от их уровня и выраженности, а от композиции целого ряда личностных состав­ляющих, в которые включается и способность (возможность), и удовлетворенность (а тем самым эмоциональная движущая — или тормозящая сила), и ориентация на успех/неудачу (как позитивное или негативное предвосхищение и «проигрывание» своих дейст­вий). Сочетание, способ связи этих составляющих образует источ­ник активности (движения) личности (или причину ее застоя, регрессии, консерватизма). Мы предполагаем, что понятие «актив­ность личности», которое очень широко употреблялось нами до сих пор, может быть в данном контексте конкретизировано более адекватно звучащим понятием личностной энергии.

Разумеется, все предшествующие исследования также были изучением самой личности как темпоральной системы. Однако только выход к системообразующей этой организации, т. е. к временному ресурсу; позволил с значительной степенью определен­ности понять потенциал, движущую силу личности, т. е. ее лич­ностную и жизненную пружину, «энергию». Это понятие не имеет ничего общего с околонаучными энергетическими концепциями. Оно имеет иной смысл и назначение. Употреблявшееся нами ранее понятие активной личности часто воспринималось как синоним или термин, близкий к социальной активности (хотя в нашей работе «Стратегии жизни» [7] было дано его психологическое оп­ределение). В других случаях активность воспринималась как соб­ственно личностная «черта» (активная или пассивная личность). Сближение понятий активности и энергии, во-первых, опирается на раскрытие интегративно-мотивационной особенности личности. Во-вторых, понятие активности раскрывалось нами и другими ав­торами (А. В. Петровский, В. А. Петровский) в контексте взаимо­действия личности с действительностью. Понятие энергии позво­ляет раскрыть активность, движущие силы личности не только как субъекта, взаимодействующего с объектом, но как субъекта, включенного в Мир, Вселенную (С. Л. Рубинштейн).

В таком случае и физика, и психология являются науками, раскрывающими онтологические закономерности бытия, имманент­но включающего субъекта. Тогда субъект — по С. Л. Рубинштей­ну — не противостоит бытию, а включен во Вселенную. И именно на этом самом общем, предельно философском основании может быть снято противоречие между науками и понятиями субъектив­ного и объективного (как физического и социального) времени, спор между физиками и психологами.

Обобщая наши данные в понятиях, сопоставимых с теми, ко­торыми оперирует физика, можно сделать вывод, что свойством «открытости» обладает не только Вселенная, но и ее «атом» — личность. Эта открытость заключается в порождении личностного времени, в его расширении, умножении, и возрастании общей энергии Мироздания, в противовес энтропийным тенденциям. Со­поставляя эту мысль с формулой Н. А. Козырева о временном потоке, необходимом для превращения причин в следствия, в рас­сматриваемом нами масштабе времени—пространства такой при­чиной становится личность (по выражению С. Л. Рубинштейна, способ осуществления человеком своей сущности означает «причи­нение»). Не претендуя на точность описания личностного времени в этих категориях, можно сказать лишь то, что соотношение причин и следствий, во-первых, не линейно (причина и следствие движутся во встречных направлениях), во-вторых, следствие не только воз­действует в обратном порядке на причину (что также соответствует линейной модели), а может порождать причины нового порядка и уровня, каковой является личность. На этом уровне появляется новый тип детерминации — ценностная, целевая, которую Г. Ол- порт вообще считал принципиально отличной от причинной. Раз­личие он видел в том, что причинность всегда имеет прошлое и настоящее измерение, а цели личности — только будущее.

Далее, как отмечает А. Тимашев, 1 вопреки общепринятому мне­нию об одномерности времени можно допустить многомерность (или по крайней мере еще одно временное измерение). Вывод из этого постулата однозначно совпадает с нашими результатами: «второе измерение времени отвечает за возможность свободного выбора и обеспечивает многовариантность будущего». Именно этот свободный выбор будущего и свободное отношение ко времени выявились в наших исследованиях. Понять свободу выбора можно, приняв положение, с которого мы начали, что существует не время, а времена. Эту идею в более глобальной форме высказывает А. П. Левич в своей статье «Время — субстанция или реляция» [74]. Одна из наших существенных категорий — «своевремен­ность», фактически обозначает оптимальное совпадение разных времен (личностного и социального и т. д.). Но наши исследования позволяют утверждать, что неслучайность такого совпадения опре­деляется личностью. Ею обеспечивается способность человека ме­нять свою собственную скорость времени в очень широком диапа­зоне (которую пока считают необъяснимой).

Согласно концепции И. Пригожина, траектории движения не­обратимы. Это совпадает с мыслью Г. Олпорта о незначительной роли прошлого соотносительно с ролью будущего. Но способность личности воспроизводить прошлое противоречит этому тезису. Оче­видно, что обратимость—необратимость зависит от характера суб­станции, о движении которой идет речь. Как мы отмечали, прошлое уже не имеет того пространства с его последовательностью, которое было присуще жизни личности, но оно переходит в новом виде в • «субстанцию» самой личности (опыт, память). И воспроизводить это прошлое время—пространство личность может в любой после­довательности, отвечающей целям и задачам настоящего. Так, опыт фактически также становится ресурсом личности, поскольку отве­чает на вопрос «как», который содержит временной потенциал личности, ее приобретенную способность.

Физики отмечают, что для дальнейшего развития представлений о пространстве, времени, материи и движении в понятийном базисе естествознания, по-видимому, не хватает каких-либо новых сущ­ностей, появление которых наиболее вероятно в форме субстанцио­нальных подходов (А. П. Левич). И если, когда мы пятнадцать лет назад начинали наши исследования, парадигмы физики были альтернативны гуманитарным подходам ко времени, сегодня оче­видно, что они стали, по крайней мере имплицитно, взаимодопол­нительны. Новая сущность, которой не хватает естествознанию, — личность, т. е. сущность, расширяющая и умножающая время как Вселенная.

Однако сама природа времени в предельно абстрактном фило­софском смысле предполагает и вечность, и бесконечность как не подлежащие измерению, и определенность, точность.

Мы бы всячески подчеркнули тот факт, что именно личность, становясь во времени птицей, одновременно обладает способностью определять и устанавливать свои временные координаты, вехи, опре­деленности, свои завершения (окончания) и свои начала. Эта способ­ность произвольности обращения со временем. Так, в частности, инициатива личности — это расширение времени—пространства и ответственность за их структурирование, достигающее степени при­емлемой для личности определенности. Деятельность — это про­странство, ограниченное временем, но субъектом ограничения может быть как личность, так и внешние причины, что приводит к описан­ному выше напряжению и перенапряжению личности.

Исходя из наших исследований, можно сформулировать энер­гетическую концепцию психологического времени. Разумеется, вре­мя не только энергия, но время и энергия (подобно тому как свет является и волной, и частицей, время, возможно, является и энергетической субстанцией, и реляцией, отношением). Значит, в одном из своих аспектов время — это энергия. Через категорию энергии и категорию личность мы можем объединить ранее от­дельно рассматриваемые психологическое, биологическое, социаль­ное и время культуры. Ранее мы выделяли в качестве составляющих личностного времени восприятие, переживание, осознание и орга­низацию времени; здесь мы рассмотрим еще один элемент — энер­гетику личностного времени.

Однако если вводить в качестве эквивалента активности лич­ности понятие энергии, то необходимо подчеркнуть его личностный характер и соотнести с другими объективно существующими энер­гетическими уровнями, компонентами бытия человека. Человечес­кое время — процесс непрерывного превращения потенциальной энергии жизни в саму жизнь, во множество переходящих друг в друга мгновений настоящего «сейчас». Энергетическую составляю­щую можно выделить в любом времени (биологическом, культур­ном, социальном и прочих), следовательно, она может быть одним из тех оснований, которое поможет нам объединить их все в личностной организации времени.

Итак, первый компонент человеческого времени — изначаль­ный темпоральный энергетический потенциал, или отпущенное нам потенциальное время жизни. Современная биология исследовала и описала многие физиологические, биохимические и моле­кулярные механизмы работы этих «биологических часов» (генети­ческая программа развития и старения организма — чем не мате­риальное воплощение этой энергии?). И это «потенциальное время жизни», заложенное в конкретных механизмах молекулярно-гене-тического кода, и есть первый рассматриваемый нами уровень че­ловеческого времени (или его основной энергетический потенциал).

Второй компонент связан с движением темпоральной энергии — это темп реализации и расходования изначального энергетического «запаса». Это и есть восприятие и осознание процесса движения энергии, в самом простом случае осознание движения «биологи­ческих часов», расхода отпущенного нам времени (в более сложном случае подключаются негэнтропийные процессы личностного вре­мени — это усложняет общую картину переживания времени, на этом мы остановимся ниже). Этот темпоральный аспект связан с субъективным переживанием человеком скорости движения вре­мени. Именно этот аспект чаще всего понимается под психологи­ческим временем в субъективистских теориях. Ими описываются разные феномены переживания длительности временных проме­жутков в зависимости от заполненности их событиями и от эмо­ционального состояния человека («время то тянется еле-еле, то бежит»). Мы предполагаем, что это объясняется темпом движения энергии. Чем больше, чем быстрее расходуется темпоральная энер­гия, тем быстрее движется человеческое время. В зависимости от ориентации человека на внешний или внутренний ритм такое состояние может субъективно переживаться как ускорение времени (поскольку человек ориентирован на внутреннее время, именно внутреннее время ускоряется) или как его замедление (поскольку — на внешнее, то оно представляется замедленным относительно соб­ственного ритма). В состоянии «ускоренного» времени энергия расходуется быстро, и дается ее человеку чуть больше, чем обычно, поэтому такие состояния могут переживаться как длительные и заполняться большим, чем обычно, количеством событий, дел, мыслей и чувств. Больше всего энергии расходуется в состоянии стресса. Многочисленные эмпирические данные показывают, что именно в ситуации стресса (например, угрозы жизни) человек переживает ускорение субъективного времени и расходует выде­лившуюся дополнительную энергию на порождение мыслей и чувств («прошла перед глазами вся жизнь») и иногда даже действий и дел («успел невозможное — отскочить от приближающегося по­езда»). И ускоренно расходуется в такие мгновения именно тем­поральная энергия, просто потому что другой энергии у нас нет. Недаром считается, что после таких стрессовых мгновений у че­ловека «прибавляется седых волосков» и платит он за них «годами жизни». И это на самом деле так, поскольку ускорение психологического времени в критические периоды происходит за счет повышенного расходования внутренней энергии времени.

Третий компонент — это превращение темпоральной энергии. Как следует из закона сохранения энергии, энергия не может исчезать неизвестно куда, она лишь изменяет свою форму, превра­щаясь из одного вида в другой. Однако формы превращенной энер­гии различны. Закон сохранения энергии — один из самых общих законов Вселенной. Применительно к личностной энергии он может звучать так: время отдельной человеческой жизни превращается личностью в материальные (деятельность) и идеальные (идеи) фор­мы культуры; другие люди, присваивая эти превращенные формы, увеличивают за счет них свой энергетический потенциал. Челове­ческая культура (мы включаем сюда достижения и искусства, и науки) это прежде всего воплощенное время. Усвоение этого времени позволяет личности увеличить свой энергетический потенциал и, возможно, расширить отпущенный ему срок. Материальные пред­меты (продукты труда, культуры, искусства, науки, техники) — наиболее зримые и осязаемые формы превращенной энергии вре­мени, и они наиболее доступны для последующего потенцирования другими людьми. Явления внутреннего плана (мысли, чувства, переживания, желания, фантазии, планы, наконец, творчество, научное и художественное, в своем идеальном виде) — это тоже формы превращенного времени, только они мало доступны для наблюдения и усвоения их жадными потомками. Очевидное след­ствие повышения культурного уровня цивилизации — это рост средней продолжительности жизни, что и наблюдалось повсеместно в истории (по мере становления нашей цивилизации средняя про­должительности жизни увеличивалась; во все времена представи­тели господствующего класса, имевшие доступ к культуре, жили дольше). Этот хорошо известный факт так и не получил адекватной интерпретации, хотя объяснять его пытались не раз. Например, увеличение продолжительности жизни часто объясняют развитием медицины или улучшением питания.

Четвертый компонент — принципиально негэнтропийный про­цесс «порождения времени», связан с категорией личностного вре­мени, когда личность в процессе своей активности не только рас­ходует темпоральную энергию, но и порождает ее, тем самым увеличивая свой собственный энергетический потенциал, интен­сивность жизни и, как одно из возможных следствий этого, пер­спективную продолжительность своей жизни. Однако не только в жизни, но и в науке часто ускользает от сознания, что длительность человеческой жизни определяется не только количеством прожи­ваемых лет, но и богатством событий, деяний, открытий, т. е. интенсивностью жизни. «Порождение» времени возможно лишь в особого рода процессах, когда активность личности является проявлением тенденций внутреннего плана (стремления личности до­стигнуть цели, которые она сама ставит перед собой). Такая ак­тивность считается творческой и неадаптивной, т. е. направлена не на приспособление к окружающей среде, а на ее преобразование. Проявляя активность такого рода, человек испытывает не чувство потери энергии и утомления, а, наоборот, подъем настроения, ощущение силы и бодрости. В. А. Петровский называл такую активность надситуативной и полагал, что цель ее — порождение себя как субъекта (развитие себя, своих сил и талантов до запре­дельных высот), и этот-то подъем себя в невозможные сферы ведет к генерированию темпоральной энергии, недаром многие истинно творческие люди проживали огромную жизнь за короткое время или жили долго и очень долго (если, конечно, их жизнь не обры­валась насильственно).

Итак, представление внутреннего времени человека как энергии его жизни позволяет нам объединить темпоральные процессы раз­личных уровней и степеней сложности в единое человеческое время, в котором есть: 1) изначальный энергетический потенциал (отпу­щенный нам жизненный срок); 2) темп реализации и расхода этой энергии, субъективно переживаемый как длительность; 3) превра­щенные формы энергии, в которых время может запасаться и передаваться от человека к человеку, от поколения к поколению, приводя к увеличению темпорального потенциала; 4) наконец, на уровне личности осуществляется принципиально негэнтропийный процесс «выхода за пределы самого себя», ведущий к «порожде­нию» времени, когда темпоральная энергия не расходуется, а со­зидается.

В наступающую эпоху его значимость и смысл превзошли его роль во все прошедшие времена. Маршалл Маклюзи ввел для его обозначения понятие «всемирная деревня», подчеркнув этим не­мыслимо возросшую связь всех людей, причин и исходящую отсюда незамедлительность последствий. Всеобщность перемен, положив­ших конец психической, социальной, экономической и политичес­кой изоляции, взаимосвязь всех сфер жизни порождаются глобаль­ной ролью информационных процессов, которые оккупируют на­ступающий век. Маклюзи связывает смену ведущих средств коммуникации с изменением типа восприятия. Нельзя отрицать, что передача информации, владение ею, ее использование означает новые временные возможности для человечества, умножение его темпоральных и других ресурсов. Но мы не можем согласиться с тем, что информационные процессы влияют на развитие сенсори-ума — человеческого восприятия ( The Medium is the Massage ), как считают специалисты.

Уже в начале века эстетика декаданса в самой изысканной форме продемонстрировала тенденцию замены истинного чувства его изображением. К концу века эта тенденция приняла, к сожа­лению, самые разнообразные, но демонстрирующие еще более глу­бокую деградацию формы. Маклюзи сравнивает средства комму­никации с особыми концентрированными способами человеческого выражения, обладающего свойствами, подобными поэзии. Однако суть событий, произошедших в XX веке, привела к отчуждению, если не к отмиранию естественных гуманных человеческих чувств, поэтому способы выражения постмодернистской эпохи фактически находятся над всем подлинным, что составляло содержание выра­жаемого. Информационная коммуникация, действительно, форми­рует новое восприятие, сенсорику, но эти способы восприятия не имеют никакой связи со способами самовыражения и самореали­зации и подлинной сущностью личности. Еще десять лет назад мы предположили, что время станет основным эквивалентом и сред­ством человеческой коммуникации, вытеснив в этой функции день­ги. Время, истраченное на один вид работы, приравнивалось к тому же, потраченному на другой вид труда, услуг. Сегодня в США существуют такие натуральные формы обмена деятельностями на основе временного эквивалента (пенсионерка занимается гардеробом своего соседа — чистка, ремонт — столько же времени, сколько он тратит на своей машине в поездках за ее продуктами). Но насту­пающий век информации опрокидывает эти простые формы, но­сящие локальный характер. Время уже не только производитель­ность труда (как утверждал К. Маркс) и в этом качестве показатель прогресса. Из средства жизни (время труда, необходимое для вос­производства жизни) оно становится его качеством, которое обес­печивается способностью человека опережать настоящее, но нали­чие этой способности еще не гарантирует того, что она будет реализована.

Трагедией XX века стало названное К. Марксом отчуждение, которое на психологическом языке может быть названо импотен­цией, т. е. отсутствием способности к подлинности жизни. Таково уни-чтожающее влияние сформировавшегося сегодня социального времени на способ жизни личности. И если в целом наши иссле­дования показали теоретический идеал — ценность личностного времени и ее способность к его умножению, то они выявили и ту, еще не уничтоженную реальность, которая свидетельствует о без­граничной возможности реализации этого идеала.

Поэтому, в отличие от оптимистической парадигмы физики, психология сегодня имеет две альтернативные парадигмы — про­гресса или регрессии. И если первая определяется в основном усилиями самой личности и степенью овладения ею культурой, то вторая — теми способами интеграции людей в социум, которые пока не адекватны возможностям и сущности отдельной личности.

Список литературы

  1. Абульханова-Славская К. А. Субъект — символ российского само­сознания // М., 1995. С. 10-28.
  2. Абульханова-Славская К. А. Развитие личности в процессе жизне­деятельности // Психология формирования и развития личности. М., 1981. С. 19-45.
  3. Абульханова-Славская К. А. Активность и жизненная позиция лич­ности. М., 1988.
  4. Абульханова-Славская К. А. Диалектика человеческой жизни. М., 1977.
  5. Абульханова-Славская К. А. Личностная регуляция времени // Психология личности в социалистическом обществе. М., 1990. С. 114-129.
  6. Абульханова-Славская К. А. Проблема активности личности. Ме­тодология и стратегии исследования // Активность и жизненная позиция личности. М., 1988.
  7. Абульханова-Славская К. А. Стратегия жизни. М., 1991.
  8. Абульханова-Славская К. А., Енакаева Р. Р. Российский менталитет или игра без правил? (Российско-французские кросскультурные исследо­вания и диалоги) // Российский менталитет. М., 1996. С. 4—28.
  9. Айзенк Г. Узнай свой собственный коэффициент интеллекта. Н. Новгород. 1994. 170 с.
  10. Аксенов М. Опыт метагеометрической философии. М., 1912. 100 с.
  11. Александров Ю. И. Макроструктура деятельности и иерархия функциональных систем // Псих. журн., 1995. Т. 16. № 1. С. 26.
  12. Андреас К., Андреас С. Измените свое мышление и воспользуйтесь результатами. Новосибирск, 1993.
  13. Анохин П. К. Биология и нейрофизиология условного рефлекса.М., 1968. 557 с.
  14. Анциферова Л. И. Методологические проблемы психологии раз­вития. Принцип развития в психологии. М., 1978.
  15. Арутюнова Н. Д. Время: модели и метафоры // Логический анализ языка. Язык и время. М., 1997. С. 51—61.
  16. Арушанов М. Л., Коротаев С. М. От реляционного времени к субстанциональному. Ташкент, 1995.
  17. Асеев В. Г. Значимость и временная стратегия поведения // Псих. журн. 1981. № 6. С. 28-37.
  18. Аскин Я. Ф. Проблема времени. М., 1966.
  19. Барашенков В. С., Гальперин Я. Г., Ляблин М. В. Психофизические феномены // Физическая мысль России. 1996. № 3-4. С. 101-123.
  20. Бендлер Р., Гриндер Д. Формирование транса. М., 1994. С. 249-250.
  21. Берберова Н. Рассказы в изгнании. М., 1994.
  22. Бергсон А. Воспоминания настоящего. Собр. соч. В 5 томах. Пг., 1915. Т. 4. С. 79-120.
  23. Березина Т. Н. Интрапсихический пространственно-временной об­разный континуум как субъективная реальность // Психология личности. Новые исследования. М., 1998. С. 192-209.
  24. Березина Т. Н. По ту сторону. Процесс индивидуации в поэзии Бориса Гребенщикова // Архетип. 1996. № 3-4.
  25. Березина Т. Н. Юнгианская типология личности и трансспектива времени // Сознание личности в кризисном обществе. М., 1995. С. 160-172.
  26. Березина Т. Н. Я и другой во внутренней речи // Психология личности. Новые исследования. М., 1998. С. 259-280.
  27. Березина Т. Н. Исследование внутреннего мира человека методом анализа характеристик мысли и образа // Психол. журн. 1999. Т. 20. .№ 5. С. 27-37.
  28. Березина Т. Н. Методики исследования глубинных особенностей личности. М., 1997.
  29. Березина Т. Н. Пространственно-временные особенности мыслен­ных образов и их связь с особенностями личности // Психол. журн. 1998. Т. 19. № 4. С. 13-26.
  30. Березина Т. Н. Жизненный путь личности: осознанный и неосо­знаваемый аспекты // Российский менталитет. Вопросы психологической теории и практики М., 1997. С. 313-323.
  31. Библер В. С. Творческое мышление как предмет логики (проблемы и перспективы) // Научное творчество. М., 1969. С. 167-220.
  32. Брушлинский А. В. Субъект: мышление, учение, воображение. М.;Воронеж, 1996. 392 с.
  33. Бутусов К. П. Время — физическая субстанция // Проблемы пространства и времени в современном естествознании. Л., 1990. С. 301-310.
  34. Бушов Ю. В., Несмелова Н. Н. Индивидуальные особенности вос­приятия человеком длительности интервалов времени // Физиол. человека, 1994. № 3. С. 30-35.
  35. Веккер Л. М., Ломов Б. Ф. О чувственном образе как изображе­нии // Вопр. фил. 1961. № 4. С. 47-59.
  36. Владимиров Ю. С. Пространство—время: явные и скрытые раз­мерности. М., 1989. 191 с.
  37. Воловикова М. И. Образ времени в православном сознании Древней Руси // Образ в регуляции деятельности. М., 1997. С. 53-54.
  38. Гаврилов Л. А., Гаврилова Н. С. Биология продолжительности жизни. М., 1986. 169 с.
  39. Гегель Г. Лекции по эстетике. Соч. Т. XII. М., 1938.
  40. Головаха Е. А., Кроник А. А. Психологическое время личности. Киев, 1984.
  41. Гостев А. А. Образная сфера человека. М., 1992.
  42. Григоровская Н. Ю. Типологические особенности времени лично­сти // Психология личности. Новые исследования. М., 1998. С. 222-239.
  43. Григоровская Н. Ю. Особенности осознаваемого и неосознаваемого компонентов личностной организации времени. Автореф. дисс. канд. пси-хол. наук. М., 1999.
  44. Григорьев С. В. «Игры сознания» и биографические исследования в этнопсихологии // Российский менталитет. Вопросы психологической теории и практики. М., 1997. С. 260-280.
  45. Гайденко П. П. Проблема времени в хейдеггеровской онтологии // Вопр. филос. 1915, № 2. С. 109—120.
  46. ГуревичП. С. Философская антропология. М.: Вестник, 1997. 448 с.
  47. Денисов В. А. Устойчивость регуляции операторской деятельности (на примере деятельности, связанной с управлением динамическим объ­ектом). Автореф. дисс. доктора псих. наук. Л., 1991. 39 с.
  48. Джидарьян И. А. Счастье и его типологические характеристики // Психология личности. Новые исследования. М.:, 1998. С. 67-84.
  49. Дилъман В. М. Большие биологические часы. М., 1981. 207 с.
  50. Доброхотова Т. А., Брагина Н. Н. Левши. М.: Книга, 1994. 230 с.
  51. Добрякова А. В. Небесный круг и алфавиты // Дельфис. 1997. № 1(9). С. 86-88.
  52. Долин А. А., Попов Г. В. Кэмпо — традиции воинских искусств. М., 1990. 430 с.
  53. Дружинин В. Н. Психология общих способностей. М., 1995.
  54. Дружинин В. Н. Структура и логика психологического исследо­вания. М., 1994. 163 с.
  55. Ермолович В. И. Психологические особенности одновременного выполнения речевых действий. Автореф. дисс. канд. психол. наук., М., 1979.
  56. Завалишина Д. Н. Активность операторов в условиях дефицита времени // Б. Ф. Ломов (ред.). Инженерная психология: теория, методо­логия и практическое применение. М., 1977. С. 190—218.
  57. Зинченко В. П. Человек развивающийся. М., 1994. 304 с.
  58. Зинченко В. П. Посох Мандельштама и трубка Мамардашвили. М., 1997. 336 с.
  59. Иванов В. П. Человеческая деятельность—познание—искусство. Киев, 1977.
  60. Иванов Ф. Е. Взаимодействие сенсорных систем при опознании временных структур. Автореф. дисс. канд. псих. наук, М., 1980. 24 с.
  61. Капра Ф. Дао Физики. СПб., 1994. 302 с.
  62. Карпенко Ю. П. О способе применения физических теорий к описанию паранормальных явлений // Парапсихология и психофизика. 1998. № 1. С. 137-144.
  63. Касл С. В. Эпидемиологический подход к изучению стресса в труде // Психология труда и организационная деятельность: современное состояние и перспективы развития. Хрестоматия. М., 1995. С. 144-178.
  64. Китаев-Смык Л. А. Психология стресса М., 1986.
  65. Ковалев В. И. Особенности личностной организации времени жиз­ни // Гуманистические проблемы психологической теории. М., 1995. С. 179-185.
  66. Коган Л. Н. Возможности планирования жизненного пути чело­века // Вопросы прогнозирования и планирования развития личности. Красноярск, 1985.
  67. Козырев Н. А. Избранные труды. Л., 1991. 448 с.
  68. Кокс Т., Маккеи К. Трансактный подход к изучению производ­ственного стресса // Психология труда и организационная деятельность:современное состояние и перспективы развития. Хрестоматия. М., 1995. С. 205-225.
  69. Комфорт А. Биология старения. М, 1967. 398 с.
  70. Кублицкине Л. Ю. Организация времени личности как показатель ее активности // Гуманистические проблемы психологической теории. М., 1995. С. 185-192.
  71. Кузьмина О. В. Личностные особенности организации времени деятельности // Автореф. дисс. канд. психол. наук. 1993.
  72. Кунц Г.. 0'Доннел С. Системный и ситуационный анализ управ­ленческих функций. Т. 1, 2. М., 1981.
  73. Кучинский Г. М. Диалог и мышление. Минск, 1983. 189 с.
  74. Левин А. П. Время — субстанция или реляция. Отказ от противопо­ставления концепций // Философские исследования. 1998. № 1. С. 6-23.
  75. Ли А. Г. Ясновидение. Формирование особых состояний сознания для раскрытия экстрасенсорных способностей человека. М., 1994. 168 с.
  76. Логинова Н. А. Развитие личности и ее жизненный путь // Прин­цип развития в психологии. М., 1978.
  77. Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психо­логии. М., 1984.
  78. Лосев А. Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм. М., 1979.
  79. Лосик Г. В. Выявление единиц временной организации устного речевого сообщения. Автореф. дисс. канд. псих. наук, М., 1977. 20 с.
  80. Лучшие психологические тесты. Петрозаводск, 1994.
  81. Маиерс Д. Социальная психология. СПб., 1997. С. 79-93.
  82. Маслоу А. Самоактуализация // Психология личности. Тесты. М., 1982. С. 108-118.
  83. Мезенцев В. В лабиринтах живой природы. М., 1982.
  84. Молчанов Ю. Б. Четыре концепции времени в философии и физике. М., 1977. 192 с.
  85. Муравьев В. Н. Овладение временем. М., 1998.
  86. Мясищев В. Н. Личность и неврозы. Л., 1973.
  87. Николис Г., Пригожий И. Познание сложного. М., 1990. 344 с.
  88. Носов Н. А. Виртуалы // Виртуальные реальности. М., 1998.
  89. Партыко Т. Б. Исследование критических интервалов как осо­бенности отражения времени (психологические аспекты). Автореф. дисс. канд. псих. наук, М., 1982. 24 с.
  90. Петровский В. А. Личность в психологии: парадигма субъектности. Ростов-на-Дону, 1996. С. 512.
  91. Практическая психодиагностика. Методики и тесты. Самара, 1998.
  92. Пригожий И. От существующего к возникающему. Время и слож­ность в физических науках. М., 1985. 327 с.
  93. Прохоров А. О. Психология неравновесных состояний. М., 1998.
  94. Пчелиное А. Ф. Временные факторы дестабилизации деятельности членов экипажей воздушных судов гражданской авиации. Автореф. дисс. канд. псих. наук, М.^ 1993. 19 с.
  95. Рамачарака Йог. Наука о дыхании индийских йогов. СПб., 1916.
  96. Растригина Н. А. Экспериментально-психологическое исследова­ние проблемы самоорганизации личности, проявляющейся во временной позиции. Выпускная дипломная работа. М., 1999.
  97. Робинсон Д. Добейся от людей наилучшего. М., 1994. 136 с.
  98. Розенова М. И. Психосемантические аспекты отношения ко вре­мени. Автореф. дисс. канд. психол. наук., М., 1998. 16 с.
  99. Рубахин В. Ф., Журавлев А. Л., Шорин В. Г. Индивидуальный стиль руководства производственным коллективом. М., 1976.
  100. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М., 1976. 382 с.
  101. Рубинштейн С. Л. Дневники. Частный архив. С. 35.
  102. Рубинштейн С. Л. Человек и мир. М., 1997.
  103. Рыбцов С. А. Структура конфликтных ситуаций, стимулирующая распространение конфликтов в массовом вознании, и причины, побуж­дающие их активацию // Сознание и физическая реальность. Науки о сознании и мозге на рубеже 2000 года. Тезисы докладов. М., 1999. С. 79-84.
  104. Сапогова Е. Е. Знаково-символическая деятельность и проблема объективации образа //Образ в регуляции деятельности. М., 1997. С. 201-204.
  105. Серенкова В. Ф. Типологические особенности планирования лич­ностного времени // Гуманистические проблемы психологической теории. М.: Наука, 1995. С. 192-204.
  106. Славская А. Н. Гуманистические проблемы понимания и интер­претации. Гуманистические проблемы психологической теории. М. 1995. С. 83-95.
  107. Славская А. Н. Интерпретация в российском менталитете и пси­хологической теории // Российский менталитет. М., 1997. С. 241-260.
  108. Славская А. Н. Некоторые особенности генезиса и структуры индивидуального сознания // Российский менталитет. Психология лич­ности, сознание, социальные представления. М., 1996. С. 49—58.
  109. Смирнова Н. Л. Представления об интеллекте у подростков и педагогов // Сознание личности в кризисном обществе. М., 1995. С. 135-146.
  110. Толстая С. М. Время как инструмент магии: компрессия и растягивание времени в славянской народной традиции // Логический анализ языка. Язык и время. М., 1997. С 28-35.
  111. Толстой Н. И. Времени магический круг (по представлениям славян) // Логический анализ языка. Язык и время. М., 1997. С. 17-27.
  112. Томе X. Теоретические и эмпирические основы развития чело­веческой жизни // Принцип развития в психологии. М., 1978.
  113. Трубников Н. Н. Время человеческого бытия. М., 1987.
  114. Тюрин Ю. Н., Макаров А. А. Анализ данных на компьютере. М., 1995. 384 с.
  115. Улитова Е. С. Мотивационный анализ поведения личности во временном аспекте. Автореф. дисс. канд. псих. наук. М., 1988. 21 с.
  116. Фаиоль А. Учение об управлении // Научная организация труда и управления. М., 1965.
  117. Фельдштеин Д. И. Социальное развитие в пространстве—времени детства. М., Флинта, 1997. 160 с.
  118. Филиппов Л. Философская антропология Жана-Поля Сартра. М., 1977.
  119. Флоренский П. А. Иконостас. М., 1994. 254 с.
  120. Фреиденберг О. М. Миф и литература древности. М., 1978.
  121. Фреес П. Адаптация человека к времени // Вопр. филос. 1961, № 1. С. 43-56.
  122. Фридман М., Розенман Р. Поведение А-типа и ваше сердце. М., 1974.
  123. Харламенкова Н. Е. Способность отказать в просьбе как психо­логический механизм самоутверждения личности // Сознание личности в кризисном обществе. М., 1995. С. 146-156.
  124. Ходос А. Теории Калуцы—Клейна: общий обзор // Успехи фи­зических наук. 1985. Т. 146. .Вып. 4. С. 647-654.
  125. Холодная М. А. Психология интеллекта: парадоксы исследова­ния. Москва; Томск, 1997. 392 с.
  126. Цуканов Б. И. Фактор времени и природа темперамента // Вопр. псих. 1999. № 4. С. 128-136.
  127. Шадриков В. Д. Психология деятельности и способности человека. М., 1996.
  128. Швырков В. Б. Цель как системообразующий фактор в поведении и обучении // Нейрофизиологические механизмы поведения. М., 1982. С. 164-185.
  129. Шихобалов Л. С. Время: субстанция или реляция? Нет ответа // Вестник СПбО РАЕН. 1997. Т. 1. № 4. С. 369-377.
  130. Шреидер Ю. А. Космический субъект. М., 1999.
  131. Элъкин Д. Г. Восприятие времени. М., 1960. 310 с.
  132. Элъкин Д. Г., Козина Т. М. Отсчет времени в состоянии сна и гипноза // Бессознательное. Природа, функции, методы исследования, Тбилиси, 1978. С. 136-140.
  133. Эмме А. М. Биологические часы. Новосибирск, 1967.
  134. Юнг К. Г. Психология бессознательного. М., 1994. 315 с.
  135. Юнг К. Г. Психологические типы. СПб .; М ., 1995. 716 с .
  136. Abulkhanova К . A. The concept of personality as the time arrangement system// XXVI International congress of psychology. Montreal, Canada, August 16-21, 1996.
  137. Baltes P. В ., Goulet L. R. Status and issues of a life-span developmental psychology // R. Goulet, P. B. Baltes. Life-span developmental psychology:Reserch and theory. N.-Y. Acad. Press, 1970.
  138. Block R.A. Expertness and remembering time: Affordances, context, and cjgnition // Time and Hum. Cogn.: Life-Span Prospect. Amsterdam, 1989. P. 333-363.
  139. Buhler Ch. Der menschliche Lebenslauf psychologisches Problem. Berlin, 1933.
  140. Corballis М . С . An imagined revolutions // Theor. Image Form. № 4, 1986. P. 151-168.
  141. Drain М ., Reuter-Lorenz P. A. Attitudinal «neglect» in the normal brain // Bull. Psychonom. Soc. 1993. № 5. P. 396.
  142. Doob L. W. Pattering of Time. N.-H. and L.: Vale University Press, 1971.
  143. Eraser J. T. On time, passion and knowledge. Braziller. N. Y., Eraser J. Т ., Lawrence N.. Whitrow G. J. The study of time. Vol. I-III. N.Y., 1978.
  144. Gilford J. P. The nature of human intelligence. N.Y., Me Grawhill., 1967.
  145. Gold T. Cosmic Processes and the Nature of Time // Mind and Cosmos. Essays in contemporary Science and Philosophy. Pittsburgh, 1966. P. 329.
  146. Interdisciplinary Perspectives of Time // Annals of the New York Academy of Sciences, 1967. Vol. 138, part. 2. P. 367-415.
  147. Lens W. A multu-dimensional questionnaire measure of time perspective // XXVI International congress of psychology. Montreal, Canada, August 16-21, 1996.
  148. Lens W., Moreas М . A. Future-time perspective: an individual and a societal approach// Psychology of future orientation / Ed. Zaiesci Z. Lublin, 1994. P. 23-38.
  149. Nurmi J-E. The development of future-orientation in a Life-Span context // Psychology of future orientation. Lublin , 1994. P. 63-75.
  150. Nuttin J. Time perspectives in human motivation and Learning. Acta psychologica. 1964. P. 23, 60-84.
  151. Renter-Lorenz P. A, Ninsbourme М ., Moscovitch М . Hemispheric control of spatial attention // Brain and Cogn., 1990. № 2. P. 240-266.
  152. Stapp Н . P. Theoretical model of a purposed empirical violations of the predictions of quantum theory // Phys. rev. N.Y., 1894. Vol. A50, № 1. P. 18-22.
  153. Wigner Е . P. Symmetries and Reflections. Scientific Essays, Cambridge Press, 1970.
СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования