В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Соловьев В.Философские начала цельного знания
Владимир Сергеевич СОЛОВЬЕВ (1853 - 1900) - выдающийся русский религиозный философ, поэт, публицист и критик. Свое философское мировоззрение Соловьев изложил в трактате "Философские начала цельного знания", который может считаться по нынешним определениям наилучшим образцом философской классики, как учение о сущем, бытии и идее.

Полезный совет

На странице "Библиография" Вы можете сформировать библиографический список. Очень удобная вещь!

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторАбульханова, К.А.; Березина, Т.Н.
НазваниеВремя личности и время жизни
Год издания2001
РазделКниги
Рейтинг1.36 из 10.00
Zip архивскачать (642 Кб)
  Поиск по произведению

Глава 4
Активность личности как жизненная темпоральная система

1. Активность личности как движущая сила самореализации во времени

Активность, так же как и сознание, принадлежит к высшим жизненным образованьям и способностям личности. К их числу, как бы через запятую, мы относим и третью способность — к организации времени жизни [4, б]. Однако проведенные теоретические и эмпирические исследования уже позволяют на данном этапе, во-первых, рассмотреть эти способности более интегрирование в их взаимосвязях и взаимопроникновениях, взаимопересечениях. Во-вторых, необходимо на данном этапе дифференцировать, чтобы впоследствии соотнести, временные характеристики личностной организации (как объективной, т. е. от личности не зависящей, так и субъективной — ее самоорганизацию) и ее способность к организации времени жизни, жизненного пути, т. е. последовательность пролонгированного процесса, имеющего свою временную архитектонику, темпоральную структуру. Безусловно, что отделить одно от другого возможно только в определенных целях научной абстракции, поскольку личность как раз и «размещает» свою временную систему во времени жизни, изменяется, развивается также во времени, в определенные периоды жизненного пути. Но тем не менее такая абстракция в целях теоретико-эмпирического исследования необходима так же, как была необходима абстракция сознания, в принципе от личности не отделимого, и переживания, рассмотренных в предыдущей главе.

В предшествующих работах мы выделили две основные формы активности личности — инициативу и ответственность и, гипотетически, ее структуру, включающую притязания, саморегуляцию и удовлетворенность.

Саму активность, в отличие от ее определений другими авторами, мы охарактеризовали как способ реализации, потребности в деятельности, в общении, в самовыражении, самоосуществлении личности в формах жизни. Активность есть способ разрешения противоречия, возникающего во взаимодействии личности с жизнью, ее обстоятельствами, условиями. Это противоречие присвоения и объективации.

Присвоение — проявление активности личности в овладении культурой, опытом, социальными возможностями, «потребление» общественных благ и ценностей, использование возможностей, поддержки других людей для обеспечения своей жизни. Потребление, присвоение может носить творческий или индивидуальный характер, проявляясь в свободном распоряжении присвоенными ценностями, духовными, культурными благами, в их преобразовании и развитии. Через присвоение осуществляется удовлетворение жизненных потребностей личности в безопасности, уровне жизни, творчестве на основе получения образования, пользования правом и материальными благами.

Объективация — в конечном итоге — то, что отдает личность обществу « в обмен» на предоставленные ей блага. Однако в сознании личности и ее реальной жизни объективация как непосредственная «отдача» обществу своих сил и способностей выступает только в деятельности, более того — в труде. Но жизненный путь, личная жизнь является такой опосредствующей в соотношении присвоения и объективации, которая скрывает их прямую связь. Личность стремится жить собственной жизнью, не только отдавая себя обществу, она хочет реализовать себя в разнообразных формах жизни индивидуальным, именно ей присущим образом. Самореализация отвечает изначальному стремлению осуществить свои возможности, прожить достойную жизнь, достичь того, чего достоин по своим критериям.

Уточнить природу и сущность активности на новом этапе ее исследования нам позволило обращение к определению личности, данному С. Л. Рубинштейном еще в конце тридцатых — начале сороковых годов в «Основах общей психологии». Он определил личность как триединство ее потребностей,, мотивов, направленности — «хочу»; способностей, возможностей — «могу» и характера — «что есть я сам, каков я». Однако долгие годы и после появления этой формулы способности, потребности и характер рассматривались изолированно как разные сферы личности.

Мы попытались переформулировать это определение следующим образом. Личность есть способ связи своих способностей и потребностей, отвечающий ее характеру. При интеграции этих «составляющих», во-первых, сама личность выступает как субъект использования своих способностей для удовлетворения своих потребностей. В вышеприведенном соотношении объективации и присвоения эти модальности разорваны: объективируясь, личность отдает свои способности, присваивая — удовлетворяет потребности, но присвоение и объективация опосредованы обществом. На самом деле изначально оно опосредовано личностью. Если личности удается установить связь своих потребностей и способностей, то она получает возможность «дистанцироваться» от общества, получает резерв времени, поскольку становится самодостаточной, самоосновной. Она может распоряжаться своими способностями в избранном ею направлении, развивать их в заданной ею самой мере.

Соединение потребностей и способностей становится основанием развития личности, поскольку только удовлетворение потребности в самореализации ведет к развитию. Самореализация — это прежде всего применение своих индивидуальных способностей творческим образом.

Иное определение получает и характер. Это не просто волевой, сильный или слабый, цельный или противоречивый характер. Основанием определения характера становится способ «употребления» способностей для удовлетворения своих потребностей. Не следует думать, что тем самым мы приходим к эгоистическому, эгоцентрическому типу личности индивидуалиста. Потребности могут носить просоциальный характер, выражаться в мотивации служения обществу, людям, и тогда человек самозабвенно отдает свои силы, свои организаторские, педагогические, управленческие способности, всю свою энергию обществу. Он отдает их сам, по своей воле и желанию, что свидетельствует о целостности личности, ее характера. Если же личность не может удовлетворять свои потребности «своими силами», она становится так или иначе зависимой от общества, окружающих людей тем или иным образом. Она нуждается в опеке, патро-нации или, напротив, становится потребителем общественных благ, пользователем способностей других людей, не отдавая взамен своих собственных, а потому не развивая их.

В этой «точке» лежит и ключ к способу связи внутреннего и внешнего социального времени. Становясь самодостаточной, личность сама становится субъектом, решающим проблему, как распорядиться временем своей жизни, в том числе и общественно необходимым. Если такое состояние не достигается, она так или иначе оказывается детерминированной временем внешним. Это различие типа детерминации времени или временем было эмпирически выявлено, но не объяснено.

Активность, если вернуться к ее определению после обращения к преобразованной формуле личности, оказывается интегральным выражением способа связи способностей и потребностей в соответствии — с качествами характера. До сих пор психологи, выявив важнейшую, по всеобщему признанию, высшую модальность личности «направленность», не сумели конкретизировать ее сущность. Она получила довольно плоское определение через два конкретных вида: эгоистическая (индивидуалистическая) и коллективистская.

На самом деле, действительно, активность как характерный способ связи потребностей и способностей приобретает определенную направленность в зависимости от этого способа. Ответственность (как действительный способ связи потребностей и способностей) выступает как проявление готовности личности обеспечить развитие и использование своих способностей в максимальной мере. В ответственности выступает единство гарантий перед собой и перед обществом.

Под способностями мы имеем в виду не только способности в принятом смысле слова, но силы, энергию, возможности личности, тем самым приближаясь к идее Маслоу о самоактуализирующейся личности.

Как известно, ответственность является воплощением истинного (самого глубокого и принципиального) отношения к собственной жизни и жизни вообще. С точки зрения Рубинштейна, ответственность — это не только осознание всех последствий уже содеянного, но и ответственность за все упущенное. Ответственность возникает в связи с тем, что каждое совершающееся сейчас действие необратимо. Поэтому «ответственность — это способность человека детерминировать события, действия в момент их осуществления по ходу их свершения, вплоть до радикального изменения всей жизни» [96, с. II]. Можно выделить ответственность как своего рода самоограничение («как бы чего не вышло») и ответственность, которая может проявляться в свободе своего выбора, т. е. в осознании права на него и в способности его отстоять. Ответственность является такой формой активности, которая дает человеку возможность жить не ситуативно, а сохранять автономию от мира и проявлять инициативу, т. е. целостно и гармонично вписаться в социальный мир. С. Л. Рубинштейн призывал к ответственности человека не только за его поступки (воплощенные планы в виде результатов деятельности), но и за судьбу способностей (талантов, данных ему природой, которые он сумел или не сумел воплотить).

Это представление С. Л. Рубинштейна о неиспользованных (упущенных) возможностях в жизни, о нереализованных способностях человека направляет внимание на то, как человек может построить жизнь, чтобы более полно реализовать свои возможности, способности в данных реальных жизненных условиях, выводит к проблеме построения жизненной стратегии. Особенно остро проблема реализации возможностей человека встает в связи с необратимостью жизни, ибо необратимость жизни требует особого отношения человека к отпущенному ему сроку (особенно к настоящему), требует от него своевременности. Своевременность — это способность человека определить момент наибольшего соответствия логики событий и своих внутренних возможностей и желаний для решительного действия, способность определить момент готовности начать то или иное дело (не только в смысле настроения, желания и т. п., но и в смысле трезвой оценки своих «шансов» умений, учета возможных трудностей и т. п.). Своевременность — это качественно индивидуальная характеристика отношения человека к жизни во времени, которая является не только способностью к планированию или к определению последовательности операций во времени; прежде всего это способность «разместить» свою активность во времени и обстоятельствах жизни так, чтобы она отвечала внутренним притязаниям, вела к удовлетворению и объективной успешности. Высший уровень развития этой способности означает, что вся динамика жизни начинает зависеть от ее субъекта. Ценностное отношение к жизни проявляется в мотиве успеть воплотить себя в жизни (создать что-то ценное как для самого себя, так и для общества). Эта основная потребность в объективации проявляется в стремлении расширить границы своего индивидуального бытия, т. е. воплотить (объектировать) себя на основе применения своих способностей.

Активность в таком ее понимании выступает как самоорганизация личности во времени. Сохранение целостности, установление связи потребностей и способностей становится внутренней задачей, важной в плане внешнего существования — для выстаивания в сложном противоречивом социуме и для самовыражения в нем.

Активность личности проявляется в характере притязаний, в которых заложено представление, опережающее реальное проявление достижений.

Исследованиями проблемы соотношения успеха и неуспеха с уровнем притязаний занимался Ф. Хоппе, в его работах был обнаружен существенный факт, указывающий на существование двух мотивационных тенденций «надежды на успех» (мотив успеха) и «боязни неудач» (мотив неудачи). На основе своих данных Ф. Хоппе сделал вывод о детерминации уровня притязаний личности ее индивидуально психологическими особенностями и о возможности установить на основе этих опытов стиль поведения человека в целом. Он показал также, что очень часто поведение некоторых испытуемых, их манера справляться с конфликтами в ситуации опыта, совпадает с их поведением в реальной жизни. Им были выявлены стойкие индивидуальные различия у испытуемых по таким личностным характеристикам как склонность к самоутешению или другим способам «затушевывания» неприятной действительности.

В работах X. Хекхаузена выделяется «потребность избежать неудачи» и «потребность достижения успеха»; на основе этого критерия четко разделяются две группы испытуемых: первая ориентированна на успех, вторая — на избегание неудач. При доминировании потребности к избеганию неудач у индивидов наблюдается постановка негативно сформулированной цели и при этом явно присутствует желание событий, которые могли бы исключить неудачу, сожаление о поведении, которое привело к неудаче, или нерешительность и боязнь последствий неуспеха. Таких испытуемых часто называют «избегателями», которые опасаются неудачи и усматривают в сильном побуждении к достижению угрозу себе. Я. Рейковский называл таких людей «перестраховщиками»; они занижают уровень своих притязаний и отличаются меньшей эмоциональной устойчивостью и импульсивностью. В его работах была выявлена связь мотивации достижения с процессами целеполага-ния. Преобладание той или другой мотивационной тенденции, т. е. надежды на успех или страх неудачи, всегда сопровождается различиями в выборе степени трудности цели. Мотивированные на успех предпочитают цели, которые лишь незначительно превосходят уже достигнутый результат. Мотивированные на неудачу разделяются на 2 группы: представители первой нереалистично занижают цели, так что успех становится легкодостижимым, обеспеченным, представители второй завышают цели, чем успех сразу исключается.

И. А. Джидарьян выделила особый тип счастья, характерный для этих людей, испытывающих повышенный страх перед неудачами, тревожных и эмоционально неустойчивых. Это счастье иметь и обладать тем, чем и так уже реально обладаешь и боишься потерять [48].

В дипломной работе Н. А. Растригиной, выполненной под нашим руководством, исследовалась не реальная деятельность в настоящем, а способ моделирования личностью своей активности в настоящем, на основе ее саморегуляционных возможностей. Мы верифицировали притязания личности соответственно выделенным в литературе стратегиям в ориентации личности на успех или неудачу. Мы предположили вслед за другими авторами, что неудачи порождают неудовлетворенность личности, а успех удовлетворенность. Однако эта связь представляется слишком простой, поскольку мы фактически обходим в этом предположении механизм саморегуляции. Последний был детально проанализирован нами применительно к качеству личности как субъекту текущей деятельности.

Модальности «могу» и «хочу» рассматривались как самостоятельный механизм личности, как ее идеализация своих возможностей соотносительно с желаемым. Поэтому мы исследовали не только способы связей предрасположенности, готовности, заключенные в притязаниях (ориентациях на успех—неудачу) с удовлетворенностью—неудовлетворенностью, но и связи между всеми соотношениями этого сложного показателя: ориентир на успех (неудачу) могу—хочу—удовлетворенность (неудовлетворенность).

Н. А. Растригина выдвинула гипотезу, «что не само по себе соотношение всех этих модальностей и даже не уровень их выраженности («сила» желания, «сила» возможностей) определяют личностный потенциал, а наличие—отсутствие внутренних противоречий между возможностями—желаниями—удовлетворенностью—неудовлетворенностью и ориентацией на успех—неудачу» [96, с. 26].

Основываясь на том, что, с одной стороны, оценочным критерием подлинности жизни личности является удовлетворенность — обобщенное чувство состоявшейся, удачной жизни, а также на том, что, с другой стороны, личность осуществляет свою сущность во времени и пространстве жизненного пути, целью работы Н. А. Растригиной стало «исследование механизмов самоорганизации личности, которые обеспечивают необходимый баланс сил во времени и пространстве жизненного пути». Задачей исследования явилось выявление способов самореализации личности в качестве субъекта жизненного пути во времени, т. е. приведения в соответствие целей, притязаний и возможностей с объективными требованиями жизни [96, с. 27].

«Для достижения целей исследования использовался целый комплекс методик. -

  1. Методика Т. Элерса для диагностики склонности личности к мотивации избежания неудачи [91].
  2. Методика Т. Элерса для диагностики склонности личности к мотивации достижения успеха [91].
    С помощью методик Элерса получились эмпирические результаты выраженности каждой из двух важнейших мотиваций, которые возникают при отражении субъектом объективной действительности в соответствии со своими ожиданиями, что дало возможность учесть отдельное влияние как одной, так и другой мотивации на удовлетворенность в жизни. Кроме этого, мы учли факт, что в структуре личности представлен не один, а несколько мотивов, и с учетом «борьбы» между ними чаще актуализируется тот, который более выражен или доминирует по отношению к другому. Поэтому мы вычисляли результат разницы между стремлением к успеху и страхом неудачи с учетом влияния одного мотива на другой (доминирующий, а значит, и легче актуализируемый) мотив, преобладающий при субъективном отражении объективной действительности.
  3. Методика исследования неосознаваемых временных представлений Н. Ю. Григоровской, включающая в себя определение временных особенностей личности через графические символы и ассоциации на слово «время», с помощью которой мы определили временную позицию личности и соотнесли ее с полученными результатами.
  4. Оригинальная методика, позволяющая достичь цели исследования, содержала задание испытуемым «определить степень силы выраженности («могу» и «хочу») в процентном (%) соотношении». Испытуемым предлагалась задача на приблизительное определение степени удовлетворенности жизнью в категориях «сейчас», «хочу» и «могу» по шкале от 0 до 100%. Это позволяло выявлять желания («хочу») и возможности («могу») не только как состояние личности, но как потенциал уровня ее активности (динамический потенциал). С помощью этой методики удалось выявить субъективную оценку своего соотношения с объективными условиями жизни в настоящий момент — «сейчас». Оценка до 60% фиксирует результат неудовлетворенности в жизни, а оценка от 60% — удовлетворенности. Величина пространства, в котором личностью строится соотношение между наличным и желаемым результатом, (т. е. тем что «есть» и тем, каким «хочет» быть), отражает меру противоречия и вычисляется как результат разницы баллов (в %) между тем «хочу» и тем, что «сейчас» — («хочу—сейчас»).

Исследование проводилось среди студентов 1-го и 2-го курсов отделения практической психологии Института им. Н. Нестеровой и студентов 3-го и 4-го курса отделения психологического консультирования Института психоанализа. Всего в исследовании, которое проводилось как в индивидуальной, так и в групповой форме, приняли участие 67 испытуемых.

Представления испытуемых о наличии у себя возможностей («могу») дало нам основания выделить несколько важных моментов в саморегуляции личности. Во-первых, оценку своих возможностей по отношению к настоящему (что я могу сейчас), вычисляемую как результат разницы баллов (в %) между тем, насколько личность считает себя удовлетворенной в жизни «сейчас», и тем, насколько она считает себя способной достичь («могу»). Во-вторых, мы получили от испытуемых самооценку возможностей в отношении желаемого результата («хочу—могу»), вычисляемую как результат разницы баллов (в %) между тем, что личность может, и тем, что она желает. И наконец, третье — это отношение разницы «могу— сейчас»—«хочу—могу» (т. е. ближе в сторону какой оценки — того, что есть «сейчас», или «хочу», ставит испытуемый оценку «могу») дает возможность определить, на что в большей мере опирается личность в представлениях о своих возможностях — на реальную ситуацию, рассматривая свои возможности как то, что есть сейчас, или на желаемое, рассматривая свои возможности скорее как потенциал будущего.

Диапазон предполагаемых самим человеком возможностей в пространстве самореализации может быть вычислен как разница между разницей «могу—сейчас» и разницей «хочу—могу», и результат баллов («могу—сейчас» — «хочу—могу») будет являться предполагаемым личностным ресурсом, обозначенным (%) в отношении выделенного для себя пространства (объема). Каждый человек самостоятельно выстраивает и весь диапазон того пространства, в котором он осуществляет саморегуляцию, и, ориентируясь в нем, тем или иным образом оценивает свои возможности».

Последовательное сопоставление полученных эмпирических данных позволило Н. А. Растригиной определить зависимость удовлетворенности в жизни от влияния доминирующей мотивации личности, различных способов саморегуляции, учесть условия, в которых, по самооценке личности, она самореализуется, и проверить правильность нашего предположения, соотнеся полученную оценку личностью своего потенциала (личностного ресурса) с временной позицией личности.

Собранные данные были последовательно (поэтапно) обработаны «сначала методом размещения данных испытуемых в некотором координатном мотивационно-семантическом (динамическом) пространстве с целью выявления зависимостей:

  1. Между стремлением к успеху и избеганием неудач.
  2. Удовлетворенности—неудовлетворенности и успехом—неудачей.
  3. Удовлетворенности—неудовлетворенности с преобладанием стремления к успеху или боязни неудач» [96, с. 31].

Затем выявленные способы саморегуляций мы сопоставляли с зависимостью между «удовлетворенностью—неудовлетворенностью и:

  1. Соотношением возможностей относительно наличной ситуации (субъективный ресурс) и преобладанием мотивации к успеху или избеганию неудач.
  2. Соотношением возможностей и желаний и преобладанием мотивации к успеху или избеганию неудач.
  3. Соотношением возможностей относительно наличной ситуации и соотношением возможностей относительно желаний» [96, с. 31].
  4. В процессе обработки собранных данных были получены следующие результаты, которые можно сформулировать в виде трех пунктов:
  • «4.1. Не подтвердилось сделанное нами ранее допущение о том, что по мере увеличения мотивации к избеганию уменьшается мотивация достижения. Мы не обнаружили прямой связи (корреляции) между этими двумя мотивами. Однако подобное сопоставление позволяет предположить, что существуют более сложные и противоречивые связи в механизмах внутриличностной детерминации. Связи между мотивом успеха и неудачи и обеих ориентации с удовлетворенностью не являются непосредственными универсальными приемами. Для того чтобы выявить опосредующие их звенья в системе личностной организации, мы разделили респондентов на группы по разным основаниям, о чем ниже поговорим подробнее.
  • 4.2. В среднем по выработке удовлетворенность достигнутым "сейчас" не зависит ни от стремления к успеху, ни от избегания неудач.
  • 4.3. Однако при более тонком способе обработки появляются интересные типологические закономерности. Если дифференцировать респондентов по уровню мотивации на группы с высокой, низкой и средней ориентацией на успех—неудачу, то обнаружится следующее:
  • а) в группе, ориентированной на успех, при небольшом страхе неудач отмечена тенденция к увеличению числа недовольных жизнью;
  • б) в группе, ориентированной на избегание неудач, с повышением мотивации отмечена тенденция к увеличению довольных своей жизнью;
  • в) состояние удовлетворенности настоящим отмечено в группе испытуемых с высокой мотивацией к успеху и высоким показателем боязни неудач;
  • г) в группе со средними показателями опыта успеха и неудач равномерно распределяются довольные и недовольные своей жизнью».

Исходя из того, что проблему самоопределения личности составляет разрешение противоречия между условиями, обстоятельствами жизни и требованиями общества, с одной стороны, и возможностями, способностями, потребностями и целями личности, с другой стороны, задачей человека как субъекта является разрешение этих противоречий.

Основываясь на том, что «внешнее действует только через внутреннее» (С. Л. Рубинштейн), мы констатируем, что, во-первых, существует объективная логика событий, во-вторых, субъект одновременно выражает свою внутреннюю логику. Поэтому субъект (при условии, что он является субъектом своей жизни и обладает ответственностью за то, что его жизнь зависит только от него самого), самоопределяясь в жизни, способен выделить в объективной действительности свою проблемную ситуацию, т. е. только те трудности, которые мешают его продвижению вперед, удовлетворению его главных потребностей. Следовательно, в объективной действительности субъективно выделяется проблемная ситуация, своевременное разрешение которой удовлетворяет потребности в самовыражении, самоутверждении.

В исследовании Н. А. Растригиной такими внутренними условиями являлись субъективные особенности сознания и переживания, которые влияют на временную регуляцию. С точки зрения своевременности такими особенностями являются: а) оценка реальной ситуации или мера достигнутого на данный момент времени;б) оценка своих возможностей (относительно своих желаний и реальной ситуации); в) планирование желательного результата в будущем (исходя из наличной действительности и предполагаемых возможностей). К внутренним условиям также относились: содержательные (волевые) аспекты человека, выражающие преобладание стремления к успеху или страха неудачи, и временная позиция личности.

Внешние условия, в которых живет и действует человек, могут быть удовлетворительными или неудовлетворительными с его точки зрения; эта оценка, по всей видимости, будет отражать меру противоречия между личностью и действительностью, наличие или отсутствие у нее оптимальных способов самореализации.

Таким образом, степень удовлетворенности жизнью зависит от субъективного отражения внешних условий, соотносимых с проблемной ситуацией человека, его субъективными трудностями, мешающими продвижению вперед.

Удовлетворенность жизнью как обобщенное чувство ее подлинности возникает в результате сопоставления себя и реальных условий и обстоятельств своей жизни (а значит, принятием или непринятием этих условий как задач), с одной стороны, и наличием или отсутствием адекватного для человека способа самореализации. в этих условиях — с другой. Поэтому удовлетворенность в жизни зависит от оптимального способа соотношения внутреннего и внешнего, т. е. оценки своих возможностей, желаний в реальных условиях своей жизни и отношения к ним.

Мы соотнесли удовлетворенность в жизни отдельно с уровнем стремления к успеху, с уровнем мотивации к избеганию неудач и с преобладанием одной из двух этих мотиваций. Это дало нам возможность выразить степень противоречия между личностью (и наличием—отсутствием у нее адекватного способа самореализации) и действительностью. В результате были получены следующие данные. Во-первых, удовлетворенность в жизни не связана прямо с преобладанием в прошлом ни опыта успеха, ни опыта неудач. Во-вторых, значительное преобладание стремления к успеху отмечается либо у недовольных своей жизнью, либо у почти абсолютно (на 90%) довольных своей жизнью «здесь и сейчас». В-третьих, значительное увеличение стремления к избеганию неудач снижает оценку удовлетворенности в жизни в сторону неудовлетворенности. В-четвертых, высокая и средняя степень как мотивации к успеху, так и мотивации к избеганию неудач не связана с удовлетворенностью; но при очень высокой мотивации к успеху проявляется связь с удовлетворенностью жизнью, а при очень высокой ориентации к избеганию неудач проявляется связь с неудовлетворенностью. Получается, что только очень высокий уровень мотивации к успеху и избеганию неудач связан с удовлетворенностью и неудовлетворенностью жизнью.

Далее мы предприняли попытку выявить связь самоорганизации жизни с наличием—отсутствием противоречия, преобладанием мотивации к избеганию неудачи или стремления к успеху и восприятием времени через ассоциации на слово «время». Результаты представлены в виде таблицы, в которой отражены различные типы внутриличностной детерминации.

Таблица 1
Временные ассоциации и мотивационные ориентации у всех испытуемых [96]

 

 

Влияние мотива

Низкая

 

Преобладание мотивации

 

 

 

 

 

 

 

К успеху

 

Равенство 2-х мотивов

 

К избеганию неудач

 

 

 

 

 

д

 

19. «Деньги, страх пустоты, спешить, незаполненность» 17. «Волна, солнце с лучами, оси координат» 7. «Мгновение, жизнь, смерть» 8. «Бесконечность, ускользающее, времена года, быстротечность, история» 10. «Вода, течение, циркуляция, движение вперед, прямота, солнце» 28. «Деньги, опыт, работа, знание, космос, жизнь» 35 «Вода, жизненной силы» 42. «Басы, деньги, пунктуальность» 48. «Часы, лекция, досуг, отдых, стрелки, утро, года, века, эра» 58. «Сила, мощный поток, Млечный путь, песок» 61. «Деньги, старость, песок. МУДРОСТЬ»

3. «Скорость, необъятность, напряженность, полет, стремительность»

 

22. «Вечность,

 

 

 

0

 

пустое простран

 

 

 

в

 

до 9

 

ство, время не

 

 

 

0

 

 

 

существует»

 

 

 

л

 

 

 

 

 

 

 

ь

 

 

 

 

 

 

 

н

 

 

 

 

 

 

 

ы

 

Сред

 

 

 

5. «Бесконечность, смысл вечности, универсум» 6. «Часы, свидание, Вселенная, работа, самоактуализация» 56. «Бесконечность, песочные часы» 62 «Дети, жизнь, опоздание, стаж, часы, возраст» 9. «Бежит, песчинки падают, много, оно проходит, но еще есть»

 

 

 

няя

 

 

 

 

 

от 10

 

 

 

 

 

до 16

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Высо

 

11. «День, ветер, музыка, стрелки, воздух» 16. «Возраст, луна, смерть, Кипр, помидоры» 31. «Вечность, отрезок, взлет—падение» 32. «Дорога, течение реки, линейка» 63. «Жизнь, космос, песок, вода, камни»

 

2. «Изменение, вращение, намерение, осуществление, путь» 47. «Жизнь проходит, бесконечность, вечность, бездна, карающий меч» 49. «Жизнь, деньги, часы, секунды, река, коротко, срочность, рождение, старость, мудрость»

 

 

 

кая

 

 

 

от 17

 

 

 

 

 

14. «Песок, вода, облака, плывут, дорога» 40. «Возраст, бежит, деньги, опоздание, жизнь» 25. «На данный момент все хорошо»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Н

 

Низкая

 

24. «Деньги, экзамены, опоздания, не высыпаюсь» 43. «Транспорт, действие, здоровье» 44. «Действие, перемены, решительность, движение вперед» 52. «Час, год, течение, путь, период, вечер, ночь, день» 53. Жизнь, свобода, дорога вверх» 65. «Жизнь, непрерывность, рождение, старость, смерть»

 

 

 

15. «Жизнь, год, век, i сутки, сезон» 34. «Летит, стоит на месте, ураган, космос, пустота»

 

е

 

 

 

Д

 

до 10

 

 

 

0

 

 

 

 

 

в

 

 

 

 

 

0

 

 

 

 

 

л

 

 

 

 

 

ь

 

 

 

 

 

н

 

 

 

 

 

ы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сред

 

1. «Возраст, ступени, планы, надежды, ритм, метроном» 4. «Река, вода, времена года, день рождения, дети» 12. «Древность, бесконечность, суета, через, спешка» 18. «Цветы, звезды, любовь, доброта, взаимопонимание»

 

 

 

33. «Деньги, пистолет и крест» 55. «Времена года» 21.«Постоянство, быстрое, скольжение, бег» 23. «Бесконечность, дорога» 26. «Ночь, ветер, страх, мгла, бесконечность» 27. «Миг, стрела, молния» 39. «Минута, будильник, бежит, пространство» 41. «Жизнь, добро, свет» 50. «Бесконечность, быстрое течение, сожаление, тленность, искаженное восприятие» 5 9. «Жизнь, течение» 57. «То ощущение, в котором я нахожусь» 67. «Жизнь, здоровье, дети, возраст, дружба»

 

 

 

няя

 

 

 

 

 

от 10

 

 

 

 

 

ДО 16

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Высокая от 17

 

38. «Миг, секунда, неделя, год, вечность, столетия, момент, шаг, продвижение, победа, цель, надежда»

 

60. «Часы, стрелки, дни, года, месяцы, стремительный поток»

 

13. «Текущая вода, седина, погасший костер с пеплом, кладбищенские мотивы»

 

 

 

 

 

 

 

Мотивация к достижению — это характеристика мотивационно-целевой сферы, выражающая стремления человека достигать высокого уровня реализации и одновременно его настойчивость в преодолении препятствий — первая из показателей активности человека, с которой мы встречаемся при рассмотрении вопроса о взаимосвязи пролонгированной—ситуативной, активной—пассивной и внутренне—внешне заданной временной регуляции. Как уже говорилось в предыдущих главах, ориентация на будущее связана с долгосрочностью планирования (работа В. Ф. Серенковой) [105].

«В рамках нашей концепции, личность как субъект своего жизненного пути самостоятельно выстраивает стратегию самореализации в пространстве внешних и внутренних условий, субъективных и объективных возможностей и ресурсов, соотнося желательное ("хочу") с реальным, т. е. данным сейчас (внешними условиями, обстоятельствами жизни и внутренним опытом), и субъективной оценкой своих возможностей ("могу"). Субъект — тот, кто самостоятельно строит стратегию собственной жизни, придерживаясь определенной жизненной линии, ибо, как отмечено у Дж. Гибсона, "рельсы не сходятся только для машиниста". Мы можем проследить различные стратегии целеполагания и целедости-жения у различных людей, их зависимость от субъективной оценки результатов прошлого опыта и удовлетворенности достигнутым в жизни результатом.

Преобладание в мотивации стремления к избеганию неудач или стремления к успеху влияет на процесс целеполагания и целеосу-ществления; можно, сопоставляя доминирующее стремление в мотивации личности с оценкой своих возможностей (субъективным ресурсом), проследить, как оценивают разные люди свои возможности и на что при этом в большей степени ориентируются.

Разница между оценкой своих возможностей и удовлетворенностью своей жизнью в данный момент будет отражать субъективную оценку возможной перспективы самореализации в сложившихся условиях и обстоятельствах жизни. Таким образом, мы получаем ряд интересных закономерностей.

  1. Преобладание стремления к успеху над избеганием неудачи прямо не влияет на субъективную оценку своих возможностей относительно настоящего, т. е. оценка своих возможностей не зависит от преобладания стремления к успеху или избегания неудач.
  2. Довольные и недовольные своей жизнью используют различные стратегии, на которые влияет не преобладание стремления к успеху или страха неудач, а субъективная оценка своих возможностей, которая строится либо предпочтительно с опорой на то, что есть (до 20%), либо больше рассматривается как собственный потенциал (от 20%).

Среди испытуемых с преобладанием неудач встречаются как довольные своей жизнью, так и недовольные. При этом удовлетворенные своей жизнью оценивают свои возможности, опираясь на оценку результатов, достигнутых на данный момент времени, — отношение «могу—сейчас» (вычисляемое как разница этих процентных показателей) у них меньше 20%, т. е. свои возможности они расценивают, больше опираясь на то, что есть сейчас (чем на то, чего они желают достичь). Испытуемые, неудовлетворенные своей жизнью, оценивают свои возможности значительно выше. достигнутого ими на данный момент времени результата; отношение «могу—сейчас» у них больше 20%, т. е. свои возможности они рассматривают с опорой не на то, что есть в наличии, а больше как собственный потенциал.

Среди испытуемых с преобладанием успеха также есть удовлетворенные своей жизнью и неудовлетворенные. Удовлетворенные своей жизнью оценивают свои возможности, исходя из оценки результатов достигнутого на данный момент времени; а неудовлетворенные оценивают свои возможности значительно выше достигнутого ими на данный момент времени результата.

В общем, можно сделать следующий вывод: именно субъективная оценка своих возможностей относительно реальной жизненной ситуации влияет на удовлетворенность или неудовлетворенность в жизни, а не стремление к успеху или страх перед неудачей. Испытуемые, которые считают, что они способны и могут достичь гораздо большего, чем есть в настоящий момент, и рассматривают свои возможности как свой потенциал, неудовлетворены своей жизнью. Наоборот, испытуемые, которые оценивают свои возможности как незначительно превосходящие то, что есть в настоящий момент (при средних значениях преобладания успеха и неудач), удовлетворены своей жизнью».

По Н. А. Растригиной, «разница (отношение) между «могу» и «хочу» отражает степень противоречия между самооценкой личностью своих способностей и возможностей и субъективной оценкой перспективы развития в данных условиях и обстоятельствах жизни. Может ли человек в данных условиях свободно реализовать все свои желания, или испытывает трудности, или не вполне осознает, что он может и чего он хочет, поддерживая высокую самооценку (иллюзией всемогущества) и испытывая неудовлетворенность в жизни» [96, с. 41].

«Что же касается соответствия своих возможностей своим желаниям и влияние на них разницы успеха—неудачи, то данное исследование позволило получить следующие эмпирические результаты.

  1. Оценка своих возможностей относительно своих желаний не связана прямо с преобладанием стремления к успеху или избеганию неудач.
  2. Удовлетворенные и неудовлетворенные своей сегодняшней жизнью используют различные стратегии, что больше складывается не под влиянием стремления к успеху или боязни неудач, а зависит от оценки своих возможностей ("могу") в отношении желаемого ("хочу").
  3. Независимо от преобладания стремления к успеху или опыта • неудач, неудовлетворенность в жизни возникает, если желания значительно превосходят возможности. Однако среди испытуемых с преобладанием неудач, в случае небольшого преобладания страха неудачи, довольные и недовольные своей жизнью испытуемые используют различные стратегии; а при более высоких показателях преобладания неудач у неудовлетворенных своей жизнью испытуемых их желания значительно расходятся с их возможностями. Среди испытуемых, выбирающих успех, при низких и средних показателях величина расхождения желаний и оценки своих возможностей не связана прямо с удовлетворенностью настоящим, а при очень высоких показателях стремления к успеху оценка своих возможностей близка или равна желаемому, а иногда даже превосходит желаемое.
    Стратегию соотношения реального, возможного и желательного довольные и недовольные жизнью испытуемые выстраивают по-разному. Неудовлетворенные своей жизнью испытуемые оценивают реальное и возможное достаточно остро; у них разница между оценкой своей удовлетворенности "сейчас" и оценкой своих возможностей быть удовлетворенным "могу" в процентном выражении (т. е. результат вычитания баллов "сейчас—могу", который характеризует оценку возможности относительно оценки того, что есть "сейчас") не превышает 25%. При этом их оценка своих возможностей относительно желаний либо значительно превосходит их желания, либо равна им, либо их незначительно превышает (до 27%).
    У неудовлетворенных своей жизнью испытуемых при значительной самооценке своих возможностей относительно реального положения дел (от 25% и выше) происходит либо снижение желаний (так, чтобы возможности превысили желания), либо совпадение возможного и желаемого, либо человек выискивает более широкие перспективы для реализации в будущем своих возможностей и все возрастающих желаний. При низкой оценке своих возможностей в настоящем неудовлетворенные жизнью испытуемые продолжают ориентироваться на свои желания, которые значительно превосходят возможности (от 30% и выше).
  4. Существует группа испытуемых, у которых отрицательное соотношение между возможным и желательным. Некоторые из них в своем жизненном целеполагании учитывают свои возможности, но не видят дальнейшей перспективы (ничего не желают). Другие слишком обременены внешними, но не внутренними обязательствами, так что они желают только того, что требуют эти обстоятельства, а значит, у них отсутствует ответственность перед собой. Наконец, у третьих желания ограничиваются внутренним запретом; это может быть стратегией более высшего морально-нравственного порядка, однако в нашем исследовании эти моменты детально не анализировались.

Если удовлетворенность жизнью "здесь и теперь" рассмотреть как способность (возможность) оптимально достигать желаемого, то, очевидно, что на конкретном этапе жизни (в настоящем) разные люди по-разному оценивают свои способности координировать свои усилия для полной реализации своих возможностей. Испытуемые могут быть более ориентированы на будущее (ожидаемые последствия) или на прошлое (прошлые события), наконец, на существующие в настоящем внешние обстоятельства. Вообще-то личность по определению — организатор своей жизни и должна бы разрешать противоречия между реальными и идеальными, реальными и оптимальными моделями поведения, но в действительности это происходит не всегда.

С учетом ожидаемых результатов своих действий человек строит поведение. Мы предложили испытуемым определить степень удовлетворенности жизнью в категориях «сейчас», «могу», «хочу» по шкале от 0 до 100%. Это позволило нам определить субъективную оценку потенциала своих личностных возможностей по сравнению со своим желанием быть удовлетворенным и их соотношение — с выраженностью удовлетворенности—неудовлетворенности сейчас.

На основе всех этих данных мы попробовали выявить способы самоорганизации личности во времени. Типообразующими были выдвинуты следующие параметры: а) преобладание мотивации достижения успеха или избегания неудачи; б) оценка личностью своих возможностей достичь желаемого относительно настоящего;в) временная позиция. Были выявлены три типа. У первого мотивация к успеху превосходила мотивацию к избеганию неудачи. У второго мотивация к успеху была близкой (или равной) мотивации избегания неудачи. У третьего мотивация избегания неудачи превосходила желание достичь успеха.

Результаты данных для каждого типа отдельно приведены в таблицах [96].

Как видно из таблицы, среди представителей этого типа представлены как люди довольные жизнью, так и недовольные. При этом преобладающая величина устремления к успеху не оказывает прямого влияния на удовлетворенность или неудовлетворенность жизнью и на существующие противоречия (между "хочу" и "могу", между "имею" и "хочу" и т. п.). Однако чем выше желание успеха и субъективная оценка собственных возможностей ("сейчас—могу"), тем ниже степень удовлетворенности. При незначительном же преобладании стремления к успеху желания равны или незначительно превышают возможности. Оценка своих возможностей у испытуемых этого типа может снижаться с ростом стремления к достижению успеха, либо оставаться равной и даже превосходить свои желания. А в общем у представителей этого типа преобладает максимализм, ориентация на полное, абсолютное (на 100%) удовлетворение своих желаний.

Как видно из таблицы, абсолютное большинство представителей этого типа жизнью довольны. Они равномерно распределяют собственные усилия по ходу жизни так, чтобы их желания не намного превышали возможности, это дает им удовлетворение своей судьбой и снижает, если не сводит вообще на нет, мотивационные противоречия. Свое настоящее они оценивают как среднее по возможностям (средние показатели разности "сейчас—могу"),

Только незначительное число представителей этого типа своей жизнью не довольно. У них отмечены крайние оценки своих возможностей (либо все, либо ничего) при незначительной мотивации к достижениям.

Таблица 4 Показатели мотивации, удовлетворенности жизнью и самооценка возможностей у третьего типа

 

№ респ.

 

Мотивация к

 

Разница 2-х

мотивов

 

Удовлетворенность в жизни

 

Разница между удовлетворенностью

 

Оценка возможностей

 

успеху

 

избеганию

 

сейчас

 

могу

 

хочу

 

сейчас-хочу

 

сейчас-могу

 

могу-хочу

 

49

 

19

 

21

 

-2

 

65

 

70

 

100

 

35

 

5

 

30

 

-25

 

27

 

16

 

18

 

.2

 

60

 

70

 

40

 

20

 

10

 

-30

 

40

 

26

 

15

 

17

 

-2

 

25

 

70

 

75

 

50

 

45

 

5

 

40

 

Как показано в таблице, у представителей третьего типа субъективная возможность добиться успеха (внутренние и внешние ресурсы) увеличивается вместе с ростом желания и снижением удовлетворенности. Иными словами, чем больше человек хочет добиться успеха и чем меньше при этом он доволен собой настоящим, тем больше у него шансов получить желаемое. Субъективная возможность добиться успеха уменьшается, если желания расходятся с возможностями, а человек при этом продолжает испытывать удовлетворение от себя настоящего. Наконец, чем ниже субъективная возможность добиться успеха в настоящем, тем больше исполнение желание ориентировано на будущее (они откладываются на потом).

Попробуем проанализировать влияние оценки своих возможностей разрешить противоречие между желательным и сложившейся ситуацией у испытуемых всех трех типов, довольных жизнью и недовольных, при их ориентации на успех или неудачу». Как показывают результаты исследования Н. А. Растригиной [96], удовлетворенность в жизни прямо не связана ни с ориентацией на избегание неудач, ни со стремлением к успеху, ни с преобладанием одной из этих мотиваций; скорее, она зависит от способностей личности оптимально согласовывать свои возможности и желания со сложившимися условиями (соответствующая разность колеблется от 0 до 25). Интересно, что на самооценку испытуемых не влияют ни ориентация на успех, ни страх перед неудачами, однако значительное преобладание в мотивации личности ориентации на опыт неудач, независимо от используемой стратегии самоорганизации, приводит к снижению удовлетворенности в жизни. А чрезмерно завышенная вера в свои силы и возможности (разрешить противоречие между желаниями и сложившимися условиями жизни — разность 75—30) не связана с преобладанием стремления личности к успеху или страхом неудачи. Это выражено у каждого из выделенных типов, но преобладает у людей, неудовлетворенных в данный момент времени «сейчас».

Преобладание в ориентации личности стремления к успеху или избеганию неудачи при чрезмерно заниженной оценке своих сил и возможностей разрешить противоречия между «хочу» и «могу» также присуще представителям всех трех типов. Однако у лиц, ориентированных на успех, заниженная самооценка проявляется только у неудовлетворенных жизнью. Соответственно, у лиц, испытывающих страх перед неудачами, занижение самооценки возможно в двух случаях: у довольных жизнью — при незначительном преобладании страха перед неудачами, у недовольных жизнью — при значительном преобладании страха перед неудачей.

Полученная типология способов самоорганизации личности подтверждается и на уровне внутренних неосознаваемых темпоральных представлений испытуемых (по ассоциациям на слово «время»). Рассмотрим наиболее выраженные примеры темпоральных представлений у испытуемых различных типов с наличием мотивационных противоречий и без них (т. е. у лиц, жизнью довольных).

Сначала рассмотрим испытуемых из группы неудовлетворенных, имеющих противоречия между желаниями и возможностями, настоящим и будущим и т. д. по всем трем типам. (См. стр. 64)

Испытуемые первого типа с выраженными мотивационными противоречиями (недовольные собой или жизнью).

  • № 53. Значительная уверенность в своих силах при слабой ориентации на успех. В ассоциациях на «время» преобладает позитивный боевой настрой — «жизнь, свобода, дорога вверх».
  • № 18. Значительная ориентация на успех при некотором преобладании уверенности в своих силах. Ассоциации на «время» — позитивны, но они не «боевые», в них, скорее, проявляется надежда на получение поддержки извне — «цветы, звезды, любовь, доброта, взаимопонимание ».
  • № 24. При очень высокой оценке своих возможностей значительно выражено стремление к успеху. Здесь испытуемый воспринимает время как некую личность, противника, победа над которым может дать большой выигрыш, борьба с ним подгоняет испытуемого. «Время — деньги, экзамены, опоздания, не высыпаюсь».
  • № 19. Очень высокое стремление к успеху при обычной уверенности в своих возможностях. Время продолжает выступать личностным противником. «Время — спешить, страх пустоты, незаполненности».
  • № 65. При неуверенности в своих возможностях — огромная ориентация на успех. Время выступает, скорее, как философская категория, это подразумевает то, что с ней нельзя ни дружить, ни бороться, время независимо от испытуемого и в нем проглядывает негативный компонент — «жизнь, непрерывность, рождение, старость, смерть».
  • № 44. Низкая оценка своих возможностей при значительно выраженной мотивации к успеху. «Время — действие, перемены, решительность, движение вперед».
    Испытуемые второго типа с выраженными мотивационными противоречиями (недовольные собой или жизнью). Таких очень мало, мы смогли выбрать только одного человека.
  • № 33. Оценка полной невозможности осуществить желаемое при отсутствии доминирования одного из мотивов отражает неопределенность способов достижения желаемого (способ достичь успеха фантастичен или даже преступен). «Время — рука с пачкой денежных купюр, пистолетом и крестом на цепочке».
    Испытуемые третьего типа с выраженными мотивационными противоречиями (недовольные собой или жизнью). У них преобладает страх перед неудачами при различных оценках собственных сил.
  • № 41. Оценка своих возможностей как низких для осуществления желаемого при некотором опыте неудач характеризует ориентацию на помощь других и надежду на лучшее. «Время — лучик солнечного света, жизнь, свет, добро».
  • № 34. Сниженная оценка своих возможностей добиться успеха при значительном опыте неудач ведет к пессимизму. «Время — летит, стоит на месте, ураган, пустота».
  • № 13. При огромной убежденности в своих силах и способностях осуществить задуманное, доминирует страх перед возможной неудачей. «Время — текущая вода, седина, погасший костер с пепелищем, кладбищенские мотивы».
  • № 21. Значительно выраженная уверенность в своих силах при влиянии опыта неудач. «Время — постоянство, скольжение, бег».
    Далее рассмотрим примеры темпоральных ассоциаций у довольных собой и жизнью испытуемых всех трех типов. Довольные испытуемые первого типа.
  • № 48. Незначительное преобладание стремления к успеху при неопределенности своих возможностей. Удовлетворенный человек никуда не спешит и не комплексует по поводу своих недостатков. Время остается свободным, и его можно посвятить отдыху. «Время — часы, лекция, досуг, отдых, стрелки, утро, года, эра».
  • № 35. Преобладает уверенность в своих силах при умеренной мотивации к успеху. Время здесь воспринимается как помощник. «Время .— вода, жизненные силы».
  • № 58. Преобладает уверенность в своих силах при достаточной мотивации к успеху. И опять время выступает помощником — «сила, Млечный путь, мощный поток, песок».
    Довольные испытуемые второго типа. Таких только один человек.
  • № 5. Неопределенность мотиваций при равномерном распределении усилий. Время — философская категория, воспринимаемая с едва заметным позитивным оттенком — «смысл вечности, бесконечность, универсум».
    Довольные испытуемые третьего типа (имеющие опыт неудачи).
  • № 9. При некоторой уверенности в своих возможностях — слабый страх неудачи. «Время — бежит, песчинки падают, много, оно проходит, но еще есть».
  • № 47. При некоторой неуверенности в своих возможностях — слабый страх неудачи. «Время — бесконечность, вечность, карающий меч, бездна, жизнь проходит».

Из сравнения темпоральных ассоциаций с удовлетворенностью—неудовлетворенностью и ориентацией на успех или на избегание неудачи можно сделать ряд выводов. Во-первых, внешние условия оказывают влияние на мотивацию личности, а чувство удовлетворенности и подлинности жизни является субъективным отражением внешних условий, характеризующих ее проблемную ситуацию. Значительное увеличение стремления к успеху возможно лишь при удовлетворительных внешних условиях, а чрезмерное избегание неудач — при неудовлетворительных. Это является подтверждением постулата о субъективном характере отражения объективной действительности, при котором субъект отражает реальность в соответствии с собственными ожиданиями. Во-вторых, не только особенности субъективного отражения формируют внутренг нюю реальность субъекта, во многом она результат влияния активности личности (ее способов саморегуляции); например, значительное преобладание установки на избегание неудач однозначно) вызывает неудовлетворенность жизнью. В-третьих, удовлетворенность жизнью является не только обобщенным чувством подлинности жизни, но и формируется в результате сопоставления себя с реальными условиями и обстоятельствами жизни: принятием или непринятием этих условий как задач и наличием или отсутствием адекватного для человека способа самореализации в этих условиях.

В соответствии со способами реализации можно выделить несколько стратегий. Первая, когда успех или неуспех не связан ни с настоящим и с отношением «могу—хочу» для будущего. Вторая отражает интенцию в будущее («хочу» преобладает или равно «могу») независимо от успеха или неуспеха.

В данной выборке нет людей, удовлетворенных прошлым, все они ориентированы на будущее, поскольку имеют желания («хочу») или возможности («могу»), но при высокой и при низкой удовлетворенности жизнью играет роль разница между стремлением к успеху и влиянием опыта неудач. Значение движущей силы играет не сам успех, а оценка своих возможностей относительно настоящего и желаемого будущего, которая сказывается на соотношении удовлетворенности и разнице успеха и неудачи.

Завершая свое сложное исследование, Н. А. Растригина приходит к следующим выводам: «Личностная самоорганизация носит типологический характер, который обнаруживает внутренний механизм саморегуляции — соотношение между возможностями, желаниями и удовлетворенностью как итогом предыдущей и движущей силой будущей активности, а также соотношение внутреннего контура активности с внешними условиями — прошлыми, настоящими и будущими.

Гармоничность или внутренняя противоречивость активности личности во времени жизни составляет ее жизненную проблему. Решение этой проблемы в значительной мере зависит от того, насколько личность уверена в своих силах и в своем будущем.

Главным результатом нашего исследования является эмпирическое обнаружение того, что внутренний контур активности составляет определенный интеграл, что доказывается на основе процедуры вычитания и получения разницы («ресурса») между возможностями, желаниями, оценкой того, что есть, их соотношением и т. д. и включает удовлетворенность, использующую (или не использующую) этот ресурс в последующей активности. Это и есть наличный внутренний потенциал личности.

Характеристика временной организации личности заключается в оптимальном способе соотнесения своего потенциала (соотнесением вышеназванной разницы «могу»—«хочу»—«удовлетворенности сейчас») и ориентации на реальную ситуацию или будущее» [96, с. 53-54].

Следует подчеркнуть, что типологические различия заключаются в том, что одни имеют динамический потенциал, а другие осознанный, что подтверждает разделение перспектив на когнитивную и личностную.

В цикле наших исследований мы отправились от теоретически выделенных, и в этом смысле абстрактных параметров личностного времени, времени личности в жизненном пути: пролонгированно-сти—ситуативности, временных режимов деятельности, ее планирования, и главное, от несложной модели осознания, переживания и практической организации деятельности во времени. Идя от этих параметров, мы получали типологические характеристики личности именно в этих категориях. Однако с момента, когда Л. Ю. Куб-лицкине обнаружила факт внешней—внутренней детерминации времени, который никак не предполагался в наших теоретических гипотезах, мы начали все более интенсивно использовать в исследованиях различные личностные методики, как бы изменив направление: не от времени — к личности, а от личности — к особенностям ее времени. Так, уже в исследовании О. В. Кузьминой выявлялась личностная тревожность (по Спилбергеру), потребность в достижениях (по Ю. М. Орлову), личностные временные ценности. Иными словами, начал реализовываться подход, при котором выявлялись не проявления личности (во времени жизни и деятельности), не отношения ее ко времени (осознание, переживание времени), а ее собственные внутренние временные механизмы, которые описывались в традиционных личностных категориях и — одновременно — темпоральных. Так мы стали проникать «вглубь» личностной организации времени.

Огромным шагом в этом проникновении было исследование Т. Н. Березиной, выявившей особенности неосознаваемой личностной сферы, поскольку последние наиболее имманентны личности и никак не могут быть «приписаны» ей, даже в хорошем смысле, экспериментатором, исследователем.

Существенно, что если В. И. Ковалев шел от модели «личность — жизненный путь», в которой предполагалось связующее звено, и этим звеном выступил временной способ жизни личности, то Т. Н. Березина фактически исследовала модель «жизненный путь „внутри" личности», в ее неосознаваемой образной сфере. И теоретические гипотезы, в частности, о типах жизненных перспектив, которые выдвигались нами ранее, получили подтверждение как действительные личностные реалии (о чем выше уже говорилось).

Н. Ю. Григоровская значительно расширила число изучаемых личностных модальностей — включила сознательный и неосознаваемый уровни, и даже телесный природный, базальный, выходящий, как известно, за пределы личностного, т. е. индивидный. Но главным достижением ее работы было то, что она поставила вопрос, каково соотношение между уровнями — прежде всего осознаваемым и неосознаваемым (в ее терминах—бессознательным), т. е. фактически вопрос о саморегуляторном механизме личностной организации времени. На первый взгляд, в ее исследовании превалировало изучение отношения ко времени. Но фактически это уже было не абстрактное отношение к внешнему времени (выявляемое методиками Кнаппа, Кроника-Головахи, в которых испытуе-мый как бы выбирал, какие из предложенных в опроснике способов переживания времени он «находит» у себя или они совпадают с его способом переживания), а непроизвольно выраженное, т. е. внутреннее отношение. Можно привести следующую аналогию, раскрывающую принципиальное различие методов. Мы можем теоретически составить типологию ответственности и спрашивать респондентов, какой из предложенных типов он «опознает как свой» или «считает своим». Но это далеко не значит, что он реально обладает этим типом ответственности. Это можно выявить только в эксперименте.

Н. Ю. Григоровская получила данные, вскрывающие внутренние (разные у разных типов) темпоральные характеристики личностей, особенно значимые с точки зрения ресурсов, возникающих из способа связи осознаваемого и неосознаваемого уровней. Но поскольку неосознаваемый уровень был выявлен ею также скорее в аспекте представлений, образов, смыслов, то собственно «движущие силы», побудители темпоральной активности личности остались вне поля зрения. Однако тем не менее характеристика отношений личности ко времени ею была получена в ее полном объеме. Важную онтологическую характеристику этого отношения составили «телесные» показатели; фактически ею была выявлена внутренняя «архитектоника» времени, которая составляет предрасположенность к стратегии в жизненном пути, т. е. самореализации. Можно сказать, что удалось выявить не умозрительное, а экзистенциальное темпоральное отношение личности, ее самовыражение во времени. Типология Н. Ю. Григоровской показала, что эти отношения, способ самовыражения не просто различаются у разных личностей. На первый взгляд, в наборе не присутствовали категории жизненного пути (ни образы событий, как у Т. Н. Березиной, ни планирование будущего, как у В. Ф. Серенковой), но оказались получены такие интегральные показатели отношения личности ко времени, которые содержали емкую характеристику — внутреннюю концепцию времени, специфическую для каждого типа, в соответствии с которой его представители и будут строить свою жизнь.

Н. Ю. Григоровская выявила не отношение ко времени жизни (ее масштабу, периодам и т. д.), а временную организацию личности, которая неизбежно проявляется в способе жизни, в темпоральном структурировании ее в соответствии со своим отношением. Н. А. Растригина, частично используя методики Н. Ю. Григоровской, пошла в своем исследовании от другого «отправного пункта» — от мало освоенной модели личности С. Л. Рубинштейна («могу», «хочу» и «я сам»), опираясь одновременно на идею саморегуляции и разработанную нами модель семантического интеграла активности личности. Она отправлялась от активности, ее гипотетического механизма, который до сих пор не был исследован. Ее респонденты не рассуждали о времени, не продуцировали его образов, не определяли своего к нему отношения, они (рефлексивным, осознанным путем, т. е. на основе самонаблюдения) определяли меру своих желаний, возможностей, удовлетворенности, а экспериментатор выявляла (по методике Эйлерса) профиль их притязаний (ориентация на достижение успеха или на избегание неудачи). В работе речь шла не впрямую о временной организации личности, а опосредованно — о ее временной позиции. Но оказалось, что изученная в собственно личностных категориях архитектоника активности каждого типа дает ответ на вопрос о личностном временном ресурсе причем не том, который выявлялся у Н. Ю. Григоровской через соотношение неосознаваемого и осознаваемого уровней, а том, который дает ответ на вопрос о «движущих силах» личности, о ее в широком смысле слова импульсе. Но если ранее предполагалось, что движущая сила — это мотивация, или даже мотивация достижений, притязаний личности, то в данном исследовании было доказано, что это интегральная характеристика, во-первых, и, во-вторых, ее «сила» зависит от соотношения («разницы») составляющих. В более теоретическом выражении активность как личностный «двигатель» определяется тем, как сама личность (осознанно или нет) связывает свои потребности и «способности» на основе характера, а свои притязания и удовлетворенность через самореализацию. Выявился своеобразный КПД активности личности (включающий и вариант «плато» — пассивность). Таким образом, можно записать ряд следствий.

  1. Нашла свое эмпирическое подтверждение идея семантического интеграла и как структуры, и как движущей силы активности личности.
  2. Выявились не только теоретически определенные составляющие интеграла — притязания, саморегуляция, удовлетворенность, но именно интегральный способ их связи, имеющий выраженный типологический характер.
  3. Удалось выявить семантику этого интеграла не только путем подсчета непосредственных корреляций между притязаниями, саморегуляцией и удовлетворенностью—неудовлетворенностью, но и:а) типологической конкретизации притязаний (ориентация на успех или на избегание неудачи); б) конкретизации механизма саморегуляции в личностных модальностях «могу»—«хочу» (С. Л. Рубинштейн) и степени их выраженности; в) путем выявления связи «могу» и «хочу» с настоящим и будущим, т. е. временной позицией личности.
  4. Путем подсчета разницы этих модальностей выявилась оценка личностью своих возможностей в отношении настоящего, в отношении желаемого результата и интегральный показатель — личностный ресурс, который очерчивает диапазон возможностей человека в том пространстве, в котором он осуществляет саморегуляцию.

Установлено, что только уровень мотивации успеха или неудачи связан с удовлетворенностью, что оценка своих возможностей не зависит от преобладания мотивации успеха или неудачи, что удовлетворенные жизнью оценивают свои возможности применительно к данному моменту (к наличным достижениям), а неудовлетворенные рассматривают свои возможности не с опорой на наличные достижения, а на собственные потенциал, т. е. эти два типа используют различные стратегии не под влиянием стремления к успеху или избегания неудачи, а благодаря оценке возможностей «могу» относительно своих желаний «хочу». Но при высоких показателях преобладания неудач у неудовлетворенных жизнью их желания сильно расходятся с их возможностями, а при высоких показателях успеха оценки возможностей и желаний — равны, а иногда первая превосходит вторую. У неудовлетворенных оценка возможностей превосходит их желания или практически им равна. Но уровень их оценки своих возможностей определяет ориентацию на желания: при высокой оценке возможностей в настоящем они начинают превышать желания, т. е. респонденты не видят дальнейшей перспективы или ответственно выполняют только необходимое (долг в силу внешних обстоятельств). Чем выше оценка собственных возможностей и желание успеха, тем ниже степень удовлетворенности .

Здесь удалось вплотную подойти к объяснению гипотетически выявленной «двуликой» роли удовлетворенности — в одних случаях завершающей активность, погашающей ее («срок»), в других — побуждающей именно дальнейшую активность, пролонгирован-ность. Об удовлетворенности, оказалось невозможно говорить абстрактно, а только соотносительно с другими составляющими интеграла.

Таким образом, Н. А. Растригина «вернулась» на новом витке к теоретическим категориям В. И. Ковалева о пассивности—активности личности во времени. Но выявленный ею механизм, будучи органически соединен с результатами Н. Ю. Григоровской о способе самовыражения во времени, дает возможность не только сделать теоретическое допущение о ситуативности—пролонгированности активного и пассивного типов, а говорить о том, какой «силы» активности (соединенной с временной позицией) «хватит» на какой масштаб жизни, на какую ее «мерность» не в чистых категориях длительности времени, а в категориях трудностей, неожиданностей, одновременностей, своевременности, способна личность.

Данные Н. А. Растригиной позволяют сделать прогноз, не какую «дистанцию» (короткую или длинную) «пробежит» личность в жизни, а какой ресурс активности и прочности, устойчивости она имеет, чтобы вступить во взаимодействие с жизнью. Однако «двигателем» является не только активность. Мы не можем исключить совершенно не исследованную нами эмпирически роль уровня развития личности и как движущей «силы» активности. К анализу этой сложной проблемы — в силу минимума данных о развитии взрослой личности — мы и обращаемся.

2. Активность личности и необычные темпоральные феномены

Нам, живущим в потоке времени, довольно сложно судить о том, что представляет из себя весь поток. Для этого хорошо бы вырваться из времени, воспарить над ним и вглядеться бесстрастным оком в оставленную стихию. Или же, чтобы нас вырывали из потока какие-то силы, и тогда, может быть, на короткий миг время откроет перед нами свои глубины и продемонстрирует свойства, о которых пока мы даже не догадываемся. Возможно, такое иногда и происходит с нами в моменты, когда гомеостаз внутреннего и внешнего нарушается, например, при стрессе, при угрозе нашему физическому существованию или в ситуации напряжения всех сил на пути к недоступной цели; привычные отношения между организмом и окружающей средой в этот момент рвутся, и время демонстрирует свои необычные свойства.

Прежде чем начать описывать эти свойства, обнаруженные нами в эмпирическом исследовании личностного времени, сделаем краткий обзор существующих в естественных науках теорий времени, поскольку некоторые из описанных нами свойств весьма фантастичны и традиционно объясняются как субъективные проявления психического, а не как темпоральные характеристики (игра воображения, вытеснение неприятных событий, бессознательные предпочтения, галлюцинации, обманы чувств и т. п.). Мы же полагаем, что все они отражают определенные аспекты реальности: и не субъективной (а тем самым как бы несуществующей), а реальной физической, и наша задача — определить, какие же это аспекты. Для доказательства этого положения достаточно будет проанализировать, какие же существуют в естественных науках теории времени. В математически безупречных теориях и строгих физических экспериментах уже давно описаны и порой подтверждены самые важные свойства времени, которые только могут наблюдаться в самой бурной фантазии самого оригинального из наших испытуемых. В физике, оказывается, достаточно места, чтобы вместить многие известные психофизические феномены [19].

Впрочем, нельзя не отметить, что большинство из естественнонаучных теорий, упоминаемых в этой главе, расходятся между собой в определении как природы, так и основных свойств времени, если не являются вообще прямо противоположными. Но это не помещает нам в дальнейшем ссылаться на положение то одной теории, то другой при описании свойств психологического времени. В конце концов история науки знает массу примеров того, как на очередном витке своего развития истина примиряла самые несовместимые концепции, объединяя их в новую интегральную теорию (корпу-скулярно — волновая теория света объединила противоположности «свет — это волны», «свет — это частицы»). Когда-нибудь это будет сделано и для физики времени. И уже в настоящее время делаются попытки не противопоставлять друг другу отдельные физические концепции, а объединить их метатеорией. Особенно много попыток сделано для объединения реляционного и субстанционального подходов, т. к. «не существует реляции без субстанции». Как отмечал А. П. Левич, отличие рассматриваемых подходов в нюансах исходных постулатов; в субстанциональном подходе постулируется материя в неидентифицируемых современными технологиями формах и ее упорядоченное движение, в реляционных подходах постулируется материя в известных формах, а упорядочение движения не упоминается, т. е. субстанциональный и реляционный подходы, вводя время через разные виды различных форм материи, составляют не оппозицию, а дополнение друг к другу [74]. Однако создание такой метатеории в физике — дело будущего, для психологии же современное многообразие физических концепций открывает более широкое теоретическое пространство ее собственных поисков и разработки метатеории психологического времени.

В естественнонаучных представлениях можно выделить две пары взаимно дополнительных концепций времени. Первая пара концепций расходится по вопросу о природе времени, об отношении категорий времени и движения, или изменения. Субстанциональная концепция рассматривает время как особого рода субстанцию, наряду с пространством, веществом и прочим. Реляционная концепция считает время отношением (или системой отношений) между физическими событиями. Вторая пара концепций выражает разные точки зрения на процесс становления, т. е. расходится в вопросе об отношении времени и бытия. В рамках статистической концепции события прошлого, настоящего и будущего существуют реально и в известном смысле одновременно, а становление и исчезновение материальных объектов — это иллюзия, возникающая в момент осознания того или иного изменения. Согласно динамической концепции, реально существуют только события настоящего, события прошлого уже реально не существуют, а события будущего еще реально не существуют [84].

Современная физика предпочитает реляционный и динамический подходы к пониманию пространства—времени (и триумфом их явилась знаменитая теория относительности). В ней раскрывается неразрывная связь пространства и времени как единой формы существования материи, а также постулируется единство пространственно-временной и причинно-следственной структуры мира. Дальнейшим развитием реляционных взглядов являются теории многомерной Вселенной, математически обосновывающие существование дополнительных пространственных и временных измерений (модели Калуцы—Клейна) [124]. Однако из-за того, что наш мир, к сожалению, очевидно четырехмерен (3 пространственных и 1 — временное), дополнительные измерения обычно рассматриваются как скрытые, практически не влияющие на физическую реальность [36]. В большей части таких моделей описываются дополнительные пространственные измерения, но существуют и более экзотические точки зрения. М. Павшич и Р. Ингрэхем предложили шестимерную модель Вселенной; в ней рассматриваются две скрытые времяпо-добные координаты в дополнение к 4-м видимым. Математически существование такой реальности допустимо, и наш мир вполне может оказаться именно ею. Однако вообразить на практике, что представляют из себя эти скрытые временные размерности, очень трудно. Авторы концепции вместо этого рассуждают «о некоторых тонких свойствах, используемых в физике, или даже гипотетических уравнений, которые косвенным образом свидетельствуют о возможности трактовать их с позиции существования дополнительной временной координаты» [Цит. по: 36, с. 156].

Существование скрытых временных размерностей можно понять разве что по аналогии с пространственными (впрочем, человек всегда представлял время по аналогии с пространством). Дополнительные пространственные измерения обычно рассматриваются либо как очень маленькие (размером с гипотетический квант пространства), либо как замкнутые размерности, имеющие с нашей Вселенной в каждой ее точке лишь один общий квант. По аналогии с этим можно представить скрытое временное измерение как некоторую темпоральную протяженность (субъективно переживаемую как длительную, возможно, даже заполненную событиями психической жизни), которая по часам внешнего мира занимает долю секунды, при этом эта доля, являющаяся входом в замкнутую темпоральную мерность, остается доступной в каждый момент реального времени.

В других направлениях физики существуют свои блестящие концепции, теоретические и экспериментальные находки, возможно, и не сравнимые по популярности с теорией относительности, но открывающие свою грань в познании времени.

Статический подход детально проработал оригинальный русский мыслитель начала века М. Аксенов в своей трансцендентально-кинетической теории времени, где он впервые (до Минковского) назвал время четвертым измерением, однако понимал его, скорее, как еще одно пространственное измерение, в котором осуществляется «движение не тела нашего, но самого недоступного нашему восприятию, для нас трансцендентального, воспринимающего в нас начала». Именно в этом четвертом пространственно подобном измерении «все объекты и все явления (события) существуют до нашего их восприятия и после него (нужды нет, что для всех нас, для всего человечества существование их еще не наступило или прекратилось уже)» [10, с. 26, 58]. В современной физике близкие идеи развивает, например, известный американский астрофизик Т. Голд. Согласно его концепции, «реальный мир полностью может быть описан с помощью схемы, состоящей из линий, протянутых в четырех измерениях, где каждая частичка материи представлена некоторой линией (...). Мы, которые являемся частями этой схемы, имеем такое отношение к ней, что порождаем фикцию «времени», которое всегда движется вперед и перемещает нас вдоль себя» [143]. Важнейшим приложением статической теории времени для психологии является принципиальная возможность обратного хода времени не только в психическом плане (воспоминания), но и физическом (существование «машины времени»), а также возможность переместиться в будущее психологически (предвидение) и даже физически.

Субстанциональное направление представлено работами многих современных исследователей [16, 33, 129]. Ярчайшим представителем субстанциального направления мы бы назвали отечественного астронома, доктора наук Н. А. Козырева с его причинной механикой, представляющей собой энергетическую концепцию времени, В которой он рассматривал время не как отношение, а как субстанцию, заполняющую Вселенную и связанную с выделением и поглощением энергии. Именно время он рассматривал как источник энергии звезд. Если отвлечься от проблемы звезд и обратиться к психическому, то в рамках этой концепции возможно не только влияние времени физического мира на человека, но возможен и обратный процесс — влияние человека на это время, поскольку «время представляет собой самостоятельное явление природы и оно может каким-то образом воздействовать на объекты нашего мира и протекающие в нем процессы (причем не исключено и обратное воздействие состояний объектов и характеристик процессов на какие-то свойства времени» [67, с. 413]. Итак, едва ли впервые физик постулирует принципиальную возможность воздействия объекта (а это понятие относится и к человеку с его психическим) и состояний объекта (а для человека — это разнообразные психические состояния) на время. Это утверждение близко к онтологической концепции философской антропологии, разработанной С. Л. Рубинштейном в книге «Человек и мир». Он рассматривает присущую человеку детерминацию как «самопричинение» и «причинение другому», считая, что человек не только деятельностью, но и самим фактом своего существования изменяет бытие, изменяет его своим познанием (познание тоже выступает в новом качестве). По-видимому, это относится и к психике.

Материалистическая философия выделяет несколько темпоральных протяженностей: физическое, химическое, биологическое, психологическое и социальное времена, каждое из которых характеризуется своими особыми свойствами, делающими невозможным свести одну временную размерность к другой. Однако, с другой стороны, об особенностях течения времени в любом случае судит человек, и лишь то время, которое он воспринял и пережил, становится доступным науке, будь то химия или геология. Поэтому любое изученное нами время в известной степени психологическое, а значит, каждое темпоральное явление, обнаруженное нами хоть раз в каком-либо объекте (от всей Вселенной до летящего к свету комара), является свойством и человеческого времени; и наоборот, все феномены нашего внутреннего Хроноса имеют свое место и в масштабах всего Мира.

Наши представления о времени в чем-то схожи с концепцией, развиваемой физиком, лауреатом Нобелевской премии И. Приго-жиным. Он выделяет только две основные темпоральные протяженности: время внутреннее и внешнее. «Переход от динамического обратимого по времени описания, характерного для классической механики, к вероятностному описанию осуществляется не через локальное преобразование специального вида, включающего в себя нарушенную временную симметрию. Важную роль в этом переходе' играет новое понятие времени — внутреннее время, которое отлично от астрономического времени. Внутреннее время также можно измерить по наручным часам или с помощью какого-нибудь другого динамического устройства, но оно имеет совершенно иной смысл, поскольку возникает из-за случайного поведения траекторий, встречающихся в неустойчивых динамических системах» [92, с. 6-7]. Таким образом, можно избежать нагромождения все новых и новых темпоральных протяженностей (время биологическое, биохимическое, метазоологическое, биосоциальное и т. п.), выделив две основные формы: время внешнее и внутреннее. Естественно, что внутреннее время существует в каждой системе (от химической реакции Белоусова—Жаботинского до человека, и от звездной системы до погодного цикла на Земле). В зависимости от степени сложности системы внутреннее время будет обладать теми или иными темпоральными качествами (психологическими, социальными, геологическими), но эти качества определяются прежде всего структурой и свойствами самой системы, а не особенностями новой категории времени. При всем качественном разнообразии у выделен-. ных таким образом времен будет нечто общее — они являются внутренними по отношению к какой-то внешней системе и должны обладать рядом самостоятельных свойств, что позволяет их изучать по какой-то единой схеме.

И. Пригожий разрабатывал свою концепцию времени для достаточно простых физических и химических систем, а по поводу столь сложного объекта, как человек, он предположил, что его «внутреннее время существенно отличается от внешнего времени, отсчитываемого по наручным часам, оно соответствует, скорее, возрасту человека» [92, с. 235]. Изучение же временных размерностей еще более сложных систем (психики, социума) не являлось задачей физика И. Пригожина. Но мы можем предположить, что, будучи внутренним, психологическое, личностное время подчиняется основным законам внутреннего времени, а его своеобразие является прежде всего проявлением свойств самой системы — в данном случае своеобразия человеческой личности как активного субъекта.

По отношению к человеку существует концепция индивидуального времени, предложенная Т. А. Доброхотовой и Н. Н. Брагиной на основе изучения темпоральных особенностей левого и правого полушарий мозга. Возможно, понятие индивидуального времени, разрабатываемого в рамках их концепции, схоже с понятием внутреннего времени хотя бы тем, что «индивидуальное пространство и время существуют, пока жив человек и функционирует его мозг. Это пространство и время прерываются вместе со смертью мозга, вместе со смертью правши и левши» [50, с. 195] (по И. Пригожину, внутреннее время человека — именно возраст). Хотя, разумеется, •между этими двумя концепциями существуют и разногласия, связанные, в частности, с возможностью или невозможностью обратного хода времени.

Новая научная парадигма, разработанная Международным обществом по изучению времени (общество организовано в 1963 г. в Нью-Йорке на конференции по междисциплинарным перспективам исследования времени [146]), также включает в себя ряд постулатов, говорящих о сложности времени и о единстве всех его проявлений. Вот они. 1. Понимание действительности в самой своей основе невозможно без понимания времени. 2. Время не является неделимым — оно составное. 3. Время представляет собой иерархию все более и более сложных временных протяженностей. 4. Время — это часть общей эволюции Вселенной, в каком-то смысле эта эволюция и состоит в эволюции времени. 5. Иерархичность времени, каким мы его знаем, отражает и воплощает различные фазы его эволюции [143].

Но при всем при этом личностное время — не просто еще одна из темпоральных протяженностей, внутренних по отношению к внешнему окружению; именно оно венчает собой временную иерархию, во всяком случае в нашей человеческой концепции мира. Теория личностной организации времени впервые в психологии обосновывает активную роль психики (на самом высшем ее уровне — уровне личности) в организации времени жизни. В физике подобные концепции разрабатываются уже давно, и базируются они на самых современных данных этой науки. Во-первых, исследование процессов, происходящих в микромире, привело к тому, что экспериментатор со своим оборудованием, приборами, своим видением мира оказался вовлеченным в эти процессы. Как это сформулировал известный физик Ю. Вигнер, «невозможно последовательно сформулировать физические законы, не принимая в расчет сознание» [153, с. 172]. Во-вторых, это концепции, разрабатываемые в физике макромира: идея бутстрапа (Джеффри Чу), которая постулирует всеобщую глубинную взаимосвязь всех явлений во Вселенной, в том числе и взаимосвязь явлений физических и психических; исследования Дж. Хэгелина, предположившего, что включение сознания в физику может происходить через отождествление последнего с геометрией пространства—времени. В рамках последней гипотезы именно возникновение психики и сознания в конечном счете и предопределило эволюцию Вселенной и определило облик мира, окружающего нас сегодня (антропный принцип) (Ю. П. Карпенко [62]).

Более того, физики уже ставят эксперименты, в которых изучают влияние сознания на внешнее пространство—время. В качестве примера можно привести эксперименты Г. Стэппа по влиянию человека-оператора на протекание физических процессов, в частности, на процесс радиоактивного распада, предполагающее участие сознания в редукции волновой функции. Оператор должен был повлиять на процесс радиоактивного распада, который осуществился год назад и был автоматически записан на дискету без всякого вмешательства человека. Воздействие удалось. Вывод автора гласил, что до ментального акта (наблюдения, осуществляемого человеком) редукции волновой функции не происходит, потому что отсутствует соучаствующее в этом сознание и даже для уже происшедшего процесса сохраняется вероятность другого варианта развития событий [152].

В психологии идея активной роли сознания впервые была высказана С. Л. Рубинштейном в рамках его субъектной парадигмы, в которой психическое рассматривается не только как отражение физического мира, но предусматривается творческая роль самой психики человека в мире. «Человек — конечное существо — включается в мир, в его бесконечное бытие как: 1) бытие, преобразующее реальность и 2) как преходящее в форму идеального существование» [100, с. 341].

Субъектный принцип в психологии получил также свое развитие в трудах В. А. Петровского, предложившего принцип надситуа-тивной активности — совершенно нового вида неадаптивной активности. Именно эта форма активности позволяет субъекту выйти за рамки причинно-следственных отношений и, в конечном счете, преобразовать их; достигает этого он тем, что ставит перед собой избыточные по отношению к исходных условиям цели. «Речь идет о том, что человек как бы предрешает своей волей то, что фактически предрешить не может, и ради этого готов пойти на известные жертвы. Тем самым зависимость от обстоятельств оборачивается Зависимостью от воли действующего» [90, с. 284—285].

Концепция личностной организации времени постулирует активность человеческой личности в восприятии, переживании, осознании и организации времени своей жизни, тем самым выделяя самый высший темпоральный пласт — личностное время. В процессе такой личностной активности человек организует время своей жизни, влияя на него. С идеей личностного времени впервые в психологии появилась возможность рассматривать темпоральную активность личности, т. е. влияние понятия психики на такую фундаментальную мировую категорию, как время. До сих пор мы рассматривали такое влияние лишь в ограниченных пределах как организацию личностью времени своей деятельности, своего жизненного пути. Однако время, как мы отмечали выше, едино; и любой обнаруженный феномен является прежде всего общим свойством времени, а личность, организующая время своей жизни, обладает способностью организовывать свое внутреннее время вообще. Такая организация подразумевает воздействие человека на переживание хода времени (ускорение или замедление внутреннего времени), на осознание прошлого, настоящего и будущего своего жизненного пути (сюда могут быть включены в том числе и элементы предвидения будущего), наконец, на осуществление поведенческой и деятельностной активности по преобразованию условий окружающего мира и т. п.

То, что время относительно и существуют условия, которые могут изменять скорость и, может быть, даже направление его течения, в физике известно давно (теория относительности). Правда, до сих пор никто не рассматривал личность как возможный источник таких изменений. Обычно в качестве явлений такого рода рассматривались события космические: околосветовые скорости (при которых собственное время быстро летящей частицы замедлялось относительно внешнего мира — феномен наблюдался при регистрации времени жизни некоторых солнечных частиц с малым периодом полураспада), поля тяготения очень больших масс (гипотетические «черные дыры» — массивные звезды, сжавшиеся до километровых или метровых размеров, на поверхности которых время замедляется, возможно, до полной остановки). Возможно, темпоральные феномены подобного рода также регистрируются при субатомных явлениях [61].

Но так или иначе, в физике постулируется возможность влиять на собственное время системы, изменяя ее свойства; а в психологии категория личностного времени предполагает способность личности организовывать (а значит, изменять и преобразовывать) время своей жизни. Вместе с тем условия, при которых возможно изменение времени, являются неординарными и для физики, и для психологии. Звезда, чтобы изменить течение времени, должна превратиться в самое загадочное явление в Метагалактике, в гравитационный коллапс, возможно, открывающий для нее выход за пределы существующей Вселенной. Элементарная частица — разогнаться до умопомрачительных скоростей и вплотную подойти к световому барьеру. Человек — стать Личностью, той самой, что, по С. Л. Рубинштейну, своим действием непрерывно взрывает, изменяет ситуацию, в которой находится, и вместе с тем непрерывно выходит за пределы самой себя [102].

При обычных условиях внутреннее и внешнее время достаточно хорошо синхронизированы и постоянны относительно друг друга. Можно сказать так, наши маленькие личные часики идут в ногу с внешними ритмами, и поэтому в норме большинство особенностей личностного времени незаметно, подавляемое тяжелой поступью Больших часов. Но если гомеостаз отношений по какой-либо причине оказывается нарушен, то наши внутренние часы могут «вырваться» из-под контроля внешнего времени и проявить какие-то необычные свойства.

Нарушение гомеостаза возможно по двум причинам. Первая — внешняя. Вторая — внутренняя. В первом случае установившиеся отношения «человек—мир» разрушают какие-либо изменения во внешнем мире. Во втором случае их изменяет собственная активность человека. Большая часть реальных случаев необычных темпоральных переживаний происходит по первой причине. Изменения во внешнем мире часто касаются жизнедеятельности человеческого организма, например, изменившиеся 'условия начинают угрожать самой жизни человека; в этом случае, если человек в ответ на воздействие не перейдет в какой-либо другой временной режим, он просто умрет. Другие изменения не столь серьезны: изменяется качество или количество внешних событий (потеря работы, отпуск, переезд и т. д.). Изменения могут происходить и в социальной среде: одни люди вообще уходят из системы взаимоотношений (из-за собственной смерти), другие изменяют свое отношение к человеку, — все это вынуждает индивида менять свое, в том числе и темпоральное, поведение. Изменения во внешней среде обычно рассматриваются как стрессовые и изучаются соответствующими разделами психологии и медицины [64], в которых достаточно подробно рассматривается и характер темпоральных переживаний при стрессе: «остановка времени», «замедление или ускорение времени», «выпадение из времени» и т. п. [41, 131, 132].

Что же касается изменения гомеостаза между внешним и внутренним «изнутри», по причине собственной активности, то в литературе такие случаи почти не представлены, если не считать описания почти фантастических возможностей индийских йогов (остановка времени, продление собственной жизни, омоложение и др.) [95] и мастеров восточных единоборств (японские ниндзя настолько ускоряли внутреннее время, что казались невидимыми в момент выполнения боевых действий для внешних наблюдателей) [52]. Однако только при разрушении гомеостаза изнутри мы имеем право говорить о личностном времени, поскольку сами определили его как внутреннее Время Личности. По большому счету только те темпоральные феномены имеют отношение к собственно личностному времени, в которых человек ведет себя как личность, т. е. активно воздействует на мир, преобразует его и разрушает привычный уклад, «выходя за пределы самого себя» (говоря словами С. Л. Рубинштейна), самореализуясь по принципу гетеростаза.

Впрочем, поскольку личность есть качество каждого человека, то любое психологическое темпоральное явление развивается в поле личностного времени. Другое дело, что насколько в человеке развита личность, настолько она и организует свое время. По К. А. Абульхановой, развитие личности во взаимодействии с миром происходит в несколько стадий. Исходным уровнем является «как бы невыделенность личности из хода событий жизни и изменения ее условий. (...) Затем, на следующем уровне, личность начинает выделяться, самоопределяться по отношению к событиям;

здесь изменчивость личности заодно с ходом событий уже прекращается — личность выступает как все более стабильная. На высшем уровне личность (...) начинает все более последовательно и определенно проводить свою линию в жизни, хотя не обязательно ведущую к успеху или удовлетворению» [2, с. 35-36]. Вместе с развитием личности внутреннее время человека становится все более личностным и свободным.

Для более полного описания свойств личностного времени, которое бы включало и самые редкие, мы провели специальное эмпирическое исследование необычных феноменов времени. С этой целью мы предъявляли опросник, в котором предлагали респондентам описать по специальной схеме имевшиеся в их жизни случаи, «связанные с какими-то необычными переживаниями, или ситуации, когда происходила активация каких-то резервных способностей». Респонденты имели среднее, среднее специальное или высшее образование. Возрастной диапазон также был велик: от 18 до 65 лет. Все испытуемые не имели видимых психических отклонений: на момент исследования работали или учились, имели семью и вели обычный образ жизни. Из более чем двухсот описаний мы выбрали только те, которые имели отношение к проблеме времени (около 100). У части испытуемых также исследовалась внутренняя модель времени — временная линия, представляющая собой череду мысленных образов прошлого, настоящего и возможного (по методике, описанной в предыдущей главе), и исследовалось неосознаваемое представление о времени по методике Н. Ю. Григо-ровской. Рассказы типа «мне изменила любимая девушка, и с тех пор я потерял веру в человечество — это мое самое сильное переживание» — далее не рассматриваются.

Все изученные нами случаи можно разделить на несколько больших групп.

  1. Явления ускорения/замедления внутреннего времени относительно внешнего. Здесь же феномен «выпадения времени».
  2. Явления, связанные с получением информации из будущего или прошлого, часто понимаемые как возможность обратного хода времени.
  3. Явления альтернативного времени (одновременного проживания человеком в двух временах).
  4. Явления возникновения дополнительного времени (проживание лишних, не фиксируемых по внешним часам дней, часов и минут).

Все группы случаев могут подразумевать под собой определенные свойства внутреннего времени. Рассмотрим подробнее каждое из свойств.

Свойство 1. Изменение хода времени (замедление или ускорение внутреннего времени относительно внешнего).

Наиболее часто встречающееся свойство, не противоречит ни одной космогонической теории. В той или иной степени присутствовало в переживаниях практически всех наших респондентов (даже в большинстве не относящихся к проблеме времени случаев). Даже можно сказать так: почти любое происшествие, ситуация, отличающиеся для индивида в лучшую или худшую сторону от обыденных, сопровождаются переживаниями изменения хода времени. Однако дальше мы будем рассматривать только те случаи, в которых это переживание играло главную роль.

Опишем некоторые характеристики данного свойства времени.

Длительность переживания. Вопрос не так прост, как кажется. Проще всего определить, что при ускорении субъективного времени человек ощущает его как:

  1. возрастание скорости внутренних процессов (успел столько сделать/ подумать/ощутить);
  2. растяжение временного промежутка (мое время растянулось);
  3. замедление скорости внешних процессов (все как при замедленной съемке).

А при замедлении, наоборот, 1) ощущение снижения скорости внутренних процессов (ничего не успел сделать); 2) сжатие временных промежутков (не заметил, как столько времени прошло);

3) представление, что во внешнем мире все происходит слишком быстро (все вокруг так и мелькает); 4) осознание того, что за субъективно краткий временной интервал в окружающей реальности произошло слишком много событий (не успел оглянуться, а тут столько всего произошло).

Однако реальные переживания испытуемых часто отступают от этой схемы. Частично это связано с существованием у всех живых существ (начиная с беспозвоночных) двух систем ориентации во времени: «биологических часов», основывающихся на ритмичных внутренних процессах (дыхание, сердечный цикл, ритмика мозга), и системы наблюдения за динамикой внешних процессов («солнце всходит и заходит»), когда о ходе времени судят по изменениям, происходящим в окружающем мире (на этом принципе построена работа любых часов) [49, 133]. Человек, вспоминая и пересказывая случаи из своей жизни, ориентируется То на одну систему отсчета, то на другую. Во-первых, разные люди описывают одно и то же явление в прямо противоположных терминах: одни как «ускорение времени», другие — как «замедление времени». В ситуации, когда собственное внутреннее время движется быстрее, часть испытуемых замечала ускорение времени (ориентируясь на ритм внутренних часов): «мое время резко ускорилось, я успел услышать, как что-то потрескивает, ощутить, как медленно люстра отделяется от потолка»; другая часть обращала внимание на замедление (ориентируясь на ритм внешнего мира): «время замедлилось, оно шло, как при замедленной съемке, я успела подробно рассмотреть лицо водителя той машины». Во-вторых, испытуемые не всегда сами понимают, на какой параметр ориентироваться, а значит, что именно произошло со временем, то ли оно ускорилось, то ли замедлилось: «я много раз возвращалась к этому случаю и думаю, что тогда для меня время остановилось или убежало».

Случаи, подобные этим, вероятно, объясняются просто — внутренней (интернальность) и внешней (экстернальность) ориентацией человека. Кроме того, они не дотягивают до уровня личностного времени, поскольку происходящее не связано с активностью личности как субъекта жизни. Человек остается пассивным на протяжении всего переживания, а ход его внутреннего времени изменяется под действием внешних сил, а не порождается собственной активностью. Хотя сами испытуемые затрудняются в определении темпоральных изменений, экспериментатору удается это сделать без труда по вышеозначенным критериям. Что мы и сделали.

______ _ _Гллва четвертая __ ___ ___ ___ 191

Замедление или ускорение. Замедление внутреннего времени. В нашем исследовании встречались лишь единичные случаи. Вероятно, значительная часть такого рода моментов остается незамеченной, поскольку замедление времени часто встречается в ситуациях, бедных внешними событиями (сидел, ничего не делал, не заметил, как столько времени прошло).

О замедлении своего времени испытуемый обычно судил или по субъективному переживанию длительности, или по количеству событий, произошедших извне.

(С. Н., муж., преподаватель, 52 года. Я ждал телепередачу, ничем особенным не занимался, поглядывал время от времени на часы. Глянув в очередной раз (субъективно через 10—15-минутный промежуток), увидел, что прошло уже несколько часов, а передача давно и началась, и кончилась.)

По субъективному переживанию и по ускорению внешних событий.

(Т. Б., жен., научный работник, 33 года. В детстве я как-то раз посмотрела на часы и увидела, как быстро движется минутная стрелка (обычно-то движение ее незаметно). Я просто смотрела на нее, а она неслась. Потом у меня это еще несколько раз получалось. Теперь не получается.)

Кроме замедления внутреннего времени, иногда респонденты описывали ситуации «выпадения времени». Однако большая часть случаев такого рода, на наш взгляд, не имеет отношения к темпоральным феноменам, потому что имели место состояния нарушения сознания («у меня были очень трудные роды; говорят, что я была без сознания, при этом что-то говорила, делала, но я ничего не помню; когда очнулась, оказалось, прошло два дня — я просто выпала из времени»). Меньшая часть случаев, скорее всего, представляет собой разновидность замедления внутреннего времени («только что я находилась на горке на безопасном расстоянии от края, момент, и я уже внизу, ударилась и плачу»).

Ускорение субъективного времени встречается очень часто, разнообразно в проявлениях. Под ускорением мы понимали такие переживания, когда во внутреннем мире время двигалось быстрее, чем во внешнем; состояние сопровождалось субъективным ощущением растянутости темпорального промежутка, а также могло заполняться психическими событиями внутреннего плана (мыслями, образами) и даже поведенческими проявлениями (движениями) в количествах больших, чем это допустимо по внешним часам. Все случаи ускорения времени различались по другому важнейшему свойству внутреннего времени, определенного нами как плотность переживания.

Плотность переживания. Для следующего явления мы взяли название, введенное астрономом Н. А. Козыревым для обозначения активного свойства времени. Согласно его теории, «у времени, кроме направленности хода, есть еще одно физическое свойство — его плотность» [67, с. 368]. Это свойство, по его мнению, кроме причинно-следственного аспекта, может быть косвенно связано с насыщенностью психологического времени: «возможно, что наше психологическое ощущение пустого или содержательного времени имеет не только субъективную природу, но, подобно ощущению времени, имеет и объективную физическую природу» [67, с. 357].

Личностная организация времени включает в себя четыре составляющих: восприятие, осознание, переживание времени и практическую организацию. В данной работе мы более детально остановимся на переживании. А под плотностью переживания времени будем понимать глубину переживания, уровень задействованности в нем всех психологических и психофизических систем, таких как мышление, воображение, двигательная активность.

Малая плотность. Переживание включает в себя только субъективное ощущение, что время ускорилось или замедлилось. В таких случаях ускорение сопровождается ощущением, что время тянется очень долго по отношению к какому-нибудь внешнему событию, но это чистое переживание, оно не заполнено никакой психической активностью (ни мыслями, ни действиями). Такое переживание могло возникать в момент опасности, в ситуациях неприятных или болезненных для индивида.

(Ю. Б., муж., преподаватель, 24 года. «При моем первом прыжке с парашютом. В начальный момент свободного падения я потерял, как мне показалось, ощущение времени, и эти 3 секунды показались мне гораздо больше по продолжительности. Но что-то подумать я не успел».)

В психологической литературе неоднократно описаны временные переживания с данной плотностью: ощущение того, что собственное время растянулось, а внешнее тянется еле-еле, обычно это бывает в ситуациях ожидания, скуки, неприятия и даже болезни [41, 131, 137]. Также и после моментов субъективного ускорения времени иногда испытуемые ощущают потерю энергии, выражающуюся в усталости, переутомлении и т. д. Кстати, именно при малой плотности переживания испытуемые обычно не могут четко определить, что же произошло с их временем: ускорилось оно или замедлилось.

Средняя плотность. Субъективно растянувшийся промежуток внутреннего времени заполняется перцептивными картинами, мыслями, образами (картины своей жизни), иногда даже интеллектуальной активностью (решением задач).

(Г. В., муж., учитель труда, 22 года. «Мне было лет 10, мы с другом катались на лодке, я выпал и стал тонуть. Увидел, как в воде вокруг меня образовалось множество пузырьков, они всплывали. Пока я находился в воде, перед моими глазами промелькнуло множество картин. Друзья утверждали, что прошли считанные секунды, но мне казалось, что прошло очень много времени, пока меня вытащили».)

При таких переживаниях испытуемые обычно используют преимущественно внутренние ориентиры для определения хода времени (биологические часы). Сохраняется связь течения времени с энергетикой организма.

Возрастание плотности переживания должно включать двигательные и поведенческие компоненты. Но на этом уровне подлинное подключение физического плана пока не достижимо, зато появляются описания случаев, сопровождавшихся ощущениями тяжести в теле, неподвижности, невозможности пошевелиться, словно испытуемый на каком-то глубинном уровне, почти инстинктивно, пытается успеть что-то сделать в неожиданно растянувшийся промежуток времени, но пока не может.

(С. Н., муж., 52 лет, преподаватель. «Однажды подо мной на уроке подломился стул, и я упал. В этот момент мое время ускорилось. За мгновение, что я падал, я успел о стольком подумать.' Подумал, что это конец занятия, что сейчас ребята будут смеяться, будет шум, даже подумал, как именно я буду восстанавливать дисциплину, но шевельнутся и как-то предотвратить падение не мог».)

Часто переживание ускорения внутреннего времени сопровождается ощущением необходимости последующей расплаты, причем платит человек за короткий промежуток ускоренного времени тоже временем, временем своей жизни (это стоило мне нескольких лет жизни и многих седых волос). Иногда расплата осуществляется негативными ощущениями психологического и физиологического плана (потом со мной была истерика).

(Н. Б., жен., фармацевт, 28 лет. «Я ехала с ребенком на машине, и тут произошло столкновение с грузовиком. За какие-то доли секунды было столько мыслей о ребенке, как его спасти, хотелось закрыть его своим телом, ужас... Все обошлось, мы отделались только испугом. Но все равно потом во всем теле ощущалось напряжение, внутренняя дрожь, сердце стучит, руки трясутся. И еще долгое время эта история вызывала те же ощущения».)

Высокая плотность. Переживание растянутости внутреннего времени сопровождается обилием мыслей и чувств, а также выраженной двигательной активностью, с помощью которой человек старается избежать гибельного воздействия и восстановить нормальные отношения с внешней средой.

(С. К., жен., концертмейстер, 20 лет. «Я шла через железнодорожный мостик по шпалам. Вдруг вижу впереди поезд. И слышу сзади гудок — навстречу тоже идет поезд. Отойти некуда, спрыгнуть невозможно — высоко. Я побежала вперед, чтобы успеть до конца мостика и там спуститься. Я боялась не успеть, поэтому показалось, что мостик очень длинный и что время вдруг побежало. Казалось, что бегу очень долго. Но я успела и добежать, и перевести дыхание».)

Очень много подобного рода примеров собрал Н. А. Носов [88]. Он объясняет их, исходя из собственной концепции, переходами человека из нашей реальности в реальность другого уровня, необыденную реальность, в которой действуют другие законы природы, точнее, выпадением человека на некоторое время «из константной реальности в виртуальную». И в его примерах, и в случаях, описанных нашими испытуемыми, переживание ускорения внутреннего времени часто сопровождалось ощущением замедленности времени внешнего (поезд словно замедлил ход) или более длительным переживанием короткого события (мне казалось, что я бегу очень медленно, просто перебираю ногами в воздухе). При высокой плотности переживания, вместе с ускорением внутреннего времени также возрастают энергетические траты организма, что может сопровождаться последующей отдачей и необходимостью отдыха.

Иногда испытуемые отмечают у себя развитие физических способностей в момент субъективно ускорившегося времени (силы, гибкости, меткости, выносливости).

(П. С., жен., фельдшер, 23 года. «Мы с подругой шли в гости, и к нам пристали незнакомые парни. Как только я их увидела, я очень испугалась и, себя не помня, забыв про подругу, перепрыгнула через забор. Когда пришла в себя, удивилась — он в полтора раза выше меня. О времени не думала, это произошло мгновенно: я здесь — и вот я уже там, никто не успел отреагировать».)

В ряде случаев ускорение внутреннего времени происходит не инстинктивно, по причинам внешним (угроза жизни), а возникает в ответ на внутренние потребности человека выйти за пределы отмеренных ему возможностей. Здесь мы встречаемся с фактами личностной активности человека как субъекта жизни по преобразованию окружающей ситуации в соответствии с поставленными им целями. Такие случаи сопровождаются активацией способностей уже не только физического плана, но и когнитивных, творческих. (А. К; жен., режиссер. 21 год. «Когда я сдавала госэкзамены, то не успела написать диплом. И вот в ночь перед защитой я села за работу. Написать эту работу за одну ночь было просто нереально. Время тянулось мучительно медленно, мысли путались. Но все же к утру я написала 150 стандартных листов без единой ошибки. В итоге моя дипломная работа была признана лучшей на курсе».)

Интересно, что после подобных случаев некоторые испытуемые отмечали не состояние упадка сил, а, наоборот, подъем, радость, гордость за себя, за выполненную работу.

Энергетика переживания. Даже в относительно простых и хорошо известных науке феноменах психологического времени появляется очевидная связь внутреннего времени и энергии, точнее, энергетики организма.

И в нашем исследовании большинство описаний включало именно такие случаи. С одной стороны, тяжелые стрессовые ситуации, требующие больших энергетических затрат со стороны организма и психики (операция, болезнь), могут сопровождаться феноменом ускорения времени (чаще, впрочем, воспринимаемым как замедление самим испытуемым). С другой стороны, ускорение времени без всяких видимых причин (один-единственный случай в нашем исследовании) вызывает тяжелое состояние организма, словно человеку пришлось потратить массу сил и энергии на это неожиданное ускорение своих внутренних часов. (А. Б., муж., милиционер, 25 лет. «Находился на дежурстве по маршруту патрулирования, объезжали Театр оперы и балета. Мне показалось, мы объезжаем его целый час, хотя на самом деле ехали секунд 10-15. В это время я почувствовал тяжесть, давление. Чтобы уменьшить эти чувства, наклонился в сторону поворота и спросил: „Почему мы ездим по кругу, и какой это по счету круг?" После моего вопроса все рассеялось и ко мне вернулось обычное состояние».)

При средней и высокой плотности переживаний связь внутреннего времени и энергетики организма выступает отчетливее. Ускорение времени ведет к повышению энергетических затрат организма (последствия, например, как после сильной физической нагрузки — усталость, напряжение, мышечная дрожь). Но в случае средней плотности энергетические траты связаны именно с изменением темпорального хода, а не с мышечной работой, поскольку растянувшийся промежуток времени не заполнен действиями и движениями. Интересно, что сами испытуемые мгновения ускоренного времени часто связывают с последующим укорочением времени жизни. Это любопытно, поскольку автор концепции внутреннего времени И. Пригожий понимал под внутренним временем человека возраст. И многие люди интуитивно это чувствуют, связывая время своей жизни и с внутренним ритмом биологических часов бесхитростными утверждениями («я заплатил за это несколькими годами жизни»), и с общей энергетикой организма — здоровьем («на этом я потерял остатки своего здоровья»). Интересно, в социальных представлениях славян ускорение и замедление времени однозначно связывалось с магическими действиями, например, существовал прием концентрации времени, его магический эффект «определялся сжатием годового времени до одного момента, свертывание его в „клубок"» [НО]. В подобных представлениях народная мысль представляла время скорее в форме энергетической субстанции (которую можно сжать, растянуть и тем самым добиться магического воздействия на физический мир), нежели реляции.

Свойство 2. Получение информации из другого времени (будущего или прошлого).

Сюда мы отнесли четыре вида случаев: предчувствие опасности, получение нейтральной информации из будущего, феномен дежа вю «это уже было» и воспоминание информации о далеком прошлом. В общем и целом, все эти явления можно разделить на 2 большие группы: подтверждающие гипотезу о существовании обратного хода времени (из будущего в прошлое) и отвергающие ее (стрела времени). Разумеется, сами испытуемые не выражали свои мысли в таких категориях, они просто инстинктивно придерживались одной из концепций.

Стрела времени. Испытуемые этой группы, описывая случай, по собственной инициативе подчеркивали, что «время обратно течь не может». Давая определение времени (одно из заданий нашего опросника), отмечали такие его свойства, как необратимость, направленность в будущее. «Время — это то, что быстро летит и не возвращается назад. Стрела времени. — Ш. Т., учительница, 40 лет».

Однако, несмотря на такую категоричность, респонденты или описывают единичные случай предсказания грядущих событий, или даже полагают, что могут делать это постоянно. Часто их ощущение будущего развития событий появлялось в момент, предшествующий опасности. Такое предвидение обычно рассматривается как инициированное будущими негативными происшествиями (предчувствие опасности).

(В. Б., муж., журналист, 30 лет. «Я стоял самым первым в очереди на пригородный автобус. Подошел автобус. Неожиданно я вышел из очереди. Люди сели, автобус уехал. „Что это со мной?" — я покрутил пальцем у виска и поехал на следующем. Едва мы отъехали, как открылась картина тяжелой аварии первого автобуса. Если бы я на нем поехал, то мог быть ранен или хуже».)

Такие случаи описываются очень часто в научной и популярной литературе [83, 88]. Другие случаи более естественны. Человек просто глядит на какой-то предмет и видит, что с ним будет дальше. Никакой пользы или вреда для самого человека от этого знания нет, и использовать его на практике он не может.

(Н. П., жен; учитель, 29 лет. «Иногда я могу предсказать то, что впоследствии может произойти; для этого мне достаточно посмотреть на какой-то предмет. Недавно я смотрела на зеркало и подумала, что оно разобьется, и оно на следующий день разбилось».)

То же относится к получению информации из прошлого. Хотя по своей инициативе никто из наших респондентов таких случаев не описал, но после наводящих вопросов некоторые охотно рассказали и о таких явлениях, которые испытуемые этой группы объясняли прошлыми жизнями или памятью предков, в этих случаях стрела времени остается необратимой: («был кем-то я тогда, поэтому мне постоянно и снится Египет»),

Обратный ход времени. Представление о нем более распространено. В объяснениях способностей и в описаниях случаев у испытуемых явно прослеживалось представление о существовании обратного хода времени. Давая определение времени, они подчеркивали такие его свойства, как обратимость, возвращение назад, движение по кругу. «Время уходит далеко-далеко, за ним невозможно угнаться; потом оно возвращается к нам, но снова бежит вперед; (...) это время переживает кто-то другой, и начинается все снова и снова, как цепная реакция. — Ж. К., учительница, 20 лет». Предвидение будущего у таких испытуемых больше напоминало феномен «дежа вю», также свойственный представителям этой группы («со мной бывают такие моменты, когда я что-то думаю и мне приходит мысль, что это уже со мной было»: — М. Ш., жен., фельдшер, 25 лет).

(Е. П., жен., инспектор отдела кадров, 25 лет. «Когда-то в детстве я увидела, как солнечный мягкий свет падает в комнату через окно; чувство уюта, чистоты, свежести и спокойствия охватило меня. Я даже не знаю, было ли это наяву, сначала я думала, что это вообще был сон. А однажды я переехала в новую квартиру и увидела эту картинку на самом деле, и то же ощущение повторилось. И тогда я вспомнила случай из детства».)

Впрочем, испытуемые этой группы описывают и другие варианты предвидения будущего: и в момент опасности, и как постоянное свойство («я могу предсказывать будущее»). При получении информации из прошлого они склонны объяснять это реальным путешествием в прошлое своего духа, души, астрального тела («наши шаманы умеют улетать в прошлое и там видеть, что с человеком было или с его предками»).

Но главное отличие между представителями этих групп (кроме того, что они разделились в соответствии с существующими физическими концепциями) заключается не в случаях (которые почти схожи) и не интерпретации последних (которую еще и мы проинтерпретировали), а в структуре их внутреннего времени, выявляемой с помощью наших методов. У представителей второй группы (считающих, что время движется по кругу) их внутреннее время и на самом деле круг; образная трансспектива их времени (временная линия) образует окружность или полукруг. Располагая образы своего прошлого, настоящего и будущего по пространству воображения, они замыкают их последовательность в кольцо: например, картины отдаленного будущего заходят за спину и там постепенно приближаются к месту, где находится точка ноль, — их самый давний образ из прошлого (есть варианты полукруга, или замыкания в кольцо только линии будущего, или только линии прошлого). Рисуя время на бумаге (одно из заданий нашего опросника — методика Н. Ю. Григоровской), они также изображают его как круг или (реже) спираль.

У представителей первой группы (разделяющих гипотезу стрелы времени) внутреннее время — прямая. Их трансспектива — как стрела, образы следуют друг за другом, образуя прямую линию:

например, картины прошлого начинаются за спиной, приближаются, обхватывают человека настоящим и образами будущего уходят строго вперед. При рисовании времени на бумаге респонденты также предпочитали прямые линии (прямая, ломаная и др.).

Современная физика так и не ответила на вопрос: возможен ли обратный ход времени. Существование стрелы времени (почему время вообще движется) объясняют трояко. Первое объяснение связывает ход времени с расширением Вселенной (когда она начнет сжиматься, время изменит знак — и, возможно, мы еще раз проживем свои жизни, но уже вспять). Уравнения теории относительности и квантовой механики инвариантны относительно изменения хода времени [36], так что если время поменяет знак во всей Вселенной или в какой-то ее части — ничего не изменится, мир продолжит существовать, и все законы физики в нем будут действовать. Оставаясь в рамках теории относительности, время также может изменить свой знак при переходе светового барьера. Если скорость системы станет выше скорости света (с), то время в такой системе приобретет также отрицательное значение и потечет в обратную сторону. Впрочем, такой феномен возможен только гипотетически, а предсказанные сверхсветовые частицы — тахионы (которые теоретически и должны обладать предсказанным темпоральным свойством) — пока не обнаружены.

Такой феномен внутреннего времени личности (обращение хода времени через увеличение скорости системы до, возможно, сверхсветовой) был описан религиозным философом П. А. Флоренским. По его мнению, подобное наблюдается в сновидениях, в которых иногда мы встречаемся с «возможностью времени течь с бесконечной быстротою и даже, выворачиваясь через себя самого, по переходе через бесконечную скорость, получать обратный ход, смысл своего течения» [119, с. 38]. С подобными сновидениями сталкивались многие из нас. В литературе же обычно приводится классический сон с опережающим отражением будущего события, которое продуцировало сновидение до своего возникновения. Спящий пережил в сновидении целый год или более французской революции, присутствовал при самом ее зарождении, участвовал в ней, а затем, после долгих и сложных приключений, с преследованиями и погонями, был, наконец, схвачен и приговорен к смертной казни, возведен на эшафот, голова его была уложена на плац и холодное острие гильотины уже ударило его по шее. В этот момент он проснулся оттого, что спинка железной кровати, откинувшись, ударила его по обнаженной шее [119]. Было бы естественно, если бы удар по шее вызвал такой сон после, но в описанном случае сон ему предшествовал, как будто бы спящий «знал», что с ним произойдет в ближайшее время, и его сновидение, выполняя предсказанную 3. Фрейдом охранительную функцию, стремилось подготовить его к будущему удару. «Таким образом, в сновидении Время бежит, и ускоренно бежит, навстречу настоящему, против движения времени бодрственного сознания. Оно вывернуто через себя, и значит, вместе с ним вывернуты и все его конкретные образы. А это значит, что мы перешли в область мнимого пространства» [119, с. 44].

Другое направление физики объясняет ход времени вторым началом термодинамики, однонаправленностью роста энтропии в этом мире, это объяснение полностью отвергает даже теоретическую возможность обратного хода времени (концепция И. Пригожина). Однако предвидеть будущее можно, и оставаясь в физических рамках этих теорий. Вселенная, по И. Пригожину, — телеологична, у каждого движения есть цель, а у субъекта движения есть представление и о собственной цели, и о движениях соседних объектов;

даже маленькие частички в опыте «ведут себя так, как если бы каждый элемент объема следил за поведением своих соседей и учитывал его с тем, чтобы играть нужную роль в общем процессе» [87, с. 18]. Применительно к человеку существуют свои теории, которые блестяще ложатся в данное представление о физической реальности, теория опережающего отражения П. К. Анохина в физиологии [13], системная психофизиология В. Б. Швыркова и Ю. И. Александрова [11, 128].

Третья гипотеза в физике утверждает, что никакого хода времени нет (а значит, любой возможен); прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно в каком-то пространстве, ощущение времени порождается нашим движением по этому пространству, и только наше неумение двигаться в противоположную сторону мешает нам отправиться в прошлое (статичный подход). На уровне человека такой физической картине мира, может быть, соответствует прекрасно разработанная теория индивидуального времени Н. Н. Брагиной, Т. А. Доброхотовой, часть феноменов которой возможна «лишь при наличии двух времен. Одно из них течет медленнее или быстрее (или даже в обратную сторону) относительно другого времени» [50, с. 194]. Доказательством существования обратного времени служит явление левшества и ряд феноменов, присущих левшам: обратное письмо, речь, зеркальное письмо и, самое главное, конечно, — это предвидение будущего (по их мнению, присущее только людям с левополушарными асимметриями).

В наших исследованиях мы не определяли асимметрии испытуемых, кроме видимой (какой рукой пишет), поэтому о связи правшества-левшества с предвидением будущего говорить не можем. Но в одном из ранних исследований (данные не опубликованы) мы проверяли связь структуры внутреннего времени (формы временной линии) со способностями испытуемых к осуществлению феноменов, описанных у Т. А. Доброхотовой и Н. Н. Брагиной и связанных с обратным ходом времени. Многие из испытуемых с округлыми временными линиями (замкнутыми в кольцо, полукруглыми, спиралевидными) задолго до нашего опыта умели писать левой рукой зеркальным письмом, легко и быстро произносить слова наоборот и т. д. Они случайно обнаружили у себя эти качества. Другие испытуемые с круговыми трансспективами научались этому прямо в процессе нашего эксперимента. Все это косвенно может свидетельствовать в пользу существования обратного хода времени. Однако нас разочаровал тот факт, что при большем или меньшем усердии все без исключения испытуемые (правши, левши, с прямыми временными линиями, с округлыми) спокойно обучались и писать зеркальным письмом, и читать такие тексты. Так же как и то, что выраженные правши часто считают, что они могут предсказывать будущее.

Приходиться признать, что есть два ответа на вопрос об обратном ходе времени, две формы обыденных представлений на этот счет, два способа предсказывать будущее; и есть две группы людей на очень глубоком (неосознаваемом психологическом и даже психофизиологическом) уровне испытывающие тяготение к одному из вариантов. Остановимся на этом.

Плотность переживания. Может быть, невозможность выбрать один ответ связана с тем, что известные людям случаи получения информации из прошлого или будущего относились к ситуациям с низкой плотностью переживания. Возможно, при низкой плотности переживания слишком сложно разглядеть тонкие механизмы физического мира. Все описанные у нас случаи получения информации о будущем или прошлом также имели низкую плотность переживания феномена.

Маленькая плотность в данном случае обозначает, что человек переживает «перенос во времени» только в субъективном плане (отсутствует и информационный уровень, физиологический и уж тем более физический). Отсутствует реальный перенос информации: феномен «дежа вю» и большая часть предвидений ощущаются лишь в момент реализации (повторного переживания), и только тогда человек понимает, что «он это знал заранее» или «это уже было». Даже в описанном выше случае предвидения катастрофы автобуса, когда непонятное ощущение заставило человека выйти из очереди, все равно осознать акт предвидения он смог лишь тогда, когда увидел катастрофу первого автобуса. Кстати, при специальных попытках «предсказать будущее» (даже людьми, считающими это своей профессией) достоверность результатов также не велика и часто в процессе работы опускается к случайным величинам [75].

В связи с низкой плотностью переживания не приходится также говорить о связи способности к получению информации с личностной активностью. Увы, большинство случаев предвидения происходит спонтанно, без всякого желания или нежелания самих респондентов.

Средняя плотность предполагает информационный перенос и иллюзию присутствия (осязательные, зрительные, слуховые галлюцинации). В примерах предвосхищения у левшей (приводимых Т. А. Доброхотовой и Н. Н. Брагиной) иногда события достигают нужного уровня по одному из параметров (эффект присутствия), но «отсутствует подтверждение того, что «предвиденное» потом осуществилось в действительности» [50, с. 95], поэтому говорить о средней плотности не приходится. Переживанием с таким уровнем плотности можно считать разве что перенос в прошлое под гипнозом (т.н. гипнорегрессия). Загипнотизированный человек ощущает (видит, слышит и осязает) моменты прошлого, вспоминает забытую информацию; при регрессии в дородовое состояние он может даже физически принять форму эмбриона [45].

Высокая плотность, вероятно, должна вести к физическому переносу в прошлое или будущее (или хотя бы к полной иллюзии такого переноса). События с высоким уровнем плотности пока не зафиксированы.

Энергетика переживания. Очевидной связи между энергетикой человека и предчувствием будущего не отмечено. Похоже, что явление предвидения не требует особых затрат энергии, его переживание не сопровождается ощущениями траты энергии (усталостью, болезнью и др.) и не вызывает выброса энергии. Далее, нет никакой энергетической разницы между движением вдоль потока времени (в будущее) и против (в прошлое). Отсутствует она и в описаниях наших респондентов, не наблюдается и при сеансах гипноза. Ощущение энергетических затрат при гипнотическом сеансе или в сеансе самогипноза одинаково как при погружении в прошлое, так и в будущее. Возможно, это следствие того, что во всех зафиксированных случаях плотность переживания была очень маленькой; также не исключено, что с ростом плотности могут увеличиваться энергетические затраты.

Свойство 3. Альтернативные времена.

Описания одновременного существования человека в двух временах (или пространствах-временах) встречались довольно редко. Мы разделили все такие переживания на 2 группы: «одновременное существование в 2-х реальностях» и «появление гостя из другой реальности». Поскольку случаев довольно мало, то установить связь с плотностью переживания сложно.

Типичный случай первого рода. Человек находится в нашей объективной действительности, осознает себя, что-то делает; но при этом ощущает, что он находится одновременно и в другом месте, переживает и воспринимает реальность другого плана, видит картины, слышит речь. При этом человек может мыслить и чувствовать себя сразу в двух реальностях (А. В., жен., секретарь, 25 лет. «Я шла по улице. Вдруг мне показалось, что я попала в какую-то иную жизненную ситуацию, т. е. мимо меня проезжали машины, шли люди, и я как бы их замечала, но параллельно я была не здесь, помню то ли дом, то ли комнату, какие-то люди, разговор. В последующем я ощущала такое еще 5 или 6 раз».)

В других случаях человек, существуя в объективной действительности, адекватно воспринимая ее и осознавая себя, встречает в ней живое существо или неодушевленный предмет, на его взгляд, не принадлежащий этой реальности. При этом сам человек, ощущая себя «здесь и сейчас», одновременно визуально и аудиально воспринимает и этот объект. Иногда после такой встречи остаются какие-то материальные следы (открытые двери, цветок), которые, впрочем, на наш взгляд, не существенны, поскольку могут быть случайным совпадением. Скорее всего, реальность другого времени — виртуальна (в терминах Н. А. Носова [88]), точки ее пересечения с нашим миром не велики, а возможность оставить явные материальные следы — мала. Другие люди или не замечают этот объект, или же не обращают на него внимания, хотя под влиянием переживающего могут воспринять следы его пребывания. Плотность переживания, скорее всего, близка к средней. (М. К., жен., воспитательница, 22 года. «Я шла по улице и вдруг увидела необычную женщину лет 30-ти. Она была одета в старинное длинное, пышное черное платье, а на ее голове была черная шляпка-таблетка, лицо прикрыто вуалью. У женщины были черные волосы, собранные сзади в пучок, и такие же черные глаза. В общем, не заметить ее было трудно. Я остолбенела.

Постепенно немного придя в себя, я увидела, что по тротуару туда-сюда снуют прохожие и как будто совершенно не замечают женщину. Я обошла вокруг нее, она внимательно за мной наблюдала. Я немного прошла вперед и оглянулась. Женщина приложила к губам указательный палец и сказала мне: "Никогда в жизни не оглядывайся". Я быстренько отвернулась, и тут подошла моя подруга и сказала, что никакой женщина она не видела».)

Свойство «существовать в двух временных реальностях» поддается тренировке и может быть связано с организацией личностью своего времени. В таких ситуациях человек и тренирует это свое свойство сознательно, и в последующем активно использует это в собственной деятельности, направленной на достижение каких-то внутренне поставленных целей. В наших исследованиях встречались единичные случаи такого рода. (К. А., жен., научный работник, 58 лет. «Когда родились дети, мне стало совершенно не хватать времени на научную работу; то одно, то другое отрывало меня от письменного стола. Тогда я стала развивать теоретическое мышление, способ существовать в двух временных режимах: в одном я все время отрываюсь, помешиваю кашу, успокаиваю детей, говорю по телефону, — а в другом, параллельно, продолжаю работать над статьей, потом сажусь и записываю».)

С физической точки зрения объяснить это свойство внутреннего времени можно двояко: оставаясь в рамках реляционного подхода — существованием скрытых времяподобных измерений, в которые человек может проникать из своего внутреннего пространства; а исходя из субстанциального подхода — способностью личности самостоятельно вырабатывать эту гипотетическую субстанцию — время. Подробнее обо всем этом мы поговорим, обсуждая другое темпоральное свойство, до сих пор не встречавшееся нам в психологической литературе.

Свойство 4. Появление дополнительного времени.

В нашей работе такое явление встречалось в единичных случаях и только при достаточно значимой плотности переживания события. Возможно, феномен «дежа вю» («это уже было»), помещенный нами в раздел, касающийся обратного хода времени, мог бы иллюстрировать это свойство с очень низкой плотностью переживания, однако это только предположение.

В нашем случае респондент описывает ситуации, когда он, прожив определенный временной промежуток до какого-то этапа, неожиданно как бы оказывался в прошлом и проживал это время еще раз. Нами выделены две важные черты этого переживания. Первая — способность проявляется только при ситуациях, когда напряженность внутренней жизни человека очень велика и к какому-то моменту достигает огромного напряжения в ситуации дефицита внешнего времени («готовит диссертацию к защите», «дописывает роман»), а ритм внешней жизни не выражен, т. е. вовне с человеком практически ничего не происходит, или происходят одни и те же привычные в своей обыденности события (завтрак, обед, ужин), среди которых впоследствии невозможно выделить ни одно, которое могло бы служить точкой отсчета. Второе — это феномен личностного времени: от начала и до конца человек живет, мотивированный внутренними проблемами, которые перед ним никто не ставил, кроме него самого. Здесь хрупкое равновесие, установившееся между человеком и миром, разрушает не мир, а собственная активность человека, стремящегося к личностным целям, и достаточно было бы от них отказаться, как мгновенно был бы восстановлен гомеостаз. Но тогда человек перестал бы быть субъектом. (К. В., жен., аспирант, 29 лет. «Я готовила проект на конкурс, тогда мне казалось что важнее этого ничего быть не может. У меня была неделя срока. В субботу утром проект должен был быть сдан. Я распределила работу по дням, но катастрофически не успевала. В пятницу к вечеру, когда я совершенно „зашилась", со мной произошло что-то типа истерики, коллеги меня стали успокаивать: „Завтра закончишь". Оказалось — сегодня четверг, хотя по моему графику шел уже пятый день. За лишний день я все успела — проект сдала. Потом много раз пыталась понять, появился день или я ошиблась в счете, но не за что было зацепиться, до сих пор не знаю».)

Плотность переживания, вероятно, близка к средней, поскольку, с одной стороны, человек не только субъективно переживает феномен, но и заполняет «дополнительное время» размышлениями, работой над проектом, и даже существует материальное доказательство того, что за дополнительное время появились дополнительные мысли (текст проекта). С другой стороны, явных физических следов такого дополнительного времени не наблюдается, человек не оказывает никакого реального воздействия на мир (не оказывал он ни при первом проживании дня, ни при дополнительном), вся его активность — внутреннего плана. Интересно то, что в конце концов даже сама респондент не может точно определить, появился у нее «лишний» день или она ошиблась в счете, поскольку у нее отсутствовали какие-то внешние «зацепки» (насколько была не насыщена внешняя жизнь), по которым можно было бы определить, сколько прошло дней на самом деле.

Энергетика переживания. Особых энергетических последствий в виде упадка сил или болезни респонденты не отмечали. Естественная усталость после тяжелой работы компенсировалась радостью; конечно, оттого, что работа получилась, но, главное, от осознания самой ситуации. Последнее важно отметить особо. Люди переживали особую радость (интерес, любопытство, подъем) не от завершения дела как такового, а от нового качества, которое они в себе открыли (развитие новой способности, нового умения), оттого что на какой-то момент в своих возможностях они вышли за пределы самих себя и сделали, казалось бы, невозможное. Кстати, и сам случай испытуемым запомнился, главным образом, этим «выходом за пределы», а не выполнением работы, поскольку по прошествии времени само дело уже не казалось таким важным.

Объяснений здесь, как и для случая сознательного существования в двух альтернативных временах, может быть несколько, в зависимости от того, какую физическую концепции времени мы предпочтем. Наиболее естественно обнаруженное нами явление ложится на статичные теории физики. Если никакого течения времени нет, а есть только наше движение по 4-мерному континууму, в котором прошлое реально существует, даже когда мы его «проехали» (как существуют железнодорожные станции после того, как наш поезд их миновал), всегда есть принципиальная возможность для перехода нашего «Я» в самого себя, но в прошлом. Энергетические затраты такого перехода могут быть незначительны, поскольку нет переноса материальных тел и не оказывается воздействие на физический мир, а вся деятельность человека происходит во внутреннем плане. Субъективность такого проявления времени не делает его менее убедительным, поскольку все «психическое объективно существует только как субъективное» [32, с. 187].

С точки зрения субстанциального направления физики, появление дополнительного времени также может быть без труда объяснено. Если время — субстанция, то человек может «вырабатывать» ее или, функционируя подобно механизму, «перекачивать» из внешней среды (подобным механизмом Н. А. Козырев объяснял энергии звезд). Наконец, в реляционной физике единственным подходящим объяснением могут служить модели Калуцы—Клейна, предполагающие наличие у нашего мира скрытых измерений, в т. ч. и времяподобных [36]. Как мы уже писали выше, такое скрытое измерение может оказаться мигом нашего времени, который, однако, за собой скрывает замкнутую длительность (не существующую по часам нашего мира). Для объяснения нашего случая осталось только предположить, что внутреннее время человека также обладает скрытыми темпоральными размерностями; возрастание психологической активности личности до определенного предела позволяет психике проскользнуть в этот миг и прожить там целый день или час, и не просто прожить, но и заполнить его своими мыслями, чувствами, образами.

Таким образом, можно объяснить простое растяжение времени. Для объяснения «одновременного существования в двух временах» необходимо предположить, что человек как субъект обладает способностью не только проникать в скрытые размерности, но и скользить по ним (чтобы создавалась иллюзия непрерывного движения), так лыжник скользит по холмам, передвигаясь одновременно в двух измерениях: по горизонтали — вперед, и по вертикали — то вверх, то вниз. Опять же скрытые размерности открываются каждым мгновением реального времени (если представить время как прямую, то самое простое — нарисовать скрытые размерности в виде пузырей, перпендикулярно отрастающих в каждой точке прямой в разные стороны), поэтому при достаточной скорости переход из «пузыря» в «пузырь» может представляться как непрерывное движение. Наконец, в случае «дополнительного времени» мы должны признать или то, что один вариант жизни человек прожил в скрытом замкнутом измерении, или же, что одна из этих дополнительных времяподобных координат обладает способностью открываться наружу в прошлом (например, за счет существования в нем обратного хода времени).

Кстати, концепция временных «пузырей» (скрытых времяподобных размерностей) взята нами из физики, где представляет собой одну из очень бурно развивающихся ветвей этой науки [123]. В отечественной психологии существует оригинальная концепции времени, предусматривающая существование «зазоров длящегося опыта», развиваемая В. П. Зинченко принципиально вне всякой связи с физикой. И тем не менее, глядя на сложные темпоральные диаграммы («облака и глубины») в его книге [58], наглядно представляются скрытые времяподобные координаты нашей Вселенной. «Интервалы, паузы на стреле содержательного времени назовем зазорами длящегося опыта. Из этих зазоров имеются входы в „облака", „глубины" внутренней формы живого движения. Под словами „облака" и „глубины" не скрываются сознательное и бессознательное. Их можно назвать просто „карманами", „петлями", „защечными мешками", „копилками опыта" и т. п.» [58, с. 301]. Следует также отметить, что в данной концепции предусматривается влияние активности (правда, не столько человеческой, сколько божественной) на психологическое время. Может человек и своей волей останавливать, растягивать и задерживать время, что совпадает с некоторыми выводами, полученными и в нашем эмпирическом исследовании. В. П. Зинченко пишет: «Это дление истинного акта или мысли поддерживается и непрерывно возрождается волей. Забегая вперед, замечу, что, возможно, Бог или судьба останавливают время в критических для человеческой жизни ситуациях» [58, с. 295].

И последнее, на чем мы хотели бы заострить внимание. Время связано с энергией. Наиболее явно это, разумеется, выступает у Н. А. Козырева, где время представляет собой материальную субстанцию, пронизывающую бесконечную Вселенную; субстанцию, играющую роль универсальной созидающей жизненной силы и способную служить неиссякаемым источником энергии [67]. Однако взаимосвязь времени и энергии постулируется и в других направлениях: она следует и из формул теории относительности, присутствует она и в математических идеях и построениях И. Пригожина. Наконец, каждый из нас сталкивался с этим в школьных задачах по физике, когда для того, чтобы преодолеть расстояние ( S ), необходимо затратить время ( t ), равно как и некоторое количество энергии (Е). И это удивительное соотношение времени и энергии не исчезает при переходе к более сложным объектам, наоборот, оно становится все более ясным и почти очевидным. Например, для психологического времени существует эмпирически доказанная связь (исследования М. И. Розеновой) между общей эргичностью (энергетическая составляющая темперамента) и способностью личности к ускорению времени [98].

Впрочем, рассуждать по этому поводу можно много, главное же то, что современная физика имеет в своем арсенале достаточно теорий и моделей, чтобы объяснить самые фантастические свойства внутреннего времени. Что же касается энергии, то в психологии это понятие напрямую связано с категорией активности.

Активность личности и личностное время. Итак, анализ необычных темпоральных феноменов на первый план вывел проблему, неявно имеющую отношение ко времени. Это проблема активности личности. Во-первых, для того, чтобы то или иное необычное качество времени проявилось, как правило, необходимым был -высочайший исходный уровень психологической активности. Недаром большинство необычных феноменов времени проявлялось под воздействием сильного стрессора (угроза для жизни, опасность для близкого человека, невозможность достичь поставленных целей), что вело к резкой активации нервной системы и всех психических процессов (по крайней мере, у тех испытуемых, у которых в будущем наблюдался необычный темпоральный феномен; те же, кто от страха терял сознание, — ничего не наблюдали, и ни о чем не рассказывали). Во-вторых, самые яркие феномены наблюдались не когда действовал стресс, а после того, как личность «приняла вызов» и противопоставила ему свою личностную активность. А личностное время — это внутреннее время активности личности. Поэтому-то и наиболее заметны эффекты личностного времени при высокой (и частично средней) плотности переживания, ибо плотность переживания оказалась качеством, напрямую связанным с личностной активностью.

Поскольку личность человека развивается во взаимодействии с миром (выше мы выделили три этапа: 1) личность не выделена из окружающего мира; 2) личность самоопределена по отношению к внешнему; 3) личность проводит свою линию в жизни, по К. А. Абульхановой), то активность, которую можно представить как личностную, появляется довольно рано. В той или иной форме она присутствует на каждой стадии развития личности. Например, когда в ответ на внешнее воздействие респондент не только ускоряет свое время, но и начинает мыслить, как ему справиться с создавшейся ситуацией («думал, как буду восстанавливать дисциплину» — мысли преподавателя после падения со стула на уроке), — это проявление его как личности. Однако это пока еще адаптивная активность (говоря словами В. А. Петровского), и цель ее — восстановление гомеостаза, а не разрушение его. По В. А. Петровскому, личностная активность принципиально неадаптивна и надситуа-тивна, и ее цель не достижение приспособительного результата, а воспроизводство себя как субъекта (проверка своих сил, возможностей, рост самооценки и т. д.) [90]. В нашей работе это соответствовало высшей форме личностной активности (когда личность становится субъектом жизни).

В соответствии с целями нашего исследования мы понимали активность личности несколько шире как любые (и надситуативные, и частично адаптивные) проявления тенденций внутреннего плана (стремления личности достигнуть цели, которую она сама ставит перед собой). Реакция ответа на угрозу из внешней среды инстинктивна и адаптивна, личностный компонент в ней мал, а так как личностное время проявляется лишь в движении личности к порождаемым ею целям, то в данной ситуации говорить о нем не приходится. А, например, стремление респондента написать 150 страниц дипломной работы за одну ночь диктуется его собственными желаниями (стать специалистом), какая же это активность — адаптивная (специалист больше ценится в обществе и зарплата у него выше) или надситуативная (проверка себя как субъекта — могу или нет), — зависит от контекста, который нам сейчас уже не установить.

Важно другое, становление личности как субъекта жизни изменяет в темпоральных переживаниях знак эмоций: от страха, дрожи в руках и ногах до интереса «что там будет дальше» и радости от свершения почти невозможного. А от изменения эмоций недалеко и до управления собственной энергетикой. Может быть, поэтому после части переживаний остается ощущение усталости и болезненная слабость; после других — чувство бодрости и ощущение «могу все». И здесь-то проявляется отличие личностной активности личности от обычной психологической и адаптивной.

Выше мы отмечали, что переживание «дополнительного времени» респонденту запомнилось положительной эмоцией («надо же, это у меня здорово получилось»). Аналогичное явление наблюдалось и в ряде случаев при описании других свойств времени. Может быть, активность человека в этот момент и адаптивна (написать 150 страниц текста), но запоминается она преимущественно как достижение личностного плана; респондент в качестве самого важного итога отмечал не написанный диплом или выполненный проект, а развитие (или проявление) своих необычных способностей. Последнее сопровождалось и повышением (а то и завышением) самооценки и чувством своей «особенности», избранности. Поэтому, на наш взгляд, здесь мы имеем дело со спонтанным проявлением личностной активности, сходной с той, которую В. А. Петровский именовал надситуативной. Возможно, человек осознанно не ставил перед собой цель «породить себя как субъекта», но в процессе переживания своей внутренней активности он прежде всего поднялся как субъект. А может быть, уже то, что он как бы «принял вызов судьбы», взявшись за непосильную в темпоральном отношении задачу, и было для него постановкой надситуативной цели, только пока он не осознавал этого.

Личностная активность в темпоральных явлениях приводит к двум следствиям. Первое — напряжение, возникающее в человеке в процессе его подъема к самому пределу своих природных возможностей, активирует резервные способности его организма и психики: от изученных нашей наукой (увеличение скорости счета в уме) до не совсем признаваемых ею (телепатия). Второе — возникает такое ощущение, что в процессе надситуативной личностной активности человек не только усиленно расходует энергетический запас организма, но и каким-то образом восстанавливает его. Респонденты, говоря об ускорении внутреннего времени в состоянии стресса, отмечали последующую отдачу физиологического (сердцебиение, дрожь, температуру, продолжительный сон и т. п.) и психологического (пониженное настроение, истерика, возникновение фобии на стрессор и т. п.) планов. Респонденты, рассказывающие об ускорении времени (двух планах времени, дополнительном времени) при достижении личностно поставленной цели, сообщали о позитивных последствиях (улучшении настроения, повышении самооценки, чувстве собственной значимости и т. п.).

В классическом представлении внутреннее время человека — его возраст, отсчитываемый по биологическим часам. В момент рождения (или даже зачатия) пускаются маленькие биологические часики, начавшие отсчет внутреннего времени. Поскольку концепция И. Пригожина телеоцентрична, следовательно, уже в этот самый момент существует конец возможного хода; продолжая метафору, можно представить его как «завод часов», изначально ограничивающий работу часов определенным промежутком. Мы бы определили продолжительность этого промежутка энергетически как потенциальную энергию, заложенную в каждом из нас, или (если признать существование связи между временем и энергией) как количество времени, отпущенного нам. Доказательством тому — разнообразные концепции развития и старения в биологии, которые почти все согласны с тем, что существует некий изначальный предел возможной продолжительности жизни каждого организма, расходятся они лишь в определении механизма, его обеспечивающего: программа на генетическом уровне [69], результат износа организма, подобно износу любого неживого объекта [38], реализуется вследствие присущей организму программы развития, которая закономерно трансформируется в программу старения [49], следствие накопления в организме продуктов метаболизма (еще И. И. Мечников считал старение результатом накопления в организме ядов бактерий).

В современной биологии существуют концепции существования «программы смерти», которые предусматривают даже возможность ее преждевременного включения в ситуации резкой опасности для жизни, стресса. «У животного в этот момент включается программа смерти. Эта программа начинает работать, когда животное попало в безвыходное положение (стесненная ситуация, прочный захват) и когда его жизненные центры достаточно повреждены. Организм животного как бы соглашается с неизбежностью смерти и, может быть, даже желает ее» [103, с. 80]. Словно все время, вся энергия времени сгорают в один миг несовместимого с жизнью повреждения организма.

Человек, говоря, что за ускорение внутреннего времени в момент стресса он платит годами жизни, возможно, в чем-то прав. Существует, например, доказанная связь между стрессом и риском заболеть сердечно-сосудистыми заболеваниями: люди, живущие в постоянном стрессе (тип А), чаще болеют, что увеличивает опасность преждевременной смерти [122]. А как мы не раз уже отмечали выше, субъективное изменение хода времени (ускорение или замедление) возникает практически при любом стрессовом состоянии (это показано, в частности, в дипломной работе выпускника МПСИ С. Л. Гончарова, выполненной под нашим руководством). Получается, что при ускорении внутреннего времени человек усиленно «пережигает» отпущенное ему время жизни. Впрямую доказать это, наверное, невозможно. Но существует немало исследований, иллюстрирующих это положение. Главным образом это работы, показывающие связь стрессов и разного рода заболеваний, а также работы, уже показывающие влияние этих заболеваний на продолжительность жизни. Это цитированные выше исследования М. Фридмана и Р. Розенмана [122], данные X. Руссека, о том, что наиболее стрессогенные специальности в области медицины, стоматологии и юриспруденции обнаруживают и высокие показатели по сердечно-сосудистым заболеваниям [63]; модель Кагана и Леви, описывающая возникновение психосоматических заболеваний под влиянием социальных и психологических стрессов.

Итак, люди, периодически ускоряющие свое внутреннее время относительно внешнего (под действием стрессов, из-за собственной тревожности или неуемных амбиций), активнее других расходуют выделенное им количество жизненной энергии и тем самым, возможно, сокращают время своей жизни. Наоборот, ведущие неторопливый, размеренный образ жизни люди расходуют эту энергию крайне бережно, они могут замедлять свое внутреннее время и увеличивать продолжительность жизни. Иллюстрацией к последнему служит и меньший риск заболеть сердечно-сосудистыми заболеваниями у людей типа Б, спокойных и неторопливых [122], и тот факт, что большинство долгожителей встречается на Кавказе среди лиц, ведущих традиционный образ жизни [38].

Однако, кроме процессов расходования энергии на протяжении жизни, с введением категории активности личности мы сталкиваемся с принципиально неэнтропийным процессом, когда личность в своей активности не только расходует, но и порождает время.

Как мы показали выше, в ряде ситуаций ускорение внутреннего времени (и другие варианты более плотного его использования) ведет к росту удовлетворенности и повышению энергетического потенциала. А состояние удовлетворенности может вести к увеличению продолжительности жизни [63]. В конце концов недаром многие выдающиеся люди жили и творили долго и очень долго [53].

Итак, возможно, мы подошли к самому замечательному следствию личностного времени, ибо в рамках этой концепции личность может не только «прожигать» отпущенное ей время, но и порождать его своей активностью в качестве субъекта жизни.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования