В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Турен А.Возвращение человека действующего. Очерк социологии
В книгу вошли теоретические исследования А. Турена - известного французского социолога, критика классической социологии.

Полезный совет

Расскажите о нашей библиотеке своим друзьям и знакомым, и Вы сделаете хорошее дело.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторБонгард-Левин Г.М., Ильин Г.Ф.
НазваниеИндия в древности
Год издания2001
РазделКниги
Рейтинг0.98 из 10.00
Zip архивскачать (1 890 Кб)
  Поиск по произведению

Древнейшая Индия

Глава I
Первобытная эпоха

Историю Индии еще нередко начинают с эпох, от которых сохранились письменные источники, а предшествовавший им огромный по времени период развития объявляют «доисторией» и фактически исключают из общего исторического процесса. Между тем каменный век был одним из самых важных периодов в истории человечества. Именно тогда человек двигался по пути прогресса в наиболее сложных условиях — борясь с природой и стихиями, создавая орудия труда, совершенствуя общественную организацию и, главное, создавая себя как Homo Sapiens .

Палеолит. Сейчас уже очевидно, что этапы развития Индии в период каменного века принципиально не отличались от линии развития других регионов мира в эту эпоху 1 . Некоторые ученые считают, что Индия могла входить в область, где совершался процесс очеловечения обезьяны 2 . Правда, антропологи не располагают костными остатками человека того времени, если не считать одной спорной находки Р. Б. Фута еще в 60-х годах прошлого' века, и это затрудняет решение вопроса об облике древнейших обитателей Индостана. Однако данные археологии свидетельствуют, что его территория была заселена уже в самый ранний период каменного века. Доказательством служат простейшие каменные орудия, которые археологи относят к нижнему палеолиту.

Судя по числу стоянок, наиболее заселенными тогда были районы центральной части Деканского плоскогорья, прибрежных восточных областей Юга и крайнего Севера Индии. Каменные орудия, находимые здесь, соответствовали тем, которые характерны для нижнего палеолита, но возникали и совершенствовались они, по всей вероятности, самостоятельно. Нужно учитывать различие климатических и природных условий областей страны: на' Севере в отдаленную эпоху несколько раз происходило чередование ледниковых и межледниковых периодов. С отступлением лед-, ников и развивались палеолитические культуры. В районах тропического Юга отмечалась смена сухих и необычайно влажных периодов. Расселение первобытного человека зависело и от природных особенностей тех или иных районов страны. Как правило, стоянки устраивались по берегам рек, а также в местах залегания наиболее прочных пород камня (например, кварцита), из которых и и-отовлялись орудия. Густые джунгли, естественно, оказывались непреодолимыми для людей тюхи палеолита.

Орудия нижнего палеолита-мадрасские рубила

Ученым стал известен рпныые всего нижний палеолит Южной Индии — Первая стоянка была от-К|)ыта Р. Б. Футом недалеко от Мадраса еще в 1863 г. 3 Основным орудиям здесь было миндалевидное ручное рубило («мадрасское рубило») — универсальный инструмент первобытного чело-нека: им он наносил удары при защите и нападении, им вскапывал землю, чтобы отыскать съедобные корни, его использо-нпл для ловли мелких животных. Основным материалом для изготовления этих рубил служил КИарцит. В развитии «мад-рпсской техники» (в зависимости от качества изготовления) можно наметить три последовательных этапа, которые сопоставляются с периодами шелля, ашеля И позднего шелля Европы. Крупные осколки (отщепы) с острыми краями, получаемые при отесывании камня, употреблялись как рожущий инструмент. Им обрабатывалась древесина, разделы-пнлись туши животных и т. д.

На Севере же Индии наиболее типичными были орудия типа «гаан», названные так по месту первых находок в отложениях р. Соан (Западный Пенджаб в совр. Пакистане). Иногда выделя ют также группу наиболее примитивных «досоанских орудий* Ото сравнительно крупные ударные или рубящие орудия (чоппе pi . i ) и отщены, отколотые от гальки и обработанные с одной сто роны. Они относятся к второму ледниковому периоду, который По мнению ряда ученых, окончился свыше 450 тыс. лет назад 4 Следующие по времени типы орудий — «раннесоанский», «позд носоанский», «развитой соан» — постепенно совершенствуются и отличаются все большим разнообразием видов. Образцы развитого гоана уже вплотную примыкают к верхнему палеолиту 5 .

Вместе с тем в Пенджабе археологи открыли палеолитические стоянки, где наряду с рубящими орудиями находилось незначительное число двусторонних ручных рубил и скребел 6 , характерных для нижнего палеолита Юга Индии.

Орудия нижнего палеолита — соанская традиция

В то же время на Юге, в долине р. Тунг-бхадра (в бассейне р. Кришны), было обнаружено несколько нижнепалеолитических стоянок «смешанного» характера. Более того, орудия стоянки Ниттур (Карнатака) по технологии изготовления очень близки к соан-скому типу и образуют как бы изолированный «соанский» остров среди нижнепалеолитических орудий мадрас-ского типа 7 . В начале 70-х годов венесуэльский археолог Ж. Арманд открыл на р. Нармаде ранненалеолитическую стоянку (Дуркади), где преобладали галечные орудия соанского типа и лишь 1% составляли ручные рубила и скребла 8 . Новые раскопки в Восточном Пенджабе, Раджастхане и Центральной Индии также показали, что в здешних палеолитических стоянках имеются и орудия, близкие к соанским (чопперы), и мадрасские рубила. Но общая закономерность такова — чем дальше на юг и юго-восток, тем удельный вес первых резка падает, а вторых заметно возрастает 9 .

Перед учеными остро встал вопрос о происхождении, путях и времени проникновения «северных» типов на Юг и «южных» на Север 10 . Предлагались различные гипотезы о возможных миграциях в пределах Индостанского субконтинента, однако ни одна! из них не может считаться окончательно доказанной. Обсуждает-] ся в научной литературе и вопрос о допустимости выделения соа-на в качестве самостоятельной галечной культуры, характерной для нижнего палеолита северных районов. Появление соанских орудий в районах распространения мадрасских рубил трактуется как факт более поздний и незакономерный, наличие же послед- ] них на Севере — как результат продвижения в предгималайскую область носителей ашельской традиции Юга 11 .

Использование разных форм орудий обитателями двух основных зон нижнего палеолита связано, конечно, не с различие расовых типов, как склонны думать некоторые археологи, а, щ всей вероятности, со спецификой местных природных условий (прежде всего материалом для изготовления орудий) и образом жизни. Было бы, однако, ошибкой полагать, что своеобразие в гохнике изготовления орудий определялось неодинаковыми формами хозяйственной деятельности раннепалеолитического чело-тиса на Юге и Севере. Индийский ученый X . Д. Санкалия спра-ладливо указывает, что нельзя согласиться с мнением тех, кто (•читает, будто обладатели ручных рубил питались лишь растительной пищей, а обладатели рубящих орудий были только охотниками п . Обитатели обоих регионов, безусловно, занимались и охотой и собирательством, хотя природные условия, конечно, оказывали заметное воздействие на их образ жизни.

Постепенные изменения в технике обработки камня, кажущиеся на первый взгляд малозначительными (особенно если принять во внимание колоссальный отрезок времени, в течение которого они происходили, — около полумиллиона лет), на деле свидетельствуют о важнейших процессах в труде, накоплении знаний и опыта. В отдельных пещерах Южной Индии обнаружено оольшое количество золы. Это подтверждает, что в Индии человек пользовался огнем еще в эпоху нижнего палеолита. Но примитив-мая техническая вооруженность вынуждала его заниматься исключительно простейшим собирательством — сбором плодов, ягод, нмкапыванием съедобных корней, добычей меда, ловлей мелких животных. Даже систематическая охота была ему еще не под гилу; лишь изредка удавалось убить крупное животное. Ни земледелие, ни скотоводство не были известны.

Основными районами расселения в то время оказались невысокие плоскогорья Центральной и Южной Индии и предгорья (дверной. Горные районы были слишком суровы и бедны жизненными ресурсами, а болотистые, поросшие джунглями и изобило-навшие хищниками долины Ганга, Инда и равнинные побережья Юга таили столько опасностей, что первобытный человек старался их избегать; к тому же здесь отсутствовали поделочный камень и естественные укрытия в виде пещер.

Обнаруженные индийскими археологами памятники нижнего палеолита в самых различных частях страны во многом уточнили прежние представления об этой эпохе 13 . В ряде пещер Южной Индии наряду с палеолитическими орудиями были найдены костные остатки животных (леопарда, тигра, льва, медведя) и многих нидов птиц; это позволяет судить о древней фауне района, о пище палеолитического человека и его врагах. Конечно, каменные орудия еще не дают представления об общественной организации и изучаемый период, но ясно, что в тех условиях люди могли ныжить только благодаря взаимопомощи и взаимовыручке.

Переход от нижнего палеолита к среднему и верхнему ознаменовал наступление очень важного этапа в истории человечества. Эпоха среднего палеолита пока мало изучена, хотя археологические памятники ее обнаружены во многих районах Индии ". V , помощью карбонного анализа она датируется примерно 40 тысячелетием до н. э. 15 .

В эпоху верхнего палеолита на смену человеку неандертальского типа пришел человек современного вида, первобытное стадо сменилось родовой общиной, резко шагнула вперед техника обра ботки камня, появилось искусство. Эти изменения, безусловно, происходили и в Индии. Ряд исследователей, в том числе индийские археологи, раньше отрицали существование здесь верхнего палеолита, однако раскопки, особенно последних лет, позволяют говорить об эпохе верхнего палеолита в качестве самостоятельного этапа в историческом развитии страны,

Как и в других частях земного шара, туг стала применяться новая техника изготовления орудий. От призматических нуклеусов откалывали длинные и узкие ножевидные пластины, из которых делали проколки, скребки, костяные ножи и т. д. Используя их, человек разделывал туши животных, обдирал кору деревьев, резал мясо и т. д. Подобные орудия найдены, например, в Бхимбетке (Мадхья-Прадеш) 16 , Гиддалуре 17 , Андхра-Прадеше (округа Читтор и Курнул) 1 S .

Большой интерес для изучения верхнепалеолитической культуры и ее связи с культурами предшествующих периодов имели раскопки многослойного поселения в Невасе (округ Ахмадна гар) 19 . Археологи установили четкую преемственность культур на этой территории от палеолита и до средневековья. Кроме ранне палеолитических здесь были обнаружены орудия, типологически близкие к орудиям эпохи мустье Европы. Весьма важно, что они залегали непосредственно над слоем со среднепалеолитическими орудиями.

В целом вопрос о существовании в Индии верхнего палеолш та, несмотря на недостаточность имеющихся материалов, можн считать в настоящее время решенным, но не исключено, что Индии эта эпоха отличалась известной спецификой. Верхнеп леолитические культуры могли уступать место культурам мез, лита гораздо быстрее, чем это было в других районах земно' шара.

Родовые общины в рассматриваемую эпоху жили охотой собирательством, но искусство охоты заметно выросло. Можн говорить о появлении довольно развитой формы охотничьег хозяйства, что отразилось и на общественных отношениях, на антропологическом облике человека. Все большее значени приобретали коллективные формы охоты и трудовой деятел ности.

Изменения в технике обработки камня наблюдаются как Южной, так и в Северной Индии. Некоторые ученые, признав факт развития местных палеолитических традиций, склони однако, преувеличивать роль иноземных влияний, идущих и Африки ( X . Д. Санкалия) или из Средней и Центральной Ази (Б. Олчин)* 0 .

Весьма существен, хотя и чрезвычайно сложен из-за отсу ствия палеоантропологических данных, вопрос о расовых тип населения страны в эпоху верхнего палеолита. Видные советские антропологи (Г. Ф. Дебец, В. П. Алексеев), опираясь на косвенные материалы (прежде всего из близких к Индии районов), полагают, что в тот период здесь преобладали австралоиды, но лонднее, уже в эпоху мезолита и неолита, их преобладание было порушено появлением европеоидов на Западе и монголоидов на I (истоке 21 .Мезолит, сменивший палеолит, ученые датируют применительно к Индии X - IV тысячелетиями до н. э. 2а . В ту эпоху стали < ¦ (даваться новые виды каменных орудий — микролиты, нашед-шпе широкое применение в качестве вкладышей, т. е. рабочих краев костяных и деревянных орудий и наконечников стрел (обычные размеры от 1 до 8 см). Благоприятные природные условия (отступление ледников на Севере), развитие техники, рост производительных сил способствовали постепенному превращению собирателей и бродячих охотников в оседлых земледельцев и скотоводов, складыванию новых отношений между родовымк общинами (завершился этот процесс только в неолитическую ппоху), их активному обмену друг с другом.

Эпоха мезолита ознаменовалась началом приручения живот-и мх. В конце ее и в тесно связанный с нею период раннего неолита появились керамика и зачатки земледелия. Памятники мезолита в Индии изучены пока недостаточно. Трудность заключается в выделении собственно мезолитических культур: данные стратиграфии крайне неопределенны. Это заставляет прибегать к гопоставлению с типологически близкими материалами других ирхеологических комплексов и создавать таким образом относительную стратиграфическую схему.

В течение длительного времени господствовала точка зрения <> значительном разрыве между концом палеолита и периодом неолита. Сторонниками ее были Р. Б. Фут, Д. К. Браун, В. Смит п другие известные ученые. Новые раскопки индийских археологов показали несостоятельность этой точки зрения: Индия, подобно другим странам, прошла все стадии исторического развития. Установлена непрерывность эволюции древнейших культур — от палеолита и мезолита к неолиту.

Среди мезолитических памятников Индии наибольший интерес представляют поселения Лангхнадж (Гуджарат), раскопками которого руководил крупный индийский археолог X . Д. Сан-калия 23 , и Багор (Раджастхан), открытый и исследованный Н. Н. Мисрой 24 . (Некоторые ученые относят Лангхнадж к неолитической эпохе, но этот вывод еще требует дальнейших обосно-ланий.)

Особенность первого поселения — почти полное отсутствие каких-либо массивных орудий и употребление его жителями геометрических микролитов — преимущественно в форме полумесяца, и также трапециевидных и треугольных. Типы микролитов и техника их изготовления свидетельствуют об использовании их для охоты (наконечники стрел) и разделывания туш (вкладыши и костяные рукоятки).

В истории поселения археологи сумели выделить три период;! Первый — до 2500 г. до н. э. — представлен прежде всего мик ролитами и отдельными предметами керамики, сделанной отру ки, грубой и плохо обожженной — один из главных аргументом исследователей, относящих Лангхнадж к неолиту. Второй период тоже характеризуется микролитами и плохо обожженной керамикой. Керамика третьего периода выполнена уже на гончарном круге и расписана красной и черной красками. Раскопки позволили наметить связь культуры мезолита с неолитической культурой Центральной Индии.

Изучение остатков фауны свидетельствует о том, что животные, даже собака, еще не были приручены. Находки костей (рыб, носорога, оленя, волка) указывают на занятие жителей рыболовством и охотой. Земледелие, по-видимому, еще не было развито, во всяком случае в первый период Лангхнаджа.

Немалое значение имело открытие здесь семи человеческих скелетов — пока древнейшие костные остатки человека на территории страны. Антропологический анализ выявляет сходство мезолитического и ранненеолитического человека Западной Индия с древними обитателями Северо-Восточной Африки и Сирии. Ученые отметили, в частности, ряд негроидных черт гуджа-ратских черепов, а также сосуществование средиземноморских и веддоидных признаков,

Раскопки в Багоре еще более рельефно продемонстрировали и общие черты и особенности культуры мезолита. Культурный слой (1,5 м) свидетельствует о длительности обитания и содержит материал трех периодов в истории поселения. Первая и самая ранняя стадия характеризуется широким применением вкладышей (из камня и кости), употреблением злаков и зачатками земледелия (найдены зернотерки). Но главным занятием населения были охота и собирательство. Находки костей животных говорят о начале их приручения (овца, коза) и о фауне того периода.

Охота имела огромное значение: в слое первого периода обнаружено 70% костей диких животных; затем процент значительно уменьшается, т. е. роль охоты падает.

Судя по остаткам каменных полов и круглых каменных подпорок, для строительства жилищ (хижин) использовался и камень. При раскопках этого слоя открыто захоронение, которое располагалось в границах обитания. С помощью карбонного ана- ! лиза первый период датируется 5000-2800 гг. до н. э., а вто- . рой — 2800-600 гг. до н. э. Тогда уже появляются керамика ; II изделия из металла, но микролиты продолжают широко употребляться. Основным занятием населения становится земледелие, j Керамика и медные наконечники стрел аналогичны тем, которые | представлены в халколитических культурах этой части Индии, и даже напоминают ряд хараппских изделий. Захоронения (также в зоне обитания) содержат уже и инвентарь.

К раннемезолитическому времени могут быть отнесены и микролитические стоянки в долине р. Махи в Гуджарате 25 и в p . Санграули в штате Уттар-Прадеш 26 . Любопытно, что микролиты были найдены на тех же речных террасах, что и палеолитические орудия; анализ материала, по мнению Б. Криш-Нш'чами, свидетельствует о пережитках палеолитической традиции. Никаких остатков керамических изделий, соотносимых о микролитами, не обнаружено. Огромное количество микролитов и птщепов в Санграули означает, возможно, что здесь была мастерская поизготовлению орудий.

Из открытий последних лет особо нужно отметить находки мкснедиция Аллахабадск ото университета под руководством Дж. Р. Шармы в Сарай-Нахар-Рай (долина Ганга). Карбонный йинлиз датирует их 8395(±110) г. до н. э. 27 . Стоянка располагались на берегу озера (ныне высохшего). Четыре круглые выемки и углах пола указывают на то, что здесь были временные покрытия — крыши, природные условия (отсутствие поблизости камня) повлияли на технику изготовления микролитов: все они очень небольшого размера и число их по сравнению с другими районами крайне невелико.

Находки костей животных позволяют составить представление о фауне того времени — овца, коза, Bos indicus , слон, черепаха. Как считает Дж. Р. Шарма, некоторые виды были уже одомашнены; впрочем, это предположение нуждается в дальнейшей аргументации 28 . Другая мезолитическая стоянка, Махадаха, дала важный антропологический материал — необычайно крупные скелеты: мужские — 192 см, женские — 178 см.

Для изучения мезолита Южной Индии особое значение имеют 1>пскопки микролитических стоянок в красных песчаных дюнах рмйона Тинневелли 2Э , которые демонстрируют единую местную традицию изготовления микролитов (главным образом из кремня и кварцита). Создатели этих орудий — охотники и рыболовы, жившие по берегам рек и на побережье океана 30 , — не были еще ;нгакомы с керамикой и шлифовкой орудий.

Материал из Тинневелли датируется 4000 г. до н. э., т. е. (феменем, когда в долине Инда уже существовали поседения осед- U ых земледельцев и скотоводов — предшественников хараппцев. На Юге развитие шло гораздо медленнее, основным занятием бы-чи охота и рыболовство.

Некоторые археологи отмечают сходство индийской микролитической культуры с африканской (капсийская микролитическая индустрия) и, более того, подчеркивают их генетическую связь и даже общее происхождение 31 . Однако открытие раннемезолити-ческой стоянки в Бирбханпуре (Западная Бенгалия) 32 свидетельствует о почти полном отсутствии микролитов геометрической формы (трапеций и треугольников), столь характерных для западных районов. Значит, вопрос о происхождении микролитических культур в целом следует решать, лишь учитывая региональную специфику. Раскопки в Уттар-Прадеше показали определенную последовательность: в ряде мест слои с негеометрическими микролитами залегали под слоем с геометрическими микролитами

До недавнего времени микролитиче ские орудия почти не встречались в Восточной Индии, что давало археоло гам основание резкоразграничивать две области каменной техники: область микролитов на Западе страны и область шлифованных топоров на Востоке. Микролиты из Бирбханпура и Тинневелли В результате новейших исследований микролитические стоянки обнаружены и в Восточной Индии, что говорит о крайней условности выдвигавшихся прежде гипотез. Судя пораскопкам мезолитических стоянок в пещерах, в рассматриваемую эпоху уже существовала живопись. Древние художники изображали на стенах человеческие фигуры (охотников, стрелков из лука, пастухов и т. д.) и животных (слонов, оленей и т. д.). В Синганпуре (округ Райгарх) 33 , например, представлены сцены схватки со зверем, борьбы людей с бизоном и кабаном. Допустимо полагать, что в Индии (как и в Европе) пещерная живопись появилась значительно раньше — еще в эпоху палеолита. Обследование отрогов Виндхья, где естественные пещеры служили стоянками для человека, привело к открытию блестящих образцов позднепалеолитической и мезолитической живописи. Наибольшую известность получила живопись Адамгарха (около Хошангабада, в долине Нармады) и особенно Бхимбетки (недалеко от Бхопала) — подлинной галереи древнего искусства (здесь рисунки сохранились на стенах 500 пещер). В. С. Ваканкар относит наскальные рисунки к нескольким периодам, в том числе к верхнепалеолитическому и мезолитическому 34 . Самыми ранними, по его мнению, следует считать крупные по размерам изобрания бизонов, слонов, тигров, носорогов. В мезолитической жи-ннииси преобладают темы охоты (охотники вооружены копьями, нукнми и стрелами) и ритуальных танцев. (Любопытно, что люди иногда изображены в масках и головных уборах.)

Неолит отмечен не только появлением новой техники изготов- '|инргя орудий (полировка и шлифовка), но и переходом к оседлой i икни, развитием земледелия и скотоводства, широким распространением керамического производства.

Ь'ще сравнительно недавно этот период в Индии был настолько ¦шло изучен, что известный американский археолог Е. Ворман п. 1949 г.) заявил об отсутствии здесь до эпохи металла 35 даже > и'дов пребывания «неолитических людей». Сейчас картина изменилась: археологи обнаружили множество неолитических посещений на всей территории Индостана 36 .

Эти данные позволяют выделить несколько культурно-хозяй-етиенных зон, различавшихся по уровню развития и тину хозяй-етненной деятельности населения. Как правило, в качестве таких ион выделяют долину Инда и прилегающие районы, Северную Индию, Западную Индию и Северный Декан, долину Ганга, Восточную Индию, Южный Декан зт . Наиболее развитым в эпоху Мполита был Северо-Запад, где рано возникли общины оседлых нпмледельцев и скотоводов, повлиявшие на сложение городской ципилизации в долине Инда. Но на огромных пространствах субконтинента тогда еще были распространены довольно архаичные культуры охотников и рыболовов 38 .

Сцена охоты. Наскальные рисунки из Бхимбетки

Некоторые типы неолитических орудий

Для изучения неолитических культур Белуджистана и бассейна Инда важный материал дали раскопки экспедиций В. А. Файрсер-виса, Е. Росса, пакистанских и французских археологов 39 (с открытыми здесь комплексами типологически допустимо соотнесены поселения того же периода в Афганистане) 40 . Неолитические культуры рассматриваемого региона обычно датировали IV тысячелетием до н. э. (иногда V тысячелетием до н. э.) 41 . В настоящее время эту дату можно значительно удревнить. Раскопки в Мехргархе (на р. Болан, в 150 км от Кветты), произведенные французскими археологами во главе с Ж.-Ф. Жарижем, позволили проследить этапы развития — от ранненеолитического до халко-литического. Первый комплекс по технике каменных орудий близок к мезолитическому, керамика еще отсутствует, хотя население живет в домах, построенных из сырцовых кирпичей. Этот докерамический неолит, согласно карбонному анализу, датируется ранее чем 5100 до н. э. Однако уже в тот период население выращивало пшеницу и ячмень, возможно, был одомашнен и рогатый скот. По мнению ряда французских археологов, земледельческие общины появляются тут в VII тысячелетии до н.э. 42 . Исключительная важность раскопок в Мехргархе определяется и тем, что они дают возможность детально выявить переход местных общин охотников и собирателей к общинам земледельцев и скотоводов.

Большинство из обнаруженных неолитических поселений оседлых земледельцев было открыто в долинах Северного Белуджистана 43 . Новые исследования показали, что прежняя точка зрения об отсутствии таковых в долине Инда объясняется плохой изученностью этого района. Нужно надеяться, что и здесь будет более отчетливо и объемно прослежено развитие земледельческих культур от раннего неолита до эпохи металла.

Таким образом, значительная «древность» земледелия в Индостане уже не вызывает сомнений: имеются свидетельства о выращивании злаков в VII , в крайнем случае VI тысячелетиях до н. э. 44 , что ставит этот субконтинент в один ряд с другими древнейшими центрами — Ближним Востоком, Малой и Юго-Восточной Азией.

Вместе с тем было бы ошибкой рассматривать весь Северо-Запад Индии как район повсеместного распространения культур игкдлых земледельцев. Внутри этой части страны имелась своя периферия, где темпы развития были не столь быстрыми и нео-нитические культуры довольно долго сохраняли архаичный облик. Можно сослаться, например, на раскопки в Гумле (многослойное поселение на р. Гомал, притоке Инда), где в самом раннем неолитическом слое найдены кости диких животных и микролиты (керамика отсутствует) 45 .

Еще более архаичным предстает неолит Северной Индии (Кашмир), известный по раскопкам в Бурзахоме (недалеко от Сринагара) 46 . Поселения располагались на террасах, жители обитали в ямах, круглых и прямоугольных, покрытых корой березы. Полы и стены иногда обмазывались глиной; здесь же приготовлялись нища, на что указывают остатки золы на полу. Обилие костяных гарпунов говорит о роли рыболовства. Особое значение имели собирательство и охота. Керамика, сделанная от руки, пила грубой и плохо обработанной. Прямых сведений о развитии исмледелия пока не обнаружено.

В одном из помещений открыта живопись (сцена охоты) на полированном камне. Этот памятник — единственное надежное пшдетельство о развитии изобразительного искусства неолитического населения Индии. Начало этой культуры, по данным картонного анализа, относится примерно к XXIV - XXH вв. до н. э. (иногда предлагаются и более ранние даты) 47 , т. е. в целом совпадает с периодом городской цивилизации долины Инда, конец же — к 1700 и 1500 гг. до н. э. 48 . В последующий период население уже строило дома из глины и сырцового кирпича. Находки останков человека в специальных горшках проливают свет на погребальные обычаи населения; вместе с людьми иногда хоронили собак и даже волков 49 , что, возможно, имело сакральное значение.

Весьма архаичный облик «кашмирского неолита», отсутствие сколько-нибудь ясных аналогий в культурах соседних районов Индостана поставили вопрос о соотнесении создателей Бурзахо-ма с пришлыми племенами, проникшими сюда из более северных областей Азии (такова, например, точка зрения В. А. Файрсерви-<:а). Окончательное решение проблемы зависит от результатов продолжающихся здесь археологических раскопок.

Чем дальше на юг от высокоразвитых центров Северо-Запада, тем сильнее в культуре племен ощущаются архаичные черты. Так, в начале II тысячелетия до н. э., когда городская цивилизация долины Инда стала клониться к упадку, в Раджастхане лишь формировались местные неолитические и энеолитические культуры раннеземледельческих племен. Еще более архаичны культуры Центральной Индии, хотя по уровню развития они были выше культур Юга. Их носители занимались охотой и рыболовством и делали первые шаги попути к земледелию и скотоводству. Они жили в ямах и по уровню строительной техники сильно отставали от своих северных соседей. Это ясно демонстрируют раскопки в Декане и на Юге Индии. Неолит этой зоны стал фактически известен только в последние десятилетия по исследованиям в Брахмагири, Санганакаллу, Пиклихале, Халлуре, Текка-И лакоте, Нарсипуре и ряде других районов 50 . Самые ранние неоли- Щ тические комплексы в Карнатаке относятся примерно к 3000 г, щ до н. э., хотя в целом южноиндийский неолит датируется 2500- I 1000 гг. до н. э. щ

В Брахмагири были вскрыты наслоения нескольких перио-Я дов 51 . Для нижнего слоя типичным орудием является шлифован^И ный подтреугольный каменный топор с коническим обухом. Ка-И менные топоры найдены вместе с множеством грубых, почтиИ без следов ретуши, микролитов из агата, горного хрусталя, сердолика, яшмы, кремния. Керамика выполнена вручную и пред ставлена преимущественно круглодонными сосудами со слабо загнутым краем.

Неолитические племена этого периода еще только переходили к более прогрессивным формам хозяйственной деятельности -земледелию и скотоводству. В следующем слое среди множества местных керамических изделий открыты также фрагменты расписной и нарезной керамики, происхождение которой уста новить пока трудно. Возможно, она была не местного произвол ства; на связи неолитической культуры Южной Индии с куль турами Северо-Запада указывают, в частности, сходство ряда керамических форм и техника изготовления посуды. Некоторые ученые считают, что неолитическая культура района Брахмагири просуществовала до второй половины I тысячелетия до н. э., т. е. периода, отмеченного на Севере развитыми культурами эпохи железа.

В поселении Санганакаллу (округ Беллари) археологи обна ружили культуру, близкую к культуре Брахмагири, но датируют они ее более ранним временем 5а . Слой, соответствующий неоли тическому периоду, можно разделить на две фазы. Первая харак теризуется шлифованными орудиями, бледно-серой, без следов росписи керамикой, сделанной от руки. Эта фаза, считал Б. Суб- барао,— подлинно неолитическая, несмотря на то что по материа лу древнее первого периода Брахмагири. Материал, сходный с найденным в Санганакаллу, датируется в Утнуре 2160(±150) г, до н. э. 53 , что позволяет отнести к этому периоду и ранние слои Санганакаллу (условно и Брахмагири). Только в следующей фазе появилась керамика, близкая к изделиям местных типов из Брах магири. Одновременное с ней существование расписной керамики, по мнению Б. Б. Лала, — результат внешних влияний, идущих, очевидно, с Северо-запада 54 . Обильный материал индийские ученые получили при раскопках в Теккалакоте (округ Белла ри) 55 . Было исследовано 19 неолитических поселений, которые ¦ располагались преимущественно на холмистых террасах. Архео- ¦ логи выделили три типа построек: круглые без подпорок (нижняя ¦ часть, стен делалась из соломы и обмазывалась раствором), круг- щ лые с подпорками из валунов и прямоугольные тоже с подпорка- щ ми. Покойников иногда хоронили прямо под полом дома, иногда I около дома под скалой; найдены и погребальные урны.

С помощью карбонного анализа ранняя фаза неолитического периода в Теккалакоте датируется 1800-1500 гг. до н. э., а поздним — 1400-1000 гг. до н. э. 56 (сходная датировка получена и ни материалам из Халлура) 57 .

Раскопки в Пиклихале открыли поселение, жители которого р/пнодили домашний скот, занимались примитивным земледелием и изготовляли без гончарного круга грубую керамику 58 . Жилища подводились вокруг деревянных столбов, полы обмазывались гли- iinii и навозом, покрывались циновками из бамбука. О развитии гкотоводства в неолитическую эпоху на Юге говорят раскопки и Утнуре, где были найдены остатки загонов для скота.

Р. Олчин, производивший исследования в Пиклихале, полагал, ¦пи возникновение поселения оседлых земледельцев было связано i проникновением на Юг Индии примерно в 2500-2000 гг. до и ;). племен из Ирана, однако некоторые индийские археологи 'ицищают убедительную, на наш взгляд, точку зрения, согласно ¦ >торой эта раннеземледельческая культура — местного проис-окдения 5Э . Чрезвычайно сложен вопрос и об этногенезе неоли-мшеского населения Декана и Южной Индии, поскольку данные палеоантропологии крайне скудны. Ряд индийских ученых (например, К. С. Мальхотра) склонны выделять на основе палеоан- i монологических данных из Теккалакоты два «расовых элемента — местный, протоавстралоидный, и средиземноморский. Р. Олчин, подчеркивая генетическую связь населения упомянутых рпйонов с жителями Центральной Индии, считает, что автохтонное население Южной Индии уже в период неолита подверглось «колонизации» племен из Западной Азии. Сопоставление материала из Лагхнаджа, Хараппы и Мохенджо-Даро с данными из Пиклихала и Теккалакоты показывает, что различия в антропологических типах Северной и Южной Индии проявлялись задолго до проникновения индоариев 60 . Исходя из материалов более позднего времени я фактов этнической истории в посленеолитическую виоху, можно полагать, что основными в облике неолитического населения Декана и Южной Индии были признаки южноиндийской (дравидийской) и веддоидной расы.

Исследования археологов, особенно интенсивные в 70-е годы, ныявили в Восточной Индии две главные культурные области |Н1охи неолита: Бихар — Бенгалия — Орисса и Ассам. Самый информативный памятник Бихара — Чиранд 61 . В отличие от жителей других неолитических поселений Индии чирандцы жили не л районах предгорья и на холмах, а в аллювиальных долинах бассейна Ганга. Природные условия определили и специфику хозяйственной деятельности, и материал для изготовления орудий (помимо камня широко использовались кость и рога животных). Наряду с рыболовством большую роль уже играло земледелие. Неолитическая культура Чиранда датируется 2000(1800)~1200 гг. до н. э. 6 Z , но была высказана мысль о возможности отнесения спмого раннего этапа к 2500 г. до н. э. 63 (некоторые археологи причисляют и ранние слои Чиранда к эпохе халколита) 64 .

Население жило в круглых глиняных или обмазанных глиной соломенных «домах» (обычно диаметром 2 м), близко расположенных друг к другу. Кроме микролитов употреблялись топоры, каменные и костяные наконечники стрел. Посуда красного, черного и серого цветов производилась вручную (правда, X . Д. Санкалия, лично изучивший данные Чиранда, полагает, что посуда изготовлялась и на гончарном круге). Большой интерес представила находка зерен риса, пшеницы, ячменя и чечевицы (вопрос о корнях рисоводства в этом регионе горячо дискутируется в научной литературе — появление его связывают, как правило, с Юго-Восточной Азией, хотя не исключено и его восточногималайское происхождение) 65 .

Археологи обнаружили также украшения из кости, агата И халцедона. Терракотовые фигурки (птиц, быка, змеи) позволяют судить не только об искусстве чирандцев, но и о некоторых особенностях их верований. Очень показательна фигурка змеи: видимо, культ змей в Бихаре восходит к весьма раннему времени.

Если для неолита Бихара — Бенгалии — Ориссы характерно преобладание типично индийских форм и традиций, го для неолитической культуры Ассама — наличие наряду с местными значительного числа форм, присущих культурам Юго-Восточной Азии (так называемый плечиковый топор — прямоугольный топор-мотыга с квадратным выступом сверху). Но «иноземные» экземпляры по времени более поздние. С точки зрения ряда ученых, неолитические культуры Северо-Восточной Индии обязаны своим происхождением племенам, пришедшим из Юго-Восточной Азии. Как полагает Д. П. Агравал, Ассам в рассматриваемую эпоху был этнически, лингвистически и археологически связан с Юго-Восточной Азией еб . Однако наличие таких связей не исключает и местных корней неолита Северо-Восточной Индии 67 .

Раскопки в Ассаме проводились пока в незначительных масштабах, и заключить, в какой степени местную струю неолитиче- j ских культур можно непосредственно соотнести с культурами племен, проживающих здесь сейчас, трудно. Нет надежных оснований для установления абсолютной датировки неолитических культур региона. По всей вероятности, они хронологически близки к культурам того же периода в Декане, хотя некоторые более развитые черты проявляются в восточных районах довольно поздно. Неолитические слои ряда поселений датируют с помощью карбонного анализа примерно 1000г. дон. э. 68 . Поскольку в этих слоях встречаются неолитические орудия, имеющие аналогии в неолите Юго-Восточной Азии, допустимо распространение иноземных традиций условно соотносить с довольно поздним временем, притом что совершенно очевидны и весьма ранние контакты. Материалы исследований 60-70-х годов в Юго-Восточной Азии, прежде всего в Таиланде, свидетельствуют о возникновении здесь очагов земледельческих культур уже в X - VIII тысячелетиях до н. э. И именно отсюда многие достижения материальной культуры могли в эпоху цеолита распространиться в восточные районы Индии, тем более что связь их с Юго-Восточной Азией в более ипндние эпохи устанавливается с достаточной определенностью.

Итак, уже в неолитический период отчетливо выявляется не-|нишомерное развитие отдельных районов страны. В эпоху, предшествовавшую сложению городской цивилизации Хараппы, Северо-Западная Индия представляла собой зону обитания земледельцев и скотоводов, которые вели оседлый образ жизни, тогда кик другие области заселяли коллективы охотников, рыболовов и собирателей и переход здесь к земледелию и скотоводству совершился много веков спустя.

'Га же неравномерность развития характерна и для последующих периодов. В III тысячелетии до н. э. в долине Инда возникла нмеокоразвитая городская цивилизация, Юг же только стано-нплся районом земледелия и скотоводства. Довольно архаичные ршшенеолитические культуры Гуджарата существовали до эпохи Хнраппы (поэтому их иногда относят к IV — II тысячелетиям до и. э.). Еще более архаичен неолит Кашмира. Неравномерность развития, во многом, очевидно, объяснялась природными условиями. В целом же, несмотря на значительные локальные особенности, неолитические культуры Индостана обладали рядом принципиально сходных черт 69 , однако выводить всю специфику из «диной традиции, как это нередко делают индийские археологи, на наш взгляд, ошибочно. Результаты новых раскопок позволили Оолее объемно представить хозяйственную деятельность неолитического населения Индостана, судить о сельскохозяйственных культурах, которые оно выращивало (рис, просо, бобовые, пшеница, ячмень), и домашних животных, которых разводило (козы, онцы, крупный рогатый скот) 70 .

Следующий за неолитом этап исторического развития был отмечен употреблением металла — важнейшее событие в жизни древнего человека. Наибольшее распространение вначале получила медь, из которой изготовляли оружие, орудия труда и т. д. Крупные изменения произошли во всех областях жизни и трудо-ной деятельности, в общественной структуре. Большие сдвиги наблюдались в земледелии и ремесле. Развивался обмен, появились. явные признаки имущественного неравенства.

Энеолитические (или халколитические, т. е. меднокаменные, но терминологии индийских археологов) культуры Индии до не-днвнего времени были изучены слабо. Последние годы, правда,, ознаменовались важными открытиями, но до сих пор многие вопросы происхождения энеолитических культур, их датировки и: эволюции остаются нерешенными.

Исключительный научный интерес представляет изучение 1Шохи энеолита на севере Индостана. Именно эта часть страны раньше всего познакомилась с металлом, здесь, в долине Инда, сложилась одна из величайших цивилизаций древности.

Глава 2
Возникновение цивилизации. Культура хараппы

Более четырех тысяч лет назад в бассейне йнда была создана высокоразвитая городская культура, не уступавшая таким очагам мировой цивилизации, как Месопотамия и древний Египет, а в ряде отношений и превосходившая их. Открытие и исследование хараппской культуры (названа так по месту раскопок в Хараппе, «округ Монтгомери, совр. Пакистан) имели чрезвычайно большое научное значение 1 . После этих открытий уже невозможно было утверждать, как это раньше делали многие ученые, что Индия «никогда не знала цивилизации, отмеченной широким употреблением бронзы» 2 , что она прочной стеной была отделена от других государств древнего Востока и резко уступала им по уровню развития. Еще сравнительно недавно хараппская цивилизация порой объявлялась провинциальным вариантом шумерской а . Даже такой блестящий знаток этой культуры, как Мортимер Уилер, считал, что сама идея цивилизации проникла в Индию с запада 4 .

Раскопки в долине Инда убедительно показали древность, самобытность и авгохтонностъ индийской культуры, сложившейся задолго до появления в стране индоарийских племен. Этим был нанесен удар и по теориям, авторы которых связывали происхождение цивилизации в стране с приходом ариев.

Первые планомерные исследования ъ в Хараппе были начаты в 1921 г. индийским археологом Д. Р, Сахни; годом позже Р. Д. Банерджи открыл остатки другого центра — Мохенджо-Даро (на языке еиндхи — «Холм мертвых»), В дальнейшем эти памятники изучали многочисленные экспедиции под руководством Дж. Маршалла, Н. Маджумдара, Э. Маккея, М, Ватса, М. Уилера и др. 6 . В последние годы раскопки были предприняты индийскими и пакистанскими археологами, а также учеными Италии, Франции, США 7 . Эти работы не только уточнили, но и во многом изменили традиционные представления о древнейшей цивилизации Индии.

Проблемы происхождения хараппской культуры. Отсутствие точных стратиграфических данных с периода неолита до строительных комплексов в индских городах в немалой степени затрудняет изучение ранних ее этапов. Повышение уровня подпочвенных вод тормозит исследование древнейших слоев в Мохенджо-Даро. В итоге ученые до сих пор не пришли к единому мнению о происхождении этой культуры. Некоторые полагают, что своим возникновением она обязана цивилизации на Евфрате и Тигре. Критика этой точки зрения нередко приводила к другой крайности. Стремясь подчеркнуть древность индийской культуры, Э. Эрас, например, утверждал, что хараппская культура предшествовала шумерской и, возможно, даже породила ее 8 . Среди исследователей имеются защитники и теории, связывающей по-йнление Хараппы с арийскими племенами. Ряд авторов труда • История и культура индийского народа» склонны рассматривать не как результат первой волны индоевропейского проникновения 9 . К этому примыкает и концепция К. Шастри, согласно которой хараппская цивилизация была по характеру ведийской (хронологически соответствующая «Атхарваведе»), поскольку «Ригведа» много древнее ее 10 . Ошибочность таких заключений становится особенно очевидной в свете новых археологических открытий, свидетельствующих о вызревании хараппской культуры в процессе развития раннеземледельческих культур бассейна Инда и соседних районов Белуджистана.

Как уже отмечалось, раннеземледельческие культуры Белуджистана и Синда изучены довольно фрагментарно; планомерные широкие археологические изыскания до недавнего времени здесь фактически не проводились. Не существует и общепринятой классификации этих культур 11 . Лишь благодаря работам В. А. Файр-иервиса в районе Кветты 12 , Ж.-М. Казаля в Южном Афганистане (Мундигак), Южном Белуджистане 13 и в долине Инда. (Амри) 14 , а также пакистанских 15 , индийских 16 , французских (экспедиция под руководством Ж.-Ф. Жарижа) 17 и английских (Р. Олчин) 18 археологов получены новые данные.

Имеющийся в настоящее время материал позволяет проследить эволюцию ранних культур, смену скотоводческого хозяйства с ограниченной сферой земледелия развитым земледельческим хозяйством, выявить пути движения племен из горных районов а долины рек, освоение ими речных долин, переход от протого-родской к городской цивилизации, взаимодействие локальных культур друг с другом и с синхронными им культурами Афганистана, Ирана, Средней Азии.

Раскопки В. А. Файрсервиса в Кили-Гуль-Мохаммеде (к северо-западу от Кветты) показали последовательное развитие культур и горных долинах Северного Белуджистана. Первые жители поселения (Кили I ) употребляли еще кремневые орудия и не были знакомы с техникой изготовления керамики. О возможном развитии земледелия уж в этот ранний период говорят значительная толщина культурного слоя и небольшое число костных остатков животных (овцы, крупный рогатый скот, козы), а также находки серпов. В конце периода появляются дома, сделанные из сырцового кирпича. Карбонный анализ определяет верхнюю границу докерамической культуры в Северном Белуджистане 3712- 3688(±85) гг. до н. э. 19 , но, возможно, первые поселенцы пришли сюда еще раньше 20 .

Археологическая карта древней Индии

Только культура третьего периода предстает как типично земледельческая, хотя она тесно связана с предшествующими фазами развития. Связь с Хараппой обнаруживается лишь на материале седьмого периода. Убедительным аргументом в пользу местного происхождения раннеземледельческих культур Белуджистана некоторые археологи считают наличие местных пород скота среди одомашненных животных.

Раскопки Е. Росса в Рана-Гхундай 21 позволили выявить пре емственность культур на протяжении длительного периода и дали относительную стратиграфию Северного Белуджистана. Осерые нимледельцы и скотоводы вначале изготовляли керамические предметы вручную, но вскоре стали применять и гончарный круг. (Сравнение материала нижних слоев Рана-Гхундай с культурами Северного Ирана демонстрирует определенное сходство культур Северного Белуджистана и Северного Ирана (Гксар). Можно предположить, что отдельные племенные группы из Ирана про никали в Северный Белуджистан. Однако в целом здешняя зем ледельческая культура отличается специфическим шестым коло ритом, что противоречит высказывающемуся иногда мнению об or ; иранском происхождении.

Керамика, близкая к керамике второго и третьего периодов н Рана-Гхундай, была найдена М. Уилером под укреплениями it Хараппе 22 , что указывает на связь культур Сезервого Белуджистана с самыми ранними культурами долины Инда и дает воз можность определить третий период Рана-Гхундай как предха- рнппский.

С 70-х годов проводят интенсивные раскопки французские археологи совместно с учеными Пакистана. В 150 км от Кветты, it Мехргархе на р. Болан, были открыты поселения, где выявлены слои от ранненеолитического до халколитического. Б этом районе уже в глубокой древности проходили торговые пути между Индией и Западной Азией. Фактически Мехргарх примыкает к долине Инда, и результаты раскопок чрезвычайно важны для изучения истории сложения хараппской цишищкк, Еш;е по тик давно ученые полагали, что Белуджистан значительно отста-иал в развитии от культур долины Инда и перешел к оседлому не.мледелию гораздо позднее. Теперь получены неопровержимые доказательства того, что земледельческая культура существовала тут уже в VI тысячелетии до н. э. (или даже ранее). Я швяое, установлена последовательная эволюция местных культур от пе риода неолита до эпохи Хараппы.

Докерамический неолит датируется VI или даже VII тысяче летием до н. э.; обнаружены постройки из необожженных кирпи чей. Население культивировало различные сорта ячменя и пше ницы, началось одомашнивание животных (крупный рогатый скот, козы, овцы) 23 . Раскопки этого комплекса позволяют судить и о погребальной практике жителей — в могилах найдены укра шения из местных пород камня, а также из бирюзы и лазурита, что свидетельствует о торговых контактах со Средней Азией и (.'еверным Афганистаном. Украшения и скелеты покрывались красной охрой. Различия в инвентаре захоронения говорят о социальной дифференциации.

Материалы раскопок указывают на смену докерамического неолита неолитом и ранним энеолитом с расписной керамикой, имеющей аналогии в керамике земледельческих культур Белуджистана и Синда. V тысячелетием до н. э. датируются поселения района Мехргарха, относящиеся к раннеэнеолитической эпохе. Более высокого уровня достигло строительное искусство; прямоугольные строения делились на узкие жилые помещения» В одном из них найдены отпечатки зерен пшеницы и ячменя, а также два серпа. По мнению Ж.-Ф. Жарижа, это был склад для хранения продуктов. Много зерен (ячмень, пшеница) и семена хлопчатника обнаружены вне помещений. Находки семян хлопчатника — древнейшее свидетельство культивирования его в Индостана (до сих нор было известно о разведении хлопчатника лишь в эпоху Хараппы).

Огромное число костных остатков крупного рогатого скота говорит о важной роли скотоводства. По-прежнему широко употреблялись каменные орудия: археологи выявили своего рода мастерскую по производству микролитов из стеатита, тут же изготовлялись бусы из раковин. В этот период начинают появляться керамические предметы. Образцы расписной керамики напоминают посуду земледельческих культур Белуджистана и Афганистана IV тысячелетия до н. э. (находки в районе Мехргарха по времени предшествуют керамическим сериям, открытым В. А. Файр-сервисом в Кили-Гуль-Мохаммеде). Изделия из металла, относящиеся к раннеэнеолитическому периоду, одиночны — медное кольцо, металлическая бусина. В целом в районе Мехргарха при сохранении устойчивых традиций в строительстве, культивировании злаков, одомашнивании животных отчетливо виден переход от охоты и собирательства к земледельческо-скотоводческому хозяйству.

Третий период здесь датируется примерно самым концом V тысячелетия до н. э. и характеризуется значительными иннова циями в ремесле. Керамика изготовляется на гончарном круг;) и становится массовым материалом. Постепенно усложняется роспись на сосудах, создаются новые типы изделий: фигурки делаются уже из терракоты, впервые появляются печати (из кости и терракоты). Растет и число возделываемых злаков. Все это привело к расширению территории обитания. К концу IV тыся челетия складывается местная земледельческая культура, кото рая во многом сходна с другими синхронными культурами Бе луджистана, Синда и соседних районов Афганистана. Устанавли ваются тесные контакты с Ираном и югом Средней Азии. В III и II тысячелетиях до н. э. новый импульс получает строительство (возводятся двухэтажные жилища, массивные платформы), куль тивируются новые растения, в частности виноградная лоза, уве личивается число терракотовых фигурок (людей и животных), керамика обжигается в особых печах; эта традиция близка к ран- нехараппской и поздней фазе Амри и Кот-Диджи и (заключи тельные этапы совпадают с эпохой ранней Хараппы). А

В особую группу могут быть выделены культуры Южнош Белуджистана и Синда — Амри (часто Амри-Наль) и Кулли Верхнюю границу культуры Амри-Наль помогают определи™ фрагменты керамики Амри, залегающие под слоем с хараппскимМ вещами. На некоторых стоянках над керамикой тина Амри обнаружен слой не только с хараппскои керамикой, но и с керамикой, сходной с предметами Купли, что, по мнению С. Пиготта, свидетельствует о синхронности поздних фаз Амри-Наль с Купли и ранними фазами Хараппы 25 . На связь с хараппскои культурой указывают находки в Амри-Наль фаянсовых бус и типично ха-рнппских металлических изделий. Большое значение имели раскопки Ж.-М. Казаля в Амри (на правом берегу Инда, в 130 км к югу от Мохенджо-Даро), позволившие установить стройную стратиграфию от дохараппских слоев д0 поздней Хараппы 26 .

Никаких архитектурных строений самого раннего периода иыявлено не было, значительная часть (80%) керамики производилась вручную, лишь некоторые экземпляры свидетельствуют (| практике росписи. Находки медных браслетов говорят и о знакомстве с металлом, но широко применялись изделия из камня. Ма следующей стадии первого периода появляются постройки из сырцового кирпича (с несколькими комнатами размером 6x3 м), совершенствуется техника изготовления керамики, становятся оолее разнообразными элементы росписи. Существенные изменения отмечены в третьей фазе того же периода: прямоугольные дома размером 16x3 м с полами и дверьми возводятся из кирпича и камня на платформах; посуда, как правило, изготовлена на тнчарном круге, хотя форма повторяет предшествующие образцы. ('удя понаходкам, одомашнению подвергся крупный рогатый скот, козы, овцы, К сожалению, раскопки не дали никаких остатков культурных растений. Существенно, что следующий период в истории Амри наступает в результате эволюции, без разрыва с предшествующей культурной традицией. Он характеризуется появлением керамики хараппского типа и представляет собой как бы переходный этап от культуры Амри к Хараппе. Керамика напоминает образцы из Кот-Диджи. И лишь третий период соответствует эпохе развитой Хараппы.

Поздние фазы первого периода с помощью карбонного анали- HR датируются 3015-2450 гг. до н. э. 27 (на основе коррекции супруги Олчин называют иные даты — 3540-3240 гг.) 28 . Раскопки н Балакоте (38 км к северу от Карачи) 29 дали богатый материал о культуре Купли. Здесь, как и в ряде других поселений, прослежено развитие местной дохараппской традиции, сделавшей уже первые шаги к урбанизации. В IV тысячелетии до н. э. воздвигались массивные строения из необожженного кирпича; керамика олизка керамике типа Наль, затем появляется посуда, сходная с предметами Амри; одомашнены крупный рогатый скот, козы, овцы, выращивается ячмень. Изучение остатков фауны уже в нюху Хараппы показало, что большую роль в рационе стали играть продукты моря 30 . Распространяются печати с надписями; некоторые находки свидетельствуют о контактах с районом Персидского залива.

В целом исследования древних докерамических и керамических культур Белуджистана и Синда помогают решить вопрос о корнях хараппскои цивилизации. Чрезвы чайно важно, что Э. Маккей обнаружил в нижних слоях Мо хенджо-Дара обломки керамики типа Кветты, а М. Уилер при раскоп ках строительных ком плексов в Хараппе -фрагменты керамики Амри и Рана-Гхундаи ( II - III ) в слоях, пред шествующих городским укреплениям.

Основные элементы первого периода раннеземледельческих культур

Очевидно, развитие этих ранне земледельческих куль тур заставляло их но сителей искать новые территории, расселяться по берегам рек. Так ни Инде, где позднее былл создана городская куль тура, возникли земле дельческие общины, су шествовавшие ранее и более северных областях. Примечательно, чти в ряде районов предх;) раппская (или раннеха раппская) культур.' предстает уже как весь ма развитая. Раскопки в Кот-Диджи (недалеко от Хайрнура, Пакистан) открыли местную самостоятельную оседлую земледельческук' культуру 31 . Непосредственно под памятниками Хараппы археологи нашли крупное сооружение предшествующей эпохи. Архитектур ный комплекс состоял из двух частей: крепости и предместья с постройками. Здешняя керамика указывает на развитое гончарное производство, а сходство ее с раннехараппской вскрывает корни собственно хараппского гончарного производства. Керамика Кот-Диджи отчасти сближается и с той, что обнаружена под. укреплениями Хараппы, т. е. в Амри и Рана-Гхундай (П-Ш) 32 , На основе карбонного анализа культура Кот-Диджи датируется 3155-2590, 2885-2805 и 2600(±45)-2100(±140) гг. до н. э. (периодом, предшествовавшим городской Хараппе) 33 .

Новые исследования свидетельствуют, что эта культура выхо дила за рамки самого поселения Кот-Диджи и охватывала рай

tniM в долине Инда, Северного и Центрального Белуджистана. М долине Кветты была обнаружена керамика, сходная с ранней кчтдиджинской 34 . Такой же вывод сделали ученые при раскопках Лмри, Гумлы и других поселений, где тоже была открыта керамика раннекотдиджинского типа. Эти материалы позволили рассматривать культуру Кот-Диджи как пред- или раннехараппскую повремени. Это дало возможность установить последовательное рпавитие от раннехараппского этапа до периода городской цивилизации, уяснить истоки урбанизации и местные корни собственно хараппской культуры.

Основные элементы второго периода раннеземледельческих культур

Интересный материал получили индийские археологи и при (шскопках Калибангана. Два холма, расположенные на левом бе-|нту высохшего русла р. Гхаггар в Раджастхане, служили местом обитания и хараппцев, и их предшественников. Первые жители Кнлибангана возводили свои дома из сырцового кирпича, строили фортификационные сооружения, знали основы планировки; им мыла известна и медь, но они продолжали пользоваться орудиями h ; i камня. Судя по находкам, они уже в тот период торговали с весьма отдаленными областями. Форма керамических изделий, гсхника и характер росписи сближают последние с керамикой |шннеземледельческих общин Белуджистана и Синда (например, Лмри и Кот-Диджи) 35 . Но раннекалибанганская керамика встречается и it нижних слоях Харап-ны и Мохенджо-Даро, а гшсже, согласно материалам новых раскопок, на многих харап-иских поселениях долимы Сарасвати зе . Доха-цпппский или раннеха-[шппский период в Ка-!1ибангане датируется с помощью карбонного пмализа 2450-2300 гг. цон.э. 37 , т.е. он более поздний, чем сходные слои в Амри. Это, возможно, говорит о более позднем появлении аем-ипдельческих культур в Гаджастхане посравне-п ию с Белуджистаном и долиной Инда. Иными словами, расселение племен проходило в до-хнраппскую и раннехараппскую эпохи.

Решению вопроса о городской цивилизации Индостана пома! гает изучение типологически сходных процессов урбанизации в Индии и Восточном Иране (раскопки американских и итальяя! ских археологов в Шахре-Сохте и Тепе Яхья) 38 . Открытия в Восточном Иране, Афганистане и Пакистане с очевидностью показа ли, что хараппцы в период становления своей цивилизации тесно контактировали с жителями этого обширного региона. Более того, допустимо предположить и взаимные влияния, вероятно ускорял шие темпы развития. Новые раскопки окончательно опровергли мнение о «внезапном возникновении хараплской цивилизации, не имевшей местных корней» 39 , и доказали, что она должна рассматриваться как закономерная фаза в процессе эволюции оседлоземледелъческих культур 40 . Урбанизация была подготовлен) i предшествующими этапами истории этих культур в изучаемом регионе. Хараппцы как бы восприняли все лучшее, что было достигнуто в более раннюю эпоху, — принципы городского план» рования и фортификации, технологию обработки металла, камил и изготовления керамических изделий, традиции развитого земле делия и скотоводства, использования транспорта, изготовления печатей и терракотовых фигурок, стандартизации мер и т. д."

Было бы, однако, упрощением отрицать важность того «исто рического скачка», который привел к качественным изменением и возникновению городской цивилизации. Тенденцию к урбанизл ции можно проследить на многих поселениях раннехараппскоги (или дохараппского) времени в Афганистане, Белуджистане, Синде, но развитая городская цивилизация связана с эпохой X ; t раппы. Огромное значение имели социоэкономические и культур ные факторы и особые географические и климатические условия речной системы Инда, создавшие исключительно благоприятны! условия для развития хозяйства и появления городов — центров торговли и ремесла.

Проблемы происхождения хараппской цивилизации еще нул даются в дальнейшей разработке, однако теории, ставящие возникновение в зависимость от прихода ариев или шумерийце к. представляет сейчас лишь историографический интерес.

Ареал распространения и хронология. Поселения хараппскоп культуры, обнаруженные вначале лишь в долине Инда, известии теперь на огромной территории — более чем 1100 км с севе|м на юг и 1600 км с запада на восток. По территории хараппсклл цивилизация значительно превосходила древнейшие цивилизации Египта и Двуречья 42 . Среди многочисленных городов и поселений лучше всего исследованы два главных города — Хараппа и Мо-хенджо-Даро, а также Чанху-Даро, Калябанган, Банавали, Cyjy -котада и Лотхал. Область распространения этой культуры нш оставалась неизменной: хараппцы двигались на юг, к Катхиавп^у, и на восток, проникая во все новые и новые районы. В Саураи ri pe их поселения располагались и по берегу моря. Как полагаип некоторые индийские археологи, это указывает на возможным путь движения из долины Инда к Гуджарату морем 43 .

Основные элементы раннехараппской культуры

Раскопки в Банавали (восточная периферия, штат Харьяна] выявили три этана в истории поселения — предхараппский, хари гшский и позднехараппский 44 , Для первого периода типичен материал, сходный с калибанганским: земледельческое население испоило эти районы еще в дохараппскую эпоху. Позднее появляются собственно хараппская архитектура, печати с надписями, меры веса и т. д., третий период отмечен чертами так называемой • \"1ьтуры Бары, одного из вариантов позднехараппской. Новые Ч'чеологические открытия показали несправедливость выдвину-кто ранее тезиса о единообразии и застойном характере харап-и' кой культуры 45 . В настоящее время можно говорить уже не iTibKo об ее общих особенностях, но и об определенном своеобразии отдельных областей и периодов в ее истории. Раскопки в Рангпуре, Бхагванпуре, Лотхале, Сисвале, Митатхале, Прабхас-Патане выявили многие ранее неизвестные черты. Немалую роль играли различия в природных условиях. Так, предхараппскаЯ культура, залегающая под типично хараппской в Кот-Диджи, отличается от северобелуджистанских, засвидетельствованных в Мохенджо-Даро под цитаделью эпохи Хараппы.

Ученые выделяют несколько зон внутри ареала ее распространения — восточную, северную, центральную, южную, западную и юго-восточную — с характерными для каждой зоны особен ностями 46 .

Существование местных вариантов было связано, вероятно, с тем, что создатели этой культуры принадлежали к разным, хотя и близким в этническом отношении, племенным группам.

Установление хронологических рамок хараппской цивилиза ции представляет немалые трудности, и датировка ее в целом весьма условна. Сравнительно точно могут быть датированы лини-отдельные комплексы городов и периоды их жизни, особенно когда речь идет о периоде расцвета: возникновение и упадок поселений в различных районах происходили не одновременно. Если упадок Мохенджо-Даро и Хараппы относится, очевидно, примерно к одному и тому же времени (Хараппа просуществовалл несколько дольше), то города и поселения Катхиаварского по луострова, а также ряда областей Пенджаба продолжали жить и после гибели центров в долине Инда.

Главным материалом для датировки в течение многих десяти летий служили «индийские» и изготовленные по типу индийски к в древних городах Двуречья месопотамские печати-амулеты. По скольку месопотамская хронология известна сравнительно хоро шо, то залегание индийских вещей (печати, бусины и др.) в кои кретном культурном слое городищ Двуречья помогало датировать и эти индийские экземпляры. Вначале ученые очень удревнялп возраст хараппских городов, исходя лишь из общих соображение об аналогичности процесса развития цивилизации в Шумере п Индии. Один из зачинателей «индийской археологии», англиЛ ский ученый Дж. Маршалл, относил хараппскую культуру i 3250-2750 гг. до н. э. Когда же были опубликованы печати v -> Месопотамии, оказалось, что большая часть их связана с правде нием Саргона (2316-2261 гг. до н. э.), а также с периодами Иен ны (2017-1794 гг. до н. э.) и Ларсы (2025-1763 гг. до н. э.> Это дало основание для вывода о том, что наиболее прочные контакты между Месопотамией и Индией установились в XXIV XVIII вв. до н. э.

Показательно, что в аккадских текстах наибольшее число уп<> минаний о торговле с восточными областями, в том числе Мелух хой, которая обычно ассоциируется с районом дельты Инда и соседними с ней областями, падает на периоды III династии Ур-< (2118-2007 гг. до н. э.) и династии Ларсы. Большой интерп представило открытие на одной из клинописных табличек, датируемой 10-м годом правления царя Ларсы Гунгунума (1923 г. дп н. э.), оттиска печати «индского» типа. Все эти данные позволили предположить, что время расцвета индских центров — ко-нпц III — начало II тысячелетия до н. э. При раскопках месопо-Тпмеких городов печати были обнаружены и в слоях кассит-1шого периода, что свидетельствует о продолжении контактов и II эту эпоху.

Когда на помощь ученым пришел карбонный метод исследова-нии, появилась возможность с известной точностью определить тшраст анализируемых слоев. В Кот-Диджи начало лредхарапп-тшго поселения обычно датируется 3155-2590 или 2700-2600 гг. д<> п. э., а средние слои — 2400-2300 гг. до н. э. 47 . Более позднее время указывается для ряда других поселений. Что каса-и'гся хронологии уже развитой хараппской культуры, то в Кали-Анигане ее слои определяются 2165-1955 гг. до н. э. и 2135-11)25 гг. до н. э., в Лотхале — 2120-1870 гг. до н. э. и 2125- IH 95 гг. до н. э. Производивший раскопки в Лотхале С. Р- Рас предлагает, однако, иную дату — 2450-1600 гг. до н. э., что имиывает несогласие сторонников «краткой* хронологической <'Ч1!мы 48 . Дж. П. Джоши, руководитель исследований в Суркотаде, цитирует хараппский период в городе 2300-1750 гг. до н. э. (пичальный этап несколько раньше) 49 .

Таким образом, «период развитой Хараппы» обычно датируется 2200-2100 гг. до н. э., что позволяет перенести ее начальные этапы на несколько столетий назад — условно к 2500--МО0 гг. до н. э., а по мнению Д. П. Агравала и Дж. Дейлса — ti 2300 г. до н. э. 50 . Применительно к центральным областям Д. П. Агравал называет 2350-2000 гг. до н. э., а к провинциальным районам — 2200-1700 гг. до н. э. 51 . Карбонный метод, таким пГ>разом, заставил ученых «омолодить* хараппскую культуру и i ократить посравнению с хронологическими рамками Дж. Мар-итлла продолжительность ее истории. Но в последние годы «кар-гкшные даты» были проверены с помощью дендрохронологии, н полученные сведения как бы вновь возвращают ученых к гшрым (т. е. к более удревненным) датировкам 52 . Так, хараппские слои в Суркотаде относят к 2100-1650 гг. 55 , а по«уточненной теме» — к 2480(2300)-2130(2020) гг. 54 , в Мохенджо-Даро — к К400(2300)-2000-2590-2160 гг. Особенно трудно установить нронологию заключительных этапов жизни хараппских городов» поскольку кризис в них начался и развивался не одновременно. Нучше всего верхний рубеж определяется в Хараппе и Мохенджо-Инро. Здесь обнаружены сегментированные фаянсовые бусы, центральный анализ которых показал их идентичность с бусами И.1 Кносса (Крит), относящимися к XVI в. до н. э. 55 . Поэтому нсиемпляры из Харашты и верхние слои самого поселения также ^тировались примерно XVI в. до н. э. Этой датировки придерживались М. Уилер, С. Пиготт, Д. Гордон, Э. Маккей и др. В на-гоящее время приводятся более ранние, чем было принято, даты |.чя поздних хараппских слоев в Мохенджо-Даро — примерно XVIII в. до н. э. (1760±115 гг. до н. э.) 56 , хотя «уточненная cw ма» «приближает* их к середине II тысячелетия до н. э.

Основные элементы хараппской культуры развитого периода

Исследования в Лотхале показали, что здесь не поздип XVII в. до н. э, культура теряет типично хараппские черты Конец ее в Калибангане Д. П. Агравал относит к 1880(±50) i до н. э., а Б. Б. Лал — примерно к 2000 г. до н. э. Мы не имеем точных данных карбонного анализа о времени упадка самой У.;\ раппы, но можно полагать, что это произошло не позднее XVII XVI вв. до н. э. 58 . Новые датировки, несомненно, требуют под-тш'рждений, но уже сейчас ясно, что старые схемы нуждаются и корректировке.

Города и поселения. Со времени открытия хараппской культу- \\\,\ собран значительный материал, позволяющий довольно четко представить облик городов, систему их планировки, особенности жизни в каждом из них. Однако лишь в 70-е годы ученые приступили к строгой систематизации накопленного материала и решению общих проблем городской жизни в хараппскую эпоху 59 . О степени развития этой цивилизации мы судим главным образом ни основании раскопок городов, поскольку провинциальные поколения исследованы пока еще недостаточно,. При этом надо иметь н ниду, что крупные центры, такие, как Мохенджо-Даро, Харап- tui , Лотхал, Калибанган, Суркотада, находились на более высокой ступени развития, чем сельские поселения.

Мохенджо-Даро занимал площадь до 2,5 кв. км и, согласно условным данным, насчитывал 100 тыс. человек и более 60 . Впрочем, обычно ученые называют гораздо более скромные цифры — 41 или 35 тыс. для Мохенджо-Даро и 35 или 21 тыс. для Харап-1и.| Н| . Из общего числа известных пока городов и поселений (бонго 800) лишь в 15, как полагают археологи, население превыша- fii ) 5 тыс. человек 62 . Строительство велось по заранее разработанному плану. Даже древние города Шумера не знали столь строгой и четкой планировки.

Крупные города состояли из двух главных частей: цитадели, гдо, по всей вероятности, размещались местные власти, а возможно, и жреческая элита, и так называемого нижнего города — здесь были сосредоточены основные жилые постройки. Такая мтруктура характерна и для Мохенджо-Даро, и для Калибангана, и для Суркотады. Цитадель (своего рода акрополь) воздвигалась tin кирпичной платформе и, видимо, призвана была защищать от наводнений, которые нередко обрушивались на города, особенно я долине Инда. Она была меньше «нижнего» города (в Мохенджо-Дпро занимала 1/7 всей территории, в Хараппе — 1/6 и в Килибангане — 1/3 63 ) и по форме напоминала параллелограмм. И Калибангане она протянулась на 240 м с севера на юг и 120 м и ностока на запад 64 и делилась на две почти равные части, обнесенные стенами (шириной 3-7 м со специальными бастионами).

Общение между цитаделью и нижним городом было, очевидно, шшеренно затруднено. В Калибангане, скажем, обнаружено лишь дна прохода, связывавших обе эти части. В случае нужды их, шфоятно, блокировали, дабы отгородить власти от простых жи-|'Ш1еЙ. Один из руководителей раскопок, Б. Б. Лал, различает, однако, проходы в северную и южную половины цитадели. Северный как более узкий предназначался, по его мнению, для весьма ограниченного круга лиц, через южный же жители «нижнего» города могли попасть в соответствующий район цитадели и прини-члть участие в религиозных процессиях. На это указывают остатки алтарей, покоящихся на особых платформах. Не исключено, что тут же проводились и общественные церемонии. В северн части, судя по раскопкам, находились только дома, располага шиеся по обеим сторонам улиц. В них, возможно, обитали жре и представители городской администрации. Сходные данные бы получены и при раскопках в Лотхале, Суркотаде б5 и Банавали которые тоже были обнесены крепостной стеной. Правда, в Хя« раппе укрепления окружали только цитадель; сведения такогп рода о Мохенджо-Даро пока отсутствуют; в Суркотаде стена от деляла цитадель от «нижнего» города.

В целом принципы планировки хараппских центров были примерно идентичны, хотя каждый город имел свои особенности Раскопки в Калибангдне и Кот-Диджи показали, что оборони тельные сооружения существовали уже в дохараппское время Это позволяет думать, что в эпоху Хараппы получили развитие те принципы городского строительства, которые сложились и предшествующий период. Но ее безусловным нововведением было создание «двойного города». Подобные качественные изменении определялись социально-экономическими и политическими фш< торами.

По строгому плану создавались жилые кварталы «нижнего* города. Параллельные улицы пересекались другими под прямым углом. Ширина «проспектов» составляла иногда 10 м, к ним сх<> дились улочки и переулки, порой столь узкие (менее 2 м), чти по ним с трудом могли проехать повозки. Раскопки не выявили каких-либо следов дорожного покрытия; вероятно, в период му сонов движение было чрезвычайно затруднено. В Хараппе открыт специальная дорога, расположенная у края цитадели; возмол, но, по ней проходили войска, охрана правителя, процессии ни время празднеств и состязаний.

Дома зажиточных граждан, обычно двух- или даже трехэт.- t ^ ные, имели до 30 комнат. Строили их из обожженного кирпичл, отличающегося прочностью, что немаловажно при довольно бон. шой влажности. Использовали также сырец: изготовление fro требовало меньше затрат, а в домах из него было гораздо при хладнее. В качестве связывающего материала употреблялся или стый раствор, в особых случаях (например, при создании системы канализации) — гипсовый.

Входили внутрь прямо с улицы через деревянные двери. Hi дерева же, очевидно, делались и плоские крыши. Возможно, для настила применялся утрамбованный ил. Судя по сохранившимся постройкам, окон не было и свет поступал через отверстия и верхней части стен. Кроме жилых комнат в домах имелись хозяйственные помещения, комнаты для прислуги и сторожей. В специальных кладовых хранили продукты. Во дворах при доме готовили пищу; археологи обнаружили остатки кухонь и даже круглую печь для выпечки хлеба. Тут же, во дворе, вероятно, находился и мелкий рогатый скот. Основываясь на материалах раскопок, ученые пришли к выводу, что главной ячейкой обществя являлась малая семья, занимавшая отдельный дом 67 .

Почти в каждом была комната для омовений. Грязная вода lli ' in в отстойник, а затем в сточные каналы, прорытые на улицах И пнщинявшиеся с городскими каналами. Можно полагать, что 'нчм'з определенные периоды производилась их очистка. Для /никдевой воды строились подземные резервуары из кирпича. i ш-тема канализации, тщательно разработанная, была одной и I наиболее совершенных на древнем Востоке. Раскопки свиде-"¦¦и.ствуют и о хорошо налаженной системе водоснабжения. При '">и.ших домах имелись свои колодцы, на улицах — колодцы ын,<!Ственного пользования.

Бедняки ютились в хижинах и лачугах. В Хараппе вблизи и цитадели, недалеко от площадок для обмолота зерна, откры-цва ряда строений в одну крохотную комнату каждое. Сход- > строения обнаружены и в Мохенджо-Даро. Очевидно, они кили жилищем обедневшим ремесленникам, временным работникам и рабам.

На улицах городов помещались лавки и мастерские ремесленников, различные общественные постройки, в частности городской рынок. Раскопано и зернохранилище, оно покоилось на кирпичной платформе размером 61x46 м. Тут же находились плат-фирмы для помола зерна. В Мохенджо-Даро открыты помещения или омовений, являвшиеся, вероятно, частью общественного бас- ti ' iina . Не исключено, что оп существовал при здании культового шиначения. Дно его покрыто битумом, имеется приспособление для постоянного спуска воды и поступления свежей. Неподалеку располагалась баня, которая, судя по раскопкам, обогревалась горячим воздухом.

Размеры сооружений иногда довольно значительны. Так, пло-щндь раскопанного в Мохенджо-Даро здания (полагают, что это дпорец) достигала 230x170 м. Длина общественного бассейна в Хнраппе составляла 11,9 м, ширина — 7 и глубина — 2,4 м. Специфика городского планирования определялась характером поселения, его расположением. В ряде городов, страдавших от наводнений, дома поднимали на специальные платформы. Лот-хнл, например, от наводнений защищали глиняная стена и массивная платформа, на которой были построены жилые кварталы. Инжнейший результат раскопок здесь — обнаружение кирпичной шффи правильной прямоугольной формы и довольно крупных 1>»змеров — 218x37 м. Каналы связывали верфь с рекой, впадающей в море 68 .

Интерес представляет открытие в Аллахдино (25 км к востоку иг Карачи) поселения хараппской эпохи 69 : в отличие от городов ¦ то занимало очень небольшую территорию, но несло основные приметы хараппской цивилизации — монументальная архитектура, плановая застройка, развитое ремесло и торговля, в том числе внешняя, знакомство с письменностью. Судя по раскопкам, |десь использовалось искусственное орошение. Найдено огромное число изделий ремесла из керамики, терракоты, металла, камня (300 тыс. черепков посуды, 2600 терракотовых треугольников и 1500 браслетов, около 200 вещей из меди и бронзы! Скорее всего некоторые изделия были привезены из хараппскп 1 центров.

Основным занятием населения долины Инда, причем не тот ко поселений сельского типа, но и городов, было земледелие В Калибангане в лредхараппском комплексе раскопано обра<"> тайное плугом (вероятно, деревянным) поле с остатками борозд в одном направлении шли более узкие, в другом более широк г-что, возможно, указывает на одновременный посев двух разл: ных культур 70 . Это открытие опровергло мнение ряда учеъ" о том, что в ту эпоху плуга еще не знали. Сейчас допуст! утверждать, что хараппцы унаследовали его от своих предши > венников. О значении земледелия говорят находки огромно! ¦¦ числа зернотерок. Продукты сельского хозяйства хранились и специальных амбарах.

Раскопки свидетельствуют о культивировании пшеницы (дч сортов), ячменя, проса, гороха, сезама, кунжута, хлопчатки: дыни, о развитии садоводства 71 . Зерна риса в поселениях долг Инда обнаружены не были, но в хараппских слоях Лотх i (2300г. до н. э.) и Рангпура (2000 гг. до н. э.), в слое гли< используемой для строительства, и в керамике были найд< остатки рисовой шелухи. Не исключено, что жители данных «п< f ферийных» районов занимались и рисоводством 73 . Быть мол «отсутствие» его в долине Инда было связано с иным, чем в бо южных областях, «дождевым режимом» 73 . Сейчас уже выявляй* локальные различия в выращивании злаков. В Хараппе, Мох< и джо-Даро и Чанху-Даро главными были пшеница и ячмень. " Калипбагане — ячмень, в Лотхале и Суркотаде — просо (возможно и рис) 74 . Находки в большом количестве зерен дикорастущи¦, растений указывают и на традиции собирательства, Некоторни данные свидетельствуют о применении удобрений 75 . Жите i и долины были знакомы с водочерпательным колесом.

Отмечая развитие земледелия, нельзя, однако, недооцени:: и роль скотоводства: сельские поселения были окружены : красными пастбищами 76 . Разводили коров, овец, коз, зебу, < ней, держали также кур. Некоторые исследователи считают, 'п.. хараппцам была известна и лошадь, но имеющиеся сведении требуют подтверждений 77 . Костные остатки слона, тигра, бизон.». шакала, волка, носорога, верблюда, льва позволяют судить .. фауне эпохи. Многие домашние и дикие животные изображен м на хараппских печатях.

Немалую роль продолжало играть рыболовство, особенно ест учесть, что большинство поселений располагалось по берегам.

Хараппская культура была культурой эпохи бронзы. На] с медью бронза широко употреблялась в хозяйстве и ремес -Из этих металлов производили орудия производства и ору;! найдено много ножей, топоров, зеркал, бритв, кинжалов, мечт наконечников стрел и копий, булав. Хараппцы хорошо зил:и плавку, ковку и литье металлов. Из них создавались предмет чуе-ства (найдены две фигурки танцовщиц и фигурки живот-к), а также игрушки. Анализ содержания металла свидетельствует о применении сплава меди и мышьяка, причем процент ¦неднего был довольно высоким — до 4,5. В отдельных ве- 'X содержание олова достигало 26%. Постепенно увеличится число бронзовых изделий: если в нижних слоях они тавляли 6% всех металлических предметов, то в более позд-

Железо не было известно: следы его не обнаружены даже в них верхних слоях хараппской культуры. Употреблялись, кротого, золото, серебро, свинец. Из золота изготовляли различные шипения, а из серебра еще и сосуды. Эти металлы могли миаться в различных районах Индии, но, возможно, их доиляли и из западных районов — Афганистана, Белуджистана. чоторые предметы (расчески, заколки и т. д.) делались из новой кости. Кроме металлов в хозяйстве по-прежнему широко мльзовали камень.

Крупные города были центрами ремесленного производства, , отраслей которого получили в то время значительное развитие например прядение и ткачество. Пряслицы найдены почти мждом доме, а в Мохенджо-Даро обнаружен кусочек хлопча- умажной ткани. Отпечатки тканей сохранились и на харапп- ii керамике. В городах предметы ремесленного кзводства изготовляли специальные мастерские. Польшим спросом у жителей пользовались украшения — бусы, •релья, кольца, браслеты, выполненные из металла (золота, ¦бра), кости и камня, и изделия из фаянса — украшения и рупные по размерам сосуды. Хараппские ремесленники исполь- 1ли в качестве материала также, раковины и полудрагоценные ии (агат, яшма), добывавшиеся, по всей вероятности, в Гуднате.

Высокого развития в хараппскую эпоху достигла внутрення и внешняя торговля, которая велась по суше (в Мохенджо-Да открыта модель двухколесной повозки, в такие повозки впряг-очевидно, волов), по рекам и морю, о чем свидетельствуют, частности, раскопки в Лотхале. На широкий размах торговы операций указывают находки весов и множества гирь разн величины.

Отдельные районы хараппской цивилизации были тесно ев заны между собой. Медь в города на Инде доставляли скор всего из Раджастхана, богатого залежами руды 80 . Сравнение медных предметов, открытых там, с медными изделиями из Хараппы продемонстрировало сходство состава металла 81 . Металлы, кип говорилось, привозили не только из индийских областей, во, очевидно, и из Белуджистана, Афганистана, Ирана 82 . Торговы*¦ отношения установились и с Южной Индией, откуда могли посту пать золото и драгоценные камня, а также, по мнению некото рых ученых, — с Центральной Азией 83 . Б последние годы советские археологи в Южной Туркмении выявили контакты хараппской цивилизации с областями Средней Азии 84 . Эти исследования расширили прежние представления о культурны \ и торговых связях хараппских городов 85 . Важное значение имеет открытие хараппского поселения в Северо-Восточном Афгани стане 86 .

О постоянной торговле с далекой Месопотамией свидетельст вуют находки в древних городах Двуречья печатей и других предметов, близких к протоиндийским 87 . Правда, по технике ил готовления и характеру изображений эти печати во многих ел у чаях отличаются от собственно хараппских, однако они сохраняют определенные «хараппские» черты. Особого внимания заслуживает недавнее открытие в «касситском слое» Ниппура типичноп протоиндийской печати, на которой изображен однорогий бык, стоящий перед кормушкой.

Допустимо предполагать, что из городов Инда в Шумер эк> портировались хлопчатобумажные ткани; там обнаружен кусок ткани с оттиском хараппской печати. Важным объектом торговли с Западом было сырье (металлы, камень и т. д.). Торговые пути в Месопотамию шли, вероятно, частично по суше, а затем по морю. Но единого мнения на этот счет нет. Согласно К. Ламберг-Карловскому, непосредственные контакты между цивилизациями на Инде и Евфрате ^ отсутствовали и все операции осуществлялись через некий «центральный пункт». Главная роль в этой посреднической торговле принадлежала, по его мнению, Тепя Яхья в Восточном Иране. Здесь заключались сделки, сюда доставляли товары, которые затем индийские купцы везли на восток, а месопотамские — на запад. Известный английский ученый Дж. Бибби местом встреч считал район Персидского залива йи . По другой точке зрения, именно прямые связи обеспечивали торотношения Месопотамии и Индии, хотя известное значение но и посредничество купцов из зоны Персидского залива 90 . I бы то ни было, сам факт тесных контактов сомнений не Ьнает. На это указывают и материалы археологии, и данные ¦ишисных источников 91 . Последние, повествуя о торговле Истоком, чаще всего упоминают Дильмун (Тильмун, Тельмин), Няп (Макан) и Мелухху. ¦Зудя по текстам, наиболее прочные связи установились с ¦дины III тысячелетия до н. э. (хотя они существовали и рань-П") и интенсивно продолжались в течение пяти-шести столе-Й. Согласно сведениям клинописных источников, царь Аккада 1 чн-он заявлял, что суда, приходящие из Мелуххи, Макана и '|.муна или идущие туда, бросали якорь в гавани, располо-¦ ной близ его столицы. После падения Аккадского государства i акты между Месопотамией и Мелуххой не прерывались, дписях правителя Лагаша Гудеа сообщается о жителях Ме-.и, которые доставили дерево и другие материалы (в том числе м;ный камень») для строительства главного храма в столице ¦а. По клинописным документам периода Ларсы видно, что ую роль в торговле Ура играли медь и изделия из нее, юзимые на судах из Тильмуна.

Проблемы этногенеза. Язык и письменность. Палеоантропол" гические материалы из хараппских поселений скудны, и выводи ученых часто основываются на небольших краниологических сериях. В течение длительного времени была распространена точ! > зрения о расовой пестроте населения Хараппы 10 °.

В настоящее время наиболее правильным следует признлп мнение о преобладании европеоидных черт в расовых типах дрен них жителей долины Инда 101 . Вместе с тем такое заключение еще не свидетельствует о правоте тех авторов, которые счнтаь» хараппскую культуру созданием племен — носителей индоевр<> пейского языка (ариев). Едва ли допустимо непосредственен соотносить материалы антропологии и лингвистики. К тому известно, что европеоиды проникли в Северную Индию задо . до сложения индоевропейской общности, возможно еще в эпп верхнего палеолита или мезолита. Согласно данным антрополо!: в расовом отношении население Северной Индии было го. генным на протяжении огромного периода, уже за нескол:. тысячелетий до начавшегося процесса урбанизации в дол > Йнда ,02 . Судя по костным остаткам (400 экземпляров из cv хараппских городов и поселений), явных изменений не яаблю/м лось на протяжении всей истории хараппской цивилизации.

Характерной чертой этой цивилизации и показателем высокпгп развития ее культуры является существование письменности Найдено более 2 тыс. надписей, содержащих 400 различных sim ков 103 . Надписи наносились не только на особые печати (чашг всего четырехугольные), но и на керамику, медные пластины! бронзовые ножи, изделия из слоновой кости и т. д. Многие печати просверлены, что позволяет рассматривать их либо как амулеты. либо как своего рода расписки или «этикетки», которые мог ^ прикрепляться к товарам. Все это говорит о широком развк грамотности в эпоху Хараппы.

Надписи состоят преимущественно из рисунков, однакс тальное изучение их позволило прийти к выводу, что нар с идеограммами встречаются и фонетические знаки. Суд* характеру последних, письмо не было -алфавитным; среди зн, ¦ привлекают внимание черточки — по мнению ученых, цис Тексты, как правило, коротки — в основном от одного до boi знаков. Строки расположены горизонтально. Раскопки в Кал*' гане дали материал для решения вопроса о направлении пис ¦ Б. Б. Лал считает, что жители долины Инда писали справа i во, по, когда текст заходил на следующую строку, слева не; во 104 . К этому же заключению пришли советские и фин ученые, исследующие протоиндийские тексты.

Уже появление первых публикаций печатей из Мохендж! > ров 70-х годах XIX в. вызвало исключительный интерес к пи i были высказаны точки зрения о близости их письма письмен ности о-ва Пасхи, хеттскому иероглифическому письму, шум'-и скому, этрусскому и даже некоему «тантрическому коду».

К настоящему времени установлено влияние дравидийских ков на ведийский санскрит, хорошо прослеживаемое по мате- 1'идлам «Ригведы», причем для индоарийсккх языков Северо->1инадной Индии дравидийский субстрат является, очевидно, ос-ишшым или даже единственным 107 . Наличие такого влияния по- НИ1ЛИЛО ученым (М. Эмено, Т. Барроу, Ф. Б. Я. Кёйперу, М. Май- «ркоферу, А. Парполе и др.) предположить, что язык доарийского итч'ления долины Инда принадлежал к группе дравидийских Офотодравидийских) языков 108 .

Можно привести еще аргументы в пользу данного мнения 109 — рример, связи между дравидийскими языками и языками Пеней Азии, в частности эламским. Показательно, что драви-иычное население и гораздо позднее, почти до наших дней, стало к западу от границ хараппскои цивилизации. В районе ата (Белуджистан) сохранилась группа племен брагуи, говорящих на одном из дравидийских языков, который развивался остоятельно, а не под влиянием языков Юга Индии. Кажный вывод о близости языка протоиндийских надписей иавидийским был сделан российскими учеными, проведшими низ текстов с помощью вычислительной техники. По словам оводителя этих работ Ю. В. Кнорозова, «имеются все основа-* считать, что протоиндийский язык близок к дравидийским кам по грамматической структуре* п0 . При этом надо учитывать, что речь может идти о сопоставлении не с современными индийскими языками, а с реконструируемым праязыком дра- "чийской группы. Было установлено также, что сближение проиндийского языка с другими языковыми семьями Индостана и (мпадной Азии неправомерно. К сходным заключениям при-ч| -1 i - i финские и индийские (И. Махадэван) ученые.

О религиозных представлениях носителей хараппской цивилп зации можно судить главным образом по памятникам материал), ной культуры (хотя отдельные сведения дают изображения на, печатях). Некоторые исследователи склонны принимать огромное здание, частично раскопанное в Мохенджо-Даро (здесь был об наружен знаменитый стеатитовый бюст бородатого жреца), за храм пз . К этому комплексу примыкает и бассейн, построенный из обожженного кирпича. Находки множества терракотовых статуэток женщин, возможно, указывают на культ богини-матери, широко распространенный и у других пародов древности. Это согласуется и со сведениями о большой роли земледелия в жизни хараппского общества. Вероятно, хараппцы обожествляли животных. На печатях имеются изображения носорога, быка, слона, буйвола, крокодила, тигра, а также мифических животных, полубогов-полулюдей, что в определенной степени могло быть связано с тотемистическими представлениями. Кроме того, жители ха-раппских поселений поклонялись огню и воде.

Раскопки в Калибангане обогатили прежние знания о религиозном ритуале древних индийцев. Археологи открыли здесь несколько крупных алтарей, поднятых на специальные каменные платформы рядом с колодцем и площадкой для омовения ш . При алтарях найдены сосуды с остатками золы и терракотовые изделия — очевидно, «праздничные подношения» божеству.

Давно привлекает внимание изображение на печатях трехли-кого божества, окруженного животными и сидящего в позе, которую позднее придавали Шиве. Дж. Маршалл идентифицировал божество с Шивой в образе Пашупати, т. е. покровителя скота. Этот культ, вероятно, свидетельствует об известной преемственности верований хараппцев и индуизма. Шива «присутствует» и на печатях, найденных после раскопок Дж. Маршалла, — трех-ликий бог с цветами над головой, — что, видимо, символизировало его власть над природой 115 .

В Калибангане на одном из терракотовых изделий ритуального характера выполнен рисунок «рогатого бога», сходного с изображением на печатях 116 . Эта находка позволяет допустить факт проникновения культа «прото-Шивы» из долины Инда в Раджастхан. Нельзя ли широкое распространение культа Шивы в Декане и Южной Индии в более позднее время объяснять глубокими корнями тех верований, которые распространились в результате переселения дравидоязычного населения из зоны Хараппы? Материал печатей дает возможность говорить о существовании культа женского божества, женской ипостаси прото-Шивы. На одной печати «богиня» как бы выходит из ствола дерева ашватт-хи, на голове ее «три рога», как у прото-Шивы; на другой она борется с тигром, — явная параллель с «мужским вариантом» 117 . Не исключено, что эта хараппская богиня была прообразом Шакти.

В Мохенджо-Даро экспедиция Дж. Маршалла обнаружила любопытные скульптурные композиции — фигурки женщин рядом с «дымящимися чашами» 118 . По мнению Р. Н. Дандекара, вто указывает на обряд поклонения типа «пуджи» 119 . Следует наметить, что слово «пуджа» (приношение божеству цветов, воды, растений и т. д.) имеет довольно четкую дравидийскую этимологию 12 °.

Примечателен и встречающийся на печатях протоиндийский париант изображения Гильгамеша, но герой борется не со львами, как в месопотамском варианте, а с тиграми.

Сведения о религиозных представлениях населения Хараппы паметно пополнились благодаря исследованиям советских ученых по расшифровке протоиндийских текстов с помощью вычислительной техники. Ленинградский этнограф Б. Я. Волчок, проанализировав изображения животных на амулетах и печатях, выделила ряд сцен (даже серии сцен), которые предположительно определила как своего рода конспект мифов. Она проследила более поздние аналогии ко многим изображениям на печатях и амулетах и сделала вывод, что протоиндийские космографические м мифологические представления (и соответствующая им иконография) в измененном виде вошли в религиозные системы Индии — индуизм, буддизм и джайнизм ш .

Раскопки могильников в Хараппе ( R 37) и в ряде других поселений (например, в Рупаре и Лотхале) позволяют в общих чертах воссоздать погребальные обряды населения долины Инда. Умерших хоронили обычно в земле (обнаружено было 60 могил). 13 ямах найдены также керамика, орудия труда и инвентарь, украшения — в некоторых могилах дорогие, в некоторых же лишь медные перстни. Это свидетельствует о наличии имущественного неравенства.

В Хараппе открыты также захоронения в урнах. В одном погребении покойник, завернутый в циновку, лежал в деревянном гробу. Согласно предположению ученых, он был торговцем из Шумера, поскольку захоронение схоже с шумерским. В Лотхале в трех могилах обнаружены по два человеческих скелета.

Весьма сложным остается вопрос о политической и социальной структуре хараппского общества. Еще сравнительно недавно существовало мнение о полном отсутствии здесь следов государственности ш . Открытие городских цитаделей в Хараппе, Мохенд-жо-Даро, Калибангане, Суркотаде и в ряде других поселений окончательно опровергло отраженное в ряде зарубежных работ представление о примитивной структуре хараппской цивилизации.

В цитаделях, сделанных из обожженного кирпича и хорошо укрепленных, располагались, вероятно, местные власти и жречество. Цитадели воздвигались на отдельном холме и как бы господствовали над остальным городом.

Советский академик В. В. Струве 123 , немецкий индолог В. Ру бен 124 и другие характеризовали общество Хараппы как рабовладельческое, а политический строй индских городов — как близкий к политическому строю Шумера. В. В. Струве считал также, что в долине Инда могла сложиться деспотия. Д. Д. Косамби, сопоставляя хараппскую цивилизацию с Месопотамией, полагал, что во главе управления стояли жрецы, а вся земля была собственностью большого храма 125 .

В последние годы проблема политической и социальной структуры снова привлекла внимание индийских ученых. Основываясь на материале раскопок в Калибангане, известный индийский археолог Б. Б. Лал высказал мысль о тройственной стратификации хараппского общества — жрецы, жившие в цитадели, слой торговцев и земледельцев и рабочий люд 126 . С. Р. Рао разделяет мнение о классовой дифференциации, но указывает на отсутствие свидетельств относительно применения рабского труда 127 . Кроме того, в отличие от Б. Б. Лала он выдвигает тезис о секулярном характере власти. А. Я. Щетенко справедливо критикует этих ученых за тенденцию модернизировать общественные отношения, хотя и его собственный взгляд на хараппскую цивилизацию как на предклассовое общество требует дополнительной аргументации (он предлагает пересмотреть тезис о существовании цитадели и «нижнего города» в хараппских центрах) 128 .

К сожалению, пока ни одна из точек зрения не может быть подтверждена письменными свидетельствами; все гипотезы нуждаются в дальнейшем обосновании. С достаточной определенностью можно говорить только об имущественном и общественном неравенстве. На него указывают общий облик городских построек и предметы ремесленного производства. Наряду с небольшими строениями, принадлежавшими, очевидно, ремесленникам, были раскопаны просторные двухэтажные дома со специальными помещениями для омовений и большими внутренними дворами, дома, владельцы которых, вероятно, были людьми состоятельными. В здании в Мохенджо-Даро, которое Э. Маккей, как говорилось, склонен считать дворцом, было несколько залов, караульные помещения, комнаты административного назначения и продовольственные склады 12Э . Есть некоторые основания для вывода о том, что зажиточных горожан обслуживали и рабы. Они жили либо в домах хозяев, либо в хижинах. В Хараппе за стеной цитадели, недалеко от общественных амбаров и платформ для обмолота зерна, открыты крошечные лачуги, где могли обитать рабы и зависимые работники. В Калибангане и Лотхале подобных строений не обнаружено, что побудило ученых (например, французского археолога Ж.-М. Казаля) высказать суждение о более либеральном режиме в этих городах по сравнению с авторитарным в Хараппе 130 . Такая точка зрения представляется недостаточно убедительной, хотя логично думать, что политическая организация хараппских поселений была неодинакова.

Любопытно, что английский ученый Д. X . Гордон предложил рассматривать некоторые терракоты, изображающие людей, которые сидят на корточках, обхватив руками колени, как фигурки рабов 131 . В этой связи Ж.-М. Казаль в миниатюрных печатках с простым и кратким «текстом» видит своего рода «удостоверения личности» работников или рабов 132 . Не исключено, что в городах были и государственные рабы, занятые на строительстве пбщественных зданий, системы канализации и водоснабжения, но прямые данные отсутствуют. С. К. Дикшит и другие ученые пытались выделить в населении индских городов четыре основные социальные прослойки: «владельцы больших домов», или млигархи, военные, торговцы и ремесленники, т. е. находили инчатки варновой системы .

Тщательная планировка и благоустройство городов, наличии общественных построек — амбаров для хранения продуктов, бассейнов для омовения, огромного крытого помещения типа рынка к Мохенджо-Даро — могут говорить о существовании централизо-1шнной власти. За всеми постройками и системами необходим был надзор; должны были приниматься меры для борьбы с наполнениями. Строгая стандартизация изделий, устойчивые меры коса тоже наводят на мысль об административном контроле. Можно допустить и существование общественных хозяйств, где работали различные категории свободного и подневольного населения. В справедливости такого, допущения убеждает открытие огромных амбаров для хранения зерна.

В целом высказанные пока суждения о социальной и политической структуре хараппского общества весьма гипотетичны. Решающее слово будет сказано после прочтения протоиндийских печатен.

Упадок хараппских городов. После нескольких столетий расцвета наступил «закат» хараппской цивилизации. Новые археологические материалы позволяют в общих чертах восстановить последние этапы ее истории. Особенно сильно внутренний кризис поразил основные центры на Инде 134 . В Хараппе и Мохенджо-Даро нарушилась нормальная городская жизнь, прежде строго регламентировавшаяся, ослаб и муниципальный надзор. В Мохенджо-Даро на развалинах общественных строений (например, амбара) выросли крошечные домишки. На главных улицах появились гончарные печи, а вдоль дорог выстроились наспех сделанные прилавки. Ряд зданий оказался просто заброшенным. Крупные помещения перестраивались, причем применялся старый, уже использованный кирпич 135 . Черты упадка явно проступают и в Хараппе. Многие строения пришли в негодность и нскоре превратились в развалины 136 . Захирела внутренняя и внешняя торговля (резко уменьшилось число привозных вещей), сократилось ремесленное производство.

До недавнего времени упадок индских центров обычно объясняли внешними факторами: вторжением чужеземных племен, отождествляемых, как правило, с ариями 137 . Однако приметы его отчетливо обозначились до проникновения в хараппские города значительных групп пришельцев. Кроме того, согласно хронологическим данным, кризис там отмечался еще в XIX - XVIII вв. до н. э., т. е. до возможного появления ариев в Индии. Этот вывод подтверждается новыми исследованиями поздне- и послеха-раппских поселений и городов различных зон, прежде всего Саураштры и Катхиаварского полуострова 13а . Здесь не обнаружено следов каких-либо культур пришлых племен, но видны изменения, связанные с начавшимся внутренним кризисом.

В Рангцуре, например, непосредственно над хараппским слоем залегал слой с грубо обработанной керамикой, хотя техника изготовления еще непосредственно связана с хараппской. «Переходный» период, как показали раскопки, был довольно продолжительным. Не вызывает сомнения, что в этом районе упадок культуры был вызван не вторжением племен, а внутренними причинами 13Э .

Большой интерес представляют работы индийских археологов в Лотхале (на языке гуджарати «Лотхал», как и «Мохенджо-Даро» на языке синдхи, означает «Холм мертвых»). По данным карбонного анализа, начало изменений в хараппской культуре относится тут к XX - XIX вв. до н. э. 14а . По мнению С. P . Pao , в 2018(±115) г. до н. э. и 1800(±115) г. до н. э. два сильных наводнения обрушились на Лотхал 141 , что имело серьезные последствия — ослаб муниципальный контроль, постройки утратили прежний вид. Склад в городе не смогли восстановить в полном объеме. Население не в состоянии было вести борьбу со стихией. После XVIII - XVII вв. до н. э. нарушаются связи с главными центрами долины Инда, которые тоже переживали трудные времена. Таким образом, упадок Лотхала датируется периодом непосредственно перед XVIII - XVT вв. до н. э., что согласуется с датировкой последних этапов жизни городов долины Инда: кар-бонный анализ определяет верхние слои Мохенджо-Даро не позднее 1700 г. до н. э. Никаких следов иноземных культур в районе Лотхала и его окрестностях не обнаружено.

О постепенной трансформации собственно хараппской культуры в завершающий период ее истории свидетельствуют результаты раскопок и в других районах ее распространения ш . При этом некоторые типично хараппские черты принимают иные формы, а некоторые вовсе исчезают. Керамика становится более грубой, без искусной росписи, уменьшается число печатей, почти не используется металл, перестают употребляться привозные материалы — результат затухания торгового обмена. Если в Лотхале причиной начавшегося упадка, возможно, послужили наводнения, то в Калибангане и ряде соседних поселений высыхание р. Гхаг-гар, очевидно, заставило жителей покинуть жилища и двинуться в другие области.

В одних районах Гуджарата и Пенджаба позднехараплская культура с явными признаками упадка является продолжением культуры развитой Хараппы, в других же (Саураштре, Гуджарате, Пенджабе) поселения возникают не на основе предшествующей хараппской традиции, а как бы на «пустом месте» (и здесь отчетливо обозначаются приметы отказа от главных ее достижений). Для обеих групп характерно ослабление торговли и городского контроля, сокращение числа металлических изделий, «огрубление» керамики, хотя многие особенности хараппской культуры еще существуют (правда, часто в трансформированном виде). Показательно, что в северных районах наступление кризиса было более быстрым; на Юге же, вдали от крупных центров, хараппские традиции сохранялись дольше 143 . Таким образом, процесс протекал по-разному в разных районах.

Для объяснения этого явления нужен дифференцированный подход к конкретному району или даже конкретному памятнику, по, наверное, существовали и общие причины, обусловившие изменение «облика» хараппской цивилизации. Исследователи предлагали различные толкования. Большинство, как отмечалось, ссылались на события внешнего порядка — одновременное вторжение арийских племен (Р. Гейне-Гельдерн, М. Уилер, С. Пиготт, С. К. Дикшит) 144 , другие называли в качестве причин изменение уровня морского дна, русла рек и направления муссонов, эпидемии, засухи как следствие вырубки лесов, засоление почв, наступление пустыни из Раджастхана, наводнение 145 . Здесь уместно привести любопытное сообщение, переданное Страбоном ( XV . 1.19): • Во всяком случае он (т. е. Аристобул. — Авт.) говорит, что, посланный с каким-то поручением, он видел страну с более чем тысячью городов вместе с селениями, покинутую жителями, потому что Инд, оставив свое прежнее русло и повернув в другое русло, гораздо более глубокое, стремительно течет, низвергаясь подобно катаракту».

Сообщение Страбона можно сопоставить с материалами гидрологической экспедиции Р. Л. Рейкса. Был сделан вывод, что ц связи с тектоническими толчками уровень воды в Инде повысился и это привело к затоплению города. По данным экспедиции пакистанских археологов и Пенсильванского университета, недалеко от Мохенджо-Даро (в 140 км) находился эпицентр тектонического толчка, приведшего город к гибели. Судя по раскопкам, потоки пять раз заливали город и каждый раз он вновь возрождался. Население строило плотины; одна из них была недавно открыта археологами. Однако в конце концов город все же пришлось оставить 146 .

По мнению Р. Л. Рейкса, подъем суши и тектонические толчки привели к изоляции некоторых поселений, острой нехватке воды — жители вынуждены были перебираться в другие районы, и прежние поселения фактически перестали существовать. Против этой точки зрения были выдвинуты солидные контраргументы 147 , однако Р. Л. Рейке продолжает ее упорно отстаивать 148 .

Американский археолог Б. А. Файрсервис считает, что основной причиной падения хараппской цивилизации было истощение экономических ресурсов долины Инда, вынудившее население двинуться в Пенджаб, на юг, к морю, и на восток, в долину Ганга" 9 .

Можно привести и иное объяснение упадка центров на Инде и кризиса хараппской культуры в целом. По мере эволюции общества и в связи со значительным расширением территории, включавшей уже и районы обитания соседних племен, которые отличались в этническом отношении и по уровню развития социальной организации, наблюдалась определенная варваризация культуры, ее приспособление к новым условиям.

Немалое значение имело, вероятно, и ослабление торговых контактов с Месопотамией. С этой сферой хозяйственной деятельности были непосредственно связаны не только торговцы, но и ремесленники и земледельцы.

Итак, вопрос о причинах внутреннего упадка хараппской: культуры ждет окончательного решения, однако нужно иметь в виду, что кризис ее не стоит изолированно от процессов, характерных для цивилизаций Среднего Востока и Средней Азии. В начале II тысячелетия до н. э. в Иране и на юге Средней Азии также приходят в упадок многие города, сокращается общая площадь поселений 150 . По всей вероятности, в основе этих качественных изменений в Иране, Афганистане, Средней Азии, долине Инда лежали сходные или аналогичные факторы 151 , связанные не только с природными явлениями, но и прежде всего с эволюцией структуры оседлоземледельческих культур. Правда, характер этого процесса еще неясен.

Принятие тезиса о внутренних причинах падения главных хараппских центров ни в коей мере не исключает, однако, и признание роли внешнего фактора — вторжения племен. На это указывают укрепление оборонительной системы, создание специальных построек для отражения врага и т. д. Изучение такой системы в Хараппе привело М. Уилера к выводу, что в поздний период истории города население находилось в состоянии готовности к обороне от нападения извне 152 .

Завершающий этап истории Мохенджо-Даро связан со странным на первый взгляд усилением контакта с Южным Белуджистаном, и в первую очередь с Купли, — распространяются керамические изделия и каменные сосуды белуджистанских типов 153 . Трудно поверить, что в это нелегкое время вновь расцвела торговля с поселениями Белуджистана. Скорее всего усиление его влияния было сопряжено с проникновением в долину Инда каких-то племен из соседних районов. Возможно также, что в данном случае речь шла просто о нападении одного из племен. Неестественное положение обнаруженных на улицах Мохенджо-Даро групп скелетов наводило на мысль о насильственной смерти людей.

Некоторые ученые (М. Уилер, С. К. Дикшит) считали, что это жертвы мощного потока арийских завоевателей. Однако Дж. Ф. Дейлс, детально изучив стратиграфию Мохенджо-Даро, пришел к выводу, что скелеты принадлежат к разным слоям, а не только к верхнему, не связаны с «заключительным аккордом» в истории города 154 . Проведенное антропологами (палеоде-мографами) исследование выявило патологические изменения в костной системе, вызванные эпидемическими заболеваниями, в частности малярией; никаких следов смертельных травм не было обнаружено.

Засвидетельствованная в Чанху-Даро, небольшом поселении к юго-востоку от Мохенджо-Даро, послехараппская культура. Джхукар, известная по находкам одноименного поселения в Синде, заметно отличается от собственно хараппской, хотя первые три периода связаны с ней. Руководитель раскопок Э. Маккей полагал, что создатели культуры Джхукар оккупировали Чанху-Даро уже после того, как город был покинут хараппцами, очевидно из-за наводнения 155 .

Дальнейшие раскопки показали, что здесь период Джхукара наступает сразу за периодом развитой Хараппы 156 : для строительства применялся кирпич, бывший ранее в употреблении, сохранялся общий облик поселения. Разумеется, выявлен и ряд особенностей, сближающих Джхукар с культурами Белуджистана и Ирана (прежде всего в керамическом производстве), но в целом резкого разрыва не наблюдается. Впрочем, высказывались и иные точки зрения 1 " 7 . Согласно Б. и Р. Олчин, население оставалось в своей основе неизменным 158 . По мнению Гейне-Гельдерна и Файрсервиса, носителями этой послехараппской культуры были арии, однако отождествление джхукарцев с индоарийскими племенами не соответствует ни временным, ни территориальным показателям.

В результате исследований М. С. Ватса, а затем М. Уилера в послехараппских слоях Хараппы и двух других поселений данного района была открыта «культура могильника X ». М. Уилер подчеркивал резкие отличия этой культуры от собственно хараппской и вслед за Г. Чайлдом считал ее создателями индоариев, будто бы разрушивших центры цивилизации на Инде 15Э . Благодаря работам индийских археологов стало ясно, что носители «культуры могильника X » во всех отношениях почти не отличались от хараппцев 16 °. Кроме того, согласно материалам Б. Б. Лала, в самой Хараппе эта культура значительно отделена по времени от собственно хараппской и потому неправомерно говорить об их непосредственной связи IGI .

Ослабленные в результате внутренних изменений (в ряде случаев из-за наводнения) города с появлением иноземных племен окончательно захирели. Первые пришельцы не принадлежали к единой этнической общности: послехараппские по времени и не-хараппские в своей основе культуры отличаются друг от друга. Иногда это культура, близкая к южнобелуджистанской, иногда — чисто «варварская» типа Джхукар, находящая некоторые аналогии в культурах Белуджистана и отчасти Ирана 162 .

История Белуджистана в поздно- и послехараппский периоды исследована пока фрагментарно. В южной его части был раскопан могильник в Шахи-Тумпе, на месте заброшенного земледельческого поселения типа Кулли. Инвентарь включает медные печати, медный втульчатый топор, сходный с топором из слоя периода Джхукар в Чанху-Даро, и серую керамику. Печати аналогичны печатям из Анау III и Гиссара III . Датировка условна — середина II тысячелетия до н. э. Значительные изменения затронули и поселение Рана-Гхундай: подавляется грубая, от руки сделанная керамика, что, возможно, было связано с перемещением различных племенных групп, но их соотнесение с ариями неправомерно.

Исключительно интересный материал о послехараппской культуре Белуджистана был открыт экспедицией под руководством Ж.-М. Жарижа в Пираке (долина Инда) ш . Здесь открыто поселение, основанное примерно в XVIII - XVII вв. до н. э. и существовавшее без перерыва вплоть до I тысячелетия до н. э. ( IX - VIII вв. до н. э.). Это — поселение сельского типа 164 , возникшее вне зоны развитой культуры и в период после ее кризиса. Первый этап характеризуется постройками из необожженного кирпича и грубой, сделанной от руки керамикой, сохранившей, однако, традиции росписи; найдены также терракотовые фигурки животных и предметы из меди и бронзы. На втором этапе (1370-1340 гг. до н. э., по данным карбонного анализа) общий облик культуры не меняется, но резко увеличивается число глиняных и терракотовых фигурок, в том числе изображающих людей, появляются первые предметы из железа. Существенно возрастает производство железных изделий в третий период. Судя по остаткам флоры, жители Пирака культивировали пшеницу трех сортов, ячмень двух сортов, просо и особенно рис ( Oryza sativa ). Находки зерен риса и проса — первые в этом районе для культур II тысячелетия до н. э. — значительно расширяют представления о хозяйственной деятельности населения послехарап-пских культур Белуджистана и Синда. О широком распространении риса говорит, в частности, наличие специальных мест его хранения 165 .

Сравнение злаков, известных по Мехргарху и Пираку, демонстрирует весьма заметные сдвиги в земледельческом хозяйстве названных районов во II тысячелетии до н. э.: наряду с традиционными злаками появляются новые, «пришедшие» сюда, быть может, из Африки и Юго-Восточной Азии. В целом культура Пи-рака представляет собой органичный синтез местных и внешних (среднеазиатских) традиций, но никаких связей с ариями не обнаруживает. Пирак свидетельствует об исчезновении черт городской цивилизации после упадка главных центров на Инде — отсутствуют печати с надписями, предметы хараппского искусства, крупные, монументальные постройки. И вместе с тем Пирак позволяет проследить, как преодолевался кризис: местные культуры продолжали существовать, приспосабливаясь к новым условиям, заимствуя у населения соседних территорий некоторые их достижения. В целом Синд, бывший в эпоху развитой Хараппы районом процветающих городских культур 166 , в поздне- и послеха-раппский периоды стал «зоной изоляции*; здесь, как и в прилегающих районах, проходила «деурбанизация» культуры (термин А. Гхоша) !67 . Сказанное, однако, ни в коей мере не служит отрицанием факта проникновения индоарийских племен в Индию, реальность которого теперь не вызывает никаких сомнений.

Проблема наследил хараппскои цивилизации все больше привлекает внимание специалистов 168 , чему в немалой степени способствовали новые открытия памятников этой культуры в Индии, Пакистане, Афганистане, Средней Азии. Все отчетливее видна огромная роль Хараппы в историко-культурном развитии Индостана и ряда близлежащих районов. «Хараппский материал» чрезвычайно важен также для исследования истории тех регионов древнего Востока, с которыми города на Инде поддерживали тесные торговые и культурные контакты, а также для выявления общих закономерностей возникновения и развития ранних древневосточных цивилизаций.

В течение длительного времени в индологии господствовала точка зрения о незначительном воздействии хараппскои цивилизации на дальнейшее развитие Индии: недостаточная изученность ее памятников препятствовала вычленению «хараппских черт» в культуре последующих эпох. При этом, опираясь на данные археологии, ученые подчеркивали значительный временной разрыв между упадком хараппских центров и приходом индоарийских племен. Давала себя знать и общая тенденция недооценки местного доарийского этнокультурного субстрата в генезисе древнеиндийской цивилизации.

Новые открытия индийских археологов свидетельствуют о прямом контакте носителей поздней Хараппы в Восточном Пенджабе и Харьяне с создателями «культуры серой расписной керамики», которую многие современные исследователи соотносят с индоарийскими племенами. Судя по раскопкам Дж. П. Джоши, хараппцы продолжали жить в областях этого региона и после прихода сюда создателей «культуры серой расписной керамики» 169 . Некоторые сведения позволяют говорить о воздействии хараппских традиций на эту культуру. Раскопки на Катхиавар-ском полуострове показали, что хараппские поселения, хотя и принявшие иной вид, просуществовали довольно долго и могли повлиять на позднейшие культуры региона.

Каковы бы ни были причины упадка главных центров хараппскои цивилизации, насколько бы незначительным по охвату ни был ареал непосредственных контактов ранневедийских племен с хараппцами, нет оснований думать, что к моменту проникновения первых и в период их расселения хараппские поселения и богатые традиции самой культуры бесследно исчезли. Поскольку хараппские «надписи» все еще не расшифрованы, эти традиции в последующей культуре древней Индии выявляются пока недостаточно отчетливо, но определенную преемственность можно установить уже и сейчас. Советские ученые, работающие над дешифровкой хараппскои письменности, пришли к выводу, что многие мифологические и космографические представления эпохи Хараппы вошли в состав индуизма, буддизма и джайнизма, хотя, конечно, претерпели значительную трансформацию. Допустимо полагать, что практика возведения крупных алтарей и храмовых комплексов, столь характерная для брахманизма и индуизма, сложилась иод воздействием религиозной практики хараппскои < цивилизации. Некоторые данные позволяют также считать, что 1 ряд божеств брахманистского пантеона обязан своим происхождением местным доарийским культам, вероятна и эпохи Хараппы. С этой цивилизацией можно связывать и такие, имевшие затем широкое распространение культы, как культы матери-богини, священных растений, животных.

По мнению Р. П. Дандекара, хараппская религия составляла. начальный этап в истории индуизма. Он определяет хараппский, комплекс веровании как «протоиндуизм» и0 .

Хараппская цивилизация, и это выявили материалы археологии и лингвистики, дала значительный импульс развитию материальной культуры индоариев. Несомненно, новые исследования еще более рельефно продемонстрируют воздействие Хараппы на древнеиндийскую культуру в целом.
СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу



© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования