В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Сперанский М.Введение к уложению государственных законов
"Введение к уложению государственных законов" – высшее достижение реформаторского периода (первого десятилетия) правления Александра I.

Жалобы и предложения

Напишите нам свои впечатления о библиотеке Университета и свои предложения по ее улучшению [email protected].
Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторМихневичъ. В.
НазваниеИсторические этюды русской жизни. Том II.
Год издания1882
РазделКниги
Рейтинг0.20 из 10.00
Zip архивскачать (666 Кб)
  Поиск по произведению

X .

Таковъ былъ результата петровскихъ преследован^ бороды, обязанныхъ своей упругостью отчасти преувеличенной безъ нужды защит* ея поклонниками старины. «Бороду въ Россш,—справедливо замЬтилъ Пекарскш,—сначала защищали неутомимо, а потомъ объ­ явили ей гонеше—вотъ причина, почему въ сущности незначи­тельный предметъ пр!обр?лъ у насъ некоторую важность».

Действительно, только благодаря этому, можно сказать съ уве­ ренностью, борода щпобрйтаетъ то важное значенае въ исторш народной жизни, котораго она никогда не имела бы, при более мяг- конъ и терпимомъ отношенш сверху къ народнымъ обычаямъ, вообще. Сперва, какъ мы видели, шла сверху чрезмерно запальчи­ вая, террористическая защита бороды, возведенной такимъ образомъ въ какой-то краеугольный камень и аттестатъ православнаго бла- гочешя и русско-патр1отической благонамеренности. Церковь и государство, безъ всякихъ разумныхъ основанш, вторгаются въ чисто-индивидуальную область русскаго человека, начинаютъ ра­ споряжаться его внешностью—одеждой, прической, бородой, и, ре­ гулируя его вкусъ и волю, предписываютъ для всего этого обяза­ тельную, разъ условленную форму. Подобный мундиръ, скроенный государствомъ и санкционированный церковью, всегда и везде являлся продуктомъ китаизма, въ которомъ коснела столько ве- ковъ допетровская Москва.Это доджны-бы помнить те, кто ставить мундирныя пристрасия въ упрекъ всключительно одному Петру В.

Въ сущности, Петръ не обмундировалъ Русь, по немецкому фа­ сону, какъ говорятъ его порицатели, а только переобмундировалъ ее, и имелъ на то основашя въ томъ, именно, обстоятельстве, что засталъ Москву въ полной парадной форме стараго образца, и что этой форме—тогда уже сильно поизношенной и, по выраже- нш Посошкова, «гнусной» и «непотребной»,—реакщя, ставшая по- перегъ дороги къ «окну въ Европу», придавала такую преувеличен­ ную важность и святость. Петръ въ этомъ случае только клинъ клиномъ вышибалъ, и—-ужъ если ставить ему въ вину его крутую гардеробную реформу, то, вмести съ иимъ, къ суду исторш должно привлечь и его предтечей въ этомъ деле, разнившихся съ иимъ только выборомъ фасона. Вина у пихъ общая и, можетъ быть, нелицепр!ятный судъ дастъ «снисхождеше» вовсе не защитниками стараго покроя*. •

Клинъ вбивался въ русскую жизнь, какъ мы видЬли, со всего размаху, сослепа, долго, нещадно и грубо. ЗасЬлъ онъ въ ней глубоко и, такъ или иначе, парализовалъ ея движешя. Нужно было его извлечь. Положимъ, онъ самъ собою постепенно, естествен- нымъ порядкомъ расщепился-бы и истлЬлъ отъ всеобновляющаго времени; но Петру некогда было ждать, да на то онъ и былъ слишкомъ гетй, чтобъ ни въ чемъ не следовать программ* сумй-ренности и аккуратности>, столь почитаемой «постепенновцами> всйхъ временъ и народовъ. Началось нетерпеливое безпощадное вышибате стараго клина клиномъ новымъ; но, само собой пони­ мается, что всей этой тяжелой, ненужной возни не было бы, не будь ранЬе заколоченъ старый клинъ. Это говорить простая логика и—въ этомъ главное объяснеше трагической судьбы нашей героини русской бороды!

Съ особенной настойчивостью пропагандируемая старо-москов­ скими канонистами и законодателями, обязательно присвоенная ими русскому мундиру, борода, натурально, должна была, при пе- тровскомъ переобмундированш на новый европейскш образецъ, сделаться предметомъ столь-же настойчиваго упразднен!я, на та- комъ-же основанш возведеннаго въ актъ государственнаго права. Искуственяо - преувеличенный культъ бороды повелъ непосред­ ственно къ такимъ-жё преувеличешямъ и крайностямъ ея упраздне- шя, и—вс? эти пересолы, по обыкновенно, легли на спин* народа.

Говорятъ, культъ бороды у насъ нащоналенъ и оправдывался народнымъ обычаемъ. Это вйрно. Народъ великорусски искони возлюбилъ бороду, какъ мы вид*Ьли; но еа догматизащя—обобще- Hie съ вирой и возведете въ священное знамете Православ!я за­ несены изчужа, изъ Византш, и предписаны сверху, точно также, какъ впослйдствш было занесено съ запада и предписано сверху брадобрийе. Разница была только въ томъ, что византшская мода совпадала съ народнымъ обычаемъ и съ самой натурой, и, всл$д- CTBie этого-то,въ народное сознаше и могло проникнуть обобщеше бороды съ «русской вЬрой>—проникнуть гораздо скор&е многихъ другихъ, несравненно болйе существенныхъ, догматЗвъ Православ1Я,

Тймъ не менйе чисто-народныя воззрйшя на этотъ предметъ въ спокойныя минуты оставались совершенно чуждыми той фаваоттеской нетерпимости и той китайской условности, въ которые защемлена была русская борода старо-московской книжкой. Въ. этомъ случай мы можемъ сослаться на нелицепр1ятныхъ, непод- купныхъ экспертовъ народныхъ воззренш—на пословицы, справед­ ливо признаваемыя итогами вековой народной мудрости.

Русскихъ пословицъ, относительно волосъ и бороды, не мало. Казалосъ-бы, что въ виду прославленнаго поклонешя русскаго че­ловека бород*, какъ святыне, какъ символу Бравослав1я, да еще- искупленному длинвымъ рядомъ гоненш и страдашй, касаюпцяся этого пункта пословицы должны носить исключительно благоговей­ ный характеръ, заключать въ себе защиту и апологш. Но что-же оказывается въ действительности?

Оказывается, что народная мудрость въ этомъ случай, какъ и во многихъ другихъ, осталась верна основному свойству русскаго ума—трезвому и смелому, ни чймъ не смущаемому скептицизму, всегда присыпанному едкой солью юмора и безпощадной иронш. Большинство разсматриваемыхъ пословицъ насмешливо-отрица- тельнаго содержашя. Въ большинстве ихъ скептпцизмъ народнага ума, изощреннаго опытомъ, подвергаетъ сомненш обязательную святость и авторитетъ бороды, а нередко безжалостно ихъ отвер- гаетъ и осмеиваетъ.

Въ нашемъ случае следовало бы начать ссылку съ историче- скихъ пословицъ, но, какъ известно, наука наша еще немного сде­ лала для точной класснфикащи русскихъ пословицъ, въ этомъ от-ношенш. Впрочемъ, историческое зяачеше некоторыхъ пословицъ определено уже нашими учеными, некоторыхъ—ясно само по себе изъ ихъ смысла.

Въ историческихъ пословицахъ, собранныхъ и напечатанных^ въ «Архиве» Калачова г. Буслаевымъ, относительно бороды поме­ щены две: «Борода длинна, да не къ уму она», «Борода глазамъ замена», въ томъ смысле, что «кто плюнулъ въ бороду—ллюнетъ въ глаза». Последняя пословица, являющаяся въ редакцш г. Бу­слаева величашемъ бороды, сравпешемъ ея съ драгоценнейшей частью человеческаго тела—глазами, въ сборникЬ Курганова, какъ мы видели, имеетъ противуаоложнаго смысла вар1аптъ: «Борода. глазамъ не замейа». ОтмЬчаемъ это, потому что самъ г. Буслаевъ придаеаъ сборнику Курганова большую важность, и—пословицы въ этомъ сборнике, действительно, носятъ въ большинстве народно-историчеши отпечатокъ. Просимъ, кстати, во изб*жате нов-вторевш, выше цитированныя нами у Курганова неодобрительны* для бороды пословицы занесть зд*сь въ общш ихъ счетъ.

Въ сборники В. Даля большинство разсматриваемой категорш пословицъ не въ пользу бороды и длинныхъ волосъ.

«Волосъ дологъ, а умъ коротокъ»; «Подъ носомъ взошло, а *въ голов* и не зас*яно>; «Хоть на голов*-то густо, да въ голов* то пусто»; «Волосъ глунъ—везд* ростеты; «Ни голосу ни волосу не в*рь: шерстью все прикроешь>; «Борода выросла, а ума не вынесла>; «По бород* Авраамъ, а до д*ламъ Хамъ>; «Борода — лишняя тягота»; «Бородой въ люди не выйдешь>; «Борода трава—скосить можно»; «Мудрость въ голов*, а не въ бород*>; «Худое дерево ростетъ въ сукъ, да въ болону, а худой челов*къ въ волосъ, да .въ бороду».

Встр*чаются пословицы, которыя р*шаютъ вопросъ надвое: по одной—«Борода въ честь, а усы и у кошки есть>; по другой — «Усъ въ честь, а борода и у козла есть». Одна—мудро, носкорЬе безразлично, ч*мъ въ защиту бороды, говорить, что «борода д*лу ле пом*ха>.

Зат*мъ, есть несколько пословицъ, чуждыхъ скептицизма и безусловно освящающихъ нашу героиню: «Борода — образъ и по-доб1е Божье»; «Борода дороже головы»; «Р*жь наши головы—не тронь наша бороды>.

Въ этомъ смысл*—у Даля больше н*тъ. Кром* того, вс* эти три пословицы онъ снабдилъ прим*чашемъ, что он* «раскольничьи». Намъ сдается, что, сверхъ того, он*—несомн*нно историчешя я относятся, именно, къ эпох* петровскихъ гоненш бороды и имъ однимъ обязаны своимъ происхождетемъ.

Даль записалъ еще одну пословицу, отнесенную имъ ко времени Петра I , такого содержашя: «Безъ рубля бороды не отростишь». Ясный намекъ на «бородовую» пошлину и, притомъ, не лишенный ироти. Иротя и юморъ, неразлучные съ русскимъ челов*комъ, нашли въ горнил* народнаго творчества пищу для себя даже въ самомъ пресл*довати бороды и въ насильственномъ брадо-бритш.

Наприм*ръ, на одной старинной народной лубочной картинки язображенъ въ комической страдательной поз* злополучный «ра» <сколыцикъ». На него напираетъ личность, вооруженная ножницами* ch надписью сверху: «Цырюльникъ хочетъ раскольвшу бороду стр1чь». Раскольвикъ протесту етъ: «Слушай, цырюльникъ, говорить онъ, я бороды стргчь не хочу, вотъ гляди я на тебя скоро карауль завр1чу>. И, тймъ не менЬе, борода его не избЪгаетъ треноги- бельныхъ иожницъ...

# Эта каррикатура напоминаеть исторически фактъ. Разсказыва-ютъ, что Петръ^ не довольствуясь состояшемъ искусства москов- свихъ брадобр-Ьевъ, нЬкоторыхъ изъ нихъ, помоложе и поспособнее, лослалъ за-границу учиться, откуда они возвратились уже пере- крещенными въ «барбировъ>. Когда одинъ изъ этихъ «барбировъ* явился, по окончанш учешя, къ царю, то послйдиш, въ вид$ эк­ замена, приказалъ ему обстричь и обрить лерваго, проходившаго мимо дворца, бородача.

Въ старинной народной юмористической ибснЬ, «про вому и Ерему», опять встречаемся съ тймъ-же шутливо-ироническимъ от- ношешемъ къ лишешю бороды, какъ такой пустячной вещи, вся ц$на которой алтынъ и—много—полтина.

Выростили себе, по словамъ песни, 0ома и Ерема

... «бороды, какъ бороны, усы, какъ кнуты; Вздумали они бородушки на торгъ везти— Ерема взялъ полтину, 0ома 8 алтынъ; Ерема купидъ мерина, Оома—жеребца>...

ВсЪ эти данныя показываютъ, что народъ, любя бороду, вовсе, однакожъ, чуждъ ея обоготворетя, и въ своихъ воззр-Ьтяхъ на нее, свободныхъ отъ фанатическаго изуверства и книжнаго доктри­ нерства, трезвъ, разсудительно-ясенъ и скорее индиферентенъ, ч&мъ исключителенъ и нетерпимъ.

Такъ оно всегда было и на самомъ д^лЬ въ спокойныя минуты народной жизни; въ смутныя-же времена народнаго недовольства воспламеняющей искрой и знаменемъ для волненш и <бунтовъ> являются иногда совершенно маловажные, либо даже явно нел4- дые предлоги, въ роди «кумирскихъ боговъ», бритья женщинъ и дйтей или выдачи д4вокъ за нймцевъ, какъ мы видели.

Въ начал* XVIII столйетя народу русскому пришлось испытать, лодъ могучей порывистой рукой Петра, исполинскую встряску, въ которой онъ многаго не поинмалъ: не понималъ, зачЗшъ его гопать то на югъ—корабли строить и грудью брать басурманшй Азовъ, то на далекШ сйверъ, въ негостепрпшныя болота — сооружать новый городъ; не понимадъ изъ за чего идутъ утомительныя без- лолезныя войны; не понимадъ цели всЬхъ этихъ европейским» новшествъ, этихъ кургузыхъ кафтановъ, этихъ бритыхъ подбород- ковъ; не понимадъ самого виновника всей этой встряски, такъ не похожаго на его предшественников^—изъ за чего онъ «рветъ да мечетъ>, всюду «Фздитъ рано и поздо по ночамъ малодюдствомъ и одинъ>, «всЬхъ выволокъ въ службу*, «самъ ходить на службу» и—«нигде отъ него не уйдешь> и ни откуда на него самаго, «кутилку, переводу нЬтъ»?...

Еще менее, конечно, могъ понять народъ цель обязательнаго переодеванья и брадобрийя, которыя, и вообще, не могди-бы найти оправданш въ доводахъ простой логики...

Не понимая ничего этого, видя въ диковинномъ царе и въ его кипучей деятельности нечто чуждое для себя, новое и несообраз­ ное, народъ, поэтому, чувствовалъ и сознавалъ лишь одну тягость заданной ему работы и встряски—чувствовалъ себя въ положенш чернорабочаго раба, котораго властелинъ-самодуръ заставилъ изъ силъ выбиваться надъ непонятнымъ для него, ненужнымъ ему, да и не для него предназначаемымъ дЪломь.

«Какъ его (Петра) Богъ на царство посдалъ, такъ и свЬтлыхъ дней не видали,—говорили крестьяне: тягота на шръ, рубли да полтины, да подводы, отдыху нашей братьи н&гъ>.

Вотъ какими исключительно результатами запечатлелась въ на- родномъ представленш вся преобразовательная эпоха Петра! На­ родъ чувствовалъ только «тяготу непереносимую> и, не видя и не сознавая блага отъ этой «тяготы», естественно считалъ Петра «м1роедомъ>, «не прямымъ> государемъ, <н4мцемъ», а все его дела и начинашя—«м!роедствомъ> и сажодурствомъ.

Следовательно, и безъ брадобршйя недовольства въ народи на­ кипело очень много противъ летровскаго режима. Покушен1е на бороду переполнило только чашу терпйтя иди, точнее сказать, укололо самый чувствительный нервъ въ личности русскаго чело­ века. Не понятое въ томъ смысле, какъ понимадъ его Петръ, оно было истолковано просто, какъ продуктъ разнузданнаго само­ дурства, какъ безпричинно-злое, тираническое издевательство надъ личностью человеческой... Но нужно-же чемъ яибудь его объя­ снить, нужно найти въ немъ какой ни на есть смыслъ?—За этимъ дЬло не стало.

Еще недавно русскому человеку очень настойчиво внушалось уважете къ бороде, какъ къ «образу Божш>, и отвращеше къ брадобритш, какъ къ греху противъ Православ1я. Бнушетя эти не могли пройти безследно, т*Ьмъ более, что совпадали со вкусомъ народа къ бороде. Но вотъ является странный царь, который всЬмъ своимъ образомъ действш изобличается въ томъ, что онъ либо нймецъ, либо «обойденъ» немцами и, ради этого, отступилъ отъ Православ!я... Отсюда, въ представлеши народномъ покушете на бороду, какъ на видимую, осязательную примату «русской веры» и русской народности, путемъ примитивнаго силлогизма, обобщается съ иокушешемъ на самую виру со стороны этого онЗшеченнаго царя. Но когда раздается мятежный кличъ: «за в4ру и бороду»! мотивирующш народное движете, для историка ясно, что подъ этими двумя словами подразумевается вся та «тягота на м1ръ», вей те «рубли да полтины>, которые не давали «отдыху» народу въ дни Петра, и что, въ сущности, обида за покушете собственно на бороду играетъ здесь далеко не первостепенную и вовсе нере­ шающую роль.

XI .

ПослЬ смерти Петра, хотя изданные имъ указы о бритье бороды и ношети немецкаго платья не переставали иметь силу, но пре- сдедовате бороды, сравнительно, ослабеваете Это объяснялось отчасти темъ, что новая обязательная мода начала мало по малу входить въ обычай, по крайней мере, въ верхнихъ слояхъ общества.

Уже въ средине XVHI столе^я бритый подбородокъ является общепринятымъ признакомъ благородства, образоватя и хорошаго тона, и все то, что претендовало на власть и звачете, стремилось вы­ двинуться изъ низменнаго придавленнаго уровня серой «мужичьей> массы, изъ слоевъ «подлаго> народа, по тогдашнему термину,— все это первымъ долгомъ хваталось за бритву и уже безъ всякихъ понужденШ старательно выскабливало себе бороды.

И этой моде следуютъ уже не одни только служилые классы— дворянство и чиновники, но и люди «средняго состояшя»: купцы, мещане, холопы... Известный богачъ—откушцикъ, купецъ Злобинъ, подвизавппйся въ конц* прошлаго и начал* нын*шняго стол&пл, по словамь Вигеля, былъ предметомъ всеобщаго удивлешя потому, что, вопреки господствовавшаго обычая, им*лъ мужество носить бо­ роду и являться съ ней во дворце и среди высшаго петербургскаго общества. Этимъ Злобинъ р*зко выделялся даже изъ своей среды— первостатейнаго столичнаго купечества, и если ему прощала бороду въ обществ*, то только потому, что онъ былъ очень богатъ и не скупился давать роскоганыя пиршества.

Въ 80-хъ годахъ появился въ Петербург* замечательный само­ учка Св*шниковъ. Онъ изумилъ и поразилъ вс*хъ обширностью и разносторонностью своихъ знанш. «Наконецъ,—говорить совре­ меннику—онъ обладалъ такой чудной логикой и такой удивитель­ной памятью, что отвиты на задаваемые ему вопросы оставались всегда безъ возраженш>. Былъ у него только одинъ недоста- токъ, возбуждавппй сожал*ше въ его петербургскихъ св*тскихъ друзьяхъ—борода. «Если-бы,-—наивно говорить современникъ,—онъ решился сбрить бороду, то былъ-бы совершенствомъ>...

Действительно по вкусу того времени, мужская красота могла достигнуть «совершенства* только при условш бритья бороды. Этотъ взглядъ до того вкоренился, что бывали случаи, гд* мущи- ны, будучи лишены возможности бритья, выщипывали себ* бороды, изъ кокетства. О такомъ факт* разсказываетъ декабристъ Якупь кинъ. Его товарищи—Бестужевъ (Марлинскш), Арбузовъ и Тют- чевъ, сидя въ роченсальмской кр*пости, стали ухаживать за моло­ денькой дочерью коменданта и, «желая ей понравиться, выщипы­ вали себ* бороды, такъ какъ имъ ихъ не брили*.

Брадобрийе такъ плотно вошло въ обычаи, а борода казалась такой аномал1ей и дикостью, что даже Б*линскш, уже въ 1844 г., жзв*щалъ изъ Херсона своихъ петербургскихъ друзей, какъ о не- обыкновенномъ событш: «да будетъ вамъ взв*стно, писалъ онъ— что я хожу съ бородою» и что борода «вышла у меня на славу».., Къ слову сказать, въ т* времена суровой подозрительности появле- ше бороды у людей интеллигентныхъ считалось признакомъ вольно- мысл!я и неблагонадежности; но ужъ въ этомъ случа* подразум*ва- лось, конечно, подражаше не народной, русской бород*, а—фран­ цузской, республиканской.

Словомъ, брадобрипе настолько было усвоено русскимъ обще- ствомъ, по непреклонному почину Петра, что его преемникамъ не настояло уже надобности продолжать крутыя понудительныя м*ры противъ бороды.

Петровше указы по этому предмету были повторены и под­тверждены всего лишь два раза: дон Екатерин* I — и то относи­тельно лишь петербургскихъ жителей; зат*мъ—въ посл*днш разъ— при Елизавет* Детровн*, въ 1743 г. Въ посл*дующемъ законо­дательств* XYIII стол*т1я встр*чается еще одннъ указъ о бород*, но уже въ смысл*, снисходительномъ къ ней. Въ 1762 г. вызы­вались къ возвращешю въ отечество б*жавппе изъ Россш расколь­ники, причемъ указъ об*щалъ не чинить имъ принуждешя от­носительно бритья| бороды и ношешя н*мецкаго форменнаго платья..';

Т*мъ не мен*е, насшае, сд*ланное Петромъ'В., глубоко за­пало въ народной памяти, а—главное—память эта т*сно связи- ваетъ отсел* съ указнымъ брадобрит1емъ вс* кривды и неправды, исходивппя отъ многообразнаго бюрократическая и пом*щичьяго ¦гнета, все то презрительное, надменное отношете <правящихъ> бритыхъ подбородковъ къ представителямъ бороды, которое от-личаетъ исторш всей «внутренней политики> прошлаго и начала НЫВ*ШНЯГ0 СТОЛ*Т1Й.

Отсюда борода д*лается, какъ-бы, лозунгомъ народныхъ движенй на призывъ о ея сохранены отъ ненавистной «казенной» бритвы— колышется масса, преданная прад*довскимъ пов*рьямъ и обычаямъ, поднимается все недовольное петербургскими новшествами, введе­те которыхъ, и на самомъ д*л*, непом*рно дорого и тяжело обо­шлось народу.

Изв*стно, что Пугачевъ, возмущая народъ и призывая его подъ свои знамена, въ числ* другихъ льготъ и вольностей, об*щалъ пожаловать и бородою.

«....Когда вы исполните мое имянное повел*те, гласилъ его манифесты и за то будете жалованы крешомъ и бородою, р*кою и землею, травами и морями... и в*чною вольностш...>

Даже въ поздн*йппя уже времена посягательство на бороду нер*дко производило смуту въ народ* и являлось одиимъ изъ пред-логовъ къ бунтамъ. Это показалъ прим*ръ возмущенШ военныхъ поселетй. Аракчеевъ, выдумавшш эту безприм*рную зат*ю, древ-ращая поселенскихъ крестьянъ-пахарей въ солдатъ, наложилъ, по выражешю одного его бюграфа, «мощную руку на священную бороду>. Говоря проще, онъ обрилъ всбхъ поселянъ и—это поеду- жило, впослйдствш, однимъ изъ мотивовъ къ бунтамъ.

Какъ показалъ недавшй, хорошо памятный, вероятно, читате­ лями, военный процеесъ объ одномъ старообрядце-матросе, вос­ противившемся бритью своей бороды, и доселе еще въ старовер­ ческой среди борода чтится высоко, какъ символъ благочесия и лравослав!я. И поэтому нельзя не отнестись съ величайшимъ са- чувств!емъ къ т-Ьмъ вновь изданнымъ законоположешямъ, которыми положенъ пред4лъ вйковымъ гонев1ямъ противъ бороды, во имя ка- зарменно-канцелярской формалистики.

Влрочемъ, въ былыя времена тутъ дело шло не объ одной лишь формалистике. Правительство смотрело на бороду—и имело на.то основаше—-какъ на выражеше протеста себе и своимъ порядкамъ у какъ на явный знакъ неблагонадежности. Это, напримйръ, не од­ нажды высказывалось Екатериною II , въ устахъ которой борода имела значеше какъ-бы термина для техъ противогосударственныхъ явленш, которыя она называла «глупостями>. Въ ея переписке съ Н. И. Панинымъ, по поводу свирепствовавшей въ Москве чумы, встр^чаемъ прямое на это указаше.

«Состояше Москвы, писала она, меня очень безггокоитъ, ибо тамъ, кроме болезни и пожаровъ, глупости много. Tout cela tient a la ЪагЪе de nos ancetres » (все это отзывается бородою нашихъ предковъ)...

И ранее Екатерины П, правительство не разъ имело случай убедиться въ противогосударственномъ значенш бороды въ устйхъ людей недовольныхъ существовавшими порядками. Въ числе розыск- ныхъ дЬлъ тайной канцелярш временъ Елизаветы встречается не мало возбужденныхъ по поводу протеста противъ бритья бороды и связанныхъ съ этимъ искаженш древняго благочешя. По доносу, мнопя лица, преимущественно изъ старообрядцевъ, обличались въ езлодейственныхъ непристойныхъ разеуждешяхъ и толковашяхъ», въ такомъ обыкновенно роде:

•..<Ныне-де въ церкви несправедливое учете... Нынеште-де apxiepen и попы и прочее люди имеютъ семь сатанянскихъ греховъ на себе: нюхаютъ табакъ, бранятся матерно и, приходя въ цер­ ковь, разговариваютъ о собакахъ... А люди-де бргъютъ бороды, и церковь-де всемъ любодейцамъ и мерзостямъ и грехамъ земскимъ мать... И первый-де императоръ (Петръ В.) староверовъ мучилъ и яоторые-де замучены—вей святы, и билъ Ладожское озеро кнутомъ, и сына своего за хританскую виру казнилъ... И при Елизавете Петровнй народъ въ пагубу идетъ отъ несодержашя старой веры»я т. д.

Целые десятки поклонвиковъ бороды, повинныхъ въ произно- шенш и слушанш такихъ «злодейственныхъ» толковъ, запирались въ тюрьмы, предавались пытке, наказывались кнутомъ и ссылались на каторгу...

Такимъ образомъ, въ исторш петербургскаго перюда борода представляетъ значете какъ бы символа той розни и той ломки, которыя раскололи Русь, съ нелегкой руки Петра, на два лагеря: Русь бритую и Русь бородатую.

Никакъ нельзя сказать, чтобы, въ происходившей между ними ожесточенной борьбе, право на сампатш принадлежало, именно, обрившейся Руси. Бритый подбородокъ — это былъ подбородокъ барина-крепостника, умйвшаго соединять въ своей особе салон­ ный лоскъ и вольномысл1е французскаго маркиза съ чисто мо- сковскимъ самоуправствомъ и жестокостью по отношетю къ «под­ лому >, бородатому сословш; бритый подбородокъ—это была краса приказныхъ шявокъ, бравыхъ Скалозубовъ, расторопныхъ Держи* мордъ и всей той прожорливой, необузданной въ дЬлахъ кривды саранчи, которая сбривала съ живымъ мясомъ благосостояше Руси бородатой...

Съ другой стороны, какъ видимъ, борода всегда прикрывала изможденную непосильнымъ трудомъ и кр'Ьпостнымъ гнетомъ грудь мужика-крестьянина. И если, положимъ, ею украшались рядомъ и застарелое изуверство, и наследственная дикость, то уже одно то, что победа была не на стороне бороды, что, напротивъ, ею, какъ-бы, олицетворялись страданья и вековая приниженность личности чело­ веческой, мы, конечно, склонимся внутреннимъ чувствомъ правды не еъ тр1умфаторскому «позорищу* героическихъ дёянш ликующаго цивилизатора—бритаго подбородка, а къ той мрачной, исполненной кровавыхь картинъ, трагедш, страдающей, угнетенной, героиней ко­ торой является народная борода.

История одного „пронжгаго" вопроса.

„За дв-бсти михпоновъ Росая Жидами на откупъ взята...

И много Донтгаскихъ Пилатовъ И много лукавыхъ 1удъ Отчизну свою распинаютъ Христа своего продаютъ... Стучать и расходятся чарки, Р?кою бушуетъ вино, Уносить деревни и села, И Русь затонляетъ оно."

Граф* А* Толстой..

*** „Мы судебно-полицейской Властью—пьянство укротимъ".

Иекрасов8 г

L

Странная у насъ судьба этого по-истин* спроклятап» вопроса- вопроса о народномъ пьянстве и его искорененш!

Подобно какой-нибудь хронической лихорадк*, оцъ возникаетъ у насъ першдическими пароксизмами, охватываетъ время отъ времени умы радетелей о народной нравственности, повиситъ долго-ли, ко­ ротко ли, въ благорастворенной атмосфер* канцелярш и кабинетовъ, а затЬмъ сдается въ архивъ до новаго пароксизма. .Который ужь разъ въ одномъ текущемъ столЪтш, не говоря о временахъ давнолро- шедшихъ, становился онъ моднымъ и очереднымъ вопросомъ! *)

Пора-бы, казалось, додуматься, что тамъ, гдЬ слишкомъ треть государственнаго бюджета покрывается на счетъ потребления спир­та, правильная практическая постановка подобнаго вопроса, при данныхъ услов1яхъ, почти немыслима. Впрочемъ, и то сказать: кто у насъ больше всФхъ кричитъ о мужичьемъ безпросыпномъ пьян-

  • *) Статья эта была написана и напечатана въ журнале „Д?ло" въ 1877 г.; она не касается, послйдовавшихъ послй того, новыхъ обсужденш вопроса, обь искорененш пьянства, въ литература и въ сферй общественно-административ­ной, включительно до прошлогодняго „совЪщашя" „свйдущихъ людей".

Т4мъ не менйе, въ виду констатированной безрезультатности этого „совЬ-щашя", какъ и другихъ разсуждея1й по этому вопросу, и самой ихъ сущности, изложенные въ этой статьи замйчашл и выводы сохраняютъ, какъ кажется ав­тору, и теперь ту степень своевременности, и убедительности, какую они им-бли въ первый моментъ своего появлетя. На этомъ основанш, статья эта, имею­щая, притомъ, пйлью очертить вообще всю прошлую исторгю вопроса обз «с- коренент пьянства на русской почий, предложена здъхь въ своемъ первоначадь-номъ вид-б, безъ измънешй. ств*? А кричитъ вотъ кто... Позволю себ* разсказать по этому доводу следующую живьемъ схваченную сценку.

Пишущему эти строки случилось какъ-то столкнуться въ до­ рог* съ однимъ изъ представителей нашего «культурнаго» класса. На вопросъ мой, какъ идутъ д*ла въ ихъ местности, <культурный челов*къ,> войдя въ азартъ, отв*чалъ:

— А живется у насъ такъ отменно, что нашему брату, soi disant «землевладельцу», одно спасеще осталось— абсентеизмъ\ Не извольте попять слово это въ смысле потрефюнш^абсента,—не потому, чтобъ мы отрицали его целебную силу^ н*тъ!—а просто оеъ намъ теперь не по карману;—абсентеиЗмъ въ смысл* . бол*е или мен*е постыд* наго бегства—вотъ наше спасете I Жить' дома и вести хозяйства, при нын*шнихъ уагсшяхъ, съ нынЬшнимъ «вольно-наемнымъ» му- жикомъ (слово «вольнонаемный» онъ подчеркнулъ)—значитъ осу­ дить себя на безъисходную муку, которая не окупается даже скуд- нымъ насущнымъ пропиташемъ. Нашъ почтенный свободный земле- д*лецъ сталъ невозможенъ, хотя-бы ужь потому только, что онъ всего себя пропилъ и пропиваетъ.

Съ*хавши на тему мужицкаго пропойства, собес*дникъ мой не' скоро угомонился. Раздирательныя картины пьянства, съ его ги­бельными посл*дств1ями на благосостоянш, гииен* и нравственно­ сти народа, следовали одна sa другой, какъ въ стереоскоп*. ЗКиво- писанш этому положила пред*лъ только остановка по*зда у стан* щи, когда «культурный» челов*къ счелъ за благо осв*житься ни­ сколько у буфета.

По его уход*, сид*вппй съ нимъ рядомъ какой-то поношенный,. съ жолдной физюшшей господинъ, все время до этого, повидимому, дремавши, вдругъ открылъ глаза, з*внулъ и, хихикая, заговорилъ какъ-бы про себя:

— Мужикъ спился съ кругу... мужикъ потопилъ въ сивух* всякШ образъ человечески и граждански,—передразнивалъ онъ «культур- наго» человека.—Кто это говорить? Кто это скорбитъ душою о вародномъ пьянств*? Это говоритъ суровый Катонъ, шыошдй себ* панталоны съ дохода отъ кабаковъ... ха, ха... Ну, разум*ется, кому же и знат$, какъ не ему, спивается-ли народъ съ кругу или н*тъ?

На мой вопросъ, неужели онъ говоритъ о сейчасъ ораторство- вавшемъ Катон*, нашемъ сос*д*, жолчный господинъ отв*тилъ:

— Конечно! Этотъ Катонъ десять кабаковъ въ нашемъ.округ* тсодержитъ, съ кабаковъ живетъ и посредствомъ кабаковъ въ ми­ ровые судьи даже попалъ недавно. Это не секретъ, да и разве онъ одинъ у насъ изъ такихъ обличителей?

Действительно, у насъ больше всЬхъ кричатъ о народномъ пьян­ стве т? самые господа, которые прямо или косвенно существуютъ съ доходовъ отъ кабака,—все те, кто, по выраженш одного домо- рощеннаго публициста, крестьянина Л—ва, «видятъ средства къ существовашю въ окончательномъ разоренш забитаго мужика и всякаго выпивающаго cocлoвiя> *).

Понятно, что истинныя цели и стремлешя у этихъ скорбя- щихъ фарисеевъ о мужичьемъ пьянств* неим^ютъ ничего общаго съ действительными заботами объ улучшевш нравственнаго и эконо- мическаго быта, народа, и ихъ 1ерем!ады—не более, какъ слезы кро­ кодила. Но за фарисеями остается то преимущество, что они очень хорошо знаготъ, чего хотятъ, у нихъ есть прочное основаше и опре­ деленная цель.

Нельзя сказать того-же о фракщи благонамеренныхъ радетелей, перюдически возбуждающихъ и разрешающихъ тотъ-же вопросъ, какъ въ административныхъ сферахъ, такъ и въ области публици­ стики и общественнаго представительства.

Кроме указанной выше невозможности, при существующей у насъ финансовой системе, правильной постановки разсматриваемаго вопроса, такая постановка его немыслима еще и потому, что для нея очень мало сделано подготовительныхъ работъ. Напримеръ, до сихъ поръ у насъ никто не знаетъ хотя приблизительныхъ разме- ровъ народного пьянства въ действительности, и по этому вопросу установилось несколько совершенно противоположные мненш; ни­ кто не пробовалъ, путемъ точнаго обобщешя фактовъ и цифровыхъ данныхъ, определить, въ какой степени увеличилось оно въ наше время (по господствующему мненш) и увеличивается-ли вообще, говоря о всей Россш; никемъ не проверено на практике, въ какой мере уменыпеше потреблешя вина и числа кабаковъ, какъ лучшее средство, по общему признанш, противъ развит1я пьянства, ращо- нально на самомъ деле; наконецъ, самое поняйе о пьянстве и о пьянице у насъ до крайности растяжимо и употребляется совершенно произвольно.

  • *) „Трудн И. Водьн. Эдон. Общ.", 1872 г. т. II стр. 240.

Нельзя сказать, чтобы по вс*мъ этимъ вопросамъ не существо. вало отв*товъ; напротивъ, ихъ очень много и на всяшя требованщ» Не такъ давно еще въ политико-экономическомъ комитет* вольнаго экономическаго общества разсматривались и изыскивались «миры противъ пьянства>. Заседали въ этомъ комитет* люди почтенные, спещалисты и наблюдатели народнаго пьянства по горячимъ ел*- дамъ, на м*ст* д*йств1я; разеуждали они глубокомысленно, горячо» подходили къ вопросу отъ разныхъ высшихъ точекъ зр*шя и кон­ чили т*мъ, что «пришли, понюхали и прочь пошли.. >

Я останавливаюсь на этомъ именно факт*, такъ-какъ онъ авто- ритетн*е и краснор*чив*е другихъ подтверждаете сейчасъ сказан­ное о томъ, что, во-первыхъ э .наши искоренители народнаго пьян­ ства не знаютъ, чего хотятъ, и, во-вторыхъ, что, принимаясь за р*шен!е этого вопроса, они блуждаютъ ощупью въ туман* догадокъ, предположен^, проектовъ и всячеешхъ благихъ пожеланш.

Не вдаваясь въ подробный разборъ положенш и выводовъ, къ которымъ пришедъ комитетъ, я позволю себ* только констатиро­ вать н*которые изъ нихъ, чтобъ меня не заподозрили въ голослов­ ности*

Уже самый «докладъ>, послуживши прецедентомъ пренШ, по- ражаетъ наивностью своей задачи. Исходя изъ положешя, что пьян­ ство въ народ* не уменьшается, несмотря ни на катя ст*снитель- ныя м*ры, докладчикъ предложилъ попробовать, не возд*йствуетъ-ли на искоренете пьянства хишя... Безъ шутокъ! На основанш-ли опыта или умозрительнаго метода, докладчикъ открылъ, что всему злу корень < молодое* яеочищеняное вино. Оно «производить въ челов*к* говорить онъ, глубокое органическое разстройство и такъ-называе- мое эпилептическое опьянеше, между т*мъ какъ старое вино воз-буждаетъ одну только веселость... > Сл*довательно, заключаетъ онъ, «вся задача сводится къ тому, чтобы найти способъ д*лать моло­ дое вино старымъ* *) скоро и дешево. И этотъ-то способъ, открытый какимъ-то бельпйцемъ Гакомъ, докладчикъ и рекомендовалъ, какъ лучшее средство противъ развита въ народ* пьянства!

Рецептъ, какъ видите, на-столько простой, легкий и въ то-же время неожиданный, что остается только изумляться остроумно почтеннаго докладчика. Правда, оыъ при этомъ добавилъ, что не­ дурно еще противодействовать пьянству «развийемъ общаго обра- зовашя и общаго благосостоян1я>; но ужь это такъ—къ слову при­ шлось, да, наконецъ, «развнпе образовашя и благосостояшя>, какъ универсальная панацея противъ всйхъ язвъ и недуговъ народнаго организма, сделалось теперь избитой фразой, ничего неразрйшаю- щей и ничего невыражающей. Ею у насъ отделываются отъ вся- кихъ насущныхъ вопросовъ,

  • *) „О мйрахъ противъ пьянства въ Евродй и Америки", Спб. 1871 г.

Общее образовате и благосостояние развиваются въ народЬ ве­ ками и, конечно, столько-же зависятъ отъ поощрительныхъ санкщй разныхъ мудрецовъ и ученыхъ комитетовъ, сколько и отъ прохож- денш Венеры надъ дискомъ солнца. «По нашему глубокому уб*Ьж- денш, причина даннаго зла — недостатокъ образовашя и благо- состояшя. Восполнить этотъ недостатокъ вдругъ мы не можемъ... Подождемъ | когда онъ естественнымъ порядкомъ восполнитсяЬ— вотъ общая формула этихъ мудрецовъ, ни къ чему никого не- обязывающая.

Къ такому именно выводу пряшелъ въ концЬ своихъ долгихь вренш и политико-экономическш комитетъ... Но я забЪжалъ впе­реди,. Посмотримъ, какъ отнесся комитетъ къ цитированному до­ кладу и катя предъявилъ миры съ своей стороны? Способъ Гака, какъ средство противъ пьянства, былъ признанъ «заслуживающимъ внимашя* и представлешя на усмотрите правительства. Мы не зиаемъ, какъ отнеслось правительство къ этому чудесному проэкту, но знаемъ, что онъ канулъ въ ту-же пучину, на дн$ которой по* хоронено столько npeKpacHitniHXb проэктовъ.

Въ прешяхъ своихъ комитетъ прежде всего старался выяснить вопросъ: точно-ли пьянство слишкомъ развито у насъ и точно-ли оно увеличивается? Получились сл-Ьдуюпце, взаимно побивающее другъ друга отвиты:

1-ый. «Пьянство не уменьшается*, ибо «потребностьвина въ народе поддерживается недостаткомъ матер1альнаго и умственнаго развита!».

•Д? 2-ой. «Пьянство пи за-границей, ни у насъ не увеличивается, усиливается только потребление водки, но это далеко еще не прд- знакъ пьянства>.

К5-й. Пьянство, <кажется 9 ростетъ сильно и дошло уже до неожиданной высоты, считается чемъ-то необыкновенным^ приличк емъ, даже удалью >.

X 4-#. «Все доводы, приведенные въ доказательство усилешя пьянства въ Россш, неосновательны, потому что никто не считалъ пъяныхъ*.

Ж такъ далее., и т. д.

Вы видите, что все положешя здесь равно убедительны, такъ- какъ основываются на скажется», на томъ, что «никто не счи­ талъ пьяныхъ», на томъ, что до сихъ поръ нйтъ <статистики рус- скаго пьянства», и, стало быть, въ-конце-концовъ вопросъ остается по-прежнему открытыми

Еще разнообразнее были посыпавнияся со всйхъ сторонъ спа- сительныя меры къ искоренешю народнаго пьянства, хотя коми- тетъ и высказался, что онъ, въ сушности, не знаетъ, существуеть- лн оно въ действительности, или только въ головахъ политико- экономовъ. Но не все-ли это равно? Отчего не доставить себе удо- вольств1я и не высказать остроумной меры? На то и существуютъ говорильни, чтобъ благонамеренные радетели о мужичьей трезво­ сти могли свободно опорожнивать себя отъ того якобы умствен- наго груза, которымъ обремененъ нашъ культурный человекъ. Вотъ эти остроумный меры:

•  Следуетъ изъять изъ практики все стеснительныя админи- стративныя меры, имеюпця целью «отдалить водку отъ потреби­ теля^ такъ-какъ опытъ показалъ, что оне недействительны...

•  Нетъ! «Могутъ быть так1я 5 административный миры, кото­ рый должны повл1ять на уменьшеше охмелетя народа».

•  Все зло—кабакъ! Пусть администрация «запретитъ откры­ вать кабаки людямъ опороченнымъ>.

•  Вздоръ! «Все подобныя меры, кроме уменыпешя въ народе побуждешя къ самоопеке, ведутъ къ злоупотреблен!ямъ>.

•  «Пора объяснить народу, что пьянство есть нравственное нреступлеше>; достигнуть-же этого можно «учреждетемъ обществъ трезвости, которыя повсеместно вл!яли-бы (не безъ содейств1Я по­ лиции, конечно!) на народъ внушительными и карательными ме­ рами».

•  Не дурно также доставить народу возможность пользовать­ ся развлечешями, напр., театрами*.

—• Вотъ что, господа: «не возможно-ли изобрести такое химическое соедпнеше, которое, растворяясь въ вини известной крепо­ сти, при малЪйшемъ прибавлеши воды производкло-бы муть, д*6- лало-бы вино сквернымъ на видъ и отвращало-бы отъ него взоры и уста пьяницъ?*

— Довольно, довольно!—скажетъ читатель.

Я и самъ вижу, что довольно: <муть> и только муть получает­ ся взъ этпхъ «политико-экономическихъ» м4ръ, и при томъ доста­ точно «скверная на видъ>, чтобъ настояла надобность еще болЬе ее сгущать.

Комитетъ-же выпгелъ изъ этой мути, какъ говорится, съ че­ стно,—безъ всякаго затруднешя для себя и къ общему удоволь-ствш взболтавшихъ ее: онъ почти ц4ликомъ внесъ ее въ «резо- лющю>. На томъ дело и кончилось...

Мне кажется, одно сопоставлеше приведенныхъ выдержекъ, безъ всякихъ коментар1евъ, вполне подтверждаетъ высказанную зд4сь мысль, что наши политико-экономы, считаюпце себя призванными решать вопроеъ о народномъ пьянстве, не знаютъ, о чемъ они го- ворятъ, не знаютъ, чего хотятъ, и изъ вейхъ ихъ писанш и раз­ глагольствовали выходить действительно одна «муть*.*.

Я взялъ для примера самый крупный и самый характерный случай; раземотрйте всЬхъ охъ и вообще всей литературы во­ проса завлекло-бы меня слишкомъ далеко, да въ этомъ и н?тъ* надобности: въ представленной здесь деятельности политико-эко- номическаго комитета они отражаются, какъ въ фокусЬ. Почти все, что было писано и обсуждаемо по этому вопросу въ разныхъ дру- эшхъ ученыхъ комитетахъ и органахъ за последнее время, не пред- ставило-бы для насъ уже ни новизны, ни интереса. Безплодность- же всЬхъ этихъ писанш и разговоровъ красноречиво доказывается т4мъ, что они до сихъ поръ не увенчались никакими практичес­ кими результатами и нисколько не подвинули самый вопроеъ къ era решешю.

П.

Одновременно съ интеллигенцией, но несравненно ближе къ ц&-ли и дйловитйе, были озабочены искоренешемъ пьянства правитель­ ство и самъ народъ. Тутъ уже мы встречаемся съ чисто-практи­ ческими м-рами, но увы! все, что сделано по этому предмету, ¦сделано совершенно независимо отъ остроумныхъ м?ропр1ятш при- ватныхъ регламентаторовъ, а часто даже наперекоръ имъ...

Я далекъ отъ того, чтобы упрекать за это прискорбное отсут-€ TBie солидарности ту или другую сторону, да и какъ упрекать, напр., народъ, что онъ не соображался въ данномъ случаЬ съ ре­ золюциями вольнаго экономическаго общества или передовыми статья­ ми публицистовъ, если онъ и не подозр'Ьваетъ существовашя этихъ дочтенныхъ деятелей?

Народъ въ борьб* съ пьянствомъ д'Ьйствовалъ, по своему чисто-эмпирическому разуму, чрезвычайно просто и непосредственно, не вдаваясь ни въ кашя высппя соображешя, не справляясь ни съ Фреръ-Орбанами, Лажордьерами, Фовилями, ни даже съ гг. Буше- номъ и Бланкомъ.

Видятъ мужики, что MHorie изъ односельчанъ ихъ спиваются # въ м4стномъ кабаки. Следовательно, не будь кабака, разсуждаютъ *ши,—пьяницамъ негдЪ было бы раздобыть вина и волей-неволей лерестали-бы они пьянствовать. На основавш этого нехитраго умо- завлючешя собирается сходъ и пишется приговоръ (привожу вы­ держки изъ подлинника): «Закрыть существующей на м1рской землЬ питейный домъ и впредь таковыхъ на всемъ протяжеши крестьян- сваго надела не открывать, дабы не лишиться посл^дняго хозяй­ ства и получить льготы правительства разсрочкою недоимокъ; да ятобъ изъ общества села (имя рекъ) никто не ходилъ-бы ни въ какой литейный домъ пить водку. Если-же кто будетъ замйченъ, что выпилъ водки, того штрафовать каждый разъ> (обозначается, на какую сумму штрафовать; въ другихъ-же приговорахъ назна­ чается еще арестъ и друия наказашя по приговору мировыхъ еудей)...

Вотъ господствующая форма сельскихъ приговоровъ противъ кабаковъ и пьянства, и такихъ приговоровъ составлялось въ по- слйднее время ц-Ьлыя тысячи. Въ одной пензенской губернш въ 1874 году число ихъ возрасло до 350. Въ агитацш противъ пьян­ ства стали принимать деятельное учаше и крестьянки, стали со­ ставлять свои бабьи приговоры объ уничтоженш кабаковъ, хотя, къ ихъ великой горести, приговоры эти не могли получить надлежа­ щей санкцш.

Кажется, эти факты должны-бы послужить рельефнымъ указа- темъ, что въ народе нашемъ далеко не существуетъ такой огуль­ ной слабости къ пьянству, какъ это привыкли думать, и что онъ, помимо всякихъ отечески-полицейскихъ внушенш и наетавлетй, ве- детъ борьбу противъ этого зла по собственному разумйнш и со- знанш.

Движете въ народ* въ пользу трезвости не ново. Впервые проявилось оно, и въ гораздо силнМшей степени, чймъ теперь, въ 1858 г., еще во время существованз'я откупа, и вотъвъкакихъ выражешяхъ привйтствовалъ его тогда Добролюбовъ:

«... Кто изъ насъ, писалъ онъ,—хотя въ предположен^ могъ указать такое средство (т. е. зарокъ не пить) противод4йств!я от­купу? М4ра, принятая крестьянами, такъ далека нашихъ нравовъ, такъ радикальна... что мы даже въ теорш не могли ее приду­ мать... А народъ это сдълалъ безъ всякихъ спросовъ, справокъ и глубокомысленныхъ соображешй*. (Соч. Н. А. Добролюбова, т. IV , стр. 115.)

Эти слова могутъ повторить безъ особенной натяжки и совре­ менные политико-экономисты и публицисты. Что новаго, лучшаго втечеши слишкомъ 20 л$тъ нашлись они придумать и предложить народу?!

Теперь, впрочемъ, къ крестьянскимъ обществамъ трезвости сим- паии значительно поостыли и кое-кто относится къ нимъ даже съ скентицизмомъ. Такъ, въ свое время, кореспондентъ «Голоса> кате­горически засвид'Ьтельствовалъ, что «ни одинъ изъ пензенскихь нриговоровъ не имйлъ ни мал4йшаго вл1ятя на уменыпее!е пьян­ ства! и что, будучи продуктомъ начальственнаго возд4йств1я, они «остались мертвой буквой и не выходили изъ сйнъ волостныхъ правдетй...>

Противъ этого спорить нельзя. Конечно, множество нригово­ ровъ на самомъ д4л4 кончилось ничймъ; но нельзя также отри­ цать и народнаго почина въ этомъ дйл^, что доказывается повсе­ местностью его лроявлен!я, во-первыхъ, а, во вторыхъ, общеизвйстными фактами, гдЬ местное начальство не только не возбуж­ дало подобнаго почина, а даже нередко противодействовало ему *). Известны таже т? м$ры <противъ ограничешя кабаковъ>, которая издало министерство финансово, побуждаемое къ тому именно общественными приговорами объ искоренеши пьянства.

Для надлежащей оценки этого явлешя гораздо важнее опреде­ лить действительное практическое 3 Ha 4 eHie подобныхъ пригово-ровъ (предполагая полную ихъ непосредственность) въ народной борьбе съ пьянствомъ. Действительно-ли приговоры эти такое без-спорно спасительное и верное средство, что стоитъ только всЬмъ крестьянамъ поголовно учинить подъ оными рукоприкладство, какъ тотчасъ-же водворится между ними поголовная трезвость?

Если-бы можно было допустить такое предположеше, тогда во- просъ разрешился-бы чрезвычайно легко и просто; но въ томъ-то и беда, что словами, въ форме-ли приговоровъ, ученыхъ-ли разсуж- денШ, или даже начальственныхъ нредписатй, пороки и бЪдствгя въ народе не искореняются. Не будь этого непрхятнаго свойства въ словахъ, тогда ничего не стоило-бы, посредствомъ приговоровъ, вдругъ спасти народъ не только отъ пьянства, но и отъ бедности, невежества и отъ всехъ другихъ темныхъ сторонъ его жизни..• Даже недоимки исчезли-бы безъ всякихъ взысканш и внушешй со стороны становыхъ. Накопилась недоимка—составляй приговоръ о немедленной ея очистке, и дело въ шляпе!...

Къ сожаленш, мы не можемъ обольщаться въ такой степени крестьянскими приговорами и «зароками>, а темъ менее ждать отъ нихъ какихъ-то чудодейственныхъ результатовъ. Мы думаемъ, что если действительно пьянство въ народе существуетъ въ огром- ныхъ размерахъ и постоянно увеличивается, то общественные при­ говоры, составляемые подъ гнетомъ этого зла, имеютъ лишь зна- чеше протеста противъ существующая порядка продажи вина и, главнымъ образомъ, противъ кабака въ его настоящемъ омерзи> тельномъ вид** Понятно, что отъ протеста до разр*щешя вопроса еще далеко; но, въ данномъ случай, за нимъ та заслуга, что, ука­ зывая на главн*йпий источникъ зла—не по теорш, а по горькому опыту,—онъ ставить вопросъ сразу на реальную почву.

  • *) Вотъ одинъ изъ такихъ фактовъ. Въ одномъ изъ увздовъ Казанской губерши крестьяне составили приговоры, что не желаютъ имйть кабаковъ. Местный ку-1акъ Щ., содержаний, «можно сказать, на откупу нисколько уйздовъ^, обратился къ исправнику, чтобы «сломить упорство крестьяне. йсправникъ созвалъ сходъ-ж началъ убеждать его принять отъ Щ. «благод'вяше въ образъ- кабака>, ц-вло-валъ стариковъ, кричалъ на молодыхъ, ругался, и когда ничего не помогло, плю-нулъ и у*хадъ («Неделя» 1875 г.).

Народный протестъ противъ нын*шняго кабака, какъ ояъ хро­ нически выражается въ общественныхъ приговорахъ, авторитетно подкрепляемый наблюдешями изсл*дователей народной жизни, пра- велъ къвидоизм*нешю самого вопроса объ искоренети пьяаства. Теперь уже утвердилось сознате, какъ въ обществ* и печати, такъ и въ администрации, что если принимать м*ры къ умеяыпе- нш въ народ* пьянства, то прежде всего надо начать д*ло съ кореннаго преобразовашя кабака. Уже комишя по составлешю но-ваго акцизнаго устава категорически высказалась, что «нынЬпше кабаки нисколько не соотв*тстцуютъ стремлешямъ правительства предотвратить вредное вл1яше питейной продажи на обществен­ ную нравственность^ Недавно въ одномъ орган* было замечено, что нын*шщй кабакъ «во сто разъ вреднее откупнаго* и слу­ жить безнаказаннымъ оруддемъ для «обирашя и развращешя на­ родам Въ виду этого, говорится тамъ-же, есть мысль—не возвра- титься-ли ужь къ откупной систем*? (<С,-Петерб. В*д.> 1876 г. Ж 119.)

Подобная мысль, если-бы она действительно существовала, представляется т*мъ бол*е дикою, что теперь, благодаря все тому-же здоровому народному почину, открывается широкая воз­ можность гораздо радикальн*е помочь б*д*, не возвращаясь къ страшному призраку откупа. Возможность эту сл*дуетъ искать въ учреждены общественныхъ кабаковъ.

Движете въ этомъ смысл* проявилось въ народ* еще въ 1863 г., всл*дъ за упразднешемъ откупа. Въ сред* крестьянства перм­ ской, томской, вологодской, саратовской, екатеринославской и мно-гихъ другихъ губершй возникла почти одновременно мысль откры­ вать, по общественнымъ приговорамъ, см1рск1я> питейныя заведе- н1я съ т*мъ, чтобы доходъ отъ продажи вина въ нихъ поступалъ на уплату недоимокъ и друия нужды населешя. Это былъ благо­ творный протестъ народа противъ разорительной и деморализую­ щей кабацкой питейной системы. Крестьяне ясно сознали всю не­ годность и вредъ этой системы, при которой благосостояше сельскаго населетя быстро поглощается хищной саранчей кабатчнковъ. Но оеуществлете этого добраго почина встретило и до сихъ поръ встрйчаетъ препятств1е со стороны финансоваго ведомства, о чемъ мы скажемъ после.

Идея м1рского питейнаго заведешя, какъ прямое противополо- жете существованш безобразнаго промышленнаго кабака, всеми признаваемаго чрезвычайно вреднымъ, была встречена очень со­ чувственно въ печати и даже въ некоторой части администра­ ции—именно министерствомъ внутреннихъ д?ль. Жизненность этой идеи видна изъ того, что, несмотря на препятств*я къ ея осущест- вленш, къ ней не перестаетъ время отъ времени возвращаться народъ; ее пробовали применять у себя нЬкоторыя городшя об­ щества и, наконецъ, во имя ея, окончательно дискредитирована въ теорш кабацкая система нашей публицистикой. Ея развитт по­ святил ъ, между прочимъ, брошюру *) г. Н. Аксаковъ, хорошо знако­ мый съ этимъ вопросомъ.

Трудъ г. Аксакова им'Ьлъ главнейшей задачей убедить кого следуетъ въ неосновательности опасешй насчетъ мирскихъ питей- ныхъ заведенш и тЪмъ устранить препятств!Я къ ихъ свободному и повсеместному открытш. Если до сихъ поръ положеше дела ни- сколько не изменилось, то не потому, чтобъ доводы г. Аксакова были неубедительны.

• Млрской кабакъ, какъ показалъ опытъ и какъ сознаютъ сами крестьяне, везде и постоянно приносилъ хороппе результаты. На доходы отъ него строились школы, уплачивались недоимки и т. под. Выбраиныя м1ромъ и постоянно контролируёмыя имъ лица для за- ведыватя общественнными питейными заведешями вели дело <ло- божески*—своихъ посетителей не спаивали, закладовъ отъ нихъ не брали, вина водой не разбавляли и не обмеривали. Даже во­ ровство, не говоря о пьянстве, уменьшалось ощутительно въ афхъ местностяхъ, где были открыты MipcKie кабаки.

Но те, отъ кого зависитъ разрешете м!рскихъ питейныхъ за­ веденш, этими результатами не обольщаются, въ силу следующихъ финансово-фискальныхъ опасетй. Во-первыхъ, возражаютъ они, общественное питейное заведете противоречить существующимъ уза- конешямъ. Г. Аксаковъ доказалъ, что это не такъ. «Существующш узаконешя, говорить онь,—не могуть воспрепятствовать крестьян- скимъ обществамъ производить торговлю отъ своего имени *, въ силу X тома СвоЩ Законовъ, гдЬ въ нйсколькихъ статьяхъ (2, 126; 2, 133 и др.) имъ предоставляется полная свобода заклю­чать договоры, брать подряды, открывать торговыя заведешя и т. под.

  • *) «Содержаще питейныхъ заведешй сельскими обществами, какъ простей­шая мира противъ пьянства и яарушешя правилъ о питейномъ сбор*», 1874 г.

Во-вторыхъ, возражаютъ противники MipcKoro кабака, надзоръ за правильностью продажи въ немъ питей крайне затруднилъ-бы ведомство фиска, такъ-какъ въ распоряженш « Mipa > гораздо боль­ ше средствъ скрыть злоупотреблешя, допускаемыя въ его питей- номъ дом*Ь, ч?мъ у одиночнаго лица—кабатчика. Г. Аксаковъ пре­ жде всего находить, что подобное возражеше могло-бы имйть ка­ кое-нибудь основаше, если-бъ существующш надзоръ, и при от- сутствш м1рскихъ кабаковъ, былъ сколько нибудь удовлетворите- ленъ... И въ самомъ д4л$, кому неизвестно, что корчемство те­ перь развилось у насъ въ огромныхъ разм г Ьрахъ? Наиротивъ, вь MipcKOMb питейномъ доме «общество не допустить корчемства, го­ ворить дал*Ье г. Аксаковъ:—оно не захочетъ потреблять разбавлен­ ное вино или само себя обм?ривать>. Съ другой стороны, и обще­ ственному сидельцу €н4тъ надобности продавать вино въ долгъ, въ закладъ или въ обм4нъ. Mipy нить разсчета спаивать и разо­ рять своихъ членовъ и самого себя обманывать>. Обязанный пла­ тить подати за каждаго своего разорившагося члена, Mipb всйми силами будетъ стараться не допускать случаевъ такого разоренш чрезъ пьянство въ его-же м1рскомъ кабак*...

Съ неменьшей логикой опровергаетъ своихъ противниковъ г. Аксаковъ и относительно опасенш за уменыпеше потреблешя вина и понижете цифры патентнаго сбора при осуществлены предлагае­ мой м1рской питейной системы. Первое возражеше опровергается статистикой питейнаго д"Ьла, указывающей прогресивное увеличеше потреблешя вина; да иначе это и не можетъ быть. Что-же касает­ ся возможности € иропинащи, т. е. обращешя кабаковъ какъ-бы въ монопольную оброчную статью м1рскихъ обществъ, то onaceaie на этоть счетъ совершенно напрасно, потому что данное явлете су­ ществуете именно теперь и повсеместно. Известно, что въ дерев- няхъ всякш кабатчикъ за право открытая кабака вносить обществу условленную сумму, которая, въ большинстве случаевь, вслЪдъ за- *г&мъ у него-же и пропивается» Сделки таыя, правда, не обусло­ влены закономъ, но существововашя ихъ никто не станетъ отри­ цать. Съ открБтемъ-же MipcKAXb питейныхъ домовъ оне сами со­ бой исчезнуть, а, главное, исчезнуть сопровождающая ихъ зло- употреблешя и деморализащя крестьянъ. .

Такимъ образомъ, идея MipcKoro питейнаго дома построена на нравственво-экономическихъ выгодахъ для народа и, рано или поз­ дно, должна восторжествовать какъ надъ существующей системой питейнаго дела, такъ и надъ кабинетными измышлешями разныхъ теоретиковъ. За нею все шансы успеха, уже потому, что она вы­ работана народнымъ опытомъ и разумомъ и совершенно отвЬчаетъ духу нашего крестьявскаго общиннаго быта. Въ ней, въ этой идее, действительно, заключается единственная, какъ говорить г. Аксаковъ, «простейшая мера противъ народнаго пьянства, а так­ же нарушешя правилъ о питейномъ сбор4>.

MipcKOH питейный домъ можетъ считаться нежелательнымъ только съ точки зр^шя кабацкой системы, которой онъ служить прямымъ жизненнымъ протестомъ. Противниками его осуществлешя могутъ быть только тепереште монополисты—виноторговцы и кабатчики— безсознательные и сознательные враги народнаго блага.

Изъ всего, что до сихъ поръ было предлагаемо и испытываемо для искоренешя пьянства и лучшаго устройства питейнаго дела, въ интересахъ народныхъ и государственныхъ, м!рской питейный домъ является единственно целесообразным^ единственно выгоднынъ решешемъ этого вопроса.

На этомъ мы покончимъ обзоръ того, что было сделано наро- домъ, по его собственному почину, въ деле борьбы съ пьянствомъ и кабакомъ. Посмотримъ теперь, что было сделано по тому-же во­ просу администращей.

III -

Правительственныя миры въ Россш яротивъ пьянства, съ са- мыхъ отдаленнМшихъ временъ до напгахъ дней, основывались пре­ имущественно на запрещешяхъ и взыскашяхъ. Запрещались кабаки, ограничивалась свобода продажи нитей, а, съ другой стороны, преследовались пьяницы разными полицейско-исправительнымз ка­ рами.

Законодательство наше положительно воспрещаетъ гражданамъ пьянство *) и опредйляетъ за ослушаше цЬлый рядъ различныхъ- взысканш и испра&лешй. На этомъ-же основанш, въ задачи адми­ нистрации о поддержаши народной нравственности входятъ строгой: надзоръ за наблюдешемъ установленныхъ ограничены продажи ни­тей и преслйдоваше публичнаго пьянства, всякихъ проявленш на- роднаго загула и разгула.

И, однакожь, всЬ эти строгости, вся эта опека, несмотря на? безчисленныя ихъ улучпгешя, дополнешя и преобразовашя, ни* когда не приносили на д^лй желаемыхъ результатовъ, сколько- нибудь ощутительныхъ. Происходило это не только потому, что полицейскими пресЬчешям^ нельзя искоренять пьянства, но еще болйе потому, что поданному вопросу на практики правительство постоянно находилось въ противорйчш съ самимъ собою,

Съ той поры, какъ пошлина на вино сделалась у насъ главной* статьею государственнаго дохода и правительство стало хозяиномъ- монополистомъ питейнаго промысла, оно вынуждено было одной рукой поддерживать кабакъ и способствовать увеличешю потребле- тя нитей, въ интересЬ казны, а другой—въ интересЬ народной нравственности, поддерживать въ народи трезвость и противодей­ ствовать пьянству. И эта двойственность административной си­ стемы, по отношенш къ вопросу о пьянстве, составляетъ самую характеристическую черту его исторш у насъ.

Меры къ уменьшешю пьянства со стороны правительства на­ чинаются одновременно почти съ переходомъ питейнаго д4ла въ в*д?ше казны. Иванъ Ш, а за нимъ Васидш Ивановичъ, присво­ ившие право приготовлешя и продажи крепкихъ напитковъ исклю­ чительно казне, въ то-же время, по словамъ Альберта Кампензе, запрещали жителямъ Москвы, «подъ опасешемъ строжайшаго взы- скашя, употреблеше хмельныхъ напитковъ, исключая однихъ толь­ ко праздничныхь дней*. О томъ, на-сколько это запрещеше испол­ нялось, можно судить по тому, что немцы и гвард1я великаго князя, получившие исключительно привилепю пить когда и сколько угод­ но, заводить корчмы и продавать вино въ предЬлахъ своей сло­ боды, прМревшей поэтому весьма характеристичное назвате На- ливокЪ) такъ разбогатели отъ явной и тайной продажи вина москвичамъ, что ихъ жены и дочери, по свидетельству историковъ, считали постыднымъ носить друпя платья, кроме бархатныхъ и атласныхъ (Герберштейнъ).

  • *) Въ ст. 241, гл. Ш, ,,Уст. о предупрежу и npecto престушг.", т. XIT ,. сказано: „запрещается всймъ и каждому пьянство".

При 1оанне Грозномъ такую-же привилегш получили царше опричники. Для нихъ устроена была корчма на Балчуг- b , прозван­ ная впослйдетвш «царевымъ кабакомъ>, въ подражаше «кабакамъ ханскимъ>, бывшимъ въ Казани. Эти кабаки до покорешя Казани были отдаваемы ханомъ на откупъ и винная регал!я въ этой форме была почти цйликомъ перенесена Грознымъ на русскую ночву. сЦаревъ кабакъ> на Балчуг* послужилъ прототипомъ для множества возникшихъ тогда кабаковъ, по царскимъ указамъ, во вс^хъ воеводствахъ. Такъ, въ 1543 г. въ одномъ Новгороде, опу- стошенномъ и разоренномъ, было поставлено восемь корчемныхъ дворовъ (Полное собр. летописей, т. Ш).

Нововведете это, казавшееся очень выгоднымъ для казны, не замедлило обнаружить свои последств1я. Началось повсюду страшное пьянство, развитш котораго много способствовала толькочто во­ шедшая около этого времени въ употреблете на Руси хлебная водка. «Бога ради, государь, писалъ царю новгородски владыко Феодосш,—потщися и помысли о своей вотчине... что ся ныне въ ней чинить? Въ корчмахъ безпрестанно души погибаютъ безъ по- каяшя... убшства и граблешя въ граде и погостомъ велишя учи- нилися> и т. д. (Вивлк>ф. Х1У, 238.)

Вследъ за этимъ Грозный начинаетъ преследовать пьянство. По словамъ летописей, въ Новгородъ пр1ехали «дьяки опришные>, заповедали винщикамъ не торговать, поставили на великомъ мо­ сту рогатку и стражу, «а лоймаютъ винщика съ виномъ или пьянаго человека, велятъ бити кнутомъ, да и въ воду мечютъ съ ве- ликаго мосту*. сВинщики> преследовались, разумеется, запретные, т. е. продававшие корчемное, а не казенное вино. Вообще, съ пере- ходомъ виннаго дела въ кашу и учреждетемъ <царевыхъкабаковъ>, тайное корчемство, какъ и следовало ожидать, развилось въ мос- ковскомъ государств* въ огромныхъ разм4рахъ и втеченщ целыхъ столетШ правительство тщетно заботилось объ его искорененш, сГосударь царь Борисъ Федоровичъ говорить современнику—^кор­ чемства много еже-бы въ свое царство таковое яеблагоутодное дело искоренитп, но невозможе отнюдь*. (Примеч. къ «Ист. гос. рос>.) Съ такимъ-же успехомъ боролись съ корчемствомь и поз- дн4йш!е правители.

При Иван* Грозномъ запрещете пьянства шло объ руку съ распространешемъ «царевыхъ кабаковъ>. По мнешю тогдашняго правительства, это одно другому не противоречило; напротивъ, предполагалось одновременно и пр1умножить царскую казну, и сдер­ жать народное пьянство сокращешемъ м^стъ продажи питей, а въ особенности уничтожешемъ вольнаго корчемства и винокурешя. Въ предписашяхъ воеводамъ постоянно встрЬчаемъ наказы <дер- жати кабакъ, а на кабаке вино, медъ, пиво>, и въ то-же время темъ-же воеводамъ приказывалось иметь «береженье великое> отъ корчемъ и смотреть, чтобъ у обывателей ночныхъ съездовъ и <ночного пийя не было, а и въ день-бы не бражничали> («Акты археогр. экспед.>). Ослушниковъ, какъ мы видели, пороли батога­ ми *) и даже метали съ моста въ воду. Въ томъ-же духе поучали православныхъ Стоглавъ и Домострой.

Еще резче обнаружилась эта двойственность въ царствоваше Годунова. Годуновъ, самъ воздержный въ питш, терпЬть не могъ пьянства и, по словамъ Вера (<Москов. летопись*), «запретилъ пьянство.- и объявилъ, что скорее помилуетъ вора и убпщу, не­ жели того, кто, вопреки указу, осмелится открывать кружечный дворъ>. А между тЬмъ при немъ-то и вошла въ полную силу от­ купная кабацкая система и принесла плоды, вполне ея достойные. «Корчемницы,—пишетъ въ своей исторш этого царствоватя АвраамШ Палицынъ,—пьянству и душегубству, и блуду желатели, во всйхъ градЬхъ въ прекупъ высокъ воздвигше цену кабаковъ> (Примеч, къ «Ист, гос. рос», т. XI ), «и уже на законномъ оеноваши раз­ вращали и спаивали народъ, наперекоръ сердечнымъ желашямъ царя «искоренить въ немъ пороки». Враги Годунова, подбирая об­ винительные противъ него пункты, ставили ему въ упрекъ, между прочимъ «корыстолюбивое введете откуповъ и размножеше кавен- ныхъ домовъ питейныхъ» ( ib ., стр. 65).

  • *) По словамъ Маск&вича („Сказашя о Дм. Самозв/', Д 55), въ Москвй была „бражная тюрьма", куда отводили льяницъ и держали по нескольку недйль; „замЪченнаго въ пьянстве вторично снова сажаютъ въ тюрьму, потомъ нещадно сйкутъ кнутомъ. За третью вину опять въ тюрьму, нотомъ подъ кнутъ; изъ-подъ кнута въ тюрьму, изъ тюрьмы подъ кнутъ и такимъ образомъ порятъ виновнаго разъ до десяти, чтобы, наконецъ, пьянство ему омерзело",

И этотъ упрекъ былъ совершенно основательный; но сила въ томъ, что, разъ вступивъ на этотъ путь ведешя питейнаго дела, московское правительство уже не въ силахъ было своротить на другую дорогу и изменить существующей порядокъ, Въ винномъ откупе оно съ каждымъ годомъ находило все болыпш и большШ источникъ своихъ доходовъ, заменить который ч'Ьмъ-либо другимъ, •соответствующим^ оно не находило возможными Для этого ему не хватало знакомства съ правильной системой государственная хозяйства и управлешя. Оно даже не догадывалось, что откупу что «царевъ кабакъ>, въ томъ виде, въ какомъ они существовали, д!аметрально противоположны интересамъ народнаго блага* Допуская- же существоваше этого кабака съ исключительной целью npiyMHo - жетя чрезъ него казны, оно не умело сделать этого иначе, какъ только предоставивъ целовальникамъ и откупщикамъ право «без- страшно» спаивать народъ. Потребовались целые века горькаго опыта, чтобъ признать окончательно невозможность откупной си* стемы!..

При такомъ порядки вещей все миры противъ пьянства но­ сили отпечатокъ лицем*р1я и, на лучшш конецъ, были продук- томъ какого-то мертвеннаго лриказно - полицейскаго формализма. Спаиваше народа было конечной, узаконенной задачей кабака, даже когда онъ былъ не на откупу. Выбранные для завйдывашя продажей казеннаго вина головы и целовальники опутывались ц4- лой системой обязательствъ, клонившихся къ пр!умноженш кабац-кихъ доходовъ. На каждый кабакъ былъ положенъ окладъ, опре­деляемый доходами предыдущихъ летъ, и вотъ головы и целоваль­ ники, за порукой общества, «целовали крестъ» непременно собрать кабащйя деньги «съ прибылью противу прошлыхъ летъ». Для этого имъ разрешалось наказами изъ Москвы действовать «безстрашно», за прибыль ожидать государевой милости и «въ томъ приборе ни­ какого себ4 опасешя не держать», а, главное, «питуховъ не отго­ нять! (Акты Арх. Э., Ш, IV *)

Они такъ и действовали и, въ случае успеха, ставили свои за­ слуги на видъ, ожидая милостей и поощренш. «Я, государь, пйсалъ, напр., деловальникъ Андрей Образцовъ дарю Михаилу Федоровичу въ 1618 г.,—никому не норовилъ, лравилъ твои государевы доходы нещадно, побявалъ (т. е. опаивалъ) на смерть».

Благочестивый Алексей Михайловичъ, въ 1652 г., посовето­ вавшись со своимъ «отцомъ и богомольцемъ», яатр1архомъ Нико- номъ, и со всемъ священнымъ и боярскимъ соборомъ, репшлъ попытаться искоренить въ народе пьянство и разгульное «неистов­ство». Последовала уставная грамата къ воеводамъ, въ которой предписывалось: во-1-хъ, ограничить въ городахъ число месть пи­ тейной продажи однимъ кружечнымъ дворомъ; во-2хъ, продавать вино не иначе, какъ большою мерою—ведрами, кружками и чар­ ками въ три прежв!я чарки, и больше одной чарки одному чело­ веку не продавать; въ-3-хъ, воспретить питухамъ пить вино на кружечномъ дворе и около него; въ велший-же постъ, рождествен­ ски, петровъ и успенскШ, а также въ воскресенья, среды и пятки во весь ^годъ вина не продавать вовсе. До последняго предела были ограничены и часы продажи вина въ дозволенные дни. На- конецъ, воспрещалось продавать вино кому-бы ни было въ долгъ и т. д. Словомъ, по всемъ пунктамъ граматы разлита, ловидимо- му, самая теплая и благонамереннейшая заботливость воздержать народъ отъ злоупотреблешя спиртными напитками. А между темь въ конце той-же граматы встречаемъ неожиданно следующая, об- ращенныя къ целовальникамъ, внушешя. Требуя, чтобы они «сби­ рали государевой казны» съ кабаковъ «съ великимъ раденьемъ, противъ прежняго съ прибылью», за что обещается милостивое пожаловавье, въ грамате говорится далее: «а будетъ они (цело­ вальники), своею оплошкою и нераденьемъ, не доберутъ и мы тотъ недоборъ велимъ доправить на нихъ». Запрещая ранее держать въ кружечномъ дворе ярыгъ и бражниковъ, та-же грамата черезъ несколько строкъ предписываетъ целовальникамъ «лишнихъ напойныхъ денегъ на питуховъ не начитать и т?хъ питуховъ съ каба- ковъ не отганивать». («Акты арх. экспед.>, т. IV .)

Далее этого противор4ч1е съ самимъ собою уже не могло идти! Оно т4мъ более поразительно, что правительству лучше, ч4мъ кому другому, было известно, что целовальники вовсе не нужда­ются въ поощреши размножать и обирать питуховъ и действовать во всЬхъ отношешяхъ «радетельно>. Современники разсказываготъ, • что даже въ Москве не редкость было увидеть пьяныхъ, выходя- щихъ изъ царевыхъ кабаковъ въ костюме праотцевъ. На масляни- це и на святкахъ каждое утро свозили въ земскую избу десятки до смерти замерзшихъ питуховъ. Не напрасно Андрей Образцовъ, въ порыве целовальнидкаго раденья о государевой прибыли, по- хвалялся, что онъ побивалъ своихъ гостей на смерть.

Петръ I , который вообще не стеснялся въ выборе средствъ для пополнешя казны, часто нуждавшейся при немъ въ день- гахъ, довелъ откупную систему до крайняго предела. Не доволь­ ствуясь откупомъ на крешйе напитки, онъ отдалъ въ откупъ су- сленые, квасные и уксусные промыслы. Впрочемъ, въ то трудное переходное время все государство было на откупу, включительно до бородъ. Нужда въ деньгахъ создала даже особый служебный классъ, такъ-называвшихся «прибыдьщиковъ», которые изыски­ вали новые источники казеннаго дохода, не обращая, конечно, никакого вниман1я на ихъ правильность и соотв4тств1е народному достатку.

Винный откупъ быль отданъ въ 1705 г. «знатнымъ, правди- вымъ и зажиточнымъ людямъ> купеческаго чина, и отданъ, согла­ сно указамъ, «по большому окладу>. Впоследствш откупами за- ведывала камеръ-колепя, которая, по отзыву кн. Щербатова, <ни- когда на хорошую ногу поставлена не была>, ибо пуще всего . старалась объ одномъ: «показать государю пр!умножеше доходу (чего отъ нея наиболее и требовали!) и т&мъ выслужиться, а при- томъ и себе прибыли отъ откупщиковъ получить* («О поврежд- нрав, въ Россш>).

Однимъ словомъ, петровское правительство на первый планъ ставило возможное увеличеше пптеГшыхъ доходовъ. Для этой-же , цели требовался отъ откушцпковъ атестатъ «правдивости и зажи­ точности», какъ rapaiiTin ncirpanuaro платежа откупной суммы. Быдц-лп они правдивы и честны ъъ отношеши народа, въ дблй своей практики, объ этомъ ихъ не спрашивали. Между тЬмь, вотъ въ какихъ чертахъ обрисовываетъ ихъ, а также ихъ кабаки, из­ вестный Татищевъ.

Близко знакомый съ лишешями и нуждами народа, Татищевъ, какъ челов'Ькъ высокообразованный для своего времени, видЬлъ ясно весь вредъ откуповъ. Откупщики, по его словамъ, со всею ихъ откупною челядью, ничто иное, какъ «праздно-живупце хлйбояды, тунеядцы и, просто сказать, саранча>. Откупной кабакъ—это при­ чина и источникъ «распутной жизни, неустройства и непотребства подлыхъ людей> (т. е. крестьянъ); онъ лортитъ «добрые нравы- человЬчесше, подлостью и буянствомъ напитываетъ» и низводить людей до того, что они «ни къ какому д4лу, кром* зла, способ­ ными не бываютъ>. Татищевъ вооружался такъ противъ тогдаш- няго кабака на основанш того, что самъ вид*лъ, какъ везде пьютъ безобразно, какъ откупщики спаиваютъ народъ. («Татищевъ и его время>, Н. Попова.)

Въ то время, какъ откупному кабаку, въ интересе щпумноже- шя казны, былъ данъ полнМпий просторъ для эксплоатащи и де­ морализации народа, приказные моралисты не перестаютъ пред­ писывать все новыя и новыя миры искоренешя пьянства и пья- ницъ. Указомъ 1698 года сибирскому воевод* повелевалось «го­ раздо смотреть, чтобъ въ кабакахъ никто черезъ свою силу не пилъ и отъ безм^рнаго пит1я до смерти не опивался и душу свою на-веки не погубилъ, а чтобъ пили умеренно и честно, въ весел!е и отраду>. Эта трогательная заботливость о души и тЬлЬ питуховъ простиралась до того, что если послЬдше «озадорятся> въ нетрезвомъ вид* и станутъ пропивать свои вещи и деньги, то подлежащая власть обязана была сперва отечески «наказывать ихъ словами, смотря по человеку, и что кому по вин* пристойнее», а когда слова не действовали, то, давъ проспаться, посечь бато- жъемь. Впоследствии, въ инструкпдяхъ столичной полищи (1722 г.), говорилось почти то-же самое. Въ виду зам*ченнаго шатанья по улицамъ многихъ гулящихъ, пьянидъ, непотребныхъ людей, поли­ щи предписывалось ловить ихъ и брать подъ стражу, такъ-какъ отъ нихъ-то и «бываетъ всякое воровство и смертное уб1вство», по мненпо издателя указа.

Можно представить себе, насколько подобныя MiponpiflTifl къ искоренешю пьанства достигали цели, при тогдашнемъ положеяш питейнаго дЬла! Некоторое указаше на это даеть, между цра* j чимь, Ломоносовъ, свидетельствующей, что въ его время на смерть побитые могучимь Ивашкой Хмйльницкимъ заурядъ «валялись do - кабакамъ и улицамъ>; масса пьянидъ, угостившись въ откупномь кабак*, на пути къ дому замерзала, проваливалась подъ ледъ, то­ пилась... Но Ломоносовъ, ужасаясь громаднымъ резмйромъ зла, не вид6ль, гд*Ь скрывается его настоящш источникъ, и воображалъ, что заставить народъ не пьянствовать такъ-же легко, какъ «за­ ставить брить бороды и носить немецкое платье» (Его «Сотая.* т. I изд. 1847 г.).

Это была слабая сторона вс$хъ регламентаторовъ, какъ тог- дашвихь, такъ и поздн4йшихъ. Не видя или умышленно игнори­ руя анормальность узаконенная порядка питейнаго д'Ьла, они ду­мали, что могутъ искоренить его посл4дств!я полицейскими мира­ ми, относясь снисходительно и даже покровительственно къ самой сущности д-Ьла. Такое отношеше къ данному вопросу проходить черезъ всю последующую его исторш, несмотря на то, что съ раз- вит1емъ русскаго общества вредъ откуповъ сознавался все бол-Ье в бол*е. Всл^дъ за Татвщевымь, при Аннй 1оанновнй негодовате, возбуждаемое откупщиками, выразилось въ замйчательномъ доносе, гд* говорилось, между прочимъ: <шын4..* неусмотрйтемъ высокаго сената продано все земледйльчество и купечество безъ положен­ ный цЬны, первое на расхищеше великаго интересу в. и. вели­ чества, второе на разореше и великое разграблете всего н&» роду откупщикамъ и кампанейщикамъ> («Чтешя Истор. 0.> Ь 1866).

Въ 1764 году правительство признало, что откупа приносить. вредъ государству; была учреждена комийя съ ц*лью пршскать способы улучшешя литейныхъ сборовъ, но существоваше отку­ повъ протянулось посл'Ь того, какъ мы знаемъ, еще ц^лое столи­ це, съ незначительными лишь перерывами. Въ послйдше годы царствовашя Александра I , когда злоупотреблешя откупщиковь^ превзошли всяюя границы, когда они просто начали отравлять народъ ядовитыми прим г Ьсями къ вину, введена была казеннная продажа нитей. Д'Ьло, однако, нисколько не улучшилось. Какъ прежде откупные, такъ теперь казенные сидельцы равно предла­ гали «подъ выв-Ьскою орла» верное «средство, по выраженш Ка­ рамзина, избавляться народу отъ денегъ, ума и здоровья». Вдоавокъ, питейные чиновники, помимо множества другихъ злоупо­ треблений, начали сами заниматься корчемствомъ. Послй н4сколь- кихъ л-Ьтъ неудачнаго опыта, казенная продажа вина была отме­ нена и откупа снова воскресли (1827 г,). Потребовалось еще цЬ-дыхъ тридцать пять лЬтъ, пока, яаконецъ, русшй народъ быль шбавленъ отъ нихъ безвозвратно.

Уничтожеше откуповъ въ 1862 году—самый красноречивый и безпощадный приговоръ всей прошлой питейной системе, тяже- лымъ бременемъ лежавшей на плечахъ нашего народа цЬлыя сто- л4т1я! Эта благодетельная м?ра была офиц1ально мотивирована т§мъ, что существоваше откупнаго кабака несовместимо съ сохраненхемъ «общественной нравственности и народнаго благосостояшя». Дру­ гими словами, правительство созналось, что все его законодатель­ ная и полицейсшя мЬры, направленная къ искорененш пьянства и отвращенш его гибельаыхъ для народа посл^дствш, не достя- гали цели и не могли ея достигать при существованш старой питейной системы, въ виде-ля откупа ила казенной продажи вина.

Оно и попятно: терпимость къ казенному или откупному ка­ баку, заведомо развращавшему, спаивавшему и разорявшему на­ родъ, естественно должна была парализовать заботы о поддержа- нш народной нравственности и благоденств1я. Отсюда и проис­ходила та двойственность отношешя правительства къ данному 'вопросу, которая составляетъ, какъ мы старались доказать, са­ мую характеристическую черту въ -исторш питейнаго дЬла! въ Poccin .

Скажемъ въ заключете, что ненормальность и неудобство та­ кого отношешя давно сознавались и нашими лучшими государ­ ственными людьми. Известный графъ Н. С. Мордвиновъ въ 1838 году, по поводу возобновлена откуповъ, подалъ въ государствен­ ный совЪтъ особое MH ^ Hie , где, между прочимъ, говорилось: сСкодь торжественно для каждаго благомыслящаго человека видеть во всякомъ целовальники... покушенье па обманъ и злоухищреше; ибо само правительство побуждаетъ его на tin пороки... видйть въ целовальники представителя власти, предавшей ему за деньги этакое право (т. е. право спаиван!я народа)... видеть погрязшими:

ъъ семъ разврат* не одну тысячу, но сотни тысячъ людей, уста- зомъ виннымъ лобуждаемыхъ къ тому> и т. д. («Государствен­ ный человйкъ прежняго времени», А* Д. Градовскаго, «Склад- эдна»)...

Результаты реформы питейнаго дФла 1862 года не оправдали ожиданш какъ ея либеральныхъ сторонниковъ, такъ и ретроград- выхъ противниковъ. Откупщики пугали правительство т?мъ, что съ уничтожешемъ откупа въ казнЬ окажется огромный недоборъ въ питейномъ доход*, и предлагали даже учредить изъ своей среды особую «компанию застраховать акциза съ питей>. Сторон- вики-же реформы возлагали на нее слишкомъ преувеличенныя на­ дежды въ отяошенш улучшения нравственнаго и экономическаго быта , народа, заранее высчитывали,, сколько милкшовъ рублей сбережет­ся въ карман* у народа, сколько исчезнетъ разныхъ, связанныхъсъ откупами, злоупотребленШ и т. п.

Уже опытъ перваго посл$реформеннаго года (1863) показалъ, что я оптимисты, и пессимисты грубо ошиблись въ своихъ выкладкахъ и ожидая!яхъ. Удешевлеше вина и свобода питейной торговля, пре­ доставленный новой акцизной системой, выразились въ огромномъ увеличеши числа кабаковъ и количества потреблешя спирта. Съ 93,000 питейныхъ заведешй въ 1859 г., къ 1864-му число ихъ воз- расло до 273, 508, т.е. почти на 300%- Въ послйдше годы отку- повъ потрёблеше безводнаго спирта простиралось до 22 милюн. ведръ, въ 1863—64 годахъ количество это возрасло до 27,596,241 в. въ годъ. Соответственно этому увеличился и питейный доходъ казны; въ 1862 г. откупъ платилъ всего 104 мил. руб., а въ 1863 г.

казна собрала акцизу до 114 мил. руб., т. е. почти на 10% более.

Эти цифры, а также замеченное кое-где, на первыхъ порахъ по упраздиенш откуповъ, усилеше пьянства привели многихъ сто- ронниковъ реформы въ смятете, а друзей стараго порядка—въ злорадство. Посл^дте стали кричать, что, благодаря pacumpeaiD свободы торговли виномъ и удешевленш вина, народъ непременно сопьется п развратится вконецъ. Смущенные оптимисты стали защищать новый порядокъ, и защищать, сказать правду, очень не умело. Они простирали свое полемическое усерд1е до отрицашя неопровержимыхъ фактовъ и цифръ. Въ этомъ ихъ оправдывало onaceHie , что враги освобоадешя крестьянъ, въ своихъ лоползно- вешяхъ къ реставращи крепостного права въ той или другой благо­видной форме, могутъ получить сильное подкреплеше для себя въ факте увеличешя народнаго пьянства, разъ онъ будетъ доказанъ... Действительно, партШ газеты <Весть> и «Московск. Вед.» такъ именно и смотрела на это дело.

Правительство, съ своей стороны, не осталось безучастнымъ къ обнаружившимся последств!ямъ акцизной системы и, въ благой цели уменьшить развипе пьянства въ народе путемъ сокращешя местъ питейной продажи и возвышетя акциза на вино, уже въ 1864 г. повысило цену патентовъ питейныхъ заведенш, а акцизъ съ безводнаго спирта увеличило съ 4-хъ до 5-ти коп. за градусъ. Результатомъ этого было, действительно уменыпете и числа каба- ковъ, и количества употреблешя спирта. Въ 1865 г., сравнительна съ 1864-мъ, местъ продажи питей уменьшилось слишкомъ на 24 тыс., а потреблеше спирта сократилось слишкомъ на три мил. ведръ. Но. уменыпилось-ли отъ этого пьянство въ народЬ, принявшее какъ казалось, опасные размеры? Ответомъ служитъ последующи рядъ меръ, изданныхъ правительствомъ сколько для улучше- н!я организащи питейнаго дела, столько-же и для сокращен1я пьянства.

Въ 1865 г. была учреждена комишя «для пересмотра правилъ о торговле крепкими напитками*, которая выработала, вопгедппя потомъ въ законную силу, некоторый ограничен1я питейной тор­ говли, въ особенности распивочной. Важнейшими изъ этихъ огра­ ничение были: поставлеше открьтя питейныхъ заведетй въ зави­ симость отъ разрешешя городскихъ и сельскихъ обществъ, правила по устройству этихъ заведешй въ архитектурномъ отношенщ и т. п. Сл4дств1емъ этихь вгЬръ опять было понижете потребле- н1я спирта и уменыпете числа кабаковъ. А пьянство, на взглядъ водлежащихъ в*Ьдомствъ и вольныхъ радетелей народнаго блага, все не уменьшалось.

Въ 1869 г. возвышенъ патентный сборъ; въ 1870 г. возвышена и Ц"Ьна акциза съ 5 наб к. за граду съ; въ 1871 г. снова слЪдуетъ повышеше патентнаго сбора, достигшаго наконецъ, крайняго, по- видимому, предала въ 1874 г, Въ 1873 г. акцизъ на вино воз­вышенъ до 7 коп. на градусъ... Все это повело къ тому, что въ 1874 г. м?стъ продажи нитей осталось всего 135,585 (сравнитель­ но съ 1864 г. уменьшилось на 100% слишкомъ), а потреблеше спирта ограничилось 26 мил. ведръ. Последняя цифра показываетъ положительное уменыпете потреблетя вина, и относительно, и аб­ солютно: въ 1864 г., среднимъ числомъ, каждый житель въ Рос- сш выпивалъ 1, 05 ведръ сорокаградуснаго вина, а въ 1874 г. всего 0, 98 вед. Стало быть на семь процентовъ менйе. По крайней Mfcpi , такъ говорить намъ офищальныя цифры.

Несмотря на все это, опасетя за развшйе пьянства въ народЬ нисколько не уменьшились и до сихъ поръ. Что-жь это такое? Или они лишены основашя, или-же миры правительства и даже сокра­ тите кабаковъ и потреблетя спирта, какъ результата этихъ мЪръ, не оказываютъ никакого д?йств1я на степень развишг пьянства?.. Есть надъ чймъ задуматься!

Мы уже говорили въ своемъ мЬст*, какъ слЬдуетъ относиться къ жалобамъ на увеличеше народнаго пьянства; говорили, что для убедительности этихъ жалобъ не хватаетъ одвого—достаточно в$- скихъ и достаточно обобщенныхъ аргументовъ. Вей они носятъ, большею частью, характеръ известной тенденцюзности и строются на почв* узкихъ наблюдешй, а нередко и на полномъ ихъ отсут­ ствии. Притомъ-же рядомъ съ ними раздаются голоса, не мен$е компетентные, за то, что всЬ эти 1ерем1ады объ увеличена народ­ наго пьянства—кимвалъ звенящш, звенящш совершенно праздно и безпричинно... Одинъ изъ непосредствениыхъ наблюдателей на­ родной жизни высказалъ глубокое убйждете, что, с если и сл*Ьдуетъ признать, что пьянство увеличилось въ отдйльныхъ мйстностяхъ, при извФстныхъ благопр1ятныхъ для того услов1яхъ, то никакъ нельзя сказать того-же о всей народной массЬ> (Волженшй: с Труды Вольн. Экон. Общ.> 1872, т. I ).

Въ томъ-же духи высказалась и комишя спо изслЬдованш нынеш- няго положешя сельскаго хозяйствам Яе отрицая существования пьянства въ народен того, что «страсть въ водке пустила глубоше корни въ пародноыъ характер*», комисья т'Ьмъ не менъе нашла: во-1) что пьянство, говоря вообще, не увеличивается, и, во-2) что оно далеко не повсеместно. Более всего подвержены ему губернш великорусшя, менее малороссшшя и еще менее западныя и при- балтшсшя (<Докладъ>, стр. 25 — 28). Въ трудахъ комисш нахо­ дятся также нйкоторыя данныя для пояснешя того факта, что волебан1я въ цифре питейныхъ заведенш и количеств* потребле- шя спирта не им-Ьютъ никакого серьезнаго влкшя на степень раз­ витая пьянства. Известно, что по числу кабаковъ Poccifl находится въ самомъ благопр1ятномъ положенш сравнительно съ главней­ шими европейскими государствами. Въ то время, какъ въ Англш приходится одно питейное заведете на 68 жителей, во Францш— на 70, въ Бельгш—на 93, въПруссш—на 260, въ Россш—одно на 450 жит.

Обращаясь въ частности къ рас пределешю питейныхъ заведенй въ Россш между губертями, видимъ, что те изъ нихъ," въ кото- рыхъ сильнее развито пьянство, нередко им4ютъ несравненно меньшее число этихъ заведешй, ч?мъ губернш, пользующаяся ре- путащей трезвыхъ. Такъ, въ большинстве губернш малороссШ- скихъ, западныхъ и прибалтшскихъ приходился въ 1874 г. одинъ кабакъ, среднимъ счетомъ, на 300—450 жит.,а въ великорусскяхъ, центральныхъ и восточныхъ,—одинъ на 500—1,100 жит. Такимъ образомъ, выходитъ, что въ данномъ случае развийе пьянства находится въ совершенно обратномъ отношенш къ числу питей­ ныхъ заведешй.

Выше мы указывали, что по мере увеличешя акциза и патент-наго сбора, потреблеше спирта постоянно падало и падаетъ по настоящее время. Приведемъ еще цифры за последте годы. Такъ, было оплачено акцизомъ алкоголя: въ 1871 г.—26,084,048, въ 1872 г. —25,900,896, въ 1873 г. — 25,384,850, въ 1874 г.— 25,072,271 вед. Стало быть, втеченш этихъ четырехъ летъ лотреблеше спирта упало почти на 1 мил. ведръ или на 4%- Падете это отразилось на ценности вина. Замечено было, что въ 1875 г. цены на вино упали и винокуренное дЬло во многихъ мйстностяхъ испытывало кризнсъ.

Констатируя эти данныя, необходимо, однакожь, прежде всего соблюсти точность опред*летя, часто имеющую решающее зна- чете для вопроса. Еслн-бы въ этомъ не существовало никакого со- мн&шд, если-бы нредставленныя цифры определяли въ точности на­ родное потреблете спирта до послйдняго ведра, тогда можно было- бы придти къ очень печальному выводу для нашего экономиче­ ская роста. Такой разительный упадокъ потреблетя вина былъ- бы неотразимымъ доказательствомъ крайняго об*дн*шя страны, особенно такой страны, какъ наша, гд* спиртъ во многихъ сду- чаяхъ восполняетъ недостаточность и малопитательность пищи. Статистика показываетъ, что среднее душевое потреблете алко­ голя постоянно находится въ прямомъ отношенш со степенью бла- госостояшя страны. Ч*мъ страна богаче и развитее, т*мъ больше въ ней и пьютъ...

Штъ никакихъ основатй предполагать, что нагаъ народъ сталь пить въ настоящее время меньше, что среднее душевое потребле­ те вина упало въ как1я«нибудь десять л*тъ, какъ было указано выше, на цйлыхъ семь процентовъ; другими словами, нЪтъ никакихъ ос­ новашй утверждать, что народъ об^дн^лъ и поневоле сократилъ свои потребности. Кажущшся упадокъ потреблетя спирта объя­ сняется гораздо проще—чрезм*рнымъ разви^емъ тайнаго корчем­ ства, которое ёстественнымъ порядкомъ возникаетъ везд* и всегда при очень высокомъ акциз* на вино и ст?сненш свободы пнтейнаго промысла. Существовате-же корчемства у насъ въ настоящее время, въ широкихъ разм?рахъ, подтверждают и ежедневные факты..-. Можно сказать съ достоверностью, что если-бы теперь возврати­ лись къ свобод* питейной торговли и низкому акцизу 1863 г., т е. къ началу поел*-откупной эпохи, то повторилось-бы явлете, однородное съ т*мъ, какое случилось тотчасъ по упраздненш от- куповъ: количество оплаченнаго акцизомъ вина возрасло-бы вдругъ на нисколько мшшоновъ ведръ! Какъ тогда, такъ и теперь, корчем­ ство, которое соблазнительно только при очень высокомъ акциз* на узаконенное вино, само собой должно было-бы упасть, если не совсЬмъ исчезнуть.

Разумеется никто не знаетъ, сколько именно выпивается кор- чемнаго вина; но разъ мы признаемъ существовате корчемства офищальныя цифры оплаченнаго акцизомъ алкоголя уже не мо~ гутъ представлять достоверная объема народнаго потребление вина. Он* будутъ непременно ниже этого объема въ действитель­ ности.

Отсюда ясно, что если путемъ прогресивнаго возвышешя акциза ва вино и стйснешя свободы питейнаго промысла преследовалась ц^ль «сокращешя чрезмернаго употреблейя народомъ крепкихъ напитковъ>, по выражешю <Положешя> 1868 г., то эта цель едва- ли достигнута и едвали могла быть достигнута. Сокращеше числа питейныхъ заведенш, какъ показываютъ цифры, не оказываетъ никакого влiянiя на размерь пьянства въ данной местности, а возвышеше стоимости вина, въ связи съ стеснешемъ питейнаго промысла, содействуем только развитш тайнаго корчемства.

Но въ то время, какъ принятая система «сокращешя > оправды­ валась на практике такими сомнительно-положительными результа­ тами, она не замедлила обнаружить и отрицательные, настолько* ощутительные, что даже крайше оптимисты не могли ихъ не за­ метить. Эти не желательные результаты, явившиеся несколько не­ ожиданно, выросли на почве монополизацш и спещализацш вин­ ной торговли и заключаются въ томъ, что нынешши кабакъ экс­ плуатируете и деморализируетъ народъ почтя такъ-же, какъ и не­ доброй памяти откупной. Какъ это происходить, можно наглядно видеть, между прочимъ, жзъ следующей выкладки, сделанной г. А. Головачевымъ въ его «Обзоре государствен. росписи> («От. Зап.», 1874 г. къ. 3). Известно, что въ оптовой продаже, ведра­ми, вино продается по 4 р. 20 к. за ведро, то-же ведро въ ме­ лочной распивочной продаже уже оплачивается яотребителемъ семью рублями. Следовательно въ последнемъ случае потребитель платитъ 15 коп. за граду съ, въ томъ числе: 7 х / 2 коп. акциза, 7а к. за стоим, вина и 6 коп. виноторговцу. Такимъ образомъ, онъ пла­ титъ на 80% более, гёмъ получаетъ казна. Иными словами, если казна получила, напр., въ 1874 г. питейнаго налога (съ акциза и патентовъ) 195,952,817 руб., то для народнаго кармана этотъ на- логъ выразился уже въ сумме 352,715, 070 р.

Таковъ смыслъ известной экономической, истины, что всякое B 03 BHmeeie налога вызываетъ монололизацш облагаемаго продукта и поднимаетъ его стоимость гораздо более, чемъ на цифру на­лога.

Выходить, что обозреваемая система «сокращешя> въ-конц4- концовъ вела только къ большей наживе виноторговцевъ на счетъ потребителя, безъ всякой пользы для казны и даже не доставляя утйшешя, что хоть пьянство при этомъ уменьшается. Моношш- защя питейной торговли росла и укреплялась по мере возвыше- шя патентнаго сбора, и обусловливалась, съ другой стороны, пра- вомъ, предоставленнымъ городскимъ и сельскимъ обществамъ раз­ решать или воспрещать въ своихъ районахъ открьте питейныхъ заведешй.

На основанш этого права, опять-таки совершенно неожиданно для заправителей нашимъ питейвымъ деломъ, целые уезды состо­ ять въ настоящее время на откупу у одного или у н-Ьсколькихъ виноторговцевъ. Въ очень многихъ деревняхъ кабаки отданы крестья­ нами на откупъ. Хотя законъ воспрещаеть сельскимъ обществамъ взимать плату за откркте на ихъ земляхъ питейныхъ заведешй, но, подъ предлогомъ отдачи въ наемъ помЬщешя, двора и т. п., плата изымается повсеместно и повсеместно создаетъ монополш питейнаго дела, со всеми ея хищническими и антисощальными по- следств1ями.

Кабакъ, несмотря на все новейппя архитектурныя усовершен- ствовашя и всяшя ограничетя и правила въ интересе потребителя, является во всемъ своемъ первобытномъ, традищонномъ безобразш, какъ учреждеше, открыто спещализирующее грабежъ и развраще- Hie народной массы. Такимъ онъ былъ съ самаго начала его по- лвлешя на Руси, такимъ онъ остался и до сихъпоръ...

Унячтожен1е откуповъ, которому мы такъ радовались, въ сущ­ ности, после слишкомъ десятилетней практики, почти не улучшило положешя вещей. Взаменъ крупнаго, узакояеннаго откупа, мы име- емъ теперь откупъ мелки, въ розницу, темъ вреднейшш, что онъ тайный, основанный на обходе закона. Вместо несколькихъ крупныхъ откупщиковъ расплодились теперь тысячи мелкихъ, кото­рые, самолично оперируя въ своихъ заведешяхъ, имеютъ гораздо бо­ лее возможности и способовъ до натки обирать мужика.

Все эти, достаточно ярко обнаружившаяся качества современ­ ная кабака возбудили противъ него реакщю и въ народе, какъ мы видели, и въ обществе, и въ сферахъ правительственных^ Ре-акщя эта привела къ новому ссокращенш»... Утвердилось мнЬше, что всему злу причина—многочисленность питейныхъ заведенШ, который, при указанныхъ ихъ качествахъ, даютъ возможность на­роду и поощряютъ его пропиваться; следовательно если сократить ихь число, то само собой уменьшится и вредное ихъ вл1яше, умень­ шится и пьянство.

Немногимъ приходило въ голову, что вся б^да не въ количе­ ств* кабаковъ, а въ ихъ качестве, въ ихъ сущности. Правда, если хотите, не оставлена была безъ внинашя и сущность. Въ новыхъ правилахъ 1873 г. изданъ ц^лый рядъ «воспрещены» и ограни- чеши относительно внутренняго устройства питейныхъ заведетй, относительно порядка, м*ста и времени торговли, относительно благонадежности кабатчиковъ, возраста сид4льцевъ и т. п.

Ограничение числа питейныхъ заведетй, закономъ 1873 г., по­ ставлено въ зависимость отъ местной администрации. Она должна определять, какое число ихъ можетъ быть открыто въ данной местности. Пока законъ этотъ былъ примененъ только къ Петер­ бургу, МосквЬ и Одессе. Впрочемъ, и несколько десятковъ город- скихъ думъ сами отъ себя составили постановлешя въ томъ-же смысли ограничешя въ своихъ районахъ питейныхъ заведетй, съ тою-же благой целью сокращетя пьянства, а мимоходомъ—и ради преусп-Ьяшя городскихъ доходовъ посредствомъ отдачи съ тор- говъ пом'Ьщетй подъ кабаки и возвышетя городского акциза на трактиры.

Мы не знаемъ, къ какимъ — благопр!ятнымъ или неблагощпят- нымъ—результатамъ «сокращетя > пришли вей эти города; но у насъ подъ рукою имеются достоверный данныя о практик* новыхъ лра- вилъ 1873 г. въ Петербург*.

Правила эти составляютъ последнее слово въ HCTopiH разема- триваемаго вопроса и оценка ихъ результатовъ въ настоящую миниту можетъ иметь существенное практическое значеше. Дри- томъ-же опытъ Петербурга, где полицейски и всякш другой над- зоръ несравненно бдительнее, чемъ во вс4хъ остальныхъ городахъ г особенно поучителенъ въ данномъ случае. Наконецъ для пред­ лагаемой оценки Петербургъ еще т*мъ удобенъ, что по раз- сматриваемому вопросу здесь имеются офищальныя статистичешя цвфры, каковыхъ въ другихъ городахъ еще не надоумились соби­ рать.

Въ печатныхъ годовыхъ отчетахъ о деятельности петербургской лолицш находятся, между прочимъ, ведомости о числе задерживаемыхъ полищей пьяныхъ. Понятно, что эти ведомости даютъ самое наглядное представлеше о разм*р* пьянства въ столиц* и о степени его увеличешя или уменыпешя. Ботъ валовыя цифры этихъ любопытных^ ведомостей за посл*дшя 8 л*тъ:

Годы.

Пьяныхъ

 

задержано.

1867

26,646

1868

32,217

1869

33,622

1870

23,693

1871

29,085

1872

29,334

1873

33,745

1874

31,115

Сл*дуетъ думать, что эти цифры принимались во внимате и служили однимъ изъ стимуловъ при ходатайств* местной полицш объ ограпиченш числа питейныхъ заведенш, съ ц*лью сокращешя количества пьяныхъ и пьянства въ столиц** Если разсматривать, однакожь, эти цифры въ ихъ восьмил*твей совокупности, то н*тъ никакого основашя заключить, чтобы количество пьяныхъ, а сле­ довательно и пьянство, увеличивались прогресивно. Напротивъ, видно, что къ 1873 году, когда изданы были помянутыя правила, цифра пьяныхъ за время 1870—72 г. понизилась въ сложности почти на 14%> сравнительно съ предпгествовавшимъ трехлйиемъ (1867 —69 гг.); Зат*мъ, въ послЁдше два года (1873—74 гг.), когда правила уже вошли въ силу и должны были оказать отрез­ вляющее вл1ян!е, число задержанныхъ пьяныхъ, какъ нарочно, увеличилось сравнительно съ предшествовавшими 1870—-72 годами слишкомъ на пять тысячъ чел., среднимъ числомъ, въ годъ, или на 19%.

Но объ этомъ мимоходомъ. Посмотримъ, къ какимъ результа- тамъ привела система сокращешя кабаковъ.

Увеличен1е м*стъ продажи кр*пкихъ напитковъ въ Петербург* особенно стало зам*тно въ середин* обозр*ваемаго 1:осьмил*т1я (1867—74 г.). Такъ, въ 1867 г. ихъ было всЬхъ 2 400 (въ томъ числи трактиры, гостинницы, кабаки, портерныя и т. д.). Къ 1870 г. число ихъ увеличилось слишкомъ на полтораста, въ 1872 г.—на 250. Въ среднемъ выводи увеличете произошло на 8%. Но увеличи­ валось только число гостинницъ и портерныхъ; чпсло-же кабаковъ въ средней сложности за семь л*Ьтъ, до введетя реформы 1873 г., не только не увеличивалось, но даже уменьшалось. Въ 1867 году ихъ было 1,423; затймъ, постепенно уменьшаясь, въ 1873 г. ихъ осталось всего 1,224.,. Судя по этому, позволительно думать, что сокращеше кабаковъ въ Петербурге, регулируемое закономъ спроса и предложешя, естественнымъ порядкомъ дошло-бы до уровня дей­ ствительной потребности, безъ всякихъ насильственныхъ мйръ. Пойдемъ дал^е! Если, въ силу воздййогая разныхъ правилъ и < сокращение, съ целью искоренешя пьянства, уменьшалось число кабаковъ, то, следовательно, цифра последнихъ должна находиться въ прямомъ арифметическомъ отношеши съ цифрами задерживае- мыхъ пьяныхъ, т. е., чемъ меньше кабаковъ, темъ меньше должно быть и пьяныхъ, и наоборотъ... Это, по крайней мере, составляло конечную задачу, какъ мы знаемъ, всехъ изданныхъ ограничетй дитейнаго промысла.

Что-же оказывается на деле? Мы видели, что въ последше два года полищя задерживала пьяныхъ все больше и больше, и между темъ въ это именно время число кабаковъ, наоборотъ, по­ степенно уменьшалось и, со введешемъ реформы, дошло до нич­ тожной цифры—180 (въ 1874 г.). И, наоборотъ, предшествовавшие годы (1870, 1871, 1872), когда распространешю питейныхъ заве- девай не ставилось никакихъ преградъ и общая ихъ цифра до­ стигла наибольшего максимума (мы разумеемъ здесь все места продажи нитей), оказываются, вдругъ, самыми скромными и трез­ выми, по числу задержанныхъ пьяныхъ, и во всякомъ случае го­ раздо трезвее после-реформенныхъ годовъ.

Подтвердимъ этотъ выводъ следующей табличкой распределе- Н1Я всехъ вообще питейныхъ заведенш и числа пьяныхъ на общую сумму столичваго населешя. Мы беремъ средшя цифры за два первыя трехлет!я, за последнее двухлеие и за восемь первыхъ месяцевъ 1875 года.

1 питейное 1 пьяный.

заведев!е.

276 21, 4

256 24, 4

272 20, 5

272 14,з

На число жителей. Годы

1867^-69 1870 — 72 1873 — 74

1875

Если насъне обманываютъ цифры, хотя онб взяты изъ вполне достоверных^ офищальныхъ источников^, тогда представленная табличка убеждаетъ въ томъ, что уменыпете числа нитей- ныхъ заведешй ведетъ къ совершенно противоположнымъ резуль- татамъ, ч4мъ те, которые ожидались отъ этой меры. Цифры го~ ворятъ намъ неотразимо: ч4мъ больше местъ питейной продажи,. т?мъ меньше пьяныхъ, и, наоборотъ, ч4мъ меньше этихъ местъ, тЬжъ больше пьяныхъ.

Не претендуя на открьте здесь какого-нибудь постояннаго не- изменнаго закона или правила, напомнимъ только, что нашъ вы- водъ вполне подкр'Ьдляютъ вышеприведенныя данныя относительна зависимости пьянства отъ числа питейныхъ заведений въ н^кото- рыхъ западныхъ странахъ и въ нашихъ губертяхъ. Д4лая этотъ выводъ, мы, конечно, вовсе не имели въ виду защищать размноже- Hie питейныхъ заведенш. Наша цель была указать только на без­ результатность ихъ «сокращен]я>, въ интересе уменыпешя иарод- наго пьянства.

Въ полидейскомъ отчет* за 1874 годъ указывается, между цро- чимъ, какъ на успешный результатъ новыхъ правилъ питейной дродажи въ столице, на сокращеше будто-бы потреблешя вина и, стало быть, на сокращеше разгула и пьянства. Такъ, въ 1874 г* яотреблеше это уменьшилось, сравнительно съ 1873 г., на 224 тыс. ведръ; иначе—въ 1873 г. на каждаго петербургскаго жителя при­ ходилось 3 j 4 ведра, въ 1874 году—3 вед. Выводъ этотъ осяованъ, разумеется, на цифре оплаченнаго акцизомъ спирта... Сколько-же выпито было корчемнаго вина въ столице за то-же время, обь этомъ, конечно, не говорится; а что его выпито не мало, объ этомъ красноречиво говоритъ намъ огромная цифра процесовъ о нару­шение питейныхъ правилъ и тайной продаже вина...

Наконецъ, даже и безъ этого, уменыпеше потребления въ сто­ лице крепкихъ напитковъ, по даннымъ самого отчета, оказывается фиктивнымъ, ибо, какъ тамъ сказано, вместо недопитыхъ въ 1874 году 224 тыс. вед. вина, петербуржцы восполнили эту утрату по- глощешемъ лишнихъ 614 тыс. вед. пива сравнительно съ 1873 г. Решить, что пьянее—одно-ли ведро вина или три ведра пива— мы не беремся; но, судя по статистик* петербургскаго пьянства въ 1874 г., замена вина пивомъ не выразилась ни въ какихъ ощу- тительныхъ результатахъ. Напротивъ число ньяныхъ, сравнитель­ но съ предшествовавшими годами, нисколько не уменьшилось, а оттого, напивались-ли они водкой или пивомъ, интересы народной нравственности и благосостояшя едва-ли что-нибудь выигрываютъ...

Заканчивая нашъ очеркъ итоговъ искоренешя народнаго пьян­ ства, предоставляемъ, читателю самому сдЪлать окончательное за- ключете о томъ, далеко-ли мы подвинулись въ удовлетворитель- номъ рйшенш этого капитальная, въ экономическомъ отношенш, вопроса со времени его возникновешя до нашихъ дней, т. е. за перюдъ времени слишкомъ въ триста лйтъ?... А съ тЪмъ вместе не наведетъ-ли это насъ на мысль объ изслЪдоваши и постановке этого вопроса съ более общей, сощальной точки зрешя? Не пора- ли посмотреть на кабакъ, какъ на продуктъ всей экономической обстановки народа, какъ на неизбежное дополнеше къ тому, чего онъ не до*Ьстъ и не допьетъ въ своемъ домашнемъ быту, наконецъ, какъ на результатъ того низкаго умственнаго и нравственнага уровня, на которомъ алкоголь является физшлогически-необходи-мымъ средствомъ противъ подавленнаго нервнаго состояшя чело­ века? Пока мы не изучимъ этого вопроса съ этой точки зрешя, мы будемъ ходить только вокругъ да около него.

1877 г.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования